Сергей Тарасов
Осторожные фантастические истории

Гусиный ангел

Гулять по лесу, а также по тихим, вечерним улицам моей деревни летом, это просто замечательно – июльская жара вечером спадает, и можно высунуть свой нос из темного и прохладного подвала, где мы с Кузей прятались от жары. Но вечером нас с котом донимали комары и мошка, особенно перед каким-нибудь дождиком. Я иногда сидел вечером на своей лавочке в саду, и смотрел на ласточек, которые носились над нашей деревней на высоте несколько десятков метров. Там, на этой высоте, не было ни комаров, ни клещей, ни мошкары.

Вот бы погулять по небу, подумал я, и сразу же размечтался – скинуть с себя несколько десятков килограмм и можно отправляться на прогулку по облакам. Или сконструировать себе такой костюм, который позволил бы мне стать пушинкой и взмыть в вечернее небо. В конце концов, можно было придумать способ избежать земную гравитацию, а потом отправиться на прогулку в небо. Я тут же вспомнил про такой известный способ летать, как левитация и пожалел, что я не йог.

Мне много было известно способов взмыть в небо, как птица, но все они были сказочные или фантастические. И я снова подумал, что проще крыльев на земле ничего не было придумано: – не надо было одевать специальные фантастические костюмы, отобранные у инопланетян, использовать сказочные методы полетов с помощью волшебников, бороться с законами физики, которые так и не нашла гравитоны и выпытывать секрет левитации у йогов. Надо было просто смастерить две пары крыльев из куриных, или гусиных перьев, склеить их моментом, и все,– готово: – приходи, кума, любоваться…

Но вот незадача: – чтобы мне изготовить это простое и необходимое приспособление для прогулки по вечернему небу и посидеть на пушистом облаке, не хватало простой вещи – перьев. Хорошо было птицам – им природа дала крылья и они блаженствовали в небе. А мне природа дала всего лишь пару ног и рук, чтобы ходить по земле и мечтать о полетах и прогулках по облакам. Тут я перестал мечтать о несбыточном пока полете, – в конце концов, кроме рук и ног природа меня одарила мозгами, которые были способны изобрести или скопировать крылья, – или, на худой конец, достать перья, из которых я сделаю своими умелыми руками мощные крылья, которым будут завидовать ласточки, воробьи и орлы.

На нашей улице ни у кого не было гусей, уток и куриц. Воробьев было масса, но у них были очень мало перьев, а то бы я их давно ощипал. Вот незадача и проблема! И природа несправедливо отнеслась ко мне: – в соседней области была масса диких гусей, которые мы ловили и ели по вечерам. Ох, какое у них было вкусное мясо и длинные крылья! Перья их мы выкидывали, закапывали, или делали из них поплавки для удочек. Я в те юношеские годы и не думал, какой бесценный материал я выкидываю или пускаю на поплавки.

Соседняя область была недалеко: – надо было пройти несколько километров и переплыть речку, на которой и паслись эти табуны диких гусей. Щипались они, правда, очень больно, но крылья у них были огромные и с большими перьями. И как- то я вечером подумал хорошенько, и решился отобрать у этих гусей нужные для меня перья: как это так – у них есть перья, а у меня – нет. Крылья их для меня не подходили – они были слишком маленькие, а то я бы отобрал у них крылья и моментально присобачил их на свою спину. Так все равно бы мне пришлось выдергивать у них перья и клеить на момент, чтобы получились крылья под мой рост и вес.

И вот, однажды, я пришел вечером на эту речку и начал уговаривать гусей отдать мне их крылья, чтобы я надергал из них перья. Ни один лапчатый гусь не согласился добровольно расстаться со своими перьями, и мне пришлось пойти на хитрость. Чтобы лишить их перьев в принудительном порядке, я накрошил на берегу хлеба и уселся рядом с удочкой, на которой вместо крючка была петля из толстой лески.

Гуси тотчас приплыли за дармовой едой, и я принялся за дело – вытаскивал своей удочкой из косяка огромную птицу, сразу погружал ее в глубокий сон деревянным молотком, выщипывал все перья и отпускал на волю. Никого шума не было – все происходило тихо и мирно. Через час, когда все сонные птицы пришли в себя, ни у одного гуся не было перьев, – все они уместились в моем огромном мешке.

Довольный тем, что все прошло гладко, я утащил мешок домой и на следующее утро начал конструировать себе крылья. Потом я вспомнил, что раньше был такой летун с крыльями и нашел в одной исторической книге его рисунок. Но он мне не понравился – лучшие крылья были у ангелов, которые летали там, где им нравиться. У них были такие красивые и мощные крылья, что я им позавидовал и решил склеить такие же.

Наклеить гусиные перья я решил на очень прочный каркас из стальной проволоки. Мой отец как-то раз притащил ее очень много – у нас ликвидировали фабрику по производству пианино и все струны выкинули. Они как раз подходили для каркаса – были очень прочные. Но сварочного аппарата у меня не было, поэтому я просто воспользовался паяльником и медной проволокой – для страховки пайки. Это было трудоемкое дело – сделать основу трехметровых крыльев, на которые можно было наклеить перья. Но я был доволен своей работой – крылья были вечными, так как я нашел в чулане какой-то клей, который приклеивал намертво все, что ему под руку попадалось.

Это было гораздо лучше моментального Момента, которым я однажды приклеил свою руку к кроссовкам, которые вздумал отремонтировать. Поэтому я был научен горьким опытом и стал приклеивать перья на раму в перчатках. Сначала я решил крепить только белые перья, но когда их не хватило, пришлось клеить и серые и черные. Работа была интеллектуальна, очень трудоемкая и продолжалась весь день. Но перьев хватило, и я был очень рад этому – мне не хотелось еще идти за перьями на речку. И так я с волнением думал, как себя чувствуют гуси без перьев,… Но поразмыслив, решил, что к осени у них отрастут новые и тогда они с новыми крыльями полетят на юг.

Оставил свои крылья сохнуть на ночь, я спрятал оставшийся клей, проволоку и объявил себе выходной вечер:– поужинал как следует и улёгся спать.

Утром я первый раз одел свои средства передвижения по небу и забрался на крышу, чтобы поймать ветер и испытать в деле свою обновку. Они были очень красивые, эти мои крылья и вдобавок прочными. Так что я похвалил себя за работу, одел их на себя и прыгнул с крыши. Крылья расправились под ветром, и я не успел моргнуть глазом, как очутился в каком-то белом и пушистом облаке. Вокруг меня все было бело, как в бане, и я никак не мог понять, в каком мне направлении лететь. Выручил меня какой-то молодой парень, который пристроился ко мне сбоку и сзади, и пролетев со мною полминуты, напугал меня своим "Здрасте!…"

Я от неожиданности чуть не сложил свои крылья и не отправился в пике. Он обогнал меня, и медленно махая своими белоснежными крыльями, спросил, как меня зовут и что ты тут делаешь. Я сказал, как меня зовут и рассказал, что испытываю свои новые крылья. Он удивился и сказал, что принял меня за нового ангела.

Только сейчас я понял, что мой нечаянный попутчик был ангелом. Мы пролетели бок о бок минут десять, а потом я узнал, как его зовут и куда мне полететь, чтобы очутиться дома – я ведь в этих облаках совсем потерял ориентировку. Он свистнул, и на его свист прилетело еще пара таких же созданий, которые подхватили меня под крылья и доставили меня прямо в свой огород. Потом вся троица улетела, я снял свои крылья и пошел обедать.

После обеда немного я немножко вздремнул, а когда проснулся, стал думать, что это мне вдруг приснилось: какие-то ангелы с огромными крыльями, облака, в которых я летел с одним из них…

Потом посмотрел на синее небо и снова начал мечтать – чтобы придумать, чтобы научиться летать в этом огромном, бескрайнем небе.

Беспорядок из параллельного мира

Ругательствам моим не было конца: – мало того, что краска, которой я красил стены и потолок на кухне, никак не хотела ложиться на прошлогоднюю краску. Она, к моей досаде, не хотела прилипать и к шпаклевке, которой я заделывал щели. А шпаклевка была какая-то желтоватая, и я с изумлением глядел на ослепительно белые стены и желтые пятна, которые оставались от этой странной шпаклевки.

Пришлось мне купить белую замазку, которая оказалось при высыхании твердой и когда я начал выравнивать стены с потолком, меня засыпало мелкой пылью. Весь в белой пыли я продолжил свой титанический и грязный труд: – начал красить. Поскольку я начал с потолка, как с самой трудной работы, то вмиг измазал все, что было на кухне – сначала все было в белой пыли, а теперь к ней добавилась подтеки белой краски.

Но я не отставал от своего намерения покончить с самым грязным и трудным делом в моей жизни: – продолжал махать кистью до самого позднего вечера и остановился лишь тогда, когда все на кухне было измазано краской – я, упорный маляр-любитель, стены, потолок, посуда, пол …Все, что можно было покрасить или испачкать, было покрашено и испачкано. С удовлетворением я посмотрел на свою работу, и, не теряя бодрого духа, продолжил приводить кухню в пригодную для ужина состояние. Мне надо было все вымыть и поесть, так как я уже забыл, когда обедал.

Хорошо, что я занялся ремонтом летом – воды в многочисленных емкостях, которые стояли в огороде, было около двух тонн, и половину ее я истратил, когда мыл пол, кухонную утварь, обеденный стол, подоконники, кухонный шкаф, холодильник и плиту. Потом я взялся за себя – скинул всю запачканную одежду, вынес ее подальше от дома, чтобы она меня не расстраивала до утра, и устроил себе душ. После душа и плотного ужина у меня осталось ровно полчаса, чтобы посмотреть, фантастический боевик и скоро я уже спал без задних ног в своей кроватке.

Когда я проснулся, первой моей мыслью была – не отстала ли за ночь краска с потолка? Я мигом примчался на кухню и осмотрел свой вчерашний труд. Слава богу – потолок был в порядке и у меня начались трудовые будни: – я позавтракал, умылся и совершил первое свое хождение в огород. Так как стоял июль, то все росло на глазах, и я не успевал съесть клубнику, смородину, огурцы, лук. Теперь добавились кабачки – они заняли все пространство на несколько десятков метров в округе, и я уже не мог пройти ни к груше, ни к клубнике, ни к вишне. Я начал борьбу с кабачками и когда нарвал два ведра кабачков то покидал все побеги в кучу размерами десять метров диаметром. Пускай они теперь растут, где и как хотят…

Следующий номер утренней программы была стирка – мне надо было перестирать полотенца и одежду, которую я вчера нечаянно запачкал в ходе ремонта. Так как воды у меня было огромное количество, то я ее не экономил – все равно каждый день лил дождь и с недостатками воды у меня проблем не было. Я стирал целых полчаса – был профессионалом по этой части, и скоро вся бельевая веревка длинной двадцать метров была увешана моей одеждой, полотенцами и остальным нижним бельем. Я чуть-чуть не выстирал то, в чем был одет, но эти злые, как собаки комары кусали меня так больно, что я решил остаться одетым.

После активной стирки у меня почти не осталось сил, и поэтому я решил пообедать и отправиться в свою городскую квартиру на отдых. Там не было никакой работы, и можно было поваляться на диване, почитать книжку, зашить дырки на джинсах и поспать – словом там был курорт после работы в загородном моем доме. Она была довольно большая, моя квартира и можно было там расслабиться, так как там не было никакого ремонта, а везде лежали и висели ковры и паласы. Там не было никакой пыли, а кухня была маленькой, и все в ней было чисто и аккуратно. Там я отдыхал после напряженной работы в огороде и вообще от активной деревенской жизни.

Был уже вечер, когда я уселся на свой городской летающий автомобиль и через полчаса завис над своим балконом. Привязав его покрепче веревкой, я проник на балкон и тут удивился – на ковре, который лежал на балконе, были следы грязных ног, – не только человека, но и собаки. Грязные следы вели в мою чистую квартиру, через светло-серый палас, на котором стоял моя гордость – диван, который я в причине творческой активности сделал пять лет назад и дальше шли в прихожую, спальню и заканчивались в ванной.

Я только что боролся с грязью в загородном доме и рассчитывал на отдых в чистенькой городской квартире, где даже пыли не было, а был только чистота и уют. А тут были грязные следы и комки грязи… Естественно, я этого не выдержал и сразу от злости и отчаяния упал в обморок.

Когда очнулся, то первая моя мысль – найти и покарать существо, которое оставило мне грязные следы в моем уютном гнездышке. Покарать, это значило избить до смерти непрошеного гостя, потом утопить его в ванной, а потом сжечь и остатки его повесить на балконе.

Я пошел по грязным следам пришельца, – неряхи из далекого мира и его следы меня привели в ванную комнату. Эта ванная была моей гордостью – в ней я отмокал от тяжелой, грязной работы в деревенском доме и выходил из нее чистым, заново родившимся человеком: – я забывал о ремонте, огороде, сорняках, грязи и пыли. Теперь в ней лежал какой-то человек и собачка. Грязная его одежда валялась около ванной и тут же лежали сапоги, все в грязи и пыли. Я сразу подумал – тут ему и конец!!!

Вытащил этого человека из ванной, затем его собаку и началось: – сначала я хлестал его и собаку мокрой мочалкой, затем обнаружил в углу лентяйку и начал бить его и собаку деревянной палкой. Потом, весь в ярости и злобе, отложил лентяйку в сторону и с азартом стал бить руками. Но и это мне показалось мало, я схватил кожаный ремень и показал, как я могу им орудовать.

От неожиданности этот гость сначала не мог вымолвить ни единого слова, а собака вообще притворилась мертвой. Со временем, когда я уже впал в азарт и начал бить собаку ремнем, она оживилась и запрыгнула от моих побоев на унитаз. Я тотчас открыл его и засунул туда собачку. А потом продолжал избивать этого голого гостя тем, что мне попадало под руку. От непрерывной активных усилий с меня лил пот, но я не обращал на него внимание.

Избиение этого неряхи и незваного гостя продолжалось. Только через несколько минут, когда я испробовал на этом грязном госте все, что было в ванной, я обратил свое внимание на полочку, где у меня стоял стаканчик с опасной и неопасной бритвой, ножницы и зубные щетки. Сначала я в пылу схватил зубную щетку, но это было не то. Я схватил ножницы и попытался нанести ими наибольший вред этому гостю, – отхватил у него большой клок волос и попытался отрезать пару пальцев.

Ножницы для этой цели не годились и я, покосившись на стакан, вытащил из него сначала безопасную, а потом и опасную бритву. Когда я их достал, то у меня в голове мелькнула мысль, что в прихожей находился ящик с инструментами, где лежали стамески, гвоздодер и электрическая дрель – это были подходящие для пыток инструменты. Человеческое существо я отпустил в воду, собака находилось в унитазе, а я выскочил в прихожую и открыл ящик с инструментами. Затем с гвоздодером в одной руке, стамесками и ножовкой в руке я зашел в ванную и замер на месте: – человек, которого я избивал так усиленно и долго, встал во весь свой рост в ванне, и оказался девушкой.

У меня все инструменты для последующих пыток выпали из рук, и я сел, где стоял. Полумёртвая от избиения всякими предметами, она стояла предо мной, в чем мать родила , и не могла вымолвить ни слова: – по ее щекам катились слезы, и она еле всхлипывала. Когда мое замешательство прошло, я сдавленным голосом спросил – «ты кто?»

После того, как девушка пришла в себя и вытащила из унитаза собачку, я накинул на нее большое полотенце, – ей оно было нужней, – она была избита, чем попало и не осознавала, что с ней. А мне было удобней разговаривать с ней, если на ней было что-то накинуто.

Я увел ее в спальню и усадил на кровать. Когда через несколько минут пришла в себя, выяснилось, что ключи от этой квартиры и балкона дал ей дядя, и поэтому она и не знала, что вломилась к незнакомому, да еще рассерженному одинокому мужчине. А потом выяснилось, что она вообще из параллельного мира и направилась сюда как туристка и перед этим она шастала по лесу с собакой и вся вымазалась в грязи. Этому дяде, который все напутал и направил ее ко мне в гости, досталось и от меня и от Вики – так, оказалось, ее звали.

Мы просидели минут двадцать, и Вика, в конце успокоилась. Я ее снова отправил в ванную, чтобы она докончила свое мытье и помыла, как следует свою собаку. Собака, после того как я засунул в унитаз, смотрела на меня с явным неодобрением и боялась каждого моего жеста. А Вика ожила и чувствовала себя хорошо.

После ванны она надела мою рубашку и мы с ней вместе навели везде порядок. В ходе этой операции я рассказал, что только вчера сделал у себя на загородной даче ремонт, а так я по знаку Зодиака Дева, то не люблю ремонт, грязь, пыль и бардак. Вот почему я с такой силой и ненавистью набросился на неряху, которая устроила из моей уютной квартиры бедлам.

Вика тоже мне кое-что рассказала – она тоже не любит грязь, живет одна в маленькой квартире шарообразной формы и любит путешествовать по разным параллельным и космическим мирам. У ней была масса родственников, у которых она справляется, куда ей съездить и где остановиться. Но чтобы ей не было скучно, она берет с собой собаку.

А я спросил – хочет ли она посмотреть на мою загородную дачу и помочь мне с ее ремонтом. Даже не с ремонтом, а приведение ее в порядок. Кроме того, мне иногда некогда сготовить себе обед, сварить ужин , так как я весь в делах: – в огороде все растет и надо собирать ягоды и есть их. Услышав незнакомое для себя слово, Вика спросила, какие ягоды у меня растут, что это такое. Я начал перечислять и, в конце концов, запутался в объяснениях, что такое ягоды, какие они вкусные и полезные. Вика после моего невнятного рассказа согласилась посмотреть на мою дачу, погрызть разных полезных ягод и мы уснули с ней на моей двуспальной кровати под толстым ватным одеялом…

Космический осьминог

Еще давно, когда еще в нашем пруду водилась рыба, отец перед выходными выяснял, где она клюет: – для этого он залазил на крышу и с помощью бинокля изучал рыболовов, которые махали удочками с лодок на нашем пруду. Потом, выяснив, где она и на что клюет, он в выходные оправлялся на рыбалку и никогда не приходил без рыбы.

Там было и в эту субботу. Выяснив вечером в пятницу, где на пруду больше всего рыболовов, он заставил меня сходить за червяками, а сам тем временем сварил перловую кашу, яйца и нарвал зеленого лука – для рыбы и для нас. Я был в полном недоумении: – первый раз слышал, что рыбы обожают зеленый лук. Но отец сказал, что когда рыбы понюхают лук, они перестанут что-либо соображать и начнут есть перловую кашу и червяков, которые мы будем мешать с перловкой. Это была отличная идея: – как только им попадется червяк с крючком, то они проглотят и червяка и крючок. А от меня требуется вытащить и рыбу и червяка с помощью удочки.

Мы встали ни свет, ни заря – в три часа ночи. Я ничего не соображал в это время, но отец был в полном сознании и очень деятельный. Он заставил меня умыться и позавтракать, после чего я, наконец, проснулся. Все было уже готово для похода на рыбалку – большой мешок для рыбы, перловая каша, сваренные вкрутую яйца, копченое сало, большая связка зеленого лука и связка бамбуковых удочек.

Было еще темно, когда мы с ним вышли из дома. Отец шагал впереди, с удочками, а я плелся следом, с большим рюкзаком, в котором были еда для нас и рыбы. Утром было довольно прохладно, и я надел телогрейку. До лодочной станции, где стояла наша новая плоскодонка, которую отец сделал прошлой осенью и которую мы с отцом осмолили весной, было недалеко. Она стояла у пирса, прикованная цепью. Отец вычерпал ковшиком воду после недавнего дождя, дал мне весла и мы поплыли. Сначала надо было плыть по нашей узкой гавани между лодок, проплыть под тремя мостиками, кинуть в банку бирку и выплыть на широкий простор пруда. Бирку надо было кинуть в банку, чтобы сторожа могли знать, где и сколько находятся лодки, которые они охраняли.

Я с успехом прокрался на новой лодке по гавани, успешно миновал все мостики и выехал на акваторию пруда. Здесь было тихо: – стоял полный штиль, и из-за горизонта всходило сонное солнце. Наша лодка рванулась вперед, обгоняя всех наших конкурентов-рыболовов. Мне сразу стало жарко и я скинул с себя телогрейку. Я греб из всех своих сил, а отец командовал, сидя на задней скамейке, куда плыть. Когда курс был выбран и отец перестал командовать, я заметил на далеком берегу ориентир, и плыл в створе этого ориентира и кормы. Отец курил на скамейке и сказал, что погода хорошая и вся рыба будет наша. Я заметил, что мы плыли к острову Каменный, где было русло реки, которую когда-то, в позапрошлом веке, перегородили плотиной, – там было самое глубокое место на нашем пруду, в котором еще спали большие лещи, крупные, жирные чебаки и мелкие подлещики.

Но я не любил этих больших лещей и маленьких подлещиков – в них было много костей и они редко клевали. То ли дело какая либо уютная заводь около берега! Там всегда была теплая вода, кувшинки с лилиями и огромное количество щук, окуней, которые так любили червяков, что стояли в очередь в траве, дожидаясь, когда я, наконец, закину удочку с толстым и вкусным червяком.

Но в эту заводь мы поплывем, когда лещи престанут клевать на глубине. Тогда мы смотаем удочки и поплывем поближе к берегу. А сейчас отец сказал, что мы, в принципе, приплыли, и встал, оценивая, где нам остановиться и скинуть якоря. Я знал, что он каким-то своим рыболовецким нюхом выбирает самое рыбное место и поднял весла. Лодка тихо плыла в лучах солнца, которое взошло над прудом и разбудило всех рыб на глубине. «Здесь!», сказал отец и бросил задний якорь. Я смотрел, как метры просмолённой веревки исчезают в воде и думал, что мы находимся в самом глубоком месте: – здесь, судя по всему, было около десяти метров. Когда лодка остановилась, отец завязал веревку на задней скамейке и тогда я сбросил передний якорь.

Все было готово – рыба проснулась и хотела позавтракать нашей перловкой, червяками и новым деликатесом – зеленым луком. Отец накидал вокруг лодки каши, и пока косяки лещей плыли в глубине к бесплатному завтраку, мы распутали удочки и насадили на крючки теста и червяков. Зеленый лук отец не стал насаживать на крючок. Я это сразу заметил и сказал ему. Пришлось отцу на одну из своих удочек насадить пару зеленых мясистых стрелок и закинуть ее подальше: – отдельно от всех остальных удочек. Их у него было шесть штук, и они расположились веером с кормы лодки.

Я сидел на скамейке на носу лодки, и у меня было только три удочки. На одну я насадил жирного червяка, на вторую теста, а на третью насадил лук. Когда я все сделал, то уселся и стал смотреть на поплавки. Отец давно уже сидел, рассматривая поплавки, которые выстроились в ряд, как солдаты перед сражением. Ни один еще не тонул и не лежал. «Самое время для перекура» – сообщил отец и достал папиросы.

В это время самая крайняя удочка тихо поползла к борту, и я ему об этом сразу же сообщил: – «Клюет!» Отец сразу положил папиросу на ухо, схватил беглянку и подсек. Удочка согнулась дугой, но не собиралась оставаться в лодке: – какая-то огромная рыба тянула ее под воду. Раздался тоненькое «Дзинь» – и леска лопнула. Удочка распрямилась и стала вновь прямой. Отец стал так ругаться, что я уставился на него. Потом он сел, достал из уха папиросу и зажег спичку. Когда он успокоился, то сказал, что, наверное, на эту удочку клюнул крокодил весом тонну, может быть акула или осьминог. Потом пересчитал удочки и снова стал ругаться :– дело в том, что крокодил, осьминог или акула клюнула на зеленый лук, и это его убило наповал – он никак не мог в это поверить.

Рыбалка все равно продолжалась – начали клевать ерши, подлещики и лещи с чебаками. Клев продолжался до двенадцати часов, и за это время мы заполнили все дно лодки. Но отец все не мог забыть поклевку на зелёный лук и изредка про себя ругался – такой большой рыбы ему не приходилось ловить, и он сожалел о том, что леска не выдержала веса этой рыбы.

В перерыве межу поклевками мы позавтракали, а когда клев прекратился, отец стал клевать своими носом. У меня тоже не клевало, а когда мне надоело оглядывать пруд с многочисленными островами и противоположный берег, я предложил сменить место и поплыть в заводь, где можно было поймать окуней, и если повезёт, то щуку.

Мы подняли якоря и поплыли за окунями. Солнце светило так, что я разделся и стал загорать. Мы заплыли в одну тихую заводь и наловили большое количество окуней на уху, а потом поплыли домой.

Отцу на следующий день было надо на работу, а я снова утром взял ключи от лодки, червяков, луку и поплыл на то место, где клюнула большая рыба, осьминог или акула. На все мои три удочки я поставил двухмиллиметровую лесу и был уверен, что ее никому не порвать, – если, конечно, мне не придётся тащить какой-либо трактор или паровоз…

Приплыв на место, я закинул все три удочки с луком и стал ждать. Через полчаса у меня клюнуло. Но так как все удочки были приколочены к лодке большими гвоздями, то утащить удочку этой рыбе не удалось. Вместо этого эта рыба сдвинула лодку с места и она, вспахивая дно своими якорями, стала двигаться к острову. Я сидел и смотрел на это фантастическое безобразие. О том, чтобы вытащить свою добычу, не могло быть и речи – раз она смогла сдвинуть лодку с якорями, то мне остаётся одно – ждать, когда она устанет и тогда вытащить ее на поверхность.

Лодка тихо подплыла к острову и остановилась. Я сразу вытянул оба якоря, обмотал просмоленной верёвкой один громадный валун на берегу, а потом стал тянуть за удочку. Кто там, в глубине, отчаянно сопротивлялся, но я был упорным удильщиком и знал, что рядом с островом мне бояться нечего – лодку, привязанную к большому гранитному валуну, было не сдвинуть ничем, – даже японским трактором.

После трех часов борьбы с моей добычей мне удалось выволочь ее к каменистому берегу острова. Это был, как я и предполагал, осьминог метра два величиной. Я удивленно смотрел на свою добычу и не верил своим глазам: – в нашем тихом пруду, кроме больших щук и лещей не водилось ни крокодилов, ни акул, а тем более осьминогов – обитателей морских глубин.

Тем не менее, он лежал на каменистой отмели, ослабевший от непрерывной борьбы в попытке остаться в глубине, смотрел на меня большим глазом и шевелил всеми своими щупальцами. Я уже представлял удивление всех рыбаков, когда покажу на лодочной станции свой улов. Но эту двухметровую добычу следовало пришибить каким-нибудь камнем, чтобы она не утопила мою лодку. На этом острове были только огромные гранитные валуны, а глыб и камней не было – они все лежали в воде, на каменистой отмели, и их надо было сначала достать, прежде чем кинуть в этого осьминога.

Я высмотрел камень побольше и зашел в воду, чтобы его достать. Он оказался слишком тяжелым, и я принялся искать камень поменьше. Кода нашел, то еле-еле его поднял над головой и приготовился обрушить на голову осьминога. Видимо, он понял мое намерение и высунул все свои щупальца из воды и замахал ими в воздухе. Я от удивления выронил камень в воду и уставился на целых восемь щупальцев, которые колыхались над водой. Вслед за щупальцами из воды показалась голова осьминога с большим глазом. Я сразу вспомнил эту привычку осьминога обдавать купальщиков какой-то дурно пахнущей жидкостью и пополз на берег.

Меня остановил голос осьминога: – он призывал меня остановиться и пообщаться. Ошеломленный тем, что осьминог смог заговорить, я, тем не менее, сначала выбрался на берег, уселся, мокрый с ног до головы – подальше от этого говорящего осьминога. Дальше я слушал его уже с берега: – осьминог призывал меня отпустить его, пока он жив, снять с него толстую леску и убрать крючок, который застрял у него где-то в горле, в желудке или в сердце.

Мне было страшновато не то, чтобы его слушать: – даже находиться с ним рядом, не говоря о том, чтобы лезть к нему в пасть и доставать леску с крючком. С высоты огромного гранитного валуна я объяснил этому морскому чуду, что он сам виноват – клюнул на зеленый лук и теперь он моя законная добыча.

Осьминог лежал на отмели, и, по-моему, умирал – то ли от схватки со мной, которая продолжалась так долго, то ли от толстой лески с крючком, который вонзился ему в горло или в сердце. Полежав немного, осьминог сказал, что он прилетел к нам на планету на звездолете с другой планеты с туристическими целями. Его звездолет остался под водой, в самом глубоком месте пруда, и если я его найду, то с помощью бортовой медицинской аптечки, он, возможно, выживет и улетит домой.

Он взывал к моему человеколюбию, плакал и умолял меня спасти его – космического путешественника, которому так понравился аромат зеленого лука на крючке, что он моментально съел его, даже не подумав о последствиях. Я слушал его мольбы, сидя на гранитном валуне и, в конце концов, мне жалко его. Я спросил его, в каком месте находиться его космический корабль, как мне туда попасть, и что из себя представляет его медицинская аптечка.

После того, как мне он подробно все объяснил, я решился спасти этого космического туриста. Отвязал лодку, проплыл на ней метров сто и бросил один якорь. Подо мной было почти десять метров воды. Страшно нырять в такую глубину…

Опыт ныряния у меня вообще-то был – я был способен без всякого труда нырнуть на шесть метров и оставаться там без воздуха – почти минуту, под водой. А если продуть легкие кислородом, то и больше. Но кислорода у меня не было, акваланга тоже, и я решил проблему просто: – я минуты две дышал глубоко, сидя со вторым якорем на скамейке и опустив ноги в воду. Когда от этого глубокого дыхания у меня закружилась голова, я упал в воду и якорь моментально меня доставил на самое дно.

Там, на дне, было плохо видно, – но в зеленоватом сумраке я обнаружил большой силуэт звездолета, лежащего на дне. Отпустив якорь, я подплыл к этой подводно-космическому звездолету и начал искать его входной люк. Из рассказа осьминога я представлял его хорошо и вскоре нашел его. Сверху над люком были несколько углублений, в которые я засунул свои пальцы и люк открылся. Внутри его была вода, светили разноцветные лампочки перед пилотским креслом и большой панелью управления. Но мне некогда было разглядывать внутренности звездолета – я начал сразу искать аптечку. Осьминог объяснил мне, где она находиться и я, схватив этот ящичек, стрелой метнулся к люку. У меня уже не хватало воздуха в легких, и мне надо было поторопиться.

Как пробка из бутылки я выскочил из звездолета и замахал ногами – вверх, к воздуху и солнцу. Изо всех сил я плыл вверх, страх сдавил мне горло и когда я вынырнул к своей лодке, уже начал задыхаться. Лодка, качаясь на волнах, ждала меня – отчаянного, смелого ныряльщика. Я закинул ящик в лодку, но сил забраться у меня не было, – надо было отдохнуть несколько минут, а когда отдышался, то лишь после этого залез в лодку. Потом вытащил оба якоря и поплыл к острову, где меня ждал осьминог.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.