Марина Жильцова
Хранители идей

© Марина Жильцова, текст, 2025

© Даниэла Рябичева, иллюстрации, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Глава I. Звёзды

– Что за секрет, Романова? – Коля понизил голос и наклонился поближе. – Выкладывай! Я никому не скажу. Честное слово Николая Курицына.

– Ладно, – сдалась Ника и, тоже понизив голос, сказала, – книгу написать хочу. Представляешь, как будет здорово, если я напишу книгу? Не рассказ, и даже не повесть, а целый роман!

– Да, это здорово, – согласился Коля, – рассказы у тебя получаются неплохие, значит, и роман осилишь. А идея у тебя уже есть?

– Есть, – кивнула Ника, – но вот этого я тебе уж точно не скажу.

– Это ещё почему? – Курицын насупил брови. – Я тебе лучший друг или кто? Лучшим друзьям вообще-то всё рассказывают.

– Всё, да не всё, – весомо заметила Ника, – я боюсь, что мою идею украдут, понимаешь? Подслушают нас и украдут. Ну или ты проболтаешься.

– Да брось, – махнул рукой Коля, – идеи, они что? Они в воздухе летают. Главное ведь другое! Главное, ЧТО ты с идеей этой потом сделаешь и как! Потому что то, как ты это сделаешь, никто другой не сделает, вот.

Тут Коля поймал на себе удивлённый взгляд подруги, не привыкшей слышать от него столь глубокомысленные высказывания, а потому прибавил:

– Так мой батя говорит.

– Понятно, – кивнула Ника, – что ж, может, и прав твой батя…

– Ну так о чём будет твоя книга? – не унимался Коля.

– Книга? – раздался за их спиной голос.

Обернувшись, Ника увидела человека, которого она хотела видеть меньше всего на свете и которому она уж совершенно точно не планировала рассказывать о своём желании написать книгу. За спиной стоял её враг номер один, одноклассница Стеша Соколова, которая велела всем называть её не иначе как «Стефани».

– Романова решила написать роман? – Стеша смотрела на Нику с издёвкой. – Это же сенсационные новости! Мои девочки должны срочно об этом узнать! – и она со смехом удалилась, оставив Нику в совершенно раздавленном состоянии.

– Вот гадина! – Ника провожала Соколову ненавидящим взглядом. – Сейчас всем растреплет! Хорошо ещё, что я не успела рассказать тебе идею книги! Иначе это был бы конец!

Но Коля её уже не слышал. Он влюблённо смотрел вслед удаляющейся Стеше.

– Я тебе ещё не говорил, но я посвятил ей новый стих! – дурацким влюблённым голосом сказал Коля. – Хочешь зачитаю?

– Не хочу, – честно ответила Ника, которую уже порядком тошнило от этой его влюблённости. И случилась же такая напасть! Лучший друг влюбился в злейшего врага!

– А я всё-таки зачитаю! – заупрямился Коля.

Он набрал в грудь побольше воздуха и продекламировал:

– Я снова смотрю в дорогие черты,
Ах, сколько в тебе неземной красоты!
Жестокое время разрушит мечты!
Разлюблю я тебя, с другим будешь ты!
Но время пройдёт, и мы встретимся вновь!
Опять зародится то чувство – любовь!
Но счастье едва ли сумею познать!
Мне суждено лишь любить и страдать!

Наконец он замолчал. Нику передёрнуло.

– Это плохой стих, Коля, – раздражённо сказала она, – «ты-мечты» это даже хуже, чем «любовь-морковь»!

– Ты ничего не смыслишь в поэзии! – горячо выпалил Коля. – Ты – прозаик! Вот и пиши свою прозу. Хорошая у меня рифма!

– Надеюсь, ты не будешь отправлять ей сообщение с этим… творением? – с надеждой в голосе спросила Ника.

– Сообщение не буду, – обиженно сказал Курицын, – я отправлю ей письмо. Настоящее! В конверте! Я же романтик, или ты забыла?

– О боги. – Ника закатила глаза. И дело было вовсе не в том, что она ревновала. Просто эта Стефани местного разлива не заслуживала любви её лучшего друга. – Коля, не делай этого, прошу. Она высмеет тебя перед всеми своими подружками. Или ты надеешься, что если она прочитает эту твою поэму, то тут же решит быть твоей навеки? Ты правда думаешь, что Соколова захочет стать Курицыной?

– Отстань. – Коля её уже не слушал. Было очевидно, что он для себя всё уже решил.

Остаток учебного дня Ника напряженно ждала подвоха. Стеша со своей сворой подруженций то и дело поглядывала на неё и посмеивалась, от Коли же не было решительно никакой поддержки. На каждом уроке он только и делал, что сверлил белобрысый затылок Соколовой, очевидно сочиняя новые плохие стихи.

Домой Ника шла ужасно расстроенная. У неё было ощущение, что она теряет друга. Да и из её желания написать книгу теперь сделают посмешище. Но она всё равно намерена это сделать. Главное – получше продумать сюжет.

А Стеша… Нике было стыдно в этом признаться даже самой себе, но она ей завидовала. Яркая блондинка с идеально чистой кожей. А Ника? Скучные тёмные волосы, лицо всё в веснушках, ямочка на подбородке. Но что самое ужасное – у неё были глаза разного цвета! Один глаз светло-серый, второй – карий. Она хотела бы, чтобы и ей посвящали стихи. Но с разными глазами разве это возможно?

Ника помотала головой, чтобы вытряхнуть дурацкие мысли. Думать надо было о другом! О её книге! Будущей. Правда, она не была до конца уверена, что сможет написать целый роман, ведь до этого она писала только рассказы, но ей очень хотелось проверить свои силы.

Стоило ей зайти домой, как под ноги с громким «ма-а-а-у!» бросился самый верный друг – кот Альбус. Его когда-то подарила мама. Он был абсолютно белый, с глазами точь-в-точь, как у Ники: один – серый, другой – карий. Мама думала, что, имея рядом такого разноглазого друга, Ника будет меньше переживать из-за своей внешности. И, наверное, она была права. Рядом с Альбусом Ника всегда чувствовала себя нормальной и обычной.

– Альбус, кошатина ты моя любимая, – она присела на корточки и крепко обняла своего пушистого друга, – ты-то уж точно не променяешь меня ни на какую Стешу! Разве что на сосиску!

Кот в знак полного согласия громко замурчал.

Вечер прошёл как обычно: уроки, ужин, шуточки от папы, болтовня с мамой о том, как дела в школе. Когда стемнело и на небе появились звёзды, Ника удобно устроилась в кресле, чтобы почитать, а кот удобно устроился на Нике. Вечерние чтения перед сном были их традицией. Альбус точно знал, что, когда темнеет и Ника садится в кресло, наступает «его» время – время поглаживаний и почёсываний.

Но в этот вечер Нике не сиделось и не читалось. Она раз за разом начинала один и тот же абзац, однако слова пролетали мимо, совсем не задерживаясь в голове. Оставив попытки прочитать ещё хоть строчку, девочка сняла с себя недовольного кота и подошла к окну. Кот запрыгнул на подоконник, уселся рядом с ней – и не прогадал, рука Ники машинально начала его поглаживать.

Девочка смотрела на звёзды. Именно про них она и хотела написать книгу. Звёзды мерцали. Ей всегда казалось, будто они звучат, будто постоянно играют какую-то мелодию, только она не долетает до Земли, потому её и не слышно. Ника всматривалась в небо, и казалось, что вот-вот она расслышит эту мелодию, она даже постукивала ногой в такт. Но вдруг что-то произошло. Звёзды на небе сперва загорелись ярче, затем завертелись, как в калейдоскопе, сначала еле заметно, а потом быстрее, быстрее, быстрее, пока у Ники от этого верчения не закружилась голова. А потом случилось!

– Ай! – резкая боль пронзила руку, Ника согнулась и схватилась за кисть. – Ай-ай-ай! Больно! Что такое?!

Наконец звёзды прекратили вращаться, и боль прошла, оставив после себя только неприятное жжение. Ника взглянула на то место, где только что было больно. Чуть ниже запястья появилось небольшое покраснение, по центру которого что-то виднелось. Девочка прищурилась: на коже едва заметно белела звёздочка.

– Что за ерунда? – вслух произнесла Ника. – Может, я заснула в кресле и мне это снится?

– Никака-ая не ер-рунда, – раздался рядом тягучий голос, – и это тебе не снится. Но я тебя поздра-авляю, дорогая, очень р-рад. Звёзды выбрали тебя.

Только теперь Ника поняла, что это говорит её кот Альбус.

– Может, я свихнулась? – задала она сама себе вопрос. – Кошки не разговаривают.

– Ещё как разговаривают, – возразил Альбус, – только люди этого не слышат. Потому что кошки разговаривают на другой частоте. Я тебе скажу даже больше! И помидоры разговаривают, ты знала? Если им что-то не нравится, они кричат. Но люди этого тоже не слышат, не могут.

– Так, – Ника решила попробовать успокоиться и во всём разобраться, – а я тогда почему теперь слышу? Я что, больше не человек?

– Человек, – ответил Альбус, – но теперь ты не просто человек. Ты – Хранитель идей.

Глава II. Библиотека

Спать Ника легла в полном смятении. Трудно было поверить в реальность происходящего. Она даже думала, что ей всё это померещилось на нервной почве. Всё же Соколова узнала о её самой главной мечте и собиралась сделать из неё посмешище, как тут не нервничать. Убедив себя, что это временное помутнение рассудка, Ника пребывала в уверенности, что на утро кот будет снова молчащим, а рука – беззвёздной.

Однако, когда она проснулась, звезда по-прежнему красовалась на запястье, а кот, вместо привычного «ма-а-а-у», поприветствовал её непривычным «добр-р-рого утр-р-речка».

В школе Ника первым делом хотела обо всём рассказать Коле. Пускай он и ведёт себя в последнее время как дурацкий дурак влюблённый, но всё же он её лучший друг. И он не станет крутить пальцем у виска, в этом Ника не сомневалась. Он поддержит и поможет во всём разобраться.

– Коль, привет! – несмотря на то, что Ника была в нём уверена, она всё равно волновалась: не каждый день признаёшься друзьям в том, что разговариваешь с кошками.

– Привет! – бросил ей Коля.

– Слушай, я тебе хочу кое-что рассказать… – начала было Ника, но Курицын её перебил.

– Сначала послушай, какое я стихотворение написал! – сказал он. – Новое! Наисвежайшее! О Стеше… Ты будешь первой, кто его услышит!

И, не дожидаясь согласия, Коля зачитал:

– Ты так красива, ты так умна!
Но отчего же ты так холодна?
Сердце разбито, не скрою я слёз!
Тебе подарю я букетик мимоз!

Ника закатила глаза, но промолчала.

– Ну как? – спросил Коля.

– Норм, – выдавила из себя Романова: к чему ей разборки?

– Так что ты там хотела рассказать? – вспомнил Курицын.

– Да ничего особенного, – пожала плечами Ника, – твоё стихотворение затмило все новости.

– Да, – кивнул Коля, – согласен, сильное получилось.

Дальше всё шло как обычно – биология, география, литература. Девочка уже понадеялась, что Стеша забыла о подслушанном вчера разговоре, но на перемене произошло неприятное. Ника направилась в столовую на обед, и вдруг буквально из-под земли выросла Соколова со свитой верноподданных.

– Ну что, Романова? – с насмешкой произнесла она. – Как там твой роман? Много написала? Небось всю ночь работала, писательница ты наша одарённая?

– Пропусти, Стеша, – как можно спокойнее сказала Ника.

Это обращение очень разозлило Соколову. Ведь она велела всем называть её «Стефани» или, в крайнем случае, «Стеф». И она очень не любила, когда её не слушались.

– Я. Не. Стеша. – отчеканила она.

– Вот как? – Ника с вызовом посмотрела на своего врага номер один. – Тогда буду называть тебя просто «Соколова». Пропусти, Соколова!

– Знаешь, что, Романова? – глаза Стеши превратились в узкие щёлочки. – Книги – отстой! Даже если ты напишешь свой роман и он окажется не бездарным (в чём я очень сильно сомневаюсь), тебя всё равно никто не будет читать! Потому что будущее – за гаджетами и искусственным интеллектом!

– Думай как тебе угодно, – отмахнулась Ника и, протиснувшись между фрейлинами Соколовой, быстро ушла под дружные смешки «элиты» класса.

Наконец уроки закончились и можно было идти домой. Нацепив куртку и намотав вокруг шеи длинный шарф крупной вязки, Ника вышла на улицу. Прикрыв глаза, она с наслаждением втянула воздух и только тогда почувствовала облегчение: школьный день был позади. Но тут девочка заметила странное – где-то справа сидело нечто белое и как будто бы пристально на неё смотрело. Приглядевшись, Ника с удивлением узнала в этом белом пятне своего кота Альбуса. На самом деле в том, что кот вольготно гулял по улице, не было ничего странного: их квартира располагалась на первом этаже и кот свободно ходил, где хотел, ему доверяли. Но встретить его здесь Ника не ожидала. В школу он ещё никогда не захаживал.

– Альбус? – сказала она и по привычке добавила: – Кис-кис.

– О-о-о, – протянул кот, – можно без этого вот «кис-кис»? Очень утомляет.

– Ясно, – констатировала Ника, – глюки не закончились.

– Они и не закончатся, – сказал Альбус, – и это не глюки.

– А что, если я просто сошла с ума? – обратилась Ника к самой себе.

– Не сошла, успокойся, – кот раздражённо дёрнул хвостом, – какая ты недоверчивая! Не ожидал от тебя! Уж мне-то ты можешь доверять!

– Тебе я доверяю, я себе не доверяю, своим ушам.

– Понятно, тогда другой разговор, – тут же успокоился Альбус. – Но хватит разглагольствовать, нам пора в библиотеку.

– В библиотеку? – удивилась Ника. – Это ещё зачем?

– Как зачем, – ответил кот, – учиться будешь. Учиться быть хранителем. Недостаточно, знаешь ли, стать хранителем. Многое ещё уметь делать надобно.

Любопытство было сильнее мыслей о сумасшествии, а потому Ника согласилась проследовать за котом в библиотеку. К счастью, идти было недалеко – кот привёл её прямёхонько к их районной библиотеке № 143, где она так любила бывать и которую именовала своим местом силы. Для Ники не было ничего приятнее, чем затеряться среди высоких стеллажей с книгами. Неспешно ходить мимо книжных полок, шуршать страницами, подолгу выбирая «ту самую» книгу, потом удобно устроиться в кресле и читать-читать-читать. Поэтому Ника обрадовалась, что знакомиться с ремеслом хранителя ей предстоит именно в этой библиотеке.

Девочка открыла тяжёлую дверь и пропустила Альбуса, после чего сама зашла внутрь. Слева за столом сидела девушка, которую Ника хорошо знала: та регулярно выписывала ей книжки. Кот по-свойски запрыгнул на стол и протянул:

– Встреча-ай, Таисия, новобранец!

– Здравствуйте, – робко поздоровалась Ника, – значит, вы… Вы тоже в курсе всего происходящего?

– Здравствуй-здравствуй! А как же! – девушка широко улыбнулась и вышла из-за стола. – Герман! Кузьма! – позвала она. – Большая радость! Свершилось! Новенькая!

Не прошло и минуты, как из глубины библиотеки вышли двое мужчин: невообразимо высокий худощавый учёный и низенький пухленький любитель мучного. Учёному не хватало разве что очков для полноты образа, а вот любителю мучного всего хватало – рот его был испачкан сахарной пудрой, а в руке лоснился пончик.

– Кузьма, – обратилась Таисия к низенькому, – сколько раз я просила тебя не проносить с собой еду в читальный зал?!

– Извиняю-с, – Кузьма резким движением спрятал пончик за спину, – больше не посмею-с!

– Герман, а ты куда смотришь? Почему не следишь за порядком? – Таисия осуждающе посмотрела на высокого. – Ладно, потом разберёмся, – вздохнула она и продолжила уже более приветливым тоном: – у нас гостья! Ника – наш завсегдатай, а теперь ещё и новый хранитель!

– Здравствуйте, здравствуйте, – закивали высокий и низенький, – рады, сердечно рады встрече!

– И я, спасибо, – несколько смущаясь, сказала Ника, а затем прибавила: – Герман и Кузьма… А как вас по отчеству? Как я могу к вам обращаться?

– О, прошу, вот давай только без этого, – тряхнула головой Таисия, – мы тут, знаешь ли, все одно общее дело делаем, так что к чему эти формальности? Обращаться друг к другу у нас принято только по именам. Так решила я – главный библиотекарь, – посмеиваясь, заявила девушка.

– Ладно, постараюсь привыкнуть, – неуверенно кивнула Ника, а потом спохватилась, вспомнив, о чём ещё хотела спросить: – Простите, а вы сказали «свершилось», это значит, вы уже давно ждали нового хранителя? И, если честно, я пока вообще ничего не понимаю. Голова кругом.

– Не волнуйся, – ответила девушка, – скоро всё поймёшь, на то есть мы. И да, ты совершенно права! Нового хранителя мы ждали очень давно, нам не хватает рук. И мозгов, – добавила она, покосившись на Кузьму. – Но беда в том, что звёзды выбирают нового хранителя раз в десятилетие и ни годом раньше, даже если потребность в хранителях очевидна! А ведь с каждым годом идей становится всё больше и больше! Мы просто не успеваем с ними справляться!

– Раз в десятилетие это, конечно, весьма редко, – заметила Ника, – но хорошо ещё, что не раз в столетие.

– И то верно, – кивнул Герман.

– А как звёзды делают свой выбор? – этот вопрос не давал Нике покоя. – Ну… почему они выбрали меня, а не кого-то другого?

– О, это просто, – ответила Таисия, – ты звучишь иначе, чем остальные.

– Звучу? – не поняла Ника.

– Именно, – кивнула девушка, – в действительности всё звучит. Вселенная – это одна большая симфония! Она вибрирует, издаёт звуки, которые сливаются в бесконечную мелодию мироздания! Звучит решительно всё. Всё, что существует, – часть этой прекрасной симфонии. И люди звучат, и коты, и даже Кузьма. – она улыбнулась своей же шутке. – И вот, раз в десятилетие рождается человек, который звучит не так, как обычные люди. Его мелодия отличается от общего звучания. Он-то и становится новым хранителем идей. Когда приходит время.

– Надо же, – Ника выглядела потрясённой, – мне всегда казалось, что звёзды звучат, и мне очень хотелось их услышать. А выходит, я тоже звучу, и они меня уже услышали!

– Верно! – кивнула Таисия. – Ну пойдём, а то что мы всё на входе стоим! Начну понемногу вводить тебя в курс дела.

Они прошли по коридору в читальный зал, который Ника очень хорошо знала. Альбус понёсся впереди, умело путаясь под ногами. Уверенным шагом Таисия направилась к одному из стеллажей, на котором было написано «Русская литература XX века». Ника непонимающе посмотрела на девушку, пытаясь угадать, что та собирается делать дальше. Однако все вопросы рассеялись сами собой, когда Таисия нажала на едва заметный рычажок, который прятался за одной из книг. Стоило ей сделать это, как в стене за стеллажом лязгнуло, после чего заработал какой-то механизм. А в следующее мгновение открылся проход в тайное помещение.

– Вот это да! – вырвалось у Ники.

– А ты думала! – гордо сказала Таисия, после чего обратилась к Кузьме: – Ты с нами не ходи, должен же кто-то присмотреть за библиотекой.

– Как скажете-с, – кивнул Кузьма и пошёл обратно.

В помещении, где они оказались, тоже было очень много книг, но все на одну и ту же тематику: «Тайны Вселенной», «Как устроен мир», «Теория всего» и тому подобные. Нике тут же захотелось их прочитать, но Таисия повела их дальше. Снова нажав на рычажок в стене, она открыла ещё один проход, и Ника увидела длинный-предлинный коридор, стены которого тоже были сплошь уставлены книгами.

– Пойдём, – с загадочным видом сказала Таисия, – сейчас я обо всём расскажу, а когда мы дойдём до места, ты увидишь всё своими глазами.

Сердце у Ники заколотилось. Вот-вот она узнает тайны мироздания! Невероятно! В голове постоянно крутилась мысль, что она наверняка просто заснула на уроке и видит чудаковатый сон. Звонок скоро прозвенит, и библиотека с её тайными помещениями растворится. Но звонка всё не было и не было. Зато были Альбус, Таисия и высоченный Герман.

– Ты, наверное, не поверишь, – начала Таисия, – но существуют два мира.

– Два мира? – удивилась Ника. – Я этого не знала.

– Ну, я и говорю, – кивнула хранительница, – мир Яви и мир Нави. Мы с вами находимся в мире Яви. Называется он так, потому что он явный, проявленный… Понимаешь, о чём я?

– Пока нет, – честно ответила недоумевающая Ника.

– Ну ничего, – сказала Таисия, – скоро поймёшь. Так вот, есть ещё и мир Нави, так называемая непроявленная реальность. Она существует, она настоящая, она есть рядом с нами, но она бестелесна. В ней нет материи. Там и живут идеи.

– Допустим, – Ника слушала очень сосредоточенно, пытаясь представить себе всё, о чём говорит хранительница, – но пока это всё мне непонятно и удивительно.

– Конечно, удивительно, – хмыкнул Альбус – жила себе, жила, школа – дом, школа – дом, а тут – бац! – звёзды, хранители, непроявленная реальность.

– Да уж, – согласилась Ника.

– Итак, – продолжила хранительница, – идеи живут в Нави. И задача хранителей – помочь им перейти в мир Яви, найти здесь материальное воплощение.

– Звучит трудноосуществимо, – заметила Ника.

– Оно не только звучит так, – подтвердил Герман.

– Да, это действительно непросто, – сказала Таисия, – и самое ответственное в этом деле – найти человека, способного воплотить конкретную идею в Яви.

– Да… – кивнул Герман. – А иной раз, вроде всё идёт как по маслу, быстро находишь человека, способного воплотить идею, радуешься! А он оказывается не готов, не хватает ему чего-то. И тогда хлопот у хранителей прибавляется.

– А что вы делаете, если человеку чего-то не хватает? – Нике было ужасно интересно. – Ждёте, когда он станет готов? Так можно очень долго ждать…

– Почему же «ждём», – сказала Таисия, – помогаем ему дорасти до идеи.

– А как это? – не поняла девочка.

– Сейчас всё узнаешь, – ответила хранительница и остановилась прямо посреди коридора.

Казалось, что у тайного коридора нет конца, но, очевидно, в этом и не было никакой необходимости. Повернувшись лицом к стеллажам справа, Таисия опять нажала на еле заметный рычаг, и перед ними появилась ещё одна комната.

– Ух ты, – восхитилась Ника, – много их тут у вас, потайных дверей?

– Достаточно, – улыбнулась Таисия и провела всех внутрь.

Они оказались в большом помещении, но места в нём было катастрофически мало. Всё из-за машины огромных размеров, которая занимала собой чуть ли не всю комнату. Здоровенная шарообразная махина стояла прямо по центру и была полностью покрыта золотом. А ещё она безостановочно дрожала, пыхтела и тренькала. Справа на ней располагалась панель управления, а слева выходили три золотые трубы, каждая из которых подозрительно напоминала собой тубу[1]. Из труб с характерным шипением то и дело вырывался пар.

– Выглядит ваш агрегат, конечно, внушительно, но не очень современно, – заметила Ника.

– А ты думала, хранители работают на сверхмощных компьютерах? – спросила Таисия. – Нет, дорогая, вот на этом и работаем, а что делать!

– Что делать, что делать – поставить сверхмощный компьютер! – улыбнулась Ника.

– Не так всё просто, – вздохнул Герман.

– Бюджета не хватает? – спросила девочка.

– Дело не в бюджете, – покачала головой хранительница, – не изобрели ещё компьютер, который делал бы то, что делает этот старичок. – И она нежно похлопала золотую махину по круглому боку.

– А что он делает? – спросила Ника.

– Он помогает нам находить нужных людей, – пояснила Таисия, – созвучных с идеей, которая ждёт своего воплощения. Но это не всё, – она подняла вверх указательный палец, – ещё с помощью этой машины мы помогаем людям «дорасти» до идей, которые их ждут.

Только сейчас Ника заметила, что под всеми трубами имелись небольшие таблички, на каждой было что-то написано. Приглядевшись к верхней табличке, Ника прочитала: «Вспышки озарений». На средней было написано «Интуитивные предчувствия», а на нижней что-то совсем странное – «Хулиганство и баловство».

– Хулиганство и баловство? – девочка удивлённо вскинула брови.

– А как же! – кивнула Таисия. – Самые важные ингредиенты!

– Ингредиенты для чего? – все происходящее казалось Нике ужасно странным и каким-то нереальным.

– Я иногда забываю, что ты ещё совсем ничего не знаешь, – понимающе вздохнула хранительница, после чего пояснила: – Чтобы воплотить идею в мире Яви, человеку необходимы три компонента – озарение, интуиция и баловство.

– А иногда – хулиганство, – серьёзно добавил Герман.

– Верно, – согласилась Таисия, – без этих компонентов ничего не выйдет. А с помощью машины мы добавляем людям то, чего им не хватает, чтобы они побыстрее стали готовы к реализации идей. Таким образом, можно даже сказать, мы двигаем Вселенную, не даём прогрессу стоять на месте.

– Это здорово! – кивнула Ника. – Но всё же, почему баловство? Чем оно может помочь?

– Всё очень просто, – сказал Герман, – идеи могут воплощать только те, кто не растерял своё детское умение баловаться и хулиганить. Лишь тот, кто в душе по-прежнему ребёнок, сумеет быть достаточно смелым, чтобы решиться на озорство и позволить себе отступить от правил.

– Кажется, теперь я поняла. – слова Германа впечатлили Нику.

– Ну, на сегодня всё. – Таисия сказала это так внезапно, что девочка даже вздрогнула. – Ступай домой переваривать информацию. А завтра я жду тебя в это же время, на твой первый полноценный урок. Будешь учиться ловить вспышки озарений.

– Ловить вспышки?.. – Ника удивлённо на неё посмотрела.

– Завтра ты всё узнаешь. Завтра. – хранительница многозначительно улыбнулась и направилась к выходу.

Глава III. Вспышки озарений

– Слушай, Альбус, – по пути домой Ника безостановочно думала обо всём, что она только что узнала, – я вот чего не пойму…

– М-м-м? – промурлыкал кот.

– А ты-то здесь при чём?

– В смысле?! – Крайне возмущенный Альбус даже остановился и вздыбил шерсть на спине.

– Ну, я имею в виду, что ты, конечно, разговариваешь на другой частоте и всё такое… – попыталась разъяснить девочка, – но ты же не хранитель!

Кот с недоумением посмотрел на неё.

– Почему тогда ты посвящён в дела м-м-м… библиотеки?

– Ах, ты про это. – кот вильнул хвостом и пошёл дальше. – Всё просто. Дело в том, что кошки существа совершенно особенные, как ты наверняка знаешь.

– Особенней некуда, – улыбнулась Ника.

– Вот именно, да, – кивнул Альбус, – а особенные мы потому, что мы живём сразу в двух мирах, понимаешь? И в мире Яви, и в мире Нави. Поэтому и обо всех хранительских делишках мы знаем.

– Ах, вот оно что… – протянула Ника, после чего надолго задумалась.

Очнулась она уже у самого дома. И сразу же вспомнила, что сейчас ей предстоит как-то объяснять родителям, где она была и почему не пришла домой сразу после школы.

– А что тут объяснять? – кот направился к двери. – Ты была в библиотеке.

И вправду. Это оправдание было таким логичным и естественным, что у родителей не возникло бы никаких подозрений. К тому же в этом не было ни капли лжи – она действительно была в библиотеке. Воспрянув духом, Ника двинулась вслед за котом.

– Мам, пап, привет! – крикнула она с порога. – Смотрите, кого я встретила по пути домой! – она указала на Альбуса, который уже уселся посреди коридора и принялся себя вылизывать.

– Ну и гулящий же кот нам достался! – из кухни выглянула мама. – Сегодня вы оба припозднились!

– Я в библиотеку заходила, мам, – сказала Ника, – и завтра мне нужно будет заглянуть туда снова. На часик. А вот где носило нашего Альбуса, я не знаю.

– Это останется тайной для всех нас, – подал голос папа.

Всё прошло как по нотам. Родители ничего не заподозрили. И это было хорошо, потому что казалось немыслимым объяснить им про звёзды, татуировку и прочее.

В голове булькала каша, а в рюкзаке ждала домашка на завтра. Как с ней справиться, Ника не представляла. Думать она могла только о том, что всё, что она знала о мире до этого, – жалкая верхушка айсберга и на самом деле всё куда глубже и сложнее.

Засыпала она тем вечером тоже с трудом. Мысли в голове роились, роились, роились, и не было им покоя. Поэтому наутро Ника чувствовала себя разбитой, а выглядела – помятой. Она придирчиво осмотрела себя в зеркале, поджала губы и в который раз мысленно пообещала, что когда вырастет, купит цветные линзы, а веснушки выведет… раз и навсегда! Ну или почти навсегда. Наспех собравшись, девочка отправилась в школу. Этот день, как и предыдущий, не предвещал ничего хорошего. Опять будет то же, что и всегда. Задира Соколова и влюблённый болван Курицын. И хоть Коля был её лучшим другом, в последнее время он раздражал её едва ли не сильнее Стеши. Утешало одно – после школы она отправится в библиотеку, где вновь будет постигать тайну того, как этот мир работает на самом деле.

– О-па, Романова!

Стеша налетела на Нику, едва та успела зайти в здание школы. В любой другой день девочка, пожалуй, ответила бы ей таким же «О-па, Соколова!», но сегодня ей совсем не хотелось тратить силы на эту выскочку, а потому она промолчала и просто прошла мимо. Что, разумеется, никак не могло устроить королеву класса.

– Ты чего не здороваешься, когда я с тобой разговариваю, а? – крикнула Стеша ей в спину.

– Иди лесом, Соколова, – не обернувшись, кинула Ника и направилась прямиком в класс.

Коля уже сидел за партой, смотрел в окно и, судя по виду, сочинял очередную поэму.

– Стихи сочиняешь, Коль? – спросила Ника, усевшись на место. – Вдохновение снизошло?

– Ещё какое! Это будет нечто легендарное! Даже – не побоюсь этого слова – гениальное! Мне кажется, – Коля понизил голос, – если я опубликую где-нибудь этот стих, меня тут же заметят и без промедления примут в Союз поэтов России. Я стану знаменитым, Ника! Дети будут учить в школах не Пушкина, а меня!

– Конечно-конечно, куда уж Пушкину за тобой угнаться.

– Рад, что теперь ты это понимаешь! – с благодарностью сказал Коля.

Ника покачала головой, поражаясь наивности своего друга. Друга… И опять ей до жути захотелось обо всём ему рассказать. Это же Колька! Вместе с детского сада! Он всегда знал обо всех её тайнах, пока между ними не пробежала эта белобрысая кошка Стеша.

– Коль. – Ника нерешительно на него посмотрела, гадая, сможет он её выслушать, как раньше, или нет. Но по его отстранённому виду быстро поняла – не сможет.

И хорошо, что она не начала ему ничего рассказывать, потому что в следующую секунду в класс вошла Стеша. Только теперь Ника заметила, что концы её светлых волос сделались розовыми, точно она измазала их фломастерами, а отмыть не смогла.

– Девчонки, смотрите! – Стеша окликнула своих приспешниц.

«Девчонки» с визгом окружили «Стефани» и наперебой стали восхвалять её новый образ. Как выяснилось, розовая мазня называется «омбре». Ника закатила глаза. От всего этого лицемерия её тошнило. По-настоящему.

Коля же тем временем заворожённо смотрел на свою возлюбленную с её «омбре».

– Ужас, не находишь? – назло ему спросила Ника. Она знала, что ему не понравится, что кто-то так говорит о даме его сердца. – Соколова точно сладкой ваты переела. Теперь у неё передозировка, а розовые волосы – это побочка.

– Не говори так, Ника! – возразил Коля (а как иначе). – Она стала ещё прекраснее. Ника, Ника, Ника… – он покачал головой. – Я просто схожу с ума! Как мне обратить на себя её внимание?

– Ну не так же, Коль?! – Ника начинала терять терпение. – Ты хоть раз видел, чтобы в кино красотка становилась девушкой парня, который всюду ходит за ней как на верёвочке, бесконечно пускает реки слюней в её честь, а в свободное от слюней время вздыхает и размазывает сопли по щекам? Нет! Ни в одном фильме такого нет! Красотка достаётся крутому парню. Ты – не крутой парень.

Последняя фраза была лишней. Правда, поняла это Ника поздно – ровно тогда, когда её произнесла.

– Вот как, – казалось, Коля действительно не на шутку обиделся.

А как выяснилось позже – не казалось. Он действительно не на шутку обиделся. За весь день он больше не сказал ей ни слова. Хотя она честно просила прощения, дурачилась и пыталась свести всё к шутке. Но нет, влюблённость сделала Колю до жути обидчивым и до отвращения ранимым.

На информатике Ника смотрела в монитор и грустила: жизнь меняется. Близкие люди отдаляются и, того и гляди, вскоре совсем перестанут быть близкими. Ещё и Раиса Александровна – их учительница – заладила: «Будущее за искусственным интеллектом! Учите, дети, информатику!» У Ники было ощущение, что они с Соколовой сговорились на счёт искусственного интеллекта. С чего они вообще взяли, что будущее за этим самым интеллектом? Теперь-то она точно знала, что будущее – за хранителями идей, которые двигают Вселенную.

– Романова, – из размышлений Нику выдернул резкий голос учительницы, прозвучавший над самым её ухом, – что это у тебя – татуировка?

Ника с ужасом взглянула на Раису Александровну, весь класс с любопытством уставился на Нику. Девочка постаралась натянуть рукав рубашки пониже, после чего смущённо ответила:

– Нет, конечно… Это так, переводная картинка.

Учительница ничего не сказала, только внимательно и долго смотрела в глаза Нике, отчего той сделалось не по себе. Чего доброго, ещё к директору вызовут, и придётся объясняться сперва перед ним, а затем перед родителями. Оставалось надеяться, что Раиса Александровна ей поверила.

В любом случае, поверила она или нет, в тот день Нику к директору не вызвали. Возможно, директор был занят, и её вызовут к нему завтра. А может, и не вызовут. По дороге в библиотеку девочка обо всём рассказала Альбусу. И о Стеше, и о Коле, и о Раисе.

– Вот так вот, Альбус, – вздохнула Ника, – похоже, теперь ты мой лучший друг, который знает все мои секреты.

– Погоди, – оторопел кот, – ты хочешь сказать, что раньше я не был твоим лучшим другом?!

Это надо же дважды за день ляпнуть что-то невпопад и обидеть сразу двух своих самых близких существ!

– Альбус, миленький, умоляю, – запричитала Ника, – хоть ты не обижайся на меня сегодня, прошу! А то я не выдержу, приду домой и разом съем целую плитку шоколада!

– Не сметь! – запротестовал кот. – В нашей семье быть толстеньким только я имею право! Тебе не отнять у меня этот титул!

Ника захохотала, схватила Альбуса и – хоть он и сопротивлялся – чмокнула в нос.

– Спасибо, – улыбнулась она, – ты всегда поднимаешь мне настроение.

Едва они переступили порог библиотеки, как Ника почувствовала, что все печали и тревоги остались где-то далеко. Здесь, среди книг, было уютно, безопасно, и верилось, что всё непременно будет хорошо, что солнце завтра точно взойдёт. Что бы ни случилось – солнце взойдёт. Ника помахала рукой, приветствуя Таисию.

– Ну привет, хранительница! – широко улыбнулась та, после чего обратилась к Альбусу. – И тебе привет, шалопай мохнатый!

– Это, конечно, возмутительно, – заметил кот, – люди меня как только не называют, дорогая Ника. Но они дают мне еду, а потому я вынужден терпеть таких вот «шалопаев», даже «мохнатых».

– Да ладно, не взыщи, – усмехнулась Таисия, – дам тебе сейчас твоих любимых кошачьих консервов за терпение!

– Хорошо, ты прощена, – кот задрал хвост и стал крутиться у ног хранительницы.

Оставив Альбуса обедать, они двинулись в читальный зал к тому самому стеллажу с табличкой «Русская литература XX века». Там их уже поджидал Кузьма.

– Сегодня за главного остаётся Герман, – пояснила Таисия, – а с нами пойдёт Кузьма. Эти двое чуть не подрались, так что пришлось делать всё по-честному. Завтра снова будет Герман, – словно извинялась хранительница.

– Хорошо, – кивнула Ника. По большому счёту, ей было всё равно, кто там с ними пойдёт, главное поскорее приступить к обучению.

Когда они оказались в первом потайном помещении с книгами об устройстве Вселенной, Ника решилась задать Таисии вопрос, который никак не давал ей покоя.

– А сколько их всего, хранителей?

– «Их»? – усмехнулась Таисия. – Ты хотела сказать «нас»! Не забывай, ты ведь теперь тоже хранительница!

– Да, – смутилась девочка, – к этой мысли не так просто привыкнуть.

– Понимаю, – согласилась Таисия, следуя дальше по коридору, – на самом деле нетрудно посчитать сколько. Нас всего девять. Изредка выпадает год, когда вместе собираются сразу десять хранителей. Как правило, самый старший из нас уже слишком стар и слаб, когда появляется новенький. Поэтому обычно нас девять.

– Я, вы, Герман, Кузьма, – задумчиво перечисляла Ника, – всего четыре. Где же остальные?

– Работают в библиотеках в других странах, – ответила хранительница. – Но наша библиотека – самая главная! Потому что у нас есть наше пузатое сокровище.

– Альбус? – улыбнулась Ника.

– Нет, – засмеялась Таисия, – хотя он, несомненно, тоже сокровище и тоже пузатое. Я про нашу машину.

– Вообще-то я уже всё доел и слышал каждое слово. – к ним вальяжно и неспешно приближался кот. – Меня впустил Герман, – сразу же ответил он на безмолвный вопрос хранительницы.

– А как хранители из других стран работают без машины? – удивилась Ника.

– Почему же без машины, у них есть свои устройства для проявления идей, – пояснила Таисия, – но не такие мощные, как наша крошка. Ладно, довольно болтовни, – она хлопнула в ладоши, – приступим к первому уроку! Сегодня ловим вспышки озарений! Нам туда. – и она повела их дальше по коридору.

Открыв очередной проход, Таисия пригласила их зайти внутрь. Помещение оказалось весьма просторным. Стеллаж с книгами здесь был только у одной стены, у другой же располагался шкаф с большим количеством дверок и ящиков. А ещё Ника с удивлением обнаружила стеклянную дверь, ведущую на улицу, которую снаружи она никогда не замечала.

– Дверь? Зачем здесь дверь? – спросила она.

– И откуда у тебя столько вопросов?.. Книжек, похоже, совсем не читаешь, – со стороны стеллажа раздался незнакомый скрипучий голос.

Ника резко обернулась на звук, но никого не увидела.

– Кто это, Таисия? – спросила она. – Невидимка?

– Невидимка, как же, – ответила хранительница и почему-то с укором посмотрела на Кузьму, – с тобой говорит Леонид.

– Леонид? – Ника постаралась внимательнее присмотреться к стеллажу, чтобы разглядеть Леонида, но там по-прежнему никого не было. – Где же там Леонид?

– Просто он очень маленький, наш Леонид, – сказала Таисия. – Это книжный червь.

Нике ужасно хотелось своими глазами увидеть настоящего книжного червя. Она подошла к стеллажу поближе, и тогда на одной из полок увидела его – маленького, розового, в жилетке, цилиндре и очках с толстыми стёклами, такими толстыми, что из-за них глаза Леонида казались неправдоподобно большими.

– Здравствуйте, Леонид, – поприветствовала его Ника, – теперь я вас разглядела!

– Тоже мне честь, – буркнул Леонид и пополз вдоль полки, выбирая, к какой бы книжке ему приступить.

– Он вредный, – констатировала девочка, – как такое вообще возможно в мире Яви? Или… – в голове у Ники промелькнула мысль, от которой она тут же заволновалась, – или мы уже в мире Нави?

– Мы в Яви, – ответила Таисия, – а вот Леонид должен был быть в мире Нави, если бы кто-то, – она сделала акцент на слове «кто-то» и, прищурившись, снова посмотрела на Кузьму, – если бы кто-то особенно одарённый его случайно не проявил.

– Ну надо же! – у Ники загорелись глаза. – Можно проявить даже книжного червя! Удивительно!

– Можно, – строго сказала хранительница, – но не нужно. А теперь приступим к охоте на вспышки!

– Вот так сразу? Без каких-либо инструкций? – Нику начала одолевать паника.

– К чёрту инструкции! – легкомысленно сказала Таисия. – Практика – наше всё!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Туба – самый низкий по звучанию медный духовой инструмент. Используется в симфоническом и духовом оркестрах. Выглядит как труба с расширяющимся почти в блюдце горлышком (прим. авт.).

Вернуться