Мария Лебедева
«Профессиональная нежность: дневник акушерки»

Предисловие

Когда я только начинала работать в роддоме, мне казалось, что главное – всё знать и уметь. Но годы показали: важнее всего – оставаться человеком. За каждой историей здесь – не только боль и страх, но и смех, нежность, сила, которую мы открываем в себе и друг в друге. Я пишу эту книгу для женщин, специалистов, студентов, для всех, кто хочет понять, что происходит по ту сторону родзала. Пусть эти истории поддержат, рассмешат и помогут не разучиться чувствовать.

Введение

Роды – это не только физиология. Это испытание, трансформация, встреча с собой и с теми, кто рядом. В роддоме нет случайных эмоций: здесь рождается не только ребёнок, но и новая женщина, семья, иногда – новая жизнь для самой акушерки. В этой книге – честные истории, мифы, страхи, победы и поражения, которыми я хочу поделиться. Пусть здесь каждый найдёт частичку себя, немного поддержки и веры: всё, что ты чувствуешь – важно и ценно.

ЧАСТЬ I. РОДЫ: СМЕХ, СЛЁЗЫ И ОКСИТОЦИН

(Где рождаются дети, и рождается новая ты. Смех и боль, окситоцин и страх – всё в одной схватке).

Глава 1. 6000 раз я видела, как рождается любовь

Ты знаешь, как звучит любовь? Она не шепчет. Она кричит. Схватками, стонами, мольбой убрать капельницу и «я больше не могу».

Я слышала её 6000 раз. И каждый раз – по-новому.

Я видела, как мужчины теряли сознание, а женщины – терпение.

Я держала за руку тех, кто обещал, что больше никогда, а потом возвращался с третьим пузиком и пакетом прокладок.

Я слышала, как любовь пахнет – окситоцином, а потом и детским кремом.

Иногда – страхом. Иногда – супом из столовой.

Ты думаешь, любовь – это свидание?

Нет, моя дорогая. Любовь – это когда ты лежишь на каталке с прокладкой между ног, но всё равно просишь:

– А можно мне его на грудь положить?

Когда муж стоит и орёт на весь родзал:

– Почему он не кричит?!

А ты, в полубессознании, вдруг улыбаешься:

– Он… дышит. Это главное.

Когда пожилая врач со стажем 40 лет шепчет в ухо:

– Родила, родная. Всё. Всё. Ты умница.

Иногда любовь рождается молча – как котёнок под кроватью.

Иногда – со звоном, криком и резкими фразами:

– Я его ненавижу!

– Сдохну, сделайте эпидуралку!

– АААА, ну когда уже?!

Но в конце всегда тишина.

И только шорох одеяла, в которое заворачивают того, кто пришёл.

«Роды – это не про боль. Это про то, как страх превращается в силу. И становится любовью»

Глава 2. Самая страшная ночь в моей жизни

(случай, который изменил меня навсегда)

«Ты знаешь, что такое тишина в родзале? Это когда даже капельница боится капать слишком громко».

В ту ночь мы ждали.

Ждали, как ждут электричку в метель – понимая, что не придёт. Но всё равно стояли на перроне и тряслись.

Беременность была сложной. Сердцебиение малыша то появлялось, то терялось, как Wi-Fi в старой панельке. Женщина держалась – тихо, храбро, упрямо. А я – держалась за неё. И за веру, что роды можно переиграть, как плохой спектакль.

Но сцена разваливалась.

Она кричала. Потом молчала.

Я говорила. Потом молилась.

А потом была тишина.

– Мертворожденный.

Я стояла. А внутри всё сгорело.

Каждая клетка. Каждый рефлекс. Даже окситоцин замер —выжатый, как лимон.

�� Я хотела уйти.

Снять халат. Заблокировать всех. Перестать чувствовать.

Но на следующую смену пришла другая женщина.

И сказала:

– Я слышала, вы как «мама», вы были с той женщиной до конца. Можно я тоже рожу с вами?

И тогда я поняла —

�� быть рядом, даже в самом ужасном – это тоже профессия.

Тихая. Проклятая. Святая.

«Иногда роды не спасают никого. Но кто-то должен быть там, чтобы потом кто-то жил».

Глава 3. Муж, который стал стеной – партнёрские роды или мужество быть рядом

Про мужчину, который не сбежал, а встал как скала. И остался.

– Если бы я остался за дверью, я бы никогда не узнал, на что способен.

Он говорил это шёпотом, глядя на новорождённого, который только что появился из боли, стонов и любви.

Он пришёл в родзал с бананом и шутками.

Через час стоял бледный, держал жену за бедро (потому что руки дрожали) и спрашивал:

– А если я упаду?

– Встанешь. Потом расскажешь внукам, – ответила я, а он кивнул. И не ушёл.

Каждые пять минут он становился выше. Не ростом – значением.

Он держал голову жены, когда она металась.

Он считал дыхание.

Он обнимал, поддакивал, шептал что-то ей в ухо.

И однажды, в самом центре схватки, она посмотрела на него и прошептала:

– Я не могу.

А он – не закричал, не запаниковал, не вышел. Он сказал:

– Ты можешь. Потому что ты уже это делаешь. А я с тобой.

Когда всё закончилось, он заплакал.

Тихо, с облегчением и благоговением.

И я поняла: партнёрские роды – это не про мужиков, которых заставили. Это про мужчин, которые выбрали быть рядом в момент, когда всё рождается заново.

Глава 4. Роды на Пасху – когда время и смысл переплетаются в одном крике

(или когда родзал становится храмом, а схватки – молитвой)

В ту ночь было странно тихо. Пасха. Все спали. Даже тревога дремала где-то в коридоре. А потом она появилась.

– У меня праздник, – сказала. – Я рожаю. И я знаю, Он рядом.

Свет в родзале был мягкий, как свеча. Всё дышало смыслом. Казалось, даже инструменты притихли. Она рожала как будто не просто ребёнка – будто новую себя. Без крика, со светом в глазах.

– Кто родился? – шепнула она, когда появился малыш.

– Тот, кого ты ждала всю жизнь.

За окном звонили колокола. И в роддоме вдруг стало светло, как в церкви. Даже анестезиолог тихо перекрестилась.

Это были роды-преображение.

Не всегда бывает больно. Бывает – свято

Глава 5. Когда тужиться – страшнее, чем сказать: «Мама, я беременна»

О боли, страхе и моменте, когда тело само решает, что пора

Ты знала, что однажды всё закончится этим. Не романом, не свиданием, не фразой «я беременна»… А фразой акушерки:

«Тужься».

И всё твоё тело такое: «А может, не сегодня?»

Есть в схватках момент, когда даже самые бойкие сдают позиции. Всё было терпимо – пока ты могла стоять, стонать, торговаться и даже пить воду. Но тут наступает Царь-Момент. Тот самый, когда врач смотрит на тебя с выражением «пора», и тебе внезапно хочется домой. Желательно – прямо сейчас.

Одна женщина сказала:

– Мне кажется, я не смогу…

А я ей:

– Тогда не тужься. Просто позволь природе сделать свое дело.

И она зарыдала. И родила. Всё в одном рывке.

Некоторые тужатся, как будто поднимают штангу. А некоторые – как будто отпускают любимого в аэропорту. И то, и другое работает. Главное – чтобы ты не была одна в этом туннеле.

«Тужиться – это не про силу. Это про доверие себе, когда ты уже на грани. И всё-таки идёшь».

Ты подумаешь: «Я не справлюсь».

А потом – справишься.

И даже не заметишь, как выйдешь из этой главы – и из этой схватки – уже другим человеком.

6. «10 мифов о родах, которые мешают течению родов»

(от «нельзя брить пах» до «только на убывающей луне» – проверяем с легкой иронией)

– «А правда, что если родить в полнолуние, то ребенок будет капризным?»

– «Мне мама сказала: если побреюсь, будет кесарево…»

Вот с этого всё и начинается. Роды. И мифы.

Роддом – это не просто место, где рождаются дети. Это ещё и перекрёсток вековых суеверий, народной магии, интернет-форумов и бабушкиных напутствий.

И вот ты стоишь с животом, полной сумкой и головой, набитой правилами: не кричи, не лежи, не смейся, не тужься до команды – а то…

Стоп. Давайте разберёмся.

Вот 10 мифов, которые чаще всего мешают рождению – и пара капель правды (или иронии), которые помогают воздуху свободнее циркулировать.

1. «Брить пах – к кесареву»

Врачи точно не судят по волосам. Если и делают кесарево – то точно не за гладкость, а чтобы не занести инфекцию – гигиена очень даже в плюс.

2. «Нельзя есть перед родами»

Можно. Просто не килограмм винегрета. Пара глотков воды и яблоко – никто не пострадал.

3. «Если воды зелёные – инопланетянин»

Нет. Просто меконий. Это первый стул малыша. Иногда бывает, малыш туда какает, такой у него быт. Следим, наблюдаем, решаем. Без паники.

4. «Нельзя кричать – силы уйдут»

Можно. Даже нужно, если иначе никак. Но возможно и дыхание. И танцевать. И петь. Роды – не экзамен по молчанию.

5. «Только на убывающей луне»

Вот бы роды под луной планировать. Но, увы, Вселенная работает без астрологических совещаний.

6. «Нельзя пьет воду – у ребенка будет водянка»

Ага. Но если серьёзно – воду пить можно и нужно. Обезвоживание – точно не помощник в родах.

7. «Роды – это ужас»

Нет. Это трансформация. Это ты, которая станет больше, чем была. Ну, да, больно. Не будем врать.

8. «Мужчинам нельзя на роды – упадут в обморок»

Если у мужчины ноги – он справится. Главное – по любви и по согласию. Никто не обязан. Но никто и не запрещает.

9. «Нельзя брать телефон в родзал»

Ну, если только вы не хотите прямого эфира. А так – фотки первых минут жизни – это бесценно.

10. «Если не плакала – значит, ты и не мать»

Вот это – самый вредный миф. Настоящая мать – та, которая есть. Со своими страхами, растерянностью и любовью.

Роды – это не суеверие, это встреча. Не с луной. С собой.

Если ты всё ещё думаешь, можно ли мыться в родах – пусть тебе будет удобно. Даже если у тебя на губах помада, а на голове – тюрбан из маски для волос. Ты рожаешь. А значит, имеешь право на всё. Даже на убывающую луну – если тебе так спокойнее.

Глава 7. Как я не разучилась чувствовать – и почему это не диагноз, а суперсила

Тысячи родов, сотни ночей, десятки литров «чужих» слёз – а я всё ещё смеюсь, когда малыш чихает сразу после рождения. И плачу, когда папа говорит: «Спасибо, что были с нами».

Мне говорили: «Ты перегоришь, если будешь так переживать».

А я пережила.

В родах невозможно оставаться нейтральной.

Ты можешь быть опытной, спокойной, хрупкой —

но если перестаешь чувствовать, что рядом рождается человек —

ты больше не акушерка.

Ты просто дежурная единица в халате.

Как сохранить себя?

Останавливаться хоть на минуту.

Смотрите на лицо женщины, а не на КТГ.

Понимать: она не просто пациент. Она – целая история, за которой семья и ее вековой род.

Включить тепло.

Через шутку. Через взгляд. Через простое «Ты не одна».

Говорить с собой честно.

Если тяжело – не надо становиться героем.

Если хочется плакать – это не слабость, это выход пара.

Когда-то я думала, что перегорю.

А потом поняла: я не свечка – я печка.

Могу долго гореть и тлеть жаркой головешкой.

«Эмпатия – не балласт. Это якорь, который держит нас рядом с женщиной. Даже в самую бурю».

Глава 8. Бабушки с борщом и тревогой в огуречной банке

(о родовых ритуалах, помощи, которая душит, и любви, которая учится отпускать)

– «Я тебе борща привезла».

– «Спасибо, мама. Я ещё не успела приготовить».

– «Зато ты успела надеть ребенку праздничный костюмчик!»

Ну здравствуй, материнская помощь – полная кастрюля заботы, две банки укропного настоя и три ложки непрошеного совета.

Когда женщина рожает – вместе с ней часто «рождается» бабушка. Она с узелками, молитвами и воспоминаниями из 1989 года: «Ты тоже лежала в спелёнатая по рукам и ногам, и ничего – выросла!»

Иногда это любовь. Иногда – тревога, заправленная укропом и контролем.

Почему помощь может душить?

Потому что за словами «я тебе помогу» часто стоит не столько забота, сколько страх.

Страх, что дочь не справится.

Что сделает по-другому.

Что станет самостоятельной. (О ужас!)

И вот уже борщ – это не еда, а доказательство, что ты ещё ничего не умеешь.

Как выжить между благодарностью и злостью?

Называй вслух, что тебе нужно (а не что ей хочется).

– «Мам, мне сейчас нужна тишина и 30 минут поспать»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.