Анастасия Вежина
Жена по контракту

Глава 1

POV: Кира

Мама плакала уже третий час подряд. Она сидела на потрепанном диване в нашей маленькой гостиной, сжимая в руках мокрый платок, и тихо всхлипывала. Каждый всхлип отдавался болью в моей груди – так не должно быть. Не с ней, не с женщиной, которая всю жизнь работала на двух работах, чтобы дать мне образование.

Папа стоял у окна, сгорбленный, постаревший за одну неделю лет на десять. Мои родители – простые, честные люди, которые никого не обманывали и ничего не воровали. А теперь их ломают как ненужные игрушки.

– Кира, – хрипло позвал он, не оборачиваясь. – Они дадут нам неделю, а потом…

Он не договорил, но мне и так было понятно. Коллекторы не шутили. Три миллиона рублей долга по кредиту, который папа взял на расширение своей небольшей строительной фирмы. Фирма прогорела из-за недобросовестного партнера, кредит остался. И теперь семью Романовых ждала катастрофа, которой мы не заслуживали.

Я теребила ремешок часов, пытаясь придумать хоть какой-то выход. Мои сбережения – жалкие двести тысяч рублей, накопленные по десять тысяч в месяц. Моя зарплата PR-менеджера в средней московской компании – семьдесят тысяч в месяц, которые после съема квартиры и помощи родителям превращались в гроши. Даже если я не буду есть и ночевать на лавочке, мне понадобится пять лет, чтобы собрать нужную сумму.

У нас такого времени не было. У меня не было права на пять лет.

– Они были здесь снова, – прошептала мама, поднимая на меня заплаканные глаза. – Угрожали… Говорили такие вещи… Я не знаю, что делать!

Сердце екнуло. Я видела заплаканную мать и испуганного отца, и в груди что-то болезненно сжалось. Это моя семья. Мои родители, которые отдали мне всё – своё время, свои деньги, свои мечты. Которые гордились мной, когда я поступила в МГУ на журфак, больше, чем олимпийскими чемпионами. Которые радовались моим маленьким успехам так, словно я завоевала весь мир.

Я не могла их бросить. Даже если это означало пожертвовать собой.

И тут меня осенило. Орловский. Дмитрий Александрович Орловский, владелец строительной империи «Орион». Человек, с которым мы пересекались на нескольких деловых мероприятиях. Холодный, властный, неприступный – и невероятно притягательный именно этой своей недоступностью. Он смотрел на людей так, словно видел их насквозь, словно знал цену каждому.

Но богатый. Очень богатый.

Для него три миллиона – мелочь. Карманные расходы. Цена одного его костюма.

Я помнила, как он однажды посмотрел на меня во время презентации нового ЖК. Взгляд длился секунды три, но я почувствовала себя так, словно он заглянул мне в душу. Тогда это показалось неприятным – слишком пристальным, слишком оценивающим. Сейчас это была моя единственная надежда.

– Мам, пап, – сказала я, вставая с кресла и стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Я знаю, что делать.

Через час я стояла в приемной офиса Орловского в «Москва-Сити». Сорок второй этаж, панорамные окна с видом на столицу, дорогая мебель, которая, вероятно, стоила больше годовой зарплаты обычного москвича. Секретарша – высокая блондинка в безупречном костюме от известного кутюрье – оглядывала меня с плохо скрываемым недоумением. Мой скромный наряд из массмаркета здесь смотрелся как униформа обслуживающего персонала.

– Дмитрий Александрович очень занят, – холодно произнесла она голосом, в котором слышалось превосходство. – Без записи он никого не принимает. Особенно по… личным вопросам.

Последние слова она произнесла с таким презрением, словно я пришла просить денег на лечение.

– Передайте ему, что пришла Кира Романова по срочному делу, – твердо ответила я, пытаясь не показать, как сильно дрожат руки. – Он меня знает.

Она недовольно поджала накрашенные губы, но все же сняла трубку. Я слышала обрывки фраз: "какая-то Романова", "говорит, что вы знакомы", "у него деловая встреча". Через минуту она положила трубку и кивнула в сторону массивных дубовых дверей.

– Проходите. Но ненадолго.

Кабинет Орловского поражал размерами. Высокие потолки, огромные окна во всю стену, дорогая кожаная мебель. За резным деревянным столом сидел сам Дмитрий Александрович – мужчина тридцати четырех лет с жесткими чертами лица и пронзительными серыми глазами. Волосы цвета воронова крыла были безупречно уложены, дорогой костюм сидел как влитой.

Он оторвался от документов и внимательно изучил меня взглядом, который словно просвечивал насквозь. Я почувствовала себя школьницей перед строгим директором.

– Кира Андреевна, – произнес он низким голосом с легкой хрипотцой. – Какой неожиданный визит. Проходите, садитесь.

Я опустилась в кресло для посетителей, которое было настолько глубоким, что я буквально утонула в нем. Наверняка так и было задумано – чтобы посетители чувствовали себя маленькими и незначительными.

– Чем обязан такому… внезапному вниманию? – В его голосе слышалась ирония.

Я сглотнула, собираясь с духом. Гордость кричала мне, чтобы я встала и ушла. Но в памяти всплыло лицо плачущей мамы.

– Дмитрий Александрович, я пришла к вам как к последней надежде, – начала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – У моего отца серьезные финансовые проблемы. Три миллиона рублей долга. Коллекторы угрожают… Я готова на все, чтобы помочь семье.

Он откинулся в кресле, медленно вращая на пальце массивное кольцо-печатку. В его серых глазах мелькнуло что-то, похожее на интерес.

– На все? – переспросил он, и в его тоне прозвучала опасная нота. – Это очень смелое заявление, Кира Андреевна.

Мое сердце бешено колотилось, но я кивнула.

– Да. На все.

Дмитрий встал и прошелся к окну, заложив руки за спину. Какое-то время он молчал, глядя на огни вечерней Москвы. Я ждала, чувствуя, как ладони становятся влажными.

Наконец он обернулся.

– Долг я прощу, – спокойно сказал он. – Но услуга за услугу.

У меня перехватило дыхание от облегчения. Он согласился! Но что он потребует взамен?

– Мне нужна жена, – продолжил Орловский, возвращаясь к столу. – На один год. Фиктивно. Чтобы защитить свои активы от… нежелательных посягательств. Твой отец будет в безопасности. Ты получишь миллион рублей за услуги.

Я ошеломленно моргнула. Фиктивная жена? Это было последнее, чего я ожидала услышать.

– Я… не понимаю…

– Все очень просто, – его голос стал деловым, бесстрастным. – По закону, женатый мужчина имеет больше возможностей для защиты имущества. Мне нужна жена на бумаге. Красивая, умная, с репутацией. Ты подходишь.

Он открыл ящик стола и достал толстую папку.

– Контракт, – пояснил он, кладя папку передо мной. – Изучи внимательно. Особенно пункты о неустойке. И запомни главное правило – никаких чувств. Это просто бизнес.

Я дрожащими руками коснулась папки. Внутри моей груди боролись облегчение и ужас. Папа будет спасен. Но какую цену я заплачу?

– И никаких чувств, – повторил Дмитрий, глядя мне прямо в глаза. – Это просто бизнес. У тебя два дня на раздумья.

Его серые глаза были холодными как лед. И в этот момент я поняла – передо мной не просто успешный бизнесмен. Передо мной хищник, который привык получать то, что хочет.

А теперь он хотел меня.

Глава 2

POV: Кира

Я не спала всю ночь.

Передо мной на кухонном столе лежала раскрытая папка с контрактом от Орловского. Холодный свет от экрана ноутбука освещал строчки, от которых мне становилось дурно.

«Пункт 3.1. Супруга обязуется сопровождать Супруга на все официальные мероприятия, поддерживая видимость любящей жены.»

«Пункт 5.4. В случае нарушения условий конфиденциальности Супруга выплачивает неустойку в размере 10 миллионов рублей.»

«Пункт 7.2. Супруга не имеет права на развод по собственной инициативе в течение действия контракта.»

Десять миллионов неустойки. Я даже представить не могла такую сумму. Получалось, что я добровольно загоняю себя в клетку, из которой не будет выхода целый год.

Я теребила ремешок часов, перечитывая пункты снова и снова. Каждая строчка была унизительной. Меня покупали. Как вещь. Как красивую игрушку для поддержания имиджа.

Но альтернативы не было.

В половине седьмого утра зазвонил телефон. Папа. Я сняла трубку дрожащими руками.

– Кира, они были здесь снова, – его голос звучал надломленно. – Угрожали… Сказали, что если к пятнице денег не будет, то… я не знаю, что делать!

Сердце ухнуло в пятки. Значит, времени еще меньше, чем я думала. Не неделя, а три дня.

– Пап, все будет хорошо, – прошептала я, стараясь, чтобы голос не выдал мое отчаяние. – Я что-то придумаю.

– Доченька, ты не должна из-за меня страдать, – всхлипнул он. – Это моя вина, мои ошибки…

– Папа, не говори так. Мы семья. А семья не бросает друг друга.

Положив трубку, я снова уставилась на контракт. Теперь у меня не было даже времени на размышления. Только один выход – подписать этот унизительный документ и стать фиктивной женой человека, который видел во мне исключительно деловой актив.

Но я не могла просто так сдаться. Если уж идти на эту сделку, то хотя бы попытаться защитить себя.

В восемь утра я набрала номер Веры.

– Кира? – сонный голос подруги. – Ты знаешь, сколько сейчас времени?

– Вера, мне нужна твоя помощь, – выпалила я. – Срочно. Как юриста.

– Что случилось?

Я рассказала ей все. О долгах папы, о предложении Орловского, о контракте, который превращал меня в красивую игрушку для поддержания имиджа. Вера слушала молча, и я видела, как на ее лице сменяются эмоции – от удивления к ярости.

– Покажи мне этот документ, – наконец сказала она голосом, в котором клокотала злость. – Скинь на почту. Немедленно.

Через полчаса Вера перезвонила, и в ее голосе звучала едва сдерживаемая ярость.

– Кира, этот контракт – просто издевательство! – выпалила она. – Ты понимаешь, на что соглашаешься? Он фактически покупает тебя! Ты станешь его собственностью на год!

– У меня нет выбора, – тихо ответила я, и голос предательски дрожал.

– Выбор есть всегда, – жестко возразила Вера. – Но если ты решила идти на это безумие… мы внесем правки. Много правок. И если этот олигарх действительно нуждается в тебе, он на них согласится.

В голосе моей лучшей подруги звучала такая решимость, что у меня наконец появилась надежда. Я не одна. Рядом со мной женщина, которая будет драться за мои права даже в этой унизительной ситуации.

Следующие два часа мы провели за видеосвязью, разбирая каждый пункт контракта. Вера яростно строчила примечания, а я записывала ее замечания.

– Во-первых, пункт о невмешательстве в личную жизнь, – диктовала Вера. – Вне публичных мероприятий ты остаешься полностью свободной. Во-вторых, гарантии безопасности для твоего отца – конкретные, с указанием сумм и сроков. В-третьих, снижение неустойки до разумных пределов.

– Он согласится на это? – усомнилась я.

– А ему придется, если он действительно нуждается в тебе. Не продавайся дешево, Кира. Даже в такой ситуации.

К обеду у нас был готов список поправок на три страницы. Я перечитала их, чувствуя прилив… не уверенности, но хотя бы решимости.

– Вера, мне нужна твоя помощь еще в одном, – сказала я. – Поедешь со мной завтра на встречу с ним?

– Конечно, – тут же откликнулась подруга. – Думаешь, я позволю тебе одной идти в логово дракона?

Вечером, когда за окном уже стемнело, я долго сидела с телефоном в руках. Нужно было написать Орловскому. Сообщить о своем решении.

Я набрала короткий текст: «Я согласна. Но у меня есть условия. Жду вас с моим юристом завтра в 11:00.»

Палец завис над кнопкой «Отправить». Стоило нажать на нее – и моя жизнь изменится навсегда. Год фиктивного брака с человеком, который покупает людей как акции. Год игры в любящую жену для кого-то, кто предупредил, что чувства в эту сделку не входят.

Но альтернативы не было. А главное – теперь у меня есть план. Теперь я иду на эту встречу не как просительница, а как переговорщик. У меня есть союзник – Вера. И у меня есть условия.

Я нажала «Отправить».

Ответ пришел почти мгновенно: «Жду в своем офисе. Д.О.»

Две буквы. Даже не удосужился написать полное имя. Но в этой холодности я почувствовала что-то новое – не превосходство, а… уважение? Он понял, что завтра встретится не с отчаявшейся девушкой, а с женщиной, готовой бороться за свои права.

Я закрыла контракт и убрала папку в сумку. Завтра я войду в тот роскошный офис уже не как побирушка, а как равный партнер по сделке. У меня будет союзник – Вера. И у меня будут требования, которые он либо примет, либо потеряет именно ту женщину, которая ему нужна.

Засыпая под утро, я думала о его холодных серых глазах и о том, как они изменятся, когда он поймет: купить меня будет гораздо труднее, чем он предполагал.

Дмитрий Орловский привык получать все, что хочет. Завтра он узнает, что некоторые вещи нужно заслуживать.

Глава 3

POV: Дмитрий

В одиннадцать ноль-ноль секретарша доложила о приходе Киры Романовой. Точность – хорошо. Я ценил людей, которые умели держать слово.

– Пригласите, – коротко бросил я, не отрывая глаз от монитора.

На пороге стояла Кира в том же строгом костюме, в котором была утром на переговорах. Но теперь в ее осанке читалась другая энергия – не отчаяние просительницы, а уверенность переговорщика. В руке маленькая дорожная сумка, под мышкой потрепанная картонная коробка. Больше ничего.

Но рядом с ней стояла высокая брюнетка в деловом костюме, с кожаной папкой в руках и решительным выражением лица. Профессиональный взгляд, прямая спина, никакого намека на робость.

Интересно. Очень интересно.

– Дмитрий Александрович, – Кира слегка кивнула в знак приветствия, и в ее голосе не было вчерашней дрожи. – Позвольте представить – Вера Соколова, мой юрист.

Я медленно вращал кольцо-печатку на пальце, изучая их обеих. Кира выглядела напряженно, но держалась прямо. В ее темных глазах читалась решимость – она пришла сюда не умолять, а диктовать условия.

Подруга-юрист смотрела на меня с плохо скрываемой враждебностью, словно я был хищником, который собирается сожрать ее подзащитную.

Если бы она только знала, как близко к истине.

– Присаживайтесь, – жестом указал я на кресла напротив стола. – Кофе? Чай?

– Благодарю, мы не будем, – холодно ответила Кира. – Давайте сразу к делу.

Хм. Вчера она была растерянной девушкой, готовой на все ради семьи. Сегодня передо мной сидела деловая женщина, которая пришла заключать сделку на равных. Перевоплощение впечатляло.

– Итак, – Кира достала из сумки папку и положила на мой стол с такой уверенностью, словно вела многомиллионные переговоры каждый день, – я согласна. Но с моими поправками.

Она положила передо мной документ, исчерканный красными пометками. Я пробежал глазами по первой странице и невольно усмехнулся. Серьезная работа. Профессиональная.

– Пункт о полном невмешательстве в мою личную жизнь вне публичных обязанностей, – начала она, не дожидаясь моих комментариев, и в ее голосе звучала такая деловитость, что я почувствовал… восхищение? – Пункт о конкретных гарантиях безопасности для моего отца. И снижение неустойки с десяти миллионов до двух.

Подруга-юрист одобрительно кивнула. Они готовились основательно. И умно.

– Любопытно, – протянул я, переворачивая страницу. – А что, если меня эти условия не устроят?

Кира встретила мой взгляд без тени страха. В ее глазах горели маленькие огоньки – злость, решимость, гордость.

– Тогда ищите другую невесту, Дмитрий Александрович, – ответила она тоном, которым обычно говорят с равными. – В Москве много красивых и умных женщин, которым нужны деньги.

В кабинете повисла тишина. Я чувствовал, как напряглась ее подруга, готовая броситься на защиту. Чувствовал, как участился пульс самой Киры, хотя внешне она оставалась невозмутимой.

Смелая девочка. Знает, что играет ва-банк, но не отступает. Более того – она права. Я действительно могу найти другую. Но найду ли я еще одну, которая способна вот так – спокойно и достойно – поставить ультиматум Дмитрию Орловскому?

– Хватка у тебя деловая, Романова, – наконец произнес я. – Сработаемся.

Я достал ручку и начал ставить пометки напротив ее требований. Согласен. Согласен. Согласен с поправкой.

– Неустойку оставляем пять миллионов, – сказал я, поднимая глаза. – Компромисс.

Кира молча кивнула.

Следующие полчаса мы разбирали контракт пункт за пунктом. Она была удивительно въедливой – каждая формулировка, каждое слово проверялись и уточнялись. Ее подруга тоже не молчала, добавляя юридические нюансы.

– Пункт о раздельном проживании, – читала Кира. – Что это означает на практике?

– У каждого своя спальня, – ответил я. – Общие зоны только при необходимости. Никто никого не принуждает к близости.

Она слегка покраснела, но продолжила:

– А что насчет… интимных отношений с другими людьми?

– Никого и ничего, – жестко отрезал я. – Ты моя жена на глазах у всех. Любые измены с твоей стороны сорвут всю операцию.

– А с вашей?

Я усмехнулся.

– Я достаточно взрослый, чтобы год держать брюки застегнутыми ради своих интересов.

Подруга поперхнулась, а Кира снова покраснела. Но вопросы не прекратились.

– Публичные мероприятия – как часто?

– Раз-два в неделю. Иногда больше.

– Совместные поездки?

– По мере необходимости.

– Контакты с прессой?

– Только через мою PR-службу.

К концу первого часа у меня сложилось четкое понимание: передо мной сидела не наивная девушка, которую можно купить и использовать. Передо мной сидела умная женщина, которая точно знала, на что идет, и была готова защищать свои интересы.

Это меняло дело.

– Последний вопрос, – Кира посмотрела мне прямо в глаза. – Почему именно я?

Хороший вопрос. Честный ответ ей не понравится.

– Ты подходишь по всем критериям, – нейтрально ответил я. – Красивая, умная, с хорошей репутацией. К тому же… мотивированная.

Последнее слово она расслышала. В ее глазах мелькнула боль, но она только сжала губы.

– Понятно.

Я протянул ей ручку.

– Итак, Кира Андреевна. Подписываем исправленную версию?

Она долго смотрела на документ. Потом взяла ручку и четко расписалась на последней странице.

– Добро пожаловать в семью, Кира Андреевна, – произнес я, ставя свою подпись рядом с ее. – Первая инструкция: сегодня вечером ты переезжаешь ко мне. Мой водитель заедет за тобой в семь.

Она кивнула, убирая документы в папку.

– Хорошо. Я буду готова.

Когда дверь за ними закрылась, я остался один со своими мыслями. Сделка заключена. Через несколько часов в моем доме появится жена. Фиктивная, купленная, но все же жена.

Странно, но я почти не чувствовал удовлетворения от очередной успешной операции. Вместо этого в голове крутились ее слова: «Почему именно я?»

Потому что ты была в отчаянии, Кира. Потому что тебе некуда было деваться.

Но сегодня ты показала, что даже загнанная в угол, умеешь постоять за себя.

И это делало тебя еще интереснее.

Глава 4

POV: Дмитрий

В восемнадцать тридцать я отослал последние деловые письма и закрыл ноутбук. Обычно работал до глубокой ночи, но сегодня был особый день. Сегодня в мой дом должна была переехать жена.

Фиктивная жена, поправил я себя, вращая кольцо-печатку на пальце. Деловая партнерша по контракту на один год. Ничего личного.

Тогда почему я нервничаю?

В девятнадцать ноль-ноль раздался звонок от Сергея.

– Дмитрий Александрович, забрал Киру Андреевну. Везу к вам.

– Хорошо.

Я прошелся по пентхаусу, проверяя, все ли готово. Марию Ивановну отпустил до завтра – некоторые моменты требовали конфиденциальности. Остальную прислугу тоже. В первый день нам лучше остаться одним.

Триста квадратных метров безупречного порядка. Каждая деталь на своем месте, каждая поверхность отполирована до блеска. Я жил здесь три года и привык к этой стерильной роскоши. Белые стены, дорогая мебель, произведения искусства – все отражало мой статус, но ничего не говорило обо мне как о человеке.

Именно так мне нравилось.

В девятнадцать двадцать раздался звонок в дверь. Я открыл сам.

На пороге стояла Кира в том же строгом костюме, в котором была утром на переговорах. В руке – маленькая дорожная сумка, под мышкой – потрепанная картонная коробка. Больше ничего.

– Это все? – спросил я, глядя на ее скромный багаж.

– Все самое необходимое, – ответила она спокойно. – Остальные вещи заберу завтра.

Я отступил в сторону, пропуская ее в дом. Кира переступила порог и замерла. Ее темные глаза медленно скользили по просторному холлу – мраморный пол, хрустальная люстра, широкая лестница из черного дерева, ведущая на второй этаж.

– Большой, – тихо произнесла она.

– Привыкнешь, – коротко ответил я. – Покажу дом.

Мы прошлись по первому этажу. Гостиная с камином и панорамными окнами во всю стену. Кухня с островом из черного гранита и профессиональной техникой. Столовая с массивным столом на двенадцать персон. Мой кабинет с библиотекой.

Кира молча следовала за мной, изредка кивая. Ее лицо оставалось непроницаемым, но я замечал, как расширяются ее глаза при виде очередной дорогой детали.

– Кухней можешь пользоваться свободно, – объяснял я. – Повар приходит по вызову, но основные продукты всегда есть. Посудомоечная машина, кофемашина – все автоматическое.

– Понятно.

– В столовой обычно принимаю гостей. Если ты дома, лучше присоединяться – для поддержания образа семьи.

– Хорошо.

Эти односложные ответы начинали раздражать. Где ее вопросы? Где женское любопытство?

Мы поднялись на второй этаж. Я распахнул дверь в гостевую спальню – светлую, просторную комнату с видом на центр Москвы.

– Твоя комната, – сказал я. – Ванная смежная, только твоя. В гардеробной достаточно места.

Кира вошла и поставила сумку на кровать. Комната была обставлена дорогой мебелью в нейтральных бежевых тонах. Кровать размера "king-size", туалетный столик, кресло у окна, встроенный шкаф во всю стену.

– Красиво, – сказала она, оглядываясь. – Спасибо.

– Моя спальня в другом конце коридора, – добавил я. – Между нами еще две гостевые комнаты, так что… места достаточно.

Странно было говорить жене о том, что мы будем спать в разных концах дома.

Кира кивнула и присела рядом с коробкой. Начала доставать вещи – несколько книг, маленькую фотографию в рамке, какую-то керамическую статуэтку.

– Можно расставить? – спросила она.

– Конечно. Это теперь твоя комната.

Она встала и подошла к книжной полке у окна. Аккуратно поставила туда потрепанный том "Гордости и предубеждения". Старое издание с заломанными уголками и пожелтевшими страницами – явно любимая книга.

Потом достала фотографию – на ней она сама с пожилой парой. Родители, очевидно. Все трое улыбались, обнявшись. Простые, счастливые люди на фоне скромной квартиры. Никакой роскоши, но столько тепла, что от одного взгляда на снимок в груди что-то сжималось.

Что-то кольнуло меня в грудь. Неожиданно острое чувство… зависти? В моем стерильном доме вдруг появились живые детали. Что-то настоящее, теплое, человеческое. У этой девушки была семья, которая любила ее просто за то, что она есть. А у меня?

У меня был отец, который видел во мне наследника. Дом, который был похож на музей. Деньги, которые не могли купить то, что светилось в глазах людей на этой фотографии.

И это меня раздражало. Злило. Потому что напоминало о том, чего у меня никогда не было.

– Для личных вещей есть твоя комната, – холодно произнес я, и в своем голосе услышал ту же стальную нотку, которую так хорошо знал в голосе отца.

Кира обернулась. В ее глазах мелькнуло удивление, а потом боль. Та самая боль, которую я видел в зеркале в детстве, когда отец говорил, что чувства – это слабость.

– Извините, – тихо сказала она, протягивая руку к книге. – Я не подумала…

– Оставь, – остановил я ее резче, чем хотел. – Неважно.

Но было важно. Почему-то было очень важно.

Неловкая пауза повисла между нами. Я чувствовал себя полным идиотом. Зачем я это сказал? Какая разница, где она поставит свою книгу?

– Нам нужно обсудить правила, – сказал я, стараясь вернуться к деловому тону.

Кира села на край кровати, сложив руки на коленях. Ждала.

– Во-первых, – начал я, расхаживая по комнате, – мы не любовники. Мы деловые партнеры. У каждого свое личное пространство, свой режим. Мы не пересекаемся без необходимости.

– Понятно.

– Завтрак я не ем. Обедаю в офисе. Ужинаю дома в восемь вечера. Можешь присоединяться или есть отдельно – как хочешь.

– А если приходят гости?

Хороший вопрос.

– Если деловые – ты должна присутствовать как хозяйка дома. Если личные… – я запнулся. У меня не было личных друзей. – В общем, если гости есть, ты об этом узнаешь заранее.

– Хорошо. А мои друзья?

– Можешь приглашать. Но осторожно. Помни – мы должны выглядеть счастливой парой. Никаких жалоб на меня, никаких откровений о контракте.

Она кивнула.

– Прислуга приходит по понедельникам, средам и пятницам, – продолжил я. – Мария Ивановна – экономка, она ведет хозяйство. К ней можно обращаться с любыми бытовыми вопросами.

– А работа? – спросила Кира. – Я должна уволиться?

Я остановился. Честно говоря, не думал об этом заранее.

– Пока возьми отпуск, – решил я. – Скажи начальству, что вышла замуж и берешь время на адаптацию. После… посмотрим. Возможно, тебе будет удобнее работать удаленно.

– Понятно.

Опять это "понятно". Где ее эмоции? Где возмущение или хотя бы вопросы?

– Что касается денег, – сказал я, – завтра оформлю тебе карту с месячным лимитом. На одежду, косметику, личные нужды. Суммы должно хватать.

– Сколько? – прямо спросила она.

– Пятьсот тысяч в месяц.

Ее глаза расширились. Для девушки с зарплатой семьдесят тысяч это были огромные деньги.

– Это… много, – пробормотала она.

– Ты теперь жена Орловского. Должна выглядеть соответственно.

Кира кивнула, но я видел, как она нервно теребит ремешок часов.

– Еще вопросы? – спросил я.

– Один. А как быть с… – она запнулась, – с близостью?

Я почувствовал, как напрягся.

– Какой именно?

– Ну… – она покраснела. – Если люди увидят, что мы не… То есть, как мы будем объяснять отсутствие… детей, например?

Умная девочка. Думает наперед.

– Скажем, что не торопимся. Хотим сначала насладиться друг другом. Банальная отговорка, но люди поверят.

– А если кто-то спросит прямо?

– Кто посмеет спрашивать Орловского о его интимной жизни? – усмехнулся я.

Она улыбнулась первый раз за весь вечер. Очень осторожно, но все же улыбнулась.

– Что-то еще? – спросил я.

– Нет. Кажется, все ясно.

Я направился к выходу, но у двери остановился. Вспомнил самое главное.

– И последнее, – голос стал жестче сам собой. – Завтра мы едем знакомиться с моим отцом. Ты должна ему понравиться. От этого зависит успех всей операции.

Кира заметно побледнела.

– Что именно он должен увидеть?

– Влюбленную женщину, которая счастлива выйти замуж за его сына, – ответил я четко. – Скромную, но не забитую. Умную, но не наглую. Он старой школы, не любит эмансипированных женщин.

– А если… – она сглотнула, – если я ему не понравлюсь?

Хороший вопрос. Отец мог быть крайне неприятным, когда хотел.

– Понравишься, – сказал я увереннее, чем чувствовал. – Ты умная, Кира. Справишься.

Я уже поворачивался к двери, когда она заговорила снова:

– Дмитрий Александрович?

– Да?

– А вы… – она помолчала. – А вы расскажете мне о нем? Чтобы я знала, чего ожидать?

Я посмотрел на нее. Сидит на краю кровати в этой огромной комнате, маленькая и растерянная. Завтра ей предстоит встреча с человеком, который мог разрушить все наши планы одним словом.

– Отец – сложный человек, – начал я, прислонившись к дверному косяку. – Владислав Орловский, семьдесят два года. Построил империю с нуля, жесткий, требовательный. Привык контролировать все и всех.

Кира внимательно слушала.

– Мать умерла, когда мне было двенадцать. С тех пор он не женился, полностью посвятил себя бизнесу. И мне, как наследнику.

– Он… строгий отец?

– Он отец-диктатор. Считает, что все в моей жизни должно служить интересам семьи и компании. Включая жену.

– Понятно. А что его может… расстроить?

– Если ты покажешься ему неподходящей. Слишком независимой или слишком забитой. Слишком красивой или недостаточно эффектной. Он умеет найти недостатки в любом человеке.

Кира кивнула, но я видел, как она нервничает.

– Не переживай, – неожиданно для себя добавил я. – Просто будь собой. Только… более сдержанной версией себя.

– Хорошо. А ваша мать… какой она была?

Странный вопрос.

– Зачем тебе это?

– Чтобы понимать, какую женщину он одобряет.

Умно.

– Мама была… тихой, – сказал я после паузы. – Красивой, образованной, но никогда не спорила с отцом. Поддерживала его во всем. Идеальная жена бизнесмена.

– Она была счастлива?

Я замер. Никто никогда не задавал мне этого вопроса.

– Не знаю, – честно ответил я. – Она никогда не жаловалась.

Кира кивнула задумчиво.

– Мы выезжаем в десять утра, – сказал я, возвращаясь к практическим вопросам. – Одевайся соответственно – дорого, но не вызывающе. Классика.

– У меня нет подходящей одежды.

– Завтра утром приедет стилист. Она привезет варианты, выберете что-то подходящее.

– Это… необходимо?

– Кира, ты теперь часть определенного круга. Твой внешний вид – это сообщение миру о том, кто ты такая. Жена Орловского не может позволить себе выглядеть дешево.

Она снова покраснела.

– Извините, я просто… не привыкла к такому образу жизни.

– Привыкнешь, – повторил я. – Или научишься изображать, что привыкла.

Спустившись в свой кабинет, я налил виски и подошел к окну. Внизу искрились огни Москвы, течет обычная жизнь обычных людей.

А здесь, этажом выше, девушка, которую я купил для решения своих проблем, раскладывает книги на полке и готовится играть роль моей любящей жены.

Завтра мы поедем к отцу. Завтра начнется настоящая проверка нашего контракта.

Я допил виски и вернулся к документам. Работа всегда помогала не думать о личном. А сейчас личного в моей жизни стало слишком много.

В половине одиннадцатого я услышал, как наверху закрылась дверь ванной. Зашумела вода. Кира принимает душ в моем доме. Спать будет в моем доме. Завтра проснется в моем доме.

Моя жена.

Странно было думать об этом. За тридцать четыре года жизни я ни разу не представлял себе жену в этом доме. Не представлял женщину, которая будет ставить свои книги на мои полки, раскладывать фотографии на мебели, привносить в стерильную роскошь что-то живое.

Мать умерла, когда мне было двенадцать. После этого в доме были только мужчины – отец, я, прислуга. Женщин не хватало не только в доме, но и в жизни. Отец считал, что романтические привязанности мешают бизнесу. "Время для семьи придет, когда ты докажешь, что достоин возглавить империю", – повторял он.

Я доказывал уже двадцать лет. И все равно не был достоин.

А теперь у меня есть жена. Купленная, фиктивная, но официально – жена. Через несколько часов наверху заснет девушка, которая согласилась носить мою фамилию в обмен на спасение отца.

В половине двенадцатого звуки воды стихли. Я представил, как она стоит в ванной, вытираясь полотенцем, как смотрит на свое отражение в зеркале. О чем она думает? Жалеет ли о подписанном контракте? Боится ли завтрашней встречи с отцом?

Дверь ванной открылась. Послышались тихие шаги по коридору. Щелкнул выключатель.

Через полчаса я решил спуститься на кухню за водой. В коридоре на втором этаже было тихо, но из-под двери ее комнаты пробивалась тонкая полоска света. Не спит.

Возвращаясь с кухни, я снова увидел свет. На кухонном столе лежала записка, написанная ее аккуратным почерком: "Спасибо за ужин. Кира."

Ужин? Я не готовил никакого ужина. Тогда я понял – она нашла оставленные Марией Ивановной продукты в холодильнике и поняла это как заботу обо мне.

Небольшое недоразумение, которое почему-то согрело.

Теперь она лежит в кровати в моем доме. Возможно, не спит, как и я. Возможно, смотрит в потолок и думает о том, как кардинально изменилась ее жизнь за одну неделю.

Я покачал головой и вернулся к экрану. Контракт есть контракт. Ничего личного.

Но почему тогда присутствие этой девушки в моем доме ощущалось так… правильно? Почему стерильная тишина пентхауса вдруг показалась мне не идеальной, а пустой?

И почему мне хотелось, чтобы завтра наступило как можно позже?

Глава 5

POV: Кира

Я проснулась в половине седьмого утра от солнечного света, проникающего сквозь незнакомые шторы. Несколько секунд смотрела на потолок, пытаясь сообразить, где нахожусь. Потом все вспомнила. Пентхаус Дмитрия. Контракт. Сегодня – встреча с его отцом.

Сердце ухнуло в пятки.

Четыре дня назад я была обычной PR-менеджером, которая волновалась разве что о дедлайнах и презентациях. А сегодня мне предстояло убедить могущественного олигарха в том, что я достойна носить фамилию Орловских.

Я теребила ремешок часов, прокручивая в голове вчерашний разговор с Дмитрием. "Влюбленную женщину, которая счастлива выйти замуж за его сына. Скромную, но не забитую. Умную, но не наглую."

Как изобразить любовь к человеку, с которым у тебя контракт?

В восемь утра раздался звонок в дверь. Дмитрий предупреждал – приедет стилист. Я накинула халат и спустилась вниз. У входа стояла элегантная женщина лет сорока с огромными чемоданами.

– Кира? Я Алина Викторовна, – представилась она с профессиональной улыбкой. – Дмитрий Александрович просил подобрать вам образ для важной встречи.

Следующие два часа превратились в настоящий показ мод. Алина Викторовна привезла десятки нарядов – костюмы, платья, аксессуары. Все дорогое, все безупречного качества.

– Вот этот вариант, – она показала на элегантное платье цвета слоновой кости. – Классика, но не скучно. Подчеркивает достоинства, но остается сдержанным.

Платье действительно было красивым. Изящный крой, дорогая ткань, никаких лишних деталей. К нему – жакет в тон, туфли на невысоком каблуке, скромные украшения.

– Макияж естественный, – инструктировала стилист. – Волосы собрать, но не строго. Маникюр нейтральный. Помните – вы счастливая невеста, а не бизнес-леди.

В десять утра я была готова. Посмотрела на себя в зеркало – даже я сама себя не узнавала. Дорогой наряд преобразил меня полностью. Я выглядела как женщина из совершенно другого мира.

Дмитрий ждал в холле, изучая что-то в телефоне. Услышав мои шаги, поднял голову и замер.

– Хорошо выглядишь, – коротко сказал он, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

– Спасибо. А вы… – я запнулась. В дорогом костюме цвета антрацит он выглядел еще более внушительно, чем обычно. – Очень представительно.

Мы вышли к машине. Дмитрий открыл мне дверцу – жест, который показался неожиданно галантным.

– Нервничаешь? – спросил он, когда мы выехали на шоссе.

– Не то слово, – честно ответила я.

– Расскажи еще раз о своей семье. Отец может спросить.

Я начала рассказывать о родителях, о работе, об образовании. Дмитрий изредка кивал, иногда задавал уточняющие вопросы.

– Хобби есть? – спросил он.

– Читаю много. Иногда хожу в театр.

– Хорошо. Отец ценит образованность. А спорт?

– Йога. Иногда бассейн.

– Отлично. Он не любит женщин, которые не следят за собой.

Я кивнула, записывая в уме каждую деталь. От этого разговора зависело слишком многое.

– А что мне нужно знать о нем? – спросила я.

Дмитрий помолчал, вращая кольцо на пальце.

– Владислав Орловский – человек старой закалки. Построил империю с нуля, привык быть главным во всем. После смерти мамы стал еще жестче.

– Он… любит вас?

Странный вопрос вырвался сам собой. Дмитрий бросил на меня удивленный взгляд.

– Любит ли он меня? – переспросил он. – Он видит во мне наследника. Продолжателя дела. Любовь… не самое точное слово.

В его голосе прозвучала какая-то усталость. Впервые за все время знакомства он показался мне не всемогущим бизнесменом, а просто человеком с непростой семейной историей.

– Извините, – пробормотала я. – Не хотела лезть не в свое дело.

– Ничего. Просто… будь осторожна с ним. Он умеет находить слабые места и давить на них.

Загородный дом Орловских оказался настоящим дворцом. Массивные ворота, длинная подъездная дорога, особняк, который больше походил на музей. Роскошь, но холодная, давящая.

Нас встретил дворецкий – пожилой мужчина в безупречной форме. Провел в гостиную, где у камина в кресле сидел Владислав Орловский.

Я видела его фотографии в прессе, но живьем он производил еще более сильное впечатление. Высокий, стройный мужчина с седыми волосами и пронзительными серыми глазами – такими же, как у Дмитрия. Те же жесткие черты лица, та же властная осанка.

– Отец, – Дмитрий подошел к нему. – Позволь представить – Кира, моя невеста.

Владислав Орловский поднялся с кресла. Его взгляд медленно скользнул по мне с головы до ног, оценивая каждую деталь. Я почувствовала себя товаром на витрине.

– Кира Андреевна, – произнес он низким голосом. – Наконец-то мы встретились.

Он протянул мне руку. Рукопожатие было крепким, уверенным.

– Очень приятно познакомиться, Владислав… – я запнулась, не зная, как к нему обращаться.

– Владислав Николаевич, – подсказал он с едва заметной усмешкой. – Садитесь, пожалуйста.

Мы расположились в креслах. Дмитрий сел рядом со мной, но держался формально – никаких прикосновений, никаких намеков на близость.

– Итак, Кира Андреевна, – начал Владислав Николаевич, – расскажите о себе. Чем вы заинтересовали моего сына?

Вопрос прозвучал почти грубо. Я почувствовала, как напряглась.

– Мы познакомились на деловом мероприятии, – начала я осторожно. – У нас оказались общие интересы…

– Какие именно?

– Литература. Искусство. Дмитрий Александрович оказался очень интересным собеседником.

– Понятно. А чем вы занимаетесь?

– Работаю PR-менеджером. Но после свадьбы планирую сосредоточиться на семье.

Владислав Николаевич кивнул одобрительно.

– Правильно. Жена должна поддерживать мужа, а не конкурировать с ним. А ваша семья? Что за люди ваши родители?

– Отец – строитель, мать – бухгалтер. Простые, честные люди.

– Образование?

– МГУ, факультет журналистики.

– Неплохо. – Он помолчал, изучая меня взглядом. – А скажите, Кира Андреевна, что вы чувствуете к моему сыну?

Вопрос прозвучал как выстрел. Я почувствовала, как участился пульс. Рядом напрягся Дмитрий.

– Я… – начала я и осеклась. Что я должна была сказать? Что люблю человека, которого знаю всего неделю? Что мы заключили деловую сделку?

– Я очень его уважаю, – сказала я наконец. – Дмитрий Александрович – выдающийся человек. Сильный, умный, целеустремленный. Рядом с ним я чувствую себя… защищенной.

– Защищенной? – переспросил Владислав Николаевич с усмешкой. – Интересный выбор слов.

– Я имею в виду… – я искала правильные слова, – что он дает мне ощущение стабильности. Уверенности в завтрашнем дне.

– А любовь? Вы любите его?

Проклятье. Прямой вопрос, на который нужно дать прямой ответ.

– Да, – сказала я твердо. – Я его люблю.

Владислав Николаевич внимательно посмотрел на меня, потом перевел взгляд на сына.

– А ты, Дмитрий? Что ты чувствуешь к этой девушке?

– То же самое, – ответил Дмитрий без запинки. – Иначе я бы не делал предложение.

– Понятно. – Владислав Николаевич встал. – Прошу к столу. Пообедаем и поговорим еще.

Столовая поражала размерами. Длинный стол, за которым могли разместиться человек двадцать, роскошная сервировка, букеты цветов. Но атмосфера была холодной, официальной.

Мы сели – Владислав Николаевич во главе стола, Дмитрий и я по бокам от него. Появились официанты, начали подавать блюда.

– Итак, Кира Андреевна, – продолжил разговор хозяин дома, отрезая кусок мяса с хирургической точностью, – чем вы смогли заинтересовать моего сына, кроме очевидных внешних данных?

Вопрос прозвучал как пощечина. Я почувствовала, как вспыхнули щеки, как в груди поднялась волна унижения и злости. Он говорил со мной как с проституткой, пришедшей торговать своим телом.

– Отец… – начал Дмитрий предупреждающим тоном, но Владислав Николаевич даже не посмотрел в его сторону.

– Что "отец"? – холодно переспросил старик. – Я имею право узнать о будущей невестке все, что меня интересует. Особенно о ее… квалификации.

Последнее слово он произнес с таким презрением, что у меня пересохло в горле. Я собиралась ответить – резко, с достоинством, показать этому тирану, что не позволю себя унижать. Но что-то в интонации заставило меня задуматься.

Он испытывал меня. Проверял, сорвусь ли я, покажу ли слабость.

– Владислав Николаевич, – сказала я как можно спокойнее, стараясь, чтобы голос не дрожал, – я понимаю ваше беспокойство. Любой отец хочет знать, что его сын делает правильный выбор. И я готова ответить на ваши вопросы.

– Именно. И что же вы можете предложить Дмитрию кроме красивого лица?

Вопрос был явно провокационным. Владислав Николаевич испытывал меня, проверял, сорвусь ли я.

– Я могу предложить ему поддержку, – ответила я. – Понимание. Я знаю, какая ответственность лежит на его плечах, и готова разделить ее с ним.

– Поддержку? – усмехнулся старик. – А что вы знаете о нашем бизнесе? О том, с какими трудностями мы сталкиваемся?

– Не все, – призналась я. – Но я готова учиться.

– Учиться? – Владислав Николаевич наклонился вперед. – А готовы ли вы пожертвовать своими интересами ради семьи? Готовы ли отказаться от карьеры, от друзей, которые могут навредить репутации мужа?

– Я готова на многое ради человека, которого люблю, – ответила я.

– На многое – это не ответ. Я спрашиваю конкретно – готовы ли вы подчинить свою жизнь интересам семьи Орловских?

Вопрос прозвучал как ультиматум. Я поняла – он хочет услышать полную капитуляцию. Признание в том, что я готова стать послушной марионеткой.

Но я не могла этого сказать.

– Владислав Николаевич, – начала я, стараясь держать голос ровным, – я уважаю традиции вашей семьи. Но я также надеюсь, что в современном браке есть место для взаимного уважения и…

– Взаимного уважения? – перебил он меня. – Девочка, в семье не может быть двух лидеров. Кто-то должен главенствовать, кто-то – подчиняться. И жена всегда…

– Отец, достаточно, – резко прервал его Дмитрий.

Владислав Николаевич повернулся к сыну с удивлением.

– Что ты сказал?

– Я сказал – достаточно, – повторил Дмитрий, и в его голосе прозвучала сталь. – Кира – моя будущая жена. И я прошу относиться к ней с уважением.

Повисла тишина. Отец и сын смотрели друг на друга, и в воздухе повисло напряжение.

– Дмитрий, – медленно произнес Владислав Николаевич, – ты забываешься.

– Нет, отец. Это ты забываешься. Кира будет носить нашу фамилию. Она заслуживает уважения уже поэтому.

Я сидела, не смея дышать. Дмитрий защищал меня. Человек, который купил меня по контракту, встал на мою защиту против собственного отца.

– Понятно, – холодно произнес Владислав Николаевич. – Значит, так.

Остаток обеда прошел в напряженном молчании. Мы ели, изредка обмениваясь ничего не значащими фразами. Атмосфера была такой тяжелой, что я едва могла глотать.

Наконец Владислав Николаевич отложил приборы.

– Кира Андреевна, – обратился он ко мне, – не могли бы вы оставить нас с сыном наедине? Нам нужно обсудить деловые вопросы.

Я кивнула и встала из-за стола. Дмитрий проводил меня взглядом – в его глазах читалось что-то похожее на извинение.

Меня провели в библиотеку, где я села в кресло у окна и попыталась успокоиться. Сердце колотилось как бешеное. Что сейчас происходит между отцом и сыном? Поссорились ли они из-за меня?

Через полчаса появился Дмитрий. Лицо его было непроницаемым, но я заметила напряжение в плечах.

– Пора ехать, – коротко сказал он.

Мы попрощались с Владиславом Николаевичем. Он был подчеркнуто вежлив, но холоден.

– Рад был познакомиться, Кира Андреевна, – сказал он на прощание. – Надеюсь, мы еще увидимся.

В машине мы долго ехали молча. Наконец я не выдержала.

– Я все испортила, да? – тихо спросила я.

Дмитрий удивленно посмотрел на меня.

– Что ты имеешь в виду?

– Поссорила вас с отцом. Вы защищали меня, а я…

– Кира, – прервал он меня. – Ты отлично держалась. Спасибо.

– За что?

– За то, что не дала ему затоптать себя. За то, что осталась собой.

Я посмотрела на него с удивлением. В его голосе впервые за все время знакомства не было стали.

– Но ведь теперь он не одобряет наш… брак.

– Одобряет, – усмехнулся Дмитрий. – Как ни странно, ты ему понравилась. Он ценит характер, даже если не признается в этом.

– Откуда вы знаете?

– Он сказал мне после твоего ухода. "Крепкая девочка. Не раскисает под давлением. Годится."

Я ошеломленно моргнула.

– Серьезно?

– Серьезно. – Дмитрий помолчал. – И спасибо за то, что не предала меня. Могла рассказать ему о контракте, выгородить себя. Но не стала.

Я пожала плечами.

– Мы же команда теперь, разве нет?

По дороге домой мы молчали, но молчание это было совсем другим. Не напряженным, а скорее… мирным. За окном мелькали огни Москвы, а я думала о том, что сегодня впервые за всю неделю Дмитрий показался мне не хозяином, который меня купил, а партнером.

И в его голосе впервые не было стали.

– Кира, – вдруг сказал он, не отрывая глаз от дороги.

– Да?

– Спасибо. За сегодня.

– За что именно?

– За то, что держалась достойно. За то, что не испугалась отца. За то, что… – он помолчал, – что не выдала наш секрет, даже когда он давил на тебя.

Я посмотрела на его профиль в свете уличных фонарей. Жесткие черты лица, сжатые губы, но в глазах что-то новое. Не холодность, а что-то более теплое.

– Мы же договорились, – просто сказала я. – Год – это год.

– Договорились, – согласился он. – Но одно дело подписать бумаги, другое – выдержать реальное давление. Отец умеет быть… убедительным в своих методах.

– Я заметила, – усмехнулась я. – Он действительно хотел меня сломать?

– Хотел проверить. Отец всегда проверяет людей на прочность. Особенно тех, кто входит в семью.

– И как я справилась с проверкой?

Дмитрий наконец посмотрел на меня.

– На отлично. Он сказал мне после твоего ухода: "Крепкая девочка. Характер есть. Не будет висеть на шее, но и под себя не подомнет. Годится."

Я фыркнула.

– Звучит как характеристика породистой лошади.

– Примерно так он и оценивает людей, – признал Дмитрий. – Для него все делится на полезное и бесполезное. Ты попала в категорию полезных.

– А что бы случилось, если бы я не прошла проверку?

Дмитрий помолчал.

– Он бы нашел способ разрушить наш брак. Подкупил бы кого-то из твоих знакомых, чтобы они рассказали прессе о контракте. Или придумал бы скандал, который заставил бы тебя сбежать.

– Серьезно?

– Вполне. Отец не принимает отказы. Если он решает, что что-то неправильно, он это исправляет. Любыми способами.

Я поежилась. Значит, сегодня я прошла не просто смотрины, а настоящий экзамен на выживание.

– А почему ты защитил меня? – спросила я, когда напряжение немного спало. – Ведь это могло его разозлить еще больше.

Дмитрий снова помолчал, вращая кольцо на пальце. В профиль он казался моложе, и я впервые увидела в нем не грозного олигарха, а просто мужчину, который пытается разобраться в собственных чувствах.

– Не знаю, – наконец честно ответил он, и в его голосе прозвучала такая растерянность, что сердце екнуло. – Просто… когда он начал тебя унижать, я не смог молчать. Ты не заслуживала такого обращения.

– Но ведь для тебя я просто… партнер по контракту. Зачем рисковать отношениями с отцом ради купленной жены?

Последние слова прозвучали горче, чем я хотела. Дмитрий резко повернулся ко мне, и в его глазах вспыхнуло что-то, от чего дыхание перехватило.

– Не говори так, – сказал он тихо, но с такой силой, что я поняла: задела что-то важное. – Ты не товар. Да, между нами контракт. Но это не делает тебя вещью.

– Тогда кем?

– Не знаю, – снова повторил он. – Пока не знаю. Но точно не вещью.

В его признании звучала такая искренность, что захотелось поверить. Поверить, что между нами может быть что-то большее, чем холодная сделка.

Мы въехали в подземный гараж его дома. Дмитрий заглушил двигатель, но не спешил выходить из машины.

– Кира, – сказал он, не поворачиваясь ко мне. – То, что произошло сегодня… защита, поддержка… это не значит, что я забыл о контракте.

– Понимаю.

– Просто я… не привык видеть, как кто-то обижает людей под моей защитой.

– Под вашей защитой?

– Ты носишь мою фамилию. Формально или нет – не важно. Никто не имеет права тебя унижать. Даже мой отец.

В его голосе звучала такая убежденность, что у меня перехватило дыхание.

– Спасибо, – тихо сказала я.

– Не за что. – Он наконец посмотрел на меня. – Идем домой?

Домой. Странно было слышать это слово от него. Но еще страннее было то, что я не возразила.

Мы поднялись в лифте молча. У двери в мою комнату я остановилась.

– Дмитрий Александрович?

– Просто Дмитрий, – сказал он. – После сегодняшнего дня мы можем обойтись без формальностей.

– Дмитрий, – повторила я. – Доброй ночи.

– Доброй ночи, Кира.

Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. За одну неделю моя жизнь перевернулась с ног на голову. Я стала женой человека, которого толком не знала. Прошла суровые смотрины у его грозного отца. И впервые почувствовала, что между нами может быть что-то большее, чем холодный расчет.

Интересно, что будет дальше?

Глава 6

POV: Дмитрий

Лифт поднимался к нашему этажу с тем же механическим постоянством, что и всегда, но сегодня каждая секунда тянулась как вечность. Я смотрел на отражение Киры в зеркальных стенах и пытался понять, что именно произошло в доме отца. Не само событие – его я помнил с фотографической точностью. А то, что произошло со мной.

Когда отец начал свою игру, я ждал, что она сломается. Все ломались под его взглядом – деловые партнеры с двадцатилетним стажем, политики, даже моя мать в свое время. Владислав Николаевич Орловский умел находить болевые точки и давить на них до тех пор, пока человек не превращался в послушную марионетку или не убегал прочь, поджав хвост.

Кира не сломалась. И не убежала.

Она стояла рядом со мной сейчас, усталая, но с прямой спиной, и я не мог перестать думать о том моменте, когда отец спросил про детей. Я видел, как ее пальцы сжались на сумочке, как дрогнули ресницы, но голос остался ровным. «Мы обязательно подарим вам внуков, Владислав Николаевич.» Простые слова, а за ними – стальная воля.

И тогда я понял, что не могу больше сидеть и наблюдать, как ее пытаются растоптать.

– Мы дома, – тихо сказал я, когда двери лифта разъехались.

Она кивнула, не поднимая глаз. В холле наших апартаментов царила привычная стерильная тишина – мраморный пол отражал свет хрустальной люстры, дорогие картины висели по стенам как немые свидетели нашей странной жизни. Обычно эта атмосфера меня успокаивала. Сегодня она казалась удушающей.

Кира остановилась у панорамного окна, глядя на огни Москвы внизу. Силуэт ее фигуры казался таким хрупким на фоне бескрайней ночной панорамы, что у меня что-то сжалось в груди. Как она вообще согласилась на этот брак? На жизнь с незнакомым мужчиной ради спасения отца?

– И вам спасибо, – сказала она, не оборачиваясь.

Голос звучал устало, но в нем не было ни обиды, ни упрека. Только благодарность. И что-то еще – такая искренность, что у меня сжалось сердце. В мире, где я привык к расчетливым улыбкам и дипломатическим фразам, ее простые слова прозвучали как глоток чистого воздуха.

За что? За то, что я втянул ее в эту историю? За то, что позволил отцу устроить ей допрос с пристрастием? Или за то, что не смог остаться равнодушным, глядя на то, как ее пытаются сломать?

– За что? – спросил я, подходя ближе.

Теперь она обернулась, и я увидел ее лицо в отражении стеклянной стены – бледное, но спокойное. Без следа слез или истерики, которые я ожидал увидеть после встречи с отцом.

– За то, что не дали ему добить меня окончательно.

Ее губы дрогнули в подобии улыбки, и я почувствовал себя полным ублюдком. Она благодарила меня за то, что я защитил ее от собственного отца. В ситуации, в которую сам же ее и втянул.

– Кира…

– Все в порядке, – быстро сказала она, отворачиваясь обратно к окну. – Я понимаю, какую роль должна играть. Ваш отец просто проверял, справлюсь ли я. И теперь знает ответ.

Я смотрел на ее отражение и думал о том, как она назвала меня «Дмитрий» в разговоре с отцом. Не «муж», не «Дмитрий Александрович». Просто по имени, как называют близкого человека. А потом добавила фразу про то, что он для нее самый лучший, и произнесла это так естественно, что даже отец поверил.

Профессиональная актриса не сыграла бы лучше.

А может быть, дело было не в актерском мастерстве?

Эта мысль ударила так неожиданно, что я невольно сжал кулаки. Нет. Это просто договор. Сделка. Очень хорошо проработанная с ее стороны роль, не более того. Я не могу позволить себе думать иначе.

– Ты устала, – сказал я, замечая, как она потирает виски. – Иди отдыхай.

Она кивнула и направилась к своей спальне, но у двери остановилась.

– Дмитрий? А ваш отец… он всегда такой?

Вопрос прозвучал просто, но я слышал в нем нечто большее. Не любопытство, а попытку понять. Понять меня.

– Всегда, – коротко ответил я. – Добро пожаловать в семью Орловских.

Она исчезла за дверью своей спальни, а я остался один в гостиной, размышляя о том, что произошло сегодня. О том, как отец смотрел на нее, словно на товар на витрине. О том, как я почувствовал желание встать и прикрыть ее собой от этого взгляда. О том, как она держалась.

Она не такая, как другие. В ней есть стержень.

Эта мысль засела в голове и не давала покоя. Сколько женщин перебывало в моей жизни за последние годы? Умные, красивые, успешные. Но все они рассыпались в прах при первом же серьезном испытании. А эта девчонка, которая младше меня на восемь лет и которая месяц назад даже не знала о моем существовании, выдержала экзамен Владислава Орловского.

Я прошел в свой кабинет и налил себе виски. Янтарная жидкость обожгла горло, но не принесла привычного успокоения. Мысли продолжали кружиться вокруг сегодняшнего вечера, как мотыльки вокруг лампы.

«Дмитрий заботится обо мне, как никто раньше», – сказала она отцу, и в ее голосе звучала такая искренность, что даже я на мгновение поверил. А ведь между нами нет ничего, кроме подписанного контракта. Никаких чувств, никаких обязательств за пределами наших договоренностей.

Так почему же эти слова заставили мое сердце биться быстрее?

Я отставил бокал и направился к окну. Москва раскинулась внизу во всей своей ночной красе – миллионы огней, тысячи судеб, сотни историй любви и предательства. Где-то там, в этом каменном лабиринте, живут люди, которые влюбляются, женятся по любви, а не по расчету. Которые не торгуются в кабинетах адвокатов и не подписывают контракты вместо обручальных колец.

Но я не из их числа. Никогда не был.

Любовь – это роскошь, которую я не могу себе позволить. Слишком много зависит от моих решений, слишком много людей работает в моей компании, слишком много проектов требует моего внимания. Империя отца не построилась на романтических чувствах, и моя не будет исключением.

А Кира… Кира просто очень талантливая актриса. Которая согласилась играть роль моей жены ради спасения собственного отца. В этом нет ничего удивительного или романтичного. Это бизнес в чистом виде.

Только почему тогда я до сих пор помню аромат ее духов, когда мы сидели рядом в машине? И почему не могу забыть, как ее голос дрожал, когда она говорила про детей?

Звук открывающейся двери заставил меня обернуться. Кира стояла на пороге гостиной в домашней одежде – простых джинсах и мягком свитере. Без макияжа и укладки она выглядела еще моложе, почти девочкой. Но в глазах по-прежнему читалась та же решимость, которая не дала ей сломаться под натиском отца.

– Извините, что беспокою, – сказала она. – Не могли бы вы подсказать, где здесь можно заварить чай? Я не нашла чайник.

Чай. Не кофе, не что-то покрепче после сегодняшнего стресса. Чай.

И тут я вспомнил. В первый день, когда она переехала, я видел, как экономка разбирала ее вещи. Среди них была небольшая жестяная коробочка с травяным чаем. Что-то цветочное, с запахом лета и детства. Тогда я подумал, что это очередная женская причуда, и не придал значения.

А сейчас понял, что это деталь. Маленькая, но важная часть ее жизни, которую она принесла в наш стерильный мир стекла и мрамора.

– У нас есть кофемашина, – сказал я. – И бар. Чайник… не помню, когда его здесь видел в последний раз.

Она кивнула с пониманием, словно ожидала такого ответа.

– Ничего страшного. Обойдусь водой из-под крана.

И направилась к кухне. А я стоял и смотрел ей вслед, осознавая, что происходит что-то неправильное. Неправильное с моей точки зрения и неправильное с точки зрения наших договоренностей.

Она живет в моем доме уже неделю, а я ни разу не подумал о том, что ей может быть некомфортно. Что у нее есть привычки и потребности, которые не вписываются в мой размеренный быт. Что она человек, а не красивая статистка в спектакле под названием «Брак Дмитрия Орловского».

Импульс был иррациональным и необъяснимым. Я направился вслед за ней на кухню и увидел, как она стоит у раковины с пластиковой бутылкой в руках. На столе лежала та самая жестяная коробочка с чаем.

– Подожди, – сказал я.

Она обернулась с удивлением.

– Что?

Вместо ответа я открыл шкафчики, которые сам почти никогда не открывал. Где-то здесь должен был быть обычный чайник. Экономка не могла обойтись только кофемашиной, у нее наверняка есть…

Нашел. На верхней полке, за набором дорогих тарелок, которыми мы ни разу не пользовались, стоял простой электрический чайник. Я достал его, подключил к розетке и наполнил водой.

– Вам не обязательно…

– Мне не сложно, – перебил я, включая чайник.

Она смотрела на меня с таким выражением лица, словно видела впервые. А может быть, так и было. Может быть, мужчина, который заваривает чай в два часа ночи, действительно не похож на того Дмитрия Орловского, которого она знала раньше.

– У вас есть еще этого чая? – спросил я, кивнув на коробочку.

– Да, конечно. Мама присылает его из Рязани. Там растет…

Она запнулась, словно поняла, что говорит слишком много личного.

– Извините. Вас это не интересует.

– Почему не интересует?

Вопрос прозвучал сам собой, прежде чем я успел его обдумать. Кира посмотрела на меня с удивлением.

– Ну… это же просто чай. Вы пьете только кофе.

– Откуда ты знаешь?

– Наблюдения. За эту неделю я ни разу не видела, чтобы вы пили что-то еще.

Наблюдения. Она за мной наблюдает. Изучает мои привычки, запоминает детали. Интересно, что еще она заметила?

Чайник закипел, и я достал две чашки. Фарфоровые, из дорогого сервиза, которым тоже никогда не пользовался. Кира насыпала заварку – сухие лепестки и травы, пахнущие медом и луговыми цветами.

– Это ромашка, мята и чабрец, – сказала она, заливая кипятком. – Мама собирает сама в полях под Рязанью. Говорит, что этот чай успокаивает и помогает уснуть. А еще… – она запнулась, словно собиралась сказать что-то слишком личное.

– А еще что?

– А еще что он напоминает о доме. О том месте, где тебя любят просто так, не за твои достижения или статус. Где можно быть собой.

Я кивнул, вдыхая аромат. Действительно пахло летом. Детством. Чем-то простым и настоящим, что не купишь ни в одном дорогом магазине. Чем-то, чего мне катастрофически не хватало в моей выстроенной жизни.

– Спасибо, – сказала она, принимая чашку.

Мы стояли друг напротив друга в молчании, держа теплые чашки в руках. Я пил травяной чай в два часа ночи на собственной кухне и думал о том, что это, наверное, самая странная сцена в моей жизни. И одна из самых… правильных.

– Дмитрий? – Ее голос прозвучал неуверенно. – Можно вопрос?

– Валяй.

– Почему вы сегодня встали на мою сторону? Перед отцом, я имею в виду.

Прямой вопрос, который я задавал себе последние два часа. И на который до сих пор не нашел вразумительного ответа.

– Он перешел границы, – сказал я. – Контракт не предусматривает унижений.

– Но ведь это был тест. Вы сами сказали, что он всегда такой. Проверяет людей на прочность.

– И что?

– Значит, вы знали, что он будет меня проверять. И все равно защитили.

Она смотрела на меня поверх чашки, и в ее темных глазах читалось любопытство. Не женское желание услышать красивые слова, а искреннее непонимание моих мотивов.

– Может быть, мне не понравилось, как он на тебя смотрел, – сказал я, удивляясь собственной откровенности.

– Как?

– Как на вещь. Которую можно купить, продать или выбросить.

Она медленно поставила чашку на стол, не отводя взгляда.

– Но ведь я и есть вещь в этой истории. Товар, который вы приобрели для решения своих задач.

Слова ударили больнее, чем я ожидал. Может быть, потому, что в них была правда. А может быть, потому, что я не хотел, чтобы она так о себе думала.

– Нет, – сказал я тише, чем планировал. – Ты не вещь.

– Тогда кто?

Хороший вопрос. Кем она была для меня? Контрактной женой? Деловым партнером? Временным решением семейной проблемы?

Или кем-то большим?

– Не знаю, – честно признался я. – Но не вещью.

Она кивнула, словно этот ответ ее удовлетворил. Мы допили чай в молчании, и я понял, что это молчание не тяжелое. Наоборот – удивительно комфортное. Как будто мы знаем друг друга не неделю, а намного дольше.

– Мне пора спать, – сказала она, ставя пустую чашку в раковину. – Завтра рабочий день.

– Ты можешь не ходить на работу, – напомнил я. – По контракту ты можешь взять отпуск.

– Знаю. Но работа помогает мне не думать о… обо всем этом.

Обо всем этом. О нашем странном браке, о контракте, о том, что ее жизнь кардинально изменилась ради спасения отца. О том, что она живет с чужим мужчиной в чужом доме и играет роль счастливой жены.

– Кира, – позвал я, когда она уже направилась к выходу.

– Да?

– Если тебе что-то нужно… для комфорта, я имею в виду. Мебель, техника, что угодно. Скажи экономке или мне. Это твой дом тоже.

Она улыбнулась – первая настоящая улыбка за весь день.

– Спасибо. Но мне ничего не нужно. Кроме чайника, который мы сегодня нашли.

И скрылась за дверью спальни, оставив меня одного на кухне с двумя пустыми чашками и странным ощущением в груди.

Я помыл посуду – действие настолько необычное, что экономка завтра, наверное, подумает, что у меня проблемы. Убрал чайник на место. Выключил свет.

Но вместо того чтобы идти в свою спальню, я снова прошел в гостиную и сел в кресло у окна. Огни Москвы мерцали внизу, как всегда, но что-то изменилось. В доме появилось тепло, которого здесь не было раньше. Не от отопления – от присутствия человека, который заваривает травяной чай и говорит «спасибо» за каждую мелочь.

Я попытался проанализировать ситуацию логически. Что произошло сегодня такого, что заставило меня нарушить собственные правила? Заварить ей чай вместо того, чтобы отправить к экономке? Встать на ее защиту перед отцом?

Причина была проста и одновременно пугающе сложна: мне было на нее не наплевать.

За эту неделю совместной жизни я успел привыкнуть к ее присутствию. К звуку шагов по утрам, к аромату ее духов в лифте, к тому, как она говорит «доброе утро» и «спокойной ночи», даже когда я делаю вид, что не слышу. К книгам, которые она читает, разложив их стопкой на тумбочке. К фотографии родителей на ее столике.

Я привык к тому, что она здесь есть. И сегодня, глядя на то, как отец пытается ее сломать, я понял, что не хочу, чтобы ее ломали.

Это было иррационально. Глупо. Опасно для наших деловых отношений.

И абсолютно неизбежно.

Мой идеально просчитанный план начинал давать сбой. План, в котором Кира была просто красивым довеском к деловому соглашению. В котором между нами не должно было быть ничего, кроме взаимной вежливости и соблюдения контрактных обязательств.

Но планы имеют свойство рушиться при столкновении с реальностью. А реальность заключалась в том, что Кира Романова – нет, теперь уже Орловская – была не картонной фигуркой из моих расчетов, а живым человеком. Со своими слабостями и силой, страхами и принципами.

Человеком, который пьет травяной чай, присланный мамой из Рязани. Который говорит «спасибо» за каждую мелочь и не ломается под давлением. Который называет меня по имени так естественно, словно имеет на это право.

Я встал и направился в спальню, понимая, что завтра придется пересматривать многие вещи. Начиная с того, как я отношусь к этому браку, и заканчивая тем, как я отношусь к ней.

Потому что защитный инстинкт, который проснулся во мне сегодня, не собирался исчезать. Наоборот – он становился сильнее с каждым часом. И рано или поздно это изменит все.

В спальне я остановился у окна, выходящего во внутренний двор. Отсюда был виден свет в ее комнате – тонкая полоска под дверью. Интересно, о чем она думает? О сегодняшнем дне? О завтрашнем? О том, что будет, когда наш контракт закончится?

А может быть, о том же, о чем думаю я?

Нет. Это невозможно. Она слишком умна, чтобы позволить эмоциям встать на пути рационального решения. Для нее это действительно просто сделка – год жизни в обмен на спасение отца. Она не из тех, кто влюбляется в деловых партнеров.

В отличие от меня.

Эта мысль пришла так внезапно и была настолько шокирующей, что я замер на месте. Влюбляюсь? Я? В женщину, с которой связан только контрактом?

Нет. Это не любовь. Это просто… привязанность. Уважение к сильному человеку. Желание защитить того, кто слабее. Ничего большего.

Но даже убеждая себя в этом, я знал, что лгу. То, что я чувствовал, глядя на нее сегодня, было намного сложнее простого уважения или желания защитить.

Это было началом того, что я всегда считал роскошью, которую не могу себе позволить.

Началом влюбленности в собственную жену.

Контрактную жену, которая через год уйдет из моей жизни навсегда, если я не найду способ убедить ее остаться.

А пока что я даже не знаю, хочет ли она вообще со мной разговаривать после сегодняшнего вечера.

Завтра я это выясню. Потому что то, что началось сегодня за чашкой травяного чая на кухне, было только первой трещиной в стене, которую я построил вокруг своего сердца.

И я не был уверен, что хочу ее заделывать.

Глава 7

POV: Кира

Понедельник начался с того, что я проснулась в пять утра от собственной тревоги. Неделя прошла после того ужина у Владислава Николаевича, и за это время между мной и Дмитрием что-то изменилось. Не кардинально – мы по-прежнему жили по правилам контракта, спали в разных спальнях и виделись в основном за завтраком. Но появилась… человечность.

Он стал замечать мелочи – как я пью чай, какие книги читаю, в каком настроении встречаю утро. А я перестала чувствовать себя временной жилицей в его доме. Теперь, когда он говорил "наша квартира" или "дома", это не резало слух. Наоборот – грело что-то внутри, в районе сердца.

Он больше не смотрел на меня как на красивую статистку. А я перестала бояться, что скажу что-то не то. После той ночи на кухне, когда он заварил мне чай, барьер формальности стал тоньше. Мы по-прежнему обращались друг к другу на «вы», но это звучало скорее как привычка, чем как необходимость держать дистанцию.

И сегодня я впервые за эти полторы недели пошла на работу не с тяжестью в желудке, а с предвкушением. Потому что работа – это то, что я умею делать хорошо. Единственная сфера, где я могла чувствовать себя уверенно в этом новом мире, куда меня забросила судьба.

В офисе меня встретила гора документов. Отчеты, аналитические справки, презентации – все то, что копилось, пока я была в свадебном отпуске. Вера звонила вчера и предупреждала, что руководство не очень довольно моим внезапным замужеством. Мол, потеряли ценного сотрудника, который теперь может в любой момент уйти в декрет или вообще бросить работу ради семейной жизни.

«Докажи им, что они ошибаются», – сказала Вера. «Покажи, что Кира Орловская работает не хуже, чем Кира Романова».

Орловская. До сих пор не привыкла к этой фамилии. Она звучала солидно, респектабельно, открывала двери, которые раньше были закрыты. Но вместе с тем накладывала обязательства. Теперь я была не просто PR-менеджером Кирой, а женой Дмитрия Орловского. И любая моя ошибка отразится не только на мне, но и на нем.

Я погрузилась в работу с головой, анализируя рыночные тренды и готовя презентацию для клиента. Цифры, графики, прогнозы – это был мой мир, где все подчинялось логике и фактам. Где не нужно было играть роль и думать о том, как выглядишь в глазах окружающих.

Около одиннадцати зазвонил телефон. Дмитрий.

– Доброе утро, – его голос звучал по-деловому, но не холодно. – Как дела на работе?

– Хорошо. Разбираюсь с накопившимися задачами.

– Кира, мне нужно с тобой поговорить. Это касается работы. Не могла бы ты зайти ко мне в офис в обеденный перерыв?

Я почувствовала, как напряглись плечи. В его тоне было что-то настораживающее.

– Что-то случилось?

– Поговорим при встрече. В час дня, хорошо?

– Хорошо.

Он повесил трубку, а я осталась сидеть с неприятным предчувствием. Зачем ему нужно говорить со мной о работе? Мы же договорились, что профессиональная деятельность останется за рамками нашего контракта.

Следующие два часа тянулись как вечность. Я пыталась сосредоточиться на отчетах, но мысли постоянно возвращались к звонку Дмитрия. К тону его голоса, в котором читалась какая-то напряженность.

В час дня я стояла в холле бизнес-центра «Москва-Сити», где располагался офис «Ориона». Сорок второй этаж, панорамные окна, дорогие интерьеры – все то, что должно было демонстрировать успех и влиятельность компании. Секретарь проводила меня в кабинет Дмитрия, и я снова оказалась в том самом кресле, где месяц назад принимала его предложение.

Только сейчас все было по-другому. Тогда я была отчаявшейся девушкой, готовой на любые жертвы ради спасения отца. Сейчас я была его женой. Контрактной, но все же женой.

– Спасибо, что пришла, – сказал Дмитрий, когда секретарь закрыла за собой дверь.

Он выглядел напряженным. Не то чтобы встревоженным, но определенно озабоченным. Я села напротив, сложив руки на коленях.

– Что происходит?

Он откинулся в кресле, несколько секунд молча смотрел на меня, словно обдумывая, с чего начать.

– У нас проблемы, – наконец сказал он. – Точнее, у меня проблемы, которые могут коснуться и тебя.

– Какие проблемы?

– Помнишь, я рассказывал тебе об Алексее Волкове? Моем основном конкуренте?

Я кивнула. Дмитрий упоминал о нем в контексте деловых войн, которые ведутся в строительной сфере.

– Так вот, похоже, он решил перейти от пассивной конкуренции к активным действиям. У меня есть основания полагать, что в компании появился человек, который работает на него.

– Крот?

– Именно. И я подозреваю, кто это.

Он включил большой монитор на стене и вывел на него организационную схему компании. Сотни имен, должностей, связей между отделами.

– Игорь Широков, – сказал Дмитрий, указывая на одну из фамилий. – Финансовый директор, работает у нас уже три года. Очень компетентный специалист, но в последнее время… слишком активно интересуется проектами, которые не входят в его зону ответственности.

Я изучала информацию на экране. Широков занимал высокую должность, имел доступ к финансовой отчетности, планам развития, стратегическим документам.

– У вас есть доказательства?

– Пока только косвенные. Но этого достаточно, чтобы принять меры предосторожности.

– И что вы планируете делать?

Дмитрий снова посмотрел на меня тем взглядом, которым смотрят перед тем, как попросить о чем-то сложном.

– В среду у нас совет директоров. Будем обсуждать результаты квартала и планы на следующий. Я почти уверен, что Широков попытается меня подставить. Или дискредитировать кого-то из ключевых сотрудников.

– И вы думаете, что этим кем-то могу оказаться я?

– Ты недавно вышла замуж за меня. Ты молодая, неопытная в крупном бизнесе. Идеальная мишень для атаки на мою репутацию.

Я почувствовала, как во рту пересохло. Значит, мои страхи были обоснованными. Наш брак действительно мог стать слабым звеном в его бизнесе.

– Что вы хотите от меня?

– Я хочу, чтобы ты была готова. Если Широков действительно решит атаковать, он будет бить по твоей компетентности. Попытается показать, что ты получила работу только благодаря связям, что твои отчеты некачественные, что ты не разбираешься в специфике отрасли.

– А если это правда? – тихо спросила я. – Если я действительно не готова к такому уровню ответственности?

Дмитрий встал из-за стола и подошел к окну. За стеклом раскинулась Москва – бесконечные кварталы, стройки, проекты, в которых крутились миллионы рублей.

– Кира, – сказал он, не оборачиваясь. – За эти полторы недели я внимательно наблюдал за тобой. За тем, как ты адаптируешься к новой ситуации, как ведешь себя под давлением, как принимаешь решения.

Он повернулся ко мне.

– Ты умная, целеустремленная и очень быстро учишься. Да, тебе не хватает опыта в крупном бизнесе. Но компетентность – это не только опыт. Это способность анализировать, делать выводы, находить решения. И с этим у тебя все в порядке.

Его слова согрели лучше любых комплиментов. Потому что это была не светская любезность, а профессиональная оценка. А Дмитрий Орловский не привык раздавать незаслуженные похвалы.

– Хорошо, – сказала я. – Что конкретно нужно сделать?

– Я подготовлю для тебя досье по всем крупным проектам компании. Финансовые показатели, сроки, риски, перспективы. Если Широков попытается поставить тебя в тупик каверзными вопросами, ты будешь готова ответить.

– А если он будет прав? Если мои отчеты действительно содержат ошибки?

– Тогда мы их исправим. Но я сомневаюсь, что дело в ошибках. Скорее всего, он будет критиковать методологию или делать вид, что не понимает логику твоих выводов.

Мы провели следующие два часа за изучением документов. Дмитрий объяснял мне тонкости строительного бизнеса, специфику работы с подрядчиками, особенности ценообразования в разных сегментах рынка. Я впитывала информацию как губка, понимая, что от этого может зависеть не только моя репутация, но и наши отношения.

Потому что если я подведу его на совете директоров, если не справлюсь с давлением и опозорюсь, это будет означать, что он ошибся в моих способностях. А Дмитрий Орловский не любил ошибаться.

– У тебя есть вопросы? – спросил он, когда мы закончили разбор последнего документа.

– Один. Почему вы мне доверяете?

Он поднял взгляд от бумаг.

– Что ты имеешь в виду?

– Вы могли бы просто не брать меня на совет директоров. Или предупредить Широкова, что знаете о его планах. Вместо этого вы решили использовать меня как приманку. Почему вы уверены, что я не подведу?

Дмитрий откинулся в кресле, обдумывая ответ.

– Помнишь, что сказал мой отец на ужине? Что в бизнесе главное – правильно оценивать людей?

Я кивнула.

– Так вот, я научился оценивать людей по тому, как они ведут себя в критических ситуациях. И ты, Кира, в критических ситуациях не ломаешься. Ты мобилизуешься.

– Откуда вы это знаете?

– Оттуда, что ты согласилась выйти замуж за незнакомого мужчину ради спасения отца. Оттуда, что выдержала экзамен Владислава Николаевича и не дрогнула ни разу. Оттуда, что за полторы недели адаптировалась к совершенно новой жизни и при этом не устроила ни одной истерики.

Он встал и подошел к сейфу, достал папку с документами.

– Вот твое досье. Изучи до среды. И помни: завтра мы не муж и жена по контракту. Мы коллеги, которые работают в одной команде.

Я взяла папку, ощущая ее вес. Не только физический, но и символический. Это была моя первая настоящая проверка в новой жизни.

– Дмитрий?

– Да?

– А что, если Широков окажется прав? Что, если я действительно получила эту возможность только благодаря браку с вами?

Он посмотрел на меня так серьезно, что я почувствовала себя неловко.

– Кира, ты получила эту возможность, потому что я в тебя верю. И если завтра ты докажешь, что я был прав, это будет победой не только над Широковым, но и над всеми, кто думает, что молодая жена бизнесмена – это всего лишь красивое украшение.

Я ушла из его офиса с папкой подмышкой и странным чувством в груди. Впервые за эти полторы недели я почувствовала себя не обузой в его жизни, а партнером. Младшим, неопытным, но партнером.

Следующие два дня я провела, изучая материалы. Дома, после работы, я сидела за столом в гостиной и разбирала финансовые отчеты, строительные планы, договоры с подрядчиками. Дмитрий иногда проходил мимо, видел меня за работой, но не вмешивался. Только один раз принес кофе и молча поставил рядом с документами.

Вера звонила каждый вечер, интересовалась, как дела. Я не рассказывала ей подробности, только говорила, что готовлюсь к важной презентации. Она смеялась и говорила, что я наконец-то нашла работу по душе.

Если бы она знала…

В среду утром я проснулась с ясной головой и твердым намерением не подвести Дмитрия. За завтраком мы почти не разговаривали, но я чувствовала его взгляд. Изучающий, оценивающий. Не недоверчивый, но внимательный.

– Готова? – спросил он, когда мы поднимались в лифте к залу заседаний.

– Готова.

– Помни: что бы ни случилось, держись спокойно. Отвечай по существу, не поддавайся на провокации. И если почувствуешь, что теряешь контроль, просто посмотри на меня.

Зал заседаний «Ориона» был устроен как римский амфитеатр – полукруглые ряды кресел, в центре стол для докладчика, огромный экран на стене. Я села рядом с Дмитрием, чувствуя себя как студентка перед защитой диплома.

Широков появился одним из последних. Высокий, худощавый мужчина лет сорока с умными глазами и ухоженной бородкой. Он поздоровался со всеми, вежливо кивнул мне, но в его взгляде я уловила что-то неприятное. Оценивающее и одновременно пренебрежительное.

Первый час заседания прошел спокойно. Обсуждали итоги квартала, планы на следующий период, кадровые вопросы. Я слушала внимательно, но не вмешивалась в дискуссию. Дмитрий представил меня как нового консультанта по маркетингу и PR, объяснил, что я буду заниматься продвижением жилых комплексов.

– Очень интересно, – сказал Широков, когда Дмитрий закончил. – А какой у Киры Андреевны опыт работы в строительной отрасли?

Первый удар. Мягкий, но точный.

– Три года в PR-агентстве, работа с различными клиентами, включая девелоперские компании, – спокойно ответила я.

– Понятно. А какие конкретно проекты? Можете назвать цифры продаж?

Второй удар. Сильнее.

– «Riverside Park» – рост продаж на тридцать процентов за полгода кампании. «Новые горизонты» – увеличение узнаваемости бренда с пятнадцати до сорока процентов за год.

Цифры были настоящими, я их помнила наизусть. Широков кивнул, но в его глазах появилось что-то хищное.

– Впечатляющие результаты, – сказал он. – Надеюсь, такой же успех ждет и наши проекты.

Третий час заседания начался с моей презентации. Я рассказывала о стратегии продвижения нового жилого комплекса, демонстрировала концепцию рекламной кампании, приводила расчеты бюджета. Все шло гладко, пока Широков не поднял руку.

– Извините, Кира Андреевна, у меня есть несколько вопросов по вашей презентации.

Дмитрий напрягся рядом со мной. Началось.

– Слушаю вас, Игорь Борисович.

– Цифры в отчете о потенциальной аудитории вызывают у меня серьезные вопросы. Вы указываете, что готовы купить квартиру в нашем комплексе семьдесят тысяч москвичей в возрасте от двадцати пяти до сорока лет с доходом от ста тысяч рублей в месяц.

Он сделал паузу, окинув взглядом зал директоров. Классический прием – сначала поставить под сомнение компетентность, а потом добить личными выпадами. Я это проходила в университете на семинарах по PR-кризисам.

– Откуда такие данные? На основании какого исследования? – в его голосе звучало плохо скрываемое пренебрежение.

Я глубоко вдохнула, мысленно поблагодарив Веру за все те тренинги по публичным выступлениям, которые она заставляла меня посещать. «Кира, – говорила она, – в России женщине приходится быть в два раза сильнее мужчины, чтобы добиться того же результата. Запомни это».

– Данные основаны на анализе трех источников. Первый – официальная статистика Росстата по доходам населения Москвы. Второй – исследование покупательского поведения, проведенное агентством «Городские исследования» в прошлом году. Третий – анализ продаж аналогичных объектов за последние два года.

– Интересно, – протянул Широков. – А учитывали ли вы текущую экономическую ситуацию? Падение реальных доходов населения? Рост ключевой ставки?

Ловушка. Он пытался показать, что я не разбираюсь в макроэкономике.

– Конечно. Именно поэтому в расчетах использована не максимальная, а консервативная оценка покупательской способности. Кроме того, мы предлагаем гибкую систему оплаты и сотрудничество с банками-партнерами для снижения ставок по ипотеке.

– Но ведь партнерство с банками требует дополнительных затрат со стороны застройщика, – не унимался Широков. – Эти расходы в вашем бюджете не учтены.

Я почувствовала, как перехватило дыхание. Он был прав. В спешке подготовки я действительно не включила эту статью расходов в финансовую модель.

– Игорь Борисович, – вмешался Дмитрий. – Возможно, вам стоит внимательнее изучить документацию.

Он включил проектор и вывел на экран таблицу.

– Расходы на партнерские программы с банками учтены в разделе «Дополнительные маркетинговые активности». Строка двадцать три, если вам интересно.

Широков нахмурился, просматривая документы. Я тоже посмотрела на экран и поняла: Дмитрий добавил эту строку уже после моей презентации. Прикрыл мою ошибку.

– Действительно, – сухо сказал Широков. – Очевидно, я был невнимателен.

Но сдаваться он не собирался.

– Тогда еще один вопрос. Вы предлагаете сфокусироваться на онлайн-продвижении – социальные сети, контекстная реклама, лендинги. А как же традиционные каналы? Наружная реклама, печатные СМИ, радио?

– Традиционные каналы дают меньший охват целевой аудитории при большем бюджете, – ответила я. – Люди, готовые купить квартиру за пятнадцать миллионов, не читают рекламу в газетах. Они ищут информацию в интернете.

– Любопытная теория. А откуда у вас такая уверенность в поведении этой аудитории? У вас есть собственные квартиры за пятнадцать миллионов?

Удар ниже пояса. Открытый намек на то, что я не из той социальной среды, которая может позволить себе элитную недвижимость.

Зал заседаний погрузился в напряженную тишину. Все понимали, что это уже не профессиональная дискуссия, а личная атака.

– У меня есть нечто более ценное, – спокойно ответила я. – Аналитические способности и умение изучать поведение людей независимо от собственного социального статуса.

– Звучит очень… теоретически, – усмехнулся Широков.

– Игорь Борисович, – снова вмешался Дмитрий, и в его голосе прозвучала сталь. – Если у вас есть конкретные претензии к методологии исследования, давайте их обсудим. Но личные выпады неуместны.

– Я не делаю никаких выпадов, – невинно ответил Широков. – Просто пытаюсь понять, на чем основаны выводы нашего нового консультанта.

Он сделал паузу, окинув взглядом зал.

– Понимаете, Дмитрий Александрович, когда речь идет о бюджете в несколько миллионов рублей, хочется быть уверенным в компетентности исполнителя. А пока что я вижу только красивые презентации и… как бы это сказать… очень оптимистичные прогнозы.

Последняя фраза прозвучала как приговор. Широков фактически обвинил меня в некомпетентности, но сделал это так вежливо, что придраться было не к чему.

Я почувствовала, как вспыхнули щеки. Не от стыда, а от злости. Этот человек пытался меня унизить прямо при всех, и делал это с таким видом, словно заботился об интересах компании.

– Игорь Борисович, – сказала я, поднимаясь с места. – Вы правы, оптимизм в прогнозах действительно есть. Но он основан на конкретных фактах.

Я подошла к проектору и переключила слайд.

– Вот данные продаж аналогичных объектов за последние три года. «Царские палаты» – премиум-класс, средняя цена четырнадцать миллионов. Продано за год – сто двадцать квартир. «Английский парк» – пятнадцать миллионов средняя цена, сто тридцать квартир за год. «Новая Москва residence» – шестнадцать миллионов, сто сорок квартир.

Я обернулась к залу.

– Рынок элитной недвижимости в Москве стабильно растет, несмотря на экономические сложности. Потому что покупатели этого сегмента не зависят от курса рубля и ключевой ставки. Их доходы номинированы в валюте или формируются от бизнеса, который адаптировался к новым условиям.

Широков нахмурился. Я продолжила.

– Что касается каналов продвижения, то анализ конверсии показывает: в сегменте элитной недвижимости восемьдесят процентов клиентов приходят через интернет-каналы. И только двадцать – через традиционную рекламу.

Я переключила еще один слайд.

– Это данные компаний «Донстрой», «Капитал Групп» и «ПИК». Все они в прошлом году перераспределили рекламные бюджеты в пользу цифровых каналов. И получили рост продаж.

– Откуда у вас такие подробные данные конкурентов? – с подозрением спросил Широков.

– Из открытых источников. Отчеты для акционеров, интервью топ-менеджеров, анализ рекламных кампаний. Все это в публичном доступе для тех, кто умеет искать.

Я села обратно, чувствуя, как адреналин бурлит в крови. Широков пытался меня сломать, но получил обратный эффект. Я вошла в раж и была готова отстаивать каждую цифру в своей презентации.

– Очень интересно, – сказал он после паузы. – Но все-таки хотелось бы понять: а что будет, если ваши прогнозы не оправдаются? Кто понесет ответственность за потраченный впустую бюджет?

– Игорь Борисович, – жестко сказал Дмитрий. – Мне кажется, вы забыли основной принцип нашей работы.

Все взгляды переключились на него.

– Мы не ищем виноватых в неудачах. Мы ищем способы добиться успеха. И если вместо конструктивной критики вы предлагаете только сомнения и скептицизм, то, возможно, проблема не в компетентности Киры Андреевны, а в вашем подходе к анализу рисков.

Тишина в зале стала абсолютной. Дмитрий фактически поставил Широкова на место при всех директорах. Это было публичное унижение, и все это понимали.

– Дмитрий Александрович, – холодно сказал Широков. – Я всего лишь пытаюсь защитить интересы компании.

– Интересы компании защищаются профессиональной работой, а не поиском недостатков у коллег, – ответил Дмитрий. – И если у вас есть конкретные предложения по улучшению стратегии продвижения, я готов их выслушать.

Широков молчал, понимая, что дальше играть в эту игру бессмысленно. Он проиграл, и все в зале это видели.

– Хорошо, – наконец сказал он. – Будем считать, что мои сомнения развеяны.

Остаток заседания прошел в деловой атмосфере. Обсуждали технические вопросы, сроки реализации, бюджеты. Широков больше не задавал каверзных вопросов, ограничиваясь формальными замечаниями.

Когда заседание закончилось, я почувствовала опустошение. Как после сложного экзамена, когда знаешь, что справился, но силы на пределе.

Директора расходились, обсуждая итоги встречи. Широков задержался дольше всех, собирая документы. Когда он проходил мимо нас, бросил взгляд, полный неприкрытой ненависти. В его глазах читалось обещание: это еще не конец.

– Хорошая работа, партнер, – тихо сказал Дмитрий, когда мы остались одни.

Слово «партнер» прозвучало как признание. Не «жена», не «консультант», а именно партнер. Человек, которому можно доверять в сложной ситуации.

– Спасибо, что прикрыли меня с банковскими расходами, – сказала я. – Я действительно забыла включить эту статью.

– Ошибки бывают у всех. Главное – как быстро их исправляешь.

Мы шли по коридору к лифту, и я думала о том, что произошло. Широков действительно пытался меня подставить, но не смог. Отчасти благодаря подготовке, отчасти благодаря поддержке Дмитрия.

– Дмитрий? – позвала я, когда лифт поднимался к его этажу.

– Да?

– А что дальше? Широков же не остановится?

– Не остановится, – согласился он. – Но теперь он знает, что мы готовы к его атакам. И что мы действуем как команда.

Команда. Еще одно важное слово. За эти полтора месяца я из обузы превратилась в партнера, а теперь стала частью команды.

– Только помни, – добавил он, когда двери лифта открылись на его этаже. – Это только начало. Широков будет искать другие способы навредить. Так что расслабляться рано.

Я кивнула, понимая, что он прав. Сегодняшняя победа была важной, но не окончательной. Корпоративная война только начиналась.

Но теперь я знала главное: я не одна в этой борьбе. У меня есть партнер, который готов защищать меня и доверять мне ответственные задачи.

А это значило, что наш контрактный брак постепенно превращается в нечто большее. В настоящее партнерство, основанное на взаимном уважении и доверии.

И возможно, это было гораздо важнее любых романтических чувств.

Глава 8

POV: Дмитрий

Я смотрел на календарь и понимал, что время летит слишком быстро. Прошло уже больше трех недель с нашей свадьбы, а я все еще не мог привыкнуть к мысли, что Кира живет в моем доме. Не как гостья, не как временная жильица, а как… жена.

Контрактная жена, напоминал я себе. Но с каждым днем эта поправка звучала все менее убедительно.

После истории с Широковым на совете директоров между нами что-то изменилось окончательно. Если раньше мы были осторожными соседями, соблюдающими границы и правила, то теперь стали партнерами. Она больше не шарахалась от меня, когда я входил в комнату, а я перестал чувствовать себя чужим в собственном доме.

Мы завтракали вместе, обсуждали планы на день, иногда даже ужинали, если оба оказывались дома достаточно рано. Ничего романтичного – просто нормальная жизнь двух людей под одной крышей. Но именно эта нормальность и пугала меня больше всего.

Потому что я начинал к ней привыкать.

К звуку ее шагов по утрам. К аромату ее духов в лифте. К тому, как она читает новости за завтраком, хмурясь на особенно глупые заголовки. К стопке книг на ее столике – всегда три штуки, всегда аккуратно сложенные. К цветочному чаю, который теперь всегда стоял на кухне рядом с кофемашиной.

Я привыкал жить не один, и это было опасно. Потому что через десять месяцев контракт закончится, и мне снова придется учиться быть одному.

Но сегодня я не мог думать о будущем. Сегодня нужно было решать задачи настоящего. И главной из них был завтрашний благотворительный аукцион.

Раз в год московская элита собиралась, чтобы потратить деньги на хорошие дела и продемонстрировать собственный статус. Политики, бизнесмены, звезды шоу-бизнеса – все те, кто формировал общественное мнение и принимал решения на уровне города и страны. Мероприятие, на котором важно было не только присутствовать, но и правильно себя показать.

В прошлые годы я приходил туда один. Обменивался рукопожатиями, покупал пару лотов для поддержания репутации, уходил домой. Никаких сложностей, никаких неожиданностей.

В этом году все будет по-другому. Потому что в этом году у меня есть жена, которую нужно представить обществу.

Я сидел в кабинете, просматривая список гостей, и думал о том, что завтрашний вечер станет первым настоящим испытанием для нашего брака. Не в кабинете адвоката, не в доме отца, а на публике. При ста пятидесяти парах глаз, каждая из которых будет искать малейшие признаки фальши в наших отношениях.

Светская жизнь Москвы – это театр, где все знают друг друга и помнят все сплетни за последние десять лет. Любая неловкость, любой неправильный жест или взгляд станут предметом обсуждения на неделю. А учитывая, что наша свадьба была более чем неожиданной для всех, внимание к нам будет особенно пристальным.

В семь вечера я вернулся домой и нашел Киру в гостиной за чтением. Она сидела в углу дивана, поджав ноги, в домашних джинсах и мягком свитере. Волосы собраны в небрежный пучок, на лице очки для чтения, которых я раньше не видел. Картина домашнего уюта, которая почему-то заставила меня остановиться в дверях.

– Добро пожаловать домой, – сказала она, не поднимая глаз от книги.

Домой. Не «добро пожаловать в квартиру» или «как дела на работе». Именно домой. Простое слово, но оно прозвучало так естественно, что у меня что-то тепло шевельнулось в груди.

– Что читаешь? – спросил я, садясь напротив.

Она показала обложку – «Преступление и наказание».

– Перечитываю. В университете читала для галочки, а сейчас… сейчас понимаю совсем по-другому.

– И как?

– Достоевский писал про людей, которые идут на компромиссы с совестью ради высоких целей. Думаю, он бы понял нашу ситуацию.

Неожиданное сравнение. Я никогда не думал о нашем контракте в таких категориях, но в ее словах была доля правды. Мы оба пошли на сделку с совестью – я ради решения семейных проблем, она ради спасения отца.

– Кира, мне нужно с тобой поговорить. О завтрашнем вечере.

Она отложила книгу и сняла очки. Без них лицо казалось моложе, беззащитнее.

– Слушаю.

– В субботу мы идем на благотворительный аукцион. На нас будут смотреть все. И я имею в виду действительно все – от мэра Москвы до редакторов светской хроники.

Я встал и подошел к окну. За стеклом мерцали огни вечерней Москвы, и где-то там, в этом каменном лабиринте, жили люди, которые завтра будут наблюдать за нашим первым публичным выходом как супружеской пары.

– Это будет наш дебют в качестве семьи Орловских. И от того, как мы себя покажем, зависит очень многое.

– Что именно? – тихо спросила она.

– Репутация. Деловые связи. Отношения с партнерами. В бизнесе важно не только то, что ты делаешь, но и то, как ты выглядишь в глазах окружающих. Особенно в России, где личные отношения часто значат больше, чем формальные договоры.

Я обернулся к ней.

– Понимаешь, если у тебя молодая красивая жена, которая умеет себя вести в обществе, это добавляет статуса. Показывает, что ты успешен не только в бизнесе, но и в личной жизни. А вот если жена выглядит неуместно или ведет себя неловко…

– То это бросает тень на репутацию мужа, – закончила она. – Понятно.

В ее голосе не было обиды, только понимание ситуации. И это было одним из качеств, за которые я ее уважал – способность видеть вещи такими, какие они есть, без иллюзий и самообмана.

– Кира, я не хочу, чтобы ты думала, что я тебе не доверяю. После истории с Широковым я убедился, что ты можешь справиться с любым давлением. Но завтрашний вечер – это другой уровень сложности.

– Что конкретно от меня требуется?

– Во-первых, внешний вид. Платье, прическа, украшения – все должно соответствовать статусу жены владельца строительной империи. Не слишком скромно, но и не вызывающе. Элегантно и дорого, но со вкусом.

Она кивнула, делая мысленные заметки.

– Во-вторых, поведение. Ты должна помнить имена ключевых людей, знать, с кем можно разговаривать свободно, а с кем лучше ограничиться вежливостью. Некоторые из гостей – мои конкуренты, некоторые – партнеры, некоторые – просто влиятельные люди, отношения с которыми лучше не портить.

– А как я пойму, кто есть кто?

– Я буду рядом. Но на всякий случай я составлю для тебя краткое досье на основных персонажей.

Третий пункт был самым сложным для объяснения.

– И в-третьих… нам нужно выглядеть как счастливая пара. Не как деловые партнеры, не как хорошие друзья. Именно как муж и жена, которые любят друг друга.

Она покраснела, и я понял, что эта часть разговора будет для нас обоих самой неловкой.

– То есть… изображать чувства?

– Не изображать. Просто вести себя более… близко, чем мы привыкли. Я буду касаться твоей руки, обнимать за талию, когда мы фотографируемся. Ты должна смотреть на меня так, словно рада быть рядом. Улыбаться, когда я что-то говорю. Создавать впечатление близости.

Слова давались мне с трудом. Я привык к четким деловым формулировкам, а тут приходилось объяснять, как имитировать интимность.

– Понятно, – сказала она, но в голосе слышалась неуверенность. – А если у меня не получится? Если я выгляжу неубедительно?

– Получится. Ты же справилась с отцом, справишься и с этим.

Она встала с дивана и подошла к окну, встав рядом со мной. Мы стояли молча, глядя на огни города, и я думал о том, что завтра эта тишина и покой закончатся. Завтра нам придется выйти в мир и играть роли влюбленных супругов.

– Дмитрий? – тихо позвала она.

– Да?

– А что, если кто-то из гостей знает правду о нашем браке? Что, если они начнут задавать неудобные вопросы?

Хороший вопрос. Официально наша история звучала как роман в лучших традициях: встретились, влюбились, поженились. Но люди не дураки, и слишком быстрое развитие событий могло вызвать подозрения.

– Тогда мы будем придерживаться легенды. Встретились на деловом мероприятии, я был очарован твоим умом и красотой, ухаживал несколько месяцев, сделал предложение. Романтично, но не сказочно.

– А если спросят детали? Где было первое свидание, что я тебе подарила на день рождения, какую музыку мы слушали на свадьбе?

Я не подумал о таких мелочах, а ведь именно детали делают ложь правдоподобной или разоблачают ее.

– Завтра утром мы составим подробную легенду. Придумаем ответы на все возможные вопросы.

– Хорошо. А сейчас можно еще один вопрос?

– Конечно.

– Что случится, если я все испорчу? Если наделаю ошибок и опозорюсь при всех?

Она смотрела на меня снизу вверх, и в ее темных глазах читалась настоящая тревога. Не страх за себя, а страх подвести меня. И это тронуло больше, чем я готов был признать.

– Ничего не случится, – сказал я мягче, чем планировал. – Худшее, что может произойти, – несколько неприятных статей в желтой прессе. Но твоя репутация от этого не пострадает, а моя переживет и не такое.

– Но ведь вам нужно, чтобы все прошло идеально. Для бизнеса, для отношений с партнерами…

– Кира, – перебил я. – Да, мне важно произвести правильное впечатление. Но не настолько, чтобы ставить тебя в невыносимые условия. Ты не обязана быть идеальной. Просто будь собой, и все будет хорошо.

Она улыбнулась – первая настоящая улыбка за весь разговор.

– Спасибо. Значит, завтра я официально становлюсь женой Дмитрия Орловского не только на бумаге?

– Именно. Добро пожаловать в высший свет Москвы, госпожа Орловская.

Следующим утром я проснулся раньше обычного и обнаружил, что Кира уже давно на ногах. Она сидела на кухне с чашкой чая и толстой папкой, которую я подготовил вчера вечером – досье на ключевых гостей аукциона.

– Изучаешь матчасть? – спросил я, наливая себе кофе.

– Пытаюсь запомнить хотя бы основные имена. Кстати, а почему половина этих людей – ваши враги?

Я засмеялся. Она действительно внимательно читала характеристики.

– В бизнесе не бывает друзей. Есть партнеры, конкуренты и временные союзники. Но называть их врагами – слишком сильно.

– А Волков? Он тоже просто конкурент?

При упоминании этого имени мое настроение сразу испортилось. Алексей Волков был единственным человеком в московских деловых кругах, которого я действительно ненавидел. И взаимно.

– Волков – особый случай. Мы с ним… скажем так, давно не ладим. И да, он будет на аукционе.

– И что мне делать, если он подойдет знакомиться?

– Быть вежливой, но холодной. Не втягиваться в разговоры, не отвечать на провокации. Если почувствуешь, что ситуация выходит из-под контроля, ищи меня глазами.

Она кивнула, продолжая изучать фотографии и биографии. Я смотрел на ее сосредоточенное лицо и думал о том, что немногие женщины отнеслись бы к такой подготовке столь серьезно. Большинство волновались бы только о платье и прическе.

– Во сколько приедет стилист? – спросила она, не поднимая глаз от документов.

– В три. У тебя будет время выбрать платье, сделать прическу и макияж. Аукцион начинается в семь.

– А что, если мне не понравится ни одно платье?

– Понравится. Я дал стилисту очень подробные инструкции.

Она подняла на меня удивленный взгляд.

– Какие инструкции?

– Размер, стиль, цветовая гамма. Все, что нужно для правильного выбора.

– Откуда вы знаете мой размер?

Хороший вопрос, на который у меня не было приличного ответа. Я действительно знал ее размер, но признаваться, что изучал ее одежду в шкафу, было неловко.

– Профессиональная интуиция, – уклончиво ответил я.

Она рассмеялась, и звук ее смеха наполнил кухню теплом.

– Ладно, не буду пытать. Но я впечатлена вашим вниманием к деталям.

День тянулся мучительно медленно. Я пытался работать, но мысли постоянно возвращались к вечеру. К тому, как все пройдет, как Кира справится с давлением, как мы будем выглядеть в глазах других.

В три часа приехал стилист – Анна Сергеевна, женщина лет пятидесяти с безукоризненным вкусом и опытом работы со знаменитостями. Я попросил ее превратить Киру в идеальную жену успешного бизнесмена, и она заверила меня, что справится с задачей.

Я заперся в кабинете, давая им возможность работать спокойно. Звуки женских голосов, шуршание тканей, цоканье каблуков по паркету – все это создавало атмосферу подготовки к важному событию.

В половине седьмого Анна Сергеевна постучала в дверь кабинета.

– Дмитрий Александрович, можно?

– Конечно.

– Мы закончили. Думаю, результат вам понравится.

Она ушла, а я остался сидеть за столом, внезапно осознав, что волнуюсь. Не из-за предстоящего вечера, а из-за того, как будет выглядеть Кира. За эти недели я привык видеть ее в домашней одежде, в деловых костюмах, в простых платьях. А сейчас она превратилась в светскую даму, жену олигарха.

Я встал, поправил галстук и вышел в гостиную. И замер.

Кира стояла у зеркала, поправляя серьги, и выглядела… сногсшибательно. Темно-синее платье в пол подчеркивало фигуру, не обнажая лишнего. Волосы уложены в элегантную прическу, макияж безупречен, но не вызывающ. Она выглядела как женщина, которая родилась в этом мире роскоши и власти.

– Ну как? – спросила она, обернувшись ко мне.

Я не сразу нашел слова. В моей голове крутилась одна мысль: как такая красивая женщина согласилась выйти замуж за меня по расчету?

– Ты выглядишь… – Я запнулся, подбирая правильное слово. – Идеально.

Она покраснела от комплимента, и это только добавило ей очарования.

– Спасибо. Анна Сергеевна волшебница.

– Не только Анна Сергеевна, – возразил я, подходя ближе.

И тут я заметил, что чего-то не хватает. Платье было великолепным, прическа безупречной, туфли подобраны идеально. Но образ казался незавершенным.

– Подожди, – сказал я и прошел в спальню.

В сейфе лежало ожерелье, которое досталось мне от матери – бриллианты в платиновой оправе, элегантные и дорогие. Я никогда не дарил его другим женщинам, хранил как память о единственном человеке, который любил меня безусловно.

Но сейчас, глядя на Киру, я понял, что это ожерелье найдет достойную обладательницу.

– Повернись, – попросил я, вернувшись в гостиную.

Она послушно повернулась спиной, и я осторожно застегнул ожерелье у нее на шее. Мои пальцы коснулись ее кожи, и я почувствовал, как она вздрогнула от прикосновения.

– Это принадлежало моей матери, – тихо сказал я, и голос прозвучал хрипло. – Она получила его в подарок от моего отца на двадцатилетие свадьбы. Сказала мне перед смертью, что однажды я подарю его женщине, которую буду любить так же сильно, как любил ее. Она была бы рада, что ты его носишь.

Последние слова я произнес почти шепотом. Потому что понял – я не лгу. Мать действительно была бы рада. Она бы увидела в Кире то же, что вижу я – силу, доброту, способность делать дом домом, а не просто красивой оболочкой.

Кира повернулась ко мне, и наши взгляды встретились. Мы стояли очень близко, и я видел свое отражение в ее темных глазах. Видел удивление, благодарность и что-то еще. Что-то, что заставило мое сердце биться быстрее.

– Дмитрий… – шепнула она.

– Да?

– Ничего. Просто… спасибо.

Мы стояли так несколько секунд, не решаясь отстраниться. Я чувствовал аромат ее духов, тепло ее кожи, видел, как дрожат ресницы. И понимал, что еще немного – и произойдет что-то, что изменит все между нами.

Звук домофона разрушил магию момента. Приехал водитель.

– Нам пора, – сказал я, отступая на шаг.

– Да, конечно.

Мы ехали в машине молча, каждый думая о своем. Я смотрел в окно на мелькающие огни Москвы и пытался взять себя в руки. То, что произошло дома, когда я застегивал ей ожерелье, было опасно близко к реальной близости. К той самой линии, которую мы не должны были переходить.

Но граница между игрой и реальностью становилась все тоньше.

– Дмитрий? – тихо позвала Кира.

– Да?

– А как мне себя вести? На публике, я имею в виду. Как должна вести себя женщина, которая без ума от своего мужа?

Вопрос застал меня врасплох. Я думал о деловых аспектах вечера, но не о том, как именно должна выглядеть наша имитация любви.

– Смотри на меня чаще, чем на других. Улыбайся, когда наши взгляды встречаются. Если я обниму тебя за талию, придвинься ближе. Создай впечатление, что тебе комфортно рядом со мной.

– А если кто-то спросит, как мы познакомились?

– Расскажешь нашу легенду. Встретились на деловом ужине, я пригласил тебя на свидание, три месяца ухаживал, сделал предложение в ресторане с видом на Кремль.

– Понятно. А что, если…

– Кира, – перебил я. – Не волнуйся так сильно. Просто следуй моему примеру. Если я делаю что-то, значит, так надо. Если не делаю, значит, не стоит.

Она кивнула, но я видел, что напряжение никуда не делось.

– И не забудь, – добавил я, приходя в себя после той сцены с ожерельем. – На публике ты должна смотреть на меня так, будто без ума от меня.

– А вы? – тихо спросила она.

– А я постараюсь не выдать, что это взаимно.

Слова вырвались сами собой, прежде чем я успел их обдумать. Я хотел сказать это как шутку, разрядить обстановку. Но получилось слишком серьезно, слишком искренне.

Кира посмотрела на меня широко раскрытыми глазами, и я понял, что сказал больше, чем планировал. Гораздо больше.

– То есть… – начала она.

– То есть игра должна быть убедительной с обеих сторон, – быстро поправился я. – Ничего больше.

Но мы оба знали, что это не так. То, что происходило между нами, давно перестало быть просто игрой. И сегодняшний вечер мог стать точкой невозврата.

Машина остановилась у входа в отель, где проходил аукцион. Водитель открыл дверь, и я помог Кире выйти. Вспышки фотокамер, любопытные взгляды, шепот за спиной – все то, чего я ожидал.

– Готова? – шепнул я ей на ухо.

– Готова, – ответила она и взяла меня под руку.

Мы вошли в отель как идеальная пара – красивые, уверенные, влюбленные. И если кто-то из наблюдающих мог догадаться, что это всего лишь очень хорошо отрепетированный спектакль, то я бы очень удивился.

Потому что с каждой минутой мне самому становилось все труднее отличить игру от реальности.

Глава 9

POV: Кира

Когда двери отеля распахнулись перед нами, я почувствовала, как сердце заколотилось где-то в районе горла. Фотовспышки ослепили на секунду, а потом я увидела их – десятки лиц, обернувшихся в нашу сторону. Любопытные, оценивающие, некоторые откровенно враждебные.

– Улыбайся, словно тебе это нравится, – тихо сказал Дмитрий мне на ухо, и его рука легла на мою спину, направляя вперед.

Я улыбнулась. Не знаю, насколько убедительно получилось, но фотографы, кажется, остались довольны – вспышки участились. Мы шли по красной дорожке, которая вела в холл отеля, и я старалась не думать о том, что завтра наши фотографии будут во всех светских хрониках.

– Дмитрий Александрович! – окликнул нас мужчина с диктофоном. – Можно пару вопросов?

– Конечно, – ответил Дмитрий, останавливаясь.

– Расскажите о вашей супруге. Мы знаем, что свадьба была довольно неожиданной для всех.

Первый подводный камень. Я почувствовала, как напряглась, но Дмитрий отвечал спокойно:

– Когда встречаешь свою судьбу, не стоит откладывать счастье на потом. Кира покорила меня с первой встречи.

– А как вы познакомились?

– На деловом ужине. Она была там как PR-консультант одного из наших партнеров. Я услышал ее выступление и понял: вот она, женщина моей мечты. Умная, красивая, с чувством юмора.

Он говорил так естественно, что я сама почти поверила в нашу легенду. А когда его рука сжала мою талию чуть крепче, я придвинулась к нему ближе и посмотрела на него так, словно он действительно был мужчиной моей мечты.

– Кира Андреевна, а каково это – выйти замуж за одного из самых завидных холостяков Москвы?

Вопрос был адресован мне, и я поняла, что пришло время моего дебюта.

– Завидный холостяк? – я рассмеялась, и смех получился довольно естественным. – Боюсь, что теперь он уже не холостяк. И я постараюсь, чтобы никто не завидовал – потому что он мой.

Последние слова я произнесла, глядя прямо на Дмитрия, и увидела, как что-то мелькнуло в его серых глазах. Удивление? Одобрение? Или что-то еще – то, что заставило мое сердце учащенно забиться?

Потому что в этот момент я не играла роль. Я действительно чувствовала себя женщиной, которая имеет право сказать про этого мужчину: «Он мой». И это ощущение было одновременно пугающим и опьяняющим.

– Прекрасно! – воскликнул журналист. – Какие у вас планы на будущее?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.