Ростислав Хом
Каф Манкитриста

"Как только смех прошел, – смешной прошел завесу.

Словно ученый кот раскрыл секретный код.

Профан нашел проход, изведав тайны леса,

он разорвал Клипот.

И жмурится Корсон…"

Ёта Хауст

федеральная тюрьма. Замок Ик.

Блок Г-/рей/. Камера Б-/зик/.

7529 лето. Змей.37е Эйлетъ.

Понедельникъ.

– В сетке местных каналов совсем стало нечего смотреть. Год назад хотя бы Рэбека был. Какая-то отдушина была. Теперь и этого не стало… Не возражаете, Легат Дювири, если выключу вовсе ?

– Ни сколько, любезный Афанасий Манкитриста. Вырубайте эту хрень. Телевидение сегодня раскладывает бесплатный сыр по бюджетным каналам. Да и параболики делают телевизор сундуком со сказками лишь для того, что б потребитель не замечал блесну, закинутую в экраны ловцами деконструктивизма. Через окна Овертона выуживающих из душ человековых благое оправдание этического скудоумия.

– Две недели с вами в камере. И не привыкну ни как к вашей фамильярности. Всякий раз вы в обращении добавляете какое-то прозвище. Манкитриста – вот к чему это?

– Вы не рады этим маленьким переменам? Здесь нет событий и время большей часть течет через нас.

– Давно вы в замке Ик?

– С тех пор как решил отправится хранить молчание. Это было спустя пару лет после смены чертога. Можно сказать, почти сразу после Кали юги.

– Что же за несчастье вас постигло?

– Скорее бремя. С наступлением Сатья юги, в первое же лето Нового круга жизни, во мне произошло прозрение, метанойя. Мир, на который я смотрел сквозь очки Улька и с помощью их же во всю пользовал, он как-то вдруг изменился и стал наполнять меня тяжелящим чувством. И если до этого мне в мире не хватало разве что амброзии, то с появлением тяжести в душе, меня стала посещать мысль о катарсисе.

– И какое молчание вы отправились сюда хранить? И что же это за очки такие, сквозь которые в душу набегает тяжесть томления ?

– Если одел очки Улька, условие всего два: наслаждаться жизнью и блюсти Омерту. Какое из них мне стало в тягость – еще не взвешивал. Но жизнь стала утрачивать вкус к наслаждениям.И в необходимости блюсти омерту исчезла одна из сторон. Омерту блюдут по части из страха за жизнь. И чем слаще жизнь, тем сильнее страх. Не многие, даже из пресытившихся, способны блюсти Омерту ради одной только чести. И только ради нее некоторые из нас по своей воле идут либо в смерть, либо сюда, в ее бледное подобие.

– Вы пришли сюда как в монастырь?

– У вас, Афанасий Полонович, поповские представления о алхимии души.Я пришел сюда как в тюрьму. Зашел, выбрал камеру, сел и храню молчание, но не томлюсь душой. Если возникает желание сменить обстановку. Или, как тут говорят, сменить картинку, – перехожу в другую камеру.

– То есть вы без суда и следствия зашли и сели?

– Да. Так и было. Когда живешь в очках Улька, перед тобой открыты все двери. Это вы, Афанасий, тут просто заперты и многого лишены. Я тоже многого лишен, но я не заперт.В любую минуту могу выйти от сюда и отправится в такие божие дали мирового социума, которых вам при всех ваших, запрятанных в офшоры миллиардах, ни когда не достичь. И даже издали в них не заглянуть , привстав на цыпочки.

– Вы серьезно заявляете, что сидите тут с Кали юги и у вас не возникало желания выйти?

– За все это время еще не назрело. Так что бы выйти и опять во вседозволенность.

– Вы это типа масон?Тайные ложи, мировое правительство… Знаете что, Легат Дювири, канал Трен ТВ у нас и тут показывает. Что-то мне с трудом верится. И принимать всерьез все вами сказанное мне не хочется.

– Могу вас понять. Но ведь мне все равно как вы видите окружающий мир. Через призму надежд когда-то выскользнуть от сюда и за жить как бывало. Или вы до сих пор ностальгично посматриваете на мир сквозь щель тюремного окна. Я вам описываю его так, как он выглядит из сфер моего бытия.

– Тогда ответьте, кто вы в этом мире – масон, иллюминат, член мировой кулисы?

– Метародовая ветвь из всего этого, конечно, произрастает. И роняет тень на плетень нагороженного конспирологами. Но на сегодняшний день законы Омерты проработаны так, что бы в наслаждении жизнью о ней почти не думалось.Поэтому мы себя ни как не называем, не обозначаем и нам не надо предъявлять ни каких ксив. Это даже не транс-корпоративный уровень. Мы пересекаем любые границы, любых государств. Если и можно нас взять в контур некоего понятия, то вместительно нас будет назвать Миллиардом Зэ. Это оптимальное число имеющих к исполнению множества желаний, удовлетворение которых не сильно давит на загривок мировой экономики.На балансы которой и работают остальные шесть миллиардов.

– А очки как во всем этом замешаны?

– Они в роли прибора. С их помощью видны скрытые знаки, символы, слова, указатели. А так же потоки всевозможных предложений насладится всеми благами эволюционных достижений человечества. Что-то вроде рекламы. Только у нас эта консуматорша приглашает не для того , что б содрать с вас последние штаны.

– Ну это разумеется. У элиты штанов несчесть…

– Одев очки Улька, ты словно подключаешься к иному, до селе скрытому миру великих возможностей. И это не какой-то планетарный стигмат технократии, как интернет, проявивший себя на теле планеты подобием нейросети. Скрытый мир на вид и ощупь целиком такой же, каким его видите вы. Но вам не видны скрытые от вас возможности. И вам никогда не придет в голову мысль воспользоваться всеми его благами без каких бы то ни было оплат.

– На вас сейчас те самые очки?

– Они самые.

– И много скрытого вы тут видите?

– Из того, что не зримо вашему глазу, не так уж и много. Но даже этого вполне, что бы знать кое что о вас. О предназначении этой камеры. На левой стене небольшой список ваших предшественников. Сотни на полторы. Еще на дверях нечто вроде подъепки в сторону моего добровольного заточения – нарисован жест, которым можно заказать шансон. И на потолке пару шутливых картинок из нашего юмора. Вам они ни чего не скажут.

– Если я взгляну через ваши очки, то же все увижу?

– Думаю вам вряд ли хочется увидеть, будь там хоть Париж, и умереть.Омерта умеет беречь свои тайны. Да и фактура прибора ультравидения, типа очков, на сегодня всего только штрих олдскула в образ. В очках из нас мало кто сейчас на виду. Есть, для примера,один из наших. Публичности не терпит и с тем же очень популярен. Известен в образе элитарного писателя. Так вы ни где не найдете его фото без тонированных очков.Скажу, он в них всегда, так как в его случае очки не только олдскульный штрих. Они своеобразный вызов Омерте. Этакий намек не посвященным массам, – мол, вот то самое невероятное, что могло бы стать для вас очевидным, посмотри вы сквозь мои очки. Но намек к делу не пришьешь. И среди олдскула пресытившихся подобное ношение очков как насмешка над страхом смерти. С функциональной стороны достаточно контактных линз. А с приходом аллопланта и нанотехнологий мы можем позволить себе даже зрачки Улька. Но все эти технические подвижки эволюции скорее для вашей безопасности, нежели для нашего удобства. Хотя эргономика во всем нам прислуживает. И зрачки Улька нам очень удобны. Я же ношу очки по двум причинам – пресыщение и так как мне нравятся стекла хамелеон. Они наливаются пурпурным цветом, если кто-то из вас в своих праздных интересах подходит слишком близко к Омерте. И вам следует перестать ронять изо рта опасные слова, либо и вовсе перестать шевелится.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.