Эдгар Ян
Хроники Мантерры Путь мести

Глава 1

Хроники Мантерры

Путь мести

Пролог

Король Теорн, утопая в мягких подушках, вдыхал полусладкий дым наргиле. Его взгляд, полный неподдельного интереса, скользил по внутреннему саду, где величественно расхаживали несколько павлинов, время от времени раскрывая свои роскошные хвосты, словно живые картины, сотканные из тысячи переливающихся перьев. Их крики временами нарушали тишину, но по красоте им не было равных. Эти удивительные создания редко встречались за пределами Фира, как и многие другие животные, населявшие эту землю. Погода здесь была уникальна: жаркая и неизменная, словно само солнце, которое светило почти круглый год. Фир часто называли Огненной землей, и не случайно – здесь обитали огнеплюи и огненные вараны, словно воплощение пламени. Рааг-Фир, столица Фира, принадлежал правящему роду Блэйкриг.

– Я не устаю любоваться этими птицами, – произнёс Теорн, обращая взор на женщину, подошедшую к нему. – Мне кажется, что человечество не придумало даже половины тех цветов, что есть в их оперении.

– Да, это красивые птицы, – ответила женщина. Её полупрозрачное нежно-голубое платье струилось, как светлый поток воды.

– Как поживает наш малыш? – он приблизился и поцеловал её еле заметный живот.

– С этим малышом всё в порядке, – она нежно провела пальцами по волосам Теорна. – А вот с тобой дела обстоят не так хорошо.

– Я просто думаю, Раена.

– В последнее время ты всё чаще погружаешься в раздумья. Твои сыновья уже начинают волноваться, – произнесла она, подправляя свои длинные чёрные волосы и аккуратно садясь на подушки рядом с мужем.

– Возраст не властен над тобой, – сказал Теорн, нежно целуя её в щёку, осознавая, что она поистине молода и свежа, несмотря на наличие троих взрослых детей.

– Не говори ерунды, Тео, – с легкой улыбкой произнесла она. Лишь ей и своей матери король позволял обращаться к себе так.

– Я говорю правду, – вновь касаясь её живота, добавил он.

– Ты уже несколько дней проводишь время здесь. Мы беспокоимся.

– Не стоит беспокоиться, Раи. Всё в порядке.

– Если бы всё было в порядке, ты не лежал бы подолгу здесь, а проводил бы больше времени со мной.

– Слишком многое происходит вокруг, и я не могу оставаться в стороне. Это рано или поздно коснется и нас.

– Это не твои проблемы.

– Это проблемы всех нас, Раи, – он встал, помогая ей. – Ступай к себе. Я должен ещё немного подумать.

– Я бы хотела ещё немного побыть с тобой, – произнесла она тихо.

– Сейчас не время, Раи. Вот-вот придёт Марон. Мне нужно поговорить с ним наедине, – Теорн посмотрел на неё, и она, хоть и с обиженным видом, но послушно удалилась.

Король вновь остался один, но это продолжалось недолго. Вскоре к нему присоединился тот самый Марон, о котором он говорил ранее. Это был видный мужчина средних лет, крепкого телосложения, с небольшой бородкой. Он был одет в тёмные, но лёгкие одежды и нёс под рукой шахматы – единственную игру, привлекавшую короля Теорна.

– Разрешите присоединиться, мой король, – учтиво произнёс Марон, склонив голову, а затем по знаку Теорна уселся на землю, скрестив ноги.

– Ты немного опоздал сегодня, – заметил король. – Что-то не так?

– Вы же знаете, что я ожидал гонца.

– И как обстоят дела? Какие новости?

– Наш новый враг уже укрепился в Старом городе.

– Что? – Теорн подскочил.

– Они захватили Старый город. Лорд-наместник Сеймур Дуркорд в плену, как и его сын, – Марон невозмутимо высыпал все фигуры и начал расставлять их на шахматной доске, одновременно любуясь ими.

– Ты так спокойно об этом говоришь, Марон, как будто это не коснется нас, – король отвлёкся на звуки павлинов.

– Пока что это нас не касается, мой король. Они обосновались в Старом городе и собираются двигаться на север. Говорят, у них там союзники, с помощью которых они и свергли короля Эдвина вместе со всем его родом.

– Ни один из убитых королей не был моим другом, Марон. Но я уважал их, и благодаря им мы жили в мире столько лет!

– Наши границы в безопасности, – вставил Марон.

– Наши границы в безопасности до тех пор, пока на севере и на западе кто-то сопротивляется. Как только с ними разберутся, настанет наша очередь.

– Никто не посмеет посягнуть на ваши земли.

– Король Сервин с королём Эдвином думали так же, – король передвинул первую фигуру, начиная партию. – Расстояние между нашими владениями ничтожно, и если люди короля Лазара напали на них, нападение на нас – это просто вопрос времени.

– Думаете, они решатся на это? – Марон, не раздумывая, тоже передвинул фигуру.

– Я не думаю. Я в этом уверен, – Теорн призадумался. – Нам нужно внимательнее следить за границами. Всё может произойти.

– Я уже позаботился об этом, мой король.

– Как обстоят дела в Лорне? – Партия продолжалась, фигуры постепенно редели.

– Королева Рангрид пока остаётся безучастной.

– Женщины гораздо коварнее и хитрее нас, Марон. Они не смогли бы одурачить её, потому и не пытались, – король улыбнулся. – Они попытаются вступить с ней в союз, и, думаю, королева Рангрид охотно согласится. В противном случае ей придётся вести войну, которую будет сложно вести без таких союзников, как Вилморты и Норды.

– У неё большое войско, король Теорн, и она не боится войны. Я бы даже сказал, что она к ней готова.

– Война – это хаос, смерть и предательство. К этому невозможно быть готовым, Марон, – король посмотрел на собеседника. – Королева Рангрид прекрасно понимает, что вскоре множество лордов переметнётся на сторону захватчиков, а вести войну, находясь в окружении предателей, практически невозможно.

– Насколько мне известно, Милдрейны не привыкли вступать в союзы с врагами.

– Тебе известно далеко не всё, – король начал всматриваться в шахматную доску.

– Если вы так уверены, что они вступят в союз, почему мы до сих пор ничего не предпринимаем?

– Потому что, когда я послал к королеве своего первенца Арнила с предложением о союзе, она посмеялась над ним, словно он второсортный наёмник, предложивший ей недостойную сделку, – с этими словами он загнал Марона в ловушку. – Шах и мат!

– Но…

– Нужно лучше следить за игрой, Марон. Я просчитал всё на несколько ходов вперёд.

– Я уже начинаю уставать от этой игры. Вы постоянно побеждаете…

– Видишь этого солдата? – Он указал на одну из пешек. – Без него король никто, как и без любой из этих фигур. Тебе нужно защищать их, чтобы они защитили тебя. Если не будет солдат и лордов, не станет и самого короля.

– Я это знаю, мой король. Но я всё равно проигрываю каждый раз.

– Ты проигрываешь потому, что играешь в эту игру. А я живу в ней, мой друг…

С этими словами Теорн Блэйкриг вновь принялся расставлять фигуры на немыслимой красоты доске, и они с Мароном начали вторую партию.

Глава 1 Фрикхолд

Дорога домой обещала быть долгой. Остатки отряда Фрика, измотанные, уже третий день плелись по тракту. Лорд Лоренс и сир Арлен почти сразу отделились, выбрав путь на Берфорт, что, по мнению Фрика, было даже к лучшему. Эти двое держались особняком, несмотря на пережитое вместе, и это невыносимо раздражало.

– Нам надо добраться до этой чертовой Журавлиной башни. Оттуда пошлем голубя королеве, да и лошадей раздобудем, – говорил Фрик, не сбавляя шага.

– Ты думаешь, этот лордишка будет столь любезен, чтобы помочь нам?

– Другого выхода нет, Арнора. Иначе до Миллорна будем месяц ковылять! Этот лордишка, как ты выражаешься, – единственная надежда.

– Он может и вздернуть нас, как цареубийц.

– Не станет.

– Откуда такая уверенность? – Арнора вскинула брови, но Фрик оставался непреклонен.

– Просто знаю. Да и не забывай, нас тут не двое. Если захочет, он и сам может гонца в Берфорт отправить, всё выяснить. Ты слишком плохо думаешь о северянах.

– Да не думаю я плохо! Просто рассматриваю все варианты.

– Я тоже, – отрезал Фрик, завершая спор.

Они старались держаться подальше от тракта, предпочитая тень деревьев, укрывающую их от нежелательных глаз. Но настоящей проблемой была усталость. Силы покидали их с каждым шагом, а продираться сквозь кусты и чащу было вдвойне тяжелее. Наконец, впереди показались очертания Журавлиной башни. С каждым шагом она становилась ближе и величественнее, но вместе с тем каждый шаг отдавался мучительной болью в ногах. Мозоли, словно кандалы, сковывали движения, замедляя ход. Усталость, при виде каменной башни, обрушилась всей своей тяжестью.

– Кажется, немного осталось, – проговорила Гвэн, прихрамывая. Рана на ноге была пустяковой, но изматывающей.

– Это только кажется. До башни еще пилить и пилить.

– Спасибо, Лис, за оптимизм!

– Я просто сказала правду.

– Что у тебя за манера всегда правду резать? Неужели нельзя хоть раз соврать?

– А зачем?

– Близко или далеко – неважно. Нам все равно придется дойти до этой чертовой башни, – Фрик в очередной раз подвел черту под их препирательствами, пытаясь прибавить шагу.

– Может, хватит командовать? – не унималась Гвэн.

– Мы сделаем, как он говорит. Ему виднее, – поддержала Арнора. Фрик был ей благодарен.

– Нам нужно как можно скорее добраться до земель Лорна, а лучше сразу в Миллорн. Там мы будем в безопасности и сообщим королеве о произошедшем в Северинне.

– Быстрее мы не можем! Ноги отваливаются!

– Успокойся, Гвэн. Лорд Хэм поможет с лошадьми. На то он и лорд.

– Ага… Лорд башни.

– Это не важно! – Голос Фрика сорвался. – Предлагаю помолчать и просто идти.

– Как скажешь, командир!

После язвительного выпада Гвэн воцарилась тишина, нарушаемая лишь хрустом веток под ногами. Тишина длилась до самого моста, где их уже ждали трое всадников. Люди лорда Хэма не собирались переходить мост. Они ждали, пока Фрик и остальные сами окажутся на их стороне.

– Нам нужно увидеться с лордом Журавлиной башни.

– Что вам нужно?

– Он нас знает, мы недавно гостили у него. Нам нужна помощь, – говорил Фрик тому, кто стоял ближе.

– Что-то не припомню, – голос всадника был неприятным.

– Я могу освежить память! – Фрик бросил на него грозный взгляд, от которого тот немного замешкался. – Мне нужно увидеть лорда Хэма. У меня есть что ему рассказать.

– Ладно. Идите за нами, – он что-то скомандовал одному из своих, и тот, пришпорив коня, помчался к башне.

– Решил проверить, знает он нас или нет?

– Да! Как вам наверняка известно, времена сейчас неспокойные.

– Уж нам-то известно, – грустно отозвалась Лисса.

К тому времени, когда они добрались до входа в башню, об их прибытии уже знали. Сам лорд Хэм, с несвойственным ему угрюмым выражением лица, ждал внизу. Он окинул их изумлённым взглядом и задал всего один вопрос:

– Вы были там? – Было видно, что он не в духе.

– Мы одни из немногих, кто выбрались из Северинна, – Фрик смотрел ему прямо в глаза. – Король Эдвин убит, как и его дети. Замок захвачен.

– Кто еще выжил? – Лорд башни испытывал их.

– Лорд Лоренс Арвейк и сир Арлен с несколькими солдатами. Они направились в Берфорт.

– А леди Сильвия?

– Я не знаю её, милорд, – Фрик говорил правду.

– Сестра короля. Её сопровождал сын лорда Лоренса.

– Сестра короля не дошла до Северинна. Она должна была прибыть только через день, милорд.

– Значит, они ещё не добрались… – Фрик заметил, как напрягся лорд Хэм. – Остаётся одно. Они должны быть в Берфорте.

– Мы устали, милорд. Нам бы немного отдохнуть.

– Мой дом к вашим услугам, но вы пленники до тех пор, пока не прибудет ответ из Берфорта, куда я сейчас же отправлю письмо.

– Как сочтёте нужным, милорд! – Фрик неуклюже склонил голову, и они вместе вошли в Журавлиную башню, сдав оружие.

– Отдохните и приведите себя в порядок. Поговорим позже, – Фрик поймал сокрушённый взгляд лорда Хэма, и этого ему хватило, чтобы понять любовь и уважение этого человека к своему королю. Его всё больше удивляла верность северян своему сюзерену. Сначала сир Арлен, теперь лорд Хэм. Значит, король был достойным человеком, ведь любовь подчиненных просто так не заслужишь. Не говоря больше ни слова, люди лорда Хэма проводили их в небольшую гостевую спальню и, закрыв за ними дверь, удалились, оставив лишь стражника.

Вскоре служанки принесли воды, и все тут же принялись снимать сапоги. Все, кроме Фрика. После произошедшего в Северинне он не мог позволить себе потерять бдительность. Лисса, Гвэн и Арнора разделись донага и начали приводить себя в порядок, смывая слой грязи. Воды было немного, но им и этого хватало.

– Прекратите ходить голыми! – не выдержал Фрик. – И оставьте мне немного чистой воды.

– Будто ты чего-то не видел, – Арнора подошла к нему вплотную, демонстрируя свои прелести, которые он видел не раз.

– Я к тому, что нас скоро позовут вниз, и мне бы не хотелось, чтобы ваши прелести увидел ещё кто-то, кроме меня и вон того стражника за дверью, у которого скоро преждевременное семяизвержение случится.

– Ах ты, паршивец мелкий! – С этими словами Арнора подошла к двери, распахнула её и схватила незадачливого стражника за причиндалы. – Что, нравится подглядывать в замочные скважины на голых девок?

– Нет… Я не подглядывал…

– А твой дружок говорит об обратном, – она сжала его между ног так сильно, что тот издал истошный крик. – В следующий раз отрежу. Понял меня?

– Даааа…

Одним ловким ударом она сломала ему нос и, вернувшись в спальню, захлопнула дверь. Троица принялась одеваться, а Фрик наконец-то снял верхнюю одежду. Рана на плече тут же начала кровоточить, и он принялся промывать её водой.

– Иди сюда, мохнатый. Я посмотрю, что у тебя с плечом, – Лисса присела рядом и занялась раной.

– Что-то ты слишком добрая.

– Это ненадолго, так что пользуйся, пока можешь.

– Как твоя нога, Гвэн? – Фрик повернулся к ней.

– Всё хорошо.

– У неё-то все нормально, а вот у тебя, похоже, не очень. Тебе нужен лекарь, и как можно скорее, – Лисса встревожилась не на шутку.

– Бывало и хуже.

– Кровати всего две, и совсем маленькие. Сюда что, только карлики в гости приезжают? – Гвэн снова взялась за своё.

– Не говори глупостей, нормальные кровати, – Арнора легла на одну из них и поняла, что долго так не пролежит.

– Ложитесь, поспите. А я пока приведу себя в порядок, – велел им Фрик. Дважды повторять не пришлось, они тут же легли, а он продолжил отскребать с себя грязь. Пальцы на ногах были в ужасном состоянии: мозоли почти на каждом, а ступни и икры болели так, как никогда прежде. Фрик представлял, как тяжело было тем троим, что уже посапывали позади него, ведь женщина остаётся женщиной. Он посмотрел на ступни, выставленные из-под одеял, и ему стало неловко. У Арноры ноги выглядели даже хуже, чем у него. Приведя себя в более-менее приличный вид, он еще немного постоял в спальне, охраняя сон оставшихся членов своего отряда, после чего спустился вниз, предоставив эту обязанность стражнику с опухшим носом.

– Увижу или узнаю, что ты подсматриваешь, тебе конец! Даже твой любимый лорд Хэм не поможет. Понял меня?

Дождавшись одобрительного кивка, он начал спускаться по лестнице и остановился лишь на первом этаже, где в дальнем углу за небольшим столом сидел Хэм Ламберт.

– Присоединяйся. Прости, но я не помню твоего имени.

– Фрикхолд, милорд. Но все зовут Фриком.

– Ваша командирша была хорошим человеком. Мне жаль её и всех остальных.

– Да. Она была хорошим командиром, милорд. Они все были хорошими.

– Откуда ты, Фрикхолд?

– Из Миллорна, милорд.

– Нет, ты не понял меня. Я имею в виду, где ты родился. Где твои корни?

– Я родился в небольшой деревушке под названием Староречье. Мои родители были простыми крестьянами.

– Как же ты оказался в Миллорне, да еще и в отряде Деметры? – Лорд посмотрел на него проницательным взглядом. – Да-да. Я знаю, что она одна из приближённых королевы Рангрид.

– Родители умерли, когда мне было семь, а в восемь меня поймали солдаты королевы Белары, когда я проник в Миллорн, взобравшись в фургон с провизией. Голодные дети на многое способны, милорд.

– Что было дальше?

– По доброй воле королевы Белары я стал одним из тех детей, из которых делали дисциплинированных солдат. Вот и вся моя история, лорд Хэм.

– Короткая же у тебя была жизнь, раз ты смог пересказать её так быстро, – Фрик заметил, как тот нехотя улыбнулся.

– Может, и так.

– Ты хороший человек, Фрикхолд из Миллорна. Ты мог бы стать хорошим рыцарем.

– Не думаю, милорд.

– А я уверен в этом, – Хэм вздохнул. – Рыцарь – это не тот, кто умеет красиво говорить, а тот, в ком есть стержень.

– Мне не быть рыцарем, милорд, да я и не стремлюсь.

– Настали тяжелые времена Фрикхолд. Ты же сам понимаешь, что вскоре начнётся в Триархе. Лорды, словно хищники, начнут сколачивать союзы, а те, в свою очередь, превратятся в нечто большее, пока всё не утихнет под властью нового короля. И этим королём станет тот, кто обладает наибольшей силой – деньгами, людьми, властью.

– Но ведь сестра короля ещё жива. Вы сами это сказали…

– Жива, да. Но до тех пор, пока она не вернёт Северинн, ни трона ей не видать, ни короны. Это лишь жалкая теплящаяся надежда.

– У лорда Лоренса много людей. Он сможет ей помочь.

– Людей у него, может, и хватает, но желающих занять освободившийся трон – как воронья на падали. Да и северяне не потерпят королеву. Никто не позволит ей взойти на престол. Поверь мне, я знаю, о чём говорю.

– Вы со своими людьми могли бы объединиться с лордом Лоренсом…

– Я со своими людьми – это от силы полторы сотни солдат. Ты думаешь, эту горстку можно противопоставить той силе, что захватила самый неприступный замок на севере и обагрила его кровью короля и его детей? – Хэм Ламберт был заметно взволнован. – Ты не хочешь прогуляться?

– Как скажете, милорд.

– Я понимаю, ты устал, друг мой. Но нам есть о чём поговорить, а на свежем воздухе мысли приходят в порядок куда лучше. – С этими словами они покинули башню и направились в неопределённом направлении. Лорд Хэм заговорил лишь тогда, когда они отошли на достаточное расстояние от стен башни. – Я верю тебе, и верю в то, что тебе удалось вырваться из Северинна живым.

– Я рад это слышать, милорд. – Фрик внимательно изучал лицо лорда Журавлиной Башни.

– Я верил Деметре, и верю тебе. – Лорд Хэм замолчал на мгновение, словно собираясь с духом. – И поэтому я хочу попросить тебя об одном одолжении.

– Я помогу, чем смогу, милорд.

– Дело в моём сыне.

– У вас есть сын? – Фрик был искренне удивлён.

– Да, и он слишком мал и слаб, чтобы защитить себя. – Хэм снова запнулся, подбирая слова.

– Чего же вы хотите от меня, милорд?

– Я хочу оградить его от надвигающейся войны. Что ты видишь, когда смотришь на эту башню и всё вокруг? – Он обвёл рукой свои владения. – Лишь скромное жилище ничтожного лордишки. Но ты не понимаешь её истинной ценности. Журавлиная башня, как и мосты, охраняемые моими людьми, – это единственный короткий и безопасный переход через Великую Северную, и рано или поздно они понадобятся тем, кто захватил Северинн.

– Думаете, они скоро придут сюда?

– Я не думаю – я знаю. И когда это произойдёт, я не хочу, чтобы моего сына постигла та же участь, что и детей короля Эдвина. Я хочу, чтобы ты взял моего сына с собой, но о его происхождении никто не должен догадаться.

– Почему я? Куда я его повезу?

– Просто взять его с собой будет подозрительно, а вот если он будет в качестве твоего оруженосца, это будет выглядеть вполне естественно.

– У меня не может быть оруженосца, я не рыцарь, милорд, да и не уверен, что смогу позаботиться о ком-то, кроме себя.

– Рыцарь может посвятить в рыцари любого достойного человека. – Лорд Хэм окинул его взглядом свысока. – У меня на службе есть человек, который может это сделать.

– Нельзя просто взять и сделать меня рыцарем, милорд. – Фрик начал терять терпение.

– Моего сына зовут Альвин, и ему всего девять лет. Ты – моя единственная надежда, и я не собираюсь её упускать.

– Мне нужно отдохнуть. Мы покинем Журавлиную башню к завтрашнему утру. – Фрик бросил Хэму вызывающий взгляд. – И передайте своим людям, что подглядывать за обнажёнными женщинами – дурной тон. В следующий раз я сломаю ему шею вместо носа.

– Я об этом позабочусь. Иди отдохни и заодно подумай над моим предложением. – Невозмутимость лорда Журавлиной башни ещё больше вывела Фрика из себя.

– Непременно!

На этом их разговор завершился, и Фрик направился обратно в башню, где мирно посапывала женская половина отряда. Ему нужно было посоветоваться с ними, но будить он их не хотел, поэтому просто лёг рядом с Арнорой и закрыл глаза, тщетно пытаясь унять смятение.

Фрик знал немало рыцарей, знал, что они из себя представляют, но никогда не испытывал желания пополнить их ряды. Он хотел быть простым солдатом, тем, на кого возложено как можно меньше обязанностей.

Он не заметил, как сон сморил его, но в грёзах его преследовал всё тот же кошмар, терзавший его после смерти Деметры. Во сне умирали все, кроме него, и просыпался он лишь тогда, когда ожившие мертвецы пытались утащить его за ноги в свой мир.

– Вставай, Фрик. Нас зовут.

– Отвали, Арнора. Дай поспать.

– Я говорю, лорд Хэм зовет нас вниз. Нужно спуститься.

– Как же вы меня достали, пиявки! – Фрик поднялся и неторопливо начал приводить себя в порядок.

– Арнора говорила, что твой меч постоянно упирался в неё, – Гвэн с лукавой улыбкой посмотрела на него.

– Это был не меч! – Фрик не растерялся.

– Заткнитесь оба! – Арнора вспыхнула. – Гвэн, ты получишь по бошке, если не замолчишь!

– Ладно-ладно, больше не буду. – Она игриво взглянула на Фрика, и они вместе прыснули со смеху.

– Мне нужно с вами поговорить, – Фрик решил не тянуть.

– Что-то не так, лохматый? – Лисса включилась в разговор.

– У меня с лордом Хэмом состоялся разговор, и он меня попросил кое о чём.

– О чём же? Выкладывай. – Гвэн, как всегда, не могла сдержать любопытства.

– О его сыне Альвине. Он хочет, чтобы я забрал его с собой в качестве оруженосца.

– Что за сын? Какой оруженосец?

– Ты меня вообще слышишь, Арнора? Я говорю о его сыне Альвине, которого он хочет сделать моим оруженосцем!

– Оруженосцы бывают только у рыцарей или лордов, лохматый! Им ещё и жалованье платить нужно! – Лисса расхохоталась. – Ты не можешь просто так взять мальчишку и таскать его повсюду, называя оруженосцем.

– Спасибо, Лис! А то я, тупой, этого не знал! – Он сделал паузу. – Он хочет, чтобы меня посвятили в рыцари. Считает меня достойным.

– Что? – Арнора пребывала в недоумении. – Лорд не может посвящать в рыцари! Что за чушь?!

– Он – нет. Но рыцарь, что служит ему, может, – Фрик обвёл взглядом всех троих.

– Только король или королева могут посвящать в рыцари. Разве нет?

– Нет, Арнора, – Лисса знала об этом больше. – Любой рыцарь имеет право посвятить в рыцари другого человека!

– Откуда тебе это известно?

– Просто знаю, Арнора.

– И что ты собираешься делать? – Гвэн и Арнора почти одновременно задали этот вопрос.

– Вообще-то я от вас совета жду! – Он повысил голос, и они притихли. – Вы для меня много значите, и я хотел посоветоваться с вами, прежде чем дать ему ответ. Ну? Что скажете?

– А что тут говорить, лохматый? Тебе нужно соглашаться. Рыцарем не каждому дано стать, – Лисса подошла к нему ближе. – Будешь нашим личным лохматым рыцарем.

– Я не знаю, Фрик, – Арнора всё ещё была смущена. – Делай, как считаешь нужным.

– А я согласна с Лиссой. Быть рыцарем – это почётно, и отказываться от такой возможности просто глупо! – Гвэн по-детски запрыгнула ему на колени. – Будешь нашим личным рыцарем Фрикхолдом!

– Тебе лишь бы посмеяться, – Фрик поставил её на ноги. – Я серьёзно.

– Я тоже. От такого не отказываются!

– А что ты сам думаешь? – Арнора, слегка улыбаясь, взглянула на него. Казалось, она понемногу приходила в себя.

– Вы же знаете, как я не люблю титулы и звания. По мне, так быть простым солдатом куда лучше. Но…

– Но…

– Но если вспомнить, откуда я родом, то это вовсе неплохо, – Фрик задумался. – От простого голодающего мальчишки из Староречья до рыцаря – это огромный путь, и не каждый сможет гордиться этим, понимаете?

– В чём тогда проблема? Такой шанс выпадает не каждому, – Арнора вновь улыбнулась. – Будешь сиром Фрикхолдом.

– Я не уверен, что смогу присмотреть за его мальчишкой, да и не уверен, что смогу быть хорошим рыцарем, Арнора, – он немного опустил голову. – Я хороший солдат. Но буду ли я достойным рыцарем?

– Видишь нас троих? – Арнора указала на себя, Гвэн и Лиссу. – Если бы не ты, нас бы здесь не было. Ты спас нас и спасёшь ещё много жизней. Ты будешь лучшим рыцарем из всех, кого я знала.

– Она права, Фрик, – Лисса и Гвэн поддержали её. – Ты достоин зваться рыцарем.

– Как ты будешь зваться? Какой у тебя будет герб?

– Фрик, – он осторожно посмотрел на них троих, пытаясь понять, шутят они или нет. – А как же ещё? И зачем мне герб?

– О гербе я позабочусь, – отозвалась Лисса. – Только дай мне свой щит.

– У меня больше нет щита.

– Значит, я возьму у лорда Хэма. Не беспокойся об этом.

– Если всё решено, давайте спустимся вниз. Там нас уже ждут, – Арнора принялась подгонять их, и вскоре они вышли из спальни и направились вниз по лестнице, где за столом сидел лорд Хэм со своими приближёнными, среди которых был и сир Ронир.

Глава 2

Глава 2 Каин Грей

Ревекка Грей любила прогуливаться по Лорийскому лесу. Она могла бродить там часами, рассматривая деревья, кусты и опавшие листья. В то утро она была не одна. Рядом была Брея, одна из её служанок. А ещё Каин, в сопровождении нескольких солдат, неотступно следовал за матерью, словно тень. В последние дни до них долетали тревожные слухи о нападениях диких зверей. Лес словно захворал, и эта неведомая хворь гнала его обитателей прочь, заставляя нападать на людей. Рассказывали о яростных медведях и голодных волчьих стаях, а ведь зверь выходит на человека лишь по одной причине – от отчаяния и голода. Голод способен превратить и человека в зверя. Каин, не отрываясь, смотрел вглубь чащи, пытаясь разглядеть хоть что-то, но лес хранил свои тайны. Мать, спешившись, собирала на опушке разноцветные листья, составляя из них яркий букет. Лошадь послушно следовала за ней, будто наизусть зная её маршрут.

– Сегодня нельзя в лес, мама, – предостерёг Каин.

– Отец велел?

– Да, – кивнул он. – Слишком много нападений.

– Как скажете. Тогда я ограничусь опушкой.

Она продолжала свой путь вдоль леса, а солдаты и Каин двигались рядом, стараясь не отстать, но и не опередить её.

– Милорд, разрешите обратиться, – произнёс один из солдат.

– Да, конечно.

– Как думаете, милорд, почему зверьё взбесилось? Раньше такого не было.

– Не знаю. Может, голод?

– Но это же Лорийский лес, милорд! – удивлённо воскликнул солдат. – Здесь охота под строжайшим запретом.

– Чтобы понять, что происходит, нужно обследовать весь лес.

– Но что могло их так встревожить?

– Скоро узнаем, – Каин понимал тревогу солдат. – Через несколько дней мы собираемся войти в лес. Осталось лишь уведомить королеву.

– Смотрите, милорд! – внезапно воскликнул второй солдат, указывая на деревья.

– Что там?

– Там что-то есть, милорд. Я видел движение.

– Живее к ней! – когда Каин заметил зверя, было уже слишком поздно. Волк подкрался сбоку, и когда мать наклонилась за очередным листом, он бросился на неё. – Мама!

Ревекка обернулась на его крик, и это спасло её от волчьих клыков, не оставив зверю шанса на повторный прыжок. Удар меча ближайшего солдата повалил волка на землю. Каин бросился к матери и опустился рядом с ней на колени. Она лежала без сознания, и на её лице проступали рваные раны от когтей зверя, который, не дотянувшись клыками, зацепил её лапой.

– Животное добить! В замок! – скомандовал Каин, вскочил на коня, подхватил с рук солдат обмякшее тело матери и погнал коня в сторону Серого Холма.

Раны казались глубокими, и страх сдавил его сердце ещё сильнее. Он гнал коня, стремясь как можно скорее добраться до замка. Конь летел как безумный, но чем ближе был замок, тем дальше он казался. И вдруг… Каин проснулся в своей темнице, в холодном поту.

Этот кошмар преследовал его слишком долго. Он снился ему чаще, чем смерть отца, и даже чаще, чем ночь расправы с любовником матери и с ней самой. Он прекрасно помнил тот день. День, когда на её лице появились эти шрамы. Всё было именно так, как в кошмаре, лишь с одним отличием. Во сне она спаслась от клыков, обернувшись на его голос, а в реальности это был крик простого солдата. Он же просто доставил её к лекарю в замок. Каин давно признался себе, что заметил волка ещё до нападения. Он мог убить зверя сам, прежде чем тот прыгнул, но помедлил, подарив ему шанс. Он хотел вычеркнуть её из своей жизни раз и навсегда. Смыть с себя и с отца позор, которым она покрыла их. Ведь рано или поздно поползут слухи о её похождениях, люди начнут шептаться за спинами, что для рода Греев, да и для любого другого, хуже смерти. Лорд, чья жена спит с другим мужчиной, не достоин зваться лордом. Зная это, Каин и совершил то, что совершил. Он часто пытался понять, что именно взыграло в нём в тот момент: гордость, гнев или всё вместе? Ответить было трудно, но одно он знал наверняка. Даже учитывая все испытания, через которые ему пришлось пройти, он не жалел о том, что не остановил волка и убил её в постели с любовником. Да, он почувствовал, как что-то оборвалось внутри него, но это "что-то"давно зачерствело благодаря её предательству.

– Сколько времени я провёл в этой чёртовой темнице? – вслух спросил он себя, отбрасывая остатки сна и воспоминаний.

Поначалу он считал дни по пыткам. Но когда они стали нерегулярными, он потерял счёт времени и теперь не мог сказать, сколько времени уже находится в подземельях собственного замка. Если бы он увидел себя со стороны, то не узнал бы. Обросший, с волосами как на голове, так и на лице, он выглядел хуже бездомного пса. Рваная одежда, ноги со свежими и затянувшимися ранами. Половины ногтей на ногах не было, а вывихнутые пальцы приходилось вправлять самому после "усердной работы"палача. Увидеть всего этого он не мог из-за отсутствия зеркал, но ощущал, что постарел на несколько лет. Всё тело ныло, от гордой осанки не осталось и следа. Он превратился в скрюченного старика, которому на вид осталось недолго.

– Ну что, спишь, оборванец? – Орест вошёл в темницу. – Похоже, ты помер, раз не подаёшь голоса.

– А ты бы хотел, чтобы я умер? – Каин приподнял голову, но подниматься не стал. – Устал пытать?

– Да нет. Просто твой брат приказал оставить тебя в покое.

– Да ладно?

– Представь себе. Говорит, мол, хватит с тебя.

– А ты обиделся, да? – Каин с трудом узнавал собственный голос. – Лишили любимой игрушки.

– Отчасти это так, но поверь, скоро эти темницы наполнятся, и до тебя просто не дойдёт очередь, – Орест расхохотался и приблизился к решётке. – Кушать хочешь?

– Угощаешь?

– Просто спросил.

– Ешь сам, пока можешь. А то вдруг еда закончится или твоему лорду взбредёт в голову поселить тебя рядом со мной, – Каин злобно усмехнулся, и если бы мог видеть при этом цвет своих зубов, то ему самому стало бы противно. – Я приму тебя с распростёртыми объятиями, Орест.

– Решил напугать меня?

– А ты испугался? – Каин заметил, как ухмылка сползла с лица палача, и это доставило ему удовольствие.

– Я смотрю, ты хочешь снова отправиться в пыточную?!

– Ты сам сказал, что твой лорд запретил тебе меня пытать! – Каин знал, что Орест не посмеет ослушаться кузена.

– А он об этом не узнает.

– Тогда давай начнём, – Каин заметил, как палач напрягся, но вызывать стражу не стал.

– В следующий раз. Сегодня такой хороший день, не хочу портить его твоими криками, – Орест бросил ему надкусанный кусок хлеба. – Принесите этому оборванцу поесть, а то помрёт.

– Да ты я смотрю, расщедрился, Орест.

– Похоже, во мне просыпается благородство! – Услышав эти слова, Каин расхохотался во всё горло.

– Ты меня развеселил. А это почти невозможно, учитывая моё нынешнее положение.

– Надо было вырвать тебе зубы. – Орест вышел из себя и направился к выходу из темницы, столкнувшись с солдатом, который принёс еду.

– Может, и надо было, но теперь поздно об этом думать. Ты сделал всё, что успел.

– Съешь, сколько сможешь. Судя по твоему поведению, в ближайшее время еда тебе будет только сниться, – Орест скрылся, оставив Каина наедине с солдатом, который принёс похлёбку и куски хлеба.

– Куда поставить еду, Орест?

– Да поставь ты куда хочешь. Мне без разницы, – это были последние слова палача, которые услышал Каин, и, если честно, он был этому безмерно рад.

– Я положил твою еду здесь! – Тон солдата был небрежным до безобразия.

– Какой я тебе "ты"?! Пока я жив, ты будешь обращаться ко мне на "вы", понял меня?! – Каин протянул руку сквозь решётку, чтобы солдат отдал ему еду.

– "Вы"? Ты себя со стороны видел? Я вообще удивляюсь, что ты ещё дышишь, а ты ещё условия мне диктуешь?! – Солдат расхохотался, но всё же протянул ему еду.

Это было глупо с его стороны, учитывая, что первый, кто решился передать Каину еду таким образом, чуть не умер. Того бедолагу тогда спасло лишь то, что он был не один. Чего не скажешь об этом олухе. Каин инстинктивно схватил солдата за руку и рывком потянул к себе. Солдат не успел среагировать и рухнул без сознания от удара головой о металл. Каин принялся осматривать его одежду в поисках ключей. Он быстро обнаружил их на поясе и принялся открывать замок. Это было трудно, учитывая, что замочная скважина находилась с другой стороны. Просунув руки между прутьями, он нащупал щель и принялся вставлять ключи один за другим. Благо их было всего пять, и после третьей попытки ему удалось найти нужный. Ключ скользнул внутрь, и он провернул его до щелчка. "Открыл", – пронеслось у него в голове, и он, не теряя времени, принялся стаскивать с солдата одежду. Переодевшись, он бросил того за решётку, предварительно оглушив во второй раз, и направился прочь из темницы. Каин знал, что бедняга очнётся не скоро, поэтому двигался медленно, да и, честно говоря, быстрее просто не мог, так как почти не осталось сил. Он прикидывалв уме планы побега, и все они упирались в одно: главные ворота. Как проскользнуть мимо стражи, оставалось загадкой. Союзников здесь у него не осталось, надеяться приходилось только на себя. Он несмело выглянул из-за приоткрытой двери. Резкий дневной свет ударил в глаза, заставив его отшатнуться. Подождав, пока глаза немного привыкнут, он распахнул дверь и, зажмурившись, шагнул навстречу свободе. Вокруг ни души. Не теряя ни секунды, он двинулся к главным воротам, огибая массивный восьмиугольный донжон. Серый Холм был большим замком. Четыре башни возвышались над его стенами. Самая скромная из них, башня Голубей, находилась дальше от главных ворот и возвышалась над крепостной стеной на несколько метров. Три другие, более внушительные, находились немного выше и окружали донжон справа и слева. Всё вместе производило величественное впечатление, особенно учитывая трехметровую толщину стен и тринадцатиметровую высоту. Внутри замка, за донжоном, располагалась конюшня, у башни Голубей – кузница, слева от ворот – казармы и несколько жилых построек, не считая складов и арсеналов. Сам донжон, окруженный невысокой стеной, скрывал в своих недрах небольшой сад и прогулочную зону, создавая эффект замка в замке, что было довольно распространенным явлением в Мантерре.

Проскользнув мимо одной из башен, Каин направился к казармам. К счастью, на пути встретились лишь равнодушный солдат и служанка, не обратившие на него никакого внимания. Прижимаясь к стене, он начал наблюдать за воротами и с разочарованием обнаружил там больше стражи, чем ожидал. Трое солдат бурно жестикулировали, о чём-то споря. Один из них указывал на полуоткрытые ворота. Видимо, это и было причиной перепалки.

– Эй, ты! – крикнул солдат со стены. – Да, ты! Что там прячешься?

– Я не прячусь. Я просто… отошёл помочиться! – Он знал, что сверху его не разглядят, да и вообще его трудно было узнать.

– Идиот! Места другого не нашёл?

– Ладно, ладно. Уже всё.

– Тупица! – Солдат швырнул в него небольшим камнем, но промахнулся. – Проваливай отсюда!

– Да иду я, иду.

Каин медленно приближался к спорящим у ворот солдатам. Пока он шёл, между ними завязалась драка. Двое солдат набросились на одного, но тот, к своему счастью, оказался не робкого десятка. Каин был уже достаточно близко, чтобы увидеть кровь, хлынувшую из носа одного из нападавших. Стражники на стене тем временем свесились вниз и наблюдали за происходящим, словно это был самый настоящий турнир. Это был его шанс. Пройдя мимо дерущихся, он приблизился к огромным деревянным воротам и незаметно выскользнул наружу. Пока солдаты наверху были увлечены зрелищем, он успел отойти на безопасное расстояние и скрыться в тени первого большого дерева. Оттуда он бросил последний, затуманенный от голода и пыток, взгляд на замок и, повернувшись спиной к Серому Холму, направился прочь, взяв курс на Доннум – в тот самый деревянный замок, от которого отказался его набожный кузен Дилорн.

Глава 3

Глава 3 Альдур Меннорт

Ассур – сердце Сурии, город-гигант, опоясанный тройным кольцом неприступных стен. Он вмещал в своих стенах более трёхсот тысяч душ. Попасть в него можно было лишь через массивные ворота, рассекающие внешнюю крепостную стену. Сама стена настолько широка, что на ней вольготно раскинулся шумный рынок, приютились дома наслаждений и кузницы, да и простым смертным нашлось место под солнцем. Своим величием Ассур мог сравниться разве что со Старым городом в Мантерре. Они даже были схожи строением, с одним лишь отличием. Старый город опирался на неприступные горные хребты, а Ассур воздвиг вокруг себя стены по кругу, с высоты птичьего полёта являя собой круглый щит, разделённый на три кольца.

Второе каменное кольцо охватывало Верхний город, разительно отличавшийся от Нижнего своей чистотой и простором. Здесь не было той людской суеты, что копошилась внизу, и дома не лепились друг к другу, тесно прижавшись боками, а то и вовсе деля одну стену на двоих. В Верхнем городе обитали богачи Ассура, те, кто щедро пополнял казну своими налогами. Именно поэтому их дома и даже их внешний вид сильно отличались от простых людей в Нижнем городе.

Третья стена отделяла Верхний город от цитадели, где восседал король Лазар. Проникнуть за неё можно было лишь сквозь огромную железную решётку, поднимавшуюся и опускавшуюся только изнутри. Это колоссальное сооружение, одиннадцать метров в высоту и пятнадцать в ширину, было, по слухам, плодом трудов десятков кузнецов. Лишь по личному приглашению короля можно было пройти через решётку и войти в цитадель. Исключение составляли лишь милье́ры. Те могли наслаждаться красотой Королевского замка в любое время. И это была привилегия, достойная зависти, ибо великолепие замка было неописуемым.

Тридцать три ступени широкой лестницы вели прямиком к замку, который внешне кардинально отличался от мантеррских. Его украшали четыре небольшие башни, но в отличие от привычных конических крыш, характерных для Мантерры, эти были полукруглыми. Вместо громоздких прямоугольных проходов здесь были изящные стрельчатые арки, напоминающие по форме листья. Весь замок был возведён из жёлтого камня, и в лучах солнца он казался ещё более величественным и прекрасным. Королевский замок Ассура строился не как крепость, а как достойное жилище для монарха.

Созерцая всю эту красоту, сотворённую сурийскими мастерами, Альдур Меннорт преодолел последнюю ступень лестницы и направился к главному входу. Переступив порог, он оказался в тронном зале, где должен был пройти Мильерий, и с удивлением обнаружил, что добрая половина участников ещё не прибыла. За шестиугольным столом восседали лишь двое: льеры Ралиф и Атлен, и, судя по их лицам, они были весьма недовольны задержкой остальных. Ралиф правил Иштаром, а Атлен – Даганом. Отсутствие правителей Балура, Салара и Мирна наводило Альдура на определённые мысли.

– Моё почтение, льеры, – слегка склонил он голову в знак приветствия. – Я опоздал?

– Почитаемы будете, льер Альдур. Вас можно понять, вы только прибыли из Мантерры, а про остальных не знаю, – проворчал Ралиф.

– Чего вы не знаете о нас, льер Ралиф? – обернувшись, Альдур увидел всех недостающих.

– Не знаю причину вашей задержки! – Ралиф был самым старшим из мильеров, и именно поэтому он правил Иштаром – городом, названным в честь богини плодородия и любви.

– Нынче у нас дороги не те, что прежде, – торопливо отвечал ему Шальтарр.

– А я думаю, дело не в дорогах, а в том, что мильеры короля уже не те, что раньше! – Ралиф с вызовом посмотрел на Шальтарра, но тот даже бровью не повёл.

– Давайте не будем ссориться ещё до начала Мильерия. Мы прибыли в Ассур для обсуждения дальнейших наших действий в Мантерре, и это единственный вопрос, который нам сегодня предстоит обсуждать, – Саргон был невысоким человеком с чёрной, как смоль, бородкой и такими же чёрными глазами. Волосы его были чуть длиннее, чем у остальных, а лицо – с ярко выраженными скулами.

– Я полностью согласен с льером Саргоном, – льер Атлен, под властью которого находился город Даган, был самым миролюбивым из всех. Он и Ралиф изначально были против вторжения в Мантерру.

– Присаживайтесь, уважаемые, – Альдур слегка растянул слова, чтобы дошло до каждого.

Все потихоньку расселись, и король Лазар не заставил себя долго ждать. В своих ярко-золотых одеждах он величественно вошёл в тронный зал и приблизился к трону, спинка которого была высечена в виде двух фигур со слившимися туловищами. У одного в руках был факел, у второго – меч. Головы были повёрнуты в сторону главного входа, и выражение их лиц было одинаково грозным.

– Приветствую вас, мильеры! – все склонили головы в знак приветствия своему королю и присели лишь тогда, когда он опустился на трон.

Лазар обладал поистине благородной внешностью. Он был высок, с вытянутым лицом и чуть густыми тёмными бровями. У него были чёрные глаза и такие же чёрные волнистые волосы до плеч, поверх которых лежала корона из белого сурийского золота в виде обруча с драгоценными камнями.

– Мильер Альдур, я жду от вас только хороших вестей. Можете начинать, я хочу узнать от вас лично, как обстоят наши дела в Мантерре, – Лазар Мерсерт бросил взгляд на шестиугольный стол, и Альдур встал.

– Мой король, дела обстоят очень хорошо. Мы захватили Старый город и Варлонг. Ласточкино гнездо сейчас в осаде, – он обращался к королю, но это не значило, что остальные его не слышат. – Этот замок находится под властью лорда Дарро, и он нам нужен для дальнейших действий.

– Слишком много денег и сил уходит на ваши действия, льер, – впервые заговорил Арант, как всегда угрюмый и чем-то недовольный. Он смотрел на Альдура.

– Но, как я уже сказал, это даёт свои плоды!

– Зачем нам эта война? – вновь подал голос Ралиф.

– Эта война нам нужна из-за земель! – Лазар Мерсерт повысил голос. – Я думаю, вы понимаете, что земли нам дарить никто не собирается!

– Я ваш верный слуга, мой король, но всё же остаюсь при мнении, что мы могли бы расширить свои владения, захватив земли варваров близ Чёрного хребта.

– Зачем мне воевать с варварами за клочок сухой каменистой земли? – король Сурии терпеливо изложил свою мысль. – Варвария и так моя, только сами варвары об этом не догадываются.

– Тогда мы могли бы обратить взор на земли пустынников.

– Пустынников нельзя изгнать с их земель. Мой отец дважды захватывал территорию к востоку от Чёрного хребта, и оба раза они отвоёвывали её. Он не раз говорил мне, что мы не можем жить жизнью пустынников. Песчаные бури и безводье для нас губительны, в то время как для них это образ жизни. Песчаные дюны – это земли пустынников, и нам там делать нечего.

– Но зачем нам расширяться, мой король?

– Затем, что численность наша растет с каждым днем, а еще затем, что я хочу расширить свои владения!

– Слишком много поселений, слишком много рабов и слишком мало территорий для их расположения, – Альдур посмотрел на всех вокруг. – Кто-нибудь был в Маллу? Если кто не знает, это одно из крупнейших поселений.

– Все мы знаем где это, можете перейти к сути, – Атлен посмотрел на него с презрительным выражением.

– Поселения Маллу больше нет, в этом и вся суть!

– Что значит, нет? – Ралиф рассмеялся. – Вы что-то путаете. Оно есть, и, представьте себе, находится всё на том же месте!

– Я смотрю, вы не утруждаете себя вопросами близлежащих поселений, многоуважаемый Ралиф, – Альдур ухмыльнулся. – Вольные люди Маллу выбрали себе предводителя, который несколькими неделями ранее прибыл в Ассур с требованиями о понижении налогов, и всё было бы не столь неприятно, если бы не одно но.

– И в чём же состоит это но?

– Но состоит в том, что они хотят расширить свои владения, поскольку земли для посевов катастрофически мало для такого большого поселения!

– Я не понимаю суть вашего разговора! Если им нужна земля, пускай берут, и пополняют как казну, так и провизию!

– Вот в этом и состоит проблема. Для их расширения нам придётся объединить их с двумя близлежащими поселениями, которые враждуют между собой десятилетиями.

– Их можно быстро утихомирить! – Шальтарр влез в разговор. – Если наш многоуважаемый мильер Ралиф не может с этим разобраться, я с радостью помогу!

– Умерь свой пыл, Шальтарр!

– Хватит! – Лазар рявкнул так, что все встрепенулись. – Вы представляете, что будет, если мы начнём объединять поселения и племена?

– Я разберусь с этой проблемой, мой король, – Ралиф склонил голову.

– А я вам объясню, что будет дальше. Сначала они будут бороться друг с другом. Потом, в один прекрасный день, они поймут, что это не самый лучший вариант, и изберут одного того, кто будет главенствовать над всеми тремя поселениями. Потом эти поселения превратятся в нечто большее и захотят сидеть с вами за одним столом.

– Но это ведь всего одно поселение, мой король.

– Это не так! – король пришёл в бешенство. – За последнее время уже четверо представителей разных поселений прибыли в Ассур с просьбой об аудиенции со мной!

– Но почему вы не сказали нам, мой король?

– Я что, обязан был поставить тебя в известность, Шальтарр? – Лазар выпрямился на троне и обратился прямо к нему. – Ещё раз посмеешь обратиться ко мне подобным тоном, мильер, и я прикажу отрезать твой язык!

– Но мой…

– Помолчи ты уже! – король лютовал. – Если я говорю, что мне нужна Мантерра, значит, она мне нужна, и не надо искать обходных путей! Ты бывал там, Шальтарр?

– Нет, мой король.

– А вот мильер Альдур был рождён там! Его отец владел тем самым Старым городом до того, как вынужден был бежать сюда. Он был лучшим мильером моего ныне покойного отца, – король понизил голос. – Мантерра – это то, что нам необходимо! Новые земли для возделывания, новые золотые жилы, новое железо и сталь! Там есть всё, что необходимо нам! Я хочу возвеличить и приумножить Сурию, и я это сделаю!

– Простите меня за мои слова, мой король, но я должен сказать вам это, – Ралиф посмотрел на Альдура так, будто видел в нём врага. – Этот человек исходит из своих побуждений! Ему самому нужна эта земля. Он пытается отомстить вашими руками! Нам не нужна была эта война!

– Замолчи, Ралиф! Я – король, и это моё решение, а не чьё-то ещё!

– Вы забываетесь, льер! – Альдур испепелял Ралифа взглядом, красноречивее любых слов.

– Ваши замыслы погубят королевство!

– Мои замыслы? Это воля короля!

– Это твоя воля! Ты – арха! Ты не суриец! – в сердцах Ралиф не заметил, как перешёл на "ты".

– Я забочусь о королевстве больше вас всех!

– Это не забота! Ты вверг нас в бессмысленную войну!

– Молчать!!! Эта война нужна мне! Мы – сурийцы! А сурийцы – завоеватели! Ими были, ими и останемся! – Король вскочил с трона. – Есть возражения?

– Нет, – прозвучало в ответ, и мильеры склонили головы.

– А вы, мильер Ралиф, не согласны со мной?

– Я – ваш верный мильер, – он поклонился. – Вы – король, и вам решать, как поступать. Я всего лишь один из шести ваших советников.

– Тогда, если все согласны, продолжим. Продолжай, Альдур.

– Да, мой король, – Альдур спокойно выдержал гневные взгляды Ралифа и Атлена, прекрасно понимая, что эти двое думают одинаково. – Как я уже говорил, Ласточкино Гнездо в осаде и скоро падет.

– Как обстоят дела с Фиром?

– Фирийцы пока держатся в стороне, а вот Триарх и Даэмир слабеют с каждым днём, изъедаемые междоусобицами, – он обвёл взглядом собравшихся. – Короли Эдвин и Сервин мертвы. Один из ключевых замков Триарха захвачен нашими союзниками, что значительно ослабляет северян.

– Мы продвинулись далеко, льер, – Саргон слушал с нескрываемым удивлением.

– Это лишь малая толика того, что предстоит. Вскоре вся Мантерра будет у наших ног!

– Это то, что я хотел услышать, – король осклабился.

– Мне нужно больше людей, мой король.

– Это все, что тебе нужно?

– Пока что да. С остальным можно повременить.

– Тогда, раз с этим покончено, займитесь поселениями, мильеры. Не хочу, чтобы каждый день какой-нибудь оборванец являлся ко мне с жалобами и требованиями. Швава, Маллу, Варант и Малый Даган должны уяснить, что они не смеют требовать! Не для того я назначал вас своими мильерами, чтобы выслушивать этот сброд!

– Мы уладим это, мой король, – Саргон ответил за всех.

– Мне не важно как! Мне важен результат! Если потребуется, четвертуйте зачинщиков! Не нужны мне самозваные представители поселений! С меня хватит и вожаков племён!

– Мы уладим это.

– И поскорее, мильеры. Боюсь, если вы задержитесь ещё немного, они займут ваши места.

– Прикажете приступить немедленно?

– Да. Мильерий окончен. Все свободны, кроме тебя, Альдур.

– Как пожелаете.

Альдур склонил голову вместе со всеми, но, в отличие от остальных, остался стоять на месте, предвкушая очередной утомительный разговор с Лазаром Мерсертом, который, судя по всему, затянется надолго.

Глава 4

Глава 4 Сильвия Норд

Сильвия Норд уже довольно долгое время пребывала в Берфорте, где, как и обещал Кристоф Арвейк, она находилась в абсолютной безопасности – в коконе покоя, сотканном среди бушующей бури. Убийство обоих братьев и её любимых племянников обрушило на её хрупкие плечи целое королевство – бремя, которого она никогда не желала. Трон Триарха, теперь принадлежавший ей по праву крови, требовал, чтобы она вела людей за собой, чего она не умела, несмотря на неутолимое желание мести в сердце.

– Добрый день, госпожа.

Сильвия вздрогнула, словно от удара.

– Здравствуй, Халлорн.

– Вы ничего не ели, вам необходимо подкрепиться, – он приблизился, обеспокоенно вглядываясь в её лицо. – Вы сильно похудели, нельзя так себя изнурять.

– Все в порядке, сир Хмурый, – она попыталась улыбнуться, но по суровому выражению лица рыцаря поняла, что попытка не удалась.

– Прилетел голубь из Журавлиной башни.

– И?

– Лорд Хэм пишет, что в башню явились остатки отряда лорнийцев, и, по их словам, из Северинна выбрались не только они.

– Кто ещё? Может быть, Эдвин с детьми ещё живы? – Она знала, что это невозможно, но надежда, как последний луч солнца, цеплялась за мрак отчаяния.

– Возможно, и так, но в письме упоминались только лорд Лоренс и сир Арлен с несколькими солдатами.

– Сир Арлен? И где они?

– Я не знаю, моя королева.

– Да какая я королева, Халлорн?! Ты посмотри на меня! Я не хочу быть королевой, и никогда не хотела! Я всё та же леди Сильвия, только… У меня никого не осталось! Вот и всё!! Я просто сестра покойного короля!

– Не говорите так, – Халлорн по-отечески обнял её, чувствуя, как дрожит её тело. – Вы намного сильнее, чем вам кажется.

– Это тебе так кажется, Халлорн.

– Нет. Я это знаю, – Халлорн твердо и сердито взглянул на неё, отчего Сильвии стало не по себе. – Теперь вы не имеете права быть слабой. Королева не должна показывать свою слабость ни перед кем, даже передо мной!

– Но…

– Сир Халлорн! Сир Халлорн! – Солдат Арвейков, запыхавшись, влетел во временные покои королевы Сильвии. – Моя королева… Простите, что ворвался без стука.

– Говори, что случилось! – резко приказал Халлорн, испепеляя солдата взглядом.

– Лорд Лоренс. Он у ворот.

– Что?

– Лорд Лоренс. Он появился из леса вместе с несколькими солдатами.

– Веди нас.

Сильвия и Халлорн последовали за солдатом, бежавшим так быстро, как только мог. Спустившись по винтовой лестнице, они направились к замковым воротам, но не успели дойти до Карликовой башни, как перед ними выросла целая толпа. Здесь была Мелания, супруга лорда Лоренса, Кристоф, лекарь и немало слуг с солдатами. Они теснились вокруг нескольких измученных солдат, лорда Лоренса, которого Сильвия узнала сразу, и сира Арлена.

– Это все?

– Да.

– Девять человек из всего замка? Девять человек?! – Её глаза вновь наполнились слезами, но она сдержала себя, сжимая кулаки. – Я хочу поговорить с ними.

– Мне кажется, стоит немного повременить с этим, моя королева.

– Я всё понимаю. Но отдых и всё остальное подождёт! Я жду их в приёмном зале, – с этими словами она направилась в сторону главной башни, а Халлорн, склонив голову в знак согласия, двинулся к толпе.

Сильвия чувствовала, как мир вокруг неё меркнет. Перед глазами периодически темнело, и она не понимала, от голода это или от избытка чувств, разрывавших её изнутри. Безмолвно скользя по территории замка, она прошла мимо всё той же Карликовой башни, где находились покои лекаря, потом оставила позади башню Грифов и, наконец, добралась до главной башни, куда и направлялась. День выдался довольно солнечным, но задерживаться под лучами солнца ей совсем не хотелось. Ей требовалась полутьма, хмурый и сырой приёмный зал. Она находила в нём что-то родное, созвучное нынешнему состоянию своей души.

Сильвия рассматривала каменную кладку стен, когда лорд Лоренс и сир Арлен присоединились к ней. Присев на грубый деревянный стул, установленный посреди длинного прямоугольного стола, она беззвучно расплакалась. Эмоции внутри неё накапливались и смешивались, превращаясь в твёрдый ком, из которого она с огромным усилием выжимала соленую воду. Слёзы текли по её щекам, и будто потихоньку смывали с неё печаль и горе, облегчая страдания. За последние несколько дней она постарела. Постарела на много лет вперед, как внешне, так и внутренне, и это было заметно невооруженным взглядом.

– Простите за ожидание, леди Сильвия, – она увидела, как четверо вошли в приёмный зал.

– Ничего, милорд, – она подняла глаза, все ещё блестящие от слез. – Я рада видеть вас и рада тому, что вам удалось уцелеть.

– Лучше бы я умер вместе с вашим братом, миледи.

– Может быть, и так, но вы спаслись, а значит, на то была воля Сущего, сир Арлен.

– Мне очень жаль, миледи. Я подвёл вашего брата, – Арлен незамедлительно встал на одно колено и склонил голову. – Прикажите мне отбыть в Северинн сегодня же, и я обещаю, я верну вам замок.

– Мне не нужен этот проклятый замок!! Мне нужны мои братья! Вы сможете мне их вернуть, сир Арлен?? Или, может, вы сумеете вернуть мне маленькую Мел с близнецами?? Вы можете это сделать??

– Нет, миледи.

– Тогда не говорите больше ни слова! – Она повернулась к лорду Лоренсу, который заметно хромал на одну ногу. – Как всё произошло, милорд? Расскажите мне.

– Мы и сами не знаем, миледи, – он приблизился к столу и, получив её молчаливое разрешение, присел. – Всё произошло так внезапно…

– Я хочу знать, что и, главное, как произошло. Мне нужно знать всё!

– Мы прибыли глубокой ночью, миледи. Все были уставшие после долгого перехода, поэтому сразу легли спать. Солдаты – в казармах, а мы с небольшим отрядом из Миллорна – в гостевом доме, – он умолк на мгновение, словно собираясь с духом, после чего продолжил: – Мы спаслись благодаря одному из лорнийцев, который по чистой случайности проснулся во время этой… ночной резни!

– Нас предали, миледи! Нас предал близкий друг вашего брата. Это сделал лорд Джозеф с людьми лорда Рэйнорта, присоединившимися к нам по пути. Многих солдат просто вырезали во сне, многих сожгли заживо в казармах, а остальные были убиты в бою.

– Нет. Я не верю! Лорд Джозеф убил моего брата?! За что?

– Мы и сами не знаем, миледи, но это именно так. Из всего замка выбрались тринадцать человек. Северинн превратился в одну большую могилу!

– Как это случилось? – Сильвия не сдавалась. – Я хочу знать, как умер каждый из них!

– Мне кажется, не стоит…

– Я хочу знать, как их убили!!

– Король Эдвин умер во сне. Он задохнулся дымом, а детей… детей они проткнули мечом.

– Проткнули мечом? – Сильвия истерически переспросила. – О, да… Просто проткнули мечом и всё.

– Миледи… – Сир Арлен всё ещё стоял на одном колене с опущенной головой, будто боялся посмотреть ей в глаза.

– Вы должны сравнять Эйнвилл с землёй!

– Там нечего и ровнять! Он и так почти вровень с землёй! – Лоренс Арвейк говорил так, будто это уже было сделано.

– Значит, загоните его под землю! – Она посмотрела на Кристофа. – Лорд Джозеф не должен умереть. Я хочу смотреть на то, как он мучается.

– Мы ожидаем ответа от лордов Нолана, Анвера и Мелвона. Со дня на день мы получим ответ от них, и тогда останется лишь дойти до Северинна.

– Вы слишком долго ждёте помощи от тех, кто должен был откликнуться сразу же.

– Мелвон Мирр уже давно планирует, как бы взойти на трон, сир Халлорн, – отрезал лорд Лоренс.

– Они же советники моего брата?!

– Они были советниками вашего брата, – сир Арлен уже твердо стоял на ногах. – Нолан Салвелл и Анвер Таррис, может, и откликнутся на ваш зов, но это произойдет лишь тогда, когда они поймут, что вы достаточно сильны.

– Есть множество мелких лордов, которые поддержат меня.

– На данный момент у нас, кроме присутствующих здесь, есть только один союзник. Это лорд Хэм, и, к сожалению, у него всего пара десятков солдат, – Кристоф говорил медленно и задумчиво.

– У нас есть ваши силы, лорд Лоренс, есть солдаты в Белом замке, и есть вся мощь Логова. Этого хватит, чтобы вернуть Северинн, – Сильвия посмотрела на всех присутствующих. – Корона Триарха теперь по праву моя, и я хочу мести.

– Месть подаётся холодной, моя королева. Спешить не надо.

– Я не спешу, милорды. Мне кажется, что я даже опоздала, – Сильвия поймала суровый взгляд Халлорна, который придал ей еще больше сил. – Я хочу сравнять с землёй всех, кто принимал участие в истреблении моего рода! Всех поголовно! И поверьте мне, я это сделаю!

– Мой меч – ваш, как и всегда, моя королева, – воскликнул сир Халлорн.

– Мой тоже, – добавил сир Арлен.

– Мы были и остаёмся верны Нордам. Вся сила Берфорта на вашей стороне.

– Да здравствует королева Триарха! Да здравствует королева Сильвия! – Халлорн произнес эти слова так громко, как только мог, и все четверо встали на одно колено перед своей королевой. Королевой без родни и без короны.

Глава 5

Глава 5 Силмар

Посох Силмара источал призрачное, светло-бирюзовое сияние, рассеивая густой мрак Криволесья. Стволы деревьев, искривлённые причудливым образом, сплетались скрюченными ветвями, образуя почти непроходимую чащу. В лесу витало что-то зловещее, пугающее до дрожи, отчего большинство путников обходили его стороной.

Ночью этот хаос приобретал ещё более устрашающий вид, но не для дхара. Силмар знал, куда и зачем пришёл. Ему предстояла встреча с тем, кого он не видел долгие годы. С тем, кто познал тайну и стал её частью задолго до него – с Эгримором, отшельником Криволесья, чуждавшимся даже сородичей. Одиночество манило его сильнее, чем общение с себе подобными.

Переступая через корявые корни, Силмар углублялся в лес, и с каждым шагом путь становился всё труднее. Деревья сжимали свои ряды, а свет посоха тускнел. Тьма неумолимо поглощала его, и лунный свет, казалось, не мог пробиться сквозь плотную завесу ветвей и листвы. Со всех сторон доносились тихие, почти неслышные шаги ночных охотников, крадущихся всё ближе и ближе, незаметных в кромешной тьме. Обычного человека это повергло бы в ужас, да и кто в здравом уме сунулся бы в такую глушь Криволесья ночью?

Силмар продолжал идти, но скорость его заметно снизилась. Он то пригибался, избегая низко свисающих ветвей, то менял направление, обходя переплетённые корни, словно нарочно подставленные под ноги. Сверху доносились крики ночных птиц и шелест листьев, гонимых лёгким ветром, а под ногами хрустел сухой хворост. Вдруг он резко остановился, выставив вперёд посох, на котором в темноте отчётливо виднелись руны, выгравированные бесконечной цепочкой от верха до низа.

– Не стоит пугать меня, Эгримор. Я пришёл с миром, – сказал Силмар. В светло-бирюзовом свете показались силуэты ночных охотников, окруживших его на небольшом расстоянии. – Либо ты велишь своим прислужникам расступиться, либо мне придётся сделать это самому.

Силмар знал, что Эгримор наблюдает за ним. Он ощутил его присутствие за мгновение до остановки, но увидеть его было намного сложнее. Дхаров вообще трудно заметить, особенно если они сами этого не хотят.

– А ты уверен, что справишься с ними? – Тяжёлый голос, казалось, исходил отовсюду.

– Даже нашим силам есть предел, но я могу попытаться.

– Попытка – это уже победа.

– Я пришёл к тебе за советом, Эгримор.

– Почему именно ко мне?

– Я пришёл к мудрейшему, – ответил Силмар, не двигаясь с места и наблюдая, как лесные жители один за другим растворяются в темноте. – Твой голос почти не слышен, но молчание твоё гораздо громче наших слов.

– Звонкий голос иногда мешает слышать тишину. – Силмар заметил, как из тени вышел скрюченный Эгримор.

– Я рад, что могу поговорить с мудрейшим из нас лицом к лицу. – Лунный свет посоха Эгримора рассеял мрак, и у Силмара тут же возник вопрос, на который не знал ответа никто, даже сам Эгримор: «Это дхар искривился, уподобившись деревьям Криволесья, или же деревья приняли его облик?»

– Какой совет тебе нужен?

– Дхары следят за равновесием, верно?

– Мы не следим за равновесием, мы пытаемся его удержать, и то лишь отчасти.

– Мы не вмешиваемся, но направляем, верно?

– Верно, Силмар. – Скрюченный Эгримор повернулся к нему. – Пока что ты знаешь ответы на вопросы, которые задаёшь. Зачем же тебе я?

– Дхары – тайные хранители Мантерры.

– К чему ты клонишь, мой друг?

Они подошли к жилищу Эгримора, и Силмар был поражён увиденным. Лунный свет, исходивший от дхара, озарил огромное дерево, состоящее из пяти разных переплетённых стволов, высотой около трёх метров. Выступающие корни дерева переплелись, образовав нечто вроде купола, под которым зияло тёмное пространство, уходящее в недра земли. Дерево поражало не высотой, а своей массивностью. Силмар был изумлён его размахом. Оно занимало место нескольких крупных деревьев и, как бы абсурдно это ни звучало, напоминало приземистого широкоплечего гиганта, раскинувшего руки в стороны.

– Мы не хранители Мантерры, мы хранители тайных знаний.

– Зачем нам знания, если мы не можем предотвратить войну, грозящую гибелью тысячам людей? – Они спускались в жилище Эгримора по ступеням, выстроенным из корней древа силы.

– Мы не вечны, Силмар. Смерть грозит нам так же, как и всем остальным.

– Все мы смертны, но пока живы, мы можем помочь себе подобным.

– Себе подобным?! – Голос Эгримора слегка повысился. – Ты думаешь, они достойны того, чтобы ты называл их "себе подобными"?! Они воюют за власть и деньги! Люди алчны, мой друг. Войн будет ещё много, и тебе не спасти их от собственных ошибок!

– Ты так говоришь "люди", будто мы стоим выше их. Мы такие же люди, как и они, только видим и знаем чуть больше, вот и всё.

– Нет! – Силмар увидел, как лицо Эгримора исказилось в гримасе отвращения. – Мы намного выше их! Намного, мой друг, и годы одиночества помогли мне понять это гораздо лучше вас.

Жилище Эгримора, освещённое тремя светящимися камнями, установленными в земляных стенах, было довольно светлым. На столе возле дальней стены лежали травы и грибы – как лечебные, так и ядовитые. Но не это вселило в Силмара ужас. Он увидел отрезанные куски корней древа силы, лежащие поверх всего остального.

– Дхар не должен испить сок Древа Силы! Ты не дхар, ты даррхан!

– Верно, я даррхан. Я поднялся на ступень выше дхаров и познал то, что не познал ни один из оставшихся! Мы должны править людьми! Только тогда мы сможем должным образом направлять их.

– Дхары никем не правят!

– В этом и беда. Зачем нам дарована сила, если мы не можем использовать её?

– Зачем мы здесь? – Силмар крепко сжал посох.

– Я знал, что ты придёшь. – Эгримор сменил гримасу отвращения на улыбку.

– Ты не мог этого видеть.

– Будучи даррханом, я могу заглядывать намного дальше, чем дхары, Силмар. Но это сейчас не важно. Важно то, что ты нуждался во мне, а я – в тебе. – Эгримор невозмутимо расхаживал по своему жилищу.

– Зачем я тебе?

– Из оставшихся троих ты самый сильный. В тебе гораздо больше силы, чем тебе кажется, Силмар, и я хочу, чтобы ты увидел…

– Что увидел?

– Это. – Эгримор скрестил свой посох с посохом Силмара, и перед глазами последнего начали проноситься видения, каких он прежде не знал.

Мантерра была под гнётом чужеземцев. Большинство замков захвачены, разрушены и преданы огню, как и люди, чьи крики разносились в его голове. Силмар видел, как огромные армии крушат и убивают друг друга, уничтожая всё живое на своём пути. Он видел, как люди пожирают плоть павших. Горящие поселения и леса. Повешенных, обезглавленных и сожжённых. Смерть была повсюду. Кровь мёртвых сливалась с речными водами, превращаясь в один красный поток, несущий тела всё дальше и дальше. Он видел, как на смену Сущему приходят новые боги, и едва стоял на ногах, не в силах слушать печальную песнь земли. Песнь, в которой не было слов, а была лишь боль. Боль от ран – как своих, так и людских.

– Довольно, Эгримор! – Он хотел силой остановить поток видений, но передумал, поскольку вся эта ужасная картина внезапно сменилась другой.

Теперь всё было иначе. Перед его глазами предстала совершенно новая Мантерра. Мантерра, где царила гармония. Та самая гармония, к которой стремятся дхары. Не было ни войны, ни вражды между людьми. Лишь чистое, безоблачное настоящее и будущее. Силмар на мгновение поверил во всё это. Но лишь на мгновение, и его не удивило то, что он увидел секундой позже. Эгримор предстал перед ним в виде правителя, восседающего на троне. Все три короля и королева сложили короны к его ногам, и теперь у Мантерры был лишь один правитель. Белый трон был совсем не к лицу скрюченному старику, возомнившему себя богом, но он видел себя во главе всего и вся. Он был богом, спустившимся к людям. Тем, кого они все эти долгие века и тысячелетия ждали. Силмару во всём этом было непонятно лишь одно: Эгримор пытался ввести его в заблуждение или вправду верил во все эти искажённые видения?

– Остановись, Эгримор! – Волна силы развеяла связь между ними. – Это ложь! Ты и сам знаешь, что будущее изменчиво. Стоит одному человеку поступить иначе, и всё изменится!

– Ничто из того, что ты видел, не изменится!

– Я ошибся, когда пришёл к тебе. Ты больше не дхар, Эгримор.

– Иногда ошибка может стоить жизни, мой друг, – Эгримор резко выпрямился, и Силмар удивился его осанке. – Ты мне нужен как союзник. Как враг ты мне не нужен, Силмар.

Эгримор ударил посохом о землю, и многочисленные корни Древа Силы зашевелились, перекрывая выход. Силмар не успел ничего сделать, но сдаваться в плен Эгримору он не собирался.

Певучие заклинания воздвигли сияющий барьер вокруг него, не подпуская корни тысячелетнего Древа Силы, пытавшиеся обвить его. Эгримор в свою очередь начал произносить свои, уже не столь приятные на слух заклинания, и Силмар стал ощущать каждый удар по возведённому куполу, который едва справлялся с натиском многочисленных корней. Он ударил своим буквально горящим посохом о землю, и раздался оглушительный треск. Ударная волна отбросила корни в сторону, и они опустились на землю, словно неживые. Древо скрипнуло от полученной раны, но Эгримора это не остановило. Он сделал выпад посохом, и Силмара отбросило туда, где чуть раньше был проход. Воздух перестал поступать в лёгкие, и он начал задыхаться. Алого цвета одежда на Эгриморе приобрела устрашающий вид при таком избытке лунного света, который с каждым мигом становился всё слабее и слабее, превращаясь в непроглядную тьму.

Силмар вновь ощутил, как корни Древа зашевелились. Они обвивались вокруг его ног и туловища, сжимая до боли.

– Anuar alaris sanan, – произнес он, и его посох начал светиться все ярче и ярче, затмевая своим светом Эгримора, который сопротивлялся всеми силами.

Силмар знал – это последний шанс, и вложил в заклинание всё, что осталось от его былого могущества. Эгримора отшвырнуло в сторону, а неудержимая энергия, пробуждённая Силмаром, не в силах более сдерживаться в тесных стенах, яростно вырвалась наружу, опаляя древние корни Древа Силы.

– У тебя не может быть такой силы! Ты недостоин её! – прохрипел Эгримор, тщетно пытаясь подняться на ноги.

Громкий треск расколол тишину, и корни, преграждавшие путь, с грохотом разлетелись в щепки. Ударная волна необузданной мощи отбросила Эгримора к дальней стене, оглушив его. Для Силмара же она стала глотком свежего воздуха. Освободившись от последних цепких корней, он с трудом поднялся на ноги.

Проход был открыт, Эгримор ослаблен. Силмар, шатаясь, ступил в мрачную глубь Криволесья, прочь от этого проклятого места. Теперь весь лес, от древних деревьев до малейших тварей, видел в нём врага – того, кто нанёс рану самому сердцу леса. Силмар крепче сжал посох, предчувствуя грядущую бурю.

Стая волков, оскалив клыки, бросилась на него, но была отброшена могучим выпадом посоха. С жалобным воем они призвали подмогу, готовясь к новой атаке. Силмар прибавил шаг, зная, что в этих дебрях обитают создания гораздо страшнее волков, и в своём ослабленном состоянии ему не выстоять против них. Всё живое в этом лесу было отравлено злобой Эгримора, и зверей нельзя было винить в их ненависти. Они оставались верны своему хозяину.

Свет посоха мерк, силы покидали Силмара, и он едва различал переплетённые корни и корявые ветви под ногами. Нужно было выбираться из Криволесья как можно скорее. Зловещие шорохи, доносившиеся из чащи, становились всё громче и многочисленнее. Это были не волки. Нечто другое. Нечто гораздо крупнее и опаснее. Тени… или, как их называли из-за серой, лохматой гривы, – серые львы. Их было всего двое, но даже один такой зверь представлял смертельную угрозу. Силмар поднял посох, пытаясь выхватить из темноты хищные силуэты, и в тусклом свете увидел их жуткую красоту. Мощные лапы и мускулистые ноги скрывались под густой, клочковатой шерстью. Вытянутая хищная морда обрамлена гривой. Крупное гибкое тело дышало свирепой силой, внушая первобытный ужас.

Тени боялись света, поэтому держались на расстоянии, но с каждой секундой их круг сужался. Ночь отступала перед рассветом, а свет посоха гас, лишая Силмара последней надежды. Он смог отразить первую атаку серых львов, но как только свет посоха окончательно угас, они с яростью бросились на него снова. Силмар отбил их натиск мощным ударом посоха, и, собрав последние силы, рванулся вперёд, стремясь вырваться из цепких объятий леса. Рассвет изгонял тьму, и после третьей неудачной попытки львы отступили, оставив на запястье Силмара рваную рану. Он вырвался из Криволесья с дрожащей рукой и, не останавливаясь, побрёл прочь, чувствуя, что смертельная погоня осталась позади.

Глава 6

Глава 6 Фрикхолд

Фрик впервые волновался, как мальчишка. Он застыл перед первой ступенью лестницы, ведущей к таинству посвящения в рыцари. Нервно переминаясь с ноги на ногу, он в который раз критически оглядел свою белую рубаху и, убедившись в её безупречной чистоте, с шумом выпустил воздух из лёгких и шагнул вперёд. Ступени взметнулись под ногами, и вот он уже стоял в просторном зале Журавлиной башни. Здесь его ждали: Сир Ронир, Лорд Хэм в сопровождении двоих слуг, молчаливый человек в чёрной рясе, должно быть, ригд, и троица из Миллорна. В руках Лиссы поблёскивал искусно выполненный щит с выгравированным изображением чёрного пылающего меча, остриём вниз, а Арнора держала накидку с тем же символом.

– Долго же вы собирались, – произнёс Лорд Хэм с лукавой улыбкой, указывая на меч, который, как оказалось, Фрику предстояло снять.

– Простите, милорд. Лестница оказалась непомерно длинной для меня.

Он освободился от пояса с мечом и, помедлив, двинулся в направлении, указанном Лордом Башни. Только сейчас Фрик осознал, что так и не придумал себе фамилию – то, чего он был лишён, как и любой босоногий бродяга из Староречья, да и не только оттуда.

– Я незнаком с Фрикхолдом из Миллорна, но я всецело доверяю выбору Лорда Хэма, – пробасил Сир Ронир, крупный, кряжистый мужчина с едва заметной сединой в волосах.

– Надеюсь, он во мне не ошибся, – с нервной улыбкой ответил Фрик, лихорадочно перебирая в голове возможные варианты фамилий.

– Время покажет.

– Что я должен сделать?

– Встаньте на одно колено, – коротко велел Ронир, и Фрик без колебаний повиновался.

– Ригд Элиас, прошу вас.

Сир Ронир уступил своё место ригду, и тот приблизился к Фрику почти вплотную. Он протянул вперёд руки, раскрытыми ладонями вверх, и Лорд Хэм вложил в них меч. Эфес был настолько прекрасен, что не оставалось сомнений в высочайшем мастерстве кузнеца, создавшего его. Чередующиеся чёрные и серебряные кольца были украшены причудливыми узорами, а навершие в виде плоского круга венчал небольшой зелёный камень, придающий оружию холодную, чисто металлическую утончённость.

– Пусть твой меч несёт справедливость, и да направит его свет Сущего.

Произнеся эти слова, священнослужитель вложил меч в ножны, протянутые Сиром Рониром, и отошёл, уступая ему место. Рыцарь, не теряя времени, сразу перешёл к основной части церемонии.

– Клянёшься ли ты, Фрикхолд, защищать слабых и обездоленных?

– Клянусь, – прочитал он это слово на губах Лиссы.

– Клянёшься ли помогать нуждающимся и быть на стороне невинных?

– Клянусь!

– Не поднимать оружия на стариков, женщин и детей.

– Клянусь.

– И, наконец, клянёшься ли ты быть верным всем своим клятвам, данным сейчас перед лицом нашим и при свете Сущего?

– Клянусь!

– Тогда встаньте, Сир Фрикхолд…

– Дарло. Фрикхолд Дарло, – выпалил он, решив увековечить имя своего отца, превратив его в фамилию.

– Встаньте, Сир Фрикхолд Дарло, – произнёс Ронир. Фрик поднялся на ноги, а Сир Ронир, взяв в руки ремень с мечом в изысканных ножнах, опоясал его.

– Дайте его знаки отличия. – Ронир дождался, пока ему вручили щит и накидку, и добавил: – Будь честен и храбр. Пусть твоё сердце и меч несут справедливость.

– Я буду верен всем клятвам, данным мной.

– Да будет так, мой друг.

С этими словами он отвесил Фрику пощёчину, от которой того охватила ярость. Арнора, заметив перемену в его лице, встала между ними, а Лорд Хэм с улыбкой приблизился.

– Пусть этот удар станет последним ударом, оставленным без ответа.

– Таков обычай, мой друг. Добро пожаловать в ряды рыцарей, – Ронир протянул Фрику руку, и они обменялись крепким мужским рукопожатием. – Помни того, кто посвятил тебя в рыцари, Фрикхолд, это очень важно.

– Эту пощёчину я запомню навсегда, – неожиданно для всех Фрик расхохотался, и напряжение, словно его и не было, рассеялось в воздухе.

– Мы обязательно должны отпраздновать твоё вступление в ряды рыцарей, мой друг, – Лорд Башни проводил его к выходу, где на открытом воздухе был накрыт стол.

– Ваш меч, милорд. Я должен вернуть его, – Фрик потянулся к поясу, чтобы отстегнуть его, но Лорд Хэм остановил его.

– Это мой подарок тебе, Фрикхолд.

– Это слишком дорогой подарок, милорд. Я не могу его принять.

– Ты уже принял, и он твой, – Лорд Хэм пригласил Фрика и остальных к столу, за которым уже сидел мальчик.

– Едва ли я встречал меч искуснее и прекраснее этого, милорд. Благодарю за столь щедрый подарок.

После получения титула Фрик даже разговаривать стал иначе, что не осталось незамеченным. Гвен тихонько посмеивалась, стоя позади, и это, честно говоря, немного раздражало.

– Прошу всех к столу, – голос Лорда Хэма прозвучал тихо и не особенно радостно. – Кстати, Сир Фрикхолд, спешу познакомить вас с вашим оруженосцем. Я решил обойтись без церемоний, но всё же… Встань, Альвин.

– Да, отец, – мальчик лет десяти быстро поднялся из-за стола и подошёл к ним. Фрик удивился тому, насколько крепким он выглядел, несмотря на возраст. Тёмные волосы и чуть вытянутое лицо чем-то напоминали самого Лорда Хэма.

– Познакомьтесь с моим сыном, Альвином.

– Мы и не знали, что у вас есть сын, милорд, – вмешалась Арнора, но это ничуть не смутило Лорда Башни.

– До поры до времени я и сам не знал, – Хэм улыбнулся, глядя на троицу, внимательно разглядывавшую его сына. – Вы знаете, я не связан узами брака, и, наверное, понимаете, как это бывает.

– Уж мы-то понимаем, как это бывает, милорд, – Гвен с озорной улыбкой подмигнула Хэму, удостоившись гневных взглядов Лиссы и Арноры.

– За неимением законнорождённого сына, я узаконил своего единственного сына, – он положил руку на плечо мальчика. – Мне, как и всем, нужен продолжатель рода, и им станет мой сын Альвин.

– У него есть все задатки для того, чтобы стать хорошим лордом, – Сир Ронир поравнялся с ними. – Он будет хорошим оруженосцем для вас, Сир Фрикхолд.

– Я в этом уверен.

– Поприветствуй Сира Фрикхолда, Альвин, – сурово посмотрел Лорд Хэм на сына, и тот поклонился.

– Я буду верно служить вам, Сир Фрикхолд, – учтивость паренька немного позабавила Фрика, а Лорд Хэм тем временем продолжил:

– Мой сын разбирается в лошадях и в оружии, Сир Фрикхолд. Я надеюсь, что остальному он научится у вас.

– Я обучу его всему, что умею, милорд. Будьте уверены в этом.

– Не подведи меня, сын, – Хэм посмотрел на Альвина сверху вниз и пригласил всех сесть за стол.

Троица из Миллорна села слева от него, а новоиспечённый оруженосец, Ронир и ригд Элиас – напротив. Лорд Хэм, как и подобало любому лорду, возглавил стол, и после его небольшой речи все принялись за еду.

– Хорошие вести из Берфорта. Лорд Лоренс со всеми, кто выбрался из Северинна, добрался туда.

– Это воистину хорошие новости, милорд. Уж они-то знают, кто стоит за всем этим.

– Будем надеяться, что это так, Сир Ронир, – Лорд Хэм посмотрел куда-то в пустоту. – Намного легче воевать, когда знаешь, кто твой враг.

– Врагов может оказаться слишком много, – сказала Арнора, не поднимая головы.

– Так было всегда. Ради власти многие готовы стать клятвопреступниками, ведь в случае победы…

– Победителей не судят.

– Вы правы, Сир Фрикхолд. Победителей не судят. А разномастные прозвища, появляющиеся у королей, – это всего лишь способ отличить одного от другого.

– Правда иногда неуместна, милорд, – Ронир немного нахмурился. – Многие из тех, кто говорил правду, больше никогда ничего не скажут.

– Так много лжи и предательства вокруг, Сир Ронир. Я считаю вполне уместным добавить хоть щепотку правды от себя.

– Не стоит смешивать эти два ингредиента, Лорд Хэм, – Арнора посмотрела ему прямо в глаза. – Вкус может оказаться самым неожиданным.

– Я знаю, Арнора, – он окинул взглядом всех присутствующих. – Но иногда горечь правды может оказаться намного приятнее приторно-сладкой лжи.

– Может быть, вы и правы.

– Давайте выпьем за этот день и за это мгновение, – Лорд Журавлиной башни встал. – Я рад, что могу сидеть за одним столом с такими достойными людьми. До дна!

– До дна! – послышалось со всех сторон, и все принялись жадно глотать красное вино.

Глава 7

Армия сурийцев, ведомая Альдуром Меннортом, оставила Могильник позади, крадучись, словно тени, пробираясь к Старому городу. Перейдя реку вброд, они вынуждены были двигаться по одному, поскольку тропа, проложенная незадачливыми дозорными, едва ли позволяла двум коням идти в ряд. Лес, словно огромный саван, поглощал звуки многочисленной конницы, но это уже не имело значения. Ближайшая к башне деревня уже дрожала под их властью, и ни одна живая душа не посмела бы предупредить Старый город об их приближении, страшась неминуемой смерти. Солдаты, словно хищники, были предупреждены о ловушках, и, несмотря на опасливое движение, расстояние до города неумолимо сокращалось с каждым ударом копыт о землю. Альдур, словно одержимый, предвкушал победу, и это чувство, подобно пожару, разгоралось в его крови, не давая ему покоя. Захват Старого города стал для него вопросом чести, и когда тропа, извиваясь, словно змея, вывела его к небольшой яме, где покоился один из дозорных, уверенность Альдура окрепла, словно сталь, закалённая в пламени.

– Знакомое место, да, льер?

– Мне помнится, я приказывал закопать его, а не просто присыпать землёй сверху!

– Мы так и сделали…

– Видимо, не так, как хотелось бы мне, поскольку зверьё уже успело полакомиться его плотью, – Альдур скривился.

– Как это?

– Видишь куски тряпья, Квинт? – Он указал на кровавые лоскуты, лежащие рядом, словно лепестки увядшего цветка.

– Да.

– Надеюсь, не нужно объяснять, что это? – Он бросил взгляд через плечо, словно ища сочувствия. – Это его рука! В следующий раз копайте глубже!

– Я вас понял, льер.

– Очень рад, что ты схватываешь всё на лету, Квинт, – Альдур направил лошадь вперед и, не разворачиваясь, продолжил: – Как думаешь, есть ли возможность захватить город без боя?

– Вы, наверное, шутите, льер.

– Ничуть. Я вполне серьезен, Квинт.

– Если вам интересно мое мнение, льер Альдур, то я считаю невозможным захватить целый город без боя! – Он подозвал псов, словно желая разделить свою уверенность с верными спутниками. – Вы говорили, что этот город по своим размерам сродни Ассуру, льер.

– Ты сомневаешься в моих словах?!

– Нет, льер, просто… как можно захватить город без боя, если он обнесён стенами, на которых стоят сотни стражников? Я сомневаюсь, что десяти тысяч воинов достаточно, чтобы повергнуть их в ужас и заставить открыть ворота перед нами.

– Страх – это хорошо, но есть и другие способы.

– Какие, если не секрет?

– Иногда, чтобы достичь цели, нужно идти к ней не один месяц, а иногда и не один год.

– Я не перестаю удивляться вашим способностям, льер. Как вы можете продумывать и планировать столько всего сразу?

– Я не могу ответить на этот вопрос.

– Но как вы можете быть уверены в том, что всё пойдет так, как вы хотите?

– Нельзя быть уверенным до конца, нужно планировать запасные варианты, Квинт. А их может оказаться не один и не два, – Альдур наблюдал, как псы Квинта резвятся друг с другом, словно забыв о предстоящей битве.

– Именно за эти способности вы – мильер, а я – обычный солдат, – Квинт посмотрел на него с неподдельным уважением, и Альдур не оставил это незамеченным.

– Мильерами не рождаются, ими становятся! Каждый мильер когда-то был простым солдатом, и, даже становясь мильерами, мы не перестаём ими быть, – Альдур с улыбкой посмотрел на лучшего из своих подчинённых и слегка подправил курс лошади.

– Меня интересует только один вопрос.

– Так задай же его!

– Я не уверен, что вы захотите ответить на него, льер, – Альдур, заглянув через плечо, заметил, как тот изменился в лице, словно тень сомнения коснулась его души.

– Судя по всему, вопрос не из простых, да?

– Я не знаю, прост он или сложен, но всё же осмелюсь его задать, – Альдур спиной чувствовал его взгляд, но поворачиваться не стал. – Зачем вам эта война?

– Ты, наверное, хотел спросить, зачем эта война королю Лазару?

– Нет, льер. Я хочу знать, зачем эта война нужна именно вам, – Квинт был единственным, кто осмелился спросить его об этом, переступив невидимую черту между солдатом и командиром.

– Иногда, чтобы получить ответ, слишком мало просто задать вопрос, – Альдур почти неощутимо пришпорил лошадь и оторвался от Квинта, словно бежал от неудобного вопроса.

Единственное, что он услышал, было: «Как скажете, льер». Да и мысли его были уже слишком далеко, в лабиринтах прошлого и планах на будущее. Он знал, зачем ему эта война, и знал, что она нужна не только ему. Он навязал её, он, по сути, начал её, только вот когда, как и кто её закончит, он не знал. Усталый взгляд блуждал по невзрачным зелёным кустам и стволам деревьев, которых становилось всё больше и больше по мере их движения, но длилось это недолго. Вскоре перед глазами Альдура Меннорта предстала та самая деревушка, к которой они так долго пробирались, и увиденное вызвало в нём бурю негодования. Жителей деревушки почти не было видно, за исключением немногочисленных женщин. Некоторые из них добровольно отдавались солдатам, а других они брали силой, на виду у всех, словно демонстрируя свою власть.

– Добро пожаловать в Дырку, льер Альдур, – их встретил ухмыляющийся Арлан, шрам которого, казалось, стал ещё более уродливым, чем обычно.

– Куда?

– Я назвал эту богом забытую деревушку Дыркой!

– Я не ожидал от тебя ничего нового, Арлан, – Квинт во весь голос расхохотался.

– Когда познакомишься с местными бабами, то поймёшь, что к чему, мой друг!

– Вы тут не развлекаться пришли! – Альдур даже не повысил голоса, одного его тона хватило, чтобы незадачливый командующий умолк, словно получив удар под дых.

– Я позаботился о том, чтобы никто не узнал о нашем приближении, льер.

– Будем надеяться, что с этой задачей вы справились лучше, чем с той, что в лесу! – Он заметил, как переглянулись Арлан с Квинтом, и в его взгляде промелькнула тень недовольства.

– Все попытки отправить весточку в Старый город были пресечены, а последнего, кто попытался сбежать, я публично казнил.

– И как?

– Что как, льер?

– Зрелище понравилось жителям Дырки? – Он направил лошадь туда, куда указывал Арлан, словно стремясь поскорее покинуть это проклятое место.

– Еще бы, льер! Некоторые от восторга даже дар речи потеряли, представляете! – Он посмотрел на Квинта с дьявольским огоньком в глазах. – В буквальном смысле!

– Ты всегда выделялся жестокостью, мой друг, – Квинт покачал головой, словно не одобряя методы Арлана.

– Всё для общего блага, мой дорогой Квинт! Всё для тебя!

– Выступаем сегодня ночью. Все должны быть готовы! – Альдур спешился у дома, куда привёл его Арлан, и, с громким скрипом распахнув дверь, вошёл внутрь. – И прекратите это безобразие!

– Что именно, льер? – Арлан и вправду не понял, о чем идёт речь, словно не замечая творившегося вокруг беспредела.

– Вот это! Мы не насильники! – Вместе с его криком раздался душераздирающий вопль солдата, которому женщина впечатола по яйцам, отчаянно защищая свою честь.

– Ах ты… – Арлан двинулся в её направлении, словно намереваясь покарать её за дерзость, но тихий голос Альдура заставил его остановиться, словно наткнувшись на невидимую стену.

– Тронешь её, и я с тебя шкуру спущу. Ты понял меня?

– Но…

– Я не расслышал тебя, Арлан.

– Я всё понял, льер, – шрам на его лице исказился ещё больше, когда он посмотрел на корчащегося на земле солдата, словно сожалея, что не может выместить на нём свою злость.

– Женщин и детей не трогать, и прикажите принести мне воды и еды. Это всё!

Он закрыл дверь с тем же оглушающим скрипом и облегчённо вздохнул. Усталость, словно тяжелый груз, навалилась на него всей своей мощью, и он просто рухнул на стул, стоящий возле накрытого стола. Кто-то почти сразу постучался в дверь, и Альдур приказал войти.

– Я принесла воду, милорт.

– Не «милорт», а «милорд». И я не лорд. По крайней мере пока!

– Простите, сир.

– Я не сир. Я льер, – он посмотрел на неё исподлобья, словно пытаясь разгадать её намерения. – А как твоё имя?

– Меня зовут Нора, льер. Можно мне поставить воду?

– Да, конечно, – Альдур вглядывался в её деревенские, но всё же красивые черты лица, в которых было что-то притягательное, словно скрытая сила. – Помоги мне снять доспехи.

Медленными и неуверенными шагами она приблизилась к нему и, без лишних слов, принялась помогать ему с доспехами, словно боясь нарушить его покой. Вскоре Альдур стоял с голым торсом, и она обтирала его тёплой водой, смывая с него усталость и грязь, накопившуюся за последние дни. Он спиной чувствовал её взгляд, и это его не удивляло, поскольку шрамы на спине и груди были ужасающими, словно карта пережитых сражений. Огонь оставил на нём метку ещё в молодости, и эта метка занимала почти всю спину с нижней частью и торс, словно напоминая о прошлых ошибках.

– Не бойся. Мне уже давно не больно.

– Я уже почти закончила, льер. Можете снять остальное, – она сказала это настолько спокойно, словно привыкла к виду изуродованных тел.

– С остальным я разберусь сам, Нора.

– Как скажете.

– Тебя мои солдаты трогали?

– Нет, льер. Шрам сказал всем, что я ваша, а его здесь все боятся, словно он – воплощение самой смерти.

– Он один из моих командиров и должен вести людей, – он вытерся и пододвинул к себе еду, словно стремясь укрыться за едой от неудобных вопросов. – Солдаты либо должны уважать своего командира, либо бояться его.

– А вас боятся, льер?

– А ты меня боишься, Нора? – Он посмотрел на неё, потягивая дешёвый эль местного разлива, словно пытаясь утолить жажду, которая терзала его изнутри.

– Наверное, да…

– Ты шлюха?

– Что?

– Я спросил, ты шлюха? – Он откусил свежеиспечённого хлеба и принялся жевать его, словно не замечая её смущения.

– Разве я похожа на шлюху, льер?

– Более чем, – он оценивал её телосложение под платьем, словно прицениваясь к товару, и пришёл к выводу, что она поистине хороша. Лучше неё в этой деревушке вряд ли кто-то найдётся.

– А вы много шлюх встречали, льер?

– Твои руки мягкие и ухоженные, как и ты сама. Ты недурна собой и умеешь угодить мужчине.

– Разве преступление – быть красивой и ухоженной, льер? – в её голосе прозвучала тихая обида. – Или все красивые и ухоженные девушки, что встречались на вашем пути, непременно были шлюхами?

– А знаешь, что тебя выдаёт?

– Что же?

– Запах. Тонкий, сладкий аромат, что исходит от тебя, – он отправил в рот кусок помидора и продолжил лишь, когда проглотил его. – Деревенские женщины так не пахнут, если только не зарабатывают этим древним ремеслом.

– Значит, быть шлюхой – это ремесло?

– Выходит, так.

Альдур вновь приложился к элю, а она тем временем поднесла чан с водой к его ногам и, склонившись, принялась омывать их. От прикосновений воды стопы зачесались, и Альдур, повернувшись к ней, опустил ноги полностью в воду.

– Позвольте, я лучше поменяю воду, льер, – она стояла на коленях перед ним, и Альдур не мог отвести глаз от её пышной груди, колыхавшейся в такт её движениям.

– Не надо ничего менять, просто осуши мне ноги, и покончим с этим.

– Но вода…

– Сколько ты берёшь за ночь? – он оборвал её на полуслове.

– Я не могу провести здесь всю ночь, льер. Моему сыну всего семь, и я не могу оставлять его одного на ночь.

– Ты готова на всё ради сына, да?

– Да, льер.

– Так сколько?

– Нисколько, льер. Меня и так сберегли для вас, – она сбросила с себя платье, развязав нехитрые узлы. – Если бы Шрам не приберёг меня для вас, ваши солдаты пустили бы меня по кругу, как и большинство женщин.

– Ни одну женщину больше не тронут, Нора, – он поднялся из-за стола, осушив остатки эля, и приблизился к ней. – Ты получишь от меня столько, что сможешь выбраться из этого проклятого места вместе со своим сыном.

– Вы слишком щедры, льер.

– Мне нравится твоя преданность сыну. Такое нечасто встретишь среди представительниц твоего ремесла.

Он схватил её за грудь и рывком второй руки притянул к себе. От неё приятно пахло, и она была чиста. Альдур жадно вдохнул её аромат, а она тем временем принялась снимать с него остатки одежды, прильнув к нему всем телом.

– Ложитесь, льер. Я позабочусь о вас.

– Я не хочу, чтобы ты трахалась со мной. Я хочу, чтобы ты любила меня, как любила своего мужа.

– Я и забыла, как это, льер.

– Я тебе напомню.

С этими словами он положил руку ей на ягодицы и нежно погладил их, вызвав у неё мурашки. Он не знал и не мог понять, нравится ли ей его обезображенное тело, но, по его собственному мнению, это было почти невозможно. Главное, чтобы шрамы её не пугали, а остальное не так важно, ведь это всего на одну ночь.

– Со мной уже целую вечность не были так нежны, льер, – прошептала она, прижимаясь к нему всем телом.

И шлюха из Дырки говорила ему, насколько он нежен, в то время как все остальные боялись его до дрожи. Было в этом что-то несуразное, но сейчас это уже не имело значения. Альдур так долго не был с женщиной, что при виде её нагого тела его член мгновенно затвердел. Он опустился на кровать, и она принялась ласкать его. Сначала руками, а потом впустила его между сисек, проводя ими вверх и вниз, доводя до точки кипения. Её поцелуи начались в области его шеи и, не пропуская ни единого шрама, опустились до мужского естества, которое буквально пульсировало от неистового желания.

– Тебе противны мои шрамы, Нора? – его голос прерывался.

– Нет, льер, – она лишь на мгновение оторвалась от него.

– Не ври мне. Я видел себя в зеркале.

– Зачем спрашивать, если вы мне всё равно не поверите? Давайте лучше наслаждаться друг другом, – она перестала говорить и принялась ласкать его так, что вскоре и ему расхотелось думать об этом. Немногим позже она оседлала его, и деревенская кровать застонала под весом их переплетённых тел. Альдур наблюдал, как её соски с каждым мгновением всё больше затвердевают, а тело покрывается потом. Она кончила с негромким стоном, и её тело задрожало прямо у него в руках. Альдур ощутил, как у неё между ног стало ещё мокрее, и, не выходя из неё, повалил её на спину, взяв инициативу в свои руки. Она обвила его ногами и крепко сжала, придавая ещё большую скорость его движениям, и вскоре он ощутил, как член начал пульсировать. Едва успев вытащить, он кончил ей на живот, и их тела обмякли. В этот раз она кончила вместе с ним и издала дрожащий вздох, от которого возбудился бы даже мёртвый. Альдур рухнул рядом на узкую кровать, и она, прижавшись к нему, закрыла глаза. Он положил руку ей под голову и стал наблюдать, как она целует его в грудь. В изуродованную грудь, от которой ему и самому иногда становилось противно.

– Вы могли бы кончить в меня, льер Альдур, – она открыла глаза и посмотрела на него. – Я бы хотела носить в себе вашего ребёнка.

– Бастардов и без моих хватает, Нора.

– Всё равно я запомню этот день навсегда. Никто не был со мной так нежен, как вы.

– Тебе пора к сыну, – он провёл рукой по её тёмно-каштановым волосам.

– Можно я останусь с вами ещё ненадолго? – Альдур заметил, как слеза скатилась по её щеке.

– Конечно, можно, – с этими словами он потянулся к масляной лампе, стоявшей на небольшой тумбе грубой работы, и погасил её, изгнав из скрипучего домика остатки света.

Альдур даже не понял, когда уснул, но, когда проснулся, её уже не было рядом. Видимо, она отправилась к маленькому сыну. Что-то в Норе нравилось ему. Скорее всего, это была забота и преданность своему ребёнку, несмотря на род её занятий. Но углубляться в это он не стал, поскольку прекрасно понимал, что это всего лишь одна ночь. Одна ночь из тысячи, проведённых в объятиях женщин, и единственное, чем она выделялась среди всех остальных, это то, что впервые за долгое время женщина посмотрела на него не с отвращением, а с чем-то иным. Была ли это любовь или что-то другое, ему уже было неважно.

Он поднялся на ноги и принялся натягивать на себя одежду, которая была разбросана по всему полу, после чего вышел наружу и, к своему удивлению, понял, что утро ещё не наступило. До рассвета оставалось совсем немного, но этого времени ему хватило для того, чтобы подумать обо всём предстоящем. Он рассматривал солдат, которые лежали чуть ли не один на другом возле костров и у лачуг, которые жители деревни называли домами. Их было поистине много. Настолько много, что они занимали территорию в три раза больше самой деревни.

Было неестественно тихо для такого количества солдат. Слышны были лишь ржание лошадей, потрескивание костров и негромкие переговоры тех, кто стоял на страже. Альдур заметил, как один из бдящих стражников разбудил второго, а сам лёг спать, не обращая внимания на недовольство и протесты разбуженного. Вся эта ситуация слегка позабавила его, но ненадолго, поскольку в голову к нему вновь забрались мысли о Старом городе. О городе, который он непременно завоюет, чего бы это ему ни стоило. Ведь Старый город был для него своеобразной ступенью. Ступенью лестницы, по которой он должен был взобраться на высоту, с которой был сброшен.

Он провёл ещё некоторое время под открытым небом, вдыхая прохладный утренний воздух, но дожидаться рассвета не стал. Войдя обратно в дом, где скрипело абсолютно всё, начиная от двери и заканчивая последней полусгнившей дощечкой на полу, он вновь завалился на кровать и вскоре уснул мёртвым сном, до тех пор пока стук в дверь не разбудил его.

– Кто?

– Это я, льер, – Альдур узнал голос Квинта.

– Заходи, – дверь со скрипом отворилась, и перед ним предстала знакомая физиономия с лёгкой щетиной и чёрными глазами под стать коротким чёрным волосам.

– Уже рассвело, льер. Разведчики говорят, если мы хотим достичь города к ночи, мы должны выдвигаться.

– Скажи командирам, пусть готовят своих людей. А Арлан пусть пришлёт ко мне Нору, девицу, что была со мной вчера.

– Приглянулась? – Квинт расплылся в своей коронной улыбке. – Неужто так хороша, льер?

– Это тебя не касается. Делай как велено, Квинт, и не забывайся.

– Как скажете, льер. Я сейчас же позабочусь обо всём, – Квинт молча вышел, закрыв за собой дверь, а Альдур принялся одеваться.

Когда Квинт вновь вошёл в дом, с ним был Арлан и какая-то девица, слегка потрепанная на вид.

– Я привёл вам новую девицу, льер.

– Разве я просил привести мне новую девицу, Квинт?

– Нет, льер.

– Тогда почему он привёл ко мне эту бедняжку?

– Я не знаю…

– Шлюха, которая была у вас вчера, мертва, льер, – Арлан сказал это так легко, будто это было нормой.

– Я смотрю, тебе смешно? – Альдур одним рывком достиг его и, схватив за горло, впечатал в стену.

– Она нарвалась на пьяных солдат, когда выходила от вас, – Арлан задыхался, безуспешно пытаясь вырваться из его рук. – Если бы она отдалась им без сопротивления, то ничего бы не было.

– Кто это сделал? – Несмотря на то что внешне Альдур выглядел не таким крепким, сил в нём было намного больше, чем у Арлана.

– Я не знаю. Но одному из них она откусила ухо!

– Я говорил тебе, что мы не насильники? Говорил? – Одним ударом в живот он повалил здоровенного Арлана на пол и принялся пинать до тех пор, пока тот не прокричал:

– Говорили!

– С него хватит, льер, – Квинт попытался заступиться за Арлана, но тут же отступил, заметив гневный взгляд Альдура.

– И после этого ты так спокойно рассказываешь мне о том, что какие-то солдаты изнасиловали и убили её, когда она направлялась к своему семилетнему сыну? – Альдур вложил всю силу в последний удар, отчего Арлан вскрикнул. – Ты должен благодарить меня за то, что я делаю это не перед твоими людьми.

– Я найду тех, кто это сделал, льер. Найду.

– Ты найдёшь их. Всех до единого, и прямо сейчас! – С этими словами он отошёл обратно к столу и уселся на стул.

– Да, льер.

– Свободны. Я хочу побыть один, – он махнул в их сторону рукой. – Придёте за мной, когда найдёте тех, кто это сделал. Эту тоже заберите отсюда!

Квинт помог Арлану подняться на ноги, и они все втроём выбрались наружу, закрыв за собой злосчастную дверь, которая в этот раз скрипнула намного тише, чем в прошлые разы. «Нора, Нора. Тебе всего лишь надо было дождаться утра…» – подумал он и откинул голову, пытаясь выкинуть из себя остатки гнева, охватившего его полностью. Он просидел так до возвращения Арлана, с которым они направились в самую гущу солдат, где, по его словам, держали виновных в смерти Норы.

– Сколько их было?

– Трое, льер. – Арлан выглядел изрядно помятым после побоев.

– Как ты нашёл их так быстро?

– Один из солдат видел, как они насиловали её. Он опознал всех троих.

– Я хочу видеть и его.

– Но…

– Я сказал, привести его! – Они приблизились к толпе солдат, и Альдур увидел троих, стоящих на коленях перед Квинтом, низкорослым Зейном и Ангором. – Это они?

– Да, льер.

– Тогда приведи мне того, кто их выдал, и побыстрее. – Альдур кивнул на троих. – Поднимите их.

Он приблизился, вглядываясь в их испуганные лица.

– Значит, вас было трое?

– Мы были пьяны, льер! Не знаю, что на нас нашло!

– Это вас не оправдывает!

– Она же шлюха, льер! Сотни из нас пользовались такими же! – Один из них смотрел на него так, будто его судят за кражу яблок.

– Шлюха – разве не человек?! – Альдур рявкнул, и троица отшатнулась.

– Мы убили нескольких мужчин, когда они пытались бежать из деревни. Может, и за это судить начнем, льер? Что такое жизнь этих чужеземцев по сравнению с жизнями настоящих сурийцев, с жизнями наших братьев?

– Я такой же, как они. – Альдур вплотную приблизился к нему. – Ты ставишь свою жизнь выше моей?

– Нет, льер Альдур, – пробормотал тот, кто до этого молчал.

– Я привёл того, кого вы просили, льер. – Сбоку возникло знакомое мерзкое лицо, рядом с которым послушно семенил солдат.

– Так ты видел, как они насиловали и убивали её?

– Да, льер, – неуверенно ответил он, бросив испуганный взгляд на солдат. – Я всё видел.

– Ты тоже был с ними?

– Нет, льер, что вы!

– Ты уверен, что это именно они?

– Да. Я уверен.

– К остальным его. – Альдур произнёс эти слова, не раздумывая.

– Нет, льер! Я же ничего не сделал!

– Вот именно. Ты ничего не сделал! – Голос Альдура перекрыл все остальные. – Повесить их.

– Из-за какой-то шлюхи? – взвыли все трое. – Нет, льер! Умоляю вас!

– Выполняйте! – Квинт и Зейн отдали приказ, и четверых солдат поволокли к ближайшему дереву.

Протесты и крики осужденных не прекращались, пока им на шеи не накинули петли. Арлан и Ангор пытались молить о пощаде до того самого момента, когда тело последнего солдата не обмякло, раскачиваясь взад-вперёд.

– Это будет уроком для всех! Мы не насильники и убийцы! – Альдурразвернулся и зашагал прочь. – Коня мне! Мы выступаем!

Глава 8

Добраться до Доннума по открытой местности казалось сумасшествием. Каждый шаг отзывался огнём в израненных стопах, да и во всём теле, над которым так усердно потрудился Орест. После всего пережитого Каин мог с уверенностью сказать: этот маленький садист – истинный мастер своего дела. А если чего и не знал, то наверняка постиг во время долгих и мучительных тренировок на нём. Солнце слепило глаза, но это не останавливало его. Он, словно тень, волоча ноги, упорно двигался к замку этого проклятого деревянного лорда. К единственному месту, где кузен Дилорн не посмел бы его искать.

Раны на боку и правой ноге кровоточили и гноились. Малейшее движение взрывалось адской болью, но это был лишь слабый отголосок той муки, что терзала его изнутри. Предательство Дилорна стало последней каплей, переполнившей чашу боли, отчаяния и утраты. Море скорби, медленно, но верно поглощавшее всё то, что так необходимо живому человеку. Все чувства, желания и мимолетные радости, из которых сотканы быстротечные дни, складывающиеся в месяцы и годы.

В последние месяцы Каин свыкся с ощущением, что внутри него что-то умирает. Он буквально чувствовал, как эта частица души усыхает, делая его ещё менее человечным, чем после расправы над собственной матерью в постели чужого мужчины. Он шёл вперёд с невидящим взглядом. Глаза были пусты, словно бездонный колодец. В них не осталось ничего, даже слёз. И как ни странно, это сделало его сильнее. Сильнее настолько, что, несмотря на всё пережитое, он ещё держался на ногах. Пусть и с трудом, но устоял и продолжал свой путь.

От Серого холма до Доннума было около сорока вёрст, и преодолеть это расстояние, не попавшись ищейкам Дилорна, рыскавшим повсюду, казалось задачей невыполнимой. На этом пути в основном простирались лишь зелёные холмы и равнины, где укрыться было почти негде, за исключением редких рощиц и крупных валунов на берегу Журчащей, что брала своё начало в холмах близ небольшой деревушки под названием Грот и, огибая оба замка, впадала в Лорийское озеро, пронизывая западную часть леса. Выбрав укромное место, Каин сорвал с себя отнятую у стражника одежду и амуницию и вошёл в реку.

Бодрящая речная вода коснулась его ран, причиняя невыносимую боль. Она проникала в открытые раны и жгла изнутри, словно очищая бренную плоть от скверны. Превозмогая боль, он шаг за шагом углублялся, пока, согнув колени, не ушёл под воду с головой, чувствуя, как тело постепенно привыкает к мутной речной прохладе. Каин приблизился к месту, где река набирала скорость и с журчащим плеском стекала вниз, образуя подобие крохотного водопада. Здесь небольшие речные волны обрушивались на него, будто смывая боль и унося её с собой в большие воды.

Каин блаженно нежился в воде с закрытыми глазами, когда рядом послышался громкий всплеск. Стараясь не делать резких движений, чтобы не выдать себя, он медленно повернул голову, оставив над водой лишь верхнюю часть лица. Чуть ниже по течению он увидел светловолосую девушку. Она стояла в воде по щиколотки и игриво разбрызгивала воду, приподняв подол платья. Она была беззаботна и весела, это было видно невооруженным глазом. Жёлтый венец из одуванчиков, венчавший её волосы, придавал ей ещё большую чистоту и нежность.

Находясь так близко, Каин не мог не восхититься её красотой. Её светлая кожа сияла под лучами солнца, а смех был настолько заразительным и притягательным, что он невольно начал приближаться к ней. Верх платья плотно облегал её стан, подчёркивая изящные изгибы, а тонкие и стройные ноги до колен могли вызвать зависть у любой женщины. За её озорными движениями можно было наблюдать бесконечно. Она словно гипнотизировала его, заставляя подбираться всё ближе, и Каин не мог сопротивляться этому наваждению. Вскоре она стянула платье и бросила его на берег, оставшись совершенно нагой, и вошла в воду с такой неторопливостью, что Каину показалось, будто она знает о его присутствии и специально дразнит его. Он даже не заметил, как приблизился к самому водопаду, но даже если бы и заметил, то уже ничего не смог бы изменить. Он неуклюже поскользнулся и ушёл под воду, ударившись раненой ногой о камень. Пока он пытался выпрямиться, течение отнесло его ещё ближе, и когда он наконец встал на ноги, то оказался всего в двух шагах от неё. Странно, но вода здесь была чуть глубже, чем выше по течению, хотя справа и слева он смутно различал дно.

– Здесь небольшая яма, – произнесла она с улыбкой, глядя на него, как будто ничего не случилось.

– Простите меня, миледи, – она была слишком прекрасна для простолюдинки.

– Я не леди. Меня зовут Эгина. Просто Эгина, – она демонстративно вышла из воды, не скрывая своей наготы, а Каин учтиво отвёл взгляд. – Всё, что нужно, ты уже рассмотрел. Можешь смотреть и дальше.

– Я не…

– Я всё знаю. Не стоит лгать.

– Что вы здесь делаете одна?

– А для того, чтобы искупаться в реке, нужно приходить с кем-то? – Она повернулась к нему, не испытывая ни малейшего смущения, и принялась одеваться.

– Нет. Просто опасно такой красивой девушке ходить в одиночестве.

– Не стоит беспокоиться обо мне…

– Каин, – представился он, заметив её вопросительный взгляд.

– Не каждый может увидеть меня, Каин.

– Простите меня, Эгина, – поправился он на полуслове. – Я не хотел подсматривать за вами.

– Хотел, – она как-то по-особенному хихикнула. – Выйди из воды. Я хочу посмотреть на тебя.

– Что?

– Выйди из воды, чтобы я осмотрела твои раны! – Она сделала несколько шагов вперёд, а он, нехотя, выбрался из воды. – Можешь не прикрываться. Нечего стыдиться своей наготы.

– Что ты хочешь сделать? – Он недоумённо смотрел, как она кружит вокруг него, касаясь то одной раны, то другой своими тонкими пальцами, а затем лёгкими шагами подошла к водопаду и набрала воды в ладони.

– Пей, – она поднесла полные речной воды ладони к его губам.

– Что? Зачем мне пить речную воду из твоих рук? – Он недоуменно взглянул на неё.

– Потому что, если ты не выпьешь её, ты умрёшь этой же ночью, – эти слова сорвались с её губ, словно против воли.

– Ты этого не знаешь! Я не стану пить эту воду! – Каин нахмурился, но на неё это не произвело никакого впечатления.

– Знаю, – она посмотрела в направлении Доннума. – Ты не дойдёшь до замка из дерева. Ты умрёшь раньше, если не выпьешь эту воду.

– Кто ты такая?

– Я же сказала, я Эгина, – она поднесла воду ещё ближе, и он выпил всё до капли. – Вода позаботится о твоих ранах.

– Что ты со мной сделала?

– Ничего, – она посмотрела на него снизу вверх. – Я просто помогла тебе.

– Откуда ты знаешь, куда я направляюсь? – Он был в замешательстве, но не мог ничего сказать или сделать, словно что-то его сдерживало.

– Ты сказал.

– Но я не говорил.

– Тебе пора, – она взглянула на речную гладь. – Скоро здесь будут солдаты. Держись реки, и она выведет тебя туда, куда нужно. Тебе ещё многое предстоит пройти.

– Что? Откуда ты всё это знаешь?

– Река сказала. Я просто умею слушать её.

– Реки не говорят! Не дурачь меня! Кто ты и откуда?! Это очередная игра Дилорна?

– Я же сказала, я Эгина, и я отсюда, – с этими словами она с лёгким смехом обрызгала его водой, отчего он зажмурился, а когда открыл глаза, её уже не было.

– Эгина! – Каин несколько раз окликнул её, но безрезультатно. Она исчезла. Куда именно, оставалось только гадать.

Он на удивление быстро двинулся к ближайшим деревьям. Это было единственное место, где она могла спрятаться, но, как он и ожидал, её там не оказалось. Как и во всех остальных местах, куда он заглядывал в надежде найти её, после того как полностью оделся и привёл себя в порядок. Эгина появилась из ниоткуда и так же бесследно исчезла, оставив в нём неизгладимое впечатление своей чарующей красотой. Честно говоря, Каину вскоре начало казаться, будто это был сон или игра воображения израненного и измученного беглеца. Человека, который подсознательно искал нечто подобное и нашёл это в своих грёзах.

Понимая, что ему здесь больше нечего делать, он продолжил свой путь вверх по реке. Ощущение чьего-то взгляда, появившееся в самом начале, не покидало его, заставляя время от времени оглядываться. Звуки реки порой становились так похожи на шёпот и смех Эгины, что ему казалось, будто она идёт рядом с ним. Он останавливался всякий раз, когда это происходило, и пытался прислушаться, но каждый раз это оказывалось лишь журчание речной воды, текущей в противоположном направлении.

Темнота наступила довольно скоро, и это было его спасением, поскольку идти дальше он больше не мог. Ноги устали, а раны вновь начали болеть от долгой ходьбы. Он попытался рассмотреть загноившиеся участки тела и только в этот миг осознал, что они болят уже не так сильно, как в начале. Слегка надавив, он понял, что гноя там почти не осталось, и это его немного успокоило, поскольку утром ему предстоял долгий путь.

Преследователей не было ни видно, ни слышно. Видимо, они искали не там, где нужно, ведь если бы они шли в том же направлении, что и он, то давным-давно нагнали бы его. Устроившись поудобнее под открытым небом, он принялся наблюдать за звёздами, отыскав нечто похожее на созвездие охотника, после чего быстро заснул. Бурный поток сновидений преследовал его, не давая спокойно спать. Ему снилось всё: как Дилорн вновь заточил его в темницу, как мать проклинала его. Отец обычно приходил к нему угрюмым и молчаливым, но сегодня во сне он улыбался и звал его по имени. Сны переплетались друг с другом и сменялись до тех пор, пока он не увидел Эгину. Её лицо, словно вспышка молнии, прорвалось сквозь завесу беспорядочных снов, обрушившись на его сознание. Единственное, что она произнесла: "Проснись, Каин! Они нашли тебя! Беги вверх по реке, там отыщешь помощь! ПРОСНИСЬ! ПРОСНИСЬ!"

Он вскочил, и до его слуха донеслись звуки приближающихся коней. Они приближались, грозясь непременно настичь его. Хриплые голоса солдат и яростное ржание коней сплелись в единый клубок, но густая тьма, ещё не до конца побеждённая рассветом, давала ему временное преимущество. Превозмогая боль, сковавшую всё тело, он торопливо двинулся вверх по реке, пока первые лучи солнца не рассеяли последние тени ночи. Ищейки Дилорна не отставали, и надежда на спасение таяла с каждой секундой. Ржание становилось всё ближе, и теперь он отчётливо различал гневные голоса преследователей.

– Следы ведут сюда. Клянусь, это он!

– Да он еле жив, как он умудрился так далеко уйти?! – прозвучал гнусавый голос.

– Эта тварь живучая, словно кошка. Если он сумел вырваться из темницы, то добраться сюда для него – пустяк.

– Но откуда такая уверенность, что это его следы? И зачем ему вообще переться сюда? На его месте я бы давно был в Миллорне! – не унимался гнусавый.

– До Миллорна он бы не дотянул! Сдох бы на полпути от ран! Это он, я уверен!

– Будем надеяться, иначе я лично выбью из тебя всю дурь! – судя по тону, это был их предводитель.

– Говорю вам, это он! Нас ждёт щедрая награда!

– Да-да, размечтался.

– Да заткнись ты, олух! – рявкнул главарь, обрывая поток сомнений, и отряд двинулся в указанном направлении.

Каин попытался ускорить шаг, но споткнулся о предательский камень и рухнул на землю. Этот шум привлёк внимание преследователей.

– Вон он! Ловите его, парни! – с хищной усмешкой выкрикнул главарь, и четыре всадника, пришпорив коней, устремились в погоню. – Тебе не уйти, щенок!

Каин поднялся, опираясь на вывихнутую ногу, которая и без того едва держала его, и приготовился к схватке. Меч, отнятый у стражника в темнице, был на удивление острым, но держать его сведёнными переломами пальцами было мучительно больно. Ему повезло, что первый всадник вырвался вперёд, несясь с безумной скоростью. Это давало шанс вывести его из боя до прибытия остальных. Молниеносный удар по ногам коня, и тот рухнул на землю. Добивать не пришлось – солдат был без шлема, и его голова с глухим стуком ударилась об острые камни, залив их багровой кровью. Меч выскользнул из ослабевших пальцев, но Каин успел поднять его до того, как подоспели остальные.

– Брось меч, щенок, ты нужен мне живым! – крикнул главарь отряда.

– А я тебя помню! – Каин не удивился, что раньше не узнал его по голосу, ведь в тот роковой день тот не произнёс ни слова. – Значит, не все погибли в той стычке в лесу, да?

– Я думал, я один выжил, а тут ты собственной персоной заявился в замок! – Он окинул Каина насмешливым взглядом. – Ах да, ещё был тот следопыт, но он, как ты понимаешь, скончался по дороге обратно… От ран.

– Да уж, понимаю. – Каин перевёл взгляд на оставшихся троих. – И давно ты служишь моему кузену?

– С тех самых пор, как мы сошлись в цене. – он кивнул на увесистый мешочек, позвякивающий золотом у пояса. – Он давно мечтал избавиться от вас обоих, а тут такой шанс. Я неплохо подзаработал на смерти твоего отца и твоей… несостоявшейся. А теперь, раз уж так вышло, придётся отрабатывать полученное.

– Что насчёт тех, кто напал на нас?

– О-о-о… После моего доклада твой кузен, а ныне лорд Серого Холма, отправил гонца в Миллорн, в котором в красках описал всё произошедшее в лесу. Через несколько дней его люди вместе с солдатами королевы Рангрид, в сопровождении меня, прочесали лес, но нападавших так и не нашли. Зато обнаружили обглоданные трупы. Всё, что осталось от нашей группы.

– И что вы с ними сделали? – Каин сохранял поразительное спокойствие.

– Похоронили прямо там, потому что тащить их в замок было невозможно. Они уже начали разлагаться, и неизвестно, какую заразу можно было подхватить. Тело твоего отца тоже там. Наверное, его уже сожрали земляные черви! Ха-ха-ха! – он, казалось, упивался каждой произнесённой фразой. – В склепе вместо твоего отца покоится лишь его одежда, и больше ничего!

– Ах ты, ублюдок! Я убью тебя! – Каин замахнулся, но его удар был легко отбит.

– Схватите его, парни! При сопротивлении можете и убить, но желательно доставить его живым в замок.

– Ты ответишь за всё!

– Я?! – Тот расхохотался, наблюдая, как Каина скручивают. – Да ты себя давно в зеркале видел? Ты ничтожный, полудохлый калека!

– Но я пока жив… – Каин ухмыльнулся, заметив мелькнувший в глазах предателя страх.

– Правильно. Пока! Но твой кузен быстро это исправит.

– Мой кузен ни на что не способен. – он попытался вырваться, но получил болезненный удар кулаком в лицо.

– Веди себя смирно, и, возможно, ты протянешь чуть дольше.

Каин не успел ничего понять. Внезапный свист стрелы пронёсся в опасной близости от него, и один из державших его солдат рухнул замертво. В следующее мгновение та же участь постигла и второго. Каин выхватил меч и бросился на главаря, но конь того взвился на дыбы и сбросил его на землю. Вскочив на ноги, главарь попытался обнажить меч, но Каин одним точным ударом отсёк ему кисть. Вопль, вырвавшийся из горла предателя, оглушил бы даже кабана.

– Я же сказал, что убью тебя! – с этими словами Каин вонзил меч ему прямо в грудь. Тот издал хрипящий звук и повалился на бок.

Облегчения месть не принесла, но что-то в нём всколыхнулось при виде того, как враг корчится от боли, захлёбываясь собственной кровью. По мнению Каина, эта смерть была слишком лёгкой для такого, как он.

– С вами всё в порядке, милорд? – голос был незнакомым.

– Кто вы?

– Нас прислал лорд Калвин Логг. Мы должны сопроводить вас в замок.

– Откуда вы узнали, где я? – он увидел ещё двоих, приближающихся к ним.

– Мне сказал лорд Калвин, а откуда узнал он, мне неизвестно, милорд.

– Вы знаете, кто я?

– Конечно, милорд. Вы Каин Грей, сын Дейрона Грея, лорда Серого Холма.

– Хоть кто-то признал во мне лорда Серого Холма.

– У меня есть конь для вас, милорд. – он указал на гнедого жеребца и помог Каину забраться в седло. – Удача сегодня на вашей стороне, милорд.

– Я не верю в удачу…

– Возможно, сама удача верит в вас, милорд.

– Может быть…

Глава 9

Рангрид Милдрейн взошла на трон Лорна слишком рано. Едва достигнув шестнадцати лет, она уже восседала на престоле, и, признаться, правление доставляло ей истинное удовольствие. У неё это получалось естественно, словно врожденный дар, и народ любил её. Она обладала красотой, способной очаровать, и в то же время вселяла леденящий страх в сердца врагов. О себе и всём доме Милдрейн она говорила: "Женщина на троне не внушает такого трепета, как мужчина, и чтобы выжить, ей, подобно змее, необходимо уметь одновременно очаровывать и отравлять".

В этот самый миг, сидя на троне из красного камня, она погрузилась в размышления о событиях последнего месяца. Горькая истина беспощадно обрушилась на неё: дела шли далеко не лучшим образом. Порой её терзали сомнения, верным ли было решение отвергнуть предложение брачного союза с сыном короля Теорна Блэйкрига. Пусть даже они находились на другом конце Мантерры, но могли бы стать ценными и верными союзниками в надвигающейся войне. Теперь же ей предстояло встретить врагов в гордом одиночестве, ведь короли Триарха и Даэмира были мертвы. И если в случае с королём Сервином корона переходит к младшему из его сыновей, то у Нордов всё обстоит гораздо трагичнее. Захватчики искоренили весь их род. В живых осталась лишь младшая сестра короля, которая, по её мнению, долго не продержится, если вовремя не вернётся в Логово. Все эти вопросы, безусловно, были важны, но гораздо сильнее её беспокоило отсутствие вестей от отряда Деметры. Они могли пролить свет на всё происходящее вокруг. По последним данным, они находились в Северинне, когда начался захват замка, но жив ли хоть кто-то из них, остаётся неизвестным. Как бы она ни старалась гнать от себя мрачные мысли, они всё чаще терзали её. Кто-то мог бы возразить, что десять человек – ничто, по сравнению с тысячами, стоящими за её спиной, но она думала иначе. Во-первых, Деметра была её правой рукой. Во-вторых, любой человек из её отряда стоил больше дюжины простых солдат. А в-третьих, жизнь каждого лорнийского воина была важна для неё, независимо от знатности его рода.

Ситуация с лордом Дэйроном также не добавляла оптимизма. Он был одним из самых могущественных вассалов дома Милдрейн, но теперь она не могла быть уверена в мощи и верности лорда Серого Холма, ведь его место занял скользкий кузен Дэйрона, не годившийся ему и в подмётки. Самым ужасным было то, что тело сына Дэйрона так и не нашли, а его собственное было настолько изуродовано гниением, что его не смогли даже доставить в замок и предать земле с подобающими почестями. Казалось, Сущий забирает самых достойных гораздо раньше остальных. После этих раздумий Рангрид внезапно ощутила непреодолимую потребность посетить Башню Скорби и, не раздумывая, отдала приказ подготовить "Сибиллу", небольшой корабль, на котором она должна была туда отправиться. Немного помедлив, она поднялась в свои покои и позвала служанок, которые помогли ей сменить наряд. Лёгкая, словно пушинка, накидка поверх чёрного платья с серебристой шнуровкой по бокам пришлась ей по вкусу. Наряд был не слишком мрачным, но и не кричащим, идеально подходящим для посещения Башни Скорби. Рангрид поправила слегка волнистые светло-русые волосы, в последний раз взглянула на себя в зеркало и, отпустив служанок, направилась к малым воротам, ведущим прямиком к "Сибилле"– парусно-весельному судну, чуть большему по размерам, чем обычная ладья.

Как только Рангрид, пройдя по специально отведённому трапу, взошла на борт, капитан отдал приказ об отплытии, и золотистые паруса мгновенно раскрылись, добавив кораблю невероятную роскошь. "Сибилла"тронулась с места. Небольшие озёрные волны принялись слегка раскачивать судно, а ветер, наполнивший паруса, медленно, но верно нёс их к Каменному острову. Рангрид всматривалась в воды озера, время от времени отвлекаясь на всплески от мелких рыбёшек, выныривавших на поверхность и тут же скрывавшихся в глубине, словно сопровождая её.

– Разрешите обратиться, моя королева? – Капитан Сэдерн занимал свою должность столько, сколько она себя помнила.

– Да, Сэдерн, – она лишь сейчас обратила внимание на то, как постарел капитан. Его чёрные вьющиеся волосы заметно поседели, а морщины стали глубже, прибавляя ему лет.

– Правдивы ли слухи о лорде Дэйроне, моя королева?

– Да, Сэдерн. Лорда Дэйрона, как и его сына, больше нет с нами.

– Осмелюсь сказать, что этот человек был лучшим из ваших подданных.

– И его не стало в самый нужный момент.

– Как он владел мечом… Оружие буквально плясало в его руках, неся смерть врагам. – Рангрид почувствовала, как воспоминания окутывают старого капитана. – Однажды мне выпала честь сражаться с ним плечом к плечу.

– Восстание Реутэра?

– Да.

– Он был так хорош?

– Он был богом войны, снизошедшим на землю. Мне тогда казалось, будто он один сможет подавить это проклятое восстание, моя королева. Настолько он был хорош, – капитан добродушно улыбнулся. – Одним словом, мне есть что рассказать внукам.

– Да. Память остаётся с нами навсегда, – после этих слов наступило недолгое молчание.

– Я слышал про ситуацию на севере и западе, моя королева, – он посмотрел на неё своим морщинистым, небритым лицом, изрезанным шрамами. – В Старом городе дела обстоят ещё хуже. Не разумно ли было принять предложение фирийцев?

– Может, разумно, может, нет. В любом случае, я уже дала свой ответ королю Теорну.

– Союз с ними…

– Союза с ними нет и не будет, капитан Сэдерн, – Рангрид гневно взглянула на него, отчего тот склонил голову. – Мне не нужны союзники на другом конце света!

– Как скажете, моя королева, но…

– Советники мне тоже не нужны! Они у меня уже есть! Прикажите лучше ускориться. Я хочу прибыть как можно раньше.

Сэдерн удалился, отвесив поклон, а чуть позже корабль начал набирать скорость. Вскоре впереди показался остров, а вместе с ним и чёрная точка, которая по мере приближения становилась всё больше и больше, превращаясь в ту самую башню, куда они направлялись. Оборонительных стен вокруг неё не было, да и нужды в них не было, поскольку её строили не для военных целей. Огромные камни, сложенные друг на друга, представляли собой грубое прямоугольное сооружение, превосходящее по своим размерам даже башню Хиллов.

Подобравшись как можно ближе к берегу, старый капитан отдал приказ поднять паруса, после чего был брошен якорь и спущена лодка, на которой Рангрид в сопровождении двух своих воительниц добралась до берега. Башня находилась на небольшом расстоянии от берега, на возвышенности, отчего издалека казалась намного выше, чем была на самом деле. Ворота были закрыты, но по мере их приближения вихревой круг начал разделяться на две ровные половины, открывая Рангрид вход в место, где покоились все её предшественницы. Холодный воздух ударил ей в лицо, когда она приблизилась вплотную ко входу, а её воительницы удалились. Рангрид оказалась одна в огромном, слабо освещённом помещении, пропитанном запахом смерти. Она принялась осматривать многочисленные погребальные плиты, покоящиеся на прямоугольных каменных гробах. На каждой плите была высечена фигура той или иной лорнийской королевы. Всего плит было тридцать две, не считая отдельно стоящую на помосте возле дальней стены. Это была сама Милдрейн, чьё имя благодаря её дочери Норейне превратилось в королевскую фамилию. Милдрейн была дочерью короля Рейдона Дромма, правившего с триста пятьдесят третьего по триста семьдесят первый год после Великого огня. Она родилась во времена Дюжины Королей – эпоху хаоса, вызванного великими домами, самопровозглашёнными королевскими. Дроммы, как и все, активно участвовали в войнах за расширение своих границ и преуспевали в этом до последнего года правления короля Рейдона, когда истощённые и ослабленные воины Дроммов стали терпеть поражение за поражением. Череда неудач длилась до тех пор, пока заклятый враг Рейдона не достиг ворот его замка. Король Эрлен из Дагверов предложил ему жизнь и кусок земли, если тот сдастся без боя и отдаст ему свою дочь, о красоте которой ходило немало слухов. Так Милдрейн Дромм оказалась в плену у короля Эрлена, который не сдержал обещание и разрушил замок Дроммов, предав огню короля Рейдона с женой и грудным ребёнком, её младшим братом. Король Эрлен взял её в качестве трофея, когда ей было всего пятнадцать, но ровно через год он склонил колено перед королём Ретгором Вторым и преподнёс её в качестве подарка и откупа, заверив того, что она невинна, хотя прекрасно знал, что это не так. Она уже тогда носила его ребёнка, хотя и сама не подозревала об этом. Король Ретгор полюбил её, как и она его. Но когда Милдрейн рассказала ему правду и он осознал, что был обманут, гнев затмил его разум. Он отослал её в замок у озера, построенный для безродной девы Лориель, в которую когда-то был влюблен его предок, со словами: "Пусть это будет милостью Лорна". А сам обрушил весь свой гнев на Эрлена Дагвера, уничтожив весь его род, от мала до велика. По возвращении домой он собирался казнить и её, но рана, полученная в бою, загноилась, и он скончался, не успев добраться до Миллорна. Таким образом, будучи последним в своём роду, он оставил королевство без наследника, что привело к борьбе за трон и к распаду Лорна как единого государства. Тогда-то Милдрейн и произвела на свет Нарейну и, понимая, что без защиты их убьют, выдала её за дочь короля Ретгора. Это помогло ей приобрести множество союзников, благодаря верности которых она не только осталась жива и вырастила дочь, но и сделала Миллорн оплотом королевства. После её кончины Нарейна в возрасте тридцати девяти лет села на трон и, зная правду о своей матери и о себе, отреклась от фамилии отца, превратив имя матери в фамилию. Первое время люди поднимали восстания, пытаясь свергнуть её, но через некоторое время Нарейна пустила корни так глубоко, что это стало попросту невозможно.

Так Нарейна положила начало новой династии, где трон Лорна передавался исключительно по женской линии, от матери к старшей дочери. Она словно воздвигала неприступный бастион против мужского предательства, которое так терзало сердце её матери. Сорок три года правила она, и за это время Лорнийское королевство разрослось вдвое, будто пустив корни в самые недра земли. В возрасте восьмидесяти двух лет Нарейна покинула этот мир, передав корону младшей из своих дочерей, чьё правление длилось шестнадцать лет и оборвалось трагически во время вторых родов. Так, сквозь годы, сменялись королевы, и росло королевство, пока не достигло нынешних границ. И вот очередная правительница пришла в обитель предков, в смятении перед лицом войны, что неумолимо надвигалась, словно тень исполинского зверя.

Здесь всё было пронизано холодом и безжизненностью. Имена и даты, начертанные на стенах Башни Скорби, лишены всякого тепла. Вечные круги на стенах и полу источали запах смерти, от которого стыла кровь в жилах. Даже пламя факелов казалось ледяным, словно не горело, а лишь тлело воспоминанием о былом. Здесь витало что-то зловещее и в то же время умиротворяющее. Рангрид прошла мимо имён Сибиллы, Лариэль, Дайры и приблизилась к той, которую искала. Каменное изваяние не передавало её облик в полной мере, но некоторые черты всё же были искусно запечатлены. «Беларра Милдрейн. 823–901», – гласила надпись на плите, к которой Рангрид прикоснулась.

– Оставьте меня одну, – сердито приказала Рангрид прислужницам башни, и те, безмолвно склонившись, удалились в подземелье. Ей не нравилось, что они наблюдают за ней, словно коршуны.

– Не стоит грубить прислужницам. Помни, они здесь всегда. А ты приходишь лишь по велению сердца.

– Кто ты такая, что смеешь говорить со мной таким тоном?

– Зачем ты пришла?

– Я к тебе обращаюсь. Кто ты?

– Я – никто.

– Я прикажу вздернуть тебя!

– Тебе меня не убить. Зачем ты пришла?

– За советом! – Рангрид была в полном смятении.

– Мёртвые не советуют, – фигура стояла к ней спиной, – мёртвые могут лишь предостеречь.

– Что? Кто ты?

– Так к кому ты пришла? – Фигура резко обернулась, и Рангрид вздрогнула, отшатнувшись. – Враги придут с севера и юга, смерть – с востока и запада. Под личиной невинного виновник придёт, а невинный – в петлю войдёт. Оковы предков тебе нужно сбить, простить, чтоб любить, и любить, чтоб убить!

– Что это значит?! – Фигура растворилась в воздухе, а на её месте возникли прислужницы из подземелья.

– Что случилось, моя королева?

– Всё в порядке. Я просто общалась с предками, – Рангрид попыталась придать себе бесстрашный вид, но в душе её терзал леденящий ужас.

– Желаете уйти? – Одна из прислужниц пристально посмотрела ей в глаза, отчего Рангрид стало ещё тревожнее.

– Пожалуй, да. Я побыла здесь достаточно.

Прислужницы распахнули главные ворота, и Рангрид медленно вышла наружу, оставив предков в покое. Не оглядываясь, она направилась к лодке, которая должна была увезти её прочь от Каменного острова.

– Всё прошло успешно, моя королева? – спросил капитан, как только она поднялась на борт.

– Более чем, Сэдерн… Более чем.

– Тогда отчаливаем?

– Да.

– Спустить паруса! Поднять якорь! – Его громкий голос заставил птиц взлететь с острова, но Рангрид словно не слышала его, в её ушах всё ещё звучали слова покойной матери. «Под личиной невинного виновник придёт, а невинный – в петлю войдёт». Что они значат? Почему она говорила загадками? И как она вообще могла говорить с ней? Она же мертва! Мертва! «Простить, чтоб любить, и любить, чтоб убить!» Какой смысл в этом?

Страх окончательно спутал её мысли, и она не могла прийти в себя, пока корабль не доставил её обратно в замок, где у малых ворот её ждал один из советников. Поблагодарив капитана, Рангрид направилась к сиру Аргусу.

– С вами всё хорошо, моя королева? – в его голосе звучало беспокойство.

– Да, сир Аргус. Просто немного укачало.

– Может, позвать лекаря?

– Нет, всё в порядке.

– В таком случае у меня для вас новости.

– Что за важные новости, что вы встречаете меня здесь, сир? – Она посмотрела на могучего советника.

– С какой начать? – Угрюмый рыцарь с проседью в волосах провёл рукой по небритому подбородку.

– Их так много?

– Есть письмо из Холмогорья и письмо из Журавлиной башни.

– Из Журавлиной башни?

– Да, моя королева. Откроете сейчас?

– Почему бы и нет. – Рангрид сломала печать с Журавлём и развернула бумагу. Там было всего два слова: «Мы возвращаемся». Это было не в духе Деметры, но всё же это было послание, и оно согрело ей сердце.

– Значит, ваш отряд возвращается! – Лицо рыцаря расплылось в улыбке. – Хоть одна хорошая новость за последнее время.

– А второе письмо?

– Вот оно, – он протянул ей бумагу с заметным напряжением.

– Что-то не так?

– Просто… Мы целую вечность не получали вестей от лорда Реймунда, моя королева. Чует моё сердце, неладно что-то в Холмогорье.

– Тогда повременим с его распечаткой. – Рангрид прошла в открытые ворота. – Ждите меня в тронном зале с остальными советниками. Нам есть что обсудить. Там и прочтём письмо из Холмогорья, сир Аргус.

– Как прикажете, моя королева! – произнёс он и удалился в другом направлении, оставив её наедине с мыслями, которые преследовали её до самых покоев, где ей помогли переодеться и уложить растрепавшиеся от ветра волосы. Затем она направилась в тронный зал, где её уже ждали советники.

– Мне кажется, самое время обсудить ситуацию вокруг нас, – все учтиво встали и поклонились в знак приветствия королевы. – Начнём с новостей из Холмогорья. Сир Аргус, можете распечатать письмо.

– Как пожелаете! – Одним ловким движением он сломал печать и развернул пергамент.

– Будьте добры, прочитайте вслух, – Рангрид заметила его нервозность.

– «Я отправляю эту весточку в надежде на помощь короны. Лорд Ясного Дола, Тарен Сэлт, по прозвищу Червивый, со своим сыном Гарретом прибыли в мой дом с предложением о брачном союзе. После отказа Гаррет Сэлт под покровом ночи ворвался в покои моей дочери и надругался над ней, за что был прилюдно казнён лично мной. Сам лорд Тарен в темнице, а младший из его сыновей осадил мой замок, требуя выдачи отца и брата. Голубей отстреливают из луков, но я надеюсь, что хоть один из них долетит до места назначения. Лорд Холмогорья Реймунд Седдер». Печать подлинная.

– Как такое могло произойти у вас под носом?! – Рангрид была в ярости. – Мне сейчас только вражды между лордами не хватало!

– Я с этим быстро разберусь!

– Это было бы идеально, леди Мелиана.

– А может, не будем спешить и разберёмся в чём дело? – Леди Эдла была самой старшей в совете Рангрид, она служила ещё её матери Беларре. – Что-то здесь не так, моя королева! Слишком гладко написано!

– Вы правы, леди Эдла, здесь точно что-то не так! У нас под носом такое происходит, а вы даже не знаете!

– Нет, я не об этом, – Эдла протянула руку сиру Аргусу и взяла письмо. – Как я и думала.

– Что именно вы думали, просветите нас, леди Эдла!

– Я говорю о том, что человек, чью дочь изнасиловали, а замок осадили, написал письмо без единой помарки, будто сидя за столом и смакуя бокал вина. Рука даже не дрожала, несмотря на то, что этот позор ляжет на весь его род, так же, как на его дочь лёг Гаррет Сэлт!

– Ваша бестактность меня уже не удивляет, леди Эдла, но в ваших словах есть правда! – Лорд Жорес заговорил впервые.

– Есть два варианта: либо замок уже захватили, и это письмо – ловушка, либо это ложь, моя королева, – леди Эдла была в своём репертуаре.

– А есть и третий вариант: это может быть правдой, и тогда корона обязана встать на сторону лорда Холмогорья! – добавила Мелиана, самая молодая из присутствующих, женщина с чуть заострёнными чертами лица. Её тёмные прямые волосы спускались до плеч, которые были укрыты под тёмной рубашкой, подчеркивающей грудь, так же как брюки подчёркивали ягодицы.

– Надо разобраться с этим как можно быстрее, и неважно, кто виноват. Важно предотвратить междоусобные войны, которые нам сейчас совсем не нужны.

– Я, как ваш верный советник и слуга, предлагаю изменить ваше решение и согласиться на брак с принцем Арнилом. Блэйкриги – те союзники, которые нам сейчас необходимы, и они отбыли не так давно, – лорд Жорес говорил уверенно.

– Королева Миллорна не может связать себя узами брака! – возразила Мелиана.

– Леди Мелиана права! Я не буду связывать себя браком с Блэйкригами, которые находятся на другом конце Мантерры!

– Этот союз был бы кстати, учитывая силу сурийцев, которая с каждым днём возрастает! – Сир Аргус поддержал Жореса.

– Рано или поздно вам придётся заключить союз! Нам не выстоять в одиночку, если сурийцы решат пойти на нас войной, моя королева, – Жорес не сдавался.

– Боевых умений будет мало, если численный перевес будет на их стороне, – леди Эдла с недоверием посмотрела на Мелиану. – Не обязательно, чтобы это был брачный союз, но союз нам нужен точно. Сильвия Норд подошла бы на эту роль как никто лучше. Говорят, многие лорды севера встали на её сторону.

– А ещё говорят, будто её прозвали Чёрной королевой.

– Так и есть, сир Аргус.

– Думаете, она сможет выжить? – Рангрид откинулась назад и уставилась на старую советчицу Эдлу, у которой почти не осталось прежних чёрных волос.

– С вашей помощью – да.

Глава 10

Глава 10 Альдур Меннорт

В ночном Старом городе таилось нечто манящее и величественное, словно древняя тайна, шепчущая сквозь века. Блуждающие огоньки, словно рой светлячков, плясали на городских стенах, выдавая бдительность многочисленной стражи. А за стеной, внизу, мерцали призывные огни трактиров, борделей и домов наслаждений. Между этими двумя мирами пролегала пропасть, несмотря на общую нить порока. Борделей в городе было видимо-невидимо, манящих доступностью, а вот домов наслаждений – от силы два, обителей роскоши, доступных лишь избранным богачам. Туда попадали лишь истинные знатоки любовного ремесла, мужчины и женщины, чья красота оправдывала утроенную цену. Их с младых ногтей обучали таинствам плоти, превращая в искусных любовниц и любовников, способных исполнить любое, даже самое потаенное желание клиента. В отличие от бесчисленных завсегдатаев борделей, личности посетителей домов наслаждений оставались в строжайшей тайне, известные лишь владельцу заведения. Клиенты прятали лица под масками, страшась быть узнанными, но постоянных гостей тут знали в лицо.

– Как думаешь, льер? Они чуют, что мы уже на пороге? – Зейн, как всегда, был в своей стихии, словно хищник, предвкушающий добычу.

– Если бы они знали, что мы приближаемся, нас бы встретили с почестями еще на подходе, дубина! – огрызнулся Арлан, не скрывая раздражения.

– Хороший ответ на глупый вопрос! – Альдур окинул их угрюмым взглядом, в котором читалось нетерпение. – Где Квинт?

– Я здесь, льер, – было так темно, что Альдур не заметил, как тот подкрался, словно тень.

– Мы подобрались достаточно близко, чтобы нас заметили.

– Как скажете! – Квинт, не тратя слов попусту, пришпорил коня и устремился вперед, оставив их глотать пыль. Псы послушно замерли, но один из них не выдержал и заскулил, предчувствуя близкую битву.

– Заткнись, тварь, или я тебе глотку перережу! – Арлан запустил чем-то увесистым в животное, и пес угрожающе зарычал, готовый защищаться.

Тысяча сурийцев стояла позади, на расстоянии полуверсты, но ржание коней и голоса солдат доносились отчетливо, словно гром среди ночи. Альдур сразу после ухода Квинта послал Зейна усмирить говорунов. Он не собирался менять отточенный план из-за каких-то глупцов, не умеющих держать язык за зубами.

– Думаете, все пройдет как по маслу? – Впервые за долгое время Арлан выдал что-то, похожее на умную мысль.

– Я не думаю. Я знаю это! Ворота будут открыты!

– Ваш человек надежен? А то как бы нам не прислали голову этого головореза обратно. Его псы будут не в восторге.

– Поверь мне, если бы был хоть малейший шанс такого исхода, сейчас там был бы не он, а ты.

– Моя жизнь так мало значит по сравнению с его?! – Арлан сделал вид, что его это ничуть не задело, но в голосе прозвучала обида. – Что же в нем такого особенного?

– Все просто. Он думает не тем, что болтается между ног, а тем, что на шее.

– Ну… я тоже иногда думаю головой, льер!

– Довольно слов! Собери сотню лучших бойцов и отправляйся к воротам. Сигнал подан. – Огни в бастионах и на стенах вспыхнули ярче, словно приветствуя грядущую бурю. Видимо, Квинт объединил несколько факелов, понимая, что один не будет виден на таком расстоянии.

– Я все понял.

– Скажи Зейну, пусть подготовит людей.

Арлан кивнул и удалился, а Альдур принялся наблюдать за едва заметными огнями на городской стене. Он уже видел, как правлению наместника Сеймура приходит конец, словно увядшему цветку. В этот момент сотня всадников отделилась от основных сил и помчалась к Старому городу. Все шло как по писаному, пока не поступил сигнал об отмене наступления. Тот же сгусток огня начал раскачиваться из стороны в сторону, словно обезумевший маятник. Что-то пошло не так, Альдур понял это мгновенно, но сотня Арлана была слишком далеко, отозвать их было невозможно. Зейн, подошедший вплотную, смотрел на него с тревогой, словно пес, ожидающий команды.

– Не тот сигнал, да?

– Да!

– Что будете делать, льер? Может, подождать до утра?

– Утром мы станем открытой мишенью, – Альдур гневно посмотрел на него, испепеляя взглядом. – Я же вроде ясно сказал всем! К утру этот город должен быть захвачен!

– Но ведь вы сами сказали, что сигнал не тот!

– Арлан удержит ворота открытыми, сколько сможет, а мы должны успеть. Отдай приказ, Зейн!

– Выступаем?

– Прямо сейчас! – Конница должна достичь ворот до закрытия, чтобы обеспечить проход пешим войскам.

– Как прикажете, льер. – Зейн развернул коня, и вскоре раздался его громогласный голос, разносящийся эхом по окрестностям: – К воротам, засранцы! Этот город должен стать нашим к утру! Конница, вперед!

Альдур пришпорил коня и помчался к главным городским воротам, словно гонимый ветром. Он знал, что стена и периметр возле ворот под их контролем, этого должно быть достаточно. С каждым рывком коня звуки битвы становились все громче, словно приближающийся шторм. Судя по ним, Арлану со своей сотней приходилось нелегко, словно загнанному зверю. Огни на стенах почти исчезли, видимо, и там взялись за мечи, лишившись преимущества внезапности, что было хуже всего. «Надо любыми способами ворваться в город. Конница должна пробить путь пешим», – пронеслось в голове, словно удар хлыста, когда конница поравнялась с ним.

– Скачите быстрее! Пусть они отведают сурийского меча!

Его слова разлетелись на ветру, но до некоторых все же дошли, конница начала обгонять его, стремясь к городским воротам, где уже вовсю шла кровавая жатва.

Бой на стенах был ожесточенным, словно схватка двух разъяренных львов, но основные силы наместника Сеймура еще не подошли, что дало шанс ворваться в Старый город. Началась жестокая схватка со стражей, словно волна, захлестывающая берег. По городу разнесся звон тревожных колоколов, зажглись огни, половина из которых – сигнальные. Конница сразу взяла верх, удерживая позиции для пеших, которые, казалось, не спешили, словно нехотя вступая в бой.

– Занять стену! – Альдур отдал приказ, подхваченный Зейном и несколькими солдатами, словно эхо.

Те, кто потерял коней, начали подниматься на стены по каменным ступеням, словно муравьи, карабкающиеся по отвесной скале, когда подоспели новые городские стражники с командиром. Первая волна была смята конницей, пробиравшейся вглубь города по темным улицам, словно змея, прокладывающая себе путь в ночи. Важно было не дать врагу окружить себя возле ворот, в которые уже врывались первые ряды пеших. Альдур поднялся на стену, убивая всех на пути, словно безжалостный палач. Несколько блудниц, выполнявших грязную работу, лежали мертвыми, словно

сломанные куклы, отчего сердце его забилось чаще. Некоторые неплохо орудовали кинжалами, продержавшись до прибытия пеших, охватывающих стену с невероятной скоростью.

– Скажи своим оставаться здесь. Это самое безопасное место! – сказал Альдур ближайшей блуднице и помчался дальше по стене, приказывая лучникам расчищать путь коннице.

Он зарубил нескольких солдат наместника Сеймура, замечая, что их становится все больше, словно тьма, сгущающаяся перед рассветом. Группы солдат объединялись, и это было плохо, несмотря на их малочисленность.

– Не давайте отрядам объединяться! Отстреливайте их по отдельности!

Он отдал приказ и спустился по лестнице, направляясь через Рыночную площадь, где царил хаос, словно в кипящем котле. Люди, прятавшиеся в домах, оставались живы, а оказавшиеся снаружи умирали наравне с солдатами, словно скошенные косой. Повсюду раздавались женские крики, плач детей и стоны умирающих мужчин. В некоторых местах бушевал огонь, пожирая людей заживо, словно ад разверзся на земле.

Сурийцы сочились через ворота, заполняя город, а ряды армии Сеймура Дуркорда редели с невероятной скоростью, словно тающий лед. Они не были готовы к такому, ворота распахнулись перед врагом, предав город. Альдур летел к замку, убивая всех на пути, словно одержимый. Он знал, как положить конец кровопролитию, и хотел сделать это быстрее, ведь Квинт, видимо, не справился, а это значило лишь одно – он мертв.

Пройдя мимо борделя, он мимолетно заглянул в окно, не заметив ни движения, и пошел дальше. Темнота теряла позиции, уступая свету, а город не мог смириться с поражением, словно раненый зверь. Альдур был близко, когда вражеская стрела вонзилась в ногу, заставив его пошатнуться. Вторая стрела пробила броню и вошла в грудь, словно ледяной кинжал. Дыхание участилось, он начал падать, словно подкошенный. Рядом пронеслись солдаты, укрывшиеся за щитами. Один наступил на него, пытаясь уйти из-под обстрела, но рухнул замертво, истыканный стрелами. Его глаза встретились с глазами Альдура, он увидел, как из них утекает жизнь, и как его затаптывают сурийцы.

Громогласный звук горна, говорящий о поражении наместника Сеймура, вдохнул в Альдура вторую жизнь, словно глоток свежего воздуха. Он попытался подняться и ощутил чью-то сильную хватку на спине. Незнакомец поставил его на ноги, и они двинулись к замку.

– Кто ты? – Перед глазами потемнело от боли.

– Сомневаюсь, что мое имя вам что-то скажет.

– Город наш?

– Город ваш, льер, но некоторые сопротивляются. Говорят, командующий Квинтан взял в плен короля.

– Здесь нет короля… – Альдуру стало дурно. – Он всего лишь наместник.

– Да мне без разницы, – Неизвестный остановился.

– Я тебя знаю?

– Не думаю. Я обычный солдат.

– Сумеешь донести меня до лекаря, и тебя ждет награда.

– Нужно вытащить стрелы и перевязать раны. С ногой будет проще, стрела прошла почти насквозь. – С этими словами он без предисловий вогнал стрелу глубже и, сломав древко с задней стороны, одним рывком вырвал её из раны.

Альдур едва не лишился чувств от боли, но когда горе-лекарь туго обмотал рану тряпьём, ему стало немного легче. Он попытался разглядеть своего спасителя, всматриваясь в измождённое, небритое лицо с запавшими щеками и тёмными, как омут, глазами.

– Ты хоть раз делал что-то подобное?

– Никогда. Но, думаю, со стрелой в ноге хуже, чем без неё.

– Ты прав.

– С той, что в груди, я не рискну так поступить. Но если не будете кричать и звать стражу, я сломаю её, чтобы не торчала.

– Давай! – Альдур прислонился спиной к шершавой стене дома, готовясь к новой волне боли.

– Наверное, будет… – Он ухватился одной рукой возле самой раны, а другой резко отломил торчащую часть стрелы. – Больно.

– У тебя… прекрасный… метод! – прорычал Альдур, силясь унять нестерпимую боль.

– Можете идти? – спросил незнакомец, с тревогой глядя на багровеющую повязку на ноге.

– Думаю, нет. – Кровь сочилась сквозь тряпьё. – Найди командира Квинтана и скажи, где я. А я пока попытаюсь не отправиться к праотцам.

– Где его искать?

– Не знаю. Но чем быстрее ты его найдёшь, тем лучше!

– Как прикажете, льер.

– Иди уже! – Альдур толкнул его в нужном направлении, отчего острая боль пронзила всё тело. – Да и… Как твоё имя?

– Мильтан.

– Тогда постарайся не умереть, Мильтан.

– Слушаюсь, льер.

С этими словами Мильтан исчез в лабиринте улиц, а Альдур, не в силах больше держаться на ногах, рухнул на землю, подтянув к себе один из мечей убитых. Он остался сидеть там, где его оставил Мильтан, и с ужасом осознавал, что с каждой каплей потерянной крови он всё дальше от своей цели. Альдур Меннорт не боялся смерти, он боялся, что не успеет осуществить задуманное. Этот страх придавал ему силы цепляться за последние нити жизни.

Он не знал, сколько времени прошло после ухода Мильтана, но когда он открыл глаза, звуки битвы стихли, а тьма начала отступать перед рассветом. Вскоре послышались шаги, и рядом с ним возникло несколько фигур. Они принялись шарить по карманам мертвецов, и вскоре один из них радостно воскликнул:

– Вот это улов! Правда, монеты не наши.

– Дай глянуть! – Другой подбежал и выхватил монету из его рук. – Это золото! И плевать мне, что на ней нарисовано!

– Верни! Я её нашёл!

– Всё найденное делим поровну! – грубый голос заставил Альдура вернуться в полузабытое сознание. – Вы меня поняли?

– Да понял я!

– Трупов полно. Надо обыскать всех. Им-то деньги уже не понадобятся.

– Гляньте, парни. Этот пошевелился! – Палец указал на Альдура.

– Жив ещё, зараза! – Главарь быстро подошёл к нему и, схватив за волосы, приподнял бессильно повисшую голову. – Я с превеликим удовольствием исправлю это.

– Оставь его, он и так коньки отбросил.

– Или ты хочешь занять его место, Хорек? – Взгляд главаря заставил Хорька замолчать.

– Делай с ним что хочешь, Сэт.

– Я так и думал, мой худосочный друг! – С ядовитой усмешкой произнёс Сэт, и остальные, кроме Хорька, разразились хохотом.

– Он, по-моему, воды хочет, парни!

– Как ты догадался?

– А он ртом, как рыба на берегу, делает! – Самый молодой попытался изобразить движения Альдура.

– П-п-под…

– Этот мертвяк что-то мне сказать хочет.

– П-п-подойди… – Альдур попытался привлечь его поближе.

– Сейчас я тебе дам воды, чужеземец! – Главарь мародёров расстегнул штаны и, повернувшись к остальным, спросил: – Смотрите, как я ему жажду утолю…

Альдуру хватило и этого, чтобы вонзить меч ему между ног. Вопль Сэта был таким пронзительным, что остальные на мгновение замерли. Сзади послышались шаги, и мародёры бросились врассыпную, пытаясь укрыться. Стрелы, словно осы, жалили их тела, убивая и раня одного за другим.

– Вот он! Он здесь!

– На носилки его и к лекарю! Живо! – Альдур узнал голос Квинта и почувствовал, как его бережно поднимают и кладут на носилки.

– С ней всё в порядке?

– Да, льер. Она жива.

– Отведите меня к ней. Я хочу её видеть.

– Как только придёте в себя, я лично приведу вас к ней, льер. – Последние слова Квинта едва донеслись до Альдура, поскольку силы окончательно покинули его, и тело, вопреки воле, обмякло.

Глава 11

Глава 11 Сильвия Норд

Сильвия Норд, закутанная в свои черные траурны

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.