Диана Зотова
Огонь между нами

Глава 1

Аян.

Голова гудит, кружится. Вчера слишком много принял на печень. Не поднимая головы, шуршу рукой по постели, чтобы найти телефон, но рука натыкается на мягкое нежное тело.

Открываю глаза и вижу спящую брюнетку. Фыркаю и сую под обнаженное тело руку, чтобы найти под ним свой телефон. Красотке можно позавидовать, спит что надо. Хрен разбудишь.

Смотрю в экран и вижу входящий вызов от мамы. Сердце сжимается. Сглатываю и прочищаю горло, вставая с постели.

– Мам? – спрашиваю, когда выхожу из спальни.

– Доброе утро, сынок.

– Ну что там?

– Сын, – молчание, – вылечить легкое можно. Но мы этого сделать не сможем, – еле выдавила из себя мама и шмыгнула.

Меня тут же подрывает. В глазах на пару секунд темнеет. Трясу головой, сбрасывая муть и остатки алкоголя в организме.

– Рассказывай и не плачь. Если нужны деньги… – не успеваю договорить.

– Такую сумму, сынок, ты найти не сможешь, – разревелась мама.

Меня тошно. В горле встает тяжелым жгучий ком.

– Говори, – делаю вдох.

– Донора нашли, но операцию смогут сделать только в Испании. Чтобы начать подготовку к операции, нужно полностью оплатить всю сумму, а она достигает 900 тысяч долларов, – выдохнула мама и расплакалась ещё больше.

Сжал кулаки. Скулы свело, сердце сжалось до маленьких частиц. Мозг начал работать по всем направлениям, пытаясь найти деньги. Уже пытается найти способ их раздобыть.

Я не могу потерять брата, не могу расстроить маму. Она не переживет этого.

Никогда не опускал руки, после того как донор спермы отказался от моего младшего брата и мамы. Он тогда посчитал её не годной для продления рода. Бросил её с больным ребенком, у которого было нарушение секреции легкого.

Я ушел с ними, обрывая все возможные связи с мразью.

Два года мы проходили лечение, и я изо всех сил старался обеспечивать крупными суммами маму, чтобы мы смогли победить этот недуг брата.

Сразу после ухода от отца я мешкаться не стал и забрал, что мое по праву. Левино тоже прихватил. Спер всю наличку из отцовского кабинета, забрал машину, обналичил свой счет. Мы перебрались в подаренную мне квартиру на восемнадцать лет.

Деньгам отца я сразу нашел применение. С другом напополам открыли клуб «Селебрити». Даже года не прошло, как он стал очень дорогим и популярным клубом, поэтому за год он полностью отбил потраченную сумму. По сей день приносит в месяц около четырех миллионов, но этого на операцию не хватит. Нескольких месяцев у меня нет.

– Я найду. Сколько у нас времени?

– Одна неделя, Аян, – шмыгнула мама.

– Найду, – сказал я.

– Аян, – замолчала в трубку. – Вступи в наследство деда, – прошептала мама.

– Хочешь, чтобы твой сын стал официально мафиози? – спросил я, усмехнувшись.

Хотя сам уже понял, что выбора у меня теперь нет. Настало время. Нужна жизнь моему брату.

– Хочу, чтобы мои сыновья жили, – заплакала мама.

– Я найду деньги, мама. Ждите, через два дня позвоню.

Листаю список контактов и останавливаюсь на номере ублюдка. Палец дрожит над вызовом от злости, гордость бунтует. Злость на донора разогревает кровь до точки кипения, и я смахиваю контакт. Набираю Виле – своему другу и партнеру.

– Где ты? – спрашиваю и смотрю, как из комнаты грациозно вышагивает брюнетка.

Катя? Вика? Не важно…

– Время видел? Сплю дома, – прохрипел Вильям.

– Вставай. Через час в клубе, – говорю я и смотрю, как девчонка опускается передо мной на колени.

– Ты забыл? Клуб у нас ночной, Аян! Днём там никто, блядь, не работает! Я тем более! – ворчит, пока я закатываю глаза от теплого слюнявого рта брюнетки, который очень хорошо поглотил мой член по яйца.

Профессионалка.

– Значит, через час буду у тебя. Дело срочно, Виль, – сказал я, схватившись за голову девочки, чтобы ещё глубже засадить ей в горло.

– Понял. Жду, – ответил и сбросил вызов.

Положил телефон на диван. Поднял девочку за подбородок. Развернул её, разместил на диване на четвереньках и всадил до самого предела.

Брюнетка извивалась и стонала, пока я всю душу из неё выдалбливал. Зол был до предела всё от того, что понимал, что если Вильям не поможет, останется только один вариант. Ублюдок с половиной наследства деда и моя половина наследства, в которую я отказался вступать.

Всё было сделано назло. Несколько раз я ломался и приходил к этой точке, чтобы принять пятьдесят процентов наследования. Разделить правление криминального бизнеса деда. Но всё же не сделал, потому что больше хотел видеть, как отец страдает от неполных активов.

Месяцами он мне звонил. Вылавливал. Угрожал, чтобы я признал свое родство, взял под свой контроль переправку ружья, наркоты, леваки антибиотиков и прочее…

То, что создал в свое время мой дед, до сих пор в голове не укладывается. Казалось, он весь мир в руках своих держит, а потом оказалось, что лишь часть его. И часть эта – один сплошной криминал.

С восьми лет я ходил заниматься боксом, стрельбой, борьбой. Два раза убивал сам, и это было в шестнадцать лет. Казалось, что мое сознание этого не выдержит, но мафия рождается мафией. Всё это было у меня в крови, и труда мне не составило забыть обо всем и жить дальше.

Ирония судьбы…

Лишил двоих жизни, и теперь две родные души находятся при смерти. Лева на предпоследней стадии, а мама сразу сказала, что покинет этот мир вместе с ним. Потому что излечиться от этой утраты она не сможет, даже ради меня.

Кончил брюнетке на округлость и ужаснулся от красно-синих пятен на бедрах. Следы моей злости. Провел ладонями по лицу, ибо понял, что снова потерял контроль.

Этому учили меня с самого детства. Отключаться. Забывать реальность, чтобы лучше бить, поразить и не ощущать боли. Заполнить себя всего ненавистью и злостью. Раствориться в этом, не давая сознанию одержать вверх. Убивать, уничтожать, ранить, причинять боль – вот чему меня учили.

Да только было у меня все-таки что-то от мамы. Я умею сострадать. Чувство справедливости до краев и даже больше. Поэтому, когда донор прогнал мать с братом, главным врагом отца стал я.

Не боюсь его. Никого не боюсь. Боюсь за свое родное, потерять то, за что держится мое сострадание, доброта, честность и справедливость. Эти двое – моя маленькая часть хорошего.

– Приводи себя в порядок и садись на такси, – ровным тоном сказал я и вытащил из кошелька две синие купюры.

Мог бы больше, но секс не вставил, поэтому подумал, что синих будет достаточно.

– Я не шлюха, – покачала брюнетка головой.

– Имя напомни…

– Настя, – ответила она, сжимая ноги друг с другом.

– Настя, эти деньги на такси. Я бы дал больше, только секс с тобой ничем не примечателен… – резко подошла ко мне Настя и замахнулась, чтобы дать пощечину, но не смогла.

Жаль. Я схватил её за запястье быстрее.

– А вот этого делать не стоит, – усмехнулся я, – деньги взяла и пошла отсюда, – прошипел ей в висок.

– Я девственницей была, – наигранно заплакала она.

Закатил глаза, узнав ещё один метод по овладению мной. Девчонки вообще в последнее время с ума сходят. Кидаются чуть ли не под ноги, чтобы оказаться со мной в постели. А потом после этих ночей куча смс и звонков: то беременна, то больна чем-то, то родители из дома выгнали, потому что узнали, с кем она была, а вот это мое вообще любимое… Я была девственницей.

У меня такой не было ни разу, потому что подростком я хотел опытности, а повзрослев, понял, что девчушка мне не нужна, обхожусь разовыми перепихами. Следовательно, к чему мне становиться у кого-то первым, раз всё на один раз? К тому же девственниц больше не существует. Ха-ха, опоздал, блядь.

Больше эти слезы я терпеть не смог, противно до мурашек. Вытащил из-под подушки дивана ствол и направил на Настю. Щелкнул затвором, и Настенька клацнула зубками от страха.

– Девственница? – спрашиваю, потому что хочу услышать правду, а не ложь.

– Дддд-аа, – проклацала зубами.

– Зачем соврала? – усмехаюсь я, понимая, что всё равно блефует.

– Девушкой твоей быть хочу. На тебя же охота идет, – все же признается, и слышно дрожь в голосе.

– Одевайся и вали, – сказал я и опустил пушку.

Девчонка бегом побежала и за пару минут оделась, а потом ещё через минуту покинула мою квартиру.

Хмыкнул и пошел в душ. Включил прохладную воду и встал под струю тропического режима. Склонил голову, а рукой оперся об плитку, раздумывая о том, что я пиздец в какой опасности, а точнее мой член.

– Позицию сдавать нельзя ни в коем случае, братан. А то быстро узелок завяжут и ребеночком шантажировать начнут, – сказал своему члену.

Вышел из душа. Сделал себе кофе, затянулся табачным дымом и принялся обзванивать знакомых парней при деньгах. По итогу одолжить смогут около двадцати трех миллионов в общем. Тачку смогу продать за шесть, квартиру за девять. На моем счете всего три миллиона. И в итоге не хватает чуть больше половины.

Одеваюсь в джинсы, черную футболку, белые кроссы и мчу к другу в надежде на оказание мне в финансовой помощи.

Глава 2

Аян.

– Опаздываешь, – ухмыльнулся Вильям, распахивая передо мной входные двери.

– Настя долго на такси садилась, – ответил я и вошел внутрь.

– Черноволосая из вчера? – спросил он, поставив передо мной кружку с кофе и пепельницу между нами.

– Угу. На меня, оказывается, охота идет, – достал сигарету из пачки и схватил губами.

– Ну не удивительно. Ты же то еще комбо: злой, бессердечный, красивый, опасный, с железом вместо мышц. Такому Гераклу каждая хочет сердечко и постель согреть. И каждая надеется, что она та самая, которая сможет…, – не закончил Виля, потому что его прервала девчонка, которая вышла голая к нам.

– Вильям, мне холодно, – промурлыкала.

– Малыш, ты свои драгоценности прикрой и сваливай по добру по здорову, ибо твой вот этот выход напрочь убил желание хоть когда-либо тебя согреть, – запрокинул голову Виля и посмотрел на неё из-под ресниц.

Втянул дым и выпустил ей прямо в лицо.

– Поняла, – спокойно ответила и скрылась.

А я не удержался и взглядом проводил её до дверей. У Вили фетиш на русых девок. Ни разу не видел у него блондинки или брюнетки.

Смотрю на друга и понимаю, что внешностью он недалеко от меня ушел. Симпатяга блондин с серыми глазами. Девчонки есть и на регулярной основе.

Почему вдруг на меня то охота открылась?

– Покорно. А у меня снова девственницей была, – хмыкнул я, смотря на оранжевый уголёк в сигарете.

– А тебе на девственниц прямо везет, – посмеялся Вильям.

– Прошлая вообще удивила, сказав, что я в нее кончил, – посмотрел на смеющегося друга.

– На сезон охоты, наверное, лучше воздержаться. Мало ли… Порой девчонки на такую грязь готовы, что потом веками отряхнуться не могут, – сказал он.

– Мне теперь точно не до траха. Виль, деньги нужны, – посмотрел на друга и выдохнул дым.

– Брат?

– Да. Донора нашли, операция в Испании. За неделю должен собрать 900 тысяч долларов, чтобы вылечить его.

– Аян, я смогу дать лишь десять миллионов. Мне пришлось вложиться в выгодную сделку. Так что пока я завишу только от прибыли клуба, – виновато посмотрел на меня Вильям.

– Значит, больше выхода нет, – запрокинул я голову и вздохнул.

– Наследство? – спросил он, прекрасно зная всю мою историю.

– Да. Придется донору звонить, – посмотрел я на него.

– А что, если продать отцу твою половину?

– Нет. Я ему такого подарка не предоставлю. Хочу быть вечной костью у него в горле. Тем более, дед не зря половину на меня переписал. Даже он ублюдку не доверял до конца, – покачал я головой.

– И ты же понимаешь, что начнется полный пиздец? Криминал есть криминал. Это тебе не клубом заправлять.

– Выбора у меня нет.

– Тут согласен с тобой. Жизнь родного брата превыше всего. Да и ты уже взрослый, не думаю, что он сможет тебя в лопухах оставить. Кстати, совет… Ублюдку не доверяй.

– И как ты я без твоего совета обошелся бы? – съязвил я.

– Не ерничай. Я в душ, а ты ублюдку набирай. Расскажешь потом, – усмехнулся он.

Вильям скрылся, а я снова, пролистав список контактов до самого низа, нашел тот самый под названием «ублюдок».

Набираю.

Смотрю на кружку кофе и тлеющую сигарету в пепельнице. Гудки прекращаются, и раздается чумовой громкий бит музыки. Выгибаю против воли бровь и жду ответ молча.

– Да! – наконец раздается раздраженный голос.

– Надо поговорить, – заявляю я.

– Разговоров не будет, пока ты не вступишь в наследство, – посмеялся отец.

– Я по этому поводу и звоню, кусок дерьма, – прошипел я.

Музыка резко прекратилась, и в трубке повисла гробовая тишина. Я слышал только дыхание ублюдка и больше ни слова в ответ. Он сбрасывает, а через долю секунды приходит смс с указанным временем и адресом.

– Ну что? – спросил Вильям позади.

– Выдвигаться на встречу нужно, – выдохнул я и выпил кофе одним глотком.

– Я нужен тебе? – спросил друг.

– Не хочу, чтобы ты сдох, – усмехнулся я и покинул его квартиру.

Забил в навигатор адрес, приценился по времени. Вдавил в пол газ и со свистом помчался навстречу своему предназначению.

Двадцать шесть минут, и я оказался за городом в коттеджном поселке, перед чугунным ограждением и кучей охраны.

Смотрели на меня бульдоги, как на кошку потрепанную. Слюни аж текли.

А что я? Я просто напялил очки, сел на капот своей машины перед бульдогами и спокойно выпускал им в морды табачный дым.

– Ты кто? Свалил, пока не огреб, – прокудахтал один.

– Пасть прикрой, – выпустил в него дым и улыбнулся своей ослепительной улыбкой.

– Ты заебал! – наставил он на меня пушку, а я снова выпустил в него дым и достал из своего заднего кармана свою пушку, наставив на него.

Теперь уже все пестики бульдогов на меня стояли. А мой лишь только на самого слюнявого. И всё бы это продолжилось, да только в колонках охранной аппаратуры раздался смех. Противный и язвительный.

– Это сын мой, пропустите, – донор голосит, и морды охраны вытягиваются в удивлении.

– А я тебя запомнил, мудак, – подмигнул я тому, кто на мушке, и направился ко входу.

Отец стоит на ступеньках перед дверью в дом. В пальцах зажата сигарета. На белой рубашке расстегнута пара пуговиц, и рукава подвернуты до локтя.

– Ну и что тебя заставило принять неизбежное? – прищурился донор.

– Леве на операцию деньги нужны, – сказал я и сунул руки в карманы джинсов.

– Пойдем в дом. Поговорим спокойно, – кивнул.

Не поверил своим глазам, когда увидел промелькнувшую грусть в глазах донора спермы. Удивил меня. Хмыкнул и пошел за ним по его особняку, ведь домом данную квадратуру назвать было тяжело.

Повернули в коридор, и он пропустил меня вовнутрь темно-коричневой двери.

– Скажи, у тебя хотя бы в груди екнуло, когда я про Лёву сказал? – спрашиваю и сажусь на черный кожаный диван.

– Это не важно. Важно, что ты наконец разделишь со мной правление нашей империи, – улыбнулся он.

– Ублюдок, – смотрю на него.

– В криминальном бизнесе только так. Показывал бы я свою любовь тебе или Леве, ты бы не дожил до своих двадцати четырех лет, а Левы бы сейчас уже не было вовсе. Считай меня извергом, но выбора не было. Уж лучше ранить самому, чем позволить ранить себя.

– Я вступаю в наследство. Буду править половиной активов. Согласен с условием, что твою рожу буду видеть намного меньше и ты сразу после вступления выдаешь мне нужную сумму на лечение брата, – говорю спокойно.

– У меня тоже припасено для тебя два условия.

– Тогда это уже сделка, – усмехнулся.

– Что-то вроде того. Если ты согласишься, я выдам тебе деньги ровно в той сумме, которая тебе необходима. И заметь, что сумму я не спрашиваю, – усмехнулся он.

– Вещай.

– Мы с губернатором заключили перемирие и затеяли слияние бизнеса. Я всё ломал голову, как бы закрепить эту сделку, как пригвоздить губернатора, как бы ограничить ему кислород?

– Держать на контроле?

– Верно. Так вот… У него есть дочь, красивая, очаровательная студентка третьего курса. А у меня есть сын, второй владелец крупнейшей криминальной сети. Женишься на девушке, заделаешь им внука и они навсегда у нас на мушке.

– Хорошо, – киваю.

– Так просто?

– Мне деваться некуда. Брат умирает, мать страдает, вместо отца донор спермы, который думает только о своем деле. Так что, если надо жениться, чтобы получить деньги на спасение жизни брата, я женюсь. С невестой хоть познакомишь?

– Обязательно, – сделал он глоток коньяка из бокала.

– Второе условие? – спрашиваю на берегу.

– Ты берешь в свое подчинение переправку оружия. Поставку и продажу. Летать придется много. Будешь это делать со своей женой. Пусть включается. Лева и Раиса будут жить в этом доме после операции.

– Нет. Мама видеть тебя не может, – сжимаю я кулаки.

– Значит, заставит себя! – повысил голос отец, и я усмехнулся.

– Для чего тебе это? – посмотрел я на него.

– Ты будешь в разъездах. Кто-то должен будет за ними присматривать. Потому что ты теперь официально будешь наследником криминальной империи нашего отца. Тут и твоих родных будут пытаться убить каждую минуту. Так что… По рукам?

– По рукам, – сказал я и покинул его кабинет.

Глава 3

Кристина.

Открываю глаза и лежу ещё несколько минут в постели, смотря в панорамное окно. Солнышко уже встает, и небо красуется безоблачностью. Вдох-выдох, закрываю глаза и мягко улыбаюсь ещё одному дню.

Поднимаюсь и порхаю в ванную комнату. Встаю под горячую струю душа, улыбаюсь от того, что сегодня приедут подруги. Всю ночь мы будем одни, и в нашем распоряжении останется дом. В моем распоряжении.

Выхожу из душа, оборачиваюсь в полотенце. Толкаю двери и замираю в проёме. Мама сидит на уже заправленной постели с маленькой коробочкой и встречает меня нежной улыбкой и яркими блестящими глазами.

Моя самая красивая на свете мамочка. Светлые кудрявые волосы и голубые глаза. Носик маленький и вздернутый. Губки бантиком и улыбка, которая каждый раз мне дарит тепло в моей душе. В груди и сердце.

– С днём рождения, котёнок, – ласково и прямо в сердце.

Села рядом с ней и взяла её за руку.

– Спасибо, мамочка.

– Это тебе от меня, – открывает коробочку и достаёт оттуда кулон в форме капли.

Кристальная полупрозрачная капля поблескивает на солнце радужным свечением.

– Отец? – спрашиваю, и у мамы сходит с лица улыбка.Мама просит развернуться спиной и надевает мне кулон на шею. Поворачиваюсь к ней и крепко обнимаю в ответ. Нам с ней даже слова не нужны, чтобы понять друг друга. Мы с ней чувствуем души друг друга. Мой единственный любимый и родной для меня человек, от которого мне тепло и хорошо.

– Позже заедет. На совещании с мэрами. Быстро поздравит тебя, и мы улетаем. Постарайся отпраздновать свой двадцать первый год рождения от всей души. Хорошо? – целует меня в макушку мама.

– Хорошо, – улыбаюсь.

– Нет, Кристин. Обещай мне, что будешь сегодня счастлива этому дню, – берёт меня за щёчки мама и смотрит прямо в глаза.

– Обещаю, – шепчу.

– Андрей тебя прикроет, – подмигивает мне.

– Знаю, – отвечаю и обнимаю её ещё разок.

– Ну всё. Одевайся и спускайся завтракать, – проводит рукой мне по волосам и целует в лоб, а после покидает мою спальню.

В зеркале и восхищаюсь маминым подарком. Капля будто сверкает. Одна капля из моего вечного водопада слёз.

Смотрю в отражение своих глаз и нахожу там застывшие слёзы. Зеленовато-жёлтый цвет глаз сверкает от этой влаги, и солнце только больше придаёт мерцание им.

Стираю слёзы руками и натягиваю улыбку, потому что обещала маме быть счастливой. Хотя бы сегодня.

Сушу белокурые волосы, и локоны завиваются в волнистые кудряшки. Наношу лёгкий макияж. Надеваю классические брюки чёрного цвета, объёмную рубашку и топ под низ белоснежного цвета.

Спускаюсь к завтраку, и меня встречает прислуга дома. У всех улыбки и слезы на глазах. В этом доме слезы – это нормально, обычное дело. Но сегодня в этих мокрых глазах добрых людей светятся слезы счастья.

– С днём рождения! – кричат в унисон.

Обнимаю каждого и принимаю поздравления. Девчонки-горничные лепечут мне пожелания о скорой любви. Тетя Марина, повар, шмыгает и желает счастья. Начальник безопасности Андрей Александрович обнимает и шепчет, что сегодня прикроет меня, и просит на него положиться.

Я командую садиться всем за стол, чтобы отпраздновать всем вместе. Тетя Марина вытаскивает торт, и горничные подают чай. Усаживаемся все вместе за огромный стол, и мама поздравляет уже официально.

Тепло царит в доме от добрых душевных людей в мой день, и я улыбаюсь. Улыбка не сходит с лица, пока мы кушаем торт в честь моего дня рождения. Но всему придет конец, когда в дом войдет отец. Поэтому завтракают все быстро и приступают к своей работе. А я ухожу снова в свою комнату.

Отец – губернатор. Он дорожит своей репутацией и креслом. Поэтому мне, как его дочери, не позволено покидать дом, чтобы не нанести урон ему. Я заложница дома. Заложница его должности.

Учусь на третьем курсе в университете на дистанционном обучении. Специальность выбрала государственное управление, точнее, за меня выбрал отец.

Подруги – это то единственное, что соединяет меня с внешним миром. И когда мы хотим встретиться, то встречаться приходится у меня. Потому что выхода из этого дворца для меня нет. Я взаперти, и спасти меня не может никто.

Я, конечно, выезжаю из дома, но не одна, а с сопровождением. Мы часто летаем отдыхать с родителями. Но я ограничена в отдыхе, развлечениях, в посидеть в ресторане с девочками, походить с ними по магазинам. В общем, ограничена во всем, где меня могут заметить репортеры.

Мама твердит, что все это однажды закончится, и мы вздохнем полной грудью. Но когда это однажды? Когда я смогу выйти в свет?

Я достаточно симпатичная девушка и за двадцать один год так ни разу не встречалась с парнем. Даже поцелуя первого не было. А что бы, я о таком даже не мечтала, в дом приходили тренера девушки.

Даже тренер по самообороне и то девушка, мол, мало ли что может случиться с дочкой губернатора, и я должна знать, как можно помочь самой себе. Поэтому уроки по самообороне обязательны, и девушка-тренер, конечно же, тоже. Тренер по фитнесу, чтобы я изнуряла себя тренировкой и валилась с ног спать, не посмев сбежать, и, видимо, чтобы сил не было о парнях помечтать.

Но во всем есть и свои плюсы. Я из-за безделья много училась. Знаю четыре языка и полностью владею ими. В университете иду на красный диплом.

Когда мне скучно и одиноко, включаю музыку и растворяюсь в ней, танцуя. Представляю, что я где-то в другом месте, и все, что вокруг меня сейчас, не существует. Я отключаюсь и заставляю себя чувствовать счастье, спокойствие и безопасность. В момент движений под музыку мне хорошо и тепло.

Легла на кровать. Потянулась за телефоном, а там уже куча поздравлений от подруг. Улыбнулась и принялась отправлять благодарность.

Вика: Во сколько улетают родители?

Я: В 18:00 посадка.

Катя: Мы будем к этому времени!

Марина: Сегодня мы зажжем!

Я: Андрей сможет меня прикрыть и отвезти куда-нибудь.

Вика: Да неужели?! Не уж-то хоть у кого-то сердце есть!

Марина: Девчонки, а может тогда я забронирую клуб? Ну на всякий случай…

Я: Без меня…

Катя: Не мельтеши! Где ещё искать себе парня, если как не там! Тем более Андрей Александрович будет рядом!

Я: Если отец узнает… Нет, девочки.

Вика: Мы посидим у тебя дома, напьемся до дури, а потом поедем в клуб! Ясно!? Кристин, тебе двадцать один! Хватит уже его бояться! Он изверг, а ты в этом не виновата!

Я: Жду вас, а потом посмотрим, как будет.

Выключила экран, потому что в дверь постучали. Села на край кровати и выпрямила спину. Разрешила войти, и дверь открылась, пропуская отца.

– Здравствуй, дочь, – прошел отец к окну.

– Здравствуй.

– Тебе уже двадцать один год, и я надеюсь, что ты продолжишь так же усердно учиться. Быть умницей. Мы с мамой улетаем сегодня на два дня. Странно, что ты пожелала остаться дома, но я надеюсь на твое благоразумие. В общем, сегодня я тебе настроение новостью портить не буду, но по нашему возвращению твоя жизнь изменится. Кардинально, – говорит отец, смотря в панорамное окно, вложив руки в карманы.

– Спасибо, – отвечаю и не понимаю за что.

Отец оборачивается и смотрит на меня внимательней.

– Если хоть что-то случится. Если хоть как-то это ударит по моему престижу… – начал он.

– Всё будет хорошо, – перебиваю.

– Надеюсь. На твоем счету подарок. Закажи себе что-нибудь, – сказал он и покинул комнату.

Я вздохнула полной грудью, а потом села на пол, оперевшись спиной о кровать, и осталась так сидеть и смотреть в окно. Думала о его словах и пыталась понять, что сулит мне по возвращению родителей. Какая участь ждет? Неужели отец готов меня выпустить в свет? Может, меня наконец отпустит в свою квартиру, которую подарили на семнадцать лет?

Читала книгу, проводила маму, которую ждал отец уже в машине. Приняла поцелуй и крепкое ее объятие. Дверь захлопнулась, и рядом оказался Андрей Александрович.

– Начнем подготовку? – подмигнул он мне.

– Я за платьем! – усмехнулась я.

Забежала в комнату и достала свое серебристое мини-платье. Надела его на свое смуглое тело. Платье прикрывало бедра, но все же было коротким. Бретельки на плечах сверкали, как и всё платье. Привела волосы в порядок. Нанесла сверкающие румяна, припудрила носик и замерла, когда услышала музыку снизу.

– Девчонки! – прошептала я и кинулась к ним.

Мы смеялись и отмечали мой день рождения очень громко. К нам даже подсаживалась прислуга. Пару раз хохотал с нами и Андрей Александрович.

А потом Вика все-таки пригубила и скрылась из нашего вида, а мы, подумав, что она, возможно, решила поспать, продолжили весело праздновать.

– Девчонки! В машину! – крикнула Вика из коридора.

– Вы уезжаете? – спрашиваю и смотрю на Катю и Марину.

Девчонки пожимают плечами и вместе со мной выходят в холл. Вика стоит, сложив рученьки, рядом с Андреем Александровичем и улыбается ехидно.

– Крис, собирайся! Нас везет дядя Андрей в клуб!

Перевела взгляд на начальника нашей безопасности, а он наделил меня улыбкой. А я дальше уже не смотрела! Потому что кинулась за сумочкой и кожанкой!

Под градусом шести бокалов шампанского абсурдом эта идея не показалась! Я хотела танцевать и быть счастливой! Тем более я обещала это маме!

Поэтому я стремительно быстро собралась и выбежала на босоножках из дома. Села в большой черный «Кадиллак» к ждавшим меня девчонкам, и мы направились в какой-то клуб, который был забронирован ими уже.

Голова не думала! Лишь сердечко билось сильно в предвкушении узнать что такое клуб! Побывать там!

Страшно не было, нет. Мне было не до этого, ибо разум уже был затуманен диким желанием оказаться под софитами и на танцполе. Двигать бедрами в окружении таких же любителей потанцевать, как я.

Глава 4

Аян.

– Аян, мы через две недели прилетим домой! Только что сказали, что Лева идет на поправку, – радостно сообщает мама мне по видеосвязи.

А я так ей и не сообщил, что возвращаются они не домой, а к донору под крыло. Потому что мое уже реально безопасностью для них не пахнет.

Уже два раза я летал производить закупку ружья. Перестрелки, угрозы. Пытки для выпытывания скидки. Вся чернота свалилась на мои плечи за эти две поездки.

Уже неделю просыпаюсь среди ночи от кошмаров.

Одно радует, что хотя бы один близкий рядом и стопорит меня что есть мочи, за что я очень благодарен Виле. Он сам изъявил желание быть просто рядом, а со второй вылазкой уже втянулся сам. Брат, друг, партнер, правая рука.

– Замечательные новости! Сообщи, как купишь билеты. Я отключаюсь, – говорю и возвращаюсь в наш огромный кабинет в клубе.

Теперь все переговоры по оружейным делам плавно перешли в клуб. Прекрасное место, куда не сунутся левые, потому что подозрений для этого нет.

Смотрю на трех верзил за покерным столом и расслабленного Вильяма на кресле ко мне спиной. Обхожу и сажусь напротив их главного.

– Всё будет хорошо, не переживайте. Мы вас точно не обидим, – усмехнулся верзила.– Раз всё прошло прекрасно, деньги нужно перевести в течение трех суток. Систему же объяснять не нужно? – спрашивает Вильям.

Я поднял взгляд на главного и застыл.

Позади него на главном экране, где камеры транслировали весь клуб, танцевало нечто.

Блондинка танцевала завораживающе и притягательно, что я просто завис. Она раскидывала плавно руки в стороны и медленно под такт музыки двигала бедрами. Талия у неё будто змеей извивалась в серебристом платье. Она сияла и двигалась так, словно ангел. Трогала себя руками и танцевала, проживая музыку. Словно она сама была ею.

– Аян? – крикнул Вильям, но я лишь ладошкой показал ему замолчать, а потом покинул стол и подошел ближе к экрану.

Глотнул из стакана коньяк и принялся рассматривать чудо в блестках.

Красивая фигура. Крепкая и смуглая, длинные волнистые волосы, а бедра в этом платье… Ммм… Сверкает девчонка, и в штанах уже искрит. Впервые так вставляют чьи-либо танцы.

– Кто это? – спрашиваю у Вильяма, когда почувствовал его рядом.

– Уже попросил разузнать. Ответили, что информации нет. Странно, хочешь, я схожу узнаю у неё сам? – спрашивает и смеется друг.

Девчонка продолжает танцевать, обвивая себя руками и чуть сгибая ноги, двигается маневрами то вниз, то вверх. Подрывают все внутренности, когда она запрокидывает голову, качая бедрами, и в моменте открывает свои яркие глаза. Смотрит прямо в ту камеру, которая направлена именно на неё.

Занимательно…

Через монитор смотрим друг на друга. Будто вживую. Такое чувство, что она видит меня и знает, что я смотрю на неё. Жутко, но так завораживает её взгляд, эти её движения…

– Все камеры на неё, – шиплю пацаненку, который сидит за всеми телевизорами с клавиатурой у нас в кабинете.

Все экраны телевизоров заполнились ее изображением со всех сторон танцпола. Дух перехватило, когда она еще вызывающей и сексуальней начала танцевать и сверкать своими глазками в каждую камеру.

Впервые вижу такую красоту и откровенность в танце. Член тоже оценил и рвется наружу. В штанах становится тесно и горячо.

Отвлекает от рассматривания Вильям:

– Что за ангелочек? Я или ты? – шепчет он, смотря в главный экран на неё так же внимательно, как и я.

– Я, – улыбаюсь и вручаю ему в руки свой стакан.

– Вдруг охотница? – спрашивает.

– Проверю лично и накажу сам, если так, – усмехаюсь.

– Ну беги, а то штаны уже рвутся, – усмехается Виля.

Спокойно спускаюсь по лестнице на танцпол. Глазами нахожу ее, пока прорываюсь сквозь толпу. Сердце почему-то стучит как мотор. Впервые так хочется чего-то … Вот так сильно хочется кого-то…

Потихоньку толпа замечает меня и расступается, а девчонка всё танцует и манит сильнее. Её движения в живую ещё лучше, ещё сильнее бьют по мозгам и члену. Иду к ней, и всё становится неважным вокруг, ведь в голове только она, в груди клокочет и требует. В штанах горит и ноет. Яйца гудят.

Ох… Ну что за ангел?

Она поворачивается передом, но её глаза закрыты. Красивая невыносимо. Снова впервые. Впервые вижу такую природную красоту. На лице ни миллилитра филлера. Из косметики только блестки и блеск на губах.

Темные аккуратные брови, длинные редеющие реснички, словно нарощенные, но все же видно, что свои. Нос в веснушках, аккуратный и со вздернутым кончиком. Маленький носик. Еле заметная родинка, как у Мерлин Монро. Губки бантиком и пухлые.

Облизнулся, когда приблизился к ней, и чуть с ума не сошел, когда накрыл её губы своими. Впился по-звериному, словно оголодавший хищник.

Рвал её сочные губы со вкусом сладкой ваты и гортанно стонал от удовольствия. Рука моя на её тонкой талии, вторая скользит по её тёплой коже бедра. В нос впивается запах каких-то цветов. Вкусно и запах, и её вкус губ.

Наслаждаюсь её губами, словно хочу большего, а оно так и будет. В голове складываются между собой кусочки картины, как я буду наслаждаться девчонкой в кровати. Как она будет стонать подо мной и как я ей позволю оседлать меня, чтобы насладиться видом её сексуальности.

Целую и властвую над её ртом, и девчонка отвечает. Неумело, но меня это не трогает, ведь научу, как мне надо. За ночь научится. Терзаю её нижнюю губу и углубляюсь в неё языком, а там тепло, горячо. Снова стон посещает меня из самого нутра.

Сжимаю её бедро чуть сильнее, и боль врезается в голову. Сильно укусила, зараза блестящая. Отстраняюсь от неё, хватаюсь за губу и вижу на своих пальцах кровь. Смотрю на девчонку, и по голове словно плитой бетонной прилетает, потому что такого цвета глаз я не встречал ни разу.

Красивое лицо, очень красивое, а на нем яркие большие глаза желто-зеленого оттенка. Пиздец как прекрасно. Застываю, потому что обескуражен от такого вида, но прихожу в себя сразу, как только мне прилетает от неё по щеке.

Хватаюсь за место боли и смотрю, как она бежит сквозь толпу на выход. Следую за ней под всеобщие охи и ахи, даже смех. Злость уже царит надо мной. Ни разу меня так не хлестали по лицу девки. Нутро требует наказать, а сердце колотиться, вырабатывая адреналин.

Замечаю, как она уже бежит в сторону выхода с какими-то девчонками, и ускоряюсь. Догоняю и хватаю блестяшку за руку. Она оборачивается и прилетает мне в грудь всем телом.

Смотрит на меня, но в глазах нет паники или страха. Там непонимание и злость? На меня злится?

– Ты что себе позволяешь, девчонка? – шепчу ей и смотрю в редкие желтые глаза.

– Что позволил себе ты?! – шипит она и пытается оттолкнуть.

– Ты моя на эту ночь, так что прощение просить будешь до утра, – усмехаюсь, проводя большим пальцем ей по нижней губе.

Мы смотрим друг на друга с вызовом, с огнем, и я хмурюсь, когда она вдыхает глубже, прикрывая свои глазки. А потом я сгибаюсь от сильной боли в паху, потому что девчонка со всего маху зарядила коленом по стоячему и ноющему по ней члену.

Сука!

Девчонку догнать не успел. Села с подругами в тачку и свалила. Номера охрана не запомнила, да и камеры не засекли, потому что номера закрашены были!

Блять!

Злой и расстроенный до основания и отвисания члена поплелся вверх по лестнице в кабинет. А там меня встретил дикий ржач друга. Он аж краской залился и слюнями брызгался, пока я смотрел на него и допивал из своего стакана коньяк.

– Вот это зрелище! – выпалил он и снова принялся ржать, как лошадь.

– Угу, – хмыкнул я и улыбнулся.

– Ты бы видел меня, как я тут смехом изливался, когда она тебе по щеке ебнула. Попрошу, чтобы Кирилл на телефон запись скинул, – смеется, – а как она тебе по яйцам съездила? – сильнее рассмеялся Вильям.

– Осади, – прошипел я.

– Узнать бы, кто такая, я бы ей цветы отправил в качестве благодарности, – продолжал глумиться.

– Блять! Таким дерьмом себя чувствую! Как пацана, сука, отшила. За губу укусила, потом щеканку ебнула, а затем по яйцам моим прозвенела. Комбо прям! – не выдержал я.

Вильям продолжил ржать еще громче.

– Кир, скинь мне запись с этой девчонкой, – крикнул я пацану.

– Тебе какую? Где танцует или в цель бьет? – спросил Кирилл, и Вильям чуть не задохнулся от смеха.

– Где танцует и в камеру смотрит, – выдохнул я.

– А мне где по лицу бьет и по яйцам! – прокричал Виля. – И так, одно мы знаем точно… Ты ей на хуй не нужен, и о тебе она ничего не знает, – усмехнулся друг.

– А ещё её не знаю я. Впервые увидел такие глаза, – сказал, вспоминая её взгляд.

– Приезжая, значит? – спросил он.

– Возможно, – ответил я.

– Кстати, пока ты там по яйцам получал, информация по дочери губернатора пришла, – поиграл бровями Вильям.

– Ну и что там?

– Ровным счетом ни хрена. Двадцать один год исполнился сегодня. Зовут Меньшикова Кристина Константиновна. Студентка третьего курса очного отделения. Ничего более не известно. Даже фотка только одна, и та с похорон, – показывает мне со своего телефона фотку девушки в черных очках и в черном платке.

– Главное, не страшная и не толстая, а с остальным справлюсь в первую же брачную ночь, – усмехаюсь.

– Знакомство-то когда? – спрашивает у меня и что-то строчит в своем телефоне.

– Через три дня, а на четвертый загс и кольцо.

Глава 5

Кристина.

Хочется реветь, но не могу себя заставить, потому что злость оказывается сильнее. Самой страшно быть на пике гнева. Как оказалось, я в ярости могу даже справиться с двухметровым здоровенным медведем! Хвала моему тренеру по самообороне.

Он же меня как куклу схватил своими лапищами! Впился своими губами в мои! Овладел мной по самые гланды, когда этот его язык омерзительный блуждал по всему моему рту!

Мерзость!

Мало того, что он присосался ко мне, словно пиявка, казалось, даже душу всю высосать пытался! Не только кровь! А он ещё и первый поцелуй мой испортил! Украл! Щетиной своей весь мой подбородок расцарапал.

Соглашусь с тем, что поцелуй был приятным, и я реально отключилась. Сдалась, потому что было самой интересно. Но не скажу, что он мне понравился, потому что в голове моей представлялось как-то всё по-другому.

Нежнее хотя бы! И не так слюняво!

В машине при начальнике безопасности пришлось соблюдать тишину, чтобы не дать повода для беспокойства. Хотя беспокоится было за что.

Ни разу не видела столько камер, казалось, что в моем доме их безмерное количество, но, оказывается, в клубе их ещё больше. И я нашла все! А потом эти вспышки фоток и видео, когда я врезала верзиле по морде и подарила колено в пах.

В голове сразу пробежали ужасные мысли о том, что всё это может всплыть в сеть, и меня могут узнать, а дальше ранить репутацию отца, а после…

Я труп!

Посмотрела на девочек, а те молча всю дорогу до дома не сводили с меня глаз. Только «Кадиллак» приехал в назначенное место, как мы пулей покинули его и с такой же скоростью оказались в доме.

– Кристин, прости! Тебя отец убьет, да? – взмолилась Катя.

– Ты знаешь его? – спрашивала Вика.

– Ты как? – это была Марина.

– Нет, – выдавила я.

– Завтра попробую выйти на владельцев и попрошу удалить всё с камер, – сказала Марина.

– Как думаете, кто это был? Не похож на простого, кажется, он из влиятельных, – продолжает думать о мерзавце Вика.

– Вик! Плевать, кто он! Ты посмотри, что он сделал с Крис! Девчонка бледная и дрожит! Первый поцелуй, и то с каким-то чудовищем! – кричала на неё Катя.

– Ты права. Тупанула, – реабилитировалась Вика.

– Девочки, вам лучше уехать. Мне подумать надо, а ещё лучше выспаться хорошо, чтобы обо всем подумать утром, – выдохнула я.

– Уверена? – спросила Марина.

– Угу.

– Будь на связи, – провела по моей щеке ладошкой Катя.

***

Родители прилетели ещё утром, мне сообщили, что отец ждет меня в своем кабинете. Поэтому быстро собралась и направилась к нему.

Все тело дрожало под пристальным взглядом отца. Я не могла найти себе места после своего дня рождения. Мне казалось, что отец узнает и будет зол. Девчонки уверяли, что обо всем позаботились и поводов для страха нет. Но все равно что-то сосало под ложечкой. Сердце колотилось, и голова кружилась.

– Что встала на пороге? Садись, – скомандовал отец.

– Села, – ответила.

– Я тебе говорил уже, что сообщу то, что кардинально изменит твою жизнь. Так вот, у меня есть партнер по бизнесу, который очень дорожит связями со мной. Поэтому решил закрепить их, а я не против, ибо понимаю, что мне же самому это на руку. В общем, ты, как моя дочь, должна выйти замуж за сына моего партнера, – спокойным тоном произнес он.

Часто моргаю, до сих пор убеждая себя, что мне послышалось. Но в следующую секунду будто гром загремел и меня ледяной водой окатили. По позвоночнику холодок пробежал, а волосы по всему телу дыбом встали. Всё потому, что отец принялся дальше терзать мое сердце.

– Сегодня вечером придут знакомиться с тобой. Оденься подобающе и запомни, что брак консумировать нельзя ни в коем случае, – продолжал отец, а я уже не слушала, потому что в этот момент в голове пролетали картинки моего прошлого.

Слёзы бежали по щеке, когда я чётко понимала сейчас, что никогда не была счастливым ребёнком и не стану счастливой из-за отца.

Поэтому следом за шоком приходит волна возмущения.

– Нет, – говорю тихо.

– Что ты сказала? – посмотрел на меня отец.

– Я сказала нет! – повысила я голос и сжала кулаки.

– Хватит распоряжаться моей жизнью! Мне двадцать один год, а я ежедневно сижу в этом доме! Чтобы твоя репутация не пострадала! Хотя я ничего никогда не делала плохого! А сейчас ты меня какому-то мужику в жены отдаешь? Как вещь какую-то!? Я сама хочу найти свою любовь! – кричу и лью слезы, пока отец насмешливо смотрит на меня.

– Вся в мать, – усмехается. – Если ты все сказала, то быстро села! – кричит и подходит ко мне вплотную. – Слушай сюда! Я всю жизнь ебашил, чтобы вас содержать! Чтобы у тебя шмотки эти были! Ты выйдешь замуж, и это не обсуждается! – кричит он мне в лицо.

– Нет! – шиплю я, и отец замахивается ладошкой мне по лицу.

Ловлю за запястье и вижу, как отец ещё больше злится, а в следующий момент не замечаю, как прилетает его ладошка с другой стороны мне по щеке.

Больно. Он это всегда делает со всей силы. Все мои шрамы и синяки из-за отца. На теле их мало, конечно, но внутри их безмерное количество, которое уже не зашить, не вылечить. С ними нужно просто жить.

Вернувшись в комнату, упала на кровать, хватаясь за горло. Кричала и ревела что есть мочи. Было больно внутри и было больно щеке. Она горела, как и горит моя душа.

Отец не всегда был таким. Его сделала таким работа, желание заработать больше, стремление забраться на самый верх. У него был точно такой же друг, и когда его сын взбудоражил половину города, его друг быстро опустился в рейтинге, потому что это всё отразилось на его репутации.

Вот с того момента началась жизнь под его чутким контролем. Сначала он молча терпел наше недовольство, а потом понял, что можно избить и держать жену с ребенком в страхе. Тогда рот по-боятся открыть и будут довольны всем, что есть.

Я долго не сдавалась, а вот мама сдалась на четвертый раз. А я ещё получала от отца, и, кажется, вошло это в его привычку. Когда он меня бьет, в воздухе витает чувство, что отцу это нравится.

И это я поняла, когда лежала, согнувшись на полу, а отец пинал меня в живот за то, что я хотела ходить в универ, а не учиться дистанционно дома. Тогда-то, в свои восемнадцать лет, я смирилась и больше не старалась противостоять ему.

Но сегодня мне прилетело опять, потому что я отказала. Сколько в этот момент раз я вырубила мысленно отца разными способами, ну просто не счесть. Но так и не воплотила в жизнь ни один, потому что не смогла.

Почему-то застыла, испугалась, что остановила его руку. Или, наоборот, удивилась, что смогла себя заставить остановить его удар? Не знаю, но мне все равно прилетело, а дальше я со слезами на глазах покинула его кабинет.

Подошла к зеркалу, провела рукой по красно-голубому пятну на щеке и вдохнула глубже. А потом замерла, когда увидела, что мама, стоя на пороге, смотрела на все это.

– Он снова поднял на тебя руку? – спросила, и по её щеке скатилась слеза.

– Сама виновата. Я разозлила его, потому что была против, – села я на край кровати.

– Дочь, этот брак тебе нужен, – удивила мама, когда села рядом.

– Что?

– Ты будешь жить отдельно. Покинешь этот дом, будешь ездить в универ, встречаться с подругами. Понимаешь? – говорит мама и гладит меня по месту удара.

– Я хочу найти свою любовь и выйти замуж по любви, – смотрю на неё.

– Не глупи, дочь. Нет больше в мире любви. Есть выход, зависимость, взаимовыгода.

– А у тебя тогда с ним что?

– Взаимовыгода, – выдохнула. – Вставай и приводи себя в порядок, потому что через несколько часов приедет твой будущий муж, – сказала мама и поцеловала меня в макушку, а после скрылась за дверью.

И в этот момент что-то сломалось внутри меня. Переломило пополам и вывернуло наизнанку. Чувство мести, ненависти вырвались наружу. Впервые я захотела быть счастливой назло!

А ещё меня посетило дикое желание подпортить так обожаемую репутацию своего отца!

Вытерла слезы, улыбнулась своему отражению и вдохнула полной грудью…

Глава 6

Кристина.

Черный облегающий короткий топ и классические черные брюки-палаццо. В таком я виде решила поразить отцовские нервы и своего новоиспеченного мужа.

Хлопнула дверью спальни и со злостью в каждом своем шаге шла к лестнице. Но запал зла упал сразу, как только я увидела его.

Все разбилось! Все цели, которые я несколько минут назад так отчаянно выстраивала!

Внизу живота происходит микровзрыв пузыря с мурашками. Они взбесившимся роем несутся вверх по всему телу. Воздух в гостиной становится невыносимо тяжелым. Он начинает давить на виски, плечи, даже кости сжимаются!

За столом сидел тот самый парень из клуба, который пытался меня съесть! Он сидел передо мной, но теперь он был с гладким подбородком. Не было той самой щетины, когда он целовал меня в клубе.

На нем был черный пиджак и белая рубашка. Костюм сидел идеально, словно с иголочки сшили для него. Впрочем, в тот день в клубе он выглядел так же опрятно и привлекательно.

Сейчас же, смотря на него, я могу с точностью оценить его внешность и сказать себе то, что на зверя он далеко не похож. Симпатичный парень, с широкими бровями, прямым носом, выраженными скулами и пухлыми губами. Глаза, кстати, интересного редкого оттенка, они словно серо-зеленые, что ли.

И когда наши взгляды все же нашли друг друга. Столкнулись, после того как он закончил говорить с моим отцом. Я увидела явное его удивление. Не ожидал увидеть меня, ну что ж… В этом мы с ним хотя бы схожи.

И всё бы ничего, но когда его мозг переработал информацию и явно дал понять, что я та самая из клуба, которой он обещал первый поцелуй и кричал непристойности, мерзавец расплылся в улыбке с ямочками.

Ехидством так и повеяло!

– Соответствующий, – отвечаю, смотря на Чеширского кота.– Что за вид, Кристин? – рычит отец, сканируя меня с ног до головы.

Взгляд из-под опушенных ресниц снисходительный и оценивающий, словно перед ним не человек, а кобыла, которую он намеревается прикупить.

– Так, ладно… Аян, знакомься, это Кристина, моя единственная дочь, – говорит отец, сменив злость на доброжелательность.

– Мы знакомы, – плотоядно ухмыляется мне Аян.

– Да? – смотрит отец то на него, то на меня.

Сглатываю, но продолжаю смотреть на говорящего таракана.

– В клубе на днях встретились, – отвечает и убивает меня одновременно.

Делаю вдох глубже и закрываю глаза, понимая, что за последствия меня поджидают.

– Да что ты? – будто шипит отец.

– Танцевала так сексуально, что я не смог устоять и познакомился.

С глаз скатилась одна слезинка от услышанного. Продолжала сидеть и дышать с закрытыми глазами. Мысленно уничтожала человека напротив и уже ненавидела до глубины души!

Мерзавец!

– Сексуально?! – кричит и встает отец, а я вздрагиваю и дергаю носиком вверх.

Не боюсь. Больше я бояться не буду! Говорю себе и встаю из-за стола, когда вижу, как направляется ко мне отец.

– Ты была в клубе?! – шипит мне в ухо, а я стою и продолжаю смотреть на Аяна.

Он хмурится и смотрит то на отца, то на меня.

– Да, – отвечаю твердо.

– Скажи спасибо, что тебе завтра в загс, иначе ты бы…

– Это все? – прерываю его и смотрю в глаза отцу.

Не дождавшись ответа, я обернулась и пошла вдоль стола на выход, при этом рукой смахивая содержимое стола на пол. Падала посуда, столовые приборы, разбивались и разлетались бокалы и еда.Видимо, он не ожидал моей реакции, потому что его глаза расширились, а брови свелись к переносице.

Я шла и улыбалась, когда слышала звуки битого стекла, как гремел металл об плитку. Ммм… Блаженство для ушей и души.

Ворвалась к себе в комнату и рассмеялась, как душевнобольная. Я так рада была, что смогла. Не боялась и шла, совершая то, что так бесило моего отца. Люди наконец увидели, один увидел, что у него не всё идеально.

Но счастье длилось недолго, потому что следом за мной в комнату ворвался разъярённый отец.

– От рук отбилась! – рычал он и шел на меня и замахнулся рукой.

Я среагировала быстро и без капли сожаления. Схватила за запястье, сжала и вывернула в другую сторону. Отец прошипел и схватился мне за шею, а потом ударил головой об зеркало, которое разлетелось на мелкие кусочки по всей комнате.

Я стояла под его натиском. Он так сильно сжимал мою шею, перекрывая воздух, чтобы я перестала дышать.

Вы спросите, почему у отца такая ненависть к дочери?

А я вам скажу, что человек из-за больших денег готов убить в себе хорошее, а о дочери даже речи идти не может, ибо он и так продемонстрировал уже не раз, что я лишь неодушевленная вещь для него.

– Тварь, – прошипел.

Ошибочка!

Не вещью считает, а тварью…

Он резко отпустил и, хлопнув дверью, покинул комнату. А я начала быстро хватать воздух ртом, чтобы восполнить кислород в теле, который всё это время не поступал, пока мою шею перекрыли от воздуха, словно кран от воды.

Как бы я хотела родиться в другой семье. Как бы я хотела быть ребенком другого человека!

Но, увы, моя жизнь такова…

И я сделаю всё, чтобы каждый пожалел о том, как обходился со мной. Он держал взаперти часовую бомбу, которая сегодня наконец-то рванула и будет уничтожать всё на своем пути.

Хочет свадьбу?!

Будет отцу свадьба!

И я всё сделаю, чтобы этот Аян пожалел о том поцелуе! Чтобы он развелся со мной в самый ближайший день и нанес ещё один удар по репутации моего отца.

Глава 7

Аян.

Всё!

Поеду в церковь свечку ставить.

Я не то чтобы в ахуе, я чуть кони не двинул от бешеных ударов сердца! А всё потому, что та самая девчонка из клуба мне ночами спать не давала.

А что она вытворяла там со мной… Ммм. Я просыпаться не хотел! А если и заставлял себя, то стояк чуть ли не полдня об ширинку терся!

Но я тоже там хорошо так ее наказал за плохое поведение в клубе, вы уж не думайте! В моих снах было всё! Наказание, порка, стоны, поцелуи, объятия… Вспоминаю, и снова стояк в штаны рвет! Да чтоб её!

И это уже не смешно! Мне реально страшно! Я же в жизни так не вставлялся от девчонки, а член? Он вообще меня пугает! Никогда раньше от одной мысли о глазах он не вставал на караул!

То, что со мной творилось за последние дни, словами не описать! Девчонки чуть ли не плакали подо мной, пока я таранил их часами, ибо кончить не мог, потому что стояк держал свой запал для совсем другой.

Он хотел только её!

А тут ещё же ехать знакомиться надо было.

Поехал знакомиться один, ибо у донора дела важнее были. Вильяма не взял по причине, что он просто меня заебал! Ржёт надо мной не переставая! И если я реально в больничку слягу с этим недугом, то друга в психушку определят. Об этом позабочусь я лично.

Пока мчал в элитный коттеджный посёлок, ещё раз шерстил интернет с целью найти ту самую блестяшку из клуба. И какой раз, всё было безуспешно.

Губернатор встретил меня, как сына своего. Улыбался по самые уши. Честно?

Хмыкнул на всё и прошел в гостиную, уселся за стол и принялся обговаривать завтрашний день.Мерзкая смазливая мордашка. Видно, что чертей в нем водится немалое количество, хотя по телевизору кажется чуть ли не ангелом во плоти.

– Эдуард рассказывал о тебе, – говорит Константин Алексеевич.

– Не удивлен, – хмыкнул я.

– У вас напряженные отношения?

– Мы будем говорить о наших отношениях с отцом? Или, может, мы поговорим о вашей дочери? Где она, кстати? – спрашиваю и вижу, как хмурится Константин Алексеевич.

Мне как бы вообще похер на всё происходящее, и я сюда приехал не говорить, а посмотреть на девушку, которую мне всучивают. Но, видимо, у губернатора свои планы на меня.

– Она скоро спустится. Завтра в 13:00 в загсе, надеюсь, твой отец там будет?

– Сказал, что такое точно не пропустит, – усмехнулся я.

– Отлично. Нужно обговорить, где вы будете жить, – начал он.

– Обговаривать нечего, потому что жить мы будем у меня в квартире, – пожал я плечами.

– Исключено. Мне нужно следить за дочерью, поэтому лучшим вариантом будет вам жить здесь, – говорит он и стучит своими тоненькими пальчиками по столу.

– Я согласился жениться, а не жить в доме с вами. Так что извините, но куда я, туда и ваша дочь. Это не оговаривается, а если такой ход дел вас не устраивает, решайте вопрос по-другому, точнее, ищите другого.

– Хм, а ты упрямый. Я тоже таким был, – усмехается он.

– Рад за вас. Так что за бизнес вы решили объединить с моим отцом?

– Странно, что он тебе не поведал, – нахмурился он.

– Времени нет общаться, вот завтра только с ним встретимся. Так что оповестите вы, раз уж я сижу здесь, – улыбаюсь.

– Слияние двух крупных сетевых аптечных центров…

– Палёные лекарства будете вручать людям? – перебиваю я.

– Об этом знаем только мы. Для людей это будет неважным. Главное, прибыль обещает быть хорошей, – улыбается Костик.

– Насколько я знаю, медикаменты не опробованы. Не боитесь смертей? – язвлю я.

– Нет, если деньги будут большими, – хмыкает Константин, и я морщусь.

– Вы же избранник народа, поэтому делать должны всё для него, а что вы собираетесь вытворять с моим отцом – незаконно, – говорю и облокачиваюсь на стул.

– А разве это не для народа? – усмехается. – Медикаменты будут дешевле в два раза. Любая бабушка будет на седьмом небе от счастья, – улыбается черт.

Не люблю таких. Подобные кадры как гиены возле тухлого мяса, всё насытиться не могут, поэтому, несмотря ни на что, по головам пойдут. Тут я понимаю отца, почему вдруг он захотел подстраховаться, чтобы этого губернатора в узде держать.

Услышал цоканье каблуков напротив и повернул голову, а затем сразу умер.

Передо мной стояла блестяшка. Смотрела на меня, не отрывая глаз, словно разъяренная валькирия.

Она точно так же ворвалась в мои сны, клуб, а теперь и жизнь. Снесла всё подчистую, до заводских настроек. А я продолжал сидеть и смотреть на неё во все глаза и, кажется, даже не дышал. Потому что до сих пор не верил в увиденное.

Я столько, блять, её искал! Мучился! Истязал свой член другими! А она все это время была той самой дочкой губернатора!

Ахуеть!

И я сидел, не сделав ни вдоха, смотрел на неё и словно слюнями обтекал, как псина на кусок свежего мяса. Что в штанах у меня творилось, я даже говорить не буду… Я изо всех сил держался, чтобы не накинуться на неё и прямо при её отце не требовать извинений в свой адрес! Слюнявых, а потом ритмичных и очень долгих!

На ней были черные классические брюки и топ, который совсем чуть-чуть прикрывал ее вверх.

Оценил всю! С ног до головы!

Шикарная, как и в ту ночь, только теперь я узнал о её теле чуточку больше. Шикарный плоский животик, который открылся мне для взора и точно дал моему члену извержение в штанах.

Стояла, смотрела на меня надменным взглядом и даже не стеснялась, не отводила глаз. Казалось, хочет впиться мне в горло, искалечить всего, а потом смеяться над безжизненным моим телом.

Но как бы не так, детка. У меня на тебя столько планов было до этого дня, а теперь, когда я полностью уверен, что данное природное произведение искусства из моих рук не денется, я буду только больше и больше сочинять для неё различные позы извинений для меня.

Она хоть и продолжала взглядом убивать меня, даже пару раз казалось, что вообще не помнит, но стоило только сказать о клубе, как у куколки глазки округлились, а я улыбку сдержать не смог, потому что удостоверился, что помнит она меня прекрасно.

А иначе как же забыть такого, как я, верно, Кристина?

Дольше она, словно змея, скурила мое сердце, переварила и выплюнула наружу, а сама осталась внутри. Все потому, что с её глаз скатилась слеза.

Не понял почему, но это ударило больно.

Смотрел на её отца и забирались мысли, что точно заберу её к себе. Не знаю почему. Это вроде как на интуитивном уровне, просто дикое желание утащить от всех подальше. Но мною было замечено до боли в костях странное общение между этими двумя.

И я уже возненавидел её, когда понял, что блестяшка уж больно большую корону себе надела. Дочь губернатора, конечно, поэтому и лицо держала надменно, а после нос вздернула так, словно сказала мне, что я кусок дерьма.

Поэтому я возненавидел не только ее, но и себя за то, что расплылся перед ней, как лужица. Потому что захотелось ее так, как никого и никогда прежде.

Страшное чувство. Изматывающее.

Блестяшка под пристальным взглядом, словно скручивала меня колючей проволокой и давила.

А потом я скривился, когда она демонстративно пошла вдоль стола, виляя своими сочными ягодицами, и смахивала все содержимое с него.

Сначала не понял че к чему, а потом все-таки допер…

Не хочет девчонка замуж выходить. Бунтует и показывает это достаточно открыто, чтобы всем разом дать понять, что нихуя ни у кого не выйдет. Да вот только она меня не знает. Я уже как минимум раз сорок за эти дни застолбил ее! И пока своего не получу, что так желанно, я не успокоюсь!

Её бунт для меня, как сладкая вата для ребенка! Только интерес и желание есть эту вкусность вызывает сильнее!

Понял, что будет сложно с ней. Строптивая ведь, приручать придется. Но меня уже не остановить. Сама виновата, что так красиво танцевала в ту ночь. А с загсом просто звезды сошлись, чтобы я возмездие совершил за её тройное комбо!

Пусть хоть три слезы пустит и всю посуду в доме по-разбивает! Но это ей уже ничем не поможет, ибо завтра она, как я и говорил! Как и обещал отцу! Кристина будет моей! После загса все десять детей ей заделаю!

После эпичного и короткого знакомства выхожу из дворца губернатора и сажусь в свою тачку. От шока ещё не отошел, но злость на донора уже нарывает.

Давлю газ в пол и со свистом покидаю парковку. Выезжаю на главную дорогу и набираю ублюдку.

– Ну как тебе Кристина? Красотка, не правда ли? – посмеивается он в трубку.

– А ты тот ещё долбоеб! Дед правильно тебе все не отписал, потому что прекрасно сам понимал, что у тебя в мозгах ловить нечего!

– Слова выбирай, – шипит.

– Людей травить собрались? Поэтому друг друга в узде держать решили с помощью детей? А медикаменты на меня взвесить решил, чтобы не только у тебя ручки запачканы были? Я на такую хрень не согласен! – кричу.

– Константин сказал, значит? Разговор не для телефона, поэтому приезжай, – говорит.

– Адрес скидывай и звони стоматологу, – шиплю.

– Зачем? – усмехается.

– Чтобы готовился тебе челюсть новую вставлять! – крикнул и скинул звонок.

Глава 8

Аян.

Пулей влетаю в ресторан, в котором сидит донор и прощается со своей челюстью. Ну я так думал, пока заходил вовнутрь. А когда взглядом нашел ублюдка, понял, что страха у него вообще нет. Поглощает сидит блюда изысканные, скотина!

Подхожу вплотную к столу и наставляю на него пушку. До этого момента осмотрелся и понял, что Эдик любит в тишине покушать, ведь в ресторане ни единой живой души.

Открыл затвор и продолжил держать стол, нацеливаясь в его лоб. А он сидит жует и смотрит в свою тарелку, будто что сейчас происходит для него такое скучное дело.

Сука!

– Может, сядешь уже? Или так и будешь над душой стоять? – спрашивает, вытирая рот салфеткой.

– Разве у такого, как ты, она вообще имеется?

– Аян, сынок, если ты меня грохнешь, то умрешь и сам, – выдыхает громко и смотрит на меня, – ты на мушке, сыночка, – улыбается.

Осматриваю себя и вижу зеленую точку на черном пиджаке рядом с сердцем.

Бессердечная тварь! Бездушный ублюдок!

– Приятно осознавать, что ты меня настолько боишься, – усмехаюсь и сажусь напротив.

Кладу пистолет на стол и салютую в окно снайперу. Зеленая точка пропадает, а злость на отца нет.

– Я боюсь не тебя, – усмехается.

– Ты боишься, что все достанется мне, – поправляю себя и его.

– Ну и как тебе невеста? – переводит тему.

– Пойдет, – говорю, буравя его взглядом.

– Пойдет? – переспрашивает и смеется, – Мальчик мой, эта девушка божественна! Был бы я твоих годов, то уже давно бы между ее ножек поселился, – усмехается, чем выводит меня из себя.

– Она бы такому, как ты, не дала, – шиплю.

– Значит, зацепила, – задумчиво потянул, – Это хорошо, – усмехнулся, – Губернатор звонил. Кричит в трубку, что ты не согласен жить у него.

– Этого в нашей сделке не оговаривалось. Значит, жить его дочка будет у меня, а не наоборот.

– Мне нужно, чтобы ты был рядом с ним и держал все под контролем! – повысил голос отец.

– А я тебе сказал, чтобы вы на хрен шли вдвоем! – кричу и снова наставляю на него оружие.

– Грохнешь меня, малец, а после ни с чем даже справиться не сможешь. Потому что вылезти из того говна, в котором варишься теперь и ты, живым не сможешь! Придут не только за тобой! – кричит он и ударяет по столу кулаками.

Тарелка падает на пол и разбивается. Столовые приборы летят следом. Официант выходит из помещения, но после встречается с моим взглядом и уходит обратно.

Отец сидит весь красный, словно в штанах пожар, а он кипит под высоким градусом.

Потом он делает вдох и берет с пола кейс. Открывает его и кидает мне оттуда папку.

– Что это? – морщусь я.

– Информация о Кристине. Если жить у них не собираешься, то сделай так, чтобы девчонка была влюблена в тебя. И ещё родила в ближайшее время.

– Это ещё зачем? – открываю папку и натыкаюсь на кучу фотографий и множество текста.

– Чтобы, если нас прижмут, она выбрала нас, а не отца, – ответил он и встал из-за стола, – По поводу медикаментов, малец. Ты в этом участвовать будешь только во время их транспортировки. Все остальное на моей совести, – сказал и направился к выходу из ресторана.

Смотрел на фото Кристины, где она сидела на шезлонге рядом с родителями, и сердце стучало в груди со всей дури. А всё потому, что на ней был лишь тоненький комплект из маленьких кусочков черной ткани. И тут прям едва ли слюна не закапала.

В какой раз убедился, что девчонка не просто прекрасна, она поистине божественна. В ней идеально, блядь, всё! Там, наверное, даже кости такие же идеальные, ровные и гладкие!

Ещё несколько секунд смотрел на её лицо, где читалась почему-то грусть, а после подорвался с места и полетел домой, чтобы уже точно узнать всю подноготную об этой блестяшке.

Сел в тачку и только тронулся с места, как раздался звонок. Принимаю вызов на бортовом компьютере сразу, потому что высвечивается мама. Сердце кровью обливается, когда я думаю о том, что мне нужно сообщить ей о том, что они с Левой будут жить у ничтожества.

– Привет, – выдыхаю.

– Здравствуй, сынок, – отвечает мама, и я мысленно расплываюсь от этого милого и нежного голоса.

– Ну как брат? – спрашиваю.

– Всё отлично, Аян. Ты просил сообщить тебе о билетах. Так вот, мы с Левой прилетаем через три дня, – счастливо сообщает мама.

– Прекрасная новость, а главное, вовремя, – улыбаюсь я, потому что счастлив искренне за брата.

– Аян, ты мне так и не рассказал, где нашел такие деньги, – тихо говорит она, и я понимаю, что смысла скрывать больше нет.

Маму нужно подготовить к главной новости, и пусть сейчас она наконец узнает хотя бы её часть.

– Мам, мне пришлось вступить в наследство, – сообщаю я.

Откидываюсь на спинку сидения и смотрю на свой многоквартирный дом в окне.

– Мальчик мой, – начинает она тихо вздыхать, – прости меня, – продолжает уже всхлипывать.

– Мам, всё хорошо. Не смей, пожалуйста, плакать. Это мой выбор, и когда-то это должно было произойти. Зато Лева будет жить и наконец попрощается с инвалидной коляской, – пытаюсь подбодрить маму.

– И теперь первый сын в зоне риска, – всхлипывает мама.

– Успокойся. Ты прилетишь, и я тебе обо всем расскажу, – тихо говорю я на выдохе.

– Хорошо. Аян, а у тебя девушка-то есть? – вдруг спрашивает мама, и я понимаю, что забыл ей сообщить о главном.

Бью себя по лбу и рычу.

– Да, мам, мы завтра с ней расписываемся в загсе, – говорю и слышу молчание в трубке.

Хмурюсь и не понимаю, что произошло. Проверяю телефон, но там ещё идет вызов.

– Мам?

– Как только я сойду с самолета, тебе лучше сразу бежать! Потому что я сейчас так зла на тебя, что боюсь, когда увижу, придушу своими же руками! Как совести хватило скрывать от матери такое?! Нет, я понимаю, что я была занята более важными делами, и ты, наверное, думал, что эта новость меня вовсе не обрадует. Но сам факт! Боже мой! Да как ты мог! – кричит мама, а я смеюсь как дурак.

– Я познакомлю вас, не переживай, – пытаюсь успокоить её гнев.

– А куда ты теперь денешься?! Конечно, будешь знакомить, раз я даже на регистрацию не попаду! Кошмар! – продолжает мама.

Попрощался с ней и направился домой, держа в руках папку с информацией о девушке, которая как гром среди ясного неба свалилась мне на голову и поразила даже в паху. Которую я теперь не только в себя влюбить каким-то способом должен, а ещё и с мамой познакомить умудриться.

Вхожу в квартиру. Быстро принимаю душ, надеваю черные боксерские шорты, в которых однажды в спаррингах стоял, а теперь они для меня как пижамные. Сел за стол, пододвинул к себе бокал, дотянулся до бутылки виски и начал изучать свою будущую жену.

Итак, Меньшикова Кристина Константиновна. Студентка третьего курса очного отделения. Двадцать один год…

– Это мы знаем уже, – глотнул виски и принялся читать дальше.

Занимается фитнесом…

– Оно и видно по шикарному телу,– снова глоток.

Общие характеристики становятся неинтересными, поэтому спускаюсь сразу к концу списка. Делаю перед этим глоток виски и читаю.

Никогда не состояла ни в каких отношениях с мужчинами.

И это как удар под дых. Читаю снова несколько раз одну и ту же строчку, а когда понимаю, о чем все-таки там написано, то весь виски изо рта извергается. От шока!

Что я там говорил? Девственниц ни разу не было? А вот тут на мне кувалдой по голове! Бах, блядь! Блестяшка-девственница! В двадцать один, сука, год!

В ускоренном темпе перелистываю листы папки и натыкаюсь на текст от их горничной. Она работала у них долгое время, но пришлось уволиться из-за больного мужа. В общем, горничная дает информацию о блестящей.

«Мне нельзя оглашать всего, но я могу лишь сказать, что Кристина – несчастная девочка. Девочка лишена обычной современной жизни любого молодого человека. Учится дистанционно, из дома может выходить только с сопровождением охраны или родителей. Подруги очень часто приезжают к ней, и выхода из дома Кристина не имеет. Не хочу говорить о чем-то страшном, но я чувствую, что должна… Мне кажется, что Кристину избивает отец. Девочка несколько раз попадалась мне на глаза с гематомами на руках и ногах. А как-то однажды я убиралась в её комнате и нашла следы крови на белоснежном ковре. Вычищала его, и из ванной вышла она с разбитой губой, держась рукой за живот. Она была бледной, и глаза были опухшими от слез. Тогда я решила поспрашивать у прислуги, но мне четко сказали молчать и вообще забыть о том, что я видела».

Глава 9

Кристина.

Специально спала долго. Точнее, заставляла себя не просыпаться. Горничная несколько раз заходила и напоминала, что сегодня у меня счастливый день.

– Счастливый день, – проговариваю я, и становится горько, а потом горечь сменяется омерзением.

Выдают замуж за этого животного. Симпатичного, конечно, но все равно животное, которое я теперь ненавижу всей своей душой. Украл первый поцелуй, принимает меня в жену как племенную кобылу, стал причиной ярости отца на меня.

Что ему мешало глазеть на меня молча?!

Мерзавец! Ненавижу!

Поднимаюсь с постели и на ватных ногах плетусь в ванную. Принимаю душ, сушу волосы и выхожу в комнату. Пока наношу легкий макияж, засматриваюсь на шею, где красуются сине-розовые следы удушения.

Решаю, что не буду ничего маскировать. Потому что с меня хватит! Я покажу всем, что терплю в этом доме и какова моя реальная жизнь!

Жизнь дочери губернатора Меньшикова.

Беру ватный диск и убираю с лица тональный крем, которым замаскировала след на щеке. Покрыла скулы блестящим консилером, чтобы было ещё заметней, и вздернула носик, когда удовлетворительно оценила свое отражение.

На регистрацию пришлось надеть платье, которое висело на вешалке у меня в гардеробной. Кстати, вещи уже все мои собрали горничные, которые не раз забегали ко мне утром, пытаясь меня разбудить.

Надела белое облегающее классическое платье. Подошла к зеркалу во весь рост и присмотрелась.

Мамин вкус, значит, платье выбрала она. Платье облегает плотно всю фигуру. Даже моя тонкая талия выглядит в нем ещё тоньше. Длина платья чуть ниже колен, и внизу волнистые белые воланы. Рукава тоже у кистей с такими же волнистыми воланами. Верх платья без выреза, но шея открыта. Поэтому шею, разукрашенную в ярких красках, видно прекрасно.

Собрала светлые волнистые волосы у левого виска и закрепила невидимкой. Открыла обзор на мою такую же разукрашенную щеку. Хмыкнула и поплелась на выход, ведь время уже было 12:45, а горничная сказала, что машина за мной приедет в это время.

Родители будут ждать меня там, потому что репортеры каким-то образом разузнали об этом событии, и чтобы лишних вопросов никто не задавал мне, они отправились туда раньше.

Пока спускалась по лестнице, зарождалась в голове мысль сбежать. Но она сразу стихала, когда разум нагонял вопросы о том, куда или как? По факту, мне просто некуда, и способов на это у меня никаких нет.

В коридоре меня ждали все работники дома. Хлопали, аплодировали и желали счастливой семейной жизни, а у меня даже сил на улыбку в ответ не было. Поэтому я просто благодарила и прощалась с каждым. Хотелось разреветься и умолять спасти меня, да только я прекрасно понимала, что никто этого сделать не сможет.

Я обречена.

В машине уже разогнала себя до злости на предстоящие событие и четко понимала, что деваться некуда, придется сражаться на таком поле боя. Не мною выбранном.

Поэтому, когда мы приехали к загсу, я состряпала улыбку и вышла из машины. Шла до входа, где меня ждала мама, а отец стоял рядом и что-то говорил репортерам.

Куча вспышек, криков и просьб сказать пару слов, и я уже хотела чуть ли не расплакаться этим журналистам. Но понимала, что мои липкие действия только навредят ещё больше. Мне нужна холодная война с отцом. Потому что открыто я не потяну.

Дошла до матери, и мы зашли в здание, где мама развернула меня к себе лицом и нахмурилась.

– Почему ты не закрасила его, Кристин? – спрашивает тихо.

– О чем ты? – строю из себя дурочку, хотя понимаю, что речь идет о следе на щеке.

Мама спускается глазами ниже и сглатывает. А потом снимает с себя белый шелковый шарфик и накидывает мне его на шею.

– Не глупи, Кристин, прошу тебя. После твоего «да» всё изменится, но сейчас не порти всё, чтобы ты смогла сказать это «да», – смотрит на меня мама мокрыми глазами, а мне противно.

Сжимаю кулаки и дышу чаще, потому что гнев начинает подступать. Даже на неё.

Входим в алтарный зал, и мой взгляд сразу натыкается на двух мужчин возле спины ещё одного. Один статный в темно-бордовом костюме и белой рубашке. Он выглядит за сорок, но в глазах словно мелькает мальчишеское озорство. А второй светловолосый в черном костюме и достаточно симпатичный молодой человек. Кажется, это друг хищника, который стоит ко мне спиной.

Подхожу к стойке, за которой стоит женщина с кренделем на голове и в огромных очках для зрения. В каком-то безвкусном платье и с красной помадой на губах.

Становлюсь рядом с так называемым Аяном, и меня начинает колотить.

Сказать, что меня трясло, это ничего не сказать. Внешне – огромная ледяная глыба, а внутри…

Чувствую, что он на меня смотрит, потому что горю вся! Словно в печку меня вместо хлеба готовиться засунули. Вот сейчас огласят другую фамилию, и всё! Готово!

Не поворачиваю головы, не смотрю на него, а просто стою молча и буравлю взглядом женщину с кренделем на голове. Полыхаю, конечно, что аж душно становится. А потом чувствую, что он подходит ещё ближе, и меня словно водой холодной всю обливают. Вот так вот сейчас…

Сначала невыносимо жарко, а потом стою и мерзну, как сосулька.

В следующую секунду он протягивает мне маленький букет из белых пионов, и я, сглатывая перед этим. Беру подарок мне, так и не решившись поднять глаз.

– Ты дрожишь, – шепчет он мне в ухо, и я застываю.

Глаза округляются настолько, что кажется, выпадут сейчас из орбит, а в голове только и слышно, как сердце чечетку отплясывает.

– От злости, – нахожу в себе силы разомкнуть губы и прошептать.

– На меня? Или на того, кто оставил этот след на щеке? – шепчет он, и я судорожно делаю вдох, открывая рот, а потом смотрю на Аяна.

Глаза в глаза, и слышно, как рвутся внутри меня нервные окончания. Мои ладони сжимают сильнее букет, а по спине холодный пот проступает. Желваки на его скулах предупреждающе играют. Воздух над нами будто клубится тьмой. А вся внутренняя атмосфера потрескивает от электричества.

И только я хотела открыть рот и сказать ему пару ласковых, а потом сообщить, что причиной этого следа является именно он! Как вдруг женщина за алтарной стойкой решила начать процесс.

И пока она вещала, мне оставалось лишь мысленно повторять про себя, как я ненавижу его. А потом из занимательного процесса вытянули меня, спросив о том, согласна ли я.

И в этот момент я хотела закричать что есть мочи, что нет! А по факту, почуяв затылком энергетику отца, я еле слышно выдавила из себя «да».

«Да», потому что я хочу сбежать от отца. «Да», потому что я хочу испортить его репутацию, и «да», потому что я хочу свободы от этого зла, что творилось в последние мои годы.

Так я себе твердила, пока переваривала свой ответ женщине, пока она дальше вещала зазубренную ею речь.

А потом я возненавидела и её, когда она сказала, что нам нужно обменяться кольцами. Пришлось, скрипя зубами и глубоко вздыхая, повернуться к этому Аяну и смотреть, как он ставит свое клеймо на племенной кобыле.

Подняла глаза на него в моменте, когда он потянулся за кольцами. А потом он наткнулся своими на мои и застыл на долю секунды. Смотрел прищуренно на меня и надевал это кольцо. Его грубые пальцы коснулись моей руки, и меня будто 220 вольт коротнуло. Но я быстро взяла себя в руки и надела тоже самое клеймо и ему, дав себе обещание, что если буду страдать я, то он будет мучиться сильнее.

И кажется, пока я мысленно проговаривала это про себя, Аян словно понимал. Потому что смотрел на меня так, будто читал всё, что горит и мечется у меня внутри.

Глаз своих красивых мерзавец не сводил!

А потом я всё же внесла в свой список убийств на самую первую строчку женщину за алтарной стойкой. Потому что она злорадно способствовала моему крушению, сказав, что этот «прекрасный» союз нужно закрепить поцелуем.

Аян плотоядно расплылся в улыбке, а я показательно сморщилась и закрыла глаза. Но как только я ощутила его губы совсем близко к своим, не смогла…

Я отвернула голову в сторону, и его губы сомкнулись на моей отмеченной щеке.

Почувствовала, как он усмехнулся, но все же чмокнул в щеку. Зарылся в волосы ближе к уху и ранил меня, словно спицей в сердце вошел.

– Ты все равно поцелуешь меня, у нас же вся ночь впереди.

Глава 10

Кристина.

После регистрации я надеялась как можно дольше пробыть в ресторане и там молить бога о том, чтобы хоть что-нибудь случилось. Ну хотя бы стихийное бедствие! Да хоть град метеоритный, главное, чтобы не остаться наедине со зверем!

Но и тут удача сказала мне «отдыхай» и пнула под зад со всей дури!

Потому что Аян сообщил, что празднование переносится до приезда его матери.

И каково было мое удивление, когда отец возразил ему и сказал, что это абсурд, что он не согласен, но и стух мгновенно, замолчал, когда на него лишь только взглянул Аян.

Отец хоть и заткнулся, но я все равно прекрасно видела, как он зол. Поэтому, когда мы вышли из алтарного зала, он молниеносно схватил меня за предплечье и рывком отвел в сторону.

Он дышал с такой яростью и сжимал с такой силой мою руку, что я просто растерялась. И это было не от страха. Это было от удивления, что он позволил себе сейчас так открыто себя вести. Видимо, злость над ним настолько взяла вверх, что он не побоялся озадаченных взглядов, которые точно заметили в его действиях некоторое насилие в мою сторону.

– Только посмей консумировать брак, я тогда от тебя живого места не оставлю! Поняла?! – шипит он мне в висок, а я морщусь и отталкиваю его.

Не сказав ни слова, смотрю на него разъяренного и блаженствую. А потом нахожу в себе силы и, вздернув нос кверху, медленно и победно улыбаюсь ему.

И в этот момент отец снова подрывается ко мне, но останавливается в нескольких сантиметрах, когда Аян оказывается рядом.

– Есть какие-то проблемы, Константин Алексеевич? – спрашивает он.

Замечаю, как Аян сжимает кулаки, а потом прячет их в карманы.

– Нет. Просто поздравил свою дочь, – сверля меня глазами, отвечает отец.

– Прекрасно вы её поздравляете, таким подарком явным одарили, что аж до скрежета в зубах завидно, – тихим басом говорит Аян, и по моей коже бегут мурашки.

Округляю глаза, смотря на отца. А он, прочистив горло, поправляет галстук и уходит. И я даже секунды на месте не простояла, потому что мне в ладонь опустилась мужская большая рука и сжала.

Я шла в тисках следом за Аяном на выход из здания, как собачонка дворовая.

Вышли на улицу, и куча вспышек ослепили глаза. Аян шёл, словно «Титаник» против волн. Подошёл к машине, открыл для меня переднюю дверь и чуть ли не с силой усадил на сиденье. Хлопнул со всей силы дверью перед моим носом, а сам уселся за руль.

Буквально миллисекунда, и мы срываемся с места со свистом и дымом под колёсами.

Едем молча. Я не решаюсь спросить, потому что до сих пор нахожусь в шоке от происходящего и вообще нет желания говорить с ним. Аян почему-то зол, и это видно по тому, как он ведет машину. Резкие движения, сжимает до красноты костяшек руль, скорость бешеная.

– Есть хочешь? – вдруг спрашивает спустя несколько минут.

– Аппетита нет, – отвечаю, смотря в окно.

– Я хочу, так что призывай аппетит, потому что есть ты будешь вместе со мной, – говорит он, и я зло вдыхаю, прикрывая глаза.

– Я же сказала, что не хочу, – повторяю твердо.

– Думаешь, меня это как-то волнует? – усмехается он и еще больше прибавляет скорости.

– Даже такому животному, как ты, не должны быть чужды другие мнения, – цежу сквозь зубы.

– Животному? – переспрашивает, а потом начинает смеяться. – А знаешь, у меня аппетит на другое возник. Так что мы сразу поедем домой, женушка, – говорит он, и я мысленно начинаю вспоминать все приемы по самообороне, четко понимая, о каком его возникшем аппетите идет речь.

– Передумала! Хочу есть, – подаю голос, потому что к нему домой я не хочу.

– Поздно. Сейчас ножки пораздвигаешь, а потом еду закажем домой, – усмехается.

– Я перед тобой их в жизни не раздвину, – поворачиваюсь к нему лицом и смотрю со всей ненавистью.

Впервые возникает желание раздавить человека, искалечить, впиться в горло или, в общем, убить голыми руками!

– Какая ты строптивая, – смотрит на меня и улыбается.

– А что же ты тогда ему позволила такой след на себе оставить?! – повышает он голос, и я вздрагиваю.

Вдруг машина резко останавливается, и Аян резким рывком хватается за мой шарфик и тянет на себя. Смотрит мне в лицо, находясь в сантиметре, и дышит слишком часто. А мне страшно становится, потому что в этих редких глазах сейчас была одна темнота, чертовщина блестела!

– Отпусти, – пытаюсь убрать его руку со своего шарфа.

– Поздно мешкаться, Кристина. Ты моя, – шепчет он, продолжая сканировать все части моего лица.

И в этот момент все мои чувства обостряются. На смену страха приходит жгучая ненависть вперемешку с адреналином. Сжимаю кулак и со всей силы бью точно в цель.

Аян отпускает и хватается за нос. Из носа начинает течь кровь, а этот умалишенный начинает смеяться.

Не нормальный! Псих! Животное!

– Понятно теперь. Силенок ни хрена нет, – сжимает нос и запрокидывает голову.

– Я тебе нос до крови разбила, – говорю, объясняя тем, что силы есть и за себя постоять я могу.

– Удар слабый, это у меня нос после спаррингов сильно на удары реагирует, – ухмыляется.

Сразу становится понятно, почему он такой здоровый и крепкий. Практически на голову выше меня, и когда сейчас сидит в костюме, он прекрасно очерчивает его внушительные размеры предплечий. Там мышцы, и после его слов это теперь очевидно.

– Есть влажные салфетки? – спрашиваю, потому что хоть и ненавижу, но запах крови все же не переношу сильнее.

Поэтому спешу помочь, чтобы больше не дышать этим.

– Нет, – отвечает он, смотря в зеркало на свой изливающийся нос.

Выбора не остается, и я снимаю злосчастный шарф, перекидывая волосы вперед, чтобы скрыть следы на шее. Подаю ему шелковый шарф, и Аян, нахмурившись, принимает и прижимает к носу.

– Ладно, поехали поедим, – говорит он, и я выдыхаю.

Глава 11

Кристина.

Мы ехали молча, даже не смотря друг на друга. Он всё это время зажимал шарфом свой нос, а я старалась смотреть в окно.

Спустя несколько продолжительных и мучительных минут машина всё-таки остановилась, и сделала она это возле того самого клуба, где это чудовище схватило меня и присосалось, словно пиявка.

Клуб «Селебрити».

Здание достаточно большое, выглядит как огромный павильон в оттенках красного и черного. Вывеска неоновая, и даже при дневном свете она горит ярко. Я уже знаю, что внутри имеется два этажа. На первом танцпол, бар и зона со столиками. На втором, как говорили мне подруги, кабинет владельцев и балкон, выходящий на смотровое крыльцо, откуда видно танцпол.

Странное желание пообедать в клубе, а не в ресторане. Но пререкаться мне невыгодно, ибо тогда точно заслужу ехать к нему домой. А мне сейчас к этому зверю в берлогу до боли внизу живота не хочется.

В общем, вышла из машины, открыла двери и поплелась за Аяном следом, прямиком ко входу в тот самый клуб.

На входе два огромных тела, а точнее, очень страшные здоровые мужчины, кивнули и подали руку Аяну. Заметила, как их взгляды в удивлении просканировали меня, но я виду не подала, что боюсь или не уверена в себе. Потому и состряпала высокомерную физиономию. Вздернула носик, а затем переступила порог клуба.

Аян шел впереди, оборачивался, бывало, видимо, чтобы убедиться в том, что я не сбежала.

И я бы хотела, правда! Да только нет ни документов, ни вещей. Да и возможности тоже! В моей сумочке только телефон и карточка. Поэтому иду следом, уже по лестнице на второй этаж, и мысленно ненавижу его, себя и весь этот мир!

Перед кабинетом нас встречает брюнетка с внешностью кинозвезды. Утонченная талия в черной юбке и белой рубашке, которая расстегнута на пару пуговиц, и в ней четко видно причину ее работы здесь. Внушительный объем груди. В ней это все смотрится гармонично и красиво.

Она улыбается Аяну, а потом смотрит на меня так, словно я у неё последний кусочек десерта забрала.

Хмыкаю и смотрю вниз на танцпол, но навострив уши, чтобы услышать разговор между ним и этой девушкой.

– Аян! Что с тобой?

– Лучше принеси мне поесть на двоих и глаза не мозоль, – отвечает он, и я невольно приподнимаю уголок рта.

Точно животное, даже этикетом никаким не владеет.

– Подожди… Вильям здесь? – спрашивает он.

– Да, но он внизу в баре, – обиженно отвечает девушка.

– Тогда неси на троих и ему скажи, чтобы поднялся, – говорит он, и я слышу, как двери открываются.

Отлипаю от перил и иду за ним следом. Встречаюсь с осуждающим взглядом девушки, и она открывает свои пухлые губы.

– Ты кто такая? – спрашивает у меня тихо, и ее лицо покрывается некой злостью.

Во мне сразу просыпается азарт. Видно же, что виды имеет на Аяна. Но мне ровным счетом на это наплевать, да мне даже на руку, если она его будет залюбливать, а я спокойно жить. Но вот это коварное чувство щелкнуть девицу по носу оказывается сильнее. По этой причине я молча поднимаю руку перед её носом, где на безымянном пальце красуется кольцо, и выгибаю бровь.

Девчонка смотрит то на мое лицо, то на кольцо, и, фыркнув, толкает меня плечом и спускается по лестнице.

Провожаю её взглядом с победной ухмылкой, а потом поворачиваю голову в сторону кабинета и натыкаюсь на наглую улыбку Аяна. Он, облокотившись на дверной косяк, стоит, засунув руки в карманы брюк, и наблюдает за мной.

Выпрямляю спину, уничтожаю ухмылку на своем лице и иду в кабинет.

– Территорию уже метишь? – ухмыляется он, входя в кабинет следом за мной.

Кабинет очень большой. Всё в темно-зеленых оттенках. Только диваны и мебель в черном цвете. Смотрю в сторону и вижу остекленное помещение, где сидит парень за клавиатурой и вокруг него множество больших мониторов, где транслируется всё, что происходит внизу.

– В отличие от тебя, я цивилизованный человек и территорию не мечу, как животное. Девушка спросила, кто я, и я показала, – отвечаю и сажусь в черное кресло.

– Разве цивилизованный человек кидается на людей так, чтобы у него кровь из носа шла? – спрашивает, усаживаясь в кресло напротив.

Тьма в кабинете будто сгущается над нами. Волосы на руках предательски поднимаются вверх под пристальным взглядом Аяна. Смотрим на друг друга молча. В моем взгляде явное презрение и ненависть. А в его некий азарт и усмешка.

Он сидит в позе победителя жизни. Расслабленный, ноги раздвинуты, руки лежат на подлокотниках кресла, а рубашка расстегнута на три пуговицы. Там виднеется смуглая выточенная гладкая кожа и кусочек какой-то татуировки.

Видимо, я долго смотрела именно туда, потому что в следующий момент Аян расплывается в улыбке и наклоняет голову в сторону, продолжая любоваться моим видом.

Это заставляет прийти в себя и выпрямить спину. Под этим взглядом становится даже жарко. Во мне будто кровь закипает, бурлит слишком громко и отдает прямо в виски. Дышать трудно становится, оттого что в горле сильно пересохло. Сглатываю и невольно откидываю волосы назад.

В следующий момент вижу, как взгляд Аяна меняется. Он более не горит озорством. Он словно темнеет и становится невыносимо тяжелым для меня. Касаюсь своей шеи и сразу вспоминаю о следах на них и о том, что откинула волосы назад.

Дура.

Возвращаю их на место и быстро продолжаю наш диалог.

– Тебе, тому, кто кидается на людей и душу высасывает, впившись по самое горло, откуда знать, на что он способен?

– Ошибаешься. Я ещё по горло в тебе не был, – тянет он монотонно и низкими вибрациями, а после приподнимает уголок рта и продолжает так же нагло осматривать меня всю.

Бесит. Раздражает. Ненавижу.

Он же явно говорит о… Боже мой! Ну за что мне такое похотливое огромное безжалостное животное?!

Кровь продолжает кипеть, а кончики пальцев покалывать от злости. Прижимаю ноги друг к другу сильнее, потому что вдруг покалывать начинает уже и внизу живота.

Выгибаю надменно бровь и только собираюсь сказать этому чудовищу пару ласковых, как двери в кабинет открываются, и входит светленький парень, который был на регистрации, а с ним ещё две официантки.

Обе проходят в кабинет и ставят перед нами тарелки с едой. Парень, дождавшись, закрывает за ними двери и садится на диван, который стоит посередине между нашими креслами.

– Разве молодожены не должны нежиться в постели сейчас? – спрашивает он и улыбается.

– Разве мы похожи на молодоженов? Этот брак фиктивный, – говорю я, и они оба начинают смеяться, а я хмуриться.

– Вильям, – представляется мне, – лучший друг этого человека, его совладелец данного заведения и самый любимый его человек, – улыбается он.

– Надеюсь, что последним таким и останется. Я Кристина, – представляюсь в ответ.

– А ты, Крис, прямо звезда моего сердечка, – усмехается, – впервые вижу такую настоящую красоту. Убей меня окончательно и скажи, что губки у тебя свои, – говорит он, так же как и Аян изгибая шею.

Данные персонажи, словно мартовские коты, смотрят на меня и облизываются. С одним-то я могу справиться, наверное. А вот от двоих страх возник и начал бушевать внутри.

– Свои, – пробормотала я сконфуженно.

Посмотрела на Аяна, а он сидел и смотрел на мою шею всё это время и щурился. И когда почувствовал мой взгляд, то поднял свои глаза на мои. Снова глаза в глаза, и это душит.

– Давайте уже есть, – говорит он и наклоняется к столу.

– Даша сказала, что ты с кровью из носа в клубе появился. Есть повод для беспокойства? – спрашивает Вильям и наклоняется тоже к столу.

– Нет. Этим меня дорогая женушка наградила. Подарок на свадьбу, да? – подмигивает мне Аян.

Я морщу носик и тоже наклоняюсь к столу.

– Оу, боевая, значит? – усмехается Вильям.

– Себя в обиду не даю, – отвечаю и съедаю с вилки кусочек зеленого салата.

– Ему дала, – говорит Аян и смотрит исподлобья.

От этих слов колотить начинает. Ладони в кулаки сжимаются. Вилка в руке чуть ли не гнется от давления. Впервые испытываю желание воткнуть ее человеку в глаз!

Откуда он узнал? Как догадался? Неужели он это понял только по тому, что произошло в загсе? Сложил кусочки и осознал?

Никто, кроме Аяна, не смотрел так пристально на мою щеку или шею, а он будто намеренно прожигал эти места своим взглядом, а потом его взгляд темнел, словно он злился.

Не выдерживаю этого давления и давлюсь кусочком салата. Вильям рывком оказывается рядом и легонько постукивает мне по спине.

– Понимаю, Кристин. Энергетика этого негодяя бешеная. Аж блевать хочется, – смеется и держит меня за руку.

Убираю резко свою руку и смотрю на симпатичного парня, как на душевнобольного. Вильям, поймав мой взгляд, ещё сильнее начинает закатываться от смеха.

– Ладно, успокойся. Смотрю, прям испепелить готова своими солнечными глазками. Я к тому, что если нужна помощь против него, – тычет в Аяна пальцем, – приходи, вместе мы с тобой справимся, – подмигивает и улыбается.

– Хватит чушь нести, Виля. Прижмись уже и ешь, – хмыкает Аян.

– Не фыркай, милый. Я же подружиться пытаюсь, – мурлычет Вильям и садится обратно на диван.

После этих слов в кабинете повисло молчание. Продолжали есть в тишине, и это очень напрягало. Решила, что нужно пойти в оборот и подпитаться информацией против отца. Хотя бы начать выяснять то, что не могла спросить у него напрямую.

– Что за бизнес сливают наши отцы? – спрашиваю и располагаюсь в кресле уверенно, расслабленно, с прямой спиной.

– Сеть аптечных центров, – отвечает спокойно Аян, продолжая есть.

– Твой отец медик? Ученый? – спрашиваю, и Вильям начинает закашливаться.

Тоже поперхнулся, видимо, но, в отличие от него, я на помощь не пришла. Пусть справляется сам.

Смотрю на Аяна, а тот расплывается в ехидной улыбке и смотрит на меня из-под бровей своих аккуратных.

– Ты не знаешь, кто мой отец? – спрашивает с улыбкой на лице.

– Нет, – отвечаю и хмурюсь.

А с чего бы мне вообще об этом знать? Меня же как племенную кобылу отдали и ничего не сказали!

– Пиздец, – вдруг говорит Вильям, перестав уже задыхаться.

– Боже, с чего такая реакция? Твой отец что ли криминальный авторитет? Или наркодилер? Президент какой-то страны? Это же простой вопрос, – вспыхиваю я, потому что их реакция меня настораживает.

– Так, я наелся! Кусок в горло больше не лезет, так что, друг, дальше прошу сам, – усмехается Вильям и покидает кабинет.

Смотрю на Аяна, который уже сидит, облокотившись на спинку кресла, и смотрит на меня из-под опущенных ресниц. Стучит пальцами по подлокотнику и молчит.

Это раздражает! Всё сейчас меня пугает!

– Что?! – не выдерживаю.

– Я и мой отец – наследники самой крупной криминальной империи в этой стране, – говорит он, и моя челюсть отвисает.

Глава 12

Кристина

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.