Анжелика Меркулова
Океан Иллюзий

Пролог.

Выбор – это не когда ты принимаешь решение. Это когда ты выбираешь, какую боль будешь нести.

Они думали, что уже прошли всё.

Что победили.

Что нашли равновесие.

Но теперь Алиса понимает: даже бог может упасть на дно.

И там, в самой глубине, нет ни света, ни надежды.

Есть только один вопрос: «Стоит ли возвращаться?»

План Хранителя провалился.

Не из-за его ошибки. Не из-за ее предательства.

Просто потому что любовь не подчиняется логике.

Он хотел защитить. Сохранить.

Но в попытке уберечь одного – причинил боль другому.

И теперь Адриан, который всё ещё любит, делает то, что не должен:

Он действует из ревности. Подсыпает яд.

И теряет лицо перед всем миром.

Алиса смотрит на них обоих – на того, кто слишком силён, и на того, кто слишком слаб.

И понимает: она не может спасти всех.

Любое её решение – это предательство.

Любая попытка помочь – риск нового разрушения.

Что бы ты ни решил – ты ошибёшься.

Даже если ты прав.

Особенно когда ты прав.

И в этот момент становится ясно: даже ничтожнейший достоин света.

У каждого есть свой шанс.

Главное – хватит ли смелости им воспользоваться.

Потому что настоящая сила не в том, чтобы никогда не падать.

А в том, чтобы подняться – даже если весь мир считает тебя проигравшим.

Глава 1. Пробуждение бури.

Тьма сгущалась между зубчатыми стенами замка, обволакивая фигуру одинокого наблюдателя. Она была не просто отсутствием света – темнота была добровольной. Камни дышали сыростью, но даже они казались ненастоящими – как декорации, вот-вот готовые рухнуть.

Армандиус…

Нет, Адриан, его истинное «я» пульсировало под маской отца, как рана под повязкой.

Но разве имя меняет суть?

Он сжимал пальцы, проверяя: плоть ли это, или просто привычный обман. Под кожей отзывалось что-то чужое – ложь, ставшая удобнее правды.

Юноша стоял неподвижно, впитывая сырость каменных плит сквозь тонкие сапоги, а где-то в отдалении, заросшая диким плющом башня хранила пленницу. Его возлюбленную.

“Она там… ”

Но была ли она вообще? Или это просто ещё одна иллюзия – сладкая, опьяняющая, чтобы заглушить боль реальности?

Луна, бледная и равнодушная, даже не светила. Она притворялась – пряталась за рваными облаками, как стыдливый актёр за кулисами. Звёзды мерцали ненадёжно, как будто вот-вот признаются: «Мы не настоящие. Мы лишь дырки в чьём-то потрёпанном пологе». Лишь редкие отсветы дрожали на мокрых камнях, словно предупреждая: “Ты здесь чужой.” Но он уже давно привык к этому – быть изгоем в собственной судьбе.

Ночь была темной, словно сама природа помогала ему оставаться незамеченным.

Шаттл, оставленный в укрытии неподалеку, издавал тихий гул включенным двигателем, напоминая о возможном побеге.

Сбежать. Исчезнуть.

Стереть этот мир, как ошибку на пергаменте.

Но куда?

В другой обман?

Юноша прислушался – где-то за стенами замка раздавался смех, звон бокалов, праздник, на который его не позвали.

Опять.

Или, может, его там никогда и не ждали?

Летний ветер был теплым, но казалось, что это не просто воздух, а чьё-то дыхание на затылке – родное, знакомое. Матери? Нет, её не было здесь. Или была? Память слипалась, как мокрая бумага.

Где-то пела женщина, или это просто заскрипели несмазанные петли?

Родители Элеоноры… смотрели на него, как на грязь под ногами, когда вышвырнули за ворота. А ее… заперли, словно драгоценность в ларце, которую он осмелился коснуться.

– Они не имеют права, – прошептал он, и слова застыли в воздухе, обжигая губы. – Она не их собственность. Элли… моя.

Но это был самообман.

Девушка никогда не принадлежала ему.

Внезапно ветер рванул с новой силой, и облака расступились, обнажив луну. Ее свет упал на дворцовые ступени – и там, в оконном проеме, мелькнул силуэт. С ловкостью, которой он научился в своих странствиях, Армандиус поднялся по стене, используя выступы и узкие карнизы. Его движения были бесшумными, словно он был тенью, скользящей в ночи. Вскоре он оказался на балконе, ведущем в её спальню. Сердце его заколотилось сильнее, когда он увидел свет, пробивающийся сквозь щели в шторах. Он замер на мгновение, слушая тишину, а затем осторожно приоткрыл дверь.

Элеонора стояла перед зеркалом, её фигура, окутанная белой ночной сорочкой, казалась почти нереальной в мягком свете свечей. Каштановые волосы рассыпались по плечам, а глаза, обычно такие яркие и полные жизни, сейчас были пустыми, немного печальными. Она не заметила его сразу, погруженная в свои мысли.

– Элли, – тихо прошептал он, его голос был хриплым от нахлынувших эмоций.

Она вздрогнула и резко обернулась, её глаза расширились от удивления, а затем загорелись радостью.

– Армандиус! – она бросилась к юноше, обвивая руками шею. – Ты здесь! Я знала, что ты придёшь!

Он обнял девушку, чувствуя, как её тепло проникает в его холодную душу.

– Я не мог оставить тебя, – все также хрипло произнёс он, его голос дрожал ещё сильнее. – Они не имеют права держать тебя здесь, как пленницу. Ты свободна! И я хочу, чтобы ты была со мной.

Она отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза, её губы растянулись в хитрой улыбке.

– Ты хочешь, чтобы я улетела с тобой в Алькантар?

Он кивнул, его глаза вспыхнули решимостью.

– Да. Там никто не сможет нас разлучить.

Элеонора весело засмеялась, лёгко, почти игриво. Словно они обсуждали вовсе не побег из родного дома, а очередную развлекательную прогулку.

– О, Армандиус, ты не представляешь, как я этого хочу! – герцогиня сделала шаг назад, её глаза сверкали. – Мои родители думают, что могут контролировать меня? Они рассчитывают, что я позволю им решать, с кем мне быть? Нет, они ошибаются. И этот заносчивый граф Виан… – её голос внезапно стал холодным, – он ещё пожалеет, что отказался плясать под мою дудку. Будет ползать передо мной на коленях и вымаливать прощение.

Влюбленный юноша смотрел на неё, чувствуя, как его сердце наполняется смесью сомнения и тревоги. Она была такой сильной, такой уверенной в себе. Но в её глазах он видел не только жажду свободы, но и жажду мести. Он хотел верить, что это не поглотит её.

– Тогда идем, – нежно произнес он, протягивая ей руку. – Пока они спят, мы исчезнем. И начнём новую жизнь.

Элеонора с решимостью сжала его ладонь.

– Идём. Но сначала… – она оглянулась на свою комнату, ее глаза снова сверкнули. – Я оставлю им кое-что на память.

Девушка быстро подошла к столу, схватила перо и набросала несколько строк на листе бумаги. Затем, с лёгкой улыбкой, положила его на подушку.

– Пусть знают, что я ушла сама. Последнее слово будет за мной.

Вольный странник смотрел на неё, чувствуя, как его сердце наполняется гордостью. Она была непредсказуемой, сильной, и он любил её за это. Но в глубине души юноша понимал, что их путь будет нелёгким. Однако для него это не имело значения. Сейчас они были вместе, и это всё, что для него важно.

Заговорщики выскользнули из комнаты, как тени, и вскоре оказались на шаттле. Когда корабль взмыл в ночное небо, Элеонора смотрела вниз на замок, её глаза горели.

– Прощайте, – прошептала она. – И помните, я всегда добиваюсь своего.

Армандиус взял её за руку, чувствуя, как их судьбы теперь навсегда переплелись. Они летели в неизвестность, но он знал, что с ней он готов на всё. Даже если это означало бросить вызов всему миру.

Несколько недель в Алькантаре пролетели как один миг, подобно лепесткам, сорванным ветром с цветущего дерева – легко, невесомо, оставляя после себя лишь сладковатый привкус чего-то ускользающего.

Но для молодого человека они показались вечностью. Сначала всё было идеально: они с Элеонорой исследовали новые технологии и наслаждались свободой, которую так долго искали. Влюбленные летали над сияющими шпилями столицы, листали голографические дисплеи в лабораториях, смеялись над тем, как местные аристократы морщили носы при виде их простой одежды. Она касалась его руки, когда показывала что-то в небе, и в те мгновения мир сужался до точки – до тепла её кожи, до запаха дождя, что всегда витал вокруг неё.

Но постепенно он начал замечать перемены в ней. Её смех, который раньше звучал так искренне, теперь казался вынужденным. Глаза, когда-то горевшие ярким светом, теперь были холодными и отстраненным. Она всё ещё была прекрасна, но словно что-то внутри изменилось. И это создавало чувство пустоты в душе влюбленного юноши.

Теперь каждый день для него тянулся, как густая смола – медленно, липко, пробуждая в сознании пугающую мысль.

“Что-то не так.”

А потом наступали ночи.

Он ждал их.

Жаждал, как голодный зверь – не просто её тела, а ее присутствия, того самого огня, что с первого взгляда прожигал его насквозь. Но когда дверь в их покои закрывалась, и оставались только они двое, всё становилось… не таким.

Её поцелуи были сладкими, но лишенными страсти.

Её объятия были нежными, но без мурашек по коже.

Как будто кто-то вынул из неё сердцевину, оставив только красивую оболочку.

Однажды ночью он стоял на балконе. Алькантар раскинулся перед ним морем огней, мерцающих, как осколки разбитого зеркала.

Элеонора вышла к нему, завернувшись в шелковый плед. Лунный свет скользил по её плечам, но не согревал.

– Элли, – начал он, его голос был тихим, но она, казалось, не слышала его. Словно была погружена в свои мысли, её глаза смотрели куда-то вдаль.

– Что? – наконец откликнулась девушка, поворачиваясь к нему. Её взгляд был пустым.

– Ты… счастлива? – спросил он, чувствуя, как его сердце сжимается от страха перед ответом.

Она рассмеялась, но как-то сухо, безжизненно.

– Счастлива? Конечно, Армандиус. Я свободна. Я получила то, что хотела. А ты? Счастлив?

Он не ответил. Не мог ответить. Потому что в глубине души знал, что нет. Он не был счастлив. И чувствовал себя так, будто потерял что-то важное, но что именно даже не мог назвать. И чем больше он смотрел на неё, тем больше понимал, что она – не его судьба.

“Где же ты?”

Её свет, который когда-то притягивал его, теперь погас. И он снова был один.

– Виан должен заплатить, – прошептала Элеонора, и её голос показался ему гладким и холодным, как стальное лезвие. – Они все заплатят.

Он повернулся и подошёл ближе, изучая её лицо.

Губы – те же.

Ресницы – те же.

Но глаза…

Раньше в них плясали искры – то озорные, то яростные. Теперь же они отражали только холодное сияние звёзд – красивые, но не живые.

– Ты говоришь о мести, – медленно произнес он, – но я не чувствую в этом тебя.

Она улыбнулась, и это был жест, выверенный, как математическая формула.

– Разве месть должна быть горячей? – Элеонора провела пальцем по его груди. – Лёд режет лучше огня.

– Что-то здесь смертельно неправильно, – его шёпот растворился в ночной прохладе, а звёзды, свидетели их былых прогулок, молчаливо мерцали в ответ. – И я докопаюсь до сути, даже если мне придётся разорвать эту реальность на части.

Никакая иллюзия, даже сотканная самим Хранителем Времени и Пространства, не могла обмануть его сердце. Он помнил каждую её улыбку. Ту, игривую и хитрую, которая появлялась, только когда она думала, что он не видит. Ту, милую и совершенно несносную, вспыхивающую, как зарница, когда она сердилась. Ту, нежную и сияющую, что медленно распускалась, словно ночной цветок, когда она была счастлива. Эта… тень лишь пародировала ее, как плохой актер на провинциальной сцене.

Но больше всего его беспокоило другое. Граф Виан. Тот самый, который когда-то был её возлюбленным, теперь, казалось, исчез без следа. Тот самый, кто всегда появлялся, как тень, когда она была в опасности. Где он теперь? Армандиус не мог понять, почему его соперник не появился, не попытался отнять её у него. Это было не похоже на главу рода Де Ла Монте. И этот факт более всего настораживал юного путешественника. Почему этот напыщенный выскочка не рвётся в бой, не старается вернуть свою невесту? Это бездействие была неестественным, словно затишье перед бурей. Опытный странник предчувствовал надвигающийся шторм каждой клеткой своего тела, как дикий зверь ощущает приближение землетрясения.

Холодная ярость накатила волной.

Он подменил ее.

Вновь украл ее у меня.

Адриан шагнул из тени, и теперь луна освещала его лицо полностью – черты отца, но взгляд… был его собственный.

Горящий. Безумный.

Он схватил ее запястье – не больно, но твёрдо.

– Кто ты?

Вопрос повис в воздухе, тяжелый, как предгрозовая тишина.

А потом она рассмеялась – и этот звук, когда-то заставлявший его сердце биться чаще, теперь звенел, как разбитое стекло.

– Ты действительно начинаешь понимать, – прошептала незнакомка, и ее губы растянулись в улыбке, но глаза оставались пустыми, как стеклянные бусины.

И тогда он увидел.

Тень.

Микроскопическая трещина в маске – мгновение, когда ее черты поплыли, как отражение в воде – заставила его сердце сжаться в ледяных тисках. Адриан, ведь именно он скрывался под личиной отца, почувствовал, как знакомая дрожь пробежала по спине. Хозяин Силы Истины знал. С самого начала. Но не хотел себе в этом признаваться.

– Где она? – его голос звучал тише шелеста листьев, но женщина отпрянула, будто от удара.

– Кто? – она сделала вид, что не понимает.

Он не стал повторять.

Его рука взметнулась вверх и тени вокруг ожили. Они поползли по стенам, сгущаясь в черные щупальца, обвивая колонны, подбираясь к ногам лживой служанки.

– Ты передашь своему хозяину, – прошипел Адриан, – что я иду за своим.

Тени рванулись вперед – но Элеонора исчезла, словно ее и не было. Лишь легкий запах ладана остался в воздухе… и тихий смех, растекающийся эхом в ночи.

Юноша остался один.

Но теперь он все осознал.

Хранитель думал, что сможет играть с ним вечно. Что он так и будет метаться в этой иллюзии, как муха в паутине.

Но паутина рвется.

Особенно когда у мухи – клыки.

Юноша повернулся и зашагал к шаттлу.

«Я найду тебя, Алиса», – обещала ему тень отца, шепчущая в его крови. – И на этот раз… он проиграет».

Его пальцы непроизвольно сжали штурвал, пока белые лунные блики танцевали на панели.

"Никакие чары не скроют тебя от меня. Я почувствовал твою душу, когда весь мир отвергал меня. Как я могу забыть это?"

Глава 2. Ускоритель времени.

Когда Армандиус переступил порог поместья Де Ла Монте, ветер встретил его, как старый враг – без слов, без предупреждения, только ледяное дыхание в шею, как поцелуй с могильного камня.

Замок Виана словно был необитаем.

Он не дышал. Не скрипел. Не жил.

Он ждал.

Залы были пустые, как обещания, сказанные на рассвете. Стены – голые, будто их выскребли изнутри, как душу после потери кого-то очень близкого.

Ни слуг, ни охраны, ни благородных лиц за бокалами вина.

Только тишина, плотная, как туман над болотом, в котором тонут последние воспоминания.

Юноша вошёл внутрь, его шаги эхом разносились по темным коридорам, будто он идёт не по дну собственного сна. Каждое движение отражалось в мраморе, как в чёрной воде, где его лицо и не его вовсе.

Он искал хоть какие-то следы, хоть что-то, позволяющее понять, куда исчез загадочный граф.

Окна высокие, как крик, застывший в горле.

Свет льётся – но не греет.

Он ложился на кожу, как прощальный шёпот, как нечто уже ушедшее безвозвратно.

"Где ты скрываешься, Виан? – мысль жгла его изнутри. – Что за игру ты затеял на этот раз?”

Это были не вопросы, а раны.

Открытые. Кровоточащие.

Но ответом ему было лишь ледяное молчание. Казалось, само здание затаило дыхание, ожидая его следующего шага. Ветер гулял по пустым коридорам, напевая похоронную мелодию в разбитых витражах. Словно говорил на языке, которого не слышат уши.

Он пел. Без слов. Без начала. Без конца.

Каждый шаг – как удар в груди.

Эхо – как ответ, которого не просили.

Сердце билось не в страхе. В ожидания.

Он готов был разорвать эту иллюзию на части, голыми руками, если потребуется. Готов сжечь его дотла, до пылинки, до последнего атома магии, что когда-то пульсировала в этих камнях.

Ведь Адриан твердо усвоил за годы одиночества и потерь, что настоящие чувства не спрячешь за магическими вуалями.

Любовь – не скрыть.

Она пробивается.

Сквозь любые заклинания.

Сквозь самую изощренную ложь.

Сквозь целые миры, стоящие между ними, как стена из теней.

И тогда непременно находится дверь.

Незапертая. Не охраняемая.

Просто забытая.

Как имя, которое никто не произносит вслух.

И он найдёт её. Отыщет, даже если для этого придётся сжечь дотла все преграды, что разделяют их.

И тогда он увидел комнату, которая, казалось, была запечатана во времени.

Армандиус взял украшенную резную ручку, холодную, как прикосновение призрака, который помнит, как это – быть живым. Он открыл проход и осторожно шагнул в таинственную тьму.

Дверь не скрипела. Она вздыхала.

Темный зал древней библиотеки окутывала тишина, нарушаемая лишь потрескиванием магических свечей, отбрасывающих причудливые тени на стеллажи с фолиантами.

Но не те, что хранят знания.

А те, что хранят время.

Его глаза мгновенно привыкли к полумраку, который царил внутри.

Тьма здесь была не пуста.

Она дышала.

Свечи – не горели.

Они мерцали, как звёзды перед самым концом света.

И цвет – не жёлтый.

Голубой. Бесстыдно-синий.

Как ночь, которой признаются в том, что никогда не скажешь при свете.

Воздух – тяжёлый. Густой.

Насыщенный странным ароматом, напоминающим смесь космического тумана и грозового шторма.

Пахло тем, чего здесь не должно быть: звёздной пылью, озоном, и чем-то ещё – тёплым, знакомым, нежным, как прикосновение её пальцев к его виску в ту последнюю ночь.

Тени на стеллажах – не от книг.

Они двигались.

Как если бы прошлое встало в строй.

Фолианты – не просто древние письмена.

На их корешках – имена.

Всех, кто тоже приходил сюда.

С любовью. С болью. С надеждой.

Армандиус замер.

Не от страха. От узнавания.

Он не один.

Она была здесь. Она оставила след.

Не на бумаге.

В воздухе. В этой таинственной тишине. В его бесконечном мраке.

В той самой тьме, где тени поют, а свечи помнят имена.

И он понял: это не ловушка.

Это – приглашение.

В мир Иллюзий.

Где правда – не прячется.

А сияет.

В центре залы Виан сидел в глубоком кресле у камина. Его стать, обычно такая гордая и уверенная, теперь казалась сломленной. Маг держал в руке бокал, наполненный жидкостью тёмно-зелёного цвета, которая переливалась, словно живая. Взгляд графа был устремлён в пустоту, а лицо выражало такую глубокую печаль, что Армандиус на мгновение замер, чувствуя, как его собственное сердце сжимается от сострадания.

– Граф Виан, – произнёс гость, его голос звучал приглушенно, но в тишине комнаты он разнесся, как гром.

Хозяин замка медленно поднял голову, его глаза, обычно такие яркие и полные жизни, теперь были тусклыми, словно упавшие звёзды. Он смотрел на посетителя, но, казалось бы, не видел его. Тем не менее, маг слегка кивнул в знак приветствия.

– Адриан, – произнёс он хриплым голосом, словно долго не говорил. – Тебя то я и ждал. Присаживайся. Присоединяйся ко мне.

Армандиус колебался, но затем сделал шаг вперёд и сел в кресло возле Виана. Он смотрел на бокал в руке графа, на странную жидкость, которая, казалось, пульсировала в такт его дыханию.

– Что это? – спросил он, указывая на напиток.

Виан усмехнулся, но в его улыбке не было радости.

– Это… воспоминания. Или, может быть, забвение. Я сам не знаю. Но оно помогает. Ненадолго.

Он протянул бокал юноше, который осторожно взял его. Жидкость была холодной, но при этом казалась живой, словно она могла проникать в самую душу.

– За что мы пьём? – спросил незваный гость, чувствуя, как странный аромат напитка окутывает его разум туманом.

– За любовь, – ответил Виан, его голос дрогнул. – За ту, что мы потеряли, за ту, что не можем вернуть.

Армандиус кивнул, поднёс бокал к губам и сделал первый глоток. Жидкость, холодная и обжигающая одновременно, коснулась его языка, и мир вокруг него внезапно изменился. В его сознании вспыхнули яркие образы, словно тысячи звёзд разом зажглись на небосводе. Он почувствовал, как его разум расширяется, вырываясь за пределы реальности, в которой он находился. На вкус напиток был одновременно сладким и горьким, как смесь радости и боли. Он почувствовал, как его мысли начинают путаться, а воспоминания, которые он так долго держал в себе, начинают всплывать на поверхность. И тогда он увидел. Увидел себя. Не того, кем он был сейчас, а того, кем он являлся на самом деле. Его истинная сущность, скрытая под слоями иллюзий и забвения, внезапно проявилась. Он вспомнил всё. Вспомнил, что он Адриан и сейчас оказался в прошлом своего отца. Что перед ним был Хранитель Времени и Пространства. И вспомнил Алису. Ту, которую он искал. Ту, которая была ключом ко всему.

Юноша резко встал, его глаза, теперь полные ненависти и вновь обретенной силы, устремились на Виана. Но граф, казалось, не заметил перемены. Он всё ещё сидел, погружённый в свои мысли, а его рука сжимала бокал с тёмно-зелёной жидкостью.

– Виан, – произнёс Армандиус, его голос теперь звучал иначе – глубже, мощнее, словно эхо из глубин времени. – Где Алиса?

Граф медленно поднял голову, его глаза встретились с взглядом оппонента. На мгновение в них мелькнуло что-то – тень осознания, но затем оно исчезло.

– Теперь уже не важно, – прошептал он, проводя пальцами по резной ручке кресла. – Она снова ушла, вновь оставила меня одного в этом бесконечном коридоре времен.

Армандиус резко повернулся, его плащ взметнулся, словно крыло ночной птицы.

– Нет, Виан. Ты потерял ее, потому что она никогда и не была твоей. – Его слова падали, как капли яда, медленно разъедающие душу. – Я был ослеплен иллюзией, как и ты. Но теперь я вижу. Ты – Хранитель Времени и Пространства. И Элеонора…

Губы его искривились в горькой усмешке.

– Она вовсе не та, кем я ее считал. Всего лишь тень моего воображения. Но Алиса… она реальна. Я ищу ее. И она нуждается в нас. Она – единственная, кто может все исправить.

– Надо же, – Виан откинулся на спинку кресла, его голос звучал насмешливо, но в глубине глаз пряталась боль. – Алиса в таких путешествиях души меня никогда не узнавала. Это первый раз, когда ей удалось вычислить меня. А ты…

Он пристально посмотрел на Армандиуса. Огонь играл в его изумрудных глазах, на мгновение в них вспыхнуло понимание – острое, как клинок, но тут же погасло, уступив место привычной маске равнодушия.

– Себя не помнил, а ее смог узнать, несмотря ни на что. Интересно, что это говорит о силе твоих чувств?

Комната наполнилась напряжением, будто воздух между ними сгустился. Армандиус сделал шаг вперед, его тень удлинилась, достигнув ног Виана.

– А как тебе удается не терять свое сознание в таких путешествиях? – спросил он, меняя тему, но сохраняя опасную ноту в голосе.

Виан рассмеялся – звук был мягким, как шелест страниц, но с металлическим оттенком.

– Так я тебе и выдал все свои секреты, дорогой соперник.

Армандиус стоял у высокого окна, сквозь витраж которого пробивался лунный свет, окрашивая его черты в холодные тона. Его пальцы сжимали бокал, но мысли были далеко от праздных увеселений.

– Боишься, что я смогу тебя превзойти и победить? – юноша скрестил руки на груди, его поза выражала вызов.

– Мы не противостоим друг другу, – Виан поднялся с кресла, его силуэт в плаще сливался с тенями комнаты. – Чтобы стремиться победить. Только Алиса вправе выбирать, с кем ей быть.

Тени в комнате зашевелились, точно живые, когда Хранитель вновь заговорил. Его голос звучал мягко, но в нём сквозила несокрушимая уверенность древних истин. Магические кристаллы, развешанные по стенам, мерцали, отбрасывая причудливые узоры на каменные плиты пола. За окнами завывал ветер, будто подслушивая слова, которые могли изменить судьбу не только одного сердца, но и всего мироздания.

– Люди очень любят найти противника извне и обвинить его в своих проблемах. Но у нас есть только шесть истинных врагов: это вожделение, гнев, зависть, эгоизм, гордыня и наши собственные заблуждения. Если ты победишь эти пороки внутри своего сердца, то никаких внешних преград к счастью у тебя больше не будет.

Адриан не сдвигался с места. Его дыхание было частым, как у раненого зверя, и в глазах плескалось что-то близкое к боли, хотя он упорно называл это гневом. Он всё ещё цеплялся за свой образ бесстрашного героя, которому принадлежит право выбора, право быть любимым. Но мир вокруг него становился всё прозрачнее, будто сама реальность хотела показать ему правду, которую он отказывался видеть.

– Ты говоришь так, будто любовь – это что-то возвышенное и бескорыстное. Но я знаю: ты точно также просто хочешь обладать ею.

Виан медленно провел пальцем по краю магического тома, лежащего на столе. В воздухе запахло старым пергаментом и горьковатым дымом ладана.

– Люди часто путают любовь с жаждой обладания, – его голос звучал мягко, но в нем чувствовалась сталь. – Ты страдаешь, потому что борешься с тем, чего не можешь изменить. Будто ветер пытаешься удержать в кулаке.

Юноша усмехнулся, и в его глазах вспыхнул холодный огонь.

– Это не ответ! – Адриан резко шагнул вперед, его тень дрогнула на стене, будто живая. – Ты прячешься за мудрыми словами, но что ты на самом деле чувствуешь?

Хранитель вздохнул, и в его взгляде мелькнула тень печали.

– Любовь – это не пламя, что сжигает все на своем пути. Это тихое тепло, которое живет внутри, даже когда ты просто пьешь чай и смотришь, как дождь стучит по стеклу.

Он подошел к окну, где лунный свет серебрил края тяжелых бархатных штор.

– Если ты любишь по-настоящему, ты не требуешь, не держишь, не мучаешь вопросами «почему» и «когда». Ты просто… дышишь этим чувством. И даже если она выберет другого, твое сердце не превратится в пепел. Потому что любовь – это не собственность. Это дар.

Адриан стиснул зубы. В его груди бушевало что-то темное и колючее, но слова Виана, словно тонкие нити света, пробивались сквозь эту тьму.

– Думаешь, это так просто? – прошептал он.

– Нет, – Хранитель обернулся, и в его глазах отразилась вся глубина веков. – Это самое трудное. Но единственное, что стоит того. Потому что любовь – это лучшее из всего, что можно ощущать.

За окном завыл ветер, и тени на стенах зашевелились, будто прислушиваясь к их тишине.

Виан же стоял спокойно, почти невидимый среди сумрака, будто был частью этого пространства, где время текло медленнее, а каждое слово оставляло след в воздухе.

– Любовь и страсть… Эти два понятия слишком часто путают, особенно когда в сердце стоит плотина страхов. Если ты испытываешь боль от собственных переживаний, это точно не любовь. Мы пытаемся навешивать ярлыки на зачастую уродливые отношения, сотканные из наших самых опасных грехов.

Голос Хранителя звучал как колокол, словно память о давно забытом уроке. Адриан сжал кулаки. Он хотел возразить, но не находил слов, достойных противостоять таким основополагающим истинам.

– Боль мы чувствуем, когда пытаемся владеть человеком. Уловки, интриги, манипуляции – всё это исходит не из любви. Это желание обладать, контролировать, подчинить себе чужую волю. А ведь душа свободна по своей природе. Как свет, как ветер.

Юноша опустил взгляд. Сквозь занавески в комнату просачивался лунный луч, холодный и строгий, как осуждение совести.

– Самой главной ценностью для любого разумного существа является его свобода. Любовь никогда не займет ее место. Нельзя приносить себя в жертву, именно это и оборачивается разочарованием.

Виан сделал паузу. Тени вокруг него сгустились, стали плотнее, будто слушали его так же внимательно, как и Адриан.

– Любовь – это когда мы делимся собой без остатка, – его голос звучал мягко, но в каждом слове чувствовалась стальная уверенность. – Она не требует доказательств и не ставит условий. Но главное – она не терпит принуждения.

Тень скользнула по его лицу, когда он сделал шаг вперед:

– Она не имеет практичного внешнего проявления или результата, не просит ничего взамен. Ведь если ты ничего не ждёшь, то и не испытываешь боли. Взаимозависимость разрушает чувства. Даже мысль, что избранник свободен в собственном выборе, вызывает ревность и обиду. Поэтому, прежде чем требовать ответа от неё, спроси себя: насколько она тебе действительно нужна? На ночь? На неделю? Или на всю жизнь? И не пудри мозги ни себе, ни ей, – холодно продолжил маг, подходя еще ближе.

Повелитель Алькантара резко вскинул голову. В его глазах сверкнула молния, но она уже не была столь уверенной. Это был вопрос, который он не смел задать даже самому себе. Юноша стиснул кулаки.

– Я знаю, о чем ты думаешь. Что если убрать меня с ее пути, все встанет на свои места? – Хранитель горько усмехнулся. – Ты ошибаешься. Проблема не во мне, Адриан. Проблема в том, что ты до сих пор не понял, почему она ушла.

Молния гнева сверкнула в глазах юноши, но Виан продолжал, не давая ему вставить ни слова:

– Ты воспринимал ее как данность. Как красивую безделушку, которая по умолчанию должна принадлежать тебе. Но Алиса – не трофей. Не приз за твои подвиги.

– Ты говоришь так, будто я несерьёзен. Но я…

– Нет. – Граф перебил его. – Ты просто никогда не встречал отказа. И когда столкнулся с тем, что кто-то может сказать тебе "нет"… ты не смог это принять.

Тени вокруг них замерли, будто затаив дыхание.

– Если считаешь, что она нужна тебе, тогда действуй. А не сопли на кулак наматывай, – голос мага больше не был грозным. Он звучал как предостережение старого друга, который уже прошёл этот путь и знает цену каждому шагу. – Она не игрушка, которую можно взять, а потом отбросить в угол.

Граф подошел ближе, и его следующих слова падали, как тяжелые капли перед грозой:

– Когда мужчина говорит женщине "ты мне нужна", он произносит не просто слова. Это – клятва, невидимая, но прочная, как сталь. Не просьба, не желание, не каприз. А признание ее частью твоего мира. Недостающим кусочком головоломки, без которого картина никогда не будет полной.

Повелитель Алькантара отвёл взгляд, но Виан не позволил ему уйти в себя.

– Пойми, Адриан… женщины чувствуют всё. Словно током пробегает по её душе каждое твое слово, каждое обещание.

Его пальцы сжались в кулаки, вспоминая свои собственные ошибки:

– Мы, мужчины, часто бросаемся значимыми словами как фальшивыми монетами. Раздаем обещания, которые не готовы выполнить. А когда уходим – оставляем после себя только боль и вопросы "почему?".

Тишина между ними стала почти осязаемой.

– Прости её, – наконец произнес Хранитель. – Прости за то, что не смогла быть той, кем ты хотел её видеть. За надежду, которую она тебе подарила и за боль, которую оставила.

Он сделал шаг назад, давая собеседнику больше пространства:

– Прощение – это не слабость. Это единственный способ разорвать цепи прошлого. И только тогда ты сможешь идти дальше – к ней или без нее. Но с достоинством настоящего мужчины, а не мальчика, обиженного на жизнь.

В его глазах вспыхнуло что-то, что Адриан не смог прочитать – то ли сожаление, то ли понимание, то ли… признание собственного поражения в той же битве. Юноша медленно перевёл дыхание. Он не ответил. В голове роились мысли, будто связанные нити, которые уже невозможно распутать.

– Алиса хочет быть счастливой. Ей нужно тепло, честность, опора. Не давай ей ложных обещаний. Ты ведь теперь понимаешь, что один из самых страшных грехов – подарить надежду, а потом легко отобрать её. Поэтому не мучай ни себя, ни ее. Оставайся мужчиной в её глазах. Не жди от неё решения, которое противоречит её природе. Любовь не строится на требованиях. Она цветёт только на свободе. Ты хочешь, чтобы она выбрала тебя? Тогда стань тем, к кому она потянется сама. Без угроз, без поединков, без власти. Просто потому, что рядом с тобой ей хорошо. Без боли. Без страха. Без необходимости выбирать.

Он подошел к окну, встав рядом с оппонентом.

– Наша вражда никак не повлияет на ее решение. Кроме того, – его губы растянулись в улыбке, лишенной радости. – на ее родной планете достаточно… свободные взгляды на узы брака. Там спокойно можно жить всем вместе, поэтому для нее необходимость делать выбор вообще может отсутствовать как таковая. На Земле люди могут жить не связывая себя формальностями.

Армандиус резко повернулся к нему, глаза вспыхнули алым светом.

– И ты примешь ее условия? Ты, Хранитель Времени и Пространства, согласишься на подобное унижение?

Виан пожал плечами, но в его движениях читалась скрытая напряженность. Он вновь театрально развалился в кресле, пытаясь выглядеть непринужденно и расслабленно.

– Я был готов потакать любым ее капризам, еще когда встречал вас в своем саду с накрытым столом. – В этом ответе мага прозвучала горькая ирония.

Адриан резко повернулся, его глаза вспыхнули холодным сиянием.

– Как тебя вообще угораздило в нее влюбиться? Ты же древний дух, познавший истину тысячелетия назад?

Хранитель медленно поднял голову, и в его взгляде вспыхнуло что-то первобытное, нечеловеческое.

– И что? Как сей факт препятствует возникновению этого теплого светлого чувства? – Его пальцы сжали подлокотники кресла, оставляя вмятины на дорогом дереве.

– Такого ли светлого? – Армандиус сделал шаг вперед, его тень поглотила пространство между ними. – Ты похитил маленькую девочку и насильно принудил ее к близости. Что, подходящей по возрасту ведьмы поблизости не нашлось? Или ты сознательно предпочитаешь партнерш помоложе?

Воздух в комнате сгустился, став тяжелым, как ртуть. Виан поднялся во весь рост, его фигура вдруг показалась выше и массивнее, выходя за пределы человеческих пропорций.

– Хоть ты и Хозяин Истины, но некоторые вещи видишь в корне неверно, – прошипел он, и каждое слово обжигало, как раскаленный металл. – Откуда у тебя такие извращенные представления обо мне?

– Меня бесит твоя безнаказанность! – Гром прогремел за окнами, хотя небо было ясным. Адриан вскинул руку, и магические свечи погасли разом, оставив их в темноте, освещенной лишь мерцающими кристаллами. Голос юноши изменился, наполнившись мощью веков. Звук эхом разнесся по залу, заставив дрогнуть даже каменные стены. – Думаешь, безграничное могущество позволяет тебе пренебрегать законами чести и совести?!

Внезапно напряжение спало. Маг рассмеялся – мягко, почти по-человечески.

– Ты все еще не понимаешь, что произошло на самом деле, – он щелкнул пальцами, и свечи вспыхнули вновь, но теперь их пламя было бирюзовым. – Я не похищал ребенка. Я спасал душу, которая уже тогда была древнее всех нас вместе взятых. Просто… прибывала на тот момент в детском теле.

Он подошел к окну, его силуэт слился с ночным пейзажем.

Когда Виан продолжил, его губы искривились в саркастической улыбке.

– Ты всерьёз думаешь, что маленький ребёнок смог бы спланировать переворот в Этерии и сокрушить Армандиуса, да ещё и тебя, искушённого соблазнителя, охмурить по щелчку пальцев, как неопытного юнца? – Его смех прозвучал горько, как звон разбитого стекла. – Знаменитый принц Адриан, обладатель тысячи любовных побед, пал жертвой её первых неловких чар и влюбился до безумия?

Повелитель Алькантара стиснул кулаки, его пальцы впились в ладони до крови.

– Я… – начал он, но голос предательски дрогнул.

– Ты что, забыл, как легко она играла с тобой каждый день? – Хранитель сделал шаг вперёд, его глаза вспыхнули холодным светом. – Как неловко уронила документы, как краснела, когда ты помогал ей их поднимать? Как её дрожащие пальчики впервые коснулись твоей ладони? О да, великий соблазнитель, ты был её первой жертвой, и как искусно она сыграла свою роль!

Адриан закрыл глаза, его лицо исказила гримаса боли.

– Довольно… – прошептал он.

Но Виан не остановился.

– А потом? Ты убил собственного отца ради неё! Неуязвимый Армандиус пал от руки родного сына, ослеплённого первой любовью. И всё это, по-твоему, план десятилетней девочки?! – Его смех стал ещё громче. – Так кто из нас настоящий растлитель, Адриан? Кто соблазнил ребенка?

Наступила тяжёлая пауза. Наконец юноша поднял голову, и в его глазах читалось горькое прозрение.

– Проклятье… ты прав, – признал он с ироничной усмешкой. – Она переиграла нас обоих. С самого начала.

Виан вздохнул, и в его обычно холодных глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие.

– А её невинная детская внешность поначалу и меня ввела в заблуждение. Представь, как ловко эта дерзкая малышка перехитрила древнего духа старше десятка тысячелетий… – Он провёл рукой по лицу, словно стирая следы усталости. – Думаешь, я бы позволил ей вытворять то, что она устроила в Этерии, если бы заранее разгадал ее замысел?

– Как ты, Хранитель Времени, мог не знать? – Адриан резко поднял голову, в его голосе звучало недоверие. – Ты же видишь будущее как на ладони.

– Эти варианты грядущих событий я отмел сразу как абсолютно абсурдные, – ответил Виан, и в его голосе впервые за весь разговор прозвучала искренняя досада. Он медленно вращал бокал в руках, наблюдая, как темно-зеленые искры играют на дне хрустального сосуда. – Представляешь, каково было моё удивление, когда её план сработал, и мне пришлось принять эту реальность?..

Адриан резко наклонился вперед, его пальцы впились в подлокотники кресла.

– Зачем ты вообще отправил её в Этерию? – в его голосе звенела язвительная нота. – Неужели силёнок не хватало справиться с моим отцом, или не ты самый могущественный маг мироздания?

Виан откинулся на спинку кресла, его густые ресницы прикрыли глаза на мгновение, словно он вспоминал что-то давно забытое.

– Не хотелось лишнего кровопролития, – ответил он наконец, и в его голосе не было обычной насмешки. – Армандиус распознавал меня в любом обличье и сразу переходил в атаку. Я перепробовал больше тысячи вариантов нашего противостояния – в открытой схватке мы уничтожали половину вселенной. Изредка удавалось сократить потери до трети.

Он поднял бокал к губам, но не сделал глотка, лишь задумчиво наблюдал за переливами магического напитка.

– Я до последнего не верил, что у малышки хоть что-нибудь получится, поэтому просто смотрел на ее подвиги, как фильм с самым нелогичным сюжетом. А когда замысел удался, я просто не знал, как дальше с этим жить…

– Что ж, не вернул время вспять? – бросил Адриан, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

Виан покачал головой, и в этот момент тень от пламени камина скользнула по его лицу, подчеркивая внезапно проявившиеся морщины у глаз – следы тысячелетий, проведённых в бесконечных войнах с реальностью.

– Не могу. Отменять решения Алисы мне позволено только с её согласия. – Его губы искривились в горькой усмешке. – Застрял тут с тобой именно по этой причине. Она отказалась переписывать твою историю, хочет исправить только свою жестокость по отношению к Яне и Мелиссе. У меня не было выбора, кроме как подчиниться.

Тишина повисла между ними, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине.

– Откуда же она такая взялась? – прошептал Адриан, больше самому себе, чем собеседнику, его взгляд потерялся где-то в глубинах библиотеки, среди бесконечных рядов древних фолиантов.

Маг кивнул, его выражение стало серьёзным. Он отставил бокал и сложил пальцы в замок, будто собираясь произнести что-то чрезвычайно важное. В этот момент тени вокруг них сгустились, а свет от камина стал мерцать, как будто сама реальность затаила дыхание в ожидании его слов.

– В мире Алисы понятия о семье давно утратили первоначальный смысл. Там правят балом свобода и вседозволенность. – Он сделал паузу, его пальцы вновь сжали подлокотники кресла. – Можно вступать в близкие отношения с любым количеством партнёров, и общество не только не осудит, но даже поощряет подобное поведение. Дети растут, видя вокруг себя десятки 'родителей', меняющихся как перчатки. Брак стал формальностью, любовь – товаром, а верность – и вовсе пережитком прошлого.

– Какой срам! – не удержался Адриан, его лицо исказилось от отвращения.

– И посреди этого хаоса появилась она – малышка Алиса, впитавшая все эти 'ценности', но сумевшая сохранить в себе что-то… настоящее. Возможно, именно поэтому её чары действуют даже на таких искушенных, как мы.

Голос мага звучал всё тише, но каждое слово падало, как камень в воду, оставляя круги на поверхности тишины.

– Ирония судьбы, не правда ли? Вечный хранитель традиций пал жертвой дитя этого нового, развращённого мира. – В его глазах мелькнуло что-то похожее на восхищение, быстро сменившееся уже привычной горькой усмешкой. – На Земле количество разводов превышает число заключённых браков.

– Это же невозможно?!

– Дозволяется вступать в союзы с несколькими партнёрами одновременно, независимо от их пола, возраста или социального статуса. – Продолжил Виан, наслаждаясь реакцией собеседника. – Важны только чувства и желания. Только представь, из какого оплота разврата я её вызволил!

Адриан молчал, его лицо было каменным, но в глазах бушевал ураган эмоций.

– Ты говоришь красиво. Но твои рассказы – всего лишь слова. Где доказательства?

Маг склонил голову набок, затем взмахнул рукой. В воздухе развернулся живописный экран, где в калейдоскопе мелькали картины земной жизни – самые неприглядные и отталкивающие. Затем изображение сменилось: теперь это были светлые моменты из жизни Алисы после знакомства с Хранителем – как она становилась сильнее, мудрее, добрее.

– Вот они. Каждый её смех, каждая слеза, каждое мгновение, когда она выбирала быть лучше. – Граф приблизился к Адриану, их тени слились. – Я, древний дух, забывший, что значит любить. Она напомнила мне. И за это я готов принять любые её условия – будь то традиционный брак, свободный союз или вечное одиночество рядом с ней.

Тишина повисла между ними, наполненная невысказанными мыслями. Где-то за стенами замка завыл ветер, словно отзываясь на их противостояние. Два могущественных существа, связанные одной душой, но разделённые веками разного понимания любви. И где-то между ними – Алиса, юная Хранительница. И оба они знали: пока она свободна в своем выборе, их противостояние не имеет смысла.

Но сможет ли их гордость принять эту истину?

– У неё просто волшебный мир, – мечтательно прошептал Адриан, глядя в пустоту, где ещё мгновение назад витали образы их общей возлюбленной.

– Еще какой, – пробормотал Хранитель, отворачиваясь к окну. За стеклом метались ночные тени, словно порождения далеких миров, которые он когда-то охранял.

Наступило молчание, затем Армандиус тихо произнес.

– Я бы очень хотел посетить родину Алисы.

– Возможно когда-нибудь ты сможешь получить от нее приглашение, – ответил Виан, не оборачиваясь.

– А ты уже посещал Землю? – Вопрос повис в воздухе, острый, как лезвие.

Виан усмехнулся.

– Можно сказать, я заявился без спроса. – Он провел рукой по холодному стеклу, оставляя запотевший след. – Но, по крайней мере, не выгнала. Это были счастливейшие восемь лет моей жизни. Мы бы и дальше там зависали, но пришлось тащиться в Этерию и тебя спасать.

В его голосе прозвучало легкое раздражение, прикрытое шутливым тоном.

– Какое благородство. – Усмехнулся Адриан, его голос звучал хрипло от крепкого напитка. – Надеюсь это выйдет тебе боком. Я бы не сделал для тебя того же самого.

Камин потрескивал, отбрасывая причудливые тени на стены, уставленные древними фолиантами. В воздухе витал аромат старинного пергамента, смешанный с терпким запахом магического напитка. Виан медленно вращал бокал в длинных пальцах, наблюдая, как искры в темно-зеленой жидкости образуют замысловатые узоры. Он резко опрокинул остатки жидкости в горло, и его глаза на мгновение вспыхнули изумрудным светом.

Юноша страстно продолжил изливать свои откровения.

– Я готов использовать любые средства, чтобы быть с ней рядом: против воли, обманом, иллюзиями. Она будет моей!

Маг откинулся в кресле, его черные волосы мягко переливались в свете огня.

– Я тоже сперва полагал, что с ней такое прокатит, – произнес он задумчиво. – Что может противопоставить могущественному магу маленькая беззащитная девочка?

Его губы искривились в горькой улыбке.

– Ошибки мне дорого обошлись. Но твоя уверенность меня впечатляет. Попробуй, рискни. Особенно мне нравится выражение 'против воли'. Малышка как раз недавно освоила Огонь Истинного Гнева.

Адриан замер, его бокал застыл на полпути ко рту.

– Тот самый?! – В его голосе прозвучало неподдельное изумление. – Который невозможно остановить, безвозвратно сжигающий душу дотла? Мощнейшее оружие, причем против магов любого уровня.

– Именно, – подтвердил граф Де Ла Монте, наслаждаясь эффектом своих слов. Его пальцы небрежно водили по краю бокала, заставляя жидкость внутри мерцать зловещим изумрудным сиянием.

– Выходит, даже тебе не поздоровится, если она разозлится? – спросил Адриан, пристально наблюдая за собеседником.

Маг закрыл глаза, его лицо на мгновение исказила гримаса боли.

– Мне особенно. Чем сильнее ее эмоции, тем ярче пламя. – Он открыл глаза, и в их глубине плескалось что-то странное – смесь восхищения и подобострастного трепета. – Алиса единственная, кто может меня ранить.

Юноша задумчиво постучал пальцами по ручке кресла.

– Мне она не причинит вреда. Этим я и планирую воспользоваться.

– Как подло, – прошептал Хранитель, его голос звучал почти с одобрением. – Совсем на тебя не похоже.

– Ты просто меня не знаешь, – парировал Адриан, его глаза сверкнули холодным стальным блеском.

Виан вздохнул, отпивая из бокала.

– Хочу верить, что ты не так безнадежен.

– Зря ты взываешь к моей совести, – Повелитель Алькантара вскочил с кресла, его тень гигантским пятном легла на стены библиотеки. – Ради Алисы я готов пойти на все. Скажи мне, где она? Или ты боишься? Надеешься спрятать ее от меня? Тогда я сам ее найду, обойдусь и без твоей помощи.

Граф спокойно допил свой напиток и поставил бокал на стол.

– Мы пьем ускоритель времени, – напомнил он мягко. – Алиса вернётся чуть позже, и я не хочу ждать ее здесь один.

Его губы тронула едва заметная улыбка.

– Когда действие напитка закончится, она как раз появится в этой иллюзии снова.

Адриан посмотрел на мага, его лицо выражало смесь недоверия и надежды. Камин потрескивал, наполняя библиотеку теплым мерцающим светом. Темно-зеленый напиток в бокалах искрился, словно содержал в себе кусочки звездного неба.

– Не думал, что ты такой любитель крепкой выпивки, – произнес юноша, наблюдая, как граф осушает очередной бокал. – Голова сильно будет болеть или так, будто по кружечке эля отхлебнули?

Хранитель закашлялся, его изящные пальцы сжали ручку бокала.

– Сильно, – признался он, вытирая губы. – Ускоритель времени та ещё отрава.

В его глазах появилась неожиданная искренность.

– Я вообще-то впервые напиваюсь. Спасибо тебе за компанию, мне было грустно тут одному.

Адриан приподнял бровь.

– А как же твой чудесный план? Или эту миссию ты не планировал, что крайне на тебя не похоже. Неужто сдаешь позиции?

Виан откинулся на спинку кресла, его густые ресницы опустились.

– План был замечательный. Но юной Хранительнице он пришелся не по душе. – Губы его дрогнули в хитрой улыбке. – Ты прав, сейчас с ней совсем не просто. Это наивного ребенка можно было отправлять куда угодно и не встретить ни малейшего сопротивления. Главное – напеть про великую миссию по спасению мира, и она уже готова на все.

Он открыл глаза, и в них плескалась странная смесь гордости и печали.

– Теперь Алиса сама выбирает, где и как она желает проводить время. И как видишь, сегодня ее выбор не со мной.

– Как же долго я ждал этого момента, – прошептал Адриан, его пальцы сжали бокал так, что хрусталь затрещал.

– Чуть меньше пятисот лет, – усмехнулся древний дух. – Я ждал ее тысячелетиями. Но больше не в силах медлить, хочу поскорее вновь заключить малышку в свои объятия.

Он резко поднял бокал, жидкость в нем забурлила.

– За Алису! До дна! – и залпом осушил кубок.

Адриан пропустил тост. Его внимание привлекла затейливая бутылка на столе. Под прикрытием невинного любопытства он взял ее в руки, будто изучая древние письмена на этикетке.

– А если с дозировкой промахнешься? – спросил он с притворным беспокойством.

– Тогда Алиса меня дождется. – уверенно парировал Хранитель, его голос звучал твердо, но в глубине глаз плескалась тень сомнения.

Повелитель Алькантара с лёгкой усмешкой наблюдал, как граф Виан вновь поднимает бокал. Его пальцы нервно сжимали бутыль, но лицо оставалось спокойным, почти безразличным. В душе его бушевали противоречивые чувства: страх, сомнение, но также и решимость.

Он знал, что делает.

Или, по крайней мере, думал, что знает.

Разливая содержимое по бокалам, юноша незаметно подсыпал Хранителю таинственный порошок в его напиток. Еще после первого глотка этой магической жидкости Владыка Этерии вспомнил все. Даже для чего у него в кармане был магический тайник – подарок сыну от Армандиуса, темное снадобье, чтобы одолеть могущественного мага, растворив его душу в океане Иллюзий. Его собственные пальцы незаметно разжали потайной карман плаща, где лежал магический яд. Внешне он оставался спокойным, но внутри эмоции зашкаливали. В момент, когда граф отвернулся, Адриан незаметно стряхнул порошок в его бокал. Кристаллы растворились без следа в искрящейся жидкости. Подмешав отраву, юноша с невозмутимым спокойствием протянул собутыльнику его кубок и взял свой.

– До дна! – провозгласил он громко, почти вызывающе и поднял кубок, встретившись взглядом с Вианом.

– До дна, – ответил Хранитель, его голос был спокоен, но в его глазах мелькнула тень чего-то, что Повелитель Алькантара не смог распознать. Может, это было предчувствие. Может, просто усталость.

Они одновременно выпили залпом. Граф Де Ла Монте поставил пустой бокал на стол, его лицо оставалось невозмутимым. Но Адриан заметил, как пальцы мага слегка дрогнули, а в глазах промелькнула тень. Он знал, что порошок уже начал действовать.

– Что-то не так? – спросил юноша, стараясь сохранить нейтральный тон. Его сердце билось так громко, что, казалось, эхо разносилось по всей библиотеке.

Виан медленно поднял глаза, его взгляд стал мутным, словно он смотрел сквозь Адриана, а не на него.

– Нет, просто выпил лишнего. – произнес он, но его голос звучал отдаленно, словно тот говорил уже из другого измерения.

Повелитель Алькантара чувствовал, как его дыхание учащается. Он знал, что яд должен был подействовать быстро, но он не ожидал, что это будет так… заметно. Хранитель начал терять связь с реальностью, как и было задумано.

– Может, тебе стоит прилечь? – предложил юноша, стараясь звучать заботливо, но внутри он чувствовал, как его охватывает паника. Он не был готов к тому, что это будет так… легко.

Граф Де Ла Монте кивнул, его движения стали медленными, неуверенными. Он опустил голову на стол и его глаза закрылись, а дыхание стало глубоким и ровным. Адриан наблюдал за ним, чувствуя, как его собственные руки начинают дрожать, глаза расширились от удивления, а затем наполнились болью.

– Прости, – прошептал он так тихо, что его едва можно было услышать. – Но у меня не было выбора.

Повелитель Алькантара знал, что Хранитель больше его не слышит. Сознание мага уже погрузилось в мир иллюзий, созданных порошком. Юноша взял бутылку с тёмно-зелёной жидкостью и налил себе ещё один бокал. Его рука дрожала, но он сделал глоток, чувствуя, как странный напиток согревает его изнутри.

– Теперь всё зависит от меня, – прошептал он себе, глядя на неподвижную фигуру графа. – Я должен найти Алису. Я должен всё исправить.

Но в глубине души он чувствовал, что что-то пошло не так. Что-то, чего он не мог объяснить. И когда он снова посмотрел на спящего соперника, ему показалось, что на губах мага мелькнула слабая улыбка.

Как будто он знал. Как будто он всё ещё был здесь.

Адриан почувствовал, как его собственные глаза наполняются слезами. Он понял, что они с Хранителем были жертвами своей гордости, своих ошибок. И теперь они сидели здесь, в этой запечатанной комнате, пытаясь заглушить свою боль странным напитком, который не мог дать им настоящего утешения. Юноша сжал бокал так сильно, что его пальцы побелели. Он знал, что пути назад нет. Теперь он должен идти вперёд. Даже если это означало идти в одиночку.

– Жаль, что не удалось выяснить где именно и в каком обличье появится Алиса, – подумал Адриан. – Но я уверен, что мне не составит труда найти её. И, может быть, пребывая в Иллюзии, Хранитель расскажет мне больше? Нужно попытаться…

Библиотека вокруг них начала расплываться, как акварельный рисунок под дождем.

Глава 3. Искусство обмана.

Пляж раскинулся перед глазами как бескрайний холст, написанный рукой самого искусного мастера. Белый песок, мягкий и мелкий, словно сахарная пудра, тянулся вдоль берега, переливаясь под лучами заходящего солнца. Каждая его крупица, казалось, светилась изнутри, отражая золотистые и розовые оттенки заката. Волны, теплые и ласковые, лизали берег с кошачьей нежностью, оставляя кружевные узоры пены, которые исчезали быстрее, чем их можно было запомнить. Легкий ветерок шелестел ветвями, как забытая колыбельная – слишком сладкая, чтобы быть правдой.

Вода светилась изнутри – прозрачная, как слеза, но слишком чистая, чтобы быть настоящей. Под поверхностью мерцали коралловые сады, их ветви застыли в неестественно правильных формах, будто вырезанные из стекла. Рыбы, раскрашенные в кричащие яркие цвета, плавали стройными рядами, их движения были точные и слаженные, как в старинном часовом механизме.

Всюду слышался аромат жасмина, но висел слишком густо, как духи, что не выветриваются часами. Закат растягивался по небу розовыми и золотыми мазками, словно невидимый художник мокрой кистью размазывал свои краски. Солнце висело низко, будто разливая по воде сахарный сироп.

На горизонте, где небо целовало воду, плыли облака – пушистые и розовые, как сладкая вата. Они отражались в океане, создавая иллюзию бесконечности, но если приглядеться, можно было заметить, что отражение чуть-чуть не совпадает с оригиналом.

Пляж был прекрасен.

Слишком прекрасен.

Как открытка, которую пересматривали настолько часто, что краски уже выцвели, но никто не решается ее выбросить.

Мир Иллюзий.

Всё здесь дышало гармонией и покоем. Даже воздух, наполненный теплом и ароматами экзотических цветов, казался живым, словно природа сама обнимала каждого, кто ступал на этот берег. На песке оставались следы – отпечатки босых ног, следующих вдоль берега.

Адриан улыбнулся.

“Хранитель где-то рядом – и пока делает вид, что не замечает гостя.”

Юноша шагнул вперёд – прямо в розовую дымку, в сладкий обман, в игру, где оба знают правила, но никто не признаётся.

Вода мерцала бирюзой, но сквозь её стеклянную гладь виднелись странные тени – слишком плавные, слишком правильные, как рисунок ребёнка, который старался изо всех сил, но всё равно ошибся. Пальмы склонились над берегом, их листья шелестели, будто переговаривались за его спиной. Воздух пах солью и чем-то ещё – сладким, удушливым, как воспоминание, которое невозможно забыть.

Но игра только начиналась.

На этом уединенном пляже Лианории, где белый песок сливался с бирюзовой гладью океана, две девушки нашли свой маленький рай. Они расположили свои вещи в тени высоких пальм, чьи широкие листья создавали прохладный уголок, защищенный от палящего солнца. Юные красавицы лежали на песке, а лёгкий ветерок играл с краями их летних платьев, принося с собой аромат соленого моря и тропических цветов.

Одна из девушек, высокая и стройная, с длинными светлыми волосами, которые переливались на солнце, словно золотистые нити, уже не могла сдержать своего восторга. Она сбросила платье и сандалии затем, смеясь, побежала к воде, её босые ноги оставляли следы на мягком песке. Едва достигнув кромки воды, её ноги погрузились в тёплую бирюзовую волну. Она обернулась к своей подруге, её глаза сияли, как море в лучах заката и веселый смех разнесся по пляжу, как колокольчик, смешиваясь с шумом волн и пением птиц.

– Идем купаться? Догони меня! – крикнула она, прежде, чем броситься в воду, ее тело исчезло в волнах, оставив только брызги, которые сверкали на солнце, как алмазы.

– Догнал. – нежно прошептал Хранитель, обнимая светловолосую девушку. В образе графа Виана он материализовался в воде как раз в нужный момент. Его голос звучал идеально – с той самой хрипловатой ноткой, которая всегда заставляла Алису краснеть. Но сейчас в этих словах не было жизни, только безупречная имитация, как у актера, играющего свою тысячную роль.

В тишине ласкового шепота прибоя, где воздух был напоен ароматом диких цветов могущественный маг и юная красотка стояли обнаженные по пояс в воде. Ее кожа блестела от капель, а волосы были мокрыми и растрепанными. Её губы слегка приоткрылись в улыбке, полной доверия и ласки.

Он стоял перед ней, высокий и статный, его темные волосы слегка растрепал морской ветер. В глазах, обычно холодных и проницательных, теперь играли теплые искры – искусно сыгранная нежность, рассчитанная до мельчайших деталей. Его руки обнимали изящную женскую фигуру с показной бережностью, пальцы едва касались мокрой кожи, будто боясь раздавить хрупкую фантазию.

Его руки, окутанные мягким свечением магии, двигались с грацией и точностью, словно танцуя в такт невидимой мелодии, завершая его творение. Он создавал магией не просто кровать, а уголок уюта, где сны становились реальностью, а реальность – сном.

Основание ложа было необычным – надувной матрас, подчиняющийся малейшему движению тела, словно облако, плывущее по волнам. Его поверхность была покрыта мягчайшей периной, которая, казалось, впитывала в себя все тревоги мира, оставляя лишь покой и блаженство. Шелковые простыни, сотканные из нитей лунного света, струились по краям, как водопад, приглашая прикоснуться к их прохладной нежности.

Множество подушек, разных форм и размеров, были разбросаны по кровати, словно звезды на ночном небе. Одни были мягкими, как пух, другие – упругими, словно облака, но все они создавали ощущение, будто ты плывешь в объятиях небес. Кровать медленно покачивалась, подчиняясь ритму морских волн, убаюкивая и унося в мир грез.

Балдахин, возвышающийся над ложем, был словно плавучая беседка, сотканная из воздуха и света. Легкие ткани, переливающиеся всеми оттенками серебра, защищали от палящего солнца и зноя, создавая прохладную тень, где можно было укрыться от суеты мира. Опора балдахина, украшенная резьбой, изображающей виноградные лозы и цветы, казалась живой, словно сама природа оберегала этот уголок покоя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.