Алексей Величко
Приключения аскета. Часть третья

Часть 3/1

Что получает шахтёр после смерти? – 3 дня отпуска, а потом снова под землю

Дилемма вагонетки – этический парадокс. Он возникает, когда мы сталкиваемся с неизбежностью принятия решения, которое может причинить вред одному человеку, но при этом спасти большее количество других людей. Так описывает словосочетание информация из интернета. Фрай же никогда об этом не задумывался, он действовал по наитию, а людское или численное ему отродясь невдомёк… Нет такой надобности как надобность людская, отсюда и люли, фанфары и вся остальная романтика повесы. Да, этого у него не отнять, но время мордует таких в первую очередь, как будто он и не останавливал своей прошлой карьеры. На данном этапе он пассажир и движется в состоянии лёгкой апатии, а ведь для таких, согласно специальной теории относительности, в движущемся теле все физические процессы проходят медленнее, чем следовало бы для неподвижного тела по отсчётам времени неподвижной системы отсчёта. Есть много разных теорий помимо, впрочем, как и опытов, но мы заворачиваем гайки для того, чтобы подобраться к самому интересному… Итак, куда движутся Фрай и его, пожалуй, что друг – Альрик. Движутся они достаточно быстро и вопросов друг другу не задают, а все что были, остались с теми двумя истуканами на базе.

"Вот опять", – говорит Фрай. – Понятно почему я не выбрал родные пенаты, а поехал колесить… В движении ты как в сфере и время замедляется до нельзя".

"С меня хватило тех знаний об «электроовцах» или тех, кем мы там на самом деле слыли. Кстати, в городе я успел запомнить горловое пение из репродукторов и чую зомби мод ещё впереди… Хорошо, что в отличие от тебя я забыл и своё имя… Вот только вспомнил как некстати в самоё оно… То есть… Тьфу, не знаю, как и обсказать…"

"Будь покоен, это уже не важно, а эта черевичка допрёт нас до клондайка, а там-то мы погужуемся вволю, вот увидишь… Даже не думай. Те, кто сослал тебя беспамятного сами заложники… Или… Я так чувствую… Эх ветерок-то усилился, скоро наша станция… Наверное."

Пролёты туннеля были не узкими, а вполне себе размерами с современные. Такими они сделались не по своей воле, их рыли… Вы скажете: "Да брось, расскажи что-то новенькое". Да, правда ваша, но началось-то движение с малого туннеля. Понятно… Но дальше, дальше? Дальше по наитию и темпе вальса. Переходы выросли и оцементели, освещение из тусклого, стоваттного, стало прожекторным. Вопрос: "Но как?" Вот и они едут и не поймут, где едут, на чём и даже с кем. Такие вот дела, видимо город хранит секретов больше, чем кажется невооружённому взгляду, не иначе. Развилки… А они присущи таким конструкциям переключаются железнодорожным способом, остаётся одна надежда – ехать по старой колее и надеяться на нужную сторону. Земля и стены, качающиеся лампочки, местами как бигуди на ёлке… Просим прощения за такой оборот, конечно же. Из интересного на ход ноги: пару платформ для погрузочных работ, все пустые. Почему продолжительность переезда уже более получаса – непонятно, но ответ не за горами, Фрай ожидает подъёма на поверхность и ему невдомёк на одинаковость переезда. Альрик воспринимал это иначе. Будто старик на берегу моря он ждал чудес… Ну тех… Что не за горами. Езда на поезде из двух вагонов пошла ему на пользу. В том, на ком ставили эксперименты в лечебнице, теперь открывались сакральные тайные стороны характера, которые благодарили Фрая за оказанные события, изменившие жизнь Альрика в лучшую сторону.

Электрошоковая терапия – метод, при котором большой судорожный припадок вызывается пропусканием электрического тока через головной мозг пациента с целью достижения лечебного эффекта, осталась в прошлом. Инсулиновая кома и лоботомия… Было всё. Как это знание зиждется… И на чём и почему он… Да бросьте, история чем-то схожа с фраевой, но имеет свои причинно-следственные корни о которых знать, значит рассказать новую историю на что мы пойти не готовы, дабы не отходить от старой. Тем более Альрик, а мы так имеем право звать и величать его, не помнит ни черта, но наверняка все слышали выражение «Бог у меня в душе». Подобные слова обычно произносят нецерковные люди, которые, таким образом, оправдывают свою непричастность к церкви. Может оно и так, но сказочность дарована господом и чувство его наряду с удовлетворением играет не последнюю роль в жизни самого обычного мечтателя. К этому вопросу мы ещё вернёмся в скором времени, но сначала ещё раз дадим описание туннелей, дабы ввести в ход мысли обывателя. Приключения имеют свойство быть затянутыми. Но за потраченное время мы получаем кульбит в неизвестность и прокаченного неурядицами и всеми возможными примочками персонажа, который сначала претерпел душевное оруинивание, затем перерождение, а теперь? Да… Становление, ему предстоит добраться-таки до полиса, города – государства. Туннель описать вкратце не получилось, но скажем, что в ощущениях ребят он был хребтом невиданного доселе ящера, что спит, окуренный сказкой в пещере. Да и не в пещере вовсе, туннель и есть его тело. "Эка невидаль", – скажете вы, – а в чем прикол?" А всё потому, что стены, как и пути претерпевали различного вида казусы. Например, были земляными (мы об этом освещали), затем краска по разумению каждого начала уходить от "охотника, который знает, где сидит фазан" до бетона и обратно почти с тем же репертуаром, семафоры где-то горели, где-то были повёрнуты ребром, но и тут отсутствовал царь горы: зелёный, жёлтый и белый цвет менялись как звёзды бы менялись при просмотре Альриком телескопа. Да и то, если картинка на самом деле не стояла на месте, а Вселенная посылала хотя бы мизерные сигналы. Вертеп убаюкивал, мысли у Фрая роились, самыми частыми, как и цикличными из них были: "Эта чёртова кишка должна подниматься или спускаться куда-либо, хоть в ад, например, но ЭТА по ощущениям ведёт прямо, повороты указывают на одно… Круг, как и цикл путешествия заел задолго до его начала. Были, однако, и помещения: вентиляционные, комнаты управления, перроны были, упрекая сотоварищей незнанием раскопок, как и рудного дела в принципе. Фраю казалось, что они едут на метро… Ночью. Будто они из специально обученного обслуживающего персонала и едут на выгон техники в боксы. "Да… Так его,  переэдак. Движение – это жизнь, а жизнь – движение!» – сказал философ. Ученые подтвердили его слова и доказали, что люди, ведущие малоподвижный образ жизни, живут меньше, чем те, кто физически активен. Сердце между тем начало отбивать трели, знаменуя начало конца или опасность от приключения, в том числе будущую. Так или иначе друзья доехали-таки до точки невозврата и оба это прочувствовали на себе. Тело стало ломить, осязательная или ментальная кома прошли, сменив место неудовлетворённости, подташниванию и новой эгиде, так уж выходило… Да и пути впереди перегородили ремонтные работы: ограждение, насыпь и бог ещё знает, что ждало дальнейший переход. Они притормозили, вагонетки с лёгким свистом остановились. Да, а ехал погрузной поезд как на американских горках, что было доселе редкостью. Стартовый поезд, в котором находились Фрай и Альрик, легко коснулся ограждения, ознаменовав собой окончание путешествия. Было это в хорошо освещённой части тоннеля, пролёт широкий и длинный сколько хватало глазу видеть. Путей – два, почему езда оказалась столь долгой и снимающей любую подоплёку с происходящего – непонятно. Выйдя из вагона и осмотрев манящие дали (а какие же ещё, если утроба не поднимается и не спускается, а попутных баз с живыми людьми не видать и подавно), Альрик грянул смехом: "Вот тебе и город – попасть сложнее чем свалить, но это мои думы и ничьи более. Кстати, Кельвин и Джесси что-то наляпали по поводу того, что для тебя попасть в полис не помеха. Так уж ты устроен или что-то в этом духе… Мол без смазки в… Ну ты понял, как это делается. Я-то вот уже…"

"Стоп, давай не будем о том, что так болит от формовочного ковша – дна этой колымаги", – Фрай потянулся. В туннеле было холодно… Он нацепил куртку. Альрик так и остался в рабочей робе демисезонного кроя, ни дать, ни взять твой горнопроходец… Будто и не слезал с этого коромысла.

"Хорошо, командир, ТЫ нас сюда снарядил, так что ты и далее выведешь, ну что почапали по колейке?"

"Да, но этот металл, это и есть то, от чего… Да?" – Фрай указывал на вторую, заполненную рудой, вагонетку.

"Ты имеешь ввиду антиматерию, так? Антивещество или…"

"Тебе виднее я тут проездом…"

"Шутите? Фрай, как тебя, Ричардс! Ты должен был убедиться, что терминология неотъемлемый здешний атрибут силы, более никто ничего не…"

"Понял – принял, обнял – приподнял, проехали ок?"

"Да, именно так, единственное, что хочется добавить, так это то, что этот металл скорее всего служит источником для тех аккумуляторов на элеваторе".

"Логично, ну и холодрыга здесь, ну что двинули по этапу, куда-то эти ветра да выводят…"

"Ходу-ходу", – Альрик, перешагнул через пути, встав на вторые и поплёлся вперёд, попутно обогнув строительные ограждения. Фрай топотнул следом. Цель была близка, это чувствовалось, оставалось протянуть руку… И вот они полноценные члены социума. Пройденный путь лежал на душе безотлагательно, соответственно последние неурядицы, не более чем немой упрёк разлучницы судьбы. Город в том или ином его обличае должен был пролить свет на последние приключения и если не ввести в курс дела, то в экскурс городского обывательства без прописки или с оной (любовь Фрая к городской жизни была описана во второй части). Тем паче речь шла о полисе, Плексигас был эдаким Ватиканом во всемирной вехе истории и вневременном заточении материи (какой бы она там не была). Это Фрай Ричардс понимал при всей своей недальновидности и недалёкости (умным себя он также не считал… Не считал даже прозорливым, а зря…). Зато на территориально-политическое устройство, как и деление церковной иепархии на ордена в Ватикане, независимость и прочие льготные меры, которые были окончательно возвращены перед Второй мировой войной он возлагал большие надежды. Религия не при чём, но вот выслуга как такова нужна была ему для личных целей и обособленность полиса являла собой желаемый куш, который вернёт Фрая обратно в своё место и время, ну уж, а выслужиться-то придётся, как ни крути. Но это не пугало… Уже не пугало. Умирать и воскрешать себя в первоисточниках, летать сквозь порталы – это ли не выслуга перед лицом самого господа. Друзья шли по колейке и были отданы на поруки холодным потокам соленоватого воздуха, двигающегося по туннелю в начало. Началу, ну или концу – это как посмотреть. "Вот прямо здесь и сейчас начиналась новая эра, и тот самый новый мировой порядок. Да, об чём и речь", – Фрай это чувствовал, ибо знал, что за круговерть он взял во внимание и какую жизнь подписал… ну там в этих астральных мирах. Поэтому учёл – вычел, пусть с запозданием – ЧТО такое эти подступы, ну или ЭТА мирная бренная жизнь. ВСЁ в ретроспективе, и в ретроспекции (от лат. retro «обратно, назад» + spectare «смотреть, созерцать») – взгляд в прошлое. Ретроспекция – форма выражения информации, отсылающая читателей к прошедшим событиям, содержащимся в тексте, аудиофайле, видео. Возможно, обзор чего-либо, что было создано в прошлом. Так вот если выражаться по-простому: пятая точка, что была чуйкой легла костьми в предверии дальнейшего подъёма. Альрик тоже что-то почувствовал не иначе. Просто пропуска были ничем без подтасовки их своими методами, об этом сейчас и стоило подумать, нежели о неудобстве перехода или ещё чёрти о каком удобстве. Вскоре друзья стали замечать изменения в окружении туннеля, вдали искрили настенные кабеля в лотке, и мигал прожектор, воздух опять стал наэлектризованным и каким-то душным. Воспоминанья немым укором легли на плечи. "Где же был я? где же было ВСЁ это тогда? Почему прошло и не оставило свой след в те противоестественные дни? Может наша душа – это бобина на которую всё намагничивается, а обратный ход он как трели дрозда или дятла, имеет обратные засечки, те благодаря которым память и освежается новьём? Непонятно… Одно унаследовало его естество – это знание, что как раньше не будет никогда, а его обрывки – это сны души, которые будто и не были вовсе. Рядом на путях упал Альрик, прямо так… Как шёл… Плашмя.

"Эй, старик, поднимайся", – подал ему руку и сам в этот момент чуть не упал – больно узка эта узкоколейка. Подняв голову и осознавая, что многое меняется прямо здесь и сейчас. Ветра перемен усиливаются и хотят унести обратно… "На подступы… Да давненько я с совестью не балакал… Последний раз… Неважно… Пожалуй что".

"И кто вы такие здесь есть?", – вот на этом псевдоязыке и началось знакомство Альрика и Фрая с жителями подземных предместий полиса, коими себя они и считали."

Когда Фрай поднял Альрика и сам поднял подбородок в осознании себя (душевные фортеля как мы видим всё же не покинули главного героя…) То его резко повело в сторону от такого же резкого запаха, что и свалил, и обескуражил бы быка, а не двух доходяг из-за леса из-за гор.

"Знаете что… А я ВАС ждал, каждого вновь и обоих по отдельности… Собственно говоря, я и есть предмет вашего пути и это Я…"

Фрай одну руку держал в кармане… В том, что с пистолетом и полагал незнакомца отнюдь не подарком судьбы… И вот почему. Незнакомец был похож на альтернативную версию панка из нулевых… Да и каких, собственно, нулевых. Он был никем иным как ниндзя – катана и впрямь болталась за заплечными ножнами. Что-то подсказывало Фраю, что она легко выхватывалась, да и то, что долго она там не пролежит, поэтому Фрай выбрал действие бездейственному рассказу о вранье и препинанию в нелепых позах и ещё более чудных гримасах. Он выхватил глок и попросил этого мастера Ниндзюцу (яп. 忍術, «искусство скрытности») -сформировавшаяся в Японии в XV-XVI вв. комплексная дисциплина, включающая в себя искусство шпионажа, методику диверсионной работы в тылу врага, элементы выживания и многое другое. В популярной литературе и массовой культуре зачастую трактуется как японское боевое искусство. Так вот ЕГО… Объяснить им, кто он такой и чего хочет первым. Ну и заодно дал понять о неразглашении этого микроскопически и новоявленного союза по установлению причинно – следственной связи, а заодно и личностей, да и что греха таить, пара способностей, коими этот выходец явно обладал. Это он в скором времени и продемонстрировал. Но об этом чуть позже… Немного позже, а пока Фрай обратил внимание на сверхскоростные качества и бесшумность, коими обладал этот выходец из подземной когорты или аорты. Но коли тематика наша за выбором в карман не лезет, то и будет правильней определение – когорты. Когорта же от (лат. cohors, буквально «огороженное место») – одно из главных тактических подразделений римской армии, с конца II века до нашей эры, составлявшее основу когортной тактики. "Что-то вы автор начали перебирать военные организации и думаете о себе, как о спеце с интернетом под боком? Перебирай вариации, да и только… Да, но это не совсем так, ибо этот легионер или ниндзя – кем бы он себя не мнил был на службе, ну по крайней мере относил себя к таковой не иначе. А уж оружие тут не выбирали, это было понятно сразу. Бесшумно, словно рысь, незнакомец поднял обе руки и поведал вооружённым пришедшим свою часть альтернативы. Собственно, Фрай не разглядел телодвижения, но незнакомец одним махом накинул сутану и прикрыл кожаные, расписные, крепкие пластины из которых и состоял масхалат защитной амуниции этого вояки.

"Меня зовут Ахилл, господа пришедшие, эка ВАС оснастили перед дорогой? Я вижу вы настроены решительно, что ж МЫ тоже – жители этой станции, и мы ищем хвосты. Временных агентов или ушедших. На нас иерархия и кончается. Если мы попадём в лес, то найдём цель нашего пребывания. Нам чем далее тем проще… Нет в нас этого… Блаженного. У нас, вернее у меня есть прародитель, он главный на том корабле, что вы с высокой долей вероятностью и посетили. Как это соотносится и с чем едят непонятно, однако, чтобы освободить его дух, нужны слова, он сможет сойти на обетованную землю и отпустить нас… Меня на отдых. Как найти его и как узнать место, время и причину его заточения здесь – вот задача не из лёгких. Из-за этого мы бороздим этот участок тоннеля и пытаемся воздать духу должное".

Альрик качался стоя, и положив одну руку Фраю на плечо, в другой он держал кольт и явно был настроен решительно. Как этот ниндзя так ловко к ним подобрался и чего он хотел – было белыми вилами по мутной воде.

"Слушай, Ахилл", – начал Альрик, – МЫ не в курсе ни о каких временных агентах, а попасть нам надо в диаметрально противоположную сторону, МЫ пришедшие, то есть другие ребята, МЫ путешественники, но наше путешествие закончилось, то есть затянулось здесь, собственно, МЫ сами тут пленники, а про корабль слыхали… Даже посещали, но куда нам… Духи это не наша прерогатива".

"Стойте, пройдите на платформу… Там люди… Много людей… Сами всё поймёте… Я и так ВАМ всю подноготную рассказал… Пойдёмте, там светло и тепло, пока что…"

Фрай показал Альрику убрать волыну, а сам держал ствол а кармане, нацелив на тёмную сутану. Так они и двинули: этот охотник за людьми (с его слов) и двое обычных обывателей. Оба понимали, что выйти из этого пузыря, если они вне времени тут осели с этими пиратами, то нужны рельсовые переезды дабы ускорить время… Так считал, по крайней мере Фрай. Он уже соскучился по лесу и чистейшему воздуху, дававшему силы даже питаясь непонятно чем… И даже вообще не питаясь. Шли они недолго, может с половину мили, спотыкаясь, чертыхаясь и костеря про себя этого выходца из преисподней. Подошли к платформе, на горнодобыточный узел эта эстакада мало… А точнее совсем не походила. Поднялись по ступенькам сбоку. Фрай и Альрик будто сговорившись, искали новые составы, с которых шагнут-таки в новую эру… Нашли… Две вагонетки в сцепках по два вагона стояли на дальнем конце перрона, ожидая скорой развязки, и желательно без долгих пререканий. Инициатива, а она была на стороне пришедших… Пока была и не ждала отлагательств и простоев. Как сказал один мудрец: "Даже лучшие машины мы не можем наделить инициативой: самый лучший паровой каток не станет сажать цветы". Да, пожалуй, что так и никак иначе… На станции было светло… До поры, до времени. Трое взошли на эстакаду и направились к импровизированной палатке и заграждениям из фанеры и досок, за которыми проживали люди. Неведомо какая световая часть дня имелась ввиду, но Фрай пожелал доброго времени суток нескольким оборванцам в старых обносках.

"Далее развозить не будем, ибо особого ничего в них нет, обычные… Ищут приключений на свои филейные…" – к тройке подошёл некий сутулый местный из местного же контингента. Одет в старые спортивные штаны с тремя белыми полосками и олимпийку, только вот полоски на штанах и олимпийка из белых сделались жёлтыми.

"Небылица ещё та, но нас и не надо развозить, мы сами себя обслужим", – Альрик и Фрай уставились на подходящих оторвяг, те же на солдат или заградительный кордон мало походили, достаточно было сказать, одеты кто как, в чём, если честно, мать родила, но с каким-то байкерским уклоном или скорее альтернативно-скейтерским. Ну а чего в принципе было ожидать здесь, в туннелях посреди городских катакомб, связанных с ними, ими обросшими и заиндивевшими в этих временных петлях, кои явно были здесь по всем признакам. Из одежды преобладали балахоны, плащи, сутаны, спортивный инвентарь различного кроя. Оружия видно не было, оно появилось как бы невзначай… Дало себя увидеть и найти… Катаны и наиболее распространённые копья – яри и их разновидности. Популярным видом древкового оружия была нагината, с клинком, предназначенным не только для рубящих, но и для колющих ударов. "Почему?" – спросите. – С самурайским уклоном. Да, всё потому, что этот странный народец имел свои неглубокие корни и ретроспективу, навязанную скорее всего, неким руководством. Так вот это оружие появилось как-то само собой, как и заволокло платформу дымкой. Тот прожектор, что мигал и кабеля в лотках начали коротить снова и очерчивать незримую границу теневых ворот. Да ворот – сердце этого аула. "Ворот в новые архетипы мировой эгиды, круша конфронтационные стереотипы в международных делах и биполярные институты на востоке настойчиво предлагало остальному миру модель бесполярного сообщества наций, проникнутого всеобщей гармонией и сотрудничеством. "Этот монолог прогнало будто репертуаром на радио, собственно это не было подсознание Фрая, а как раз-таки репродукцией зажёванного радиопослания и было. Разглагольствовало и продолжение, а пока Фрай разглядывал то, что осталось от платформы и то, что менялось и менялось прямо на глазах, уходя в веху временного застоя, а проще временного пузыря – так окрестил анахорет эту тихую гавань, это пристанище убогих и слабовидящих… А они пребывали, мрак упал на платформу, рябь с проводов передавалась всему поэтапно, но в первую очередь глазам. Сначала вновь прибывшие охнули, затем сели, если бы смогли. Архитектура станции осталась той же, что и была, а вот детали, сменяя друг друга, наплывали словно туча воронья, задавая тембр дрожи, и всё в непоколебимом отблеске пламени костра, который добрался тенями до путешественников и играл в их одеждах. Теперь мироощущение наплывало на Фрая теми воспоминаниями из хроники временных лет, которые были его частью. Мимолётно вспомнились отходные по нему в его мире, девушка, что сидела и тосковала на сумках, ожидая его на очередной хазе. Всё было предопределено… Ведь так? Воспоминания возвращаются в чёткой последовательности, обнажая остов, скрываемый хребтом. Станция тоже обнажила свой остов и теперь зловеще ждала местных царьков, те что выплывали один за одним будто из пеленьи, из разных точек станции и вне её. На стенах теперь мерещились репродукции невидимого проэктора и доброго ничего не сулили… Так… Будто библейские… Вернее круги ада по Данте на фоне Вавилонской башни, каждый этаж – это жизнь… Жизнь вне оболочки и в ней одновременно. Круг – это путь… путь воина и сражение происходит теперь не где-то там на задворках сознания, а прямо здесь и сейчас и истоки – вот они прямо по курсу, стоят и указывают на Альрика и готовятся видимо к чему-то мрачному… Тому к чему подводятся тени от этой башни… Её изнанки и пазухи, к грешному влачению человеческой натуры. "Начало? – спросите. – И да, и нет. А теперь действо переносится обратно на платформу, где полумрак и тени играют в одеждах и мантиях подтянувшихся гостей… Нет коренных жителей. Они начинают подходить, сжимая кольцо, рядом в стоявших до этого бочках, загорается ярко пламя, сжигая остатки угля ярким всполохом. Фрай понимает – вот он исток, отправная точка, восходящей станции, по-другому и не ска… Кольцо сжимается, Фрай видит Альрика, сидящего и опирающегося на платформе, рядом в потугах тошноты. Да, теперь он один, как и пистолет в кармане. Последняя надежда уходящего дня… Фрай аморфен, то есть не может даже нажать на спуск, а кольцо сжимается далее… Далее он напрягается так как никогда, вспоминается выражение древних сект или лож… Кто теперь разберёт… Так вот: "Когда другие прожигают жизни в поисках истинного, помни – ничто не истинно… Когда другие ограничивают свои действия во имя правды законами, помни – всё дозволено…" Он кричит будто баньши и всё меняется, опять и под него…

"Ты хотел подноготную? ты получил,

Ты хотел перерождения? Так получай…"

Далее Фрай краем глаза видит бочки, те, что выполняют роль обогревателя на станции и их содержимое… А содержимое заставит орать любого – в одной как минимум варят останки… Человеческие… Это видно. Рядом тот ниндзя из туннеля мешает адскую смесь гигантских размеров черпаком, после обращается оглохшему от своего рёва анахорету:

"Некто сказал – ступайте с богом… Мы искусились благодатью и пошли… Прийдя сюда, после кто-то промолвил источайте дух… И мы стали… А что теперь… Мы ждём таких как вы и направляем, даём вводную… Третьего не дано".

Фрай не ответил, но молвил:

"Вы заблудшие овцы, это место сгинуло вместе с ВАШИМ… Хвостом… Отпустите нас, если не хотите ощутить истинный и непреложный гнев".

"Молвил? Теперь узри!" – Ахилл без всяких вводных – подноготных засунул руку в бочку, продержал сколько мог, а смог он целую вечность. Ну это на первый взгляд. А на второй ещё пару раз по стольку. "Почему?" – спросите.

Ответ: "Крик баньши – способность эпизодичная… Уникальная… Сумеречное зрение – дело более нехитрое, нежели кажется. Особенно в шахтах с этой рудой из…"

Продержав руку сколько нужно, на лице, заросшим многодневной щетиной и волосами сосульками, слипшимися от пыли и влаги, Ахилл, решил явить свету культю. Так виделось… Но, во-первых, на лице не отражалось ни капли неуверенности и боли, скорее удовольствие, а во-вторых, оказалось не культю, а что ни на есть лапищу, подросшую и отрастившую когти, жилы и вены- верёвки и пальцы художника асса, но в другой комплектации. Виделась огромная лапа, а на ней выше…

"Нет показалось". Ахилл явно прелюбодействовал со своей любимицей, являя миру вид гиены огненной, доходящей алым и местами бардовым.

Фрай переставший кричать ощутил висками биение сердца этого мутанта из преисподней, и оно сообщило: " Кольцо, братья, берите их в кольцо, я закончил приготовления". Братьев было трое… Кажется, остальные толпились поодаль. Теперь страсти Христовы поугасли и Вавилона с кругами не было, но биение в висках, эдакие бочки баса подтравливали вой ветра в туннеле, а искрение и тени плясали, и пляска о чудо… являла закатанные до рукава правые руки, ставшие теперь бордово-коричневым оттиском прошлых мучений… Неизвестно в каких ипостасях.

Крайняя мысль была таковой:

"Они и впрямь – культ, и не всех проходчиков отпускают… Надо доставать волыну и дубасить пока в крокодилов никто не…"

Одновременно выхватив глок, Фрай глянул вбок и вниз и не увидел Альрика… На том была куча мала – лежало пару обывателей рукоблудов, охотников за филе и бог ещё знает, чему обученные головорезы из династии Мин… Мэй… Да хоть как обзови, суть до дела… Фрай выстрелил вверх пару раз, запас предоставлял возможность балагурить сколько позволит коллектив. Однако смешно не было, эти рукобольды, как окрестил их анахорет про себя, пригнулись, некоторые встали на колена и начали молить то ли о смерти, то ли о пощаде, эти, что на Альрике, затихли. Ахилл стоял у бочки ухмыляясь и запах стоял как на свиноферме, не иначе. Фрай воспользовался инициативой как смог:

"Мы вам не хвосты и не рога с копытами, мы не агенты и не бюрократы из города… Сами здесь впервой, так что возьмём бричку и уедем, можете забрать нашу. Ну что усекли?"

Молчание… Анахорет воспользовался дезорганизацией и… Ну вы поняли, сделал ноги… Это при виде таких-то рук. По пути соскрёб с платформы Альрика и добрался с ним до ближайшей вагонетки, та была двойной, велел садится тому первым, сам сел на вторую и держал на мушке всю честную, расписную… Так они двинули и двинули не зря… Как оказалось…

"Ты видел, черт его дери? Рука… она плавала в воздухе… Рябила".

Бывает время опережает наше мышление во всех значениях и то, что кажется сделанным на самом деле прошло и просто не вписалось во временной парадокс. От этого кажется, что оно было, но прошло. А что оно? Вот это хороший вопрос. Анахорет готов был поклясться, что видел рисунки, находясь в прострации. Пока Альрик блевал. Что за рисунки – неважно, вечные мотивы, что не отпечатались в памяти… Ну как сны анахорета… Часть снов. Оба молчали, но продлилось это недолго – вторая вагонетка догоняла их и была явно быстрее. Долго ли коротко, а стрельба не начиналась.

"Эти сурикаты или сюрикены явно враждебно настроены", – Фрай почему-то обдумывал мысль о незнании этими антропогенными особями об их пути… Их начале. Видимо остаточные сведения должны были быть вытребованы путём пребывания в тех самых бочках – зомбирование и кодирование – дорога в поднебесье, но не из поднебесной. Корабль был возможно отправной точкой для многих и многих таких путников разных где и когда. Если было дальше… И путём нехитрых манипуляций превратилось в "то" или наглее "то что". Логистика и кодировка преобладали над местными и были ещё одной баррикадой на пути к городу.

"Вот тебе и халява, вот тебе и подноготная!" – Альрик шмыгал разбитым носом и угорал над тем, что сулила погоня, а погоня могла стать последней каплей для обладателей чёрной метки.

"Врёшь – не возьмёшь…"

Далее было всё: стрельба из арбалета, лука, ещё бог весть какого самострела, и только на определённом ладу настрой был взят на дарованный крылу "Дутыш" кольт, перекочевавший, не без применения "физвоза", как ранее Фрай Ричардс называл физическое воздействие в играх со Слевен. Память возвращалась всполохами отправных точек, и вот когда пули начали

рикошетить от литого высоколегированной сталью транспорта в опасной близости от головы, пришлось пригибаться ниже травы, что было утопией. Фрай достал глок и выстрелил, держа пистолет двумя руками. На соседней колейке налетчиков было двое и в двойной же вагонетке, так что всё по фэн-шую. Одеты в трениках на босы руки-ноги… Отправили видать молодых. "Что ж молодому бойцу и умирать не страшно" – почудилась мысль, наведённая как бы извне. Далее туннель начал ветшать и превращаться в кишку диплодока, а не в хребет дракона, попёрли старые деревянные сваи-опоры, перегородки неизвестного назначения. Над головой заморосили ручьи – рядом текла подземная река… Ну так виделось космопроходцам или космополитам вневременного движения… Далее ещё один выстрел – ответка не заставила ждать, свист над головой, затем прицел и выстрел… Ещё один, в этот раз в яблочко… вагонетка стала неуправляемой и в скорости наехала на металлическую балку, далее удача последовала наградой ввиде опахала… Тормозить и добивать не стали, горе-мучеников и так жизнь потрепала, тем более первый, перебравший на фраевой голове все виды дальнострелов, видать склеил свои ласты, так что…

"Бог шельму метит… Нам до конечной, не иначе".

"Да, чёртовым детям не повезло!"

Далее тишина, приходилось кричать. Ручьи на сырой земле сменил бетон. Из двух зол выбирают меньшее, и неизвестно в какое зло Альрик и Фрай взяли билеты. Альрик притормозил, Фрай перепрыгнул к нему.

"Жалко твой армейский кольт, но патроны… Эти транжиры похоже знали, что обречены на провал и палили из всего чем запаслись".

"Не знаю, что да как, но остановиться бы поесть".

"Чувствую удача как жар птица, но может и вильнуть хвостом… Не стоит нам тормозить, приятель".

"Ладно, но рука… Как? То есть руки…"

"Наша цель оправдывает средства: ты возвращаешься в замок, я туда стремлюсь попасть во что бы то ни стало. Что по поводу временного парадокса, я уже думал об этом. Они во временной петле и живут двумя разными днями, двумя сторонами туннеля, открытой и закрытой дверью одновременно, вот и напускают на себя…"

"Стой, я думал, что на подступах будет трудно, но чтоб настолько, это ни в какие ворота… Чёрт…"

"Что такое, что?"

"Я вспомнил, когда ты закричал как оглашенный… Да, эта кровь из носа, и я чуть не зажмурился, все внутренности выплюнул".

"Цель оправдывает средства, они являются живым примером знаменитого эксперимента «Кот Шредингера», который указывал на недостатки в первоначальных тезисах квантовой механики. Эксперимент (он никогда не проводился, нет смысла): запереть кошку в коробке с ампулой с ядовитым веществом. Если ампула разобьется – кошка погибнет. Так же в коробке находится крошечное количество радиоактивного вещества, столь небольшое, что за час может распасться только один атом. Если распадется, то сработает счетчик Гейгера и ампула разобьется, а кошка погибнет. При этом абсолютно невозможно теоретическими методами установить, когда атом распадется и распадется ли вообще. Соответственно, без прямого наблюдения нельзя узнать, жива кошка или нет. Получается, что без наблюдения кошка находится одновременно в двух состояниях – «живом» и «мертвом», и лишь при прямом наблюдении (открытии коробки, сканировании и т. д.), наступает коллапс и два состояния сливаются в одно".

"Откуда ты всё это знаешь? Вернее, можешь знать, ты что пророк? Мы ведь все дементоры, кто спрогрессировал сюда, и эта твоя теория, она не объясняет этого же чувства, когда было, но прошло, а вроде и не было и прочее. Временной парадокс, ты об этом пытаешься обсказать на простых примерах. Дураку понятно, что это временная петля, а не какой не кот, его просто не может быть там, где время может течь в оба конца по рельсам, будто сработавшее заземление, притягивающее каждое в свою сторону и сильнее там, где разность потенциалов…"

"Ещё одна теория – временной пузырь, толи ещё будет, ой мамочки…" – Фрай по ходу движения дожёвывал краюху с куском солонины и, как говорится, был таков… Улетел в своё зазеркалье или грёзы. Альрик последовал его примеру.

Так они жевали под перестук колёс и заунывное подвывание ветра в вихрах, отросших за прошедшие дни. Казалось, что волосы выросли буквально на глазах, но нет… Кратковременная память ещё не оставила полезного кпд и воспоминания уловили рост корней волос ещё на переходе по лесам и полям, так что нет… Показалось… На оный раз. Далее были завалы из подгнившей стены, но расчищать не представилось возможным, так что как-то так, с божьей помощью, ни хлебом единым, но в накат преодолели и это.

"Знаешь, Альри", – Фрай подобрел и немного раскраснелся лицом, доедая варёное яйцо. "Я вот думаю, что сподвигло этих оккультистов? Подожди или сектантов?"

"А какая, собственно, разница? В чём подвох?"

"А в том – у меня на подкорке крутятся два слова: квакер и ханжа".

"И что это значит, ханжа – это же…"

"Да, именно, ханжа – это лицемер, прикрывающийся набожностью, а…"

"Хорошо не люцифер…"

"Тоже верно, а вот квакер – это, скажем, антоним – это член христианской религиозной секты. Так что думай, а на каком из двух плечей сидел бы этот Ахилл и мотал бы своими ногами или СВОИМ…"

"Я понял, не продолжай, мистер Ричардс, ну а сам-то ты как считаешь, ответ-то он вот тут в светлой головке", – Альрик потрогал лоб Фрая и испуганно подвёл, – да у тебя жар, мистер всезнайка.

"Да… Возможно. Это после того светопреставления, организм сбоит, больно нервные эти переходы с перевоплощениями".

Фрай воздерживался от главных идиом его обличий и надобности в высказываниях о смысле и логике переходов, но о переживаниях и ломках Альрик был уведомлён, поэтому в прострации стал понимающе махать головой. Странный он, этот парень, видно, что его благополучие, или если так правильней, благосостояние души напускное и то, что преодолел он, наверно, вообще ни в какие ворота. Кстати о воротах… Они подъехали к искомым.

«Носить сердце на рукаве» означает открыто выражать свои чувства. Фразеологизм восходит к тем временам, когда рыцарь перед турниром прикреплял на рукав эмблему или шарф цветов герба дамы своего сердца. Вот и здесь, будто на старом дрожжевом тесте, были трещины и сколы. Вообще веяло затхлостью, как и воздухе попахивало сыростью. И да… По поводу ворот… Сбоку, верхотура была отмечена сердцем, то зиждилось внутри квадрата, то в свою очередь в круге.

"Знаешь ли, Фрай Ричардс, я не верю в судьбу, но мой взор – это отражение души. Это же символ того, о чём я думаю, не так ли?"

"А о чём ты думаешь, Альри? Это известно только здешним местам силы, теми, что двигают процессом в нескончаемом потоке воздуха… Он будто попадает сюда сквозь грунт или…"

"Давай не будем, с меня хватит этого метафизического дерьма и всего остального. Я просто пытаюсь выжить и сделать это намереваюсь в городе, подальше от этих трущоб. На глазах у людей, так покойней."

Таким макаром, общаясь, напарники притормозили метров за двадцать от двери, но Фрай, как оказалось решил откланяться побыстрее и велел поднажать, на это Альрик не преминул ответить, что: "Как там, это: Снип-снап-снурре". Это распространённая старинная присказка, что гласит: "Сколько верёвочке не виться, а всё равно конец будет". Последняя фраза сопровождалась двойным полётом руки как у исполнителя бас гитары. Фрай усмехнулся, одновременно намотав на оскомину мысль, что каждого вести до своей ручки не стоит – они сами допрут, тем паче, что до неё разве что рукой подать… Так они и взяли прямой курс, сбив ворота в древнюю надстройку вокзала (а это была она). Да, это был огромный по местным меркам вокзал или узловая станция. Как её отстраивали и чем, собственно, не понятно. Понятно одно – она имела форму купола и походила на обычный вокзал. Ну как ни как, герои тоже ехали на железнодорожном средстве передвижения. Назначение двух перронов или эстакад – выгрузка руды. Тут и обычные поезда и шахтёрские. Застряли ли они здесь или всё функционирует – непонятно, да это и не важно. Задача проехать насквозь – прерогатива конфессии, ведь впереди ещё такой огромный жизненный путь! Нет смысла ждать… Нон нет, каждая развилка, каждый узелок должен кинуть свой камушек в реку жизни Фрая и Альрика. После сбивания заслона опять дежавю, да такое как на той песчаной станции на высших… Нет, просто на других уровнях жизни. Всё так, как и стена из жёлтого кирпича и из него ли? Или мы описывали другой цвет? Анахорет говорит сам с собой, как и основное светопредставление или ралли ещё предстоит. Необязательно запоминать то, что сказано, ведь то, что присказка ещё не сказка, понятно и без такого явного шоу Беверли Хиллз. Далее описание в целом и общем дабы не бросать без укрытия голыми наших героев. Так вот купол имеет шаровидную форму и выполнен из монолитной железобетонной каркасной кровли. Тут есть и своя подстанция, левее (относительно взгляда героев) запасные пути для пустых составов. Посередине две платформы, явно не пассажирского назначения, за ними подъездные пути из туннелей, каждый заворочен. Справа – третья платформа, там же и другие вагонетки. Над ними монорельсы. Монорельс – это конструкция, представляющая собой путь для работы передвижного тельфера без крана. В качестве пути направляющей для тельфера чаще всего используется двутавр. Таким образом тельфер перемещается по пути влево и вправо и поднимает, опускает груз, а сам монорельс остается неподвижным. Всё заброшено и запаролено годовой пылью… На первый взгляд… Но не последний. Друзья не сговариваясь дёргают до зоны разгрузки. Собственно, тут и совершали оную, увозя на подземных горных грузовиках в горло шахты справа серо-зелёную известь. Оттуда ведёт ещё одно полотно и друзья в начале не заметили встречного движения из крайнего туннеля. "Теперь всё так, как должно быть, я это знаю… чувствую. Надеюсь, кровь из носа не хлынет ручьём", – Альрик оглядел свою робу и забылся в прострации.

"Знаю я их… Тоже чувствую. И эти мысли-летуны… Летуны… То-то же… Стой, тпру… Приехали!"

Альрик, показно так, спрятал руку в карман, что вариативность движений и жестов явно отпала на нет. Все всё поняли и в своих знаниях сослались на благоразумный подитог. Собственно уверенность взяла верх над благоразумием и вот почему. Эти двое (опять число два) ехали в маленьком игрушечном паровозике, явно на собственном, и точно не на угольном ходу. Построен он был явно на заказ (уж больно походил на диснеевский). Собственно, описывать его не имеет особого смысла. Все были (каждый в своём городе) на детских атракционах и этот паравозик был явным его детищем, самого что ни на есть, детского атракциона.

"Знаешь, Фрай Ричардс, я не верю в судьбу, но мой взор и взгляд(глаз) это отражение души и сейчас он вещает мне успокоиться, что думаешь?"

"Да, то есть это понятно, но убери руки из… Да и мой тоже, и мой тоже", – подумав, Фрай достал, и выставил перед собой руки в показном па.

Старший выглядит бродягой с острой бородкой. Именно он управляет электрическим паровозиком. Приблизившись и увидев показуху из перешёптываний и попрятываний стволов, сначала поднимает руки, затем щёлкает губами, стреляя оными длинными пальцами в Альрика и Фрая по очереди.

"Доброго времени дня. Мы рады дню и наблюдаем за ним воон туда". Далее показывает на пробоину в карнизе. Та в самом деле имеет место существовать и зияет или зиждется под куполом, под которым выстроены леса огромным колоссом". Далее он почесал бороду и решил не артачиться и сделать заход, так сказать, по крупной. Выглядел машинист, как и его помошник похожим на тех, что ходят с катанами, этим восходящими к древнейшему злу, детям. Оба в мантиях с короткими рукавами, но не грязных и приятного кроя. Видимо в катакомбах, это отличительная черта – носка свободных не требовательных нарядов или они объединены единым помышлением?  Это героям предстоит выяснить, ведь на кону не только повестка о прибытии, но и об убытии, забывать не стоит.

"Нравственность в природе вещей, время-пространство у каждого своё. Может мы и винтики, но механизм самый точный, всегда и пононе, как и наши часы, те, что под куполом".

"Не знаем на счет нравственности, но мы едем до Плексигаса – это наша цель и повестка на сегодняшний день", – Фрай и Альрик разом повспоминали про именные часы, те, что не одни, а в компании болида с механизмом – стрелки из той самой руды, странного неземного отлива.

"Выхода не предвидеться, пока…"

"Пока что?"

"Пока вы не будете готовы… это в двух словах. Пока не станете истоками в полной мере и в истинном обиходе и обличае".

"Вот опять – двадцать пять!"

Два поезда стояли супротив друг друга, а машинисты, не решаясь покидать их, общались дистанционно, тем более что эхо, казалось, ветает от поезда к вагонеткам, тарабаня по барабанным перегородкам басовый гитарный бой, умноженный на тысячу.

"Не двадцать… Просто пять. Стойте вы не знаете, а мы и не поведали… Хотя зачем это пришедшим? Так вот если НАША вселенная действительно является браной, окружающей пятимерный пузырь, то всё, что мы видим и чувствуем, лишь проекция, тень более сложной и богатой реальности. Фундаментальные частицы, составляющие наше существование, это концы струн, живущих в пятимерном пространстве. Мы же видим лишь их «отпечаток» на нашей четырёхмерной мембране."

Фрай и Альрик обалдели, не желало сознание ворачиваться к истокам, принимая чужие протоколы и постулаты за данность, однако Фрай посчитал за странность услышать эту теорию здесь на границе городской и подземных духовных мощностей, не вписывающихся не в какие ворота, и тем более с большой земли. Анахорет был наслышан, а потому продекламировал свои познания:

"Хорошо, что мы, однако, сговариваемся на количестве этих струн. То, что я где-то и когда-то знал всплывает из подсознания красными нитями, да такими, о которых думается как о первоисточниках наведённой здешними обывателями информации. Тем не менее, все эти гипотезы вдохнули новую жизнь в теорию струн, вселив надежду, что она все-таки сможет описать нашу расширяющуюся вселенную. Вопрос о том, живем ли мы на краю реальности, остается открытым. Но даже сам факт его постановки свидетельствует о неутолимой жажде человечества познать тайны мироздания и раздвинуть границы нашего понимания".

Альрик, услышав чужеродный всплеск крыльев, уставился на купол, а точнее на птиц летающих, и явно не жаждущих свободы, как и пищи, которой здесь было разве что послано богом.

"Время-пространство у каждого своё, сговоримся на этом, мы здесь не за тем, а о теориях наслышаны в других местах не столь или как раз-таки что ни на есть столь отдалённых…"

"ПОСЛУШАЙТЕ молодые люди! В физике существует неутолимая жажда – стремление к единой теории, способной объяснить абсолютно все: от рождения вселенной до поведения мельчайших частиц. И одним из самых амбициозных претендентов на эту роль долгие годы остаётся теория струн. Однако, как это часто бывает в науке, за блестящей теорией скрываются свои «но». Самое серьезное из них – неспособность описать вселенную, в которой мы живем, а именно расширяющуюся с ускорением".

Фрая опостылевала псевдонаучная распря, он ждал подоплёки, посыла и побуждение мероприятия к действию, и оно последовало незамедлительно.

"Понимаете, к чему я клонил и для чего начал свой монодиалог с вами?"

"Не совсем, и чем вы вообще занимаетесь здесь?"

"Продолжу в заключение: наши данные, полученные группами ученых из… Неважно… Показали следующее – космос ускоряется. Название "темная энергия" было дано из-за неизвестности механизма, управляющего этим процессом. Именно поэтому, молодые люди мы здесь, именно поэтому ищем ответы на разные, своего рода континуумы и находимся в непрерывной ротации…"

"В чем?" – Альрик оторвался от купола и нехотя перевёл внимание на незнакомцев.

"В поиске молодые люди, в поиске. И в движении. В нём сила и ответы на все физические вопросы и вопросы динамики как подраздела. Мы не спросили откуда вы и зачем, намерения ли управляют вашими помышлениями или наоборот ВЫ сами и есть множитель и двигатель прогресса".

"Мы в курсе некоторых экстраполяций этих ваших ходячих анахронизмов, мы работники научного крыла и нас перебрасывают…"

"Жили в лесу и молились колесу, не так ли, вот и мы… Узнаем из книги о последышах чужих экспериментов и открытий хотя сами-то в самом-то деле

все в основном из новой вехи. Направлены… Нет переброшены по приказу…" Второй носитель мантии без бороды, но похожий на церковника, ткнул остробородого и зашептал на ухо некими специфическими фразочками, видимо подводя итоги, и ненавязчиво указывая на ступеньки у выхода.

"Я Лафонтен", – молвил остробородый, – это мой брат по обмену и мы, как вы могли догадаться, расположились здесь неспроста". Они попрыгали со ступенек и предложили сделать тоже пришедшим.

Те попрыгали, а сами, как это говорится, с руками под пальто. Ну, конечно, это добавило недосказанности, но в целом стало попонятней, что путники здесь нужны тоже и даже приветствуется их сквозная езда только вот… Прошлись по путям и забрались на эстакаду, которая была и перроном, вместе взятым. Лафонтен указал на вагонетки, спросил разрешения на отгрузку – ему дали. Оказалось, они здесь изучают не только динамовременные петли и нахождение в них, основная цель – сбор сырья, называемого "магнетрон". После отгружают составом в правой части, он же привозит всё необходимое. Альрик после запроса подгоняет вагонетку под тельфер и оставляет. Далее хозяев становится четверо, они занимаются погрузочно-разгрузочными работами, а искомая четвёрка проходит в середину вокзала и садится в кабину товарника. Мы сжали повествование, дабы урезонить накопившиеся вопросы относительно всех благ этого чужеродного с первого взгляда крыла. Оказалось, "магнетрон" тут на вес золота, крыло добывает его отовсюду и якобы может разгружать шахту дважды за квартал или же встречать гружёные составы, проезжающие тут не впервой. В общем ничего хорошего, барахтаются кто как может на грани временных рамок и собственного умопомешательства. А разговор шёл своим чередом. Считается, что над ними проводили эксперименты и тех, кто выжил держат под стражей там в Плекси. Эти же сыны новой эры, четвертные, космопроходцы и бог те, как словесно не оснастить – их копии или аватары, так что из возможных знаний пусто и желание у них одно – освободить своих первородных создателей. Где их прячут и где их пытали непонятно. В целом повторение нацистских экспериментов на поведение между жизнью и смертью. Однако доказательств нет и способа попасть в город тоже – пропуски оказывается на вес золота и друзьям повезло, что попали в крыло под названием "Дутыш". В который раз кстати. Далее описывается подготовка к переезду. На корабле они были, но нашли немногое, их опередил сенат. Собственно, с этого и началось покорение неба и строительство змеев по найденным чертежам. Само первобытное метро, а точнее шахта появилось незадолго до корабля и совпало так, что одно стало дорогой для другого. Металл брался непонятно откуда, видимо оттуда же, откуда и всё остальное. Ответы вроде на поверхности, бери да оглашай, нон нет. Представители старой школы, как в той поговорке, и сами тут в первой. Фрай ничего нового в принципе не услышал, поэтому спросил то, о чём наболело: "Раз вы нас пропускаете и расставляете все точки…"

"Не все братец, далеко не все, рассказываю что могу… Выживаем мы здесь, и чтобы отсель ВЫЖИТЬ вас на поверхность должны провести вводный инструктаж…"

"Вы так просто про клонов, ну что они там, а вы… Тут. Нельзя так о начальстве".

"Это нам решать, что можно, а что нет, так что прыгайте по коням, мы проведём вас к первоисточнику…"

"Исток… Откуда это перифраза, это наслоение между мирами дают воспоминанья, скоропалительно и дозированно, вот и сейчас, люди ведь это люди?"

"Так принято считать – древние жители, обладающие знаниями и сгинувшие между мирами там… Куда вы и отправитесь".

"Стойте, то есть гарантий нет?"

"Есть, ВСЁ есть, просто шахта заброшена и туда мы отправляем космополитов вроде ВАС, алчущих в поисках города и его благ. Мы знаем, что делаем и знаем, что делать дальше. Ваши пистолеты вам не помогут, на лбу написано – граждане Плексигаса, ведь так? Нет пути обратно?"

"Мы отдали многое, ничем не поскупились, и ещё отдадим если потребуется. Нужны знания, первоисточники – все что найдём, есть в нас эта данность – научное бремя".

После крыло без названия предлагает попасть в один из миров с шахтами и проекцией переходного трансцендентного измерения считающегося четвёртым. Собственно абсцесс крайней проекции этого города или одно из творений неких сил – вопрос открыт. В мире, где ясно то, что ничего не ясно, и всё под сомнением, мотивация является двигателем прогресса. Кто может знать ответ, если даже магнитуда заставляет считать, что люди могут находится в разных плоскостях друг относительно друга. И если многомерности относительно, то согласно теории относительности, время необходимо воспринимать как почти равноправную координату пространства-времени, которая может участвовать в преобразованиях координат при изменении системы отсчёта вместе с обычными пространственными координатами, подобно тому, как преобразуются все три пространственные координаты при повороте осей обычной трёхмерной системы координат. Как эти энциклопедические данные базируются на представлении о параллельности и искривлении пространства – непонятно. Вторая часть уделяет много достопочтимого вами времени на решение неких арифметических уравнений, самое простое из которых у Фрая в руке. Магнетизм – вот ответ и ключ к решению проникновения в постпространство четвёртого измерения. Время же, как поделились клоны, второй ключ к решению неравенства, допустим с двумя неизвестными. Если исчезнет магнитное поле, то будет очень плохо. Солнечная радиация постепенно уничтожит все живое. Одновременно с этим солнечный ветер сдует большинство атмосферы, кислород и всю воду вместе с ней. Это и есть тот недостающий винтик, делающий видимого первопроходца космополита обычным маразматиком с искривлённым чувством гравитации, да и полу инвалидом вкупе с искривлёнными человеческими факторами, потоками мышления, контролируемыми отличительно друг от друга и друг на друге. Удача и успех в жизни, карьера и любовь зависят от нашей способности привлекать к себе других людей, убеждать их, влиять на них и руководить ими. Такая способность называется магнетизмом личности. "Почему бы не зациклиться и не взять в руки себя и своё предназначение, являющееся отражением звёздной карты бытия?" Учёные же с большой земли утверждают обратное, что человеческий магнетизм не имеет ничего общего с магнетизмом, поскольку такие люди способны притягивать к себе не только металлические предметы. Научный скептик Бенджамин Рэдфорд проверял с помощью компаса, создаёт ли тело «человека-магнита» магнитное поле, и не обнаружил его. Это свидетельствует о том, что человеческий магнетизм использует другой вид физического воздействия. "Да, это там, но не здесь в королевстве кривых зеркал. Может все мы, кто прошёл через это приобрели… Вы знаете, молодой человек, опять-таки из сторонних источников, магнетический человек скрытен, бережет свои знания про себя, очень расчетлив и не желает раскрываться сразу, неохотно передает свой опыт другим. Скуп в высказываниях, больше слушает других, нежели говорит сам. Обычно такими людьми являются люди, рожденные ранней весной. Им трудно находить общий язык с «зимними» людьми. В душе они очень одинокие. Добиваются значительных успехов в жизни, но редко бывают благодарны тем, кто помогал им в их становлении. Одолжения принимают как должное. При разговоре не смотрят в глаза собеседнику, боясь, что тот может считать информацию с его глаз. Нередко у таких людей глаза глубоко посаженные, взгляд тяжелый, несколько ленивый. Встречали ли вы таких? "Видите ли", – Фрай порозовел, вспомнив некоторых людей, вставших на его анахоретовом жизненном пути… Его передёрнуло от воспоминаний о тех людях из снов и предлесий… Того… Да… Некий секью, по крайней мере форма… Да… И лицо. Нил и Дженкинс, а сейчас коллега и напарник – так Фрай вспоминал их, этих двух людей из прошлых жизней, да и кому теперь оно надо, это сакраментальное выселковое знание о лицах… Этих кровавых белках, огромных зрачках, капиллярах в округе, осунувшихся бледных чертах, впалом носу и глазницах. А эти туманности или рябь у тех ушедших… У изгнанников… Схожесть с чем-то таким, что вроде бы было, а скорее всего причудилось… Или всё же было. Вот и думаешь пока визионер в твоей голове выстраивает водную рябь, подёргивающуюся извне удочкой.

"Как бы это вам обсказать… Встречал… Видел и не такое… Вот вы, например, с каких мест былой славы к нам пожаловали?

"Ты не узнаешь… Не кому не узнать, эти  министерства скрывают результаты своих опытов… Шифруются. Названия научных зёрен скрыто, как и надзирательные органы имеют чёткие разграничения полномочий. И как это… Знаешь откуда вот ещё такое? «первые два Рима погибли, третий не погибнет, а четвертому не бывать».

"Это слоган такой… Откуда нам знать, что закладывают в нас наши клоны там, наверху. Да, это сенатские проделки и никак иначе… Всё от головы или… ?" Фрай не задумывался почему, но почему-то эти знания здесь и в самом деле локальны… Как дежавю, те, что до незапамятных времён преследовали умы некоторых злопыхателей жизненных колец… Или узлов. Достопочтенно известно – частота возникновения дежавю уменьшается с возрастом.

Термин впервые использован психологом Эмилем Буараком в 1876 году в книге «Будущее психических наук». "Но не будем пононе… Эти полоумные недоумки или наоборот… Эхх, стал забывать слова, не хватает словесной сноровки или перепалки, н-нет вот видите, это лезет из меня. У вас когда-нибуть было такое? Слова, да и те будто ВАМИ говорят, а не вы… Ладно, о чём это я? Так вот эти ваши рыбаки и впрямь сектанты, они ищут своих хозяев, вернее тех первородков от кого отслоились. Где они, с кем – дело второе, но они свято верят в то, что некий катаклизм дело рук человеческих и остаётся найти себя в себе, ну а опосля… Какое-то там предначертание должно быть, вот и шерстят они по району в поисках… Гиены огненной или единоначалия в лице…"

"Ладно, ну вы то, я надеюсь не верите в эту чушь? Знавал я раньше в прошлых жизнях о кротовьих норах, тех что не телепортируют, но дублируют тебя… Но это…"

"Да, но во вторых о главном, как бы это сказать… Теория НАШЕЙ правды в том, что магнит управляет полем, полем и создан, такая правда у нас, можно сказать для нас, но и для Вас вполне себе имеет вес…"

"То есть "пришедшие" это намагниченные странники?"

"Что-то с чем-то. Те кто пришли из подпространства и времени посредством манипуляций с плотью и духом".

"То есть разлом или катаклизм не забросил людей сюда, но путешественники в духовных ипостасях это святомученики с нарушениями гравитационных и магнетических, да что греха таить, и временных отрезков жизненных циклов?"

"Да именно, мы здесь давно и следим за НИМИ, вот теперь и вы пожаловали собственными персонами, кстати вы не задумывались…

"А вам не кажется, что вы и сейчас не с той руки подаёте, то есть вы осознаёте, что те фракталы и ВЫ как бы дополняете друг дружку?"

"Нет, просто я отожествляю ВАС с ними и НАМИ и делать это приходится на корточках. Будем честны, как правило, временная петля в произведениях встречается в двух видах: персонаж переносится в прошлое из будущего, не подменяя при этом «прошлого» себя, то есть становясь «дубликатом», живущим и действующим параллельно с «оригиналом», который продолжает проживать данный отрезок времени. В отдельных случаях таких перемещений может быть несколько, и тогда одновременно в одном отрезке времени существует «оригинал» персонажа, живущий в этом отрезке первый раз, «первый дубликат», переместившийся в прошлое из наиболее близкого к нему будущего, «второй дубликат», отправившийся в прошлое повторно, и так далее… Так же и с вами, и с нами, и с ними. Второй вариант: персонаж оказывается в прошлом на «своём» месте, то есть просто в какой-то момент ощущает себя в том месте и времени, где он уже был, и видит, что вокруг происходят те же события, которые он помнит, как уже прошедшие. От всех окружающих его отличает лишь память и способность либо повторить свои действия, либо повести себя как-то иначе, в той или иной мере повлияв на происходящее и изменив то, что для него уже является прошлым. В некоторых вариантах сюжета герой на момент начала повторяющегося отрезка времени не помнит предыдущих повторов, но по каким-то признакам по ходу действия догадывается, что образовалась петля времени, и строит предположения о причинах её возникновения и возможности выхода. Также он может понять, что не в состоянии прямо сейчас решить проблему, и пытаться передать информацию самому себе на следующий «виток», чтобы уже там исправить ситуацию. Очередной повтор начинается либо в определённый момент времени (например, ровно в 00:00 часов следующих суток), либо после какого-либо события, которое неизменно происходит с героем (например, его смерть)".

У Альрика заболела голова, он почувствовал давление, будто голову сжали в тисках и продекламировал: "Ваши теории, как и наши – набор писанины, накрученной на бобину памяти, каждый дёргает то, что ему нравится из воспоминаний и прежних я. Вот всё, что я разъяснил, всё что стоит знать и к чему лежит МОЯ душа: дело в том, что магнитные бури и крылья по изучению находятся на выселках… Далее интересней – временные петли и пузыри, где время есть как четвёртая координата помимо трёх известных. Металл из одного из таких пузырей вывозился в лаборатории консулата. Люди невольники. Выселки – пристанище для самых простых, чьё начало не затронули другие силы, а если и затронули, то абы как. Далее предместья, подземелья, катакомбы – всё для тех, кто видоизменился, каждый летоисчисляется, кто как может. Время здесь правит балом. Мы здесь дабы доказать, найти сведения об этой теории, найти концы… Свести концы с концами, а заодно счёты с жизнью… Во всех смыслах…"

Лафонтен тёр подбородок относительно пола и помогал раскладывать всё по своим местам.

"Ещё одно – важно кем ВЫ себя мните, а не те, кем ВЫ являетесь на самом деле. В этом наше отличие от культа и от сект в радиусе предместий. То есть ВЫ пленники, ну а как это тогда соотносится с тем, что ВЫ…"

"Не всё то золото, что блестит. Туда не обратно. Хотите истины, догм и догматов – ищите концы. Движение жизнь, оно то правда и мешает нам найти упокой здесь в пещерах, зато пища не особо и нужна, когда время течёт вспять".

Мы не вдаёмся в детали, но как-то само собой четвёрка перешла из тесной кабины в хозяйственный вагон и устроилась на лавочках. Теперь они сыпали геморроидальными устоями, выходящими на свет под аккомпанемент друг друга, и никто не мог остановить другого. Будто предшественник взятки, каждый пытался убаюкать каждого и преподнести догму в обмен на эмпатию и понимание следующего. Игра была на выбывание и тот, кто проигрывал, должен был посетить гальюн флейта первым. Сравнение никудышное, но… Выбирать не приходилось и выбор пал на эмпирическое "SPQR". Расстановку букв можно найти где угодно, но аббревиатура пронеслась эхом в мозгу анахорета и призывом к завершению цикла здесь в тамошнем месте, полном тенями и слухами из глубин мироздания. Лафонтен молвил:

"Хорошо хотя бы в этом мы едины – согласно теории большого взрыва, вселенная расширяется, и со временем это расширение приведет к тому, что она станет все холоднее и холоднее. Этот процесс называется тепловой смертью вселенной. В конечном итоге, энергия во вселенной будет равномерно распределена, и движение частиц будет замедляться. Однако, даже тогда, в самой холодной и разреженной вселенной, молекулы не перестанут двигаться полностью. Принцип неопределенности продолжит свою работу, гарантируя вечный танец молекул".

Выбор, как и подведённая черта, впрочем, как и глас народа оставались за пришедшими, поэтому Фрай Ричардс встал и окончил бал, погасив лёгким па последние свечи

"Получается, что наша жизнь, с ее бурлящей энергией и сложностью – это лишь кратковременная флуктуация на фоне вечного стремления вселенной к равновесию. Но даже в этом равновесии всегда будет место для минимального, но неукротимого движения. Потому что вечное движение – это не просто свойство материи, это ее суть".

Окончание новой вехи путешествия назревало само собой, Фрай чувствовал – переход займёт все оставшиеся силы и знания, зато к своей голгофе он подошёл с чувством… С толком… С расстановкой.

"Вижу вы свой кусок хлеба не зря проели, как и подошли к вратам в новую Эру, молодой человек, движение – это то, что вылечит ВАС ещё не раз и даст вдохновение к действию… Ваша вагонетка готова и проверена, там куда вы отправитесь люди не живут, а выживают, не двигаются – сопротивляются состоянию покоя, удачи и не загоняйте себя в рамки отныне и пононе".

Далее всё как на автомате, вышли, обошли состав и отправились к платформе, той, что для вагонеток. Отгрузка была завершена, формальности и условности остались за кадром, новая эра ждала соискателей правды. Сели, пообтёрлись и попрощались. Туннель манил и звал неусидчивых посетителей. Это был подъездной туннель той, правой стороны, с чего мы начали описание узловой станции.

"И запомните время там не время и течёт в оба конца. Каких спросите? Это, пожалуй, и есть вопрос на повестку дня. Грани и оси – граница старого нашего с вами понимания и начало НОВОГО, того, о чём говорили выше. Магия вещей и слов найдут нити, те вытащат, сменят подземный нуар на щёгольский техницизм. Мы же останемся здесь и понаблюдаем за своей версией завтрашнего дня через трещину в куполе…"

Фрай промолчал и нажал на кнопку старта, он постарался запомнить финальное превью в оригинале, в отличае от Альрика, который гутарил о чём-то со вторым служителем вокзала. Тронулись не прощаясь, да и к чему эти фальшивые взмахи, когда на той самой повестке следующая градирня, которая встретит и будет клеймить и уничтожать путников своими мощностями.

"Жутко всё это – "Путешествие к центру земли" или "Автостопом по…"

"Стой! Откуда ты?"

"Оттуда… Знания приходят сами и не спрашивают, готов ли мозг попрощаться со старыми в обмен на новые, это как…"

"Понятно всё, можешь не продолжать…"

В таком темпе, с одним отцепленным вагоном и с криком души "бонсай" или "была не была", эта честная двойка игроков въехала в поперечный туннель и оставила за плечами неутешительный край или крыло на местном диалекте. Ехали быстро, не заморачиваясь оглядками по сторонам, так как глядеть было, в сущности, некуда.

Альрик зевал в полусидячем положении и видно был не особо готов к боям за попадание в полис.

"Фрай, тебе не интересен способ и места добычи этого, как его – "магнетрона". Сплошная визуализация и ничего конкретного, если они для науки, тогда что за наряды и говор… Слэнг. И чем вы в самошнем-то деле думали, когда скрупулёзно перебирали искомое? Нет, ископаемое своих закромов, поочерёдно добавляя и сортируя, исходные данные".

"Не знаю, что и сказать, всё как в бреду, понимаешь, он залез ко мне в голову и начал ворошить и говорить мною, то есть ею, ну ты понял… Надеюсь…"

"Не совсем, но это тебе на заметку: "Сколько верёвочке не виться, а конец…"

Товарищи миновали перекрёсток, повернув направо, не сговариваясь выдохнули, надеясь на правильный исход дела. Семафоры не горели и не собирались, пути были выбраны задолго до проезда вагонетки.

"Не уверен насчёт добычи, но меня уже не удивляет подача вводных по приезду в эти органы… Крылья. Будто они уже знают, что сказать и кому, выбрали лет сто тому назад и оперируют фактами, просто потому что надо и могут. Я сам эээ… Невлашным делаюсь в эти секунды. Как будто знания дают факты, и мы ищем их, тянем каждый за свой конец верёвки, о чём ты талдычишь. Кстати, о чём ты говорил с этим, не знаю, как и обозвать-то…"

"Так это… О магии вещей, забей, у каждого здесь свои бзики, я вот сплю на ходу…"

Проехали следующий перекрёсток направо, затем опять до этой же развязки и налево. "Опять?" – спросите. Мы и сами не знаем, не помним, но смысл – езда до… Ручки? Опять нет.  После тоже самое… И опять, и снова пока не начинает кружиться голова. Вагонетки грузовые, места много, но негде присесть. Так и едут они на встречу неизвестному. Неизвестному как неодушевлённому. Однако встречные потоки начинают приносить многозадачность биением светопреставления о мотыгу ввиде буйной головушки Фрая и Альрика. Одно понятно, что ничего не понятно, однако это имеет даже не подтекст, а прямую последовательность, тянущуюся за туннельными паттернами. В двух словах о главном: товарищи начали флешбечить и испускать электрические колебания ритмов головного мозга, которые выделяются в общей электрической активности мозга с помощью методов электроэнцефалографии и

магнитоэнцефалографии. Кроме ритмов, в такой активности выделяются потенциалы, связанные с событиями. Так вот события прошлых жизней и стали камнем преткновения в новых. А туннель послужил скоростным бегом для смены этого информбюро на новые, свежие мысли из неизученных областей.

"Опять дежавю и не только… Границы раздела сфер бытия, или чем бы они не являлись, мы выходим в новое болото, хоть и по колено в старом го… Но выходим".

Неразговорчивый Альрик дал свою формулировку, на что Фрай парировал:

"Воспоминания здесь – они как сны, что меня волновали, начиная с предгорий, дают вводную и показывают на мелочи, те, что огромны в планетных критериях…"

Альрик промолчал… Осмысливал озвученное.

"Пойми, зацикленность – это начало, я чувствую мы на подступах и те сны или события, что мы помним по прошлой жизни, начинают ставать в ряды… Ряды светлой памяти. Эта память здесь в туннеле будто в коллайдере, мать его, не иначе круговое светопреставление…"

"В колл… Чём?"

"В Коллайдере… (англ. collider от

collide – «сталкиваться»), в моих пределах – это ускоритель

частиц на встречных пучках, предназначенный для изучения продуктов их соударений. Благодаря коллайдерам, учёным удаётся придать элементарным частицам вещества высокую кинетическую энергию, направить их навстречу друг другу, чтобы произвести их столкновение."

"Соударений, да уж… Мы движемся… И бьёмся, тебе не кажется, эта последовательность поворотов, как ты перенял суть и сказал "зацикленность", заставляет думать, я так считаю.

Названия мест и имена людей – не всё, что я сейчас вспомнил, есть ещё кое- что… Ты не считаешь нужным изменить маршрут, мы давно сбились с пути и лучше бы сбились – цикл не приведёт ни к чему иному как к переходу… Куда в этот раз, биться в коллайдере и быть бессмертными – это ли не жизнь, тот тип, которого ты хочешь найти с корабля он тоже был зациклен…"

"Проклят Альри… Проклят, сколько раз мы уже повторяем этот маршрут со съездами, у меня начинают онемевать руки…"

"А мне давит на голову, именно давит, будто клещи держат, но почему-то не дотягивают, я начинаю погружаться в сон… Кажется… Этот… Воздух… Слишком свеж…"

"Не кажется, Альри, не кажется. Мне тоже по головке кто-то гладит, да так, что воспоминания будто сны или грёзы из тех далёких мест, которые мы наверно уже не посетим, или ещё не посетили – правильная расстановка суффикса в корне меняет смысловую данность, да так что…"

Один за другим напарники вырубились, разглагольствуя на свои лады – утопичные и философские начала которых, на момент их обоснования в пределах Плексигаса, стали чем-то настолько занимательным, а данность настолько нужной, что ни в сказке сказать, ни пером описать… Если вы думаете, что на этом самое интересное закончилось, то ошибаетесь. Казуистики в общеупотребительном и бытовом её значении будет много. Прозорливый читатель поймёт под этим термином изворотливость в аргументах при доказательстве сомнительных или ложных идей; крючкотворство. Мы же скажем: "Сколько верёвочке не виться…" Итак этап монополий и оккультных миазм с заразительными началами был позади. Ключи были на руках и крамольные идеи с переосмыслением, вперемешку с метафизикой, припорошенные оккультизмом и эзотерикой отошли на задний план, теперь пришла череда разоблачений и очищения… Переосмысления и становления.

Но сначала давайте вспомним латинское слово diēs – «день». Его корень происходит от английских слов diurnal, dial – «прибор для определения времени суток по тени, отбрасываемой солнцем» и diary. Все три, конечно же, заимствованы из романского языка, искомого для нашего здесь и сейчас. "Знаки и веления судеб", – скажете. "Именно", – ответим МЫ. Приборы дадут о себе знать, подтягивая описания природы материй. А пока Фрай находится в полузабытье и листает книгу судеб в лице пройденных путей монополиста и находится, явно не в себе, ну а МЫ напомним ему на какой странице он больше всего заостряет своё внимание. Вот он в спортзале и поочерёдно качает мышцы рук, плечи и грудь на его любимых тренажёрах. Зал – это не только данность от и для здоровья и имитация успеха, где все заодно – бедные и богатые, каждый в своём режиме угнетает и угнетается, чтобы на выходе символизировать человеческое превозмогание, это прежде всего дисциплина и самоконтроль, которые при должном опыте и подходе дают бой старым устоям и переходу на новые рельсы. "Бред", – скажите. Нет, просто пройденный этап в котором есть ещё одна немаловажная нотка – данность к периферии мышечного рельефа. Одним словом – кому-то дано, а кому-то не очень, вот и сейчас анахорет в будущем, а пока просто избранник некой девушки, думает об этом на том уровне, что любовная услада возможно более подходит для его долговязого, слегка сутулого и долго закаляемого тела, чем постоянные, до изнемождения, тренировки в зале. Подходя, пьёт из фонтанчика и покидает длиннющее помещение, полное тренажёров, далее душ, общается с обновлённой и измождённой версией себя, уговаривает походить ещё пару месяцев, дабы закрыть годовой абонемент. Тут артачится с главным аргументом – его бицепсы спускаются как мячики, спустя половину часа отдыха, вот собственно и всё, прироста мышечной массы в плечах и груди почти нет, хотя занятия регулярны – это ли не повод оставить занятия преждевременно и перебазироваться, одновременно осваивая новый уровень знаний, например, программирования, его давняя мечта, но нет… Звонок, он уже в раздевалке, думает чтобы распогодилось на улице, ведь так хочется простого тепла в ДЕНЬ деньской… Пройтись без машины, насвистывая гимн США или французской революции, настроение прогрессировать, а не общаться по телефону, стоя в обносках на голое тело… Звонок отвлёк, но нацелил на текущие реалии, девушка эээ… Слевен видимо хотела чтобы ей уделили внимание в такой солнечный, пригожий денёк:

"Привет, милый, ты не забыл своего обещания?"

"Э-м да, кажется, я в неглиже, да и не спорю в общем-то…"

"Так что насчёт нашего… Дельца, нашей поездки?"

Фрай не понял почему забыл о неком променаде, но на то видимо была причина, а именно… А ладно, что уж там, об этом после. Посещение некого кабинета с последующим его водворением и перевоплощением отдельная глава истории, заслуживающая вот такого, какого ни есть, человеческого внимания. А теперь поездка, всё так, но она должна быть после, а не перед походом за…

А теперь отвлечёмся и оставим пищу для размышлений себе, а не врагу, но на потом, тем паче что… "Одни речевые обороты, деепричастия, наречия", – скажете. Да, а куда без повседневной тягомотины, вот и текст должен быть растянут, разлинеен, лицеприятен и вариативен. Как поход за кольцами для обручения, не правда? А теперь небольшой экскурс для введения в курс дела: такой национальности как американцы не существует: США – многонациональная страна, представители разных народов приезжали сюда со всех уголков Земли, привозя свою культуру и традиции. И по сей день выходцы из различных стран зачастую живут обособленными сообществами, сохраняя национальные традиции земли предков. Например, если говорить о большинстве, то обручальное кольцо в Америке носят по обычаю католиков, то есть на безымянном пальце левой руки. В этом обычае прослеживается традиция Древнего Рима, медики которого были уверены, что в безымянном пальце левой руки находится Vena Amoris, то есть вена любви, идущая к сердцу. Современная наука не опровергла этого, но доказала, что все пальцы имеют венозные связи с сердцем. Что ж наука и романтика – вещи мало совместимые! И по большей части, место ношения кольца сугубо личный выбор, не имеющий зачастую таких подтекстов, но это так, к слову…

Оставляем Фрая в раздевалке и перенесёмся к его товарищу… Хотя нет, не стоит, здесь мы бессильны, да и в разборе полётов никто здесь не нуждается, достаточно одного из этих двоих. О снах мы достаточно поговорили, так что на повестке дня не мимолётные воспоминания или глубокие сны, а некая область, а вот перенесена ли она сама собой, или же тут подтекст надо строить иначе – кто куда перенесён. Вот на этом мы немного заостримся и остановимся, тем более, что двигаться, хотя движение и приведёт друзей. Ну вот опять, это пища для наших с вами размышлений и грёз, так что выбор здесь понятие далеко не с одной конечной и появление друзей на следующем круге а… Не будем о грустном и, повторяясь, оставим право выбора за благонравным чтецом…

Проехав несколько раз там же, где их ждало предопределение, Фрай и Альрик засыпают и просыпаются в поле, только трава будто под газон стрижена. Вокруг расстилается равнинная местность. Ландшафт незамысловат, но картина такова: покрытие местами переходит в скалистое нагорье, на котором Фрай уже оказывался ранее. Только вот оно больно ровное, но удивляет не это. Всё вокруг покрыто математически решёнными и нет, задачами – одно большое дежавю с многими арифметическими знаками, которые разбросаны то тут, то там по полям. Из конструктивного образива надстройки в поле Деревья из металла, где-то перевёртыши, но в основном такие, что глазу становиться неповадно смотреть – изъян на изъяне: ветки торчат многогранными фортелями, где знаки неравенств, где латиница. Алиса в стране чудес отдыхает "Да уж латиница… Не опять, а снова." Фрай вспоминает про болид и часы, перенёсшие их в чудо-туннель из остова, так что хочется просто запомнить всё таким, но объяснив себе хотя бы пару вещей. Отступление играет большое значение для повествования. "Пурре базелюрре! Приехали. А теперь, мои часики, покажите мне настоящее время!"

На этом, конечно, всё не заканчивается, но начинает двигаться как в сказке про "Лебедя, рака и щуку", то есть часы показали время 17:30, хотя мы не упомянули, но уточняем сейчас, что часы анахорета имели место начать двигаться ранее, но после встали, теперь тоже, но на более раннее время. Смысл в том, что за несколько часов прошёл день, или в том, что они по всей видимости откатились назад и застопорились, что непонятно. А что поделать? Зато с диском-компасом было яснее – он крутился ещё сильнее чем флюгер на крыше и всегда в одну сторону – по часовой стрелке, вот только стрелка была не часовой, а из гордого названием и ещё более дорого, чем любая другая руда на Земле, металла магнетрон.

"Не вздумай тормозить, а то прирастём здесь к какой-нибудь нерешённой задаче или мозговому отростку ввиде набора букв и цифр".

Фрай положил приборы на дно и с опаской продолжил осмотр местных достопримечательностей.

"Магия вещей и слов найдут нити, те и вытащат". Ну как-то так, так что слава богу, что в этом мирке всё застыло: чужие мысли и думки, последние и первые слова и желания, подноготные и вольготные присказки и всякая другая блажь, произрастающая в тронутых безумием головах".

Произрастающей на "Bonum Factum!" – старинное латинское изречение. Переводится оно, как ”на благо и счастье”. Именно с этой фразы начинались все императорские указы в древнем Риме. Сегодня, как и тысячи лет назад люди хотят, прежде всего, благополучия и добиваются его всеми возможными способами. Рассмотрим самый древний и самый безобидный из них. «Дерево желаний» – это древний образ, часто встречающийся в литературе и фольклоре многих народов. Одни считают, что священное дерево само исполняет желания, другие – что в его ветвях живут добрые духи, способные осуществить мечту. И именно уклон, прослеживающийся в геометрии, был отдан кронам и стволам деревьев, в которых и покоились значительные части вышеперечисленного. Далее мы, в свою очередь, оставляем товарищей, двинутых на пороге безумства и скудоумия, в смысле не их самих, но возможно, их же жизней (и их ли) в прошлом. Далее вагонетка как будто бы чуть сбавляет ход, и напарники попадают в следующую область – вокруг всё из металла, непонятного, правда, свойства и качества. Идёт описание конструкций. Даётся пояснение, что это из подсознательных областей головы и у каждого эти конструкции вызывают свои аберрации: слева у Альрика справа у Фрая. Здесь есть всё о чём можно только подумать. Это ли не парадокс их мыслей, например, при переходах. Это ли не амбассадор забытых и реликтовых слов и их отражений ввиде иксов на металлических ветках и знаков вопроса на шагающих лезвиях ножниц. Тут такого навалом и перечислять значит лезть в голову каждому, кто пытался здесь проскочить, вынося жизнь за рамки, ставя под вопрос критерии существования математических па, их вытеснение биохимическими и духовноморальными нормами или даже поэтическими канонами. Солнце(а оно здесь было), явило своё местоположение в центре, то есть зенит, вагонетка двигалась по полям, в проложенной по кривой траектории ассиметричным путям, и бог его знает, сколько бы они ещё так ехали, но туннельный разговор сошёл на нет ещё там в начале этой аномалии, когда цикличность поворотов стен, узлов и семафоров начала пугать былью, а та, в свою очередь, дала билет в этот мир, именуемый… Этого Фрай и Альрик так и не узнали, зато узнали многое другое и теперь двигались похоже что в правильном направлении, и похоже что оно, как ни странно, здесь было одно. Да, но недосказанность была двигателем прогресса. И вот они в апатии, неотличимой по смыслу от прострации, двигаются по полям и металлическим джунглям вдалеке от прогресса и молча лицезреют красоту и величие мегалитических глыб, сменяемых этими самыми джунглями. Анахорет, несмотря на своё прозвище, понимал, что это ещё одна ступень или степень и тут прийдётся попотеть не меньше. Город это выстроил, или мы ставим перед городом смысловые баррикады, или это и есть непреодолимое препятствие в каждом из нас, не дающее себя в расход, к пониманию и осознанию. Будет ли выход из этого, если вход не рукоплещет, а даёт зуботычины и оплеухи в основном забытыми дедовскими методами. Перед окончанием поездки, а точнее перед въездом на более понятную аборигену местность, Фрай задумывается он ли это, сидит здесь и сейчас и вспоминает постулаты былых если бы и да кабы, клянёт прошлое взамен не наступившего завтра – всё не то, когда ты не ты. Альрик спит рядом, видно не справился с управлением или наоборот справился с отличием, странный этот малый, разумеет и глаголит не хуже его, анахорета, но вот не помнит ни черта. Но хоть что-то он да вспомнил в туннеле или здесь. И что он, анахорет знает о нём. Ответ – ничего, посетитель психиатрического стационара, до этого кто, строитель? Откуда эта роба? Ааа неважно, и если надо больше думать о себе, то чем это не пример. Так вот о грустном – частичка анахорета, тела, духа или души осталась там, в его далёких городах являющих свету не пуританское начало Плексигаса, со сменой причинно-следственного настроя, а высшую степень духовного регресса или проще тоску по отсутствию дома в доме. Человек или дом, что выберет анахорет и как ему пройти на новый подуровень? Может это и есть его крайняя жизнь или путь – околица, кривоногая жизнь в знаках и велениях к самому себе. "Сколько верёвочке не виться. Так я должен это понимать. Всему приходит конец, от этого я и спляшу, нельзя жить непотребством во всех его проявлениях и при этом надеяться на себя любимого, теперь я погружусь в чужой мотив и чтиво в этом поле грёз и найду…" Сон, успокоение или… Хоря спит… В будущем он… А теперь о грустном, опять… Черные дыры всегда были символом загадки и противоречия. Их внешняя граница, известная как горизонт событий – это невидимая поверхность, где гравитация становится настолько сильной, что даже свет не может вырваться наружу. Из-за этого мы не можем заглянуть внутрь черной дыры и узнать, что происходит в ее центре.

"Это было – пещера, портал, пузырь. Но в этом ли он или… Он в этом… Часть его или весь целиком сидит в ожидании своей очереди на… Приём в кабинет к ведунье… Да к ней. Тут открываются многие тайны и факты. Как, например, о способностях, которыми пользуется экстрасенс, обычно включают ясновидение, ясночувствование, яснослышание и яснознание. Экстрасенс использует эти способности, чтобы проникнуть в ситуацию и получить информацию от духа, чтобы дать вам понимание. Это так, для проформы. Для затравки следующее: отношение христианской церкви к этому таково, что те способности, которыми обладают экстрасенсы если, конечно, действительно ими обладают), даны им дьяволом. Поэтому своим прихожанам настоятельно не рекомендует обращаться к ним за помощью. Вот и сейчас затылочными долями головы, отвечающими за зрительные рефлексы, чувствуются негласные запреты или догмы. Или по-научному аксиомы: колдовство от лукавого и другие. Анахорет чувствует страх перед неизведанным. Эти доли головного мозга не его, он проваливается в них и понимает, что он здесь из-за нитей – магия вещей и слов в процессе написания. Откуда спросите вы и, собственно, зачем? Ответ в процессе написания. Это не талмуд истинных первооснов, ниспосланных архангелами. Прервёмся и не будем пононе богохульствовать. Скажем лишь, что выбор пути теперь за будущим, прошлое в очередной раз стирается и переписывается. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы запомнить основные мотивы полёта фантазии, своей фантазии. Анахорет одёргивает платье… А он в нём… Святотатство? Нет, он у ручки в кабинет. "Той самой?" – спросите. Нет другой, он в прошлом, снова, но теперь по другим вопросам и ручка с верёвочкой о двух концах не при чём… Хотя… В обобщённом смысле… Отчасти… Теперь это указывает на концы, и вот почему. Интерьер прост, но убранство поражает (речь о гостинной), вдаваться значит упустить мысль и превратиться в отступника из клирика. Именно в сравнении корни дерева могут стать металлическими оковами и прутьями. Далее окрик, анахорета просят на постой. Он встаёт и одёргивает платье… Чёрное платье. Он здесь не побасенки слушать. Ответ: "Эмм… Можно, простите за опоздание, ходила за… Контрибуцией и за эмм… Остальным".

Ответ не заставил себя долго ждать.

"Просим и лелеем, лелеем и страждем… Входите…"

Голос бархатный, почти как обитые им пороги… Дама входит.

"Что вы принесли, вы были в… Этом самом… Коленопреклонном месте?"

"Да вот они… Две как и… Оговорено и… Остальное".

Ведунья одета в мантию (опять это… покрой, о боги). Лицо можно разобрать на фракталы: бородавки (на носу большая), морщины – баба яга во плоти. Лицо изъедено и проедено чёрной магией… Ей лет пятьдесят, а на вид все семьдесят. На груди вышита пентаграмма с тентаклями, да ВЫ не ошиблись начало с "Т" – на слэнге щупальца (ля Лавкрафт) и если среди его наиболее распространённых применений представление элемента воды, то в принципе, использование инструмента закрытия энергии. Не будем о грустном, но отличие пентакля от пентаграммы – это круг, в котором звезда заключена. Отметим лишь, что пентакль это один из старейших известных символов, и, хотя проследить его происхождение со 100% точностью невозможно, похоже, он пришёл из древнего Египта. По сути, пентакль – это языческий религиозный символ. Слово язычник происходит от латинского слова "pagus", что означает лес, и "paganus", обитателя леса или деревни. Круг – это непрерывность, вечность, бесконечность, а пять точек символизируют пять элементов или совокупность всех сил: земля, воздух и т.д. по кругу. Пифагор показал, что по пентаклю можно вычислить золотое сечение, на котором основана египетская сакральная архитектура. Традиция гласит, что, что для сатанистов звезда имеет остриё вниз, а две другие – вверх. На самом деле тем, кто обращает свою жизнь в сторону негатива, достаточно было бы осмотреться и они были бы удволетворены поисками. Вот, пожалуй, и всё, всё что надо знать в этом теле и духе, и под теми эгидами, что уже пройдены. "Два, – говорит дама в чёрном, – вот они, я прочла". Речь о куриных яйцах не более. И добавила всё остальное с меня. Далее пентакль перевёрнут и вышит шёлком на столе. Материя властвует над духом… Здесь и пононе: Два яйца, две свечи, таро и шар на линии круга, посреди волосы, выложенные в салфетку. Зачем всё это спросите и чем обернётся в будущем, пожалуй, тем же чем и обычно, а пока символизм и продолжение сеанса. Дух живёт в ведунье и пока живёт, она барахтается в пучине круговорота, из которого…  Далее комната, отдать ей должное маленькая – это нужно для ритуала, всё в бархате и шёлке, шкаф, круглый стол, лампа горит настольная, и горит, надо сказать, отличительно на стол, то бишь темно снаружи, но внутри тлеет огниво, единственно, что затуманенное, покрашенным абразивом заводской краской. Далее условности, как и магия следуют за тёмной стороной силы. Выставляя предметы по контуру, кладёт перед собой шар, посреди волос, также в количестве двух штук.

"Опять… Двух", – говорит дама анахорету?

"Нет блин, десяти"

"Кто это?"

Ответ – молчание. Тройное молчание.

Фрай уже за столом и понимает, что проще похоронить себя в себе, чем отвратить неотвратимое. Нельзя просто встать и выйти как из-за парты в школе. И в школе ли? Какой из?..

"Трёх…" – шепчет дама

"Двух…"

"Поехали"

Мантия читает заговор и раскладывает карты, далее по порядку берёт зеркало и периодически пользуется им…

"Что бы вы пожелали?"

"Гореть в мучениях".

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.