Гела Бахтина
Нукер великого хана. Часть пятая

«Истинное геройство заключено не в руках, а в сердце и в голове» (Герман Мелвилл).

Предисловие

Летом, четыреста пятьдесят второго года, Аттила атаковал Италию со стороны Паннонии через широкий равнинный проход в Альпах. Первой под удар попала Аквилея в провинции Венетия, крупнейший в то время город на Адриатическом побережье

Захвачены были и остальные города Венетии, после чего Аттила двинулся на запад северной Италии. Вероятно, командующий римскими войсками Аэций решил организовать оборону по реке По, отказавшись от защиты городов на её левом (северном) берегу. Точно такая же тактика принесла успех римлянам более пятьсот пятьдесят лет назад, во времена вторжения кимвров, когда, в сто втором году до нашей эры, были отданы варварам на разорение земли к северу от По, в результате чего удалось выиграть время для переброски сильной армии из Галлии. Подобным образом происходил и поход готов Алариха на север Италии в четыреста первом году, когда готы также захватили Аквилею и прошли к западным Альпам, но командующий римскими войсками Стилихон не допустил их в Италию южнее реки По и затем нанёс поражение.

Гунны захватили Медиоланум (современный Милан) и Тицинум (современная Павия). Большинство жителей бежало из Медиоланума, их дома были разграблены или сожжены, а церкви разрушены.

Секретарь римского папы Проспер записал в своей хронике, что папа Лев в сопровождении знатных римлян Авиена и Тригетия встретился с вождем гуннов и уговорил его уйти за Дунай. По версии Приска Аттилу, кроме папы Льва, отговорили идти на Рим советники, опасаясь скорой кончины вождя (что действительно произошло, хотя и без захвата Рима) после захвата столицы мира подобно тому, как умер Аларих после захвата Рима.

Однако другие источники освещают уход Аттилы по-другому. Из письма к папе Симмаху в пятьсот двенадцатом году стала известна цель миссии папы Льва к Аттиле. Папа Лев вёл переговоры об освобождении римских пленников (возможно, обсуждая размер выкупа), включая язычников. Убедительные причины ухода Аттилы из Италии изложены в хронике современника событий Идация:

Дополнительные войска, посланные императором Маркианом, под командованием Аэция вырезали их [гуннов] на собственных стоянках. Также они были истреблены посланной с неба чумой.

Историки разошлись во мнениях о личности Аэция, упомянутого в хронике. В то время, как Томпсон полагал его за византийского тёзку Флавия Аэция и относил поход за Дунай в глубокие тылы гуннов, Менхен-Хельфен не сомневается в том, что это и был Флавий Аэций, а византийская армия переправилась морем в Италию, где и стала наносить удары. Историки сходятся в одном: «чума, среди гуннов, явилась гораздо более решающим фактором их ухода из Италии, чем уговоры римского папы».

Первая глава

Накануне грозы

Новый, четыреста пятьдесят второй год, Онегесий встретил уже вполне здоровым человеком. Великий хан старался не тревожить своего нукера обременительными посещениями в стан, и советник решил использовать свободное время во благо семьи. В походах он часто видел резные избы, созданные руками славянских зодчих. Эти величественные хоромы оставили незабываемые впечатления в его памяти. О них он часто рассказывал своей жене, и видел, как менялись глаза любимой женщины, слушавшей внимательно его истории. Оливия, хотя и прожила с мужем уже довольно много лет, но так и не смогла привыкнуть к жизни кочевника, часто называя шатёр домом, место хранения продуктов чуланом, и так далее, и тому подобное, что иногда, вызывало у советника нескрываемое раздражение. Возможно поэтому, он захотел сделать ей необыкновенный подарок – построить в своём стане для супруги красивую избу. Благо, что умевших их рубить, среди славян, принимавших участие в походах гуннов, нашлось немало. Зима, в Паннонии, выдалась на удивление мягкой, что очень поспособствовало для строительства родового гнёздышка. Дело оставалось за малым, доставить к месту постройки лес. То, что росло по берегам многочисленных речушек, пересекавших равнинные места Паннонии, не подошло, и мастера с отрядом гуннов отправились в предгорья Альп, где выбор был достаточно разнообразен. Каково же было удивление полководца, когда через месяц, вместо брёвен для строительства дома, под низкими, чёрными тучами зимнего неба показались телеги, управляемые избитыми гуннами с отрезанными во рту языками. С собой они привезли мёртвые тела славянских мастеров, жестоко казнённых римлянами. У всех, без исключения, были отрублены головы, а на деревянном щите, висевшем на хвосте одной из лошадей, было что-то написано их кровью. Прибежавший на оклик толмач, заикаясь от страха, еле выдавил из себя:

– Такая участь постигнет всех варваров, решивших снова проникнуть в земли Римской империи!

Сказать, что Онегесий был взбешён, это значит, не сказать ничего. В ярости он метался по шатру, словно разъярённый лев, круша всё из мебели и диковинных вещей, попадавшихся ему под руку. Оливии с превеликим трудом удалось успокоить мужа, который, в сердцах, воскликнул:

– Я, выну лично из тела каждого, кто это сделал, селезёнку, отдам её диким собакам, и буду наслаждаться видом их предсмертных мук!

После чего, немного остыв от злости, обнял за плечи жену, и прошептал ей на ушко:

– Прости, любимая за испорченный праздник! Я еду к Аттиле, и пусть меня убьёт молнией Тенгри-хан, если я не смогу убедить вождя в необходимости нового похода на Рим!

Вторая глава

Сноровка

Весна четыреста пятьдесят второго года выдалась для Онегесия беспокойной. Убедив Аттилу в необходимости нового похода на Рим, полководец занялся активной подготовкой к нему. Лично проинспектировав войско великого хана, он неоднократно посетил и союзников гуннов, которые после предыдущей бойни, неохотно отзывались на предложение вождя внезапно атаковать римлян, не веря в успех новой авантюры. И советнику, дабы убедить их, в правильности своего решения, пришлось идти на определённую хитрость, которую он называл иначе – политической сноровкой.

Ещё в четыреста сорок восьмом году Аттила поставил старшего сына Эллака вождём над племенами акациров в Причерноморье, забыв об обещании отдать эти земли во владение своих давних союзников – Сарматов, давно претендовавших на эти территории. Этим и воспользовался старый политик для достижения своей цели.

В середине весны был задержан гонец с донесением от полководца Римского императора к королю вестготов Торисмунду, в котором, среди всего прочего, говорилось о землях Южной Галлии, ныне принадлежавшей им по договору с Римом. Посоветовавшись с Аттилой, Онегесий приказал толмачу добавить некоторые пометки в эту переписку, с указанием того, что было бы неплохо потеснить вождя остготов Валамера дальше на восток, к землям Сарматов. А те, в свою очередь, недовольные решением Аттилы отдать Причерноморье своему наследнику, якобы встретят их во всеоружии. Великий хан же, после поражения на Каталуанских полях, ныне слаб, и не сможет помешать им в достижении оного плана.

Чтобы эта информация стала более достоверной, гонца отправили далее к Торисмунду, оповестив, о нём, через надёжных людей, прежде, Валамера, к коему, естественно, как и предполагал Онегесий, оно и попало.

Вождь остготов, был настолько возбуждён, что прибыв в стан к великому хану, попросил сам его пустить остготов арьергардом в нападении на Римскую империю. На что Аттила, важно заявил:

– Хорошо, мой друг! Вы пойдёте первыми, вместе с Сарматами, которых римляне оскорбительно назвали предателями вечной дружбы между нашими племенами. Они тоже рвутся в бой, дабы кровью надменных римлян доказать обратное!

Таким образом, полководец убил сразу двух зайцев. Вновь сплотил вокруг гуннов, пошатнувшийся межплеменной союз, и вынудил их на решительные действия против Рима.

Третья глава

Альпы

Летом, четыреста пятьдесят второго года, Аттила атаковал Италию со стороны Паннонии, через широкий равнинный проход в Альпах. Армия гуннов, словно огромная, длинная змея, растянувшаяся на десятки вёрст, медленно ползла по переходу. Соединявший материк с итальянским остроносым выступом перевал, не интересовал орду необыкновенными красотами, открывшимися перед гуннами. Их влекло в эти места совершенно другое, жажда обладания несметными богатствами, хранившимися в старинных городах Римской империи. Первой, под удар попала Аквилея в провинции Венетия, крупнейший в то время город на Адриатическом побережье. Согласно историку и философу Иордану, «после долгой и усиленной осады, Аттила почти ничего не смог там сделать; внутри города сопротивлялись ему сильнейшие римские воины, а его собственное войско уже роптало и стремилось уйти».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.