Делена Фрост
Дело 1. Пробуждение тьмы

Пролог

Среди миллиардов душ есть одна, прошедшая сквозь миры, чтобы сказать: «Ты – мой свет». Боги протягивают нить между сердцами истинной пары, но только людям решать, завязать узел крепко или отпустить.

Октябрь 4894 г. от эры Расселения

– Дьявол! – чертыхался Рой, перескакивая через ступеньки и толкая плечом дверь, одновременно освобождая проход от пыльного хлама. – Они все-таки нашли! Быстро, давай руку! Сюда! Только осторожнее, ради бога – крутые ступеньки.

Стараясь двигаться тише, я бежала за мужем. Он вел меня в какую-то тесную комнату на чердаке особняка его друзей. Я думала лишь о том, как бы не споткнуться о длинный подол атласного платья и не подвернуть ногу в туфлях на высоченной шпильке.

Не дождавшись, пока я поднимусь, муж подхватил за талию и впихнул в комнату, тихо прикрыв дверь и провернув замок. Сердце колотилось от тревоги и быстрого бега, в висках стучал адреналин. Шаги нескольких человек в тяжелой обуви стремительно приближались к комнате, ставшей нашим убежищем. Видимо, они прислушивались к каждому шороху, потому что недавний грохот сменился тишиной, в которой я различила звук снятого предохранителя. Раздался предупредительный выстрел, заставив меня вздрогнуть, а мужа – обнять, прижав к себе.

– Выходи, Сандерсон. Ты не сможешь прятаться вечно! – послышалась угроза, после чего хлопнула дверь второй кладовки рядом с нашим убежищем.

Следом преследователи опрокинули ящик с бутылками, разбившимися вдребезги, звон эхом разлетелся по всему чердаку.

– Тут нет. Может, ушли через окно?

– Проверим. Тьфу! Чуть не навернулся. И зачем хранить весь этот хлам?!

Муж посмотрел на меня и приложил палец к губам, хотя я и так молчала, пытаясь унять дрожь. Мы вжались в стену, стараясь слиться с ней. Если дверь откроется, нас за ней, по крайней мере, не заметят сразу. Люди прошли мимо. Судя по всему, обыск сместился к чердачному окну, ведущему к пожарной лестнице.

– Что происходит? – прошептала я, когда шаги удалились на приличное расстояние.

– Тихо! Не бойся, малыш, они не посмеют тебя тронуть. Я клянусь, – Рой сжал кулаки, закрывая собой, и подтолкнул меня внутрь тесной комнаты.

– Я не об этом, Рой! – еле сдерживаясь, чтобы не перейти на крик, прошипела я. – Что происходит, твою дивизию?! Думаешь не вижу, что ты знаешь, кто эти люди! Не из-за той ли дурацкой сделки?

Я заметила, как серо-голубые глаза Роя потемнели, а уголок рта нервно дернулся. Он виновато отвернулся в сторону. Значит все-таки права. Только он все равно не признает вину. Супруг в некоторых вопросах отличался завидным упрямством. Впрочем, мне и самой не хотелось выяснять отношения. Не место и не время. Глубоко вздохнула в попытке успокоиться и прижалась к самому близкому человеку, чье сердце сейчас учащенно билось.

– Все бы отдал, лишь бы оказаться там, где эти ублюдки нас не достанут, – зло процедил он, прижимая меня к себе.

Внезапно очертания комнаты поплыли, как в тумане. Я обнаружила, что уже не на пыльном чердаке, а в любимой спальне. Какое облегчение. Муж приподнялся на локте, нежно убрал мою выпавшую длинную прядь за ухо.

– Кошмар приснился? – сочувственно спросил он. – Не бойся, никуда я не денусь от тебя.

– Угу, – вздохнула я, уткнувшись в его плечо.

Не хотелось объяснять, что старые демоны вернулись напомнить о прошлой жизни, которая, казалось бы, полностью стерлась из памяти. Со словами: «Иди ко мне, малыш», – меня схватили в охапку, прижимая и зарываясь лицом в растрепавшиеся ото сна рыжие локоны, добавив неизменное: – «Не бойся, я рядом».

***

Год назад моя жизнь текла более чем размеренно. Было все, о чем только можно мечтать: дом в престижном Бэль-Эйр, что в западной части Лос-Анджелеса, любимый супруг, который исполняет любую прихоть. Работа, которой занимаешься больше из интереса, чем ради заработка. Но если и казалось, что фортуна благоволит, все достается легко и просто, увы, это было совсем не так. Еще в детстве я поняла простую истину: не будешь пахать, застрянешь в беспросветной рутине. Учиться плавать по волнам жизни пришлось путем проб и ошибок. Как говорится, лучший учитель – опыт, бьет больно, зато объясняет доходчиво.

Сначала после курсов переводчиков переехала в Москву, оттуда по работе посетила Штаты, где пришлось остаться. Там я вышла замуж. Счастливый брак, где даже его работа не мешала отношениям. Точнее, так было в первый год совместной жизни. А потом в постели всегда находились трое: я, он и бизнес. Не хочу жаловаться, мой муж Рой даже в загруженном графике находил время на романтику: неожиданное приглашение на премьеру в оперу, ужин в дорогом ресторане без видимого повода. А с отключенным телефоном – полная идиллия. К сожалению, такое случалось крайне редко.

Со временем брак утратил прежнюю страсть, сменившись теплой привязанностью. Я прекрасно понимала за кого, вышла замуж и никогда не жаловалась. Должность генерального директора головного офиса корпорации требовала полной самоотдачи. Рой уходил, когда я еще спала, а возвращался часто за полночь. Даже будучи дома, наскоро поужинав, он оставлял меня с незаконченной порцией за столом, целовал на прощание и просил не ждать. «Малыш, не сиди допоздна», – шептал он всякий раз, касаясь виска, затем уходил в кабинет, откуда доносился непрекращающийся стук по клавишам клавиатуры ноутбука или неразборчивые телефонные переговоры. Я же коротала часы с бокалом каберне, забравшись в кресло с книгой или под очередной сезон сериала.

Супруг заботился, умел быть нежным и, в отличие от тиранов из страшных рассказов о жизни наивных девушек, решивших попытать счастья в Америке, никогда не ограничивал мою свободу. В гараже стоял мой личный белый лимитированный ягуар с полным баком, регулярно проходящий техобслуживание. В кошельке – дубликат золотой кредитной карты мужа. «Малыш, побалуй себя сегодня», – то и дело приходили смс от Роя. – «Буду поздно. Важное совещание». С годами выработалась привычка, что его доходы – это наши, а мои принадлежали исключительно мне. Банковский аккаунт миссис Сандерсон никогда не проверялся. Сама же на досуге занималась переводами художественной литературы и технической документации. Последнее хоть и было скучно, зато открывало возможность провести дополнительное исследование и расширить знания.

Потом произошло что-то нехорошее. Муж отнекивался, считая меня наивной, но я-то чувствовала. Над нашим тихим домом будто нависла грозовая туча. Рой звонил по несколько раз в день без повода, просил сообщать ему или кому-то из доверенных лиц примерный маршрут моих прогулок. Штат охраны увеличился почти вдвое. Супруг настоятельно рекомендовал выезжать только с водителем, который, к слову, был вооружен.

Рой уговорил пройти курсы самообороны, автоматической стрельбы и верховой езды. Затем меня начали обучать экстремальному вождению и даже владению лука. На резонный вопрос зачем нам устаревшее оружие в двадцать первом веке, он лишь уклончиво намекнул, что охрана не всегда может проследить за моей безопасностью, а ему будет спокойнее с мыслью, что при случае смогу защитить себя самостоятельно. При случае «чего?» хотелось бы мне знать. Что это? Паранойя или… Глубоко внутри я понимала, что муж по-своему прав: бизнес порой опаснее фантастического боевика, а крупный бизнес – тем более.

Через пару месяцев на тематическую вечеринку с барбекю у друга детства мужа, ворвались неизвестные в масках. В честь закрытия квартального отчета он собрал вечеринку в стиле Джейн Эйр, где мы были гостями номер один. Все шло прекрасно. Музыка, вкусная еда, задушевные разговоры с бокалом вина. Хозяин дома, заметив по камерам приближающиеся фигуры, быстро сложил один плюс один и спешно отвел нас на чердак, решив встретить незнакомцев первым. Судя по быстро приближающимся шагам, их разговор не задался. Сомнений не было, искали именно нас, а не кого-то из гостей. Выстрелов внизу не было слышно, зато пару предупредительных выпустили по дверям второго этажа.

Мы стояли, глупо надеясь, что произойдет чудо. И оно действительно случилось… только совсем не так, как мы ожидали.

Часть 1. Глава 1 Агюст ди Моррисон

12 сентября, 4893 г. от эры Расселения

Килдерра, город Литрим

Год назад, стоя там, в пыльной комнате чердака и затаив дыхание, я чувствовала, как в висках пульсирует кровь от выброса адреналина. Варианты того, как пройти испытание в реалити-шоу «Остаться в живых», сменялись в голове, будто стекляшки в калейдоскопе.

– Все бы отдал, лишь бы оказаться там, где эти ублюдки нас не достанут, – сквозь зубы процедил Рой, прислушиваясь к звукам извне и закрывая меня собой.

Тесное убежище на наших глазах изменилось, превратившись в центральную площадь крупного города девятнадцатого столетия. Заметила я перемену лишь когда в глаза ударил яркий дневной свет. А солнце почему-то было желто-зеленого цвета. Странно. Что случилось в атмосфере, из-за чего светило изменило цвет? Я взглянула на открытую кисть руки. Выглядела обычно. Кожа как кожа. Может, все же обморок? Не похоже. Слишком уж реалистично выглядит город.

Теплый ветер приятно касался лица, пока я осматривалась. Листва деревьев пожелтела, словно сейчас позднее лето или ранняя осень. Муж стоял, по-прежнему обнимая за талию. Вдруг он странно взглянул на меня и сделал шаг назад, убирая руки. Переживал, что наше поведение вызовет осуждение?

Я же залюбовалась местной архитектурой. Здесь искусно пользовались камнем: фасады домов преимущественно отделаны аккуратной кладкой. По тротуару степенно шли женщины в длинных платьях и перчатках, мужчины в элегантных сюртуках с яркими шейными платками. Кто-то носил головной убор, кто-то – нет. Судя по звукам шагов, местные носили обувь преимущественно на каблуке. Наши костюмы с вечеринки в стиле Викторианской Англии помогали не сильно выделяться. Прохожие не обращали на нас внимания. Пары вполголоса переговаривались, направляясь куда-то по своим делам.

По брусчатке мостовой цокали подковы, проезжали всадники и крытые экипажи, напоминающие те, что появились на Земле незадолго до первых автомобилей. Где-то на ветках деревьев пели птицы, лошади недовольно фыркали на голубей, пролетающих слишком низко.

– Как думаешь, где мы? – оборачиваясь по сторонам, я удивленно спросила мужа. – Тебе не кажется, что это не Земля?

– Хороший вопрос, – улыбнулся не менее растерянный Рой, оглядевшись по сторонам. – Разберемся.

Мы посмотрели друг на друга и пожали плечами. Что делают в таких случаях? Удивляются? Наверно, так и поступил любой другой, но сердце до сих пор пыталось выпрыгнуть из груди от осознания: «Нас только что чуть не убили!». На сильные эмоции сил не осталось.

К тому же, за годы жизни и работы за границей я успела насмотреться такого «обычного» поведения, что неизвестный мир покажется тебе не большей проблемой, чем решение очередного «сюрприза» жизни экспата. Главное, наладить общение. Интересно, удастся ли мне понять ли язык местного населения?

Осмотревшись, я направилась к высокому блондину, стоящему у кованых ворот жилого здания. К слову заметить, здесь подавляющее большинство жителей были со светлыми волосами. Если бы попросили провести аналогию с Землей, то на ум в первую очередь пришли бы шведы или поляки. Высокий, я еле доставала незнакомцу до плеча, широкоплечий, средних лет, со спортивным телосложением, насколько позволял разглядеть строгий темно-синий сюртук. Он явно кого-то дожидался.

– Добрый день… – замялась я с обращением.

Назвать его мистером или сэром, а может, сеньором?

На меня посмотрели, смерили холодным взором, будто сканируя с головы до ног. Взгляд серых глаз словно проникал в самые потаенные уголки сознания. От него внутри все сжималось, но чувство облегчения вернулось с прикосновением знакомой руки, ободряюще сжавшей ладонь. Рой! Высокий незнакомец так же холодно взглянул и на мужа. Но он не стушевался, вышел вперёд, немного оттеснив меня за спину, и, широко улыбаясь, спросил:

– Любезнейший, не подскажете ли, куда обратиться только что прибывшим из другой страны?

Игра слов, где мастерски переплетались правда и отсутствие конкретики. Да, за это я и обожала своего мужчину. С другой стороны, вряд ли разумно открывать первому встречному свое неместное происхождение. К тому же супругу-блондину здесь проще сойти за местного из глубинки, чем мне с рыжими кудрями.

Незнакомец слегка наклонил голову набок, почти незаметно ухмыльнулся, будто промелькнула догадка и, проигнорировав вопрос мужа, обратился ко мне:

– У вас отличная интуиция, леди. Сумели выбрать единственного правильного человека в этом городе, – видимо, прочитав на наших лицах замешательство, улыбнувшись, добавил: – Вижу, господа, у вас много вопросов. Однако подобное лучше не обсуждать на улице. Приглашаю пройти со мной.

И тут меня осенила мысль: у нас нет языкового барьера! Мы оба понимали местную речь, будто это язык, знакомый с детства. Живя на земле, я хоть и свободно говорила на английском, но он так и не стал родным. А тут оказались неизвестно где и без усилий общаемся с местными. Чудеса, да и только.

Немного колеблясь, мы все же последовали за мужчиной в крытый экипаж. Будь я одна, никуда бы с мутным типом не поехала, но Рой, чмокнув в щеку, подбодрил:

– Эй, чем торчать посреди улицы, лучше поехать и посмотреть, что предлагают. А там поступим по ситуации. Малыш, ты же меня знаешь.

Согласившись с доводом, что лучше не придумывать проблем, пошла вслед за мужем и забралась в экипаж с его помощью. Пытаясь отвлечься, приоткрыла плотную бархатную занавеску, кажется, бордового цвета, если вообще что-то можно различить в полумраке. Образовавшийся просвет тут же убрали. «Не стоит этого делать», – мягко, без угрозы произнес незнакомец. По спине прошел холодок, зато супруг выглядел абсолютно спокойным.

Рой тихо шепнул, щекотнув губами ухо: «Не волнуйся, малыш, все хорошо». Вот кто никогда не переживает! Его даже киллеры со стволами наперевес не заставили паниковать, что уж говорить про вежливого мужчину с закрытым экипажем. За три года наших отношений я привыкла и приняла черту мужа брать все под контроль, а от милого прозвища «малыш» или «babe» до сих пор возникали бабочки в животе.

Не знаю, сколько мы ехали в полной тишине. Наконец, мужчина подал знак вознице, стукнув по стенке экипажа. Лошади, фыркнув, остановились. Мы втроем не спеша вошли в высокое трехэтажное здание с темно-серым мраморным фасадом. Долго петлять по коридорам не пришлось – практически сразу попали в небольшой зал, где работал секретарь, проигнорировавший появление посетителей. Наш провожатый бесшумно открыл тяжелую деревянную дверь кабинета и вежливо пригласил войти.

Рядом что-то щелкнуло, и один за другим по периметру просторного помещения со стенами, обитыми синим шелком с деревянным молдингом, вспыхивали светильники, наполняя пространство прохладным голубоватым светом. Я оценила вкус владельца кабинета, присмотрелась к светильникам. Интересно, это местные технологии или магия? В помещении приятно пахло деревом, немного кожей и бумагой. «Благородные запахи», – мелькнула мысль.

Мужчина сел за стол, будто намекая, что здесь действуют его правила. Затем, взглянув на наши растерянные лица, указал на два стула с подлокотниками, для посетителей.

– Позвольте представиться. Агюст ди Моррисон, глава императорской тайной канцелярии. А вы? – мужчина в ожидании переводил взгляд с меня на мужа.

Что?! Скажите, что я не ослышалась. Мало того, что оказались неизвестно где, так еще и первый прохожий оказался… Как он себя назвал? Главой тайной канцелярии? Да уж, умею выбирать, у кого спросить дорогу, ничего не скажешь.

Первая реакция – бежать и как можно дальше! Не важно куда, главное откуда. Встретить сотрудника секретной службы сомнительное удовольствие. С этими ребятами нужно дружить, а лучше вообще не иметь никаких общих дел.

– Рой и Алина Сандерсон, супруги, – представился за двоих муж, который, оказываясь в сложных ситуациях, брал инициативу на себя.

У меня же от новости пропал голос. Нервно дернув за рукав мужа, я прошептала: «С ума сошел?». Рой никак не отреагировал, лишь успокаивающе погладил по руке.

– Что ж, приятно познакомиться, господа, – мужчина сцепил пальцы рук в замок.

Мы с Роем переглянулись. Моррисон на мгновение задумался и после короткой паузы продолжил:

– Подозреваю, у вас есть предположения, что оказались в другом мире. Почту за честь стать вашим первым проводником. Вы в Литриме, столице Килдерры, одной из крупных империй нашего мира Космина. Иногда по необъяснимым причинам здесь открываются порталы из других миров. И крайне редко оттуда приходят гости.

– Порталы? – удивленно переспросила я. – Вы хотите сказать, что они на самом деле существуют? И часто такое происходит?

– Как видите, – улыбнулся мужчина, указав на нашу одежду. – Повторюсь, мы не знаем, почему это случается. В нашем мире есть легенда, что боги, создавая Космин, изначально были открыты для гостей, передав и нам традицию радушия. В легенде упоминается, что творцы установили «дверь», в которую мог постучать любой путник.

Я устало прикрыла глаза. Легенды, боги, порталы… Все казалось таким нереальным. Но на лице мужчины ни было ни тени сомнения.

– Мое ведомство расследует все случаи попадания иномирян, – продолжил Моррисон, открывая блокнот в кожаной обложке. – Их было немного. Еще вопросы? Если таковых нет, то я хотел бы задать встречный: что произошло непосредственно перед вашим переносом? Важна любая деталь.

Он внимательно выслушал наш рассказ, затем долго молча сидел. Затянувшаяся пауза заставила меня закусить губу. Моррисон поднял взгляд и помотал головой. Это значило только одно – надежды на возвращение нет. Мы в другом мире. Навсегда.

С другой стороны, теперь не надо опасаться киллеров, что поджидают на Земле. А что, собственно, я теряю? Родителей? Они оборвали связь еще после того, как я вышла замуж за американца, обвинив в предательстве и чуть ли не в измене Родине. Друзей? Сложно назвать так людей, вспоминающих о тебе на Новый год или день рождения. Жалко лишь работу, что была для меня отдушиной. На прошлой неделе нашлась пара интересных проектов.

– А теперь позвольте кое-что проверить. Уверяю, это безопасно и совершенно безболезненно.

Я затеребила мужа, давая знаками понять, что лучше не засиживаться в этом «гостеприимном» доме. Пора уходить отсюда и поскорее. Ну же, Рой, хватит наживать приключения на свою пятую точку!

Хотя, пожалуй, я слишком много прошу. Еще переехав из России в Штаты, поняла, что, по-видимому, только у русских отточен инстинкт самосохранения, и мы очень хорошо чувствуем тот момент, когда пахнет жареным. А вот Рой Сандерсон сидел спокойно, не чувствуя подвоха. Что хорошего ожидать в закрытом кабинете тайной канцелярии?

Пока я думала, как уговорить непонятливого мужа уйти, Моррисон вышел и вернулся со странной сферой, по виду стеклянной, и протянул ее Рою. На нее следовало положить обе руки. «И сейчас я покажу ваше будущее», – в голове прозвучали слова голосом из фильма, заставив меня усмехнуться.

Прозрачное пространство шара наполнилось искрами, которые то стремились к стенкам, где лежали руки, то возвращались к центру. Затем они закружились будто в танце… и исчезли. Вместо них вспыхнул яркий огонь. Такой сильный, что Рой хотел отдернуть руки, но глава тайной службы не позволил ему. Зрелище по-настоящему завораживало. Напомнило сцену из фильма о магических мирах. Что происходит?

Начальник тайной канцелярии удивленно присвистнул:

– Вы владеете сильной магией стихии огня, уважаемый, к тому же дар развивался какое-то время…

Я переводила удивленный взгляд со сферы на мужа и обратно, не желая верить в происходящее. Сначала рвалось справедливое возмущение по поводу «Попали в другой мир и сразу открылся магический дар. Где тут получают волшебные палочки?» Но одно дело видеть сверхъестественное на экране, зная, что оно создано с помощью спецэффектов, другое наблюдать вживую.

– Не удивляйтесь, большинство выходцев из других миров не воспринимают магию всерьез. Предположу, что ваш дар спит, дожидаясь благоприятных условий для проявления, – он задумчиво выстукивал ритм пальцами по сукну стола, – но у вас, Рой, похоже, магия все-таки нашла необычный способ для выхода даже в «немагическом» мире. Может, наблюдали раньше какую-то необычную черту?

– Хм, вроде ничего особенного… Хотя коллеги называли меня «счастливчиком». Слишком быстрые повышения на работе, даже несмотря на статус отца, выгодные контракты. А безнадежные сделки, от которых отказывались более опытные коллеги, в моих руках заключались по щелчку пальцев. Когда я начал вести дела, бизнес пошел в гору.

Он встал, бросив на меня взгляд. Подошел к окну, касаясь бахромы штор.

– Лишь однажды моя самоуверенность чуть не стоила жизни… и не только мне, – его всегда уверенный голос треснул. – Мне советовали отступить, не связываться. Я решил пойти напролом. На пути оказались люди сильнее и… с очень «убедительными» доводами.

– Вот значит как, – я посмотрела на него с укором.

– Прости.

«Прости»?Это все, что ты можешь сказать? Сказать, что я в шоке, ничего не сказать. Даже не знаю, с чего начать. С того, что мой дорогой муж, человек, которому полностью доверяла, затеял авантюру, чуть не стоившую нам обоим жизни, ради какой-то сделки? Не отсюда ли растут ноги у маниакального желания обучить меня самообороне и стрельбе из лука?

А теперь у Роя Сандерсона, обычного человека, пусть и талантливого бизнесмена, с которым я прожила под одной крышей не один год, ко всему прочему все это время спал магический дар?

В реальность вернул голос Агюста:

– Что ж, господин Сандерсон, вот и объяснение вашей огненной магии. Эта стихия всегда выбирает борцов, и ей не важно, на каком поле ведется бой. В нашем мире маги огня часто идут в силовые подразделения. Что ж, пока таких подробностей мне вполне достаточно. Позвольте еще кое-что проверить, – Агюст поднялся из-за стола, открыл сейф и достал женскую кружевную перчатку, произнося, – возьмите ее, прислушайтесь к ощущениям и скажите, есть ли где-то поблизости вещь, принадлежащая владелице перчатки.

Рой задумчиво взял перчатку, покрутил в руке, даже вроде понюхал ее. Посидел молча с полуприкрытыми глазами. Затем открыл их, отрицательно махнул головой и вернул назад Моррисону. Что тот ожидал обнаружить?

Неожиданно у меня возникло необъяснимое, но навязчивое чувство. Нет, это не голос в голове или открывшееся необычное зрение, просто мысль на фоне подсознания, что мне надо в сад. И все. О том, что это именно сад, я откуда-то знала, как и то, где он находится. Наверно, на фоне стресса и странностей, происходящих вокруг.

Не хотелось выглядеть сумасшедшей, поэтому я, сославшись на духоту в помещении, попросилась на свежий воздух. От сопровождающих отказалась, заверив, что за ворота не выйду. Откуда, скажите на милость, я была так уверена, если минутой ранее мне нужно было в некий «сад»? Никакого сада, когда заезжали на территорию, видно не было.

Рой поднялся было со стула, но его осадил Моррисон: «Здесь ей никто не навредит. Пусть делает, что считает нужным» и, как мне показалось, с особым интересом проводил взглядом до двери.

По наитию я пошла вдоль здания на задний двор, оказавшись среди старых деревьев, в том самом месте, которое пару минут назад было в подсознании. В опавшей сухой листве что-то заблестело. Набравшись смелости, опустила руку в сырую траву и достала… женский браслет: серебряный, с темно-синими переливающимися камнями.

– Это что, очередная проверка, о которой решили умолчать? – зажав в руке украшение, я решительно направилась за разъяснениями к Моррисону.

Он единственный, кто знает секрет.

Глава 2 Кто такие эмпаты?

– Где моя жена? – в коридоре раздалось рычание мужа. – Я сейчас по кирпичикам разнесу эту контору!

«Только этого не хватало», – зажав покрепче серебряный браслет, я поспешила к двери кабинета. Я отлично знала, что бывает в те редкие моменты, когда супруга выводили из себя. Но с тайной службой неизвестного мира благоразумнее было бы сдерживать свой характер.

– Вот и наш эмпатвернулась, – послышался насмешливый голос Агюста. – Я же говорил, Рой, ваша драгоценная супруга никуда не денется и вернется обратно. Да еще с открытым редким даром. Присаживайтесь, дорогая, – улыбаясь, указал он на кресло. – Блестящая работа!

– Может, объясните толком, что все это значит? – с легким раздражением потребовала я, со звоном выкладывая украшение на деревянную часть стола.

Глава секретной службы осторожно переложил находку на кожаную обивку, а дерево, которое, на мой взгляд, не пострадало от соприкосновения с мягким серебром, бережно протер сукном.

– Почему эта дурацкая перчатка потянула меня за браслетом? Я к ней даже не прикасалась. Что редкого в эмпатии? По-моему, в понимании чувств других нет ничего особенного. Или это тоже какая-то удивительная магия?

– О, эмпаты всегда такие импульсивные, – ничуть не обидевшись, терпеливо пояснил экспериментатор тайной службы, – технически это не магия, а редкий дар, позволяющий чувствовать ауру. Он создает незримую связь с предметами, людьми или даже духами. Чаще всего нужно соприкосновение, чтобы усилить чувство связи. Эмпаты в розыскных службах помогают в поиске пропавших людей или вещей. Аэллина, вы лишь оказались рядом и услышали про связь, а дар все сделал сам. Даже в моем ведомстве нет подобного специалиста, а к нам, как наверняка догадываетесь, попадают только лучшие люди империи. Поэтому вы, уважаемая, большая редкость.

– То есть эмпатия – это что-то типа обостренной интуиции? Или магический нюх на вещи и людей?

– Гораздо больше, миссис Сандерсон. Однако, сразу оговорюсь, она только открылась, поэтому может давать сбой. Вам нужны знания, как управлять даром, но начальные результаты уже впечатляют, – я непонимающе перевела взгляд с Моррисона на перчатку. Тот пояснил: – Это артефакт, созданный моими сотрудниками, чтобы определять наличие эмпатии и ее примерный уровень. И, к слову, вы так стремительно исчезли, что мы не успели закончить эксперимент.

Мне протянули сферу, которая до этого показала наличие магии у мужа. Странный шар, немного тёплый – наверное, не успел остыть после того, как его держал любимый. Волшебные искры погасли, сфера казалась обычной стекляшкой. Ничего не происходило.

Не было дыма, всполохов пламени – шар оставался совершенно прозрачным. Но в тот момент, когда я уже собиралась вернуть его, сфера странно загудела и медленно наполнилась искрами. Сначала они двигались вяло, а затем быстрее устремились от центра к стенкам, закружившись словно маленькое торнадо. Мне показалось, что их даже больше, чем у Роя.

А потом они разом исчезли. Остался лишь фиолетовый воздушный вихрь. Он вспыхнул… и погас.

С немым вопросом в глазах – «Что это было?» – я повернулась к единственному, кто знал ответ и, похоже, решал судьбу новых жителей Космина (если я не ошиблась в названии государства).

– Интересно, – только и смог произнести Агюст, – первый раз в моей практике из другого мира попадают два сильных мага, один из которых – еще и эмпат. Дорогая, вы – носитель магии стихии воздуха, или, как мы называем ее чаще, магии иллюзий. По силе она не уступает дару вашего драгоценного супруга.

На этих словах муж снисходительно хмыкнул. Моррисон взглянул на него исподлобья и продолжил прежним тоном:

– Однако в отличие от его магического дара, ваш… временно заблокирован. Мы называем это явление «спящий дар». Пока вы мало чем отличаетесь от людей, кого стихия обошла стороной. Когда он раскроется, тоже сказать невозможно. Но потенциал очевиден.

В Космине у большинства людей с возрастом открывается одна из четырех стихий магии. Какое-то время назад существовало пять, но одна последние несколько десятилетий практически не открывается, а последняя – истреблена вместе с ее обладателями. Три силы – три стихии, огонь: традиционно считающийся основной боевой силой; воздух, создающий иллюзии, и земля, создающая связь с природой и способная исцелять.

Исчезнувшие – вода и тьма.

– Что ж, – господин Моррисон поднялся со своего места, – учитывая увиденное и ваши особые обстоятельства, хочу сделать предложение. Обычно такое возможно только после тщательной и доскональной проверки личности кандидата, но сильная магия и редкий дар – весомый аргумент. А мой статус поможет упростить бумажный процесс.

Глава тайной канцелярии протянул руку:

– Предлагаю вам должности в императорской тайной канцелярии с прохождением обучения и полным материальным обеспечением.

– Неужели так просто набираете сотрудников? – с сомнением спросил Рой.

Он был прав, как-то подозрительно.

– Ваши кандидатуры будут обсуждаться с членами Совета, – пояснил Моррисон, – но окончательный вердикт остается за мной. Вам обоим предстоит в кратчайшее время пройти базовый курс управления магией. Особенно вам, Рой, учитывая стихию. Увы, Высшая Военно-магическая Академия не принимает выходцев из других миров – даже по личной рекомендации.

– У меня такое ощущение, что дело не в требованиях академии, – заметила я, уловив странные волны, исходившие от Агюста.

– С вами, Аэлинна, надо держать ухо востро, – усмехнулся шеф. – Если мне хватило меньше минуты, чтобы распознать в вас иномирян, думаете, другие не догадаются? – Заметив мое беспокойство, он смягчил тон: – Нет, у нас нет охотников за выходцами из других миров, специальных тюрем или… инквизиции? – Он на мгновение задумался. – Хм, странное слово, но ничего подобного у нас точно нет. Лишняя огласка ни к чему. Сомневаюсь, что вам придутся по душе разговоры за спиной. Итак, ваш ответ, господа.

Я невольно вздрогнула. «Инквизиция» – это была моя мысль, которую он только что прочитал. Какими же способностями он обладает?

Мы согласились, конечно. А кто бы отказался? Неожиданно обнаруживаешь неведомые способности – и тут же получаешь предложение: обучение и работу в элитном ведомстве. Не нужно ломать голову, как достать средства к существованию – нам назначили пособие в сто ильзуров ежемесячно и бесплатное проживание. Хорошо это или плохо – сложно сказать. Плюс, здесь точно помогут освоить быт. Бери – пока дают, потом разберешься. Этот урок школы жизни был усвоен давно и никогда до этого не подводил. Мы встали и пожали друг другу руки в знак согласия.

– Прекрасно, – довольно улыбаясь, произнес господин Моррисон. – Осталась небольшая формальность. Нужно указать ваш возраст и дату рождения для досье. Повторюсь, ваше происхождение не будет фигурировать в официальных документах. Этот секрет не покинет стен моего кабинета. Позже обсудим, что будете отвечать на вопросы о себе. Хорошо, что ваши имена вполне сойдут за местные. Разве что, имя… «Аэллина», но это может подождать. Итак, дата рождения…

– Двенадцатое июня… – начала я, но меня мягко прервали.

– Не торопитесь, дорогая, – сказал наш новый начальник, доставая изящную шкатулку с гладкой панелью из неизвестного минерала.

«Местный аналог дактилоскопии», – нервно хихикнула я, положив левую ладонь на прохладную каменную панель. Фиолетовый луч медленно очертил контур ладони, когда круг замкнулся, руку попросили убрать. Мерцающий огонек сделал еще три прохода, после чего изображение сместилось влево, выделив четыре линии. Рядом высветилось:

Эллина Сандерсон. 12 июня 4875 г. р. от эры Расселения. Возраст: 18 полных лет. Пол: женский. Стихия магии: воздух. Статус: спящий дар. Дополнительная информация: эмпат.

– Тут ошибка! – я ткнула пальцем в строку с возрастом, решив пока не обращать внимание на исковерканное имя. – Мне двадцать четыре, а не восемнадцать. Ваша машинка сломана. – Я запнулась, представив как со стороны звучат мои слова, и поспешила исправиться: – Простите. Когда волнуюсь, постоянно говорю глупости.

Моррисон покачал головой, участливо добавив:

– Дело не в волнении. У вас сегодня открылась эмпатия – в период адаптации перепады настроения совершенно нормальны.

Он взял прибор, скрупулезно вытер серой суконной тряпочкой, нажал кнопку сброса и приложил свою левую ладонь на панель. Дождался, пока синий луч закончит считывать информацию, и развернул экран ко мне:

– Что ж, давайте вместе проверим точность работы. Имя: Агюст ди Моррисон. Тридцатое декабря четыре тысячи семьсот девяносто четвертого года рождения от эры Расселения. Возраст: восемьдесят полных лет, – спокойно произнес он.

У меня округлились глаза. На вид мужчине напротив можно дать пятьдесят с большой натяжкой. Глава службы поймал мой недоуменный взгляд и рассмеялся, продолжив озвучивать данные:

– Пол мужской, надеюсь, хоть это заметно? Стихия магии: вода. Вы обратили внимание на свет ламп, когда зашли в кабинет? Оглянитесь. Это цвет моей стихии. Статус: седьмой уровень. Что скажете, Эллина? Сломан прибор или все-таки исправен?

Я лишь пожала плечами, решив промолчать. Шутки переноса – в одно мгновение взять и помолодеть на шесть лет без малейших усилий. Теперь понятно, почему Рой отстранился – будто видел впервые. Мечта любой женщины, разве не так? При этом мужу «досталось» всего три года – вместо двадцати семи он получил двадцать четыре. Почему разница оказалась вдвое больше в моем случае – вразумительного ответа не последовало. Полагаю, Моррисон впервые столкнулся с подобным.

После росписи в ведомости, нам велели ждать дальнейших распоряжений. Сквозь приоткрытую дверь до меня донеслось, как Моррисон отдает приказ подготовить дом к заезду.

Тот же закрытый экипаж подвез нас к уютному особняку, окруженному немного заросшим садом. Уточнять, кому до нас принадлежало здание, мы не решились. Зеленоватое солнце клонилось к закату, окрашивая небо радужными отблесками от алого до зеленого. Сердце билось от предвкушения новой жизни.

Дом явно долгое время оставался нежилым, но к нашему приезду его привели в порядок: мебель расчехлили, повсюду царила идеальная чистота, а в центре гостиной на столике красовалась ваза с восхитительными алыми розами.

Первый этаж включал просторную гостиную, столовую, кухню и несколько подсобных помещений с инвентарем. На втором обнаружились главная спальня, пара гостевых комнат, рабочий кабинет и даже библиотека со стеллажами книг. В широком длинном коридоре, к которому полукругом с двух сторон подводила мраморная лестница с резными перилами, постелили мягкий ковер с коротким ворсом, полностью поглощающий шаги.

Спальня оказалась не совсем в моем вкусе: чересчур темная, с массивной мебелью. В центре стояла огромная кровать с тонким почти невесомым балдахином и ворохом больших и маленьких подушек. Шум воды из ванной подсказал, Рой начал осваивать местные технологии. Он вернулся в спальню минут через пять, со светлых волос капала вода на ковер.

– Не знаю, какие у тебя планы на вечер, – игриво подхватил меня на руки муж, усаживая на кровать с мягким матрасом, – но сегодня ночью я не дам тебе соскучиться.

– Что ты говоришь? – подхватила я игру, обхватив его бедра ногами и немного прогнувшись в спине.

– Кстати, там отличная ванна, – промурлыкал муж, касаясь губами моей шеи. – С горячей водой и всем необходимым. В этом мире есть водопровод. Не хочешь опробовать? Мне кажется, то что надо после полного сюрпризов дня.

– Обязательно. Но лучше с тобой. А сейчас… – я ступила на пол, запуская пальцы в его светлые волосы, касаясь губ. Он положил руку на мой затылок, углубляя поцелуй. Сердце учащенно забилось. Мои пальцы уже расстегивали пуговицы на его рубашке, которая полетела на пол, а следом туда же отправилось платье. Хотелось снять накопившийся стресс. Видимо, не только мне. Рой вел себя как в первый год нашей совместной жизни. Я уже забыла, каким он бывает.

Вспомнив про ванную, разорвала поцелуй и зашла туда разгоряченная с раскрасневшимися губами.

Вода уже успела остыть, но оставалась приятно теплой. Над ванной был установлен бронзовый высокий душ, а на столике с белой мраморной столешницей были разложены мыло с запахом настоящей лаванды, флаконы с маслами и цветочной водой. Довершали картину плотные льняные полотенца с вышивкой в тон.

Теплые струи лишь усилили желание. Наскоро нанеся ароматные масла и благоухая как цветущий сад, я вернулась в спальню и скользнула к нему под одеяло. Первая ночь в Литриме пролетела незаметно.

***

В тот же день на северной границе Килдерры с долиной Рамлоу – безжизненной пустошью, где даже выносливые растения гибли от едких солей и ядовитых газов, порой вырывающихся из недр земли – в единственном сохранившемся храме Хадиуса жрецы и магистры собрали тайный совет.

Горы надежно скрывали последний оплот Ордена в коварном лабиринте пещер. Острые шпили впивались в самое небо, а камни скал будто обнимали храм, защищая от внешнего мира. Через узкие стрельчатые окна можно было разглядеть белый пик горы.

Полумрак центрального зала разгоняли яркие факелы – магию никто не применял. В самом центре, под черной, как сама тьма, плитой, покоился тот, кто должен был однажды пробудиться от сна. Опальный бог. Хадиус.

Тринадцать магистров в темных шелковых мантиях с капюшонами заняли свои места. Четырнадцатый, самый старший, оставался стоять в центре. Низко опущенные капюшоны не позволяли разглядеть лиц. По качеству ткани балахонов, благородному шелку или простому хлопку, можно было догадаться, что собрались представители разных сословий. Их объединяла общая цель.

За спинами магистров стояли сотни приверженцев, испытывая благоговейный трепет. Кто-то из них уже дал особый обет верности, посвятив жизнь. Кто-то же до сих пор с толикой сомнения наблюдал за происходящим действом.

«Сегодня настал тот день, которого мы и наши братья ждали несколько столетий. Мы готовились к этому часу не покладая рук и скоро станем свидетелями того, как Властелин пробудится и освободится.

Сюр со своими жрецами не сможет в этот раз помешать восхождению к славе Великого Хадиуса. Тьма покроет землю и поднимет нас с колен. Это последние дни Сюра и его ставленников на престоле! Мы сделаем все возможное, чтобы вернуть нашего Властелина! В Килдерре и за ее пределами больше не осталось ни единого носителя света, что лишил нашего великого бога силы и могущества несколько столетий назад. В этот раз победа за нами и пусть благословит наш путь Великий Темный!»

С этими словами Верховный магистр поднял над головой раскрытую книгу. На странице полуразмытыми от времени и сырости чернилами изображалась схема, которую понимал только совет.

Присутствующие воодушевленно начали выкрикивать имя бога. Старший магистр рукой подал знак замолчать и провозгласил: «Услышь нас, Великий Хадиус! Дай своим слугам знак!»

В зале воцарилась тишина, сотни глаз устремились в высокое витражное окно. Вдруг кто-то в толпе крикнул: «Смотрите!» и указал вперед. На небе вспыхнуло яркое зарево, на миг затмив сюр на небосводе и также внезапно исчезнув с него.

– Это знак! Хадиус ответил нам, братья.Время пришло!

Глава 3 Александр. Письмо

В тот же день.

Поместье Вартонвуд

Теплым осенним утром я возвращался домой в родное поместье из западного Верна. Целый день в седле и короткая остановка на четыре часа давали о себе знать – спина ныла и ужасно хотелось спать. Но отдых с дороги, увы, непозволительная роскошь. Прислуга поспешно распахнула кованые ворота. Вороной Инферно ступил на широкую дорожку, ведущую к высокой мраморной лестнице со статуями львов по бокам.

Вартонвуд – родовое гнездо четырех поколений Найманов – теперь опустел. Управляющий Пьер уже стоял у парадного входа, готовый распахнуть двери. Я пришпорил Инферно, и конь меньше, чем за минуту оказался у особняка. Спрыгнув с седла, я передал поводья конюху Джиму. Парень, младше меня всего на пару лет, почтительно склонил голову. Бережно перехватив поводья и ласково похлопывая разгоряченного жеребца по крупу, Джим повел его в стойло.

Я входил в дом, раздавая по ходу указания: завтрак подождет, быстрая ванна с пути, домашний костюм и чай в кабинет. Дела… Бесконечные дела. Горячая вода расслабила затекшие от долгой поездки мышцы, возвращая силы для работы. Твердым шагом я прошел по мраморному полу коридора в кабинет, который совсем недавно занимал отец, герцог Шон ди Найман, мой идеал и пример для подражания.

Знакомые стены с шелковыми обоями изумрудного оттенка, столетия считающимся цветом нашего рода. Удобная мебель из благородного мореного дуба. Под ногами – мягкая шкура гровенской медведицы – трофей, добытый отцом ценой почти собственной жизни. Спасло его тогда только чудо. Чудо по имени Оливия Тиретто – ставшая впоследствии его женой, моей матерью… Чей образ сейчас почти растворился, оставив лишь смутную тень в памяти.

Над рабочим столом висел портрет. Папа… Как мне тебя не хватает. Не так должно было все случиться. Ты неоднократно обещал, что обучишь тонкостям бизнеса, введешь в суть дел сразу же после выпуска. Помню, как мы говорили об этом перед вступительными в Академию:

– Отец, я могу помочь с чем-нибудь? Не дождусь дня, когда ты расскажешь про наш бизнес.

– Спасибо, сын. Будь добр, разбери почту. Отложи срочное от того, что может подождать. Накладные отдельно, письма с вопросами сюда. И расскажи, как идет твоя подготовка к вступительным.

– Уверен, что по географии получу высший балл. А сегодня через полтора часа у меня практика по ближнему бою. Лорд ле Бард говорит, что комиссия хорошо оценит мою технику во время практической части.

– У моего сына все получится. Я уверен в тебе, Сандер. Сосредоточься на одном. Сейчас главное – образование. Примешь дела, когда я не смогу продолжать их вести. Только, Александр, пообещай, что возьмешь руководство герцогством и нашими активами сразу же, не откладывая на потом. Мы несем ответственность за тех, кто работает на нас.

– Я обещаю, отец.

Но в феврале этого года из поместья пришло письмо. Первое, что бросилось в глаза – конверт и бумага были с вензелем нашего рода, но привычной отцовской печати почему-то на сургуче не обнаружилось. Холодный ком подступил к горлу, пока я разворачивал письмо. Новость от управляющего стала сильным ударом. Я почувствовал, как мир вокруг рушится, опускаясь тяжелой ношей на плечи.

Отец умер. Скоропостижно. В конверте прилагался казенный отчет императорской полиции о расследовании: «несчастный случай на охоте». «Бездыханное тело подняли друзья из пропасти». «Разбился об острые камни». Я по крупицам складывал последний день его жизни. Он так и не оставил свое любимое развлечение. Шон ди Найман не мог жить без охоты.

В тот момент я заканчивал предпоследний курс ВВМА – Высшей Военно-магической Академии. Ректор наотрез отказал мне в отпуске по особым обстоятельствам, несмотря на репутацию лучшего кадета. Хотя я долго уговаривал его пойти на уступки. Два месяца. Я просил всего лишь два месяца, чтобы с почестями проводить отца в мир духов. Но правила академии давали лишь шесть дней: впритык на дорогу до Вартонвуд и обратно. На похоронах я присутствовать уже не успевал.

Помню, как я сидел с открытым письмом, уставившись невидящим взглядом в одну точку. Из родни оставались только тетка и двое кузенов, с которыми мы никогда не были близки. В свои двадцать четыре года я потерял обоих родителей. Мама умерла, когда мне было шесть. А теперь еще отец…

Тяжесть утраты усиливалась чувством вины – я даже не смог отдать ему последний долг.

В академии мне прочили место во главе списка лучших выпускников – что открывало перспективу особой службы при дворе Его императорского Величества. Найманы были третьей фамилией по приближенности к монарху, но я хотел сделать больше для короны.

В нашем роду мужчины часто открывали огненную магию. Практически каждый Найман стоял в рядах армии Дайрикса против мятежника Умбри Фада. После тех событий все мужчины аристократы обязывались посвятить от трех до пяти лет государственной службе: в министерстве или на военной карьере.

Меня приглашали в тайную канцелярию. Я предвкушал, как преподнесу новость отцу, увижу гордость в его глазах. Впрочем, он и без того гордился мной, никогда не скрывая отцовскую любовь. Редкая черта в нашем обществе, где проявление нежных чувств мужчиной считалось признаком слабости.

Кого угодно, но Шона ди Наймана никто не отважился бы назвать слабым. Железная воля, нерушимое слово – таким знали моего отца. Даже недоброжелатели признавали его авторитет. Финансовая империя, построенная дедом и приумноженная отцом, приносила в казну страны немало денег. Недаром монарх даровал нам льготную налоговую ставку на доход: семейное дело Найманов возглавляло список самых успешных компаний.

Цифры говорили сами за себя: сто тридцать тысяч акров земель с активом почти двести тысяч ильзуров.

Особая гордость – собственный торговый флот, которому не было равных даже за пределами Килдерры. Очередь зарезервировать суда выстраивалась за год вперед. Позволить себе услуги флотилии могли только обеспеченные владельцы, чаще носящие высокий титул.

На территории герцогства располагалось крупное солевое месторождение и собственный завод, поставляющий продукт как на внутренний рынок, так и за границу; несколько заводов, на которых изготавливались детали, включая двигатели современных тепловых кораблей, и собственная судостроительная верфь. Под нашим патронажем даже открылась мореходная школа, где готовили членов экипажа разнообразных специальностей.

Меня с детства обучали главному правилу нашего рода: настоящее благородство заключается не в титуле или благосостоянии, а в умении держать слово, даже в сложных ситуациях.

Помню, как на десятилетие отец подарил мне серого пони со звездочкой на лбу. Не передать словами, как я тогда был счастлив! В тот день с отцом отправился в близлежащую деревню, чтобы поиграть с местными мальчишками. Мы затеяли спор, и я пообещал, что в случае проигрыша дам покататься на пони до вечера. Помню, как насупившись, смотрел на Джона. Тот с видом победителя протянул Финну морковку и перехватил уздечку. Меня возмутила мысль, что деревенские будут трогать мою лошадь грязными руками, и уже собрался залезть в седло. Но Джон заканючил:

– Сандер, так не честно, ты же обещал!

– Я обещал, я и передумал, – гордо подбоченясь, произнес ему в ответ. – Мое слово, хочу даю, хочу беру обратно. Я – герцог, а ты простолюдин. Помни свое место!

Сейчас стыдно за свое поведение, но урок, преподнесенный в тот день, я запомнил на всю жизнь. Наш с Джоном спор услышал отец, проезжающий мимо. Он остановил лошадь рядом, слез с седла и присел на корточки перед Джоном, бросив на меня взгляд, полный укора.

– Как тебя зовут?

– Джон, Ваша светлость, – ответил он, поклонившись.

– Джон, что тебе пообещал Александр?

– Папа!.. – хотел я вставить слово.

Но он кинул на меня строгий взгляд и отвернулся, выставив руку в жесте и показывая, что предпочитает выслушать деревенщину, а не собственного сына. Я недовольно шмыгнул носом и демонстративно отвернулся.

– Он обещал, что даст прокатиться на Финне, если проиграет в споре, Ваша светлость, – произнес мальчишка и шаркнул ножкой. Актер!

Я не поверил собственным глазам, что затем сделал родной отец! Подойдя к пони, погладил того по холке, забрал поводья из моей руки и передал… Джону со словами:

– Джонни, этот пони теперь принадлежит вам с ребятами. Катайтесь на здоровье. Если мой сын не научился держать слово, то иметь собственную лошадь ему еще рано.

Дома ожидала суровая воспитательная беседа. Отец закрыл дверь кабинета и, опустившись на одно колено, чтобы быть на одном уровне со мной, сказал: «Сын, ты сегодня повел себя недостойно нашей фамилии. Впредь никогда так не делай, Александр. Не клянись, если не уверен, что выполнишь. Если что-то слетело с губ, или ты под чем-то подписался, будь добр исполнить, несмотря на сложность или цену. Это главное правило Найманов».

Я дал слово принять дела сразу, как только отец решит уйти от управления. О чем тогда не мог предположить, что выполнение обернется почти семью месяцами без сна.

Первое испытание: окончить почти полтора года академии за четыре месяца. Днем – сдача теории и практики, ночью – зубрежка нового материала. Единственный неуд – и отчисление без права на пересдачу. Никаких поблажек для кадетов, независимо от происхождения.

С получением диплома началось погружение в дела рода.«Пустишь дела на самотек – погубишь репутацию фамилии. Жизни сотен работников и их семей на нашей совести, сын», – вспоминал я отцовское наставление каждый день.

Рабочие часы начинались с рассветом после быстрого завтрака. С Пьером, верным управляющим, я вникал в документацию, изучал работу всех отраслей бизнеса. Ближе к полудню встречался с арендаторами земель, составлял сметы, проверял отчисления, продолжать список дел можно до бесконечности. И так до позднего вечера. Прислуга отправлялась спать, а я все еще порой сидел в кабинете, разбирая под светом лампы накопившуюся почту, требующую личной подписи.

Сегодня утром, к примеру, вернулся с завода в Верне – надо было проверить готовность новых тепловых двигателей для судов.

Мы с Пьером искали способы ускорить доставки. Очередь бизнес-партнеров росла, и все чаще сыпались жалобы на непозволительно долгий простой. Передо мной лежала объемная стопа очередной почты, ответ на которую ждали уже сегодня.

Взлохматив волосы, я приступил к работе. Ножом для бумаги вскрыл первый конверт, в котором был отчет о собранном налоге с деревень. Следующее – письмо от партнеров, держащих шелковую мануфактуру, с вопросом, стоит ли запаздывающий шелк из Мэйдина заменить на похожий из Паринды. Отчет из корабельной верфи. Просьба о возможной отсрочке выплаты… еще одно, и еще…

Стопка постепенно таяла, а в глазах уже плясали строчки с очередной проблемой, требующей незамедлительного решения. Взял следующее и недовольно нахмурился. Интересно, как такие письма попали в категорию «срочно»?

На сургуче, запечатывавшим письмо, стояла печать уважаемого рода. В конверте обнаружилось приглашение.

«Ее сиятельство, графиня Элиза гер Кросби с великой радостью приглашает вас посетить наше поместье на следующей неделе. Вы окажете нам великую честь, если примете приглашение стать почетным гостем на приеме, который станет дебютом моей младшей дочери Хизер.

Просим дать ответ лично не позднее 15 сентября.

С уважением. Леди Элиза Анетт гер Кросби».

Я устало откинулся на спинку кресла, оставив ручку в малахитовом корпусе на подставку. Пришлось составить пространное письмо с извинениями – вряд я ли смогу присутствовать на дебюте тринадцатилетней Хизер, хотя при случае обязательно поздравлю юную леди. Взгляд устало скользнул по стопе неразобранной почты. Не разберу почту до ужина – придется сидеть ночью. В который раз.

Взяв себя в руки, достал из стопки следующий конверт – и замер. На нем стояло мое имя, но ни обратного адреса, ни имени отправителя не было. Рука потянулась было к бронзовому колокольчику, чтобы вызвать секретаря, но остановилась, заметив странную надпись на сургуче: «Момент истины». Кровь застучала в висках. Что это? Шантаж? Угроза? Или… предупреждение?

Резкий стук заставил вздрогнуть. Вошел управляющий Пьер, а за ним – горничная с подносом. Горничная, сделав книксен, сняла крышку. Кабинет наполнили запахи, от которых заныло в желудке.

Я помнил, как отец при жизни полностью доверял Пьеру Гранну. Он давно стал почти членом семьи, тем, кто проявлял заботу не просто о хозяевах, а о близких. Он терпеливо помогал мне вникнуть в суть дел, давал тактичные советы, делясь подробностями о том или ином человеке. Пожалуй, не было того, чего бы не знал мой помощник.

Я вопросительно кивнул в сторону еды. Не помню, чтобы давал распоряжение. Да и рано для обеда. А сколько сейчас времени? Я достал из кармана жилета часы и с удивлением обнаружил, что стрелки показывали полтретьего. Как же быстро оно утекает.

– Милорд, я настаиваю, чтобы Вы хоть немного поели, – с укором посмотрел на меня управляющий.

– Ладно, уговорил, – вздохнул я, признавая его правоту. – Разбирая почту, я совсем потерял счет времени.

Сунув анонимное письмо в карман, я пересел за стол. Повар превзошел себя. Или я просто проголодался. Расправив салфетку на коленях, принялся за наваристый грибной суп на курином бульоне, не забыв поблагодарить горничную за хорошую работу. Дейзи улыбнулась, потупившись, и вышла из кабинета, оставив нас с управляющим.

– Вашего отца расстроило бы, если бы он узнал, как вы относитесь к здоровью, милорд.

– Присядь, Пьер, – я проигнорировал замечание управляющего, решив сосредоточиться на другом. – Прошу в дальнейшем не смешивать письма о приемах с деловой почтой. – Мысли вернулись к странному письму, и я добавил: – А впрочем, неважно.

– Я напомню секретарю, – согласно кивнул тот, – Извините, это мое упущение. Обычно к вам подобное не пропускаю.

Съев немного козьего сыра с зеленью и запив травяным чаем, в котором чувствовалась кислинка ягод, поблагодарил заботливого управляющего и вернулся к работе. Мысли прояснились. Стопка редела, а я то и дело поглядывал на отложенное в сторону анонимное письмо.

Перед сном, сидя у камина, любопытство победило усталость, и я решил прочесть загадочное послание. Магической ловушки не обнаружил. Иначе секретарь отправил бы его прямиком в полицию.

«Ваша светлость,

Все пытаются убедить вас, что герцог Шон ди Найман погиб в результате несчастного случая. Увы, это не так. Это очень рискованно, тем не менее, я считаю своим долгом предупредить: вас обманывают.

Мне не удастся долго оставаться в стране, иначе я последую за вашим отцом. И все же совесть не позволяет мне не известить наследника рода. Милорд, если хотите узнать правду, приезжайте не позже четверга в поместье Кловелл. Если вас не будет к назначенному времени, я сочту это отказом.

P. S. Надеюсь, что вы хотите восстановить справедливость.

P. P. S. Никому не говорите о содержании письма и возьмите его с собой. Возможно, предатель в вашем поместье.

Весь сон и усталость как рукой сняло. Сердце забилось часто-часто, будто пытаясь вырваться из груди. Неужели полиция действительно ошиблась? Кто этот человек, знающий правду?

В груди волной поднялось чувство сыновнего долга. Я узнаю, кто за этим стоит. Привлеку убийцу к суду. Он не уйдет. Я приложу все усилия для этого.

Резко вскочив с кресла, я наспех оделся и уже через мгновение мчался по лестнице вниз. Оружие брать не стал – только напугаю незнакомца. Если что, хватит и магии – пограничной с пятым уровнем. Огонь никогда меня не подводил.

Сегодня понедельник, а до Кловелл почти три дня верхом. Вновь придется пожертвовать отдыхом. В очередной раз. Громкий звук сапог о мраморную лестницу привлек внимание. В холл вышел обеспокоенный Пьер.

– Оседлать Инферно! Немедленно! – я скомандовал выглянувшему в холл слуге, не замедляя шаг.

Пьер напряженно вгляделся в мои глаза:

– Ваша светлость, что-то случилось? Подождите хотя бы до утра. Куда вы на ночь глядя?

– Нет времени ждать, Пьер, – ответил я спокойно. – Все подробности потом.

Глава 4 Лина. Новая жизнь

«Отличное начало дня», – с улыбкой думала я, разглядывая пейзажи города, проносящиеся за окном вчерашнего экипажа, заботливо выделенного господином Моррисоном.

Утро стелилось осенней дымкой. Копыта лошадей мерно стучали по мостовой, фонарщики гасили масляные фонари, молочницы гремели тележками, развозя свежие продукты. По ту сторону застекленными окнами домов горничные раздвигали плотные шторы, впуская утренний свет. Люди спешили на службу – кто пешком, кто верхом, а кто, как и мы, в экипаже. Мальчишки в легких суконных курточках звонко выкрикивали заголовки газет, порой выбегая на проезжую часть. Возницы покрикивали на сорванцов, но притормаживали лошадей, а те – недовольно фыркали.

Нам тоже предложили свежий выпуск «Вестей Литрима» – всего за десять раксов. Сколько раксов в одном ильзуре, пока оставалось загадкой. Вчера нам не выдали ни монеты даже на мелкие расходы. Держась за руки по старой привычке, мы готовились к первому дню службы.

Под монотонный звук колес экипажа и мерное покачивание на смену предыдущей пришла новая мысль: «Надо что-то придумать с личным средством передвижения. Нехорошо злоупотреблять гостеприимством начальства».

Прислушиваясь к ровному стуку копыт, я с легкой грустью вспомнила свой белоснежный «Ягуар» – лимитированный родстер премиум-класса с двигателем в пятьсот семьдесят пять лошадиных сил.

С одной стороны, удобно, когда утром тебя забирают с комфортом, а вечером привозят обратно. С другой – не покидало ощущение, что за тобой следят

Мне хотелось свободы и самостоятельности. А еще следовало бы спросить у господина Моррисона, где найти хотя бы пару человек в прислугу. Я взглянула на мужа – он тоже о чем-то задумался. За годы совместной жизни у нас сложилась привычка: Рой отвечал за финансы, а я занималась бытом.

– Не переживай, малыш, все будет хорошо. Нет такой проблемы, с которой я бы не справился.Заметив мой взгляд, он ободряюще улыбнулся:

– Слушай, как думаешь… – начала я, но он перебил.

– Ладно, я попрошу небольшой аванс. Сколько тебе нужно?

Дело, в принципе, было совсем не в деньгах – я просто хотела поделиться идеей. Но кого это когда-либо волновало.

С первых дней нашего брака все мои «проблемы» решал Рой. Тем способом, который считал единственно верным. Его сильный характер требовал держать все под контролем. Надо отдать ему должное – он всегда заботился о близких. Правда, порой слишком навязчиво.

Но часто эта черта оказывалась невероятно полезной. Скорее всего, именно благодаря усилиям и связям Роя моя семейная виза в рекордные сроки превратилась в паспорт миссис Сандерсон – полноправной гражданки Соединённых Штатов.

Двоякое чувство – наблюдать, как люди, стоявшие со мной в очереди еще на этапе подачи документов, месяцами не могли добиться внимания офицеров миграционной службы, в то время как я уже расписывалась за получение новенького синего паспорта. Что ж, у каждого свои тараканы, а у Роя Сандерсона они страдали легкой манией величия

Для него лучшее должно было быть не только у него самого, но и у жены, носящей его фамилию. Если машина – то лимитированная серия с годовым сервисом, если маникюр – то исключительно в лучшем салоне города. Поначалу я пыталась спорить, доказывая, что талантливая парикмахер-иммигрант стрижет куда лучше, чем навязанные им мастера с раздутым эго из элитных заведений. Но после нескольких безуспешных попыток просто смирилась.

Рой никогда не был грубым или деспотичным. Упрямым – да, но в этом мы сходились. Поэтому я научилась находить то, что нравилось мне, и тихо договариваться. В парикмахерской, которую одобрил муж, я делала только спа-процедуры, а стриглась в квартале иммигрантов – и расплачивалась своей кредиткой. Мудрая женщина умеет хранить мир в доме, не опускаясь до ненужных ссор.

Вот и сейчас, сидя в экипаже, я напомнила себе о том, что Рой, оказавшись в Литриме, без возражений принял предоставленные нам условия жизни и учебы. Видимо, его аналитический склад ума подсказывал, когда стоит пойти на компромисс.

Время пролетело незаметно, и за окном экипажа показались ворота тайной канцелярии. Еще пара минут и начнется наше обучение.

Первое время мы занимались вместе. Теорию магии, историю Килдерры и другие общие дисциплины, необходимые таким необразованным новичкам, как мы, инструкторы преподавали не разделяя. Занятия проходили в корпусе для стажеров – в небольших классах с длинными узкими деревянными столами и простыми табуретами. На каждый урок нам выдавали чистые листы писчей бумаги для конспектов, которые потом сшивались в тетради. Кстати, в ведомстве все пользовались перьевыми ручками с резервуаром для чернил.

Месяцы ушли на заучивание гор книг и фолиантов. Профессора везде одинаковы: одни – в мешковатых пиджаках и свитерах, другие – в мантиях и камзолах. Каждый день приходилось слышать одно и то же: «Запомните, студентка, без моего предмета вы не сможете выбиться в люди», «Это ерунда, в мое время заучивали в два раза больше». Список крылатых выражений можно продолжать бесконечно.

Потом теорию сменила практика, и нас разделили. Муж пропадал целыми днями на учебном полигоне Тайной канцелярии – или, как ее называли сокращенно, «Ведомства», – оттачивая верховую езду и огненную магию. У него все получалось быстро.

Я присутствовала на его экзаменах, куда Рой раз за разом звал меня в качестве «талисмана удачи». Его внутренний победитель ликовал, и по дороге домой я то и дело слышала: «Малыш, ты видела, как я зарядил огнем прямо между глаз манекена?» или «Фаербол – это сила, надо попробовать создать мощнее». С каждым таким разговором я все больше убеждалась: мальчишки остаются мальчишками, даже когда им под тридцать. Меняются только игрушки.

Новое внутреннее чувство подсказывало, что Роя с его типом магии и успехами непременно распределят в боевой отряд. Однажды я поделилась с мужем опасениями, но он лишь отмахнулся:

– Малыш, в Килдерре не было войн несколько столетий, все страны – деловые партнеры. О какой опасности может идти речь? Не накручивай себя.

Точно. О чем это я? Ведь деловые партнеры никогда не найдут повода для конфликтов. Свежо предание, как говорится. А что же стало причиной нашего переноса в этот мир? Но озвучивать эти мысли я не стала.

Мои занятия по физической подготовке шли терпимо – мышцы почти сразу вспомнили земную практику, включая умение держаться в седле. Вот только забираться на лошадь в длинной юбке вместо привычных брюк оказалось сложнее самой езды. От упражнений с мечом запястья болели так, что я еле сдерживалась, чтобы не стонать даже от легкого прикосновения.

Дар эмпата тоже поддавался тренировке, хоть и медленно. Через полгода ежедневных занятий я не просто чувствовала связь, но и могла различать «путь», как называли его инструкторы. По сути, это напоминало серебристую нить ауры, ведущую к цели поиска. Но попытки удерживать и прослеживать маршрут дольше часа выматывали полностью. Преподаватель предупредил: чем сильнее задействуешь дар, тем больше расходуется энергии. Бывали случаи, когда неопытные маги, не рассчитав силы, ставили под угрозу собственную жизнь. Помню, как после очередного задания я сделала пометку: «Будь скромнее, жизнь дороже глупой бравады».

Шеф, узнав о моих успехах в освоении эмпатии, обрадовался и даже несколько раз отправил на настоящие задания – пока что в качестве стажера. Не на все, конечно: где-то мне не хватало уровня, да и большинство опытных эмпатов не горели желанием работать с новичком. Однажды, проходя по коридору, я случайно услышала разговор Моррисона и сразу поняла – речь шла обо мне

– Извините, господин Гранн, ничем не могу помочь. Мои эмпаты отследили ауру только до места исчезновения. Есть еще один носитель дара, но ей нужно время для совершенствования навыков. Стажер пока только учится контролировать недавно пробудившиеся способности.

– Что же делать, лорд ди Моррисон? Я не смогу долго скрывать исчезновение единственного наследника. Если же придется объявить, то эта новость способна разрушить репутацию рода, которому я служу. Представляете реакцию Его Величества, если вскроется правда?

– Я поговорю с императором. А вы, Пьер, постарайтесь не поднимать панику. На все вопросы отвечайте, что герцог надолго уехал по делам, скажем, в Мейдин и вернется, как только разберется с ситуацией.

Этот разговор быстро стерся из памяти, уступив место беспокойству перед новым заданием.

– Милый, мне придется работать в группе, где кроме меня нет женщин, – поделилась я с Роем своими опасениями. Нет, страх был не за безопасность, мне очень не хотелось выслушивать шутки, неизбежные даже несмотря на кодекс сотрудников.

– Уверен, ты покажешь себя с лучшей стороны, – подбодрил он. – Они запомнят фамилию Сандерсон.

Большинство сотрудников Ведомства были мужчинами – женщин можно было пересчитать по пальцам. Они обычно работали в лечебнице или лабораториях.

К моему появлению в поисковой группе отнеслись скептически, но без открытой неприязни. Все подчинялись приказам. Если глава канцелярии утвердил девушку-стажера в состав группы – значит, так надо. Тайная служба была почти военной структурой, только поле боя здесь оказывалось куда обширнее. Канцелярия занималась как гражданскими, так и военными преступлениями особой важности.

Задание завершилось успешно, но мне хотелось закрепить результат. Я продолжила тренировки дома, где спокойная обстановка способствовала росту навыка.

Особенно запомнился момент, когда я, ликуя от успеха, пустилась в пляс посреди гостиной. На шум прибежала белокурая горничная Дора – почти моя ровесница, прикрывшая рот ладошкой в попытке скрыть улыбку. Я в порыве радости схватила ее за руки и закружилась с ней, восклицая: «Дора, у меня получилось!».

Впервые без помощи наставника я смогла считать ауру Роя и точно определить его местоположение. «Странно, почему он на кухне?» – мелькнула у меня еще тогда мысль. – «Обед давно прошел, а до ужина ещё далеко». Оказалось, мой супруг, воспользовавшись отсутствием кухарки, разыскал тайник с окороком, соорудил огромный сэндвич и теперь смаковал его в гордом одиночестве.

Когда я с торжествующим «Попался!» возникла в дверях, он, словно кот, укравший кусок колбасы, бросился заметать следы – спрятал еду под стол, смахивая крошки. На мой резонный вопрос, к чему вся эта конспирация, если можно просто попросить, ответил, что так «вкуснее». Видимо, мой муж устал от рутины, вот он и устраивал себе маленькие авантюры.

Если с эмпатией у меня все шло хорошо, то магия иллюзий, связанная со стихией воздуха, не желала поддаваться. Ни мои усилия, ни методы преподавателей не помогали. Мы перепробовали все: дыхательные практики, нечто вроде земных медитаций, даже артефакт-активатор, который шеф достал по своим каналам. Результат – ноль. В конце концов профессор в отчаянии привёз из академии свою сферу для определения стихий, ворча: «Моррисону померещилось, а мне отдувайся». Сфера, как и в первый раз, залилась фиолетовым, вспыхнула и погасла.

Как-то после очередных трехчасовых бессмысленных мучений я, грозно стуча каблуками по мраморному полу, направилась в кабинет главы тайной службы. Как же все это меня достало! Едва я занесла руку для стука, как из-за двери раздалось:

– Заходите, Аэллина, – заставив меня вздохнуть.

Сколько можно коверкать мое имя? Но, вспомнив, что и на Земле сталкивалась с подобным из-за особенностей фонетики, я успокоилась и вошла. Ослушаться прямого приказа о продолжении тренировок было боязно.

– Лорд Моррисон, я по личному вопросу, – присев на краешек стула, я продолжила после его одобряющего кивка. – Профессор Девар, наверное, уже доложил о моих… трудностях с магией. Мы бьемся над этим вот уже сколько месяцев. Результата ноль! Недавно пришлось отказать группе Эдварда ви Гармана, нуждающейся в эмпате. И все из-за этих бесполезных занятий. Шеф, умоляю, отмените их! Лучше я потрачу время на что-то полезное.

– Терпение, миссис Сандерсон, – менторским тоном начал Агюст. – Не всё даётся с первого раза…

– Это не «с первого», а сто тысяч первого! – вырвалось у меня. – Я устала.

– Суть от количества не меняется, – невозмутимо парировал он. – Мы оба знаем – магия есть, но не находит выхода. Я читал отчеты и считаю, что все идет по плану. Открою секрет: чем сильнее дар, тем больше времени ему нужно для адаптации. Если он до сих пор не проявился, значит, нас ждёт нечто по-настоящему впечатляющее.

Он наклонился вперед, сложив руки на столе, и понизил голос:

– Ваш супруг на последнем замере показал четвертый уровень. Отличный результат для полугода тренировок. По моим прогнозам, его огонь достигнет максимум пятого уровня. Тогда как ваш потенциал… – он сделал многозначительную паузу, – вполне может дойти до шестого, а то и до предельного седьмого. В сочетании с эмпатией… Боюсь, мне придётся отбивать вас от императорской гвардии. Так что наберитесь терпения,моя дорогая, и продолжайте работать.

***

Прошел почти год тренировок и учебы. За это время наш дом превратился в уютное гнездышко. Господин Моррисон, вняв моим просьбам, прислал в помощь садовника, повариху и двух горничных. Первая, Дора, пришла через месяц после нашего переноса, и со дня ее появления у меня не возникло ни одного нарекания в ее адрес. После жизни в Лос-Анджелесе я не видела ничего зазорного в домашнем персонале – каждый должен заниматься своим делом. Я все-таки настояла на ремонте, заменив мрачные темные тона спальни на теплые светло-коричневые, и полностью обновила мебель. Сад расцвел и посвежел, а клумбы с цветами радовали глаз. Муж заказал где-то кусты роз из Паринды – алые и кремовые. Но, увы, мне так и не удалось найти здесь свои любимые цветы.

Со временем мы отказались от услуг поварихи. Дом стал нашим убежищем – единственным местом, где можно было представить, что мы все еще на Земле. Готовила я сама, хоть печь и была далека от плиты с сенсорной панелью. Продукты нам привозили раз в неделю – Рой лично обошел рынок и договорился о поставках. Мясо и скоропортящиеся продукты хранились в холодном погребе с ледником: небольшой нишей, где неизвестной мне штукой, видимо, действующей с помощью магии, поддерживалась температура хорошей морозилки.

Несмотря на все старания инструкторов, магия так и не пробудилась. Чтобы проветрить голову, где роем гудели бесконечные советы преподавателей, я пешком исследовала город и его рынки, заглядывала в узкие проулки Литрима, любовалась его архитектурой и впитывала атмосферу столицы.

Улицы и дома здесь освещались масляными фонарями, и меня всегда удивляло, почему в воздухе нет копоти, а небо остается чистым. Оказалось, жители Килдерры очищали масло для ламп с помощью магии, превращая его в почти экологически чистый продукт. Кстати, те самые светильники, которые глава секретной службы зажег при нашей первой встрече, были своеобразным способом показать, что магия в этом мире существует. В обычные же дни кабинеты, включая начальственные, освещались теми же масляными лампами.

В Космине магия считалась дополнительным навыком, но почему-то ее редко использовали в быту. Однажды горничная, увидев, как Рой разжигает печь без спичек, наедине призналась мне: она, конечно, никому не расскажет, но боги могут расценить такое поведение как неуважение и лишить дара. То, что можно сделать руками, должно делаться руками. Магия приходила на помощь лишь тогда, когда обычных сил не хватало. Теперь мне стало понятно, почему Дора, владеющая стихией земли, отказалась оживить погибшие от града крокусы, а просто посадила новые. Может, и на Земле произошло нечто подобное? Технологии и знания вытеснили сверхспособности, ведь зачем развивать силу, если она должна ждать особого случая?

Литрим не уставал поражать своей чистотой. За все время я почти не встретила неопрятных кварталов, хотя по долгу службы побывала и в ремесленных районах. Конечно, можно списать это на статус столицы с императорским дворцом, но, вспомнив старые города Европы, где чистота была понятием относительным, а в трущобы лучше не заглядывать, я невольно восхищалась Килдеррой. Улицы каждое утро подметали, а дворники мыли их щетками с мыльной водой. Часто я просыпалась от звука метлы за окном. Почти у каждого дома был небольшой сад или клумба, а в кварталах со скромным достатком на окнах красовались сезонные цветы в горшках.

Что касается местной валюты, официальной денежной единицей Килдерры был ильзур– крупная серебряная монета. Мелкие расчеты велись в дэри (двадцать дэри равнялись одному ильзуру), а самыми мелкими монетами были бронзовые раксы (двенадцать раксов составляли один дэри).

Наше месячное пособие составляло двести ильзуров – сумма более чем достаточная, учитывая, что основные расходы шли лишь на еду. Налоги на землю, транспорт и даже траты на одежду полностью покрывались за счет господина Моррисона.

Кстати, о еде. Здесь пекли восхитительную сдобу и готовили потрясающий шоколад – не растворимый порошок, а густой, тягучий, как сметана. Я искала что-то, что напоминало бы о прежней жизни, и каждая такая находка становилась маленькой победой. Но больше всего мне хотелось отыскать то, без чего не обходилось ни одно утро на Земле.

Моим главным достижением стала вовсе не магия и даже не эмпатия. Нет. Самый радостный день наступил, когда я обнаружила зерна абарры. Идеальная замена кофе, о котором здесь никто не слышал.

Местные жители пили фруктовые взвары, травяные отвары, даже что-то отдаленно напоминающее чай. Но если день нельзя начать с чашки ароматного кофе – значит, он прошел зря. В этом мы с Роем были абсолютно солидарны. Муж как-то признался, что готов продать душу за глоток крепкого эспрессо.

Абарруя нашла в лавке травника. Местные лекари использовали ее для укрепляющих зелий – или, говоря земным языком, для поддержания иммунитета. Два ильзура за фунт – дорого. На эти деньги можно плотно позавтракать в хорошем трактире или даже ресторации. До меня никто, даже аптекари, не покупал абарру в таких количествах.

Сначала я взяла немного на пробу. Обжарила, смолола в ручной мельнице, нашла ковшик, отдаленно напоминающий турку… И простейший рецепт сработал!

Сложно передать, какое это блаженство – утро, кресло и чашка ароматного напитка. А если добавить корицу, кардамон или свежие сливки, которые молочник привозил для Роя каждое утро, вкус становился поистине божественным.

В офисе мой эксперимент тоже оценили. Сначала коллеги скептически косились на темную жижу, напоминавшую им микстуру из аптеки. Но после первой пробы в моем кабинете начала выстраиваться очередь за «кофе». Да, простое земное название прижилось мгновенно.

Единственное, что так и не удалось исправить – мое имя. «Аэлина», «Эллина», даже «Эллайна» – все что угодно, но только не «Алина». В конце концов я сдалась и попросила называть себя Линой. Теперь по утрам в коридорах раздавалось: «Я к Лине за кофе». Даже возникла идея: а почему бы не открыть кофейню?

Тем более, что в городе хватало уютных кафе с пирожными и лимонадом, шоколадниц с десертами из какао. Но кофеен не было. Название придумывать не пришлось бы – «Кофе у Лины» звучало идеально. Вот надоест шефу держать в штате «бракованного мага», и можно приступать к выполнению плана Б. Тем более что в Килдерре, по крайней мере в столице, женщины свободно занимались бизнесом. Никто не загонял их в рамки семьи и домашнего очага. Местные взгляды мне нравились.

Но один вопрос не давал покоя: зачем тайной канцелярии такой огромный штат магов, включая боевых? В мирном, процветающем городе, где даже редко встречались нищие, просящие милостыню, внезапно такая сильная армия…

Глава 5 Александр. Обет айману

15 сентября, 4893 г. от эры Расселения

Я гнал верного коня, останавливаясь передохнуть лишь на несколько часов в день. Кловелл… Почему в качестве места встречи автор письма выбрал не заведение в портовом городе, где легко затеряться, а пустующее поместье? Вдруг это ловушка? А что если нет?

Решив, что надо дать о себе знать на случай, если попаду в западню, я составил записку, запечатал ее и передал владельцу постоялого двора. В ней было написано следующее:

«При непредвиденных обстоятельствах прошу эмпатов императорской полиции осмотреть поместье Кловелл, что неподалеку от Бриспорта. Передайте Пьеру Гранну, чтобы он в случае подтверждения факта моей смерти объявил моими преемниками леди Аделину гер Шейлдс, урожденную Найман, и ее сыновей при достижении совершеннолетия.

Его светлость, герцог Александр ди Найман».

– Уважаемый, если кто-то спросит про герцога ди Наймана, передайте ему это. Пообещайте мне, что не вскроете конверт заранее. Информация сохранит ценность только при наличии целой печати.

– Конечно, милорд, – закивал хозяин. – Все будет исполнено в лучшем виде.

– Надеюсь на вас, – коротко ответил я, рассчитываясь за ночлег и добавляя несколько ильзуров сверху.

Поздним вечером в четверг я подъехал к поместью. Запертые ворота отозвались неприятным скрипом. Стиснув зубы от боли, сдавившей виски, я прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. Несмотря на отменное здоровье, несколько дней в дороге без сна и долгое отсутствие отдыха давали о себе знать. Хотелось поскорее разобраться с делом и отправиться домой. Обязательно устрою перерыв сразу по возвращении.

Ведя Инферно под уздцы, я шел, освещая заросшую подъездную дорожку магическим пламенем на ладони. Трава не примята, ни следов копыт, ни намека на экипаж. Странно. Ловушка? Или автор письма не дождался и уже пустился в бега?

Поднявшись по ступеням, я дернул ручку, не рассчитывая, что дверь открыта. Она поддалась слишком легко, с тихим скрипом. Войдя в темный холл, я осмотрелся, продолжая освещать пространство огнем стихии, горящим на ладони.

– Есть здесь кто? – крикнул я в пустоту, вглядываясь в сумрак. Пламя не разгоняло тьму, оставляя лишь бледные отблески света на полотняных чехлах, покрывавших мебель.

– Милорд… – донесся из комнаты справа незнакомый мужской голос. – Рад, что у вас хватило смелости приехать. Идите сюда, но прошу, погасите огонь. Ради нашей безопасности. Не надо, чтобы свет в окне заметили недоброжелатели.

С сожалением взглянув на родное пламя, я сжал пальцы, и тьма поглотила зал.

– Протяните руку, – раздалось рядом, – и скажите: «Да».

Слух, обострившийся в темноте, уловил смутно знакомый тембр. Мы встречались раньше?

– Время, лорд ди Найман. Вы хотите узнать правду об отце? Да или нет? – спокойно произнес мужчина, лица которого я не видел.

На мгновение показалось, что рядом кто-то шепчет. Срочно нужен отдых, иначе недалеко и до помутнения рассудка.

– Да, – произнес я, протягивая руку в темноту…

…И вздрогнул, когда запястье сжал холодный металл. Раздался щелчок браслета. Что за шутки?

В тот же миг двое схватили меня и с силой толкнули вперед. Навыки рукопашного боя, отточенные в Академии, сработали в ту же секунду – я резко ударил наугад, отразив удар одного и не дав подступить другому. Но драться вслепую – все равно что биться с тенью.

Я попытался вызвать огонь. Впервые в жизни магия не откликнулась. Стихия билась в груди, как птица, запертая в клетке. Что происходит?

Удар по затылку чем-то тяжелым сбил меня с ног. В голове зазвенело, в глазах полетели мушки. Я остался стоять на ногах, выставив руки для защиты от следующего удара. Но дезориентация сыграла против меня – нападающие резко ударили под дых, лишив возможности сопротивляться, и втолкнули в кресло с подлокотниками.

– Что происходит?! – Я все еще пытался вырваться из захвата рук, удерживающих меня за плечи. Теперь важнее было понять: кто решил сыграть на моем долге сына? Не надеясь на ответ, все же спросил: – Кто вы?

Рядом чиркнули спичкой, зажигая пару масляных светильников. Темнота рассеялась, и грузная мужская фигура вышла вперед. Передо мной стоял старый партнер отца, граф гер Лерьер. Он смотрел на меня и довольно усмехался. В голове пронесся поток сменяющих друг друга мыслей, на которые не находилось ответа.

Я перевел взгляд с графа на собственную правую руку и сглотнул… На запястье тусклым светом блеснул широкий бронзовый браслет – точнее, редкий артефакт айману.

Мне было хорошо известно про этот древний способ компенсации пострадавшему. Крайняя мера, хуже долговой тюрьмы, потому что тот, от кого требовали особый обет, фактически становился рабом с полным блокированием магии на четыре года. Айману появился еще в эпоху Расселения как способ защиты виновных от кровной мести. Эту меру могли объявить любому, независимо от сословия, но чаще применяли к тем, кто нанес непоправимый ущерб – например, неумышленному убийце или если из-за действий виновного семья оставалась без средств к существованию. В то же время артефакт не позволял убить или заставить отказаться от имущества того, кто его носит.

Широкий браслет не только лишал магических способностей, но и, насколько мне известно, элементарной возможности рассказать о себе, даже назвать имя. Его мог снять только тот, кто становился хозяином, и не раньше истечения срока. В истории Килдерры было всего два зарегистрированных случая применения айману, оба – за столетия до нас. В современном обществе споры решались через суд или поиск компромисса.

– Граф гер Лерьер, – начал я, подбирая слова, понимая, что первая часть ритуала пройдена и отменить её невозможно. Меня мог спасти только обратный ритуал, но единственный человек, способный его провести, не собирался этого делать. – Вы же понимаете, чем обернется для такого уважаемого человека, как вы, удерживание наследника герцогского рода? Зачем прибегать к крайностям? Может, договоримся как деловые люди?

– Не договоримся, Александр, – слащаво протянул граф мое имя.

На этих словах я дернулся, словно от пощечины.

Никак не ожидал от уважаемого человека подобного унижения. Обращаться, не используя формальное «лорд», позволялось разве что среди близких друзей в неофициальной обстановке; в противном случае это считалось грубейшим нарушением этикета. Граф, пусть и старше меня, но даже несмотря на разницу в возрасте, не мог обращаться к человеку с высшим титулом как к простолюдину. А сейчас меня поставили в один ряд с прислугой.

– Повторяй за мной, – прозвучал голос графа, в котором теперь чувствовалось торжество. – Я даю клятву хранить верность хозяину айману. С этого момента его воля для меня – величайшая честь и первостепенная задача. Мое имя, моя жизнь, моя сила отныне и до последнего дня, отмеренного айману временем, целиком и полностью принадлежат моему господину…

Я слушал, не произнося ни звука. На последней фразе мне захотелось плюнуть ему в лицо, но Лерьер благоразумно держался на безопасном расстоянии, а меня по-прежнему удерживали за руки и плечи.

Что сподвигло его на подобные действия? Разногласия с отцом из-за бизнеса? Любой конфликт можно решить мирным путем или, по крайней мере, через суд. Граф, видимо, устал ждать, пока я произнесу обет, поэтому сдавил мне горло со словами:

– Повторяй обет, мальчишка. Тебе уже не изменить того, что вступило в силу. Хочешь убедиться?

Я продолжал упрямо молчать – и тут же стиснул зубы, когда запястье прострелило, словно молнией. Действие айману? Тяжело признать, но граф прибег к беспроигрышному варианту: надавил на самое больное, не дал времени подумать и лишил свободы.

Дурак! Какой я наивный дурак! Забыть, что не все люди поступают по чести, как мой отец? Сам виноват, раз попался.

– Есть еще одна причина, – произнес он, с улыбкой наблюдая, как мое тело продолжало содрогаться от судорог, вызываемых айману. – Ваш род сильно задолжал моему. Твой отец обещал компенсировать его, но так и не вернул обещанное. – произнес он приподнимая мой подбородок. Затем цинично добавил: – Слышал, Найманы всегда оставались верны своему слову. Или это уже не так?

Его слова лишили последних сил сопротивляться. Как хорошо он все просчитал: знал, куда бить и делал это беспощадно. Я мог стерпеть что угодно, только не упрек в том, что позорю память отца.

– Я даю клятву хранить верность хозяину айману, – процедил сквозь зубы, напоминая себе, ради кого я это делаю.

На слове «господин» браслет плотно прирос к коже. Далее последовал список правил, которым придется следовать в течение четырех лет. Особенно сложным было согласиться на то, что меня лишали собственного имени, а в случае, если я назову его – намеренно или случайно – последует наказание. Имя хотя бы напоминало, кем я являюсь. Значит, сегодня я слышу его в последний раз.

Также строжайше запрещалось показываться кому-то из гостей семьи Лерьер на глаза. Когда обет был дан полностью, артефакт настолько плотно слился с кожей, что сдвинуть его или даже провернуть было невозможно.

– Чуть не забыл. Последнее: носителю айману запрещается сообщать кому-либо о наличии артефакта.

– Да, – прикрыв глаза, я подтвердил правило. Под рукавом шелковой рубашки вспыхнула очередная руна, добавившись к двадцати трем из тридцати возможных.

Мне приказали подняться и пройти за двумя крепкими мужчинами из охраны графа к экипажу, стоящему на заднем дворе. Я отказался, продолжая сидеть в кресле, и впервые почувствовал, как зажглась желтым одна из рун, а запястье обожгло, будто раскаленным металлом. Я тихо выругался, зажимая запястье в надежде заглушить боль. Огонь айману. Теперь я на собственном опыте испытал то, о чем читал в книгах. Появился надсмотрщик, следящий за исполнением обета.

Поздно ночью мы прибыли в Дориваль. Граф, отдав распоряжения, удалился в особняк, а меня под охраной отвели в пристройку, где располагались комнаты слуг.

Один из конвоиров открыл дверь со скрипом и грубо втолкнул меня внутрь. Маленькое окошко, прямоугольный стол, табурет, узкая кровать с тонким тюфяком, набитым соломой, и жесткая подушка. Грубые полотняные простыни, вязаное шерстяное одеяло, небольшой сундук вместо шкафа. Вот и все убранство для бывшего владельца одного из самых красивых поместий империи.

«Раздевайся», – последовал приказ. Пришлось раздеться почти догола – на мне остались только нижние штаны, причем охранники вслух обсуждали, не лишить ли меня и их. Унижение усилилось, когда один из громил грубо проверил, нет ли в белье потайных карманов. Охрана вышла, и снаружи скрипнула задвижка. Боятся, что сбегу? С айману?

Босой, почти нагой, я опустился на жесткую кровать. Спустя несколько минут мне через приоткрытую дверь швырнули в комнату несколько холщовых штанов, три рубахи из грубого льна, кожаный ремень и потертые сапоги, которые, судя по всему, полагалось носить без привычных чулок. Все рубашки – с плотными широкими манжетами, полностью скрывающими браслет. Помимо этого принесли кусок мыла, небеленое льняное полотенце, бритву и зубную щетку.

«Душевая для слуг во дворе, – донесся голос. – Хозяин не терпит нерях». Вздохнув, я ощупал материал рубашки… Да, Александр, это не шелк и не батист. В моем доме слуги одевались лучше. С первого дня мне ясно показали мое место.

Утром меня разбудил скрип половиц за дверью. Я выглянул в окно – солнце еще не поднялось. Определить точное время не мог – в пристройках редко вешали часы. По очереди слышался стук в двери, включая мою. «Управляющий, наверно. Кто еще в поместье имеет доступ к часам», – решил я и поспешил встать.

Заправив постель и быстро одевшись, я взял полотенце, мыло и зубную щетку и отправился на поиски упомянутой душевой. Ею оказалось маленькое деревянное сооружение, сколоченное из досок, с медным резервуаром наверху. Пол был мокрым – видимо, кто-то мылся незадолго до меня. Открыв задвижку, я увидел, как из мелких отверстий полилась вода. «Видимо, запас ограничен», – подумал я, стараясь не расходовать слишком много. Но как тут бриться? Зеркала ни в душевой, ни в моей комнате не было.

В раздумьях я завернул за угол, где увидел мужчину, который рассматривал свое отражение в начищенной металлической тарелке, держа в руке бритву. «Не против, если присоединюсь?» – спросил я. Мужчина вздрогнул от неожиданности, уставившись на меня с простодушным «Ась?», но, заметив бритву в моей руке, подвинулся и приглашающе хлопнул по свободному месту на лавке.

«Вот ты где!» – раздался незнакомый голос, и мы оба подняли головы. – «Заканчивай побыстрее и живо в столовую. И ты, Майк, тоже. Общий сбор».

«С какой это радости?» – недовольно протянул мой новый знакомый Майк, но, увидев поджатые губы управляющего, сменил тон: «Понял, господин Байер. Будет сделано».

Несложно было догадаться, ради кого устроили общий сбор. Ополоснув лицо водой из стоящей неподалеку бочки и засунув бритву в карман, я поспешил за Майком. Управляющий, заметив мое появление, одобрительно кивнул и жестом указал выйти в центр. Собравшиеся – кто сидел, кто стоял – оценивающе окинули меня взглядами.

– Это Джон, – начал управляющий, и меня передернуло от имени, которое теперь приклеится на целых четыре года. – Он будет помогать вам в работе. Если потребуется помощь – задействуйте его везде и по полной. Возникнут проблемы – сразу ко мне. Таков приказ хозяина.

– Прямо везде? – с усмешкой вставила женщина в переднике. – Даже с готовкой и стиркой?

– Если потребуется, – невозмутимо ответил поджарый мужчина с аккуратно уложенными усами, теперь ставший моим непосредственным начальником, игнорируя насмешливый тон.

Я невольно дернул уголком рта при мысли о перспективе мытья посуды – и в тот же миг запястье под браслетом вновь обожгло предупреждающей болью. Вспомнилось условие обета: носитель обязан выполнять «любую порученную работу с полной отдачей, а проявления лени и неуважения караются». Видимо, артефакт расценил мою реакцию на перспективу работы в той части дома, где я бывал от силы дважды за всю жизнь, как проявление непочтительности – и поспешил напомнить о возможных последствиях.

***

Так началась моя новая жизнь. На кухню, к счастью, посылали лишь за дровами или водой, но во всем остальном задействовали по полной. «Подай», «принеси», «убери» – то и дело слышал я, немедля приступая к очередному поручению. Как же быстро человек раскрывает свою истинную сущность, получив даже крохотную власть! Какое отношение мог ожидать помощник у прислуги? Да еще из-за темных волос, унаследованными от матери, во мне видели чужака, не уроженца Килдерры. Кто станет церемониться со слугой-иностранцем?

Одни демонстративно игнорировали меня, другие же старались помочь освоиться в новых условиях. Мальчишки-подмастерья потешались над неумехой-переростком, не знавшим, как правильно рубить дрова или складывать поленницу.

Но не все относились ко мне с пренебрежением. Кухарка Луиза стала почти второй матерью – то припрячет лакомый кусочек с господского стола, то незаметно подсунет какой-нибудь гостинец. По моей просьбе она даже раздобыла тетрадь для дневника, перья и чернила. Особую отраду находил я в работе в саду – окучивании роз, подрезке кустов, прополке сорняков. Старый Берт, главный садовник, заметив мою любовь к цветам, стал все чаще просить меня в помощники и всякий раз радовался моему появлению.

«Растения тебя любят», – услышал я однажды за спиной женский голос, когда осматривал куст жасмина.

Отряхнув рубаху от листьев, я обернулся. Передо мной стояла курносая девчушка с россыпью веснушек. «Я Эмма. А ты тот самый Джон?»

«Он самый», – равнодушно ответил я, откладывая садовые ножницы. «Приятно познакомиться. Ты новенькая? Не припоминаю тебя». На всякий случай одернул манжету.

«Ты не такой, как все, Джонни, – почему-то потупилась девушка. – И руки у тебя красивые. Теперь понятно, почему у Его сиятельства такой восхитительный сад».

Неужели она пытается привлечь мое внимание? Да ей от силы семнадцать можно дать! Вежливо поинтересовавшись, не нужна ли ей помощь, и убедившись, что она подошла просто познакомиться, я поспешил отделаться от странной девицы, сославшись на срочную работу. Она удалилась, бросив на прощание многозначительный взгляд из-под пушистых ресниц. Как оказалось, это было лишь началом.

Когда Эмма стояла на раздаче, мне всегда доставались самые щедрые порции. Иногда у дверей своей комнаты я находил мелкие подарки – перо с металлическим наконечником или пару рабочих перчаток. Мы будто случайно сталкивались почти ежедневно, обмениваясь парой слов. А вечером, когда после тяжелого дня хотелось подышать свежим воздухом, она неизменно оказывалась рядом, молча садилась рядом и смотрела на звезды.

Ее навязчивое внимание начало раздражать. Неужели теперь уединение возможно только в душной комнате с закрытой дверью? Пришлось даже отказаться от работы в саду, перебравшись в кузницу и конюшню – туда девушка заглядывала редко. Для этого я уклончиво объяснил господину Байеру, что не хочется лишний раз попадаться на глаза хозяину. Управляющий, от которого не ускользнуло извечно недовольное лицо графа при виде меня, с готовностью пошел навстречу.

Когда двухмесячная охота за моим вниманием окончательно лишила терпения, я отвел Эмму в сторону. Последней каплей стал подарок, найденный вчера у двери: миниатюрный портрет в белоснежном вышитом платке. Это уже переходило все границы – такие вещи дарят только на пути к помолвке. Увидев меня, она кокетливо поправила выбившийся из-под чепчика горничной локон.

– Эмма, что тебе от меня нужно? – едва сдерживая раздражение, спросил я, помня, что передо мной юная девушка.

– Разве не понятно? – она расстроенно поджала губы.

О, наоборот, более чем очевидно! Леди или простолюдинка – все они одинаковы в своем стремлении добиться мужского внимания.

– Мы живем под одной крышей, ты холост, я свободна, – продолжала она будто ничего не случилось. – И потом, Джон, ты прекрасен, как сказочный принц, – добавила она с мечтательным вздохом.

Я сжал зубы с такой силой, что они скрипнули. Чего еще не хватало!

– Нет! – резко оборвал я ее.

Но следующие слова лишили меня дара речи.

– Если не хочешь жениться, можно и без этого. Ты же взрослый мужчина с… ну… потребностями. Я могу приходить к тебе, помогать расслабляться. Не сомневайся, я знаю как. Меня научили.

Слушая девушку, я лишился дара речи. Почему ты решила, что я этого хочу? Кто же тот низкий тип, после которого ты решила, что подобные отношения – норма?! Неужели думаешь, все мужчины думают только об этом? В моей нынешней жизни с айману и «воспитанием» Лерьера не хватало только подобных отношений.

Положа руку на сердце, в кадетские годы мы с товарищами не гнушались подобных развлечений. Юношеский азарт толкал на авантюры. Но то, что когда-то забавляло мальчишку, мужчину, которым я стал, уже не прельщало.

Я утратил интерес к мимолетным связям. К тому же, воспитание и титул налагали ответственность. Но дело не только в репутации рода. Предложение Эммы казалось мне недостойным поведения мужчины. Если и быть с кем-то, то только с будущей женой. А Эмма на эту роль не подходила.

К тому же в Килдерре отцы обязаны содержать всех своих детей, даже бастардов. Если бы Эмма заявила о ребенке, мне пришлось бы его обеспечивать. Но с ее понятиями о морали не было уверенности, что придется воспитывать родного сына.

– Нет! И забудь об этом, – резко прервал я ее, когда она начала описывать свои «умения». Слушать это было отвратительно.

– Что ты о себе возомнил? – вмиг превратилась она из скромной кокетки в разъяренную львицу. – Недостаточно хороша для тебя? А, может, ты ждешь принцессу, которую Светлая Тарис пошлет в качестве истинной? Сам в слугах ходишь, а спеси больше, чем у графьев! Запомни, Джон: чем выше взлетел, тем больнее падать.

Если бы ты знала, как низко я уже пал… Ее слова об истинной паре ранили особенно сильно. В легенде говорилось, что девушка помогла возлюбленному отменить обет айману. Как бы я хотел такого исхода! Но моя жизнь – не сказка. В одном я уверен: даже если боги предназначили мне Эмму, я предпочту четыре года кабалы такому браку. Светлые боги уважают выбор смертных. Моей женой станет только та, кого полюблю так же сильно, как отец – мать. Их союз – лучшее доказательство, что истинная любовь существует не только на страницах легенд.

Глава 6 Лина. Лучшая подруга

Дни сменяли друг друга, как картинки в калейдоскопе. Мы оказались в Космине в середине сентября, когда стояла теплая, красивая осень. Как и на Земле, здесь было четыре времени года. Снег выпадал редко и таял спустя пару дней. Осенью вполне хватало платья с длинным рукавом и тонких шелковых чулок, а зимой согревал плащ из шерстяного сукна.

После переноса наши отношения с Роем улучшились – возможно, потому что мы стали чаще проводить время вместе. Космин подарил нам повторный медовый месяц, только на этот раз мы понимали друг друга лучше. Появились новые темы для разговоров, общие знакомые.

На второй год – или, по местному летоисчислению, в четыре тысячи восемьсот девяносто четвертом – задания стали поступать чаще. Если поначалу меня ставили в группу с опытным эмпатом, то теперь я работала самостоятельно. Больше всего мне нравилась работа под прикрытием. Создавалась легенда, и я играла роль, словно актриса на сцене. Секретная служба нередко делилась сотрудниками с частными поисковыми гильдиями, чьи заказы порой были настолько конфиденциальны, что одно неосторожное слово могло разрушить репутацию клиента. Мне, например, поручали выяснить, кто украл фамильную печать рода, найти пропавшие драгоценности, а однажды даже пришлось работать с десятком аур, чтобы определить подлинность завещания.

Тогда я узнала, что у эмпатов, занятых в поиске, есть особое понятие: абрис ауры. При первом знакомстве зрение различает, как перед тобой собирается силуэт, повторяющий рост и комплекцию владельца: не радужный, как мыльный пузырь, и не испещренный чакрами, как порой изображают на Земле. Он будто создан из расплавленного серебра, а в центре груди – яркий шар цвета стихии. Эмпатия создает особый, уникальный «код», который заставляет вспыхивать ауру при приближении или соприкосновении с нужным предметом и дает чувство, что неподалеку находится человек, абрис которого тебе знаком. В это время остальные ауры, если они присутствуют, блекнут.

Рой несколько раз присоединялся к группам по задержанию преступников. Как бы ни был хорош Космин, и здесь водились воры и убийцы. Ходили слухи даже о похитителях и торговцах людьми. Супруга включили в группу по поимке типа, на счету которого был десяток похищенных девушек. И всякий раз, возвращаясь с задания, Рой ходил по дому и ругался на попавших под горячую руку слуг или вымещал злость на тренировочном манекене, стоявшем в пристройке.

Моя эмпатия теперь позволяла видеть эмоции, а порой чувствовать их буквально на себе. Вот и сегодня меня обдало жаром, словно я оказалась перед открытым огнем. Не зная, как закрыться, я пошла на поиски источника, к которому вела серебристая дымка.

В этот раз супруга вывел из себя «идиот Чарли», оставивший мужа охранять черный ход. Вытирая со лба выступивший пот – отголосок его ярости, – я застала Роя с мечом у деревянного манекена, от которого во все стороны летели щепки.

– Доверились бы мне – и все бы получилось, – выплевывал слова супруг, заставляя меня расстегнуть пару верхних пуговиц платья из-за невыносимого жара его гнева. – Я же никогда не проигрываю. И в следующий раз сам скручу эту тварь!

– Опять не получилось? – тихо спросила я, любуясь отточенными движениями мужа. – Я могла бы помочь эмпатией.

– Не надо, справимся, – прошипел в ответ Рой словно вместо манекена перед ним стоял тот самый обидчик. Нанеся удар такой силы, что в мою сторону полетели щепки, несколько из которых застряли в волосах, чудом не задев лицо, процедил: – Парни с опытом, мы его достанем.

Он подошел ближе, извлек щепку из моей прически, провел пальцем по щеке:

– Прости, родная. Не привык к поражениям. Кстати, послезавтра едем к Торнам. Ты рада?

Наша семья постепенно привыкала к жизни в Литриме, а Моррисон помогал нам влиться в местное общество. После успешно выполненных заданий нас стали замечать. Сотрудники ведомства не скупились на приглашения на ужин, и вскоре у нас появились хорошие друзья.

Моей близкой подругой стала Саранна, или леди Саранна гер Торн. Она выросла в семье виконтов – мелком дворянском роде, – а ее муж, Грег гер Торн, служил в одном из подразделений нашего ведомства и носил титул графа. Мы познакомились, когда нас с Роем пригласили на ужин в честь успешного выполнения задания. Я поняла, что нашла родственную душу, едва мы начали беседовать.

– У вас восхитительный сад, – сделала я комплимент.

– О да, сама не нарадуюсь! – Она вдруг заметила пыль на платье и отряхнула ее. – Эллина, скажите, к какому портному вы ходите?

– То к одному, то к другому. Но больше всего мне нравится господин Ферр, – призналась я, вспомнив, как он по моим каракулям сшил восхитительное нижнее белье, не уступающее земному. – Попасть к нему непросто, но вы же понимаете, что значит найти своего мастера.

– Еще бы! – Она улыбнулась. – Эллина, а вы не против, если мы перейдем на «ты»? – И, не дожидаясь ответа, тут же спросила: – Ты любишь шоколад?

Неудивительно, что после того вечера Торны стали частыми гостями в нашем доме. Мне было приятно вдвойне от осознания, что титул вовсе не определяет, каким человеком ты будешь, а лишь обязывает к определенному поведению. Благодаря связям Саранны я знакомилась с новыми людьми – и пришла к неожиданному выводу: чем ниже титул, тем больше самомнения у аристократов Килдерры.

Все титулованные семьи, независимо от того, получили ли они титул по наследству или в награду, носили особые приставки перед фамилией. Например, приставку«ди-»носили герцогские семьи, включая нашего непосредственного начальника,«кор-»говорила о титуле маркиза, «гер-»– графа, «ви-»– виконта,«ле-»носили бароны, простолюдины же были лишены каких-либо приставок.

Я поначалу постоянно путалась в титулах и обращениях, надеясь, что со временем разберусь. К счастью, в ведомстве существовало правило оценивать людей по делам, а не по происхождению. Возможно, поэтому титулованные коллеги не гнушались нашего простонародного прошлого.

Сара стала моим личным стилистом, постепенно раскрывая все тонкости местной моды. Мне было непросто привыкнуть к женским нарядам Космина – на Земле я не вылезала из любимых джинсов и коктейльных платьев. Хорошо хоть корсеты здесь не в ходу. Но когда приходилось надевать сначала нижнюю юбку, затем еще одну с кринолином, а сверху – верхнюю или платье, я чувствовала себя настоящей матрешкой. Чаще всего выбор останавливался на расклешенной верхней юбки в складку – в ней я появлялась практически на всех званых обедах. Благодаря ей я пересмотрела свой взгляд на местную моду.

Однажды Саранна, ловко подхватив меня под руку, отвела в укромную беседку их сада, подальше от любопытных глаз, и тактично поинтересовалась:

– Лина, скажи честно, у вас проблемы с доходами? Эту юбку я вижу уже второй раз за полгода, а про то платье, в котором ты была в прошлый раз, я вообще молчу, – с неловкостью прошептала она.

Мне страшно хотелось надуть губы и демонстративно отвернуться. Потребовалось немалое усилие, чтобы не высказать свое недовольство вслух. Только модных критиков мне не хватало! Но, бросив взгляд на ее изысканный фиалковый комплект – бархатный жакет на двух серебряных пуговицах и юбку с элегантными фалдами, – я сдалась:

– Сара, я бы с радостью, но мой статус и мода высшего света… – я машинально поправила рыжую прядь, акцентируя внимание на необычном цвете волос. – Кровь не скроешь за роскошным нарядом. Какие уж тут модные портные и каталоги для простых смертных?

– Какие глупости! – вздернула носик упрямая блондинка – идеал аристократической внешности Килдерры. – Ты же подруга Саранны гер Торн, а наша фамилия еще кое-что значит в обществе. Отменяй все планы на завтра – мы идем к моему портному, затем к сапожнику, а потом и к парикмахеру. Из этих чудесных локонов получится прическа, которой позавидует сама Ее Величество!

Леди с почетной приставкой «гер» к фамилии сдержала слово. Вскоре мой гардероб пополнили изысканные платья из шелка, бархата и тонкого сукна, сшитые по последней осенней и зимней моде. Для графини и ее подруги двери лучших ателье распахивались радушно. Владельцы с готовностью демонстрировали редкие ткани, показывали эксклюзивные каталоги, привезенные из Фортезы. Признаться, даже моему взыскательному вкусу эти наряды пришлись по душе. Да и какая женщина устоит перед красивым платьем.

Здешняя мода напоминала стиль XIX века: длинные платья в пол со скромным шлейфом или без него. В холодное время года носили закрытые платья с высоким воротником и узкими длинными рукавами. Летом предпочтение отдавалось нарядам с открытыми плечами и спущенными рукавами. Иногда вместо платья надевали костюм, состоящий из короткого жакета на пуговицах и пышной юбки. Жесткие кринолины здесь не носили – подол плавно ниспадал от талии мягкими складками.

Приемы проходили почти одинаково: мужская половина играла во что-то напоминающее покер, а мы с Саранной устраивали тихие посиделки с бутылочкой хорошего вина, фруктами, сладостями и нескончаемой болтовней. Обсуждали все подряд – от глубоких философских тем до модных платьев. Она непременно отмечала каждую мою обновку.

Из ее рассказов я узнавала больше об устройстве мира и местных традициях, чем за все уроки профессоров. Например, о том, что огненные маги в основном встречаются в Килдерре. По словам Саранны, огненная магия жителей Килдерры была знаком благосклонности Сюра – верховного бога пантеона, создателя людей и покровителя магии. Фортеза считалась колыбелью магов-целителей, черпавших силу из стихии земли, а Мейдин гордился магами воздуха, способными создавать удивительные артефакты. Паринда же была колыбелью человечества и первых магов, поэтому там можно встретить носителей любой из четырех стихий.

В Космине почитали трех богов: уже упомянутого Сюра, его супругу Мунар – богиню домашнего очага, семьи и, как ни странно, знаний – и Тарис, покровительницу влюбленных. Килдерцы не жаловали последнюю, предпочитая сдержанную Мунар, к которой обычно шли жены за благословением. Был еще и четвертый – темный бог мира теней и духов Хадиус, но его культ давно запретил император.

Даже на Земле я не была особо религиозной: хоть и допускала существование чего-то высшего, но обходила храмы стороной. Поэтому к рассказам подруги относилась с легким скептицизмом.

Как-то раз, когда мы сидели в полукруглой беседке, с навеса которой спускались ветви плюща, Саранна призналась, подливая яблочного сидра в мой серебряный бокал, что богиня свела их с мужем, благословив как истинных. Мне сложно было поверить в красивую сказку о предназначенных друг другу половинках, поэтому я возразила:

– Чтобы жить в согласии, не обязательно ждать помощи свыше. Человек – кузнец своего счастья, а мудрые супруги не выносят сор из избы и решают проблемы сами.

Тут же я поняла, что мои слова звучат слишком прямо. Здесь не принято обсуждать семейные трудности даже с друзьями. Даже «легенда» о моем происхождении от сордов – северного народа, жившего разрозненными кланами, – не объясняла чуждые для Килдерры взгляды.

– Я тоже так думала, – усмехнулась Сара, – и доказывала Грегу, что бракосочетание в храме Тарис – глупость. Но он настоял. Ты же знаешь, как он умеет меня убеждать. Я ворчала на долгую дорогу и «бесполезную» трату времени. Но в тот день произошло то, что заставило поверить в легенды. Видишь? Это знак Тарис – доказательство, что Грег – мой истинный. У него такой же.

С этими словами она провела пальцем по тыльной стороне ладони, и передо мной вспыхнул фиолетовым свечением причудливый узор, напоминающий раскрытый бутон лилии.

Космин продолжал удивлять своими тайнами. Теперь я смотрела на Сару и Грега совершенно по-новому. Как точно он угадывал ее желания! Или, может, в этом мире супруги действительно связаны незримыми узами? Кто знает, как действует принцип истинных?

Мы завершили круг по саду и вернулись в столовую. Как и везде, мужчины обсуждали работу, политику и деньги – Килдерра не стала исключением. На этот раз речь зашла о крупной судоходной компании, принадлежавшей древнему герцогскому роду. После перехода к сыну дела пошли хуже.

– О чем он только думает? Сейчас самый сезон! Промедлит – и год проживет без дохода. Эх, молодежь… Грег, ты бы так не поступил, – бросил один из гостей, отрезая сочный кусок баранины и кладя к себе в тарелку.

– Говорят, у него в Мейдине проблемы с поставщиками, поехал разбираться лично, – отозвался Грег, пригубив вино из хрустального бокала. – С этими пройдохами только так. Перепиской ничего не добиться – лишь время терять. Да и месяц не подходящий: обратные течения сейчас слишком сильны. Надо быть безумцем, чтобы возвращаться в Килдерру в ноябре.

– Жаль. Лучший флот простаивает уже год. Слышал, крупные клиенты уходят к конкурентам. Да, далеко ему до отца…

Что-то мелькнуло в памяти – но тут же исчезло. Мейдин? Бизнес меня никогда не интересовал. Что изменится в жизни какого-то герцога, если он потеряет пару контрактов? С таким титулом голод ему точно не грозит.

Заметив, как я упорно ловлю вилкой упрямый лист шпината, Рой предложил прогуляться. Вспомнив историю Саранны и Грега, я взглянула на него, провела пальцами по вышитому краю серого сюртука в тон глаз и спросила:

– А ты веришьв истинных?

– В того, с кем тебя связали, лишив выбора? С кем обязана быть, даже если это разрушит твою жизнь? Жестоко, мне кажется. Вся эта любовь – для слабаков, Алина. Поэтому она и остается в книгах. Я предпочитаю быть сильным. Уверен, ты тоже…

– То есть ты меня не любишь? – к горлу подкатил ком.

– А ты как думаешь, малыш? – Его страстный поцелуй прервал дальнейшие расспросы.

Неужели так сложно ответить прямо?

Люблю ли я мужа? – Конечно. Со всеми достоинствами и недостатками. Без него я бы не справилась в этом мире. Но до сегодняшнего вечера я никогда не задумывалась: а что чувствует ко мне он?

Нам хорошо вместе. Детей, увы, нет – но я объясняла это работой. Зато он обращается со мной, как с ребенком: опекает, балует. Отсюда и прозвище «малыш».

Но любовь…

Стоя в его объятиях, я лихорадочно перебирала воспоминания. Когда муж в последний раз говорил об этом? Были подарки, поцелуи, цветы, страсть. Но не слова о любви.

Может, Рой прав? Может, она живет только в сказках, а людям в реальности вполне хватает привязанности.

Глава 7 Лина. Опасное задание

Октябрь четыре тысячи восемьсот девяносто четвертого начался с приятной новости: нам с Роем наконец выдали форму. Темно-серая, почти черная куртка с воротником-стойкой, напоминавшая военный китель, застегивалась на два ряда серебряных пуговиц. К ней полагались узкие брюки, заправлявшиеся в высокие черные сапоги из мягкой кожи; у меня же вместо брюк была длинная юбка с потайными карманами. Погоны и шевроны на рукавах нам пока не выдали – сначала предстояло принести присягу. На подготовку лорд ди Моррисон выделил две недели: мы учили текст, репетировали выход и, кроме того, должны были пройти тестирование по физической подготовке.

Церемонию организовали в зале Высшей Военной Магической Академии. Первым вышел Рой, гордо оглядев собравшихся. На трибуне, с которой приносилась присяга, изображались позолоченный герб Килдерры – сюр с восемью пламенными лучами – и знак Императорской Тайной Канцелярии: ключ и меч под короной, заключенные в магический круг. В первом ряду, по стойке «смирно», стоял лорд ди Моррисон в черном кителе со знаками отличия и наградами, с едва уловимой улыбкой. Рядом с ним выстроились двое офицеров императорской армии и несколько незнакомцев в форме тайной канцелярии. Рой четко произнес текст присяги, после чего лорд Моррисон поднялся и прикрепил к его кителю позолоченный знак.

Затем подошла моя очередь. Я встала на место Роя, положила правую руку на Грандвет – местную конституцию – а левую подняла ладонью к присутствующим. Громко, так, чтобы слышал весь зал, произнесла:

«Я, Эллина Сандерсон, перед лицом трех светлых богов: Великого Сюра, Мудрой Мунар и Милосердной Тарис, а также перед лицом людей, кто станет свидетелем, клятвенно заверяю, что с этого дня я буду верной и сохраню истинную преданность Его Величеству Тайрину II из великого рода Дайриксов, его наследникам и преемникам, согласно закону.

Я буду поддерживать и защищать свод законов Килдерры от всех врагов, внешних и внутренних; буду верно служить империи все время, что отведено мне богами на этом свете. Я готова мечом и магией сражаться на стороне Килдерры. Приношу эту присягу открыто, без скрытых мыслей или намерения уклониться от ее исполнения. Да помогут мне боги».

«Да помогут тебе боги!» – хором пронеслось из зала.

Нас поздравляли знакомые и те, с кем предстояло идти на задание. Там же мы получили первое боевое оружие: гладкие, заточенные с двух сторон мечи.

Через две недели, еще затемно, нас разбудил настойчивый стук в дверь. Горничная взволнованно передала, что срочно требуют хозяев, и что «это по службе». Я недовольно заворочалась, не желая открывать глаза. Ночью снился кошмар: события, произошедшие в день переноса, и мне хотелось компенсировать нездоровый сон утренней дремой. Муж, лежавший рядом, поцеловал меня в лоб, накрыл одеялом и прошептал: «Спи, малыш. Я разберусь».

Я невнятно пробормотала «угу» и тут же повернулась на бок. Слышала, как Рой прошагал босыми ногами по сосновому паркету, как зашуршала одежда. Супруг натягивал брюки, надевал домашние туфли, затем, стараясь не шуметь, вышел, тихо прикрыв дверь. После его ухода я тут же провалилась в сон, который вскоре был нарушен. Меня нежно трясли за плечо. Ясно – поспать сегодня не дадут. Ранним гостем оказался вестник от Моррисона, сообщивший об экстренном сборе.

Стараясь не клевать носом, я изо всех сил пыталась сосредоточиться на словах начальства. Его суровый тон помогал разогнал последние остатки сна.

Это задание кардинально отличалось от наших обычных поручений. В кабинете шефа в то утро собрались лучшие из лучших всех существующих специализаций. К офицерам ведомства присоединились несколько агентов личной охраны императора, включая того самого легендарного артефактора, о котором мы до сих пор знали лишь по слухам.

Агюст пасом правой руки активировал «полог тишины» – защитное заклинание, изолирующее помещение от любых форм подслушивания. В воздухе перед нами материализовался конверт с императорской печатью, перечеркнутый кроваво-красной надписью «Совершенно секретно». Лишь пятый уровень магии иллюзий позволял создать столь совершенную проекцию – настоящий документ в это время надежно хранился в личном сейфе Моррисона.

Шеф без предисловий перешел к сути дела: бесследно исчез двенадцатилетний племянник маркиза Бартоломео кор Виндермана, близкого родственника императора. Нам предстояло не просто найти мальчика – требовалось выяснить, каковы мотивы похищения, и кто это сделал. По тому, как напряглись сидящие в кабинете офицеры, я поняла – все мы осознавали политический вес этого дела.

– Вы должны понимать, это не просто похищение, – ритмично постукивая закрытой перьевой ручкой по сукну столешницы, чеканил слова глава Тайной канцелярии. – Это прямой вызов императорской фамилии! Преступники должны быть взяты живыми – пусть предстанут перед судом и ответят сполна за совершенное, даже если это не жители Килдерры. Приступаем немедленно!

– Есть! – один за другим командиры подразделений принимали из рук Моррисона папки с заданиями.

Перед началом операции каждый участник дал клятву неразглашения, скрепленную магической печатью. Нам выделили отдельный учебный комплекс с собственным полигоном и алхимическими лабораториями. Поступил приказ: повторить и отработать мастерство владения мечом на случай невозможности задействовать магию.

Килдерцы традиционно предпочитали холодное оружие. Порох, хоть и был известен, оставался дорогим импортным товаром – Мейдин поставлял готовый продукт, но тщательно охранял секреты производства. Мушкеты считались скорее аристократической причудой, чем серьезным вооружением. Для казны Килдерры дешевле обходилось содержание армии боевых магов, чем зависимость от партий редкого пороха, которые могли задерживаться из-за сезонных штормов.

Любая стихия становилась оружием в умелых руках. Боевое заклинание позволяло создавать огненные сферы: зеленые у магов земли, фиолетовые у магов воздуха, алые у магов огня. Наш шеф, редкий маг воды высокого уровня, создавал насыщенные синие. Ходили слухи, что маги огня пятого уровня могли придавать пламени форму оружия, но это требовало огромных затрат энергии. В бою обычно использовали стандартные шары.

Мы погрузились в подготовку. Весь отряд переселился в штаб. Тренировки, расчеты и разработка стратегий хоть и проводились в сжатые сроки, все же заняли несколько дней. Никто не хотел рисковать жизнью мальчика, но, действуя сгоряча, был риск упустить преступника. Подобного похищения не происходило в стране очень давно. В первую очередь надо было выяснить, находится ли ребенок в Килдерре или его вывезли за пределы страны.

Муж тренировался с боевыми магами – иногда мы не виделись по несколько дней. Я же с группой эмпатов занималась поиском по следу ауры. Двенадцатилетний мальчик… Сердце сжималось при мысли, что ему уже пришлось пережить. Всякий раз думая о ребенке, я нервно кусала губы. И причин этому было немало.

След мальчика на карте то появлялся, то исчезал, словно серебристая нить, которую кто-то перерезает. Опытные следопыты считали – это действие скрывающей иллюзии. Но то, что даже эмпатов обязали пройти боевую подготовку, говорило само за себя – командование готовилось к худшему. Моррисон выслушивая об очередном провале разработки маршрута третий день кряду, отдал приказ:

– Выдвигаемся. Будем действовать по обстановке. Может, на местности станет легче ориентироваться.

***

Наш путь занял три дня с ночевками. Каждый вечер шеф, лично курировавший операцию, собирал всех агентов в своем номере постоялого двора, где мы снова и снова прорабатывали план. Разбирали каждый возможный сценарий, варианты «если что-то пойдёт не так». Я же надеялась, что это «если» никогда не станет реальностью.

Я старалась не показывать беспокойства, хотя на сердце скреблись кошки. Внутри прочно обосновалось нехорошее предчувствие. После переноса в Космин моя чувствительность обострилась – сильные эмоции и постоянное напряжение буквально высасывали силы. Рой чувствовал, когда я достигала предела, и просто уводил меня в номер, окружая теплом и заботой.

– Только представь, малыш, – говорил он в очередной вечер, наливая в простые стеклянные бокалы сливовое вино из местной таверны и угощая меня ломтиком соленого козьего сыра. – Найдем мальчонку, получим от Его Величества хорошие деньги, а там, глядишь, и звание новое дадут. Можем на месяц снять домик в Фортезе – только море, тишина и ты.

– И чем же ты планируешь там заняться? – спросила я, перебираясь с бокалом к нему на колени и игриво проводя пальцами по рельефу мышц под тонкой хлопковой рубашкой.

– А я… – Рой с улыбкой сделал глоток вина, и его губы, влажные от напитка, коснулись моей шеи, – буду наслаждаться каждой секундой с моей женщиной.

День икс наступил неожиданно быстро. Мы прибыли в точку, вычисленную нашей группой эмпатов, где я была полноправным членом команды, а не стажером. Все заняли позиции. Аура мальчика ощущалась настолько четко, что я буквально видела след «пути», как дорогу у себя под ногами. Моррисон оказался прав – находясь рядом с прерванным следом, зрение эмпатии действительно могло поймать след, где продолжается аура после обрыва.

Похитители избегали больших трактов, поэтому и нам приходилось пробираться полями и лесами. Мы сверялись с картой – обычно, зная абрис ауры, можно спроецировать местоположение человека на план местности, а потом особым зрением увидеть его в реальности: фасад дома, вход в пещеру, заметный ориентир. Но сейчас на карте светилась лишь точка неподалеку от нас.

Оказавшись на месте, я растерянно оглянулась по сторонам – не ошиблись ли мы? Перед нами простиралась пустынная равнина с одинокой грудой камней. Как тут спрятать мальчика и удерживать его все это время? Присмотревшись, я поняла – это не просто камни, а руины древней крепости. Разведчики двинулись вперед и вскоре подали сигнал. Полуразрушенная лестница вела вниз, на подземную площадь, по размерам не уступавшую столичной. Задрав голову вверх, я пыталась проследить, где заканчивается свод, и не могла – взгляд упирался в темноту. Неудивительно, что спуск занял почти час. Целый город под землей?

Я заметила, как Моррисон недовольно поджал губы. Донесся его шепот: «Катакомбы Ордена тьмы так хорошо сохранились со времен Шад-Алидана?» «Надо отдать должное – строили на века», – тихо ответил кто-то из сопровождающих.

В стенах, выдолбленных прямо в скальной породе, зияли проходы. Моя эмпатия четко указала на один из них. «Мальчика держат там», – уверенно заявила я, указывая рукой в направлении тоннеля.

Первым пошел штурмовой отряд с Роем во главе – их задачей было обезвредить возможные ловушки и засады. В разведку отправили лучших магов третьего и четвертого уровня. Я нервно кусала губы, ожидая их возвращения, и облегченно выдохнула, лишь когда увидела знакомые силуэты.

Так как ауры похитителей никто не чувствовал, после сигнала «чисто» мы начали обследовать тоннель в поисках скрытого входа. Три часа кропотливых поисков – и наконец обнаружилась нужная дверь, замаскированная иллюзией высшего уровня. Боевые маги прикрывали воздушных, которые с предельной осторожностью пытались снять защитные заклятия. Все действовали аккуратно – в помещении находился ребенок, и малейшая ошибка могла ему навредить. Каждый эмпат в группе отчетливо чувствовал истонченную, но живую ауру.

После трех мощных магических ударов дверь со скрипом поддалась. Группа ворвалась внутрь, держа заклятия наготове. Через несколько минут агент появился в проеме с неподвижным телом мальчика на руках. Ребенок был без сознания, его магический фон почти иссяк – словно кто-то выпил его силы до последней капли. Все облегченно выдохнули. Казалось, операция завершится без боя. Но слишком уж все было просто…

– Маги пятого уровня – прикрыть пути отступления! – скомандовал Моррисон, быстро перераспределяя силы. – Всем быть начеку! Эмпаты – проверить периметр на наличие чужих аур. Должна же быть охрана!

Повернувшись, я услышала за спиной странное рычание. Оглянувшись на остальных, поняла – звук слышала только я. Уже решив, что это галлюцинации от усталости, я вновь услышала гортанный рык и кожей почувствовала чье-то присутствие. Медленно обернулась – и застыла от ужаса. Прямо за агентом, несшим мальчика, кралась огромная черная тень с пылающими красными глазами. Ее рваные очертания напоминали взъерошенную шерсть зверя.

– Ааа! – вырвалось у меня, заставив озираться в поисках укрытия.

«Чего орешь? – недовольно буркнули рядом стоящие агенты, проследив за моим взглядом. – Никого же нет!» Почему они не видят эту тень? Когда я уже собиралась извиниться за свою «фантазию», раздался крик:

«Проклятие! На меня что-то напало! Кажется, это теневой дух!»

«Лекари! Уносите ребенка! Остальные – приготовиться к атаке! Маги – огненные шары среднего размера!»

– Видящая, на позицию! Лина, темный тебя раздери, на боевую позицию! – рявкнул Моррисон. – Только тебе под силу его разглядеть.

Что? Видящая?Но видящие не появлялись в Литриме веками! И какая, к черту, боевая позиция? У меня нет боевой магии! Что, прикажете мечом от духа отбиваться? Пока я металась в панике, тень нанесла первый удар черными искрами прямо в группу магов, окруживших меня защитным кольцом. Среди них стоял и Рой.

Теперь моей задачей было отслеживать перемещения духа и направлять удары магов. Но существо изменило тактику – оно молниеносно атаковало одного за другим, впиваясь в горло и высасывая магическую энергию. Я видела, как серебристые струйки силы вытекали из ран, а дух становился все больше и агрессивнее. Если сначала он был ростом с человека, то теперь возвышался на несколько метров.

Начался настоящий ад. Ослепляющие вспышки магических ударов, крики, хаотичное движение. Некоторые агенты, даже получив ранения, продолжали отстреливаться из укрытий. А я стояла в эпицентре этого хаоса, единственная, кто видел врага во всей его ужасающей полноте…

Вдруг спиной ощутила чье-то присутствие. Медленно, с трудом скрывая дрожь в коленях, обернулась. Над собой увидела два кроваво-красных глаза, горящих в темноте подобно раскаленным углям. Мне казалось, что его гортанный рык отражается эхом от каменных стен. Тело оцепенело, будто скованное невидимыми путами. Я чувствовала себя кроликом перед удавом, глядящим гипнотизирующим взглядом – маленькой, беззащитной, обреченной. Но странно – страха не было. Только ледяное спокойствие и ощущение неизбежности.

Неосознанно сделала шаг вперед, затем еще один. Внезапно темная пелена обвила меня, прикосновение было на удивление осязаемым – я почувствовала холод, зубы, что вгрызаются в горло, стараясь поддеть струю магии. «Так она спит! Что ты планируешь там достать?!» – выругалась я сквозь зубы, и сознание начало мутнеть. Жизненная сила буквально вытекала из меня серебристыми струйками. Ноги подкосились, руки обмякли.

Неожиданно что-то резко отбросило меня в сторону. Чудом избежала удара головой о каменные обломки. Острая боль вернула ясность мыслей. С трудом повернула голову и увидела Роя – он стоял на том месте, где я была мгновение назад, сжимая в ладонях огненный шар. А над ним нависала черная масса духа, готовая уничтожить.

В первые минуты они вели бой на равных несмотря на то, что Рой сражался фактически вслепую. Но тень двигалась слишком быстро – в один момент она оказалась за его спиной. Я не успела предупредить. Темная масса обвила тело тугими кольцами, как удав добычу, равнодушно отражая атаки подбежавших на помощь магов. «Нет!» – вырвалось у меня хриплым шепотом. Я видела, как энергия Роя вытекает в ненасытную пасть чудовища.

Тело не слушалось, но какая-то неведомая сила заставила меня подняться. В груди закипела ярость, а руки сами совершили странное движение. «Тварь, отпусти его!» – крикнула я, и на ладони неожиданно сформировался фиолетовый шар размером с теннисный мяч, искрящийся магической энергией. Магия… пробудилась. Первый бросок оказался неудачным. Моррисон тут же отправил ко мне двух магов – Чарли и Марка.

– Убрал лапы от моего Роя, – сквозь зубы процедила я, шагая вперед. Дух поднял на меня свои кровавые глаза.

Чарли показал, как правильно формировать заряд и усилить его заклинанием. Второй шар в моих руках уже большего размера пылал пламенем. Видела, как Чарли оттаскивает обессиленного Роя в безопасное место. Мой удар достиг цели. «Думал, я буду с тобой церемониться?»

– Лина, давай объединим силы, – предложил Марк, мой ровесник. – Так точнее попадем.

– Да! – кивнула я, переполненная боевым азартом. – Устроим ему пекло!

Наши магические потоки слились в один огромный шар. Удар пришелся точно между горящих глаз. Тень взвыла, как подстреленный зверь, съежилась и исчезла.

Я бросилась к Рою. Он дышал прерывисто, из уголка рта стекала алая струйка. На шее зияла ужасная рана, из которой сочилась огненная магия. Дрожащей рукой он коснулся моей щеки.

– Прости, малыш… Кажется… это конец…

– Не смей так говорить! – замотала головой я, укладывая его голову на колени. Слезы потекли ручьями, оставляя мокрые пятна на его одежде. – Ты всегда выходил сухим из воды! Помнишь, кто-то обещал свозить меня в Фортезу? Обещания надо выполнять… Все будет хорошо, у нас все будет хорошо. Лекаря сюда! Срочно! – крикнула я группе, которая была занята поодаль.

Где-то рядом царила неразбериха. Моррисон крикнул:

– Лина, держи его в сознании! Лекари уже идут! Мы перенесем первую группу и придем к вам.

– Слышишь? – гладила я его волосы, собранные в хвост, и вытирала выступившие на лбу бисеринки пота. – Сейчас подойдут лекари, они знают, что делать. А ты держись. Мой герой никогда не сдается.

Пожалуй, сейчас я больше успокаивала себя, чем Роя, чье дыхание становилось тяжелее.

– Хотел бы верить… – он слабо улыбнулся. – Но удача, кажется, отвернулась… Поклянись мне…

– Нет! Ты поправишься, и потом мы поговорим о чем угодно! – упрямо трясла головой я, вытирая кровь с его губ. – Да где же носит этого лекаря?!

– Малыш, времени не так много… – он сжал мои пальцы. – Поклянись… что не останешься одна… Найдешь того, кто будет любить тебя… Кто защитит… Даст то, что не смог я..

– Хорошо… Клянусь… – прошептала я, лишь бы он не тратил силы.

– Спасибо… – его губы сложились в беззвучный поцелуй. – Прощай… моя сладкая..

Рука дрогнула, так и не коснувшись моей щеки, и безжизненно упала. Прерывистое дыхание остановилось. В глазах застыло пустое спокойствие. Лицо превратилось в неподвижную маску…

Я отказывалась верить. Сначала просто прошептала его имя, потом позвала громче. Наклонилась, прижала ухо к его груди – тишина. Внутри все сжалось в ледяной комок. «Нет, этого не может быть!» – яростно замотала головой, чувствуя, как по щекам текут горячие слезы. Оцепенение сменилось и рыданиями, отнявшими последние силы.

Мир вокруг перестал существовать. Крики лекарей, топот подбегающих агентов – все растворилось в белом шуме. В глазах потемнело, перед ними поплыла серая пелена. Последнее, что я успела заметить перед тем, как погрузиться в беспамятство – смутный силуэт, наблюдавший за нами из тени. Он стоял там, где его не должно было быть, и от этого зрелища по спине пробежали мурашки. Чувство опасности, острое и необъяснимое, стало моим последним осознанным воспоминанием перед тем, как тьма поглотила меня целиком.

Глава 8 Лина. Холодный ветер перемен

Меня разбудил неожиданно яркий свет. Странно. В нашей спальне л

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.