Мария Хайт
Их лучшая игра

Иллюстрация на обложке dead white square

© Мария Хайт, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Часть 1

Глава 1

Сколько историй начинается банально с дороги и двух человек в машине? Сотни. И каждая сулит интересный рассказ о том, как эти люди там оказались и что гонит их прочь в другой город к незнакомцам и чужим улицам.

Мать и дочь ехали на потрепанном «Солярисе» уже около трех часов. Мать – за рулем, дочь – на сиденье рядом, прислонившись лбом к холодному, заляпанному пальцами стеклу. Машина из каршеринга монотонно гудела, скользя по мокрому асфальту изношенными шинами. По ту сторону металлической коробки на пассажиров глядела облетевшими кривыми деревьями хмурая осень.

По радио скороговоркой, разбавляя немногочисленные попсовые песни, звучала глупая реклама, а в багажнике грохотали неудачно сложенные друг на друга чемоданы.

– Надеюсь, крышка не откроется. – Мать бросила нервный взгляд в зеркало заднего вида. – Не хочу тут останавливаться: земля совсем раскисла.

– Не откроется, – равнодушно заверила дочь.

Первый короткий диалог за полтора часа словно нарушил какое-то негласное правило и сломал стену между ними.

– Хорошо, что в Москве полно университетов, и тебя смогли перевести.

– Да, действительно.

– Слушай, Кир…

– Мам, следи за дорогой.

– Слежу. Дочка, ты же понимаешь, что переезд был необходим?

– Конечно, мам. Я не злюсь. Но я же могу немного расстроиться?

– Да, можешь. Просто…

– Я знаю, ты хочешь, чтобы все вокруг были счастливы, тогда и тебе легче. Но сейчас я не могу радоваться… не только из-за переезда…

Кира замолчала, побоявшись расплакаться. Мама и так ее поняла. Всего полгода назад ушел из жизни отец Киры – Николай Евгеньевич, которому было сорок восемь лет. Обычный сердечный приступ, о котором ни мать, ни дочь не знали, поскольку произошел он ночью, пока отец работал в кабинете. Он часто так делал: оставался до утра за компьютером, не ел и не пил. Работал. Вечный страх за ипотеку и кредит на учебу дочери вынуждали необдуманно изнашивать собственный организм. Таким уж он был.

Мама нашла его с закрытыми глазами, обмякшим в кресле и пугающе скрюченным. Поначалу она решила, что он просто спит. Так было уже сотни раз. Отец засыпал в рабочем кресле постоянно. А иногда приходил к ней в постель далеко за полночь и потом храпел до утра. Но в этот раз он не издавал ни звука. В комнате царила давящая тишина.

Когда мама все поняла, было уже слишком поздно.

После смерти отца жизнь пошла наперекосяк. Мама, до того работавшая на себя, за время похорон и поминок растеряла всю клиентуру. Да и прежде ее доходов едва ли хватало на коммунальные услуги и кастрюлю борща. Ответственность за содержание семьи, невзирая на уговоры мамы, отец целиком и полностью взвалил на себя.

И вот мама отправилась на поиски работы, ведь ипотека и кредит сами себя не выплатят. Она долго слонялась по захудалым офисам: никто не мог предложить зарплату, которая бы покрывала и то и другое да еще позволяла купить продукты, чтобы хоть как-то дожить до следующего месяца.

От патовой ситуации ее спасла подруга из Москвы. Та сотрудничала с крупным издательством и предложила кандидатуру мамы в качестве корректора. Правда, от ипотечной квартиры пришлось отказаться и продать ее с торгов: учеба Киры была в приоритете.

Первое время мама не находила себе места, ведь она должна была бросить бабушку. Та хоть и заявляла, что справится без их помощи, но была слишком больна даже для простейших бытовых вещей вроде мытья полов или готовки. Временами давление бабушки скакало так, что она часами силилась подняться с кровати.

Кира помнила, как бабушка предложила сдать ее в дом престарелых, на что мама лишь горько расплакалась и выбежала из комнаты.

Было решено перевезти бабушку в Москву, но позже, когда уляжется вопрос с работой. Квартиру подруга матери предложила свою, доставшуюся по наследству от бездетного дяди: небольшую хрущевку в Чертаново.

– Тебе что-нибудь нужно? – Голос матери вырвал Киру из воспоминаний. Они остановились на заправке по зову природы и долить в бак бензина.

– Разве что воды.

– Она тут сто́ит как шаттл. Давай лучше кофе или, может, булочку какую?

– А они что, меньше стоят?

– Нет, но энергетическая ценность у них явно выше.

– Хорошо. Кофе и булочку. – Кира беззлобно улыбнулась.

Провожая маму взглядом, она снова погрузилась в воспоминания о минувших днях. О том, как прощалась с подругами из университета, как плакала на пороге опустевшей квартиры, с какой жадностью глядела на парк, где они с отцом порой ели мороженное. Все это осталось позади и ранило Киру в самое сердце. Она всегда привязывалась к вещам и местам, поэтому ей так сложно было отгородиться от прошлого. На потертом рюкзаке до сих пор висел брелок с надписью «Маленький монстрик»: отец подарил его, когда ей было десять лет. А в кармане джинсов лежал потрескавшийся кошелек, выбранный мамой еще на тринадцатилетие.

На пути к новой жизни они лишь однажды останавливались в придорожной гостинице, но Киру до сих пор преследовал противный запах жирных беляшей.

В Москву они въехали ночью. Мама вела осторожно, постоянно вглядываясь в знаки и таблички. Над печкой уверенным голосом Василия Уткина вещал навигатор.

– Вот гадство, кажется, поворот пропустила, – ругнулась мама, перестраиваясь по запруженной автомобилями дороге. – Никогда не любила водить.

Она это повторяла каждый раз, когда ошибалась за рулем.

Москва блистала огнями электрических светлячков. То тут, то там вырывались из серости желтые от фонарей многоэтажки. Кричали пафосом бизнес-центры, ярко мерцали табло ресторанов и клубов. Здесь жизнь бурлила, словно каша, готовая выкипеть из кастрюли.

Пальцы мамы сжимали руль до побелевших костяшек: она нервничала. Домоседка до мозга костей, женщина с трудом принимала все людное.

– Хочешь, я здесь поведу? – спросила Кира.

– Нет-нет, нормально, довезу нас уже.

Они припарковались в узеньком дворике рядом с двенадцатиэтажкой, в которой предстояло жить. Поднялись с чемоданами на десятый этаж и обе замерли перед железной дверью. Мать и дочь хорошо понимали друг друга, и каждая из них верила, что стоит ключу попасть в замочную скважину – их прошлая жизнь будет перечеркнута. Получив шанс выбраться из болота, в которое их погрузила смерть мужа и отца, они не смели отказаться и струсить.

Механизм щелкнул, и ручка двери мягко ушла вниз. Из квартиры пахнуло стариной. Мама вошла первая, включила свет и огляделась. Узкий коридор уходил вглубь и раздваивался. С одной стороны был зал, с другой – спальня, которую они планировали в дальнейшем переделать под комнату бабушки.

– Тесновато, но выбирать не приходится. Дареному коню, как говорится… – тихо произнесла мама и поставила чемодан на пол. – Давай-ка умываться да спать. Тебе завтра в университет, а у меня первый день на работе.

– Почему они не могли взять тебя на удаленку?

– Не знаю. Лола сказала, так надо.

– Тетя Лола хорошо знает это издательство?

– Директор – ее родственница по линии отца.

– Ясно.

С Лолой мама познакомилась на писательской конференции. Пара авторов, рукописи которых мама доводила до приемлемого вида, там выступали. Лола же была молодой и деятельной предпринимательницей с уймой идей и верой в каждого человека. Она завладела вниманием мамы с первых слов, и семилетняя разница в возрасте не стала для дружбы помехой.

Кира прошла за мамой, исследующей квартиру. Заглянула в туалет, выложенный безвкусной оранжевой плиткой с бабочками, затем в зал, где на потолке величественно раскинула оборки в виде стеклянных капель массивная люстра. Ненароком вспомнилась общественная библиотека в родном городе: там висела точно такая же махина. На стенах приютились фотографии из разных мест на планете Земля. Похоже, дядя Лолы был путешественником, и именно поэтому интерьер его мало интересовал. Тут и джунгли Австралии, и пустынные пляжи Сокотры, возле окна фото с какой-то огромной обезьяной, а у телевизора – с африканским аборигеном. На последних владелец квартиры широко улыбался, словно хотел сквозь пространство и время передать испытываемое им счастье.

Кира провела пальцем по пыльным полкам, хмыкнула, представляя, как они с мамой будут мыть квартиру на выходных, а потом вернулась в коридор. Мама, скинув шелковый шарф и плащ, направилась в ванную. Хрюкнула труба, и в раковину полилась сначала коричневая, а затем желтая вода.

Выпив чая, они устроились на одной кровати: чтобы не тащить много вещей, мама взяла только один комплект постельного белья.

Лежа в темной комнате и прислушиваясь к шуму одиноких машин за окном, Кира гадала, какой будет ее дальнейшая судьба. Как ее встретят в университете, сможет ли она найти другую музыкальную группу и снова взяться за гитару, лишь бы унять боль от потери отца? Отыщет ли она свое место в этой хмурой и с недавних пор бедной жизни?

Глава 2

Это в школе новенького ученика обычно ставили перед классом, представляя скептически настроенным сверстникам. В университете все иначе. Тут в лучшем случае тебя заметит сосед по ряду, в худшем – о твоем существовании узнают только через несколько дней.

Кира никогда не искала знакомств первой. Для начала она присматривалась к окружению, слушала, о чем люди говорят, пыталась запомнить имена студентов из своей группы. В основном это были парни, ведь на прикладную информатику девчонки редко рвались. Кира же поступила на факультет только из-за папы. Она видела, с каким восторгом он рассказывал маме о коде и о собственных достижениях. У них в доме постоянно звучали сложные термины, а когда Кира спрашивала маму, понимает ли она, о чем говорит отец, та лишь с улыбкой отрицательно мотала головой. Она просто знала, что папе это важно – высказаться, – и слушала внимательно, не перебивая.

Фанатичность отца была заразительной, и Кира поддалась. Пока была маленькой, ходила на робототехнику, потом в школе записалась в кружок информатики. С числами было просто: прибавил, умножил – и вот результат. С литературой же у нее не ладилось. Математичка, в чьих любимчиках ходила Кира, страшно не любила учительницу русского, поэтому вторая мстила первой тем, что унижала Киру на своих занятиях. Казалось бы, взрослые люди, а обиды все те же.

Так Кира выбрала прикладную информатику. Изначально ей хотелось заниматься разработкой игр, но пока училась, поняла, что знаний ей катастрофически не хватает. Она просила отца помочь, и он со скрипом выделял драгоценное время. Однако вскоре он их покинул, и Кира осталась с кодом наедине. Репетитор отпадал, ведь ему нужно было платить деньги, а лишних семья не имела. Поэтому Кира со страхом представляла будущее, в котором ей придется работать жалким специалистом поддержки в какой-нибудь торговой сети.

Тянулась третья пара, лектор расписывал на доске математические формулы, а Кира бросала короткие взгляды на аудиторию. За желто-коричневыми столами сидел разношерстный контингент. Стереотип, что все программисты исключительно тощие парнишки с редкими усиками и «девственными ручками», разбивался о реальность. Вон около окна сидел подкачанный парень с тяжелой челюстью и широченными плечами. Чуть ниже делал записи бородатый «дяденька» в кожанке, на галерке слушали музыку два модника в брендовых вещицах. Да, безусловно, без комичных дуэтов «Толстый и тонкий» не обошлось, но таких здесь было мало. Помимо Киры девчонок было еще три: одна с экстравагантной прической и едко-розовыми перьями волос на макушке, другая – одетая словно ученица воскресной школы и последняя – фигуристая красотка с головой-одуванчиком и шикарным маникюром. Девчонки держались вместе, и Кира на секунду пожалела, что не села рядом с ними.

Храп соседа справа вернул Киру в реальность. Она заметила, что преподаватель сел за стол и уже читал университетскую брошюру, пока аудитория переписывала формулу с доски.

– Давайте проведем перекличку, – спустя время произнес он, заглядывая в журнал.

Понеслась череда смешных и не очень фамилий. Короткие, длинные, загоревшие и бледные руки взметались вверх.

– Даниил Видов? – произнес лектор.

– Нет его сегодня, – выкрикнул кто-то с третьего ряда.

– Нет? А я вроде видел его в коридоре.

– Виктор Анатольевич, он с утра был, потом убежал. Вы же знаете…

– Да-да, ладно. Дальше кто у нас…

Перекличка продолжилась, а Кира для себя отметила хорошую память преподавателя. В ее университете едва ли кто-то из лекторов мог бы в коридоре узнать своего ученика.

– Кира Явина?

– Здесь! – Кира вздернула руку даже резче, чем требовалось.

По части аудитории побежали шепотки, и слово «новенькая» волной принесло обратно к Кире.

– Добро пожаловать в наш университет, – как бы между прочим сказал Виктор Анатольевич и продолжил перекличку.

Кира ждала вопросов, ждала, что к ней кто-нибудь подойдет познакомиться, но после окончания лекции парни и девушки быстро разошлись. Осталась только леди «одуванчик» с крутым лаком на ногтях. Она ковырялась под партой и причитала.

– Лизочек, мы на улице тебя подождем, – крикнула ей неформального вида девица, скрываясь за дверью.

– Тебе помочь? – Кира подошла ближе.

Девушка подняла на нее растерянный взгляд, секунду молчала, словно решалась на нечто необдуманное, а затем сказала:

– Знаешь, я потеряла свою любимую ручку. Она особенная, я таких больше нигде не видела.

– Ручку? Как она выглядит?

– У нее тонкий синий корпус, стержень один миллиметр, крышка с изогнутым колпачком, запах ванили.

– Исчерпывающе, – улыбнулась Кира, не сдержав иронии. – Я помогу.

Она пошла по рядам, заглядывая под столы, пока не дошла до лекторской кафедры.

– Здесь нет, – с уверенностью отметила она и вернулась к девушке.

Пока та копошилась в сумочке, Кира заметила небольшой колпачок, торчавший прямо из-под зада новой знакомой.

– Я нашла! – радостно заявила Кира и рывком вытащила ручку.

– Ох, – только и сказала девчонка, – я что, сидела на ней?

– Да. Не почувствовала?

– Чертова невралгия, у меня немеет нога и ягодица…

Кира не стала развивать тему, а только протянула пропажу владелице.

– Спасибо. – Взгляд девушки изменился, ушло сомнение, осталась лишь благодарность. – Ты новенькая, да? Перевелась недавно?

– Да.

– Меня Лиза зовут.

– Кира.

– Да, слышала на перекличке. Ты едешь домой или у тебя факультативы?

– Нет, домой.

Девушки вышли из аудитории в широкий коридор, где за старыми окнами с деревянными потрескавшимися рамами сгущались сумерки.

– Как рано стало темнеть, – сказала Лиза и ловко закинула ногу на лавку возле подоконника. Пока она завязывала шнурки, Кира подумала, что кто-то потом сядет штанами на оставленное грязное пятно, но тут же прогнала эту мысль.

– Не хочешь с нами в кафешку завтра сходить, познакомимся получше? – предложила Лиза не оборачиваясь: она пыталась завязать красивый бантик.

Кира чуть было не согласилась, забыв об отсутствии денег, но вовремя себя одернула.

– Я бы с радостью, но дела есть. – Она постаралась произнести фразу как можно дружелюбнее, чтобы не оттолкнуть Лизу.

– Можно в другой раз, – пожала плечами девушка.

– Да… конечно… мы только приехали в Москву, пока обживаемся.

Лиза опустила ногу и внимательно посмотрела на новую знакомую.

– Денег нет, да?

Вопрос словно обухом ударил Киру по голове. Она силилась выдумать отговорку, но не смогла, поэтому обреченно опустила взгляд. Почему-то признать собственную бедность было невероятно трудно. Странно, что она не задумывалась об этом раньше. Особенно когда отец уничтожал здоровье на работе. Тогда она обижалась на него, ехидничала, стоило ему заснуть на рабочем месте, она и мать не понимала, когда та ругала его за переработки. А теперь все встало на свои места. В этом мире только деньги правят балом. Хорошо говорить о щедрости и великодушии, когда у тебя каждый день в кармане по несколько пятитысячных купюр.

– Все ясно, – улыбнулась Лиза. – Не нужно переживать, я и сама не из богачей, Кир. Только на кафешку рублей пятьсот и есть. Да и Кристина с Юлей тоже не прочь монеты из фонтана пособирать.

– Серьезно?

– Конечно. Думаешь, в Москве одни мажоры живут? Да нет же. Сюда прутся для лучшей жизни… иногда находят. Мы все в кредитах как в шелках.

Кира хотела бы выдохнуть с облегчением, но бедственное положение других тоже мало ее радовало.

– В общем, если время будет, идем с нами. Заодно расскажешь свою скорбную повесть… Поняла, да? – Лиза лукаво улыбнулась. – Ну ты чего, «Джейн Эйр» не смотрела? Слушай, безденежье я тебе прощу, но Джейн Эйр…

Кира многозначительно процитировала строчку из «Джейн Эйр» и с ухмылкой подмигнула.

– Ах ты зараза… – расплылась в улыбке Лиза. – Ну-ну.

Подначивая друг друга остротами, девчонки двинулись к выходу. В мгновение, когда Кира осознала, что стала частью чего-то нового, боль на время отступила. Нет, она все еще была с ней, еще терзала девичье сердце, но, как это часто бывает, новая встреча и будничный разговор ослабили ее.

Девушки расстались на выходе из университета, а Кира подумала, что день был не таким уж плохим.

Глава 3

Мама опаздывала к ужину, и Кира тревожилась: она не привыкла возвращаться в пустой дом. На сообщения та не отвечала, значит, была занята. У них с мамой имелось кодовое слово, которое следовало написать, если бы одной из них понадобилась срочная помощь, и Кира, занимаясь домашними делами, то и дело поглядывала на экран смартфона. Пока в машинке стирались дорожные вещи, а на плите тушилась говядина, Кира прибиралась в комнатах.

В квартире путешественника, если не считать пыли, было чисто. Ремонт, хоть и безвкусный, выглядел свежим. Кира прошлась тряпкой по полкам и подоконникам, убрала паучье макраме[1], опасаясь, как бы один из творцов не прыгнул ей на голову, вымыла полы в прихожей: вчера они с мамой хорошо наследили. Потом села за старые лекции, оставшиеся еще из предыдущего университета. Тетради по языкам программирования напомнили о старом желании найти репетитора, и Кира открыла ноутбук. Шестьсот рублей за час, тысяча рублей за час, полторы – репетиторы нынче дорогое удовольствие. А сколько ей нужно часов, чтобы хорошо разобраться в C#[2] или Java[3]? Кира винила себя за то, что на первом курсе занималась ерундой, а не учебой. Вступила в эту местечковую музыкальную группу, думала, наверное, что станет звездой и учиться больше не придется. Но так не бывает. Везде нужны упорный труд и удача, как бы парадоксально это ни звучало. Ее группе удача не улыбнулась, да и Кира играла на гитаре посредственно. И хоть к концу первого курса ее навык улучшился, до виртуоза своего дела она так и не доросла. А вот если бы она потратила это время на обучение языкам, если бы пошла на дополнительные курсы, которые в ее городе были бесплатными, так как их вел молодой лауреат музыкального конкурса ради удовольствия…

Кира тяжело вздохнула и собралась было отправиться купаться, как входная дверь отворилась и раздался усталый, но при этом жизнерадостный голос: «Всем привет!»

У мамы было правило: как бы в семье ни ругались, какую бы обиду домашние ни затаили в сердце, они обязаны прощаться и приветствовать друг друга при разлуке и встрече. Когда-то это правило бесило Киру, но чем старше она становилась, тем лучше понимала его ценность.

– Привет, мам. Долго тебя не было.

– Ага, я заблудилась.

– Что?

– Заблудилась. В метро. Представляешь? Не туда посмотрела, когда садилась в вагон.

– А чего не написала наше кодовое?

– Все было не так страшно, как ты думаешь. Со мной ехал приятный азиат, он и подсказал, где пересесть.

Кира мягко улыбнулась: сложно было не заразиться маминым настроем.

– Телефон у него взяла?

Мама на секунду ухмыльнулась, но тут ее лицо исказила гримаса муки. Печаль легла на худые плечи, и материнские плечи поникли.

– Рано еще, – коротко сказала она и разулась.

Кира часто слышала от мамы одну и ту же фразу еще при жизни отца: «Если тебя не станет, замуж я больше не выйду». Когда же они ругались, она говорила совершенно другое, но только тихо и себе под нос. Думала, что Кира не слышит ее, а та всегда подкрадывалась к маме, чтобы утешить.

Под болтовню гнусавого диктора мать и дочь пили чай и ели пряники. Кира рассказала о Лизе, мама о Саше – редакторе, с которым она теперь работала.

– У них там завал, Кируся, предыдущая работница уволилась одним днем из-за скорого отъезда, и вся ее работа досталась мне. Она столько ошибок пропускала, уму непостижимо! Неудивительно, что у нас в книгах по десять опечаток кряду.

– Посмотрим, что ты скажешь, когда я найду опечатку у тебя, – усмехнулась Кира.

– О, как ты мне отца напоминаешь, он тоже выискивал мои ошибки! – Фраза должна была прозвучать как комплимент, но отчего-то Кира восприняла ее как упрек. – А почему ты с девочками отказалась сходить в кафе? Я дам денег, у меня есть. Я попросила аванс, а еще у нас на счету деньги от проданной с торгов квартиры. Ну, ипотечной.

– Да поняла я. Не, мам, зачем их тратить на еду, причем дорогую?

– И то верно. Если удастся деньжат сохранить, то можем ипотеку уже здесь оформить. Не будем же мы всю жизнь у Лолиного дяди жить. Да и тебе нужно хоть какое-то наследство.

Кира на секунду представила, сколько бы у них было денег, если бы их музыкальная группа стала популярной.

– Эх, как же мир изменился. Мы только финансовыми категориями и рассуждаем, – продолжала мама.

– А как иначе? – пожала плечами Кира. – Без денег нет дома, здоровья и развлечений. Ничего ты с этим не сделаешь. Хочешь не хочешь, а думать о них приходится. Я вот хотела к репетитору… – Кира осеклась.

– Какому репетитору? – Мама подлила еще чаю и взяла очередной пряник.

– По языкам программирования… ах да, я же только папе об этом говорила… Прости. Я хочу заняться в дальнейшем разработкой игр, но мне… мозгов не хватает.

– Так давай найдем репетитора. На это я точно денег раздобуду. Нужное дело.

– У них там час дорого стоит, а мне, скорее всего, много часов таких нужно.

– Ну сколько?

– Мне пока сложно судить. Но одно занятие минимум шестьсот рублей.

Мама задумалась, по-видимому подсчитывая в уме, сколько выйдет в месяц, если Кира будет заниматься по несколько часов в неделю.

– Не так уж и много, – с едва скрываемым сомнением в голосе сказала она. – Давай так: бабушку перевезем сюда, ту квартиру начнем сдавать. И вот вырученные деньги на учебу и пойдут. Как тебе идея?

– Хорошая. – Кира с трудом сдержала слезы. Мамина готовность помочь тронула до глубины души.

Мама никогда не просила многого. Она и к отцу была всегда терпима. Не ходила целыми днями по салонам, не скупала духи и украшения, а вела очень аскетичный и бюджетный образ жизни. Жила по принципу «Все лучшее мужу и дочери». И в этот раз она не изменила себе.

Но чуда не случилось. Спустя неделю маме позвонили из больницы: бабушка пережила инсульт, и теперь ей нужен особый уход. Ее переезд, разумеется, состоялся, но вот вырученные за сдачу жилья деньги пошли на сиделку, которая теперь должна была навещать бабушку в новой квартире.

Глава 4

Ресторан «Мамина пицца» находился в торговом центре, название которого Кира не запомнила. Тут среди приятных глазу деревянных столиков стояли красивые горшки с цветами, а под потолком в уютной близости терлись друг о друга желтые лампы в необычных плафонах.

Лиза, Кристина и Юля выбрали небольшой столик с маленьким овальным диванчиком. Кира сидела рядом с Лизой и нередко наклонялась к ней, чтобы уточнить, о ком или о чем говорят ее подруги. Юля и Кристина поначалу не казались приятными собеседницами. Невзирая на то, что чуть ранее рассказала о них Лиза, они держались надменно и холодно. Но Кира топила их лед умением промолчать в нужный момент или поддержать беседу, когда это требовалось. К середине обеда Юля даже разоткровенничалась, а под конец встречи к ней присоединилась и Кристина.

Они болтали о мальчиках, о музыкальных группах, о языках программирования, о будущей работе и поиске подработки. В какой-то момент Кристина заговорщически наклонилась к остальным и рассказала следующее:

– Я недавно гуляла с Малининым – ну, тот бритый из центра, – он мне болтнул про одно интересное место. Говорит, там студенты могут подзаработать, но неофициально, ясен пень. Такие бабки официально платить не будут.

– Небось притон, – не удержалась Юля, поправив серую кофточку, застегивающуюся под горлом. – За что еще студентам будут много платить?

– Ой, молчи, я же не договорила. – Кристина рефлекторно пригладила розовые перья волос и продолжила: – Я спросила у него: не интим ли там нужно предлагать? Он сказал – нет. Работа барменами, официантами, уборщиками. Но заведение такое, необычное. Что-то вроде… как же его там называли… бара «Гадкий койот» или «Бурлеска».

– Ого! – хмыкнула Лиза. – Не знала, что такие существуют.

– Да их было полно после выхода последнего фильма, но там матерые тетки с лишними кило выступали, – Кристина откинулась на спинку дивана и вальяжно потянула коктейль из бокала. – Но, насколько я поняла, это заведение круче. Как минимум потому, что берут туда не всех и выступает там только симпатичная молодежь. Тебя, Юля, точно бы не взяли.

– А я и не рвалась, – фыркнула та. Киру удивило, что намек на неказистый внешний вид девушку никак не обидел.

Тем временем Кристина продолжала:

– Вход туда возможен только совершеннолетним, а программа выступлений прям очень обширная. Малинин говорит, там одни богатеи сидят.

– Он откуда столько знает?

– Знакомый его там подрабатывает. После первой смены новый комп прикупил, после второй – на вокал записался. Ты же знаешь, сколько сейчас уроки вокала стоят? Закачаешься.

– И что же, ты сама хочешь туда попасть? – не скрывая усмешки, спросила Лиза.

– Для этого мне нужно будет похудеть и начать мыть голову. – Кристина вдруг неестественно захохотала, и девчонки ее поддержали. По-видимому, грязная голова Кристины воспринималась как нечто незыблемое.

Всю дорогу до дома Кира думала о том, что сказала Кристина. Она представила новый ноутбук у себя на столе и как ходит к репетитору по языкам программирования, даже лицо мамы представила в момент передачи купюр на еду и одежду. Приятное чувство растеклось по всему телу, пасмурная улица стала выглядеть ярче, а прохожие – приветливее. Но потом она ухватила свое отражение в случайной витрине. Могло ли это бледное лицо с тонким длинным носом и прямыми волосами до плеч считаться достойным того, чтобы разносить напитки в элитном клубе?

Дома бабушка и мама смотрели фильм о неунывающей, но, к сожалению, стареющей Бриджит Джонс. На столе перед ними быстро опустошалась вазочка с печеньем и конфетами, а от осенней промозглости спасал горячий чай. Кира отметила, что, как только отца не стало, мама начала налегать на сладкое и ожидаемо набрала вес. Обратить на это внимание – значит вызвать у нее расстройство и чувство вины, чего Кира ни в коем случае не хотела. Что ж, иногда нужно просто подождать, чтобы человек сам дошел до важной мысли. Пусть даже для некоторых тревожный звоночек раздавался слишком поздно.

Своей комнаты у Киры не имелось, поэтому, скинув куртку и вымыв руки, она с ловкостью заправского шпиона прошмыгнула на кухню. Почему-то отрывать кумушек от просмотра кино ей совсем не хотелось. Однако, за какую бы лекцию Кира ни бралась, мыслями она все равно возвращалась к клубу. В воображении расцветали образы разукрашенных девиц в тонких платьях на бретельках. Они вихляво качали бедрами из стороны в сторону, а на заднем плане глубоким голосом пела Шер[4]. Полутона заведения и сигаретный дым рисовали киношную картинку, отчего по телу Киры бегали мурашки.

Этой ночью ей снилась старая музыкальная группа и гитара, которую пришлось вернуть другу до переезда.

Утром, пока мама и Кира собирались на работу и на учебу, пришла бабушкина сиделка. Старушка ворчала, что справится и без нее и дочь только зря тратит деньги, которые пригодились бы Кире.

Мама же остановилась в прихожей и вытащила кошелек.

– Слушай, я же тебе на карманные уже давно давала, – виновато произнесла она, – вот, возьми. – Мама сначала вытащила тысячную купюру, потом за секунду передумала и достала пять тысяч. Кира видела, как дрожит ее рука, и прекрасно понимала, что если мать отдаст ей такую сумму, то у нее самой останется денег разве что на проезд и один перекус. Стало даже совестно.

– Не нужно, мам, тысячи хватит. У меня еще с прошлого раза осталось, – солгала Кира.

Мама взглянула на дочь пронзительным взглядом, на мгновение Кира увидела блеск, как перед слезами, но мама вовремя отвернулась, и из-за спины послышалось сдавленное: «Спасибо, дочка».

Кира заставала маму плачущей довольно часто. Та старалась горевать в уединении, так, чтобы ее никто не слышал и ни в коем случае не успокаивал. Но Кира замечала покрасневшие глаза и оплывший нос, вымученную улыбку и дрожащие пальцы. Она так хотела помочь матери, так хотела поддержать ее, но что она могла?

Потеря мужа и отца обеим далась тяжело, а все планы на жизнь в одно мгновение обратились в пепел.

Уходя из дома, Кира снова подумала про клуб:

«Чем черт не шутит, может, стоит попробовать?»

И после этой единственно правильной, на ее взгляд, мысли Кира задумала тщательнее расспросить Кристину о заведении.

В этот раз Кира уселась с новыми подругами. Те ее практически не замечали, мусоля очередную сплетню, поэтому она решила получше рассмотреть однокурсников. Некоторые уже запомнились и по именам, и по фамилиям. И все же попадались новые лица. Видимо, кто-то прогуливал пары или болел. На галерке, ближе к окну она увидела смуглого паренька в гавайской рубашке, расстегнутой на три пуговицы. Этот легкий образ навевал мысли о жарком лете. В печальном взгляде читалась глубокая скука, но, как ни странно, Кире показалось, что ее вызвали совершенно не занятия. Парнишка думал о чем-то другом. Из-под рубашки выглядывала тонкая нить небольшой татуировки, ее можно было спутать с украшением. Что там написано? Что-то на латыни?

Следом взгляд скользнул по крепким рукам и пальцам, беспорядочно блуждавшим вдоль гладкой поверхности парты. Классика. Парни, которые приходят без тетрадей и ручек с одним листочком для записей. А где его ноутбук?

В ту же секунду Киру пронзил острый взгляд черных глаз. Парень смотрел исподлобья, без агрессии, но с нажимом, словно одной силой мысли планировал оттолкнуть наблюдателя. Его узкое лицо с выразительными скулами вытянулось, и одна бровь порхнула вверх, выражая искреннее недоумение. Кира тотчас отвернулась, скрывая замешательство и невесть откуда взявшуюся тревогу.

На перекличке ничего необычного не произошло. Разве что Кира узнала: незнакомца с острыми скулами зовут Даниил Видов. Тот самый Видов, который долго не появлялся на занятиях и, по словам однокурсников, куда-то исчезал посреди пар.

В природе человека заложено любопытство ко всему таинственному и непознанному, поэтому Кира использовала любую возможность, чтобы ненароком взглянуть на Видова. А затем ее тронул за плечо однокурсник ярусом выше.

– Ручка есть?

Задумавшись, Кира отреагировала не сразу.

– Да… да, конечно, где-то была. Тебе какую: черную, синюю?

– О, я не знаю.

Кира с подозрением сузила глаза, а однокурсник быстро повернулся и спросил что-то у того, кто сидел еще выше. Цепочка вопросов привела к Видову, тому самому, с одним листочком. Теперь все стало понятно.

– Любую, – вернулся гонец с посланием.

– Тогда черную.

Кира наблюдала, как ее собственность передается по рядам, и почему-то подумала о плате Дону мафии. Может, всему виной был таинственный образ Видова с татуировкой на груди и черными как смоль глазами?

– Тебе передали «спасибо», – сообщил все тот же однокурсник.

– Простого кивка было бы достаточно. Но… ладно.

Кира вернулась к лекции, отметив, что за эти полчаса не написала ни строчки.

Видов исчез так же быстро, как стипендия после похода в торговый центр. Вот минуту назад он стоял в толпе возле очередной аудитории – и вот гавайская рубашка, разбавляющая черно-серые краски осенних толстовок и водолазок, испарилась за долю секунды.

– Кого выглядываешь? – Лиза подошла сзади, неся в руке стаканчик с горячим кофе.

– А этот Видов, он…

– Понравился?

– Не знаю даже, он какой-то… странный. Ну кто ходит в рубашке в такой холод?

– Куртка теплая, наверное, – пожала плечами Лиза. – Мы его плохо знаем. Появляется здесь нечасто, но экзамены сдает на отлично. Похоже, работает, но от заочки отказывается. Преподаватели относятся к нему со снисхождением, а почему – не в курсе.

– Ясно, – исчерпывающе заключила Кира. – Он ручку мне не вернул.

Кристина написала адрес заведения на обратной стороне бумажного фантика от конфеты «Коровка». Кира подумала, как комично будет выглядеть на пороге шикарного клуба с подобной наводкой в руке, но потом решила, что лучшая визитная карточка работника – это внешний вид. И вот тут крылась проблема: у Киры не было ни одной новой симпатичной вещицы. Весь гардероб занимали толстовки, джинсы, широкие футболки, кеды и громоздкие сапоги. Да, было одно черное приталенное платье, но примерно через месяц ему исполнится ровно пять лет со дня покупки.

«Хотя, если удалить катышки…» – подумала Кира, когда кто-то грубо толкнул ее сумкой.

Она стояла в коридоре института перед окном. Оставалась последняя пара, и Кира ждала ее с нетерпением.

– Аккуратнее! – не удержалась она.

«Гном» с жидкой рыжей шевелюрой агрессивно дернулся в сторону Киры. Он хотел бы угрожающе нависнуть, но рост не позволял.

– Что ты вякнула? – брызнул слюной он.

– Серьезно? Тебе пять лет? Или мы на «зоне»? – Кира с трудом удержалась от того, чтобы не рассмеяться.

Позади гнома стояла, по всей видимости, его «Белоснежка». Девушка так сильно выбелила себе лицо, что оно контрастировало с розовой кожей на шее. Туго затянутые на затылке волосы и острые стрелки придавали внешнему виду стервозности.

– Это новенькая наша, – противно пропищала «белоснежка». – Доярочка из провинции.

– То-то я и вижу, – ухмыльнулся гном, – тебе че, джинсы новые не завезли?

– Как и тебе мозги, – не осталась в долгу Кира и отвернулась от мерзкой парочки.

– Нет, ты слышишь, как она говорит со мной! – От кривляний гнома пахнуло плохой актерской игрой. Что-что, а этого Кира на дух не переносила.

Она резко развернулась, вперив злой взгляд прямо ему в лицо и, буквально выплевывая каждое слово, сказала:

– Послушай сюда, недомерок, может, кого-то твои наезды и пугают, но не меня. Забирай свою жабу и вали на все четыре стороны. Смотри в оба, когда идешь по коридору, ты не такой широкий, чтобы задевать прохожих. Меня тошнит и от тебя, и от вашей пресловутой Москвы. Была бы моя воля, я бы осталась в своем Задрыпинске, лишь бы не видеть выбеленных до одури лиц вроде этого. – Кира бросила колкий взгляд в сторону Белоснежки. А затем, не дожидаясь реакции ошарашенной парочки, схватила рюкзак и направилась в нужный кабинет. Конфликтовала она редко, но когда сталкивалась с откровенным хамством, то ее разрывало на части.

Еще половину пары она пыталась успокоиться, а вторую половину размышляла над подработкой. Писала конспект Кира на автомате, решив, что с материалом разберется дома.

Глава 5

Субботним утром Кира стояла на пороге довольно обычного заведения, вроде кафе или недорогого ресторана. И только свисающие с вывески стринги говорили об обратном.

Крупный мужчина на входе уточнил, куда она идет, попросил паспорт и обшарил рюкзак вместе с одеждой. Выяснив, что гостья совершеннолетняя и отдыхать в клубе не собирается, пустил ее дальше.

– По коридору и в подвал.

Внутри небольшого помещения царил полумрак, и на секунду Кира пожалела, что не сказала маме правду. Та думала, что она у новой подруги – Лизы. Обычно Кира делилась с мамой всем, у них почти не было секретов. Однако признаться в желании устроиться работать в ночной клуб Кира не могла. Мама не стала бы противиться, но, зная ее характер, Кира была уверена, что та не будет спать ночами. О новом месте работы можно и позже рассказать. К тому же задерживаться здесь она тоже не планировала: заработает на репетитора – и хватит.

Облупленная штукатурка на стенах не внушала доверия. Да и мокрые подтеки с плесенью на потолке говорили о прохудившейся крыше.

«Какая элита сюда попрется?» – подумала Кира. Но как это часто бывает, она сильно ошибалась.

У входа в подвал ее ждал еще один охранник. Этот выглядел презентабельней и говорил с учтивостью. Образ Киры – девицы в толстой куртке, капроновых колготках и грубых армейских сапогах – его не смутил.

– Если вам нужен хозяин, он внизу. Правый коридор, первая дверь слева.

Нервно почесывая руку, Кира осторожно спустилась. Тревога нарастала. Она чувствовала себя мышью, загнанной в ловушку. Оставалось только надеяться, что Кристина не обманула.

Сжав обертку от «Коровки» в кармане, Кира шагнула в задымленное фойе. Красные, голубые и сиреневые тона создавали томную атмосферу дорогого веселья. Вдруг затея показалась Кире безумно глупой. Как можно было повестись на такое? Какой-то жуткий клуб, похожий на публичный дом, а она в тонком платье и в одних колготках. В рюкзаке даже перцового баллончика нет.

Кира поежилась, словно от холода, и направилась в нужный коридор. Там яркие огни разрывали искусственный туман. Не успела она подойти к нужной двери, как та резко распахнулась и оттуда вышел молодой человек в экстравагантной одежде. Она не рассмотрела его лица, только заметила зализанную назад черную шевелюру и просвечивающие сквозь штаны стройные ноги.

– Я и так дал тебе шанс выступать на сцене! – кричал кто-то ему вслед. Владельца противного голоса она не видела. – Денег он захотел больше… тут всем нужно, не только тебе.

– Они приходят меня послушать и группу! – не оборачиваясь, крикнул парень.

– Ошибаешься! Клиентам нужны только ваши мордашки и тела! Им нравится смотреть на молодежь, нравится чувствовать ваш запах! Так они вспоминают, что тоже когда-то были молодыми! Ты все равно мой, Дэми, тебе деваться некуда!

Сначала из кабинета раздались вопли, а затем оттуда выскочил худосочный мужичок лет под пятьдесят. В неестественно длинных пальцах подрагивала пачка денег.

Киру он заметил не сразу, только когда парень ушел в зал.

– Так. Ты кто?

– Пришла устроиться на подработку, – решительно заявила Кира, уняв дрожь в голосе. – Вам нужны официантки?

Взгляд мужчины изменился, в нем появился алчный блеск и что-то еще.

– Кто порекомендовал?

– Стас Слуцкий. – Кира скороговоркой заучила фамилию нужного парня, которую ей назвала Кристина.

– Зайди ко мне в кабинет. Да не бойся, не трону.

Кира переступила порог душной комнатенки с кипами бумаг и необычными костюмами на стенах.

– Нравятся? – улыбнулся мужчина, указывая на костюмы.

– Нет. Но если нужно это носить – буду.

Хозяин заведения рассмеялся.

– Правильный подход. Смотри, у нас есть те, кто разносит еду и напитки, а есть те, кто ходит и все убирает. Блеванет клиент в туалете – нужно убрать. Кто-то устроит перепихон и забрызгает стены – нужно убрать. Так вот, уборщиц у нас не хватает.

Кира стиснула зубы и вымученно улыбнулась.

– Хорошо. Сколько вы платите?

– Зависит от посетителей. Иногда за вечер ребята могут заработать до пятидесяти тысяч.

Кира чуть не поперхнулась. За один вечер такая сумма?

– Они же не обслуживают клиентов в плане… – начала было Кира, красноречиво кивнув на ширинку мужчины.

– Только по собственному желанию и только если есть медицинская карточка. Мне тут спидозники не нужны, ты же понимаешь. Еще не хватало кого-нибудь из этих заразить. По судам затаскают.

– То есть, если я хочу быть только уборщицей, я ею и буду, верно?

– Верно.

– И вы, не боясь, все мне вот так выкладываете? А вдруг я из налоговой? – Любопытство было у нее от отца.

– Ну, Стаса я знаю хорошо, он трудится у нас уже три года. Ровно с того момента, как поступил в универ. Да и, собственно, чего мне бояться? По бумагам вы все – волонтеры. А гости у меня такие, что не дадут расползтись нелестным слухам.

Кира отпустила нервный смешок.

– Сегодня вечером готова приступить? Ожидаем наплыв. Суббота же.

Кира прикинула, что скажет маме, если поутру ее одежда и волосы будут вонять сигаретами, а руки – хлоркой или алкоголем. Мама доверяла своей дочери и лишних вопросов не задавала, предпочитая помочь ребенку таблеточкой от головы. Так было с первым похмельем Киры, когда та наклюкалась пива после вечеринки музыкальной группы.

– Готова. Мне нужно переодеться?

– Разумеется. У нас тут свой стиль.

– Да, я заметила. Тот парнишка в стрингах.

– Дэми – наша звезда, к нему не лезь. Он лучший официант и отличный певец. Правда, сейчас их группа потеряла гитариста. Ну ничего, и с одним управятся. Ты, кстати, будешь Ари. Так мне проще запомнить, гостям больше нравится атмосфера Запада, ну и для тебя какая-никакая защита частной жизни. – Мужчина ухмыльнулся, подтверждая тот факт, что на самом деле ему наплевать на чью бы то ни было жизнь. – Сейчас иди к Натали (последняя дверь в коридоре напротив): она накрасит тебя, подберет одежду. Фигурка у тебя не фонтан, но скорректировать можно.

– Сейчас же только одиннадцать.

– Пока накрасят, пока переоденешься, потом кормежка и ввод в курс дела. Я же не хочу, чтобы ты терялась в коридорах «Бабочки». Как привыкнешь к заведению, будешь приходить позже.

– Я не хочу сильно прогуливать учебу, – заметила Кира, уже выходя из кабинета.

– Твое дело. Мне нужно, чтобы при параде ты была в моем клубе к восьми вечера. Что ты делаешь все оставшееся время, меня не интересует. Небольшой инструктаж. Если тебя изнасилуют или отлупят в туалете, а ты не успеешь позвать охрану – твоя проблема. Рекомендую носить с собой шокер. Если опоздаешь, я возьму на твое место другого человека. С гостями не ругаться и не препираться. Фотографировать их тоже запрещено, как, впрочем, и сотрудников. Ты можешь рассказывать друзьям о клубе, но подробности работы держи за зубами. Появляться без косметики в общем зале – запрещено. Для тебя так даже лучше, чтобы гости вне клуба не выследили. И да, оплата всегда производится на следующий день, чтобы мы успели проверить качество твоей работы по камерам, ну и увидеть тебя снова.

Тут Киру резко отпихнули, и она с трудом удержалась на ногах. В кабинет важно ввалился массивный мужчина с короткой стрижкой и в белой рубашке. Кире он сразу не понравился, и дело было даже не в том, что ее грубо толкнули. Было в нем нечто неприятное, отпугивающее.

– Это что за телка? – хмуро спросил гость.

– Новая уборщица.

– Сосешь?

– Да пошел ты, – огрызнулась Кира.

Хозяин заведения рассмеялся, а вот «широкий» фразу не одобрил.

– Отстань от ребенка, Бес, пусть идет к Натали.

Дядька по имени Бес надменно фыркнул и отвернулся. Кира же раздраженно захлопнула дверь. Неожиданно для самой себя она передумала оставаться и зашагала к лестнице на выход. На нижней ступеньке Кира остановилась, переводя дух. Она посмотрела на колготки и, обнаружив длинную затяжку, с досадой пнула мягкий ворс ковра, облепляющий ступень повыше. Мысль об испорченном капроне подвела ее к другой: «Деньги мне нужны, но можно ли много заработать, устроившись кассиром в общепите?»

Она не услышала, как сзади кто-то подошел, и вздрогнула от простой фразы:

– Новенькая?

Паренек на вид лет шестнадцати с крупными серьгами в ушах и в черном сценическом костюме смотрел с улыбкой.

Заметив удивленный взгляд девушки, парень улыбнулся еще шире и добавил:

– Это парик. Меня зовут Женя, но тут кличка Барабан.

– Неожиданно. Дэми, Натали, Ари… и тут Барабан.

– Я сам выбрал. – Парень горделиво выпятил грудь.

– Тебе сколько лет, Барабан, и какого черта ты тут делаешь?

– Мой отец – хозяин. А я барабанщик в группе Дэми.

– Вот оно что. То есть ты не обслуживаешь?

– Нет, я только отыгрываю и ухожу спать. А ты уже собралась уходить?

Кира не знала, что ответить. Она бросила взгляд на манящую лестницу. Там наверху горел одинокий огонек коридорной лампы. Тусклый искусственный свет будто просил Киру скорее покинуть «Бабочку».

– Что это за придурок в кабинете твоего отца?

– Наверное, ты про Беса говоришь? – рассмеялся Барабан. – Он менеджер, приводит клиентов в клуб. Не обращай на него внимания. Он громко лает, но почти не кусает.

– Ключевое слово тут «почти», видимо?

Парень неопределенно пожал плечами.

– Провести тебя к Натали?

Кира еще раз посмотрела на лестницу, ткнула носком ботинка в первую ступеньку и, тяжело вздохнув, кивнула.

– Слушай, твой отец не принуждает спать с гостями? – решила переспросить Кира у открытого на первый взгляд паренька.

– Нет. У нас есть девчонки, которые после работы здесь стали содержанками. Но они не жалуются.

– Мне тут посоветовали с шокером ходить…

Барабан повернулся, лицо его посерьезнело. В рассеявшемся тумане она увидела его небольшие, но яркие глаза.

– Тут на каждом углу есть тревожные кнопки. Вот, гляди. – Он подошел к стене и аккуратно засунул руку под панель. – Если заметила, что за тобой увязался пьяный клиент, нажми. Охрана по камерам найдет вас и отвлечет клиента. Но если вы останетесь один на один в какой-нибудь комнате или туалете, то… все.

– Что – все?

– Оттаскивать клиента никто не станет, отец старается с ними не ругаться.

Кира было открыла рот, чтобы возмутиться, но потом поняла бессмысленность попыток. Сколько работает этот клуб и кто она такая? Нужно глядеть в оба и вовремя избегать конфликтов. Она лишь уборщица, даже не официантка.

Барабан открыл дверь в гримерку. Количество откровенных нарядов зашкаливало, а возле зеркал валялись использованные черные подводки для глаз. Комната освещалась лишь подсветкой, предназначенной для визажиста. Сама Натали, а в простонародье, очевидно, Наташа, сидела на высоком стуле и ела шоколадку.

– О, – только и сказала она, убирая батончик в сторону.

– Новенькая. Поймал ее у лестницы. Либо заблудилась, либо собралась сбежать. – Барабан рассмеялся так искренне, что Кира ненароком поддержала его улыбкой.

– Тут не так страшно, как рассказывают. – Сероглазая красавица Натали в стильном брючном костюме спрыгнула на паркет и подошла ближе. – Ну, веки есть, и на том спасибо. Ненавижу работать, когда у девушки или парня нависшие веки.

Она брызнула на руки антисептиком и вытащила новую упаковку с подводкой.

– Аллергии на косметику нет?

– Нет.

– Обычно много красишься?

– Почти не крашусь, только по праздникам и на вечеринки.

Кира, следуя за движением указательного пальца Натали, сняла рюкзак и села перед зеркалом.

– Можешь идти, Барабан. Передай Дэми, что он оставил у меня часы.

– Ага.

Парнишка пожелал Кире удачи и скрылся из виду.

– Ты ему понравилась, похоже. Обычно он новичков не встречает.

– Когда успела? Он увидел меня только что у лестницы.

– Может, поэтому и понравилась, что хотела уйти. Как тебя зовут, кстати?

– Кира.

– А прозвище?

– Ари.

Следующие полчаса девушки, на удивление, молчали. Натали погрузилась в работу, а Кира раздумывала над алиби. Насколько реалистичными будут каждодневные ночевки у Лизы? А может, соврать, что она теперь играет в небольшой группе? Как бы Кира внутренне ни сопротивлялась, все равно возвращалась к тому, чтобы сказать правду и не мудрить. Рано или поздно мать все узнает, а ложь подорвет ее доверие к дочери, чего Кира допустить не могла. У них слишком хорошие отношения. Но как признаться в работе, где тебя в любой момент могут запереть в туалете и изнасиловать?

Ситуация казалась Кире абсурдной. Зачем она вообще пошла на такой шаг? Только из-за репетиторства? Наверное, в глубине души ей хотелось купить себе новую одежку и косметику, хотелось помочь маме, хотелось хоть как-то состояться. А может, это своеобразный протест установкам отца, который при жизни ждал от нее явно большего, чем прозябания в институте, выступления в захудалой группе и уж тем более работы уборщицей в ночном клубе. Хоть они и были близки с папой, моментами он жутко ее раздражал. Теперь это чувство вызывало лишь стыд.

– Ну, погляди. Красотка же! – Натали отошла от Киры и заглянула в зеркало, удостовериться, что ничего не упустила.

«Смоки айс» сделал свое дело. Выделенные голубые глаза контрастировали с носом и бледной от природы кожей, подарив пикантный шарм. Но собственная привлекательность тут же испугала ее. Если она это видит, то что мешает увидеть пьяному клиенту, который вдруг решит воспользоваться ею?

– Теперь нужна одежка. Мне кажется, тебе пойдут этот топ и брюки. – Натали отошла от гримерного зеркала к стойкам с одеждой. – Ты девушка закрытая, поэтому не хочу сразу унижать тебя паутинкой на ляжках.

Кира посмотрела на визажистку с благодарностью, отметив для себя, что та ей симпатична.

– Тут в штанах, к слову, есть карман для шокера. Главное, если кого-то шмякнешь им, сразу прячься и не выходи до самого конца представления. Ладно? Так Папочка сможет соврать, что таких, как ты, он не знает. Тут, конечно, может быть трудность, если клиент решит прийти повторно. Но проблемы нужно решать по мере их поступления.

– И многих у вас тут…

– О нет, пару раз пытались, но в первый раз охрана подоспела. Во второй пресек другой клиент. Кстати, да, ты еще можешь спрятаться от таких в зале, где полно народу. К нам не только моральные уроды приходят, а вполне приличные люди, просто богатые. Они защитят, и им ничего не будет.

Кира пыталась уместить все правила в голове, но уже понимала, что неплохо бы обзавестись памяткой для новичков «Бабочки».

– А Папочка – это…

– Хозяин, разумеется.

– Ну и прозвище! Я словно попала в криминальный сериал на НТВ.

– Так и есть. – Натали звонко рассмеялась, оголив ряд белых зубов, и передние два выделялись больше прочих.

Кира скрылась в примерочной, но решила еще немного расспросить гримершу. Большая удача, что ей сразу попались два болтливых работника клуба.

– Ты тут тоже неофициально?

– Нет, я на балансе как гример и костюмер.

Кира разглядывала себя в зеркале и не могла поверить, что способна выглядеть так… притягательно. Еще в школе она считала, что всегда есть кто-то посимпатичней, кто-то поумнее, кто-то, играющий на гитаре лучше. Но сейчас она понимала, как похорошела со школьных времен. Может, действительно стоило почаще наносить косметику?

– И обязательно убираем волосы в хвост. Сейчас сделаю. – Натали снова пригласила ее на прежнее место, вооружившись расческой и гелем. – Сделаем конский, прицепим шиньон. Будет здорово.

– Слушай, Натали, меня тут точно не обманут? Скажи мне как девушка девушке.

Натали перестала расчесывать волосы и удивленно уставилась на Киру.

– Ты чего, это обычный клуб, каких много. Разница лишь в том, что наш босс пытается уходить от налогов, устраивает откровенные шоу и приглашает богатых клиентов. Пристают здесь не чаще, чем в обычном заведении, куда вы с подружками ходите выпить. Да, тут есть особая программа, есть виртуозная подача блюд, есть представления. Но это лишь клуб. Девчонок и мальчишек здесь не продают. Только если ты сама не согласишься доставить толстосуму удовольствие.

– Я уж точно не захочу.

– Так многие говорили, а потом одна залетела, вторая замуж вышла, третья нашла себе ухажера и теперь у него на иждивении…

– Грустно это.

– А чего грустного? Жизнь такая. Не всем повезло поступить в вуз, не все смогли найти хорошую работу, не у всех полные семьи и здоровые родители, Кир. Вот у тебя полная семья?

Кира отрицательно мотнула головой.

– Ну вот, ты должна понимать, значит.

Кира об этом никогда не думала. Она вообще мало думала о том, что бы с ней было, исчезни вдруг из ее жизни все родственники. Будучи ребенком, она то в сердцах желала им смерти, то потом сокрушалась на этот счет. Но всерьез никогда не думала, что однажды это произойдет. Однажды она проснется, а рядом никого нет.

– Ты права, я не подумала, – согласилась она.

– Ого, ты еще умеешь признавать неправоту. – Натали театрально покачала головой. – Теперь ты мой любимый сотрудник!

Натали и Кира вышли из гримерки спустя час и сразу же направились в общий зал.

Кира представляла, как могут выглядеть тематические клубы, но этот превзошел все ее ожидания. Круглые столики из стекла или пластика, нашпигованные, будто ресторанная рыба, диодами, длинный бар с розовой подсветкой во всю стену и сцена, украшенная бирюзовыми бабочками. Из пола торчали прозрачные шесты, внутри которых виднелись стрелы тонких ламп, а среди столов, словно небольшие островки, возвышались подиумы необычных форм: в виде сердца, бабочки или цветка. По углам сияли неоном статуи занимающихся любовью пар. Минималистичные кресла из дорогой кожи выглядели удобно и притягательно. Кира увидела отражение своего бледного лица на разноцветном потолке. Пол же был устлан элитным ковролином, совсем не таким, как в детской комнате Киры.

Отличалось заведение от прочих бо́льшим числом световых установок под потолком и на стенах. Казалось, что клуб мог даже лазерную 3D-проекцию состряпать.

Группа студентов сидела за дальним столиком. Все оживленно беседовали и ели блюда местной кухни. В нос Киры ударил приятный запах крылышек в соусе терияки, в ответ желудок жалобно заурчал.

Кира села с краю, Натали же примостилась рядом с другим парнем. Его глаза были настолько сильно обведены подводкой, что сквозь туман чернели пустыми дырами, когда их хозяин опускал взгляд в стол. Его широкая шея почти сливалась с острым скуластым лицом, показавшимся в одночасье безумно знакомым. Но только увидев татуировку на груди, Кира поняла, кто перед ней сидит. Даниил Видов! Прогульщик из универа и Дэми – это одно лицо.

Кира не подала виду, что узнала его, а он, похоже, ее и вовсе не узнал.

– Поприветствуйте новенькую, – улыбнулась Натали. – Зовут Ари. Она будет здесь убираться.

По группе разнеслось дружелюбное «привет». Видов лишь кивнул и тотчас вернулся к салату с крылышками. Сейчас парень еще больше походил на итальянского мафиози. Один орлиный нос чего стоил. Кира могла ошибаться: свет в клубе обманывал зрение, но, кажется, волосы Даниила были намного чернее, чем в университете.

– Папочка не будет искать нам второго гитариста, но и выплачивать долю ушедшего тоже не согласен. – По-видимому, Даниил продолжил разговор с того места, где остановился, когда Кира присоединилась к обеду.

– Какая неожиданность, Дэми, – кисло заметила крохотная девчонка, сидящая через пару людей от Киры. – Он и раньше щедростью не отличался.

– Но мы обязаны показать уровень. Люди приходят послушать нас.

– На голых девок, пляшущих у столбов, они тоже не прочь пос… – начал было парень справа от Натали, но умолк, стоило Даниилу бросить на него косой взгляд.

– Вот если мы не хотим докатиться до шеста, то нужно выступать хорошо. Заработок получается высоким, когда спонсоры просят нас повторить выступление.

– Они тебя хотят, Дэми. Особенно эти напомаженные бабенки.

– Хватит, Филл.

– Не пойму, зачем ты обманываешь себя. Нет, голос у тебя, конечно, будь здоров, но если бы эти люди хотели послушать чей-либо голос, то отправились бы в оперу или на какой-нибудь необычайно популярный мюзикл. Они просто пускают слюни на тебя, только и всего.

Кира ощутила напряжение, нависшее над столом, и заметила, как Даниил с раздражением смял салфетку. Наконец он выдавил:

– Ты неправ.

– Ари, а ты от кого? – вдруг спросил парень справа.

– От Стаса Слуцкого, – без задней мысли ответила та.

– От меня, что ли? – Этот же парень громко рассмеялся, и Кира поняла, в какую неловкую ситуацию попала.

– Один из твоих друзей, по-видимому, много болтает, – стараясь не выказывать смущения, отозвалась Кира.

– И я даже знаю, кто именно. – Стас явно не был зол или встревожен. Ситуация его, очевидно, повеселила.

Кира отметила его крупные черты лица и развитую мускулатуру. Обратившись к ней, он потерял свою безликость.

– А где Элина? – вдруг спросил он, оглядываясь.

– Не пришла, – сразу ответила Натали. – Ко мне точно не заходила. Значит, передумала.

– Доедайте поскорей. Папочка хочет, чтобы мы подготовили для актеров гримерки и сцену. – Даниил говорил так, будто являлся вторым после хозяина заведения. – Натали покажет новенькой все места, где та должна будет убираться.

Натали как-то мягко и кокетливо улыбнулась, и Кира тотчас поняла, что между ней и Даниилом что-то есть.

– А что за актеры? – спросила Кира, когда они с Натали миновали коридор и свернули на кухню.

– Вот это на голову, это на плечи. – Натали вытащила одноразовую шапочку для волос из квадратного автомата на стене и стянула с вешалки белый врачебный халат. Сама она облачилась в похожую одежду. – Никто не любит волосы в еде, а такие, как наши клиенты, – вдвойне. Актеры – это те, кого приглашает Папочка для представления. Часто среди них бывают эскортницы либо те, кто не прочь найти себе покровителя. Они устраивают отличные представления по сценарию Папочки. У того свое видение шоу.

– Эротическое шоу? – Кира старалась скрыть слишком откровенное любопытство. В свои двадцать два года она так и не познала прелестей секса, оттого затронутая тема взбудоражила ее.

– Да, чаще эротические. Но иногда просто танцевальные. Все зависит от состава гостей. Иногда они действительно приходят посмотреть на красивых парней и девушек и как те танцуют.

Натали поздоровалась с невысоким мужчиной в таких же шапочке и халате, помахала двум девушкам у дальней стены: они вытаскивали заготовки из огромной морозильной камеры.

– Вот тут ты будешь убираться после закрытия кухни. Обычно к часам двум ночи гости перестают заказывать блюда. Остаются только закуски и выпивка. Ты будешь не одна. Другие девочки придут позже. Убираться будете посменно, согласно графику, он в вашей раздевалке. Я тебе ее потом покажу. Когда-то тебе будет выпадать кухня, когда-то – туалет, когда-то – приват-комнаты или зал. Ах да, чуть не забыла! У охраны возьмешь наушник: так тебя вызовут туда, где нужна уборка.

Натали показала, где лежат моющие средства и черные латексные перчатки, потом продемонстрировала подсобки, приватные комнаты, роскошные туалеты с «умными» кранами и унитазами.

– Ваш Папочка хорошо раскошелился.

Натали хмыкнула, но промолчала.

Осмотр каждого закоулка «Бабочки» действительно занял много времени, и когда Кира вышла на улицу вдохнуть немного свежего воздуха, там царила ночь. Разукрашенные разноцветными огнями клубов тротуары заполнились отвязной молодежью. В воздухе удушливой сладостью разливались пары кальяна.

Последний раз Кира подумала: а не уйти ли прямо сейчас, пока шоу не началось, а ее толком не запомнили? Она посмотрела на безучастный взгляд охранника, еще раз оценила свисающие с вывески стринги, потом покосилась на взорвавшуюся смехом толпу в отдалении и все-таки вернулась в клуб. Была не была!

Глава 6

Второй охранник – тот, что на лестнице, – предупредил: после семи выходить через парадный она не должна, чтобы не столкнуться с гостями.

Из главного зала лился мягкий лаундж с восточным мотивом. Пряные запахи из аромадиффузоров дополняли таинственную этническую атмосферу. Пройдя по коридору обслуживающего персонала, Кира заметила двух фигуристых девушек, увешанных коричнево-золотыми бусами и браслетами. Лица их были скрыты под короткими вуалями, а на полураздетых телах блестели вышитые пайетками бюстгальтеры и длинные, переливающиеся на свету юбки.

– Надеюсь, сегодня будут мужички помоложе, а то в прошлый раз не с кем посидеть прям было. Одни старперы, – расстроенно заметила одна, проходя мимо Киры.

– Но заработала ты тогда больше. Лучше пусть старики, они не такие требовательные и жадные по отношению к нам. А на молодого я бы в туалете не хотела нарваться. Много себе позволяют.

Кира поймала дурманящий запах духов и проводила девиц взглядом, пока те не скрылись в гримерке.

«На что же ты подписалась?» – подумала она. Потом тяжело вздохнула и направилась за рабочим инвентарем.

Кира находилась в комнате уборщиц с другими молчаливыми девчонками примерно ее возраста, когда в главном зале загрохотала торжественная музыка, и голос, принадлежащий хозяину заведения, поприветствовал всех гостей клуба.

– Ну что, по местам? – кивнула самая крупная из ее коллег. – Ари сегодня берет самое простое и интересное – зал, чтобы сразу не впечатлиться остальным. На мне кухня, на Лили – туалеты, на Ори – приватные комнаты и гримерки. Элины, видимо, больше не будет, значит, трудимся без нее.

На этой фразе девочки как-то странно переглянулись, что Кире совсем не понравилось, но она промолчала.

– Если одна не успевает, – тем временем продолжала девушка, – то зовет других. И следите, чтобы за вами никто не увязался. Все включили наушники? Ну и замечательно.

Организованную девицу звали Дэви, и Кира еще какое-то время пыталась угадать ее настоящее имя.

Пройдя по скрытому от чужих глаз коридору, Кира вышла к сцене. Незаметная за портьерой, она прекрасно видела зал. В глаза тотчас бросилась знакомая грациозная фигура. Она и знала этого человека, и одновременно не имела понятия, кто он. Он двигался между столами легко, его улыбка сияла в свете софитов, легкие касания к плечам или рукам гостей, шутки, вызывающие смех у любого, кто их слышал, непосредственность и развязность движений. Убедительная актерская игра вызывала лишь удовольствие и неподдельное восхищение. Он жил этим залом, этим клубом. Даниил Видов сейчас был именно Дэми. Элитный шут, притягательная обслуга. Из карманов его полупрозрачных штанов, под которыми вырисовывались крепкие ноги, валились купюры, неаккуратно засунутые гостями. Но он не обращал внимания на упавшие бумажки, словно те не имели значения, словно Даниил не для этого работал в клубе. И лица, наполненные желанием, следили за каждым его движением, уважали его за равнодушие к обесценившимся в их руках деньгам. Им нравилось, как он играет с ними. Нравилось, как посылает воздушные поцелуи дамам и поддерживает разговор мужчин, напоминая им их сына или дорогого сердцу водителя, с которым те проводят времени больше, чем с женами.

Кира вдруг поняла, что не дышит. Низ живота разрывался от мурашек, спина вспотела, а в горле застрял ком. Она неотрывно следила за новым человеком, которого раньше не знала. Да и знала ли она Даниила вообще? Две бессловесные встречи, пара коротких взглядов.

– Ари-Ари-Ари. Ты заснула, девочка? – Оказывается, все это время ее звали.

– Да?

В наушнике раздался облегченный вздох.

– Наконец-то. Все нормально? Ты где?

Кира все не могла понять, кто это.

– Здесь, в зале, за портьерой.

– Отлично. Первый столик разлил алкоголь прямо на ковер. Бери самые мощные чистящие салфетки и мигом туда.

Кира обернулась к тележке, которую притащила с собой, нащупала те самые салфетки и осторожно, как рассказывала ей Натали, двинулась к нужному столику.

Веселая парочка – лысеющий мужчина в строгом костюме и легкомысленная полуголая молодая девушка – громко хохотали. Они и носом не повели в ее сторону. Кира встала на четвереньки и принялась тереть пятно.

– Отличный вид, – бросил кто-то из гостей позади, на что Кира предпочла промолчать. Ее задача – как можно быстрее вычистить ковер и убраться в тень.

Салфетки оказались на редкость отличными, ненароком Кира взглянула на упаковку, решив, что хочет купить подобные им домой. Мама, которая всегда ненавидела уборку, была бы довольна.

– Девочка, кажется, у меня тоже случился конфуз.

На эти слова Кира все же обернулась. Мужчина с сальной улыбкой и тонкими пальцами пианиста демонстративно вылил содержимое стакана на ковер.

– Вытри и у меня, пожалуйста.

Кира вдруг подумала, что маньяки завлекают своих жертв в фургоны именно с такими улыбками.

– Конечно, – не моргнув и глазом отозвалась она и в этот раз специально села на корточки, чтобы не демонстрировать ягодицы. Чем несколько разочаровала шалуна.

– Ну-ну, как же так… – наигранно покачал он головой. – Неужели мне придется вылить еще один?

– Зачем выливать, лучше угостите, – неожиданно вырвалось у Киры, на что глаза гостя вожделенно заблестели.

– Девушка, поможете нам! – Спасение пришло откуда Кира не ждала. Еще за одним столиком сидела группа из двух парней и взрослой дамы. Вид этой компании навевал мысль об альфонсах. И все же зов был спасительным. Распрощавшись с мерзким типом, Кира быстро двинулась к нужному столу.

Один из парней поманил ее к себе и заговорщически шепнул на ухо:

– Не связывайтесь с этим, он плохой человек.

– И не сомневаюсь, – улыбнулась Кира, но сдержалась, чтобы не обернуться.

Спаситель выглядел приветливо, но грустно. Возможно, все дело было в суровой даме рядом. Она то и дело бросала на него острые взгляды.

– Все мы тут не от хорошей жизни… я говорю о персонале, разумеется, – тихо добавил гость и вновь вытянулся по струнке рядом с престарелой пассией.

Кира спряталась в тени портьеры и украдкой, чтобы сальный тип не видел ее, выглянула. Первый день, и вот она нашла потенциального маньяка.

Проверив в кармане шокер, Кира вернула салфетки в тележку и продолжила ждать новых указаний. За время работы в зале она трижды выносила разбитое стекло, еще пять раз терла полы, промакивала разлитый между тарелками алкоголь. Одна из гостий и вовсе психанула и вывалила содержимое своей тарелки мужу – или кем он ей там приходился – на голову. Дважды она водила дам в туалет, чтобы почистить им заляпанные блузки. Один раз к ней попытался прицепиться тот самый тип, но его умело отвлек Стас Слуцкий.

Когда началось основное шоу, народ успокоился и отложил вилки с ножами. Тема востока будоражила сердца гостей, и они словно погрузились в транс, не способные оторваться от сцены. Сейчас она переливалась желто-оранжевыми цветами. Бабочки то мерцали золотом, то чернели в угоду продуманному сюжету выступления.

Дэми продолжал грациозно разносить напитки, шутил и улыбался. Однажды он прошел мимо Киры, и она ощутила стойкий аромат приятного парфюма, смешанный с терпким запахом пота. Манящее сочетание дополняло образ Дэми, делая его еще более желанным. Снова горящие глаза дам, снова их руки, тянущиеся к мужским бедрам. Теперь Кира поняла, что тот парень за столом говорил правду. Какая музыка, какие выступления? Многие из них хотели именно Дэми и тот свет, что он источал.

По зову уборщицы Дэви Кира собралась уходить на кухню, когда основное шоу закончилось и гости начали скандировать выдуманное имя Даниила.

Тот порхнул на сцену, следом за ним взбежала по лестнице невысокая гитаристка. Барабан уже сидел на месте, набивая палочками ритм. Громыхнула гитара, приятный сердцу Киры звук разлился по залу, а потом Даниил запел.

Грудной низкий голос, звучащий немного в нос, но при этом разбивающий своей палитрой пространство, остановил Киру. Она обернулась, забыв, что не дошла до коридора персонала и что ее застывшую фигуру с потерянным взглядом могут увидеть другие гости. Дэми обнимал микрофон, а если бы мог, то и любовью с ним бы занялся. Сейчас они были только вдвоем. И это зрелище завораживало. То, как он владел своим телом и голосом, окатило Киру леденящей волной. Ей вдруг захотелось стать частью их группы, прикоснуться к мелодии и ее создателям. Она никогда не относилась к гитаре всерьез, да и, по меркам музыкантов, играла из рук вон плохо. Правда, в маленьком городишке этого никто не замечал. Сейчас же она ощутила непреодолимую тягу вернуться к инструменту и стать лучше.

Не слыша голоса в наушнике, не видя озадаченных взглядов некоторых гостей, она стояла, раскрыв от восторга рот. А пришла в себя, только когда сам Дэми обернулся. И на секунду Кира снова увидела Даниила из аудитории.

– Ох и заждалась я тебя, – покачала головой Дэви, вытирая руки полотенцем. – Но я могу тебя понять. Небось засмотрелась на выступление.

И тут до Киры дошло, что не она одна околдована этим местом, что другие парни и девушки в свой первый раз поймали схожие эмоции.

– Харизма и подача – страшная сила, – продолжала Дэви. – Ничего, со временем ты привыкнешь, особенно когда узнаешь его получше.

– Ты про Дэми? – задала глупый вопрос Кира, но язык просто опередил ее мысли.

– А про кого же еще? Нет, концерты тут шикарные, но Дэми выступает даже вне сцены. В общем, я тут закончила, могу подменить тебя в зале, если хочешь сегодня вернуться домой пораньше. Первый день всегда самый тяжелый.

Кира была тронута заботой и гадала, как будет правильнее поступить, чтобы расположить к себе Дэви.

– Знаешь, я не устала, но если ты составишь мне компанию в зале, я буду благодарна. Кажется, я тут нарвалась на нехорошего типа, но мне помог другой гость.

– О как! Бывает. Да, повезло тебе. Ну ничего. Будем вдвоем, и нас не тронут, гарантированно. Ты, кстати, Мэл не видела? Она опоздала, но затем куда-то пропала. А, блин, ты, наверное, еще плохо всех знаешь… Ладно, проехали.

Дэви оказалась очень приятной девушкой и, к слову, довольно болтливой. Но в конкретной ситуации Киру это не напрягало, а даже, наоборот – забавляло. Дэви рассказывала о клубе интересно, с задором и шутками.

После вечера они вместе убирали столики и пылесосили ковры, тогда-то Кира и узнала, что у Дэви никого нет. Она выходец из детдома. Отец и мать любили экстремальный спорт и ушли из жизни очень рано. Одна бабушка осталась в доме престарелых, второй уже не было в живых. Оба деда давно не жили со своими женами, поэтому где они, никто не знал.

– Не нужно меня жалеть, ладно. У меня все хорошо, – сказала Дэви, завершив свой рассказ. – Как только я заработаю здесь достаточно, то уйду. Заживу своей жизнью.

Девушка поправила выглянувшую из бюстгальтера грудь и хихикнула, заметив взгляд Киры.

– Давняя проблема: мне сложно найти лифчик по размеру.

Кира кивнула, хотя со своей двойкой проблему Дэви ей было сложно понять.

– Знаешь, иногда тут можно заработать больше… – Дэви вдруг осеклась. – А вообще забудь, это я так…

Кира не поняла, что та имела в виду, но интонация Дэви ее встревожила, однако допытываться девушка все-таки не стала.

Возвращаясь в комнаты уборщиц, Кира услышала чьи-то голоса. Пока Дэви проверяла по камерам, все ли девочки разошлись, Кира свернула в коридор. Дверь в гримерную была открыта, а значит, Натали задерживалась. Решив попрощаться, Кира осторожно заглянула внутрь и застыла. За стойками с одеждой мелькали обнаженные тела. Даниил тяжело дышал, придерживая бледные ягодицы Натали. Он что-то шептал ей на ухо, а та лишь глухо постанывала в ворох одежды, в который упиралась лицом.

– Тут не на что смотреть, – шепнула подошедшая сзади Дэви. – Иногда он так сбрасывает напряжение.

Она увлекла за собой окаменевшую Киру. Той доводилось видеть откровенное видео, доводилось смотреть на постельные сцены в кино, но вот чтобы так, вживую… И было что-то еще, Кира ощутила неприятное сочетание чувств: тревогу, смешанную с разочарованием. Словно с неба спустился ангел и разразился матом.

– Ты на какую остановку пойдешь? – спросила Дэви, натягивая джинсы.

– А… на… слушай, я не помню, как она называется. Но там еще такой стенд яркий на углу и, кажется, цветочный магазин.

Девушка на мгновение задумалась.

– Ага, поняла. Я пойду с тобой, мне туда же.

Уже на улице, вытащив сигарету из пачки, Дэви протянула руку Кире:

– Меня вообще Даша зовут, приятно познакомиться.

Глава 7

До самого дома Кира не могла выкинуть из головы эпизод в гримерке. Откровенность и естественность момента пугали ее и в то же время будоражили. Будучи девственницей, Кира боялась близости и одновременно желала ее. Так много фильмов, снятых на эту тему, так много счастливых женщин в них… Школьная подруга Киры как-то сказала, что никакой магии нет, и секс лишь неприятный эпизод, который подавляющему большинству женщин приходится терпеть. Нет бабочек и блаженства, есть только боль и пара стыдливых минут после симуляции. Мало тех, кому секс доставляет удовольствие. Простая биология. А любовные романы и кино – хитрые обманщики, затаскивающие девушек в ловушку отношений.

Разумеется, Кира думала иначе. Она видела в сексе любовь, момент единения, пик близости и понимания. Ей не хотелось верить, что после страсти останется лишь пятно на простыне и жжение между бедер. Но то, что происходило с Натали и Даниилом, было выше ее понимания. Как назвала это Даша? «Снять напряжение». Кира лишь догадывалась, что бы это могло значить.

Стараясь не шуметь, Кира медленно отворила входную дверь и тихо зашла в квартиру. К ее удивлению, мама не спала. Она вышла в полумрак коридора, закутанная в халат, и включила свет.

– Кирочка, ты так поздно. Я думала, ты останешься у Лизы.

– Не, – только и сказала Кира, придумывая на ходу отмазку.

– А что это за запах такой? Кальян, что ли, курили?

– Нет-нет, это у Лизы дома мама благовония жжет.

– Понятно.

– А ты чего не спишь? – Кира скинула шарф и куртку, отставила сапоги в сторону.

– Да вот, халтурку нашла. Ты же знаешь: бабушка болеет и не все лекарства дают по инвалидности.

– Да, мамуль, знаю… слушай… я должна тебе кое-что рассказать. – Кира произнесла фразу с натяжкой, не понимая, стоит ли раскрывать все карты прямо сейчас.

– Давай. На кухню пойдем, я чай поставлю, согреешься.

Проходя мимо стенки с зеркалом, Кира посмотрела на свой образ. Она совсем забыла, что не смыла вызывающий макияж. Но мама почему-то не стала расспрашивать ее и уличать во лжи. Она действительно одна из мудрейших женщин. Похоже, именно поэтому Кире всегда было так комфортно рядом с ней.

– Я на работу устроилась, – сказала Кира спустя пару минут.

Они с мамой сели за стол, окутанные фруктовыми запахами рассыпного чая.

– Это круглосуточный магазин. Платят неплохо, но нужно трудиться в ночную смену.

На лице мамы лишь на секунду промелькнула тревога, но та так молниеносно подавила это чувство, что Кира была готова аплодировать стоя.

– Интересно. Далеко отсюда?

– Нет, всего пара остановок на метро. Обратно возвращаюсь на автобусе.

– Они так поздно ходят?

– Только парочка рейсов.

– Ну что ж, поздравляю тебя с первым местом работы. А что за условия, договор дали?

Кира замялась. Если она не хотела тревожить мать, стоило все лучше продумать.

– Если честно, я работаю неофициально. Владелец магазинчика уходит от налогов, но зато нам платит больше.

– Вам? Ты там не одна? – Мама осторожно отпила из кружки, и Кира обратила внимание на ее сморщенные, давно лишенные ухода пальцы.

– Нас несколько в смене. Работа непростая, но я справлюсь.

– Охрана есть у магазина?

– Да, конечно. Но я с собой на всякий случай шокер ношу.

– Хорошо, дорогая, хорошо. – Мама отпила снова, но с толикой задумчивости. В ней, очевидно, боролись две силы. Но то, что она сказала следом, огорошило Киру: – Мне так стыдно, что я не могу содержать вас целиком и полностью. Так стыдно, Кирочка. Я бы хотела… я бы хотела, чтобы у тебя было детство, чтобы ты не знала работы до выпуска и…

Мама не договорила, две крупные слезы скатились прямиком в чашку. Кира тут же кинулась к маме и крепко ее обняла.

– Не нужно, мам. У меня было замечательное детство. Все хорошо. Ты никогда ни о чем меня не просила, никогда не заставляла убираться, готовить, гладить и стирать. Ты меня берегла. Всех моих подруг матери муштровали, а ты дала мне свободу. Я благодарна тебе. Но должна же я когда-то начать помогать. Я буду осторожна и внимательна. Не переживай за меня. Ладно?

Мама была не в силах что-либо сказать, поэтому она просто кивнула и уткнулась в грудь дочери лицом. Так они просидели минут пятнадцать, пока мама в шутливой манере не прогнала Киру спать.

Кира не вылезала из кровати до обеда: так сильно на нее повлияли события прошлой ночи. Во сне она куда-то бежала по черно-красному коридору, в конце которого стояла Даша в татуировках и с микрофоном в руке. Стены переливались неоновыми огнями, а позади раздавался чей-то противный подгоняющий крик.

Потом ближе к вечеру Кира с мамой и бабушкой смотрели уже, наверное, в десятый раз «Джейн Остин», ели крекеры и запивали их молоком. Половину фильма Кира просидела в телефоне, разглядывая в социальных сетях фото однокурсников. Разумеется, она пыталась найти Даниила, но ее попытки успехом не увенчались. Его образ в вульгарном наряде и с зачесанными назад волосами не выходил из головы. Но еще чаще она думала про эпизод в гримерной. И каждый раз, когда предательская мысль посещала ее, по девичьим щекам расползался жар.

Приближение ночи Кира ждала с волнением. С одной стороны, ее переполняла радость из-за скорой зарплаты, с другой – страх, что оставят в дураках. А еще в голове всплывал образ того мерзкого типа, что намеренно выливал спиртное на пол, лишь бы она встала на четвереньки.

Снова и снова Кира убеждала себя, что делает это не только ради похода к репетитору, но и ради мамы. За всю ее недолгую жизнь это был чуть ли не единственный опрометчивый поступок. Хотя Кира припоминала, как однажды отправилась на вечеринку, где знала только одного человека, да и тот уехал раньше всех. Тогда же один из гостей пытался соблазнить ее и приглашал на второй этаж съемного дома, но Кира помнила правило, придуманное мамой: если выпила больше, чем нужно, и переспать ни с кем не планируешь – езжай домой.

В этот раз Кира оделась теплее и захватила с собой сладкий батончик, чтобы не голодать до самого утра: присесть в клубе после начала представления никто не даст.

Все было как и прежде, но в этот раз у лестницы ее встретила Даша и посоветовала идти за расчетом к Папочке.

Сердце Киры отбивало тревожный ритм. Потной ладонью она обхватила ручку двери и зашла внутрь, забыв постучать. Папочка хихикал перед экраном монитора, потягивая из стакана виски.

– О, новенькая. Неплохо себя показала. Держи. – И не говоря больше ни слова, он подхватил со стола коричневый конверт и кинул прямо в нее.

Кира неловко дернулась, но деньги поймала. Немедля раскрыла конверт и пересчитала пальцами купюры. Тридцать три тысячи! Стараясь не выдавать восторга, она коротко поблагодарила мужчину и вышла в коридор.

«Куда же теперь их спрятать, чтобы не сперли?»

В раздевалке было душно. Даша тут же сообщила, что у них сломался кондиционер. Заметив, что девушка спокойно кладет свой конверт в серый ящик для одежды, Кира последовала ее примеру. Так или иначе, камер в клубе полно, воришку они увидят.

– Сегодня ты на уборке туалетов и приват-комнат. – Даша держалась строго, будто они и не общались по душам прошлой ночью, но Кира все же заметила, как уголки ее губ дернулись в улыбке, когда та выдавала назначение. – Шокер при тебе? Отлично. Гляди в оба. И Натали тебя уже ждет.

Оказаться в гримерной после увиденного было странно. Натали непринужденно беседовала, рассказывая, с каким трудом подбирала костюмы для сегодняшней ночи. В этот раз на Кире оказался серебристый латексный комбинезон, безумно жаркий и неудобный.

С трудом удерживая вопрос о Данииле, Кира с особой тщательностью разглядывала Натали. Хорошенькая, с красивой фигурой и вкусом в одежде, теперь гримерша вызывала чуть ли не зависть.

С началом клубной программы – а как поняла Кира, это должен был быть футуристический сюжет – девочки разбрелись по рабочим местам. Заглядывая то в одну, то в другую комнату, Кира надеялась не застать развлекающиеся парочки, которые забыли повесить табличку на дверь. В пустом коридоре, как и прежде, приятно пахло и царил искусственный туман. В приглушенном свете рисовались силуэты дорогих диванов и узких вазонов. В этой части клуб выглядел как дорогой отель.

Кира катила тележку, воображая себя карикатурной горничной из фильмов, правда, без пеньюара. Она могла бы так гулять по клубу хоть всю ночь, но вскоре в наушник сообщили, что в одном из мужских туалетов гостя вырвало. Тяжело вздохнув, Кира направилась к нужной двери.

В коридорах электронная музыка бухала едва слышно, это зал разрывали острые, врезающиеся в уши звуки. Здесь же мозг отдыхал от шума.

Приятный запах ароматизатора ближе к туалету сменился на тошнотворную вонь непереваренной пищи и алкоголя. Видимо, гостю стало плохо прямо в коридоре. И правда, на стене красовалось мерзкое пятно с кусочками пищи.

Подавив рвотный позыв, Кира подкатила тележку ближе и быстро натянула на руки перчатки. Расправив черный пакет, она принялась орудовать теми убийственными салфетками. Не забывая поглядывать за спину, чтобы не оказаться легкой мишенью для очередного богатого пьяницы, Кира подхватила пакет и зашла внутрь.

Резкая вонь хлестанула ее пощечиной, и на секунду Кира подумала о завершении карьеры работницы ночного клуба, но, вспомнив о пакете с деньгами, который ждал ее в раздевалке, смиренно вздохнула и принялась за уборку.

Плитка за плиткой, щель за щелью, она оттирала блевотину, стараясь почти не дышать. Салфетки с объемом растекшейся жижи не справлялись, и Кира несколько раз выходила за тряпкой и моющим. Она так увлеклась уборкой, что не услышала, как отворилась дверь.

– А я все гадал, куда делась та прелестная официантка из общего зала.

Кира замерла, и спина ее тотчас похолодела. Она узнала голос сального типа, что с удовольствием выливал спиртное на пол, лишь бы поглядеть на ее ягодицы.

Забыв о грязных перчатках, Кира осторожно потянулась к карману брюк. Выпуклый корпус шокера успокоил, но лишь на мгновение. Ей еще никогда не приходилось использовать средства самообороны, и страх сковал тело так, что даже вздохнуть было невозможно.

– Я уборщица, – выдавила она из себя с кривой, боязливой улыбкой, – не официантка.

Сейчас она могла рассмотреть его получше. Крохотные глаза гостя похотливо блестели. Кривые, без четких границ, словно вышедшие из-под кисти неумелого художника, губы растягивались в розово-белую дугу. Нос с широкими ноздрями блестел в свете приглушенных настенных ламп. Он напоминал того самого неприятного одноклассника на задней парте, от которого всегда плохо пахло. Гость раздражающе барабанил толстыми короткими пальцами по краю раковины и уже готовился подойти к ней, как дверь снова отворилась. Вошедшего Кира ожидала увидеть в последнюю очередь.

– Тебя ждут в приват-комнате, там полный бардак, – быстро произнес Даниил Видов, сделав вид, что не заметил гостя. Потом, резко обернувшись и театрально округлив глаза, он бросил взгляд на явно раздосадованного мужчину: – А вам, кажется, принесли комплимент от шефа и приготовили особый музыкальный сюрприз.

Гость растерялся, видимо не зная, как лучше себя повести. Момент был явно упущен.

– Да… – замялся он. – Хорошо… А как зовут эту девицу? Я бы хотел… э-э-э… чтобы она меня обслужила.

– Понятия не имею, как ее зовут, и она, учитывая ее расторопность, тут ненадолго.

Видов надменно посмотрел на Киру, но даже это не могло задавить растущее в ее душе чувство глубокой благодарности. Случайность это или нет, он спас ее.

Гость медленно вышел, бросая на Киру недовольные взгляды, за ним потянулся Видов, полностью игнорируя стоящую на четвереньках коллегу.

– Эй, Кира, – раздался голос в наушнике. – Бросай туалет и дуй в приват-комнату. Там нужно все почистить.

«Неужели не соврал? Неужели просто случайность?» – подумала Кира, а затем решила, что никакой разницы нет. И все же едва ли за ней стали бы посылать самого Дэми – великого и прекрасного Дэми, местную звезду. Возможно, он просто был поблизости.

Только на пороге Кира заметила, что руки у нее дрожат. Стянув грязные перчатки, она медленно подошла к тележке, с опаской огляделась, переживая, что гость не ушел, а притаился где-нибудь в углу, а затем направилась к приват-комнатам. Даниила и след простыл.

«Может, он пошел сопровождать этого маньяка?»

В нужном коридоре крутилось человек пять из персонала, и Кира не могла понять, для чего потребовалось так много народу. Внутри уже работали четыре девчонки. И только когда Кира увидела на широком, расписанном абстрактным узором зеркале кровавые подтеки, поняла, что все серьезно. Это не какая-то там блевотина или сопли в раковине. Это настоящая кровь. Но откуда она здесь? Осознание приходило медленно, а вместе с ним – и постепенно накрывающий с головой ужас.

Даша терла голубую кушетку с серьезной сосредоточенностью. На Киру она взглянула один лишь раз и затем уже не глядя кинула ей новые перчатки. Уборка происходила в пугающем напряженном молчании.

– Что вы делаете? – тихо спросила Кира, когда коридор немного опустел.

Даша аж хрюкнула от саркастичного смешка.

– Оттираем кровь, разумеется.

От страха сердце Киры болезненно сжалось.

– Что здесь произошло и почему вы это убираете? Если тут произошло насилие, разве не нужно вызвать полицию и дать им… собрать улики или что они там делают?

– Ага, и лишиться работы, ведь мы здесь неофициально трудимся. А еще клуб могут закрыть до дальнейших разбирательств.

То, с каким холодом Даша произнесла реплику, огорошило Киру. Неужели она ошиблась в девушке, неужели той наплевать на справедливость?

– Кто пострадал? Кто-то из гостей или…

– Девочка из эскорта, не наша, не переживай.

Кира подавила очередное замечание и принялась за уборку. Больше теплоты к наставнице уборщиц она не испытывала. Неужели ей так сильно нужны деньги, что она готова замалчивать преступление? А если бы вот так разобрались сейчас с ней, когда она работала в туалете, Даша бы тоже молча вытерла кровь и убралась подальше? Наверняка. Кто ей Кира? Просто студентка на подработке, только и всего.

Другие девочки тоже не переговаривались, на их лицах застыл страх.

Кира несколько раз останавливалась, когда белые перчатки сплошь покрывала кровь. Эта картина казалось донельзя нереалистичной, будто происходила с кем-то другим, но не с ней.

Почистив ковер, стены и ручки дверей, они переключились на паркет. И вот тут Кира обнаружила то, что вызвало у нее животный ужас. Аккурат возле ножки дивана лежал зуб. Какой именно, значения не имело. Это был человеческий зуб. С трудом проглотив слюну из-за комка в горле, Кира позвала Дашу. Та лишь вытащила бумажную салфетку и рывком убрала находку. Кира все пыталась рассмотреть в ее глазах хоть каплю сожаления, но Даша не снимала холодной, расчетливой маски.

– Вы хотя бы сфотографировали то… – начала была Кира, но тут Даша как с цепи сорвалась. Схватила ее за руку и выволокла в коридор.

– Не знаю, что ты хочешь этим доказать, Ари, – с нажимом и агрессией прошипела она, делая акцент на выдуманном имени, – но не у всех есть мамочка и папочка, которые ее содержат, не все могут позволить себе распускать слюни. За твоей спиной, наверное, есть семья, за моей никого нет. Аренду за жилье и кредит на учебу никто не выплатит, ясно?!

Так же резко, как схватила, Даша отбросила руку Киры и вернулась в комнату.

– Можешь валить в туалет дальше оттирать блевотину! – крикнула она изнутри.

Едва справляясь с гневом и раздражением, Кира действительно вернулась в туалет, только в этот раз нагло подперла дверь тележкой изнутри. Если кто-то ввалится к ней, то пусть споткнется об нее и растянется на кафеле, она же успеет дать ему с ноги и убежать. Плевать на этих гостей и их статус, главное – не попасться.

Глава 8

Кира вернулась домой хмурая и перекинулась с мамой лишь парой фраз. Та расспрашивать не стала: она всегда давала Кире пространство, чтобы дочь решила сама, когда лучше поделиться новостями. Но в этот раз Кира не хотела делиться. А собственно, чем?

«Мама, в месте, где я работаю, убивают девушек из эскорта».

К слову, Кира так и не поняла, погибла ли та девушка или была только покалечена. Скорая к клубу не подъезжала, да вообще никто не подъезжал. Наверное, ее увезли на одной из машин гостей. Не исключено, что сам обидчик. Хотя откуда Кире знать…

Возвращаться в клуб не хотелось, и Кира только сейчас поняла, как умно выдавать заработок на следующий день. За ночь многое в памяти и эмоциях размывается, на душе становится легче, и мир уже не так ужасен. Человеческий мозг, в особенности память, поразительно устроен: люди быстро забывают плохое. А еще, как оказалось, если человек нуждается в финансах, то и совесть легко идет на сделку.

В понедельник клуб отдыхал, а значит, деньги должны выдать во вторник. Мысль о жертве гостя Киру не отпускала, поэтому на очередной лекции она решила подсесть к Даниилу.

Он был уже в другой рубашке, но тоже легкой и совсем не подходящей для осени. Волосы его, вероятно, отдыхали от геля, поэтому топорщились во все стороны. Без черной подводки парень выглядел усталым и скучным. Не осталось и следа от харизматичного Дэми. Но Кира была благодарна ему за спасение, поэтому намеревалась раскрыть себя, сблизиться и поболтать.

– Привет, – сказала она тихо, примостившись со стороны окна и своим движением вынудив Даниила подвинуться, что он сделал без охоты. – Ты меня помнишь? Я хотела спасибо сказать…

– Мы квиты, Ари, – холодно отозвался он, однозначно давая понять, что знает ее.

– Квиты? – Первое удивление прошло, и Кира с подозрением сузила глаза.

– Да, спасибо за ручку.

Кира чуть не поперхнулась. Чего стоит ручка против спасения от сексуально озабоченного мужика?

Раздался звонок – началась пара. Профессор в ту же секунду зашел в аудиторию, словно ждал все это время под дверью. Кое-где раздались недовольные вздохи тех, кто надеялся на забывчивость препода.

Даниил вытащил из кармана джинсов смятый кусок бумаги и аккуратно, даже с толикой любви разгладил его по парте.

– Хочешь, я тебе тетрадь подарю? – не удержалась Кира.

Парень лишь бросил насмешливый взгляд в ее сторону.

– Надеешься, что я снова окажусь рядом?

Кира отрицательно качнула головой:

– Просто жалко смотреть на этот огрызок в клетку.

Даниил хмыкнул, но промолчал. Он оказался непростым собеседником, и Кира бы не удивилась, будь у него брат близнец, который наряжается и вместо него поет на сцене.

– В общем, спасибо еще раз. И… – Кира секунду сражалась с собственной гордостью и возникшей между ними неловкостью, – …слушай, ты не знаешь, что случилось в приват-комнате? Там кто-то пострадал?

Даниил демонстративно вытащил из кармана ее же ручку, улыбнулся одними уголками губ и написал в углу мятого листа дату. Кира завистливо покосилась на ровные цифры: почерк у парня был отменный.

– Старайся не совать нос куда не нужно. Работай тихонечко и не отсвечивай, – произнес он, глядя в сторону кафедры.

– Звучит как фраза из старого фильма с плохой актерской игрой. Ты должен понимать, что если бы не…

– Тот хорек только полапать тебя хотел.

– Откуда знаешь, что он там хотел?

– Он и раньше приставал к новеньким.

– А та девушка? С ней-то что произошло? Мне нужно бояться?

– Только если решишь поработать в эскорте.

Даниил нахмурился, словно вокруг него начала летать назойливая муха, а под рукой не оказалось ни хлопушки, ни газетки.

– Она умерла, да? Он ее до смерти избил? – спросила Кира уже тише, пригнувшись.

И парень, ровно, как и Даша в тот вечер, резко к ней повернулся, даря уничтожающий взгляд.

– Послушай… Кира или Ари, плевать. Если тебя что-то смущает, просто вали. Беги без оглядки и не возвращайся. Таким правильным тихоням вроде тебя в «Бабочке» не место. Мы все там оказались не потому, что нам нечем заняться между поездками за границу, кто-то должен платить по счетам.

Очередной укол в адрес Киры и ее недалекости по части чужих бед.

«Может, Даниил тоже детдомовец? А им разве не положены квартиры после выпуска или какая-то помощь?»

От острого взгляда соседа Кира покраснела и съежилась. Жгучее желание пересесть заставило ее поднять тетрадь с ручкой и схватить рюкзак. Но мгновение спустя, она вернула вещи обратно на парту.

– Я просто хочу понять, во что ввязалась. Деньги мне нужны не меньше вашего. Но не настолько, чтобы рисковать жизнью.

Даниил недовольно провел кончиком языка по ровным, будто ненастоящим зубам. Они были не белоснежно-белыми, а с серыми оттенком. Однако даже цвет зубов смотрелся гармонично на угловатом, скуластом лице. Кире еще не приходилось разглядывать Даниила так близко. Отчетливо выделялись густые, но оформленные стараниями Натали брови. Под носом и на бороде рассыпались точки пробивающихся волос. В плотно сжатых губах читалось напряжение, видимо, он размышлял, стоит ли и дальше говорить с надоедливой однокурсницей.

– Просто будь осторожна, – наконец вымолвил он. – Поменьше мелькай в основном зале, лица не поднимай. Делай все максимально быстро и уходи, как только представится возможность. Ты не настолько… хорошенькая, чтобы каждый второй к тебе цеплялся. Просто не повезло, что попала в поле зрения этого кретина.

– И без тебя знаю, что не звезда, – расстроенно отвернулась Кира. – Но за совет спасибо. А полиция вас потом не привлечет… за укрывательство?

– Укрывательство чего? Я ничего не видел, ты – тоже. Да никто ничего не видел, кроме охраны, зачинщика и Папочки. Вам сказали убрать – вы убрали. Тут спасает то, что в штате конкретно вы не числитесь и…

– Там, на галерке! Потише, – вдруг повысил голос профессор, а затем продолжил монотонное повествование, не забывая делать заметки на доске.

– Так и часто у вас такое происходит? – не унималась Кира. Ответ Даниила только распалил ее любопытство.

– Ты ведь не отстанешь, да? – Парень снова повернулся, и их взгляды встретились, от чего у Киры по спине побежали мурашки. Даниил смотрел с легким прищуром, с какой-то едва уловимой искрой в темных глазах. И в то же время он будто видел ее насквозь, просвечивал карими радужками, как рентген.

Затем он надменно ухмыльнулся и, саркастично хмыкнув, вернулся к лекции. Только сейчас Кира поняла, что щеки ее пылали. Она попыталась унять огонь холодными ладошками, но тщетно.

– И ты не против, что эти тетки в Картье[5] лапают тебя за зад и суют деньги в полупрозрачные штаны? – Фраза выпорхнула совершенно неожиданно, как месть за то, что Даниил смутил и заставил почувствовать себя неловко и глупо.

Кира ожидала очередного взрыва, даже толчка, который бы послужил ее полету по ступеням вниз к кафедре. Но ничего не произошло, только корка льда между ними стала толще, чем в момент знакомства.

– Иногда просто нет другого выбора, – серьезно отозвался Даниил.

На этом можно было считать разговор завершенным. Кира так и не получила ответа на свой вопрос, и это ее безумно злило. Впрочем, как и собственная алчность. Любой нормальный человек, увидев кровь на стенах и полу приват-комнаты в каком-то странном баре, забыл бы о деньгах и больше не появлялся бы на пороге заведения. Но не Кира. Она не могла перестать думать о произошедшем, и та таинственность, что окутывала не только «Бабочку», но и ее обитателей, манила. Разумеется, больше всего ей хотелось узнать Даниила. А еще она не забывала приятное чувство, охватывающее человека с конвертом денег в руках.

Во время перерыва Даниил никуда не исчез, наоборот, общался с проходящими мимо профессорами. Те улыбались, хлопали его по плечу, иногда шутили. Несмотря на прогулы, он явно был на хорошем счету.

Усевшись на скамейке у старого, тронутого в нескольких местах ржавчиной кулера, Кира решила поискать в интернете хоть намек на произошедшее: статью или заметку в криминальной хронике. Но пугающая информационная тишина повергла ее в ужас. Такой, как она, девушке из провинции, большую часть жизни скрывающейся за широким отцовским плечом, любое насилие казалось дикостью. И хоть Кира умела за себя постоять, но к отмыванию паркета от крови явно не была готова. Пару раз она ловила на себе тревожный взгляд Даниила. Похоже, он пытался понять, не наломает ли коллега дров.

– Чего это ты села с нашим прогульщиком? Решила к нему подкатить? – Со стороны туалета подошли три подружки. Говорила Кристина, и по ее тону сложно было догадаться, ревнует она или подначивает.

Лиза тщательно вырисовывала карандашом линию губ перед крохотным карманным зеркальцем, а Юля поправляла старушечий кардиган.

– Хотела вернуть свою ручку, а потом предложила и тетрадку ему подарить, – полуправдой отмахнулась Кира.

– Из универа девок двадцать по нему сохнут. Сама слышала. А между собой зовут его либо «Видный», либо «горячий парень».

– Про горячего прям в точку. В такой-то рубашке тонкой разгуливать. Тут в коридорах вообще не топят… – Юля не успела договорить, как Даниил направился в сторону подруг.

Кира ждала, что он обратится к ней, уже была готова из вредности отпустить в его адрес колкость. Их взгляды встретились, но он прошел мимо. Остановился у информационной стойки, что-то написал в телефоне и вышел на улицу.

С разочарованием наблюдая через окно, как высокая фигура скрывается в сером тумане пасмурного дня, Кира предложила девочкам вернуться в аудиторию. Оставшиеся лекции она сидела рядом с ними, а Даниил так и не появился.

С того дня, как Кире впервые пришлось отмывать диваны и ковры от крови, страсти в клубе поутихли. Программы проходили спокойнее, гости почти не разгуливали по коридорам, да и Даниил с группой выбирал легкий репертуар.

Кира не рассказала маме о произошедшем, да и вообще старалась избегать темы работы в вечерних беседах. Хватало и приятного удивления, когда в семейной копилке возникли лишние двадцать пять тысяч. Остальные финансы были отложены на репетитора. Исследуя вопрос разработки игр, Кира вдруг поняла, что на языках программирования дело не заканчивается, ей стоит подтянуть и математику.

Жизнь вошла в нужное русло и текла по нему неторопливым потоком. Утром Кира шла на занятия, днем выполняла заданное и подыскивала нужного репетитора – оказалось, это не так-то просто – вечером помогала матери по хозяйству, а к ночи шла в клуб. Ее организм выдерживал недостаток сна только благодаря молодости. Отсыпалась Кира лишь на выходных. Но неумолимо растущий бюджет, который теперь следовало скрывать от матери, чтобы избежать лишних вопросов, успокаивал Киру, даря веру в лучший исход задумки.

Кира обновила гардероб и закупилась уходом для кожи: каждодневный макияж от Натали сушил лицо похлеще хозяйственного мыла. Девчонки в университете тоже заметили изменения. Из осторожной и немногословной новая подруга превратилась в общительную и открытую девушку. Такова сила денег, точнее, их наличия. В мире, где тебя встречают по одежке и где каждый шаг требует финансовых затрат, раскованно ведет себя лишь тот, у кого с достатком все в порядке. Однако предательская мысль о покалеченной эскортнице Киру не отпускала. И каждый раз, открывая кошелек или протягивая карту для оплаты, она вспоминала испачканное кровью зеркало. В такие минуты мнимое чувство безопасности рассеивалось, открывая уродливую правду о природе заработанных денег.

С той беседы на лекции они с Даниилом обмолвились лишь парой ничего не значащих реплик. Один раз он попросил прибраться в гримерной Натали, когда та была занята. Во второй предупредил, чтобы Кира не выходила в зал, поскольку пришел ее мерзкий «поклонник».

В университете парень, как и прежде, держался особняком и пропадал так же неожиданно, как и появлялся. Порой на последней паре Кира удерживала себя, чтобы не ринуться следом, прочь из университета, и проследить, куда он исчезает. Она уже знала, что Даниил не в клуб направляется: однажды она пришла на работу раньше и, хотя парня на парах не было, в клубе его тоже не оказалось.

Она словно вернулась в школу и снова следила за понравившимся мальчишкой, которому сама была до лампочки. То и дело Кира выхватывала из толпы девчонок фразочки о Видове. Кто-то так же, как и она, перебирал догадки о причине его хорошего общения с педагогами, кто-то пытался выяснить номер парня, чтобы ему написать. Какие-то девушки так и вовсе заводили болтовню интимного характера, прикидывая «габариты» Даниила.

Кира же, как и многие из впечатленных девчонок, считала, что между ней и Даниилом есть нечто особенное. Как минимум они вместе работают, и это выделяет ее среди прочих. Однако она не могла сказать, что испытывала к парню фанатеющий восторг, скорее, ее захватывали его таинственность и нежелание знакомиться с новыми людьми.

Время шло, и вот минул месяц с первого рабочего дня в «Бабочке». Будни в клубе начали превращаться в рутину. Кира успела выучить каждый уголок заведения и запомнила правила поведения для личной безопасности. Теперь она умело справлялась с любой «аварией», возникшей по вине гостя. Даже мама заметила, как хорошо дочь начала убирать квартиру и, в частности, ванную комнату. К слову, у мамы жизнь тоже потихонечку налаживалась: бабушке становилось лучше, кроме проектов в издательстве появились подработки на стороне.

Но ведь жизнь – это череда белых и черных полос, верно?

Кира, избавившись от грязных перчаток и спрятав тележку с моющими средствами в подсобке, шла в сторону кухни, чтобы помочь Даше. С ней отношения устаканились, но отстраненность, возникшая после отмывания приват-комнаты, так и осталась. Наушник пискнул, и голос Папочки сообщил, что Киру ждут в общем зале. Новость была встречена с настороженностью: еще ни разу Папочка сам не вызывал ее куда бы то ни было.

Стараясь унять нарастающую тревогу, Кира подошла к барной стойке общего зала, чтобы уточнить у Стаса, который натирал бокалы, где хозяин.

– Они ждут тебя в малом зале, дверь справа, вон та красная. – Говоря это, Стас странно смотрел на Киру, и этот взгляд выдавал плохо скрываемую обеспокоенность.

– «Они»? Кто – они, Стас?

За этот месяц она успела пообщаться с парнем и получше его узнать. Он казался веселым и беззаботным, даже несколько ветреным, но в то же время честным парнем. Как и Даниил, он старался предупредить ее об опасности появления «нехорошего» гостя или встретить в коридоре, когда нужно.

– Я лишь знаю, что студенток не трогают как… – Стас запнулся и замолчал.

– Может, мне уйти?

Тревога на лице Киры немного смягчила Стаса, и он добавил:

– Там Дэми. Не думаю, что они при нем тебе что-то сделают.

Поправив на груди гавайский венок – сегодня в клубе была тематическая вечеринка в гавайском стиле – Кира двинулась к нужной двери. На ходу засунув руку в карман, она нащупала шокер и перцовый баллончик, которые купила совсем недавно. Из-за последнего ткань на бедре натягивалась и портила силуэт, благо, Кире, как уборщице, идеальный внешний вид не требовался.

Перед дверью Кира замерла, перебирая варианты. Стас бы определенно предупредил ее, будь это опасно. Что может там ждать? Какое-то унижение? Да, унижение. Но какого плана?

Сердце отчаянно забилось в груди, дыхание сперло. Кира почувствовала, что ладони и подмышки у нее жутко вспотели.

В полутьме небольшого зала рисовались нечеткие силуэты трех массивных синих диванов. Кира не успела сделать шаг вперед, как кто-то взял ее под руку, словно старую знакомую, и повел в центр. Увидев первое лицо, Кира чуть было не вскрикнула от ужаса. На одном из диванов сидел тот самый мерзкий гость, который собирался ее полапать. Других мужчин Кира не знала. Возможно, они тоже были завсегдатаями клуба, но она не могла видеть каждого, так как работала в зале посменно.

Даниила она заметила не сразу. Скрестив руки на груди, парень стоял облокотившись на бархатную панель. Его лицо подсвечивала синяя лампа, выделяя мягкую полуулыбку. Но вот темные глаза говорили больше, чем образ. Даниил явно злился, но не на нее.

– Про эту вы спрашивали? – уточнил Папочка, мягко вытолкнув Киру в центр, где ее осветила пара приглушенных софитов.

Кира поняла, что дрожит, когда попыталась поправить лямки топа.

«Неужели он собирается наказать меня за тот случай в туалете? Но Папочка наверняка узнал об инциденте сразу. Тогда к чему это все?»

– Да-да, именно она. Девчонка строптивая, постоянно меня избегает, – хохотнул мерзавец и сально улыбнулся. – Так пусть она и составит компанию Дэми.

Взгляд Киры перебегал от гостей к парню, она все силилась понять, что происходит и зачем ее сюда позвали.

– Правило простое, – заговорил второй гость: седой мужчина с квадратным лицом и длинным перебитым носом, – если покажете нам отменный поцелуй со страстью, заплатим каждому по сто тысяч рублей.

Сказанное и возмутило, и удивило Киру. Неужели старые извращенцы решили таким образом поразвлечься?

– Я – пас, – быстро сказала Кира, собираясь уйти, но тут Папочка, который стоял неподалеку, вцепился ей в руку, не дав сделать шаг.

– Подумай, девочка, такие деньги за невинный поцелуй, – пожал плечами квадратнолицый. Остальные толстосумы согласно закивали.

– А что потом? – не удержалась Кира. – Предложите еще любовью перед вами заняться? Да кто вы вообще такие…

И тут Папочка больно ущипнул ее, да так, чтобы никто не видел. Кира лишь охнула, зыркнув в его сторону злобным взглядом.

– Всего лишь поцелуй. Мы просто хотим вспомнить молодость, как это было. Что тут криминального? Никакого интима. К тому же не говори нам, что Дэми тебе не нравится. Он нравится всем.

Кира ощутила, как к горлу подкатила тошнота. Все это казалось ей лишь странным, дурацким сном. И тут же из недр подсознания прорвался стыд, тот самый стыд, который подросток испытывает, когда мама застает его за просмотром эротического кино. Глубинный страх сдавил Кирину грудь, пока она искала поддержки у самого Даниила. Но тот лишь смотрел в пустоту с неизменной улыбкой, словно сам пытался осознать происходящее.

– Ну же, не ломайтесь. Две сотни на руки. Сами поделите как хотите.

И тут Даниил подошел к Кире, Папочка сразу удалился, скрывшись в тени зала. Кира не могла поверить, что парень согласен на это. Одно дело – заниматься любовью с Натали в гримерке, пока никто не видит. Совсем другое – целовать почти незнакомую девушку на глазах у старых похотливых маразматиков.

– Ты же не думаешь, что я… – с сомнением начала Кира, но, когда Даниил приблизился так, что его парфюм мягко окутал ее фигуру, Кира заметила движение его губ: «Мне это нужно, пожалуйста».

Но что ему нужно? Этот поцелуй? Нет, конечно, нет. Деньги. Ему нужны деньги. Кира уже убедилась, что местные работники находятся в куда худших условиях, чем она. У кого-то нет родителей, у кого-то они болеют. Кто-то пытается рассчитаться с кредитом на учебу, а кто-то оплачивает частный дом престарелых бабушке.

И осознав, что может помочь, Кира решила сдаться. Чувство стыда усилилось, стоило ей кинуть взгляд на зал. Шесть или семь пар голодных глаз следили за ними, кто-то потянулся рукой к штанам. Или ей показалось?

«Какая мерзость».

Словно обрекая себя на позор, Кира посмотрела Даниилу прямо в глаза.

– Давай, – пожала плечами она.

Лишь на секунду он замер, оценивая ее шаг навстречу, а потом медленно и плавно притянул Киру к себе за талию. В ее голове тут же вспыхнуло воспоминание из гримерки, и она тотчас покраснела. Но в голубом сиянии комнаты этого не было заметно. Лицо парня неумолимо приближалось, и Кира могла почувствовать запах коктейля, который он успел выпить, вероятно, с кем-то из гостей. Происходящее казалось противным и неправильным, но лишь один благодарный взгляд Видова успокоил. Он прикоснулся губами так мягко и нежно, что Кира забыла о чужих людях и о странном пари… или как это вообще можно было назвать? Но этого было недостаточно для тех, кто находился в комнате, поэтому Даниил немного оттянул верхнюю губу Киры и прикусил нижнюю, умело поддев своим языком ее. Удержавшись от возбужденного стона, Кира ответила на его поцелуй. Теперь неуместные подбадривания со стороны окружавших их мерзавцев казались далекими и нереальными. Были только она и он. Только их руки, их лица и соединенные в долгом поцелуе губы. А потом Кира почувствовала под ладонью, которая упиралась в грудь Даниила, ритмичное биение сердца и поняла, что он волнуется не меньше, чем она.

От страстности момента у Киры закружилась голова, а Даниил продолжал ее целовать, и крепкие ладони, мгновение назад лежащие на талии, опустились ниже. Кира выдохнула прямо ему в рот и поняла, что он улыбается. Без сарказма, без злобы, а с удовлетворением, словно радуясь возможности опьянить ее.

Когда из зала послышался первый удовлетворенный стон, магия рассеялась, и Кира вернулась в отвратительную реальность. Даниил выглядел виноватым, но не слишком. Он держал марку перед этими ублюдками, не хотел показывать своей слабости, прятал ее под беспечностью и насмешкой.

– Деньги ваши, – заявил третий гость. – Однозначно.

И вот когда два конверта показались в руках еще одного худосочного мужчины, Кира вдруг поняла, до чего опустилась. Наверно, разочарование в лице и фигуре отразилось слишком явно, потому что Даниил хотел было ее удержать, но Кира выскользнула из комнаты и понеслась прочь из подвала клуба. В гавайском топе и тонкой юбке наверху было холодно, но это мало ее беспокоило. Слезы сами собой навернулись на глаза, и Кира заплакала. Опершись на грязную стену коридора, она медленно сползла по ней.

– Все нормально?

Она совсем забыла об охраннике.

– Да… да, нормально. – Кира поспешила скрыться из виду и ушла подальше, чтобы никто не слышал эту мелодию позора.

Слезы катились градом, и Кира уже тяжело дышала, сидя на корточках в отдалении, когда на плечи лег теплый плед.

– Прости, ладно? – Это был Даниил. Он возвышался над ней с двумя конвертами и выглядел озабоченно. – Вот, возьми. – Он протянул один из них, но Кира его отпихнула:

– Себе оставь, – заикаясь, прохрипела она.

Даниил сел перед ней, чтобы их глаза оказались на одном уровне, потом осторожно убрал прядь волос с ее лица и тихо сказал:

– Спасибо тебе. Вот теперь мы точно квиты.

– Избавить от одного позора, чтобы окунуть в другой.

– Согласись, я лучше, чем тот слюнявый тип с паучьими лапками вместо пальцев.

Кира подняла заплаканное лицо и какое-то время просто смотрела парню в глаза.

– А что теперь скажет Натали? Она возненавидит меня…

– Глупая, зачем ей тебя ненавидеть? Как будто она не знает, где мы работаем. Все нормально. Не переживай. Просто поцелуй. Он же не был у тебя первым?

– Нет.

– Ну тогда и переживать нечего. Я просто очередной парень на твоем пути. И ты скоро обо всем забудешь.

Даниил помог Кире подняться, но в его жесте, слабой улыбке и взгляде она заметила что-то еще. Неужели это представление и ему далось непросто?

– На, возьми. – Он снова протянул конверт, но Кира отрицательно помотала головой:

– Ты сам сказал, что они тебе нужны. Вот и оставь себе.

Кира отряхнула юбку от пыли – оттянутый шокером и баллончиком карман колыхнулся – и выпрямилась.

– А ты… неплохо целуешься. – В глазах Даниила мелькнул лукавый огонек.

– Ой, иди ты, – беззлобно отмахнулась Кира и вернулась в неуютные, но теплые стены клуба.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Речь идет о паутине. Макраме – техника узелкового плетения.

Вернуться

2

Объектно-ориентированный язык программирования общего назначения.

Вернуться

3

Строго типизированный объектно-ориентированный язык программирования общего назначения, разработанный компанией Sun Microsystems.

Вернуться

4

Отсылка к кинофильму «Бурлеск» 2010 года выпуска.

Вернуться

5

Cartier, «Картьé» ['kαrtieI]; французский: [katje] – французский дом по производству часов и ювелирных изделий.

Вернуться