Кира Бег
Темный дворецкий леди Антонии

Викторианский фэнтези-детектив

© Бег К., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Глава 1
Переезд

За окном все реже мелькали деревья, поля с роботами-сборщиками остались далеко позади, уступив место энергетическим вышкам. Шумный грохот колес поезда отсчитывал минуты до новой жизни.

Антония проверила, что ничего не оставила в купе, которое выкупила для себя на время поездки, и захлопнула чемодан. Невидимками закрепила на коротких светлых волосах шляпку-цилиндр с изящной вуалеткой, поправила ее ленту, которую украшала россыпь шестеренок-амулетов – мало ли что может поджидать девушку в незнакомом городе?

На душе было тревожно, но в то же время здоровое любопытство добавляло энтузиазма. Новый город и новая жизнь манили и пугали одновременно. Как ее встретят коллеги? А домочадцы? Нужно будет найти хорошую таверну и салон красоты. И вообще, ее ждет целый дом для нее одной! Если бы не обстоятельства, это могло бы быть интересно и здорово.

Антония тряхнула головой, выгоняя плохие мысли, одернула пышную юбку, спадающую сзади до середины икры, а спереди не прикрывающую и колени, затянутые в брючки из кожи тонкой выделки, и смахнула невидимые пылинки с коротких пышных белых рукавов и корсета. Затем надела короткие перчатки без пальцев и решительно подхватила чемоданы. Привычка к самостоятельности настолько въелась в кожу, что мысли нанять носильщика или вызвать слугу даже не возникло.

Гул паровоза оглушал, валящий из его трубы дым укутал вокзал, покрыв все вокруг сажей. Все же жаль, что поезда так и не перешли целиком на питание от кристаллов.

Антония по короткой лесенке спустилась на платформу. Мимо, жужжа и позвякивая, пролетел механический почтовый голубь, и Антония ловко увернулась от него – посыльный едва не врезался в ее шляпу. Фыркнув, Антония огляделась и направилась к кебам. Механические кареты, работающие на магических кристаллах, заменили лошадиную тягу, что лично Антонию вполне устраивало – у нее были сложные отношения с животными.

В сторону выхода пришлось едва ли не проталкиваться. Прибывшие и уезжающие, встречающие и провожающие, сотрудники вокзала и просто зеваки – в таком скоплении людей Антония чувствовала себя крайне неуютно. Дар приходилось сдерживать, появилась тяжесть в висках.

До стоянки оставалась какая-то сотня шагов, когда сбоку что-то громыхнуло, кто-то толкнул ее в плечо, и из рук Антонии вырвали один из чемоданов. Вор скрылся в толпе, она даже не успела его разглядеть. Люди не заметили этого маленького происшествия, и никто не бросился ловить преступника. Антония остановилась, поставила на брусчатку второй чемодан и вздохнула. Этого стоило ожидать. Она решительно отстегнула от одной из цепочек корсета овальную брошку и нажала на неприметную кнопку. Щелкнул механизм, и по ручке чемодана, стоящего у ее ног, синими молниями прошелся разряд. Впереди кто-то закричал, что человеку плохо. Хмыкнув, Антония подхватила поклажу и уверенно пошла в сторону шума.

Кстати, схема, при которой сперва жертву отвлекают громкими звуками и дезориентируют бомбочкой-пугалкой, была ее любимой. Она защищала диссертацию на эту тему как-никак.

– Что тут происходит? – пророкотал голос над ее головой, когда Антония все же сумела пробиться сквозь плотное кольцо зевак к своему украденному чемодану.

Его по-прежнему крепко держал мужчина средних лет в неприметном плаще и поношенном цилиндре.

– Кража, господин страж, – уверенно ответила Антония, с усмешкой разглядывая горе-похитителя.

Надо же, обычно этим делом те, кто помоложе, промышляют, а тут, можно сказать, бывалый. И так глупо попался, не додумался проверить объект на наличие механических ловушек – кто же так делает?

– А вы…

– Антония де Вельвиче, хозяйка этого чемодана, – мило улыбнулась Антония. – Сработал электрошок. Если позволите, я отключу ловушку.

– Да, конечно, – несколько растерялся страж.

Антония знала, что сейчас он ощущает смутную тревогу и, как и многие другие, после встречи с ней будет вспоминать колючий давящий взгляд, под которым хочется поежиться и покаяться во всех грехах. Антония усилием воли приглушила свой дар и чуть опустила голову, спрятав взгляд за вуалеткой. Опомнившись, мужчина по амулету вызвал группу задержания.

Через десять минут слабо постанывающего грабителя увели, а к Антонии подошел следователь, чтобы взять показания. Хотя что уж тут, и так понятно, что произошло, обычная история. Мужчина с коротким ежиком черных волос достал из внутреннего кармана блокнот и вечное перо.

– Ваше имя, госпожа?

– Антония де Вельвиче, господин следователь, – ответила она, скрывая лицо за вуалеткой.

– Антония… – записал следователь.

В его ухе сверкнула серьга-шестеренка с едва заметным кристаллом в центре.

– Рад знакомству, леди. Вы в первый раз в нашем городе? Жаль, что ваш визит начался с инцидента. К слову, вы случайно не из столицы прибыли? Мы в департаменте ожидаем некую де Вельвиче…

– Все верно, – по-прежнему пряча взгляд, улыбнулась Антония. – Полагаю, в понедельник мы с вами встретимся на работе и познакомимся поближе, господин…

– Виконт Шаттон. Простите мою невежливость, леди, – стукнул каблуками мужчина и прикоснулся губами к пальчикам Антонии.

– Приятно познакомиться, виконт, надеюсь на плодотворное сотрудничество. Так что там с этим вором?

– Ах да! Не обессудьте, стандартный опросник. Второй пункт: цель вашего прибытия в город…

Антония сдержанно отвечала на знакомые вопросы и с интересом разглядывала форму и экипировку следователя. Шестеренка в ухе – наверняка средство связи с дежурным из департамента. Антония о таком слышала на лекциях, да и столичные стражи не брезговали подобными устройствами, на практике Антония даже подержала амулет связи в руках.

Правда, у столичных служб вооружение было более разнообразным. У следователя же девушка заметила только электрическую дубинку и пару амулетов на груди. Кто же носит такие штуки на виду? Или следователь просто никого не боится?

* * *

От предложения подвезти ее Антония отказалась. Она еще сама не знала, где находится ее новое жилище и что из себя этот «домик», как выразился отец, представляет. Когда кеб свернул за город, она почти не удивилась, а когда остановился перед воротами, за которыми виднелись запущенный двор и заброшенное с виду здание из серого камня в готическом стиле, в очередной раз вздохнула. Вот как, значит… Антония расплатилась с извозчиком, щедро оставив на чай, – мужчине еще обратно в город ехать, а попутных пассажиров здесь он вряд ли найдет. Извозчик хотел было донести ее вещи, но она его остановила.

Проследив, как машина скрывается за поворотом, Антония толкнула ворота. Заперто. Ну хоть что-то хорошее. Она потянула за одну из цепочек корсета, выудила из кармана прицепленный к ней ключ и с трудом провернула его в поржавевшем замке. Нужно будет заменить все запоры в доме, как отец и советовал. Вот и первые траты.

Не опасаясь встретить здесь воров, Антония оставила чемоданы сразу за воротами в высокой траве и уже налегке двинулась по заросшей дорожке в сторону дома. Здание было построено в модном во времена его возведения готическом стиле, с тремя башнями с острыми шпилями. За ним угадывался запущенный фруктовый сад, а внутри ожидаемо обнаружилось неимоверное количество пыли.

Антония бродила по первому этажу, все больше впадая в уныние. Часть мебели, по каким-то загадочным причинам оказавшаяся без чехлов, требовала глобальной чистки. Накидки на остальных предметах было страшно снимать, были опасения потревожить накопившиеся следы времени.

– Кто здесь? – раздался за ее спиной дребезжащий старческий голос. – Предупреждаю, я вооружен!

Антония усмехнулась. Бравый охранник, ничего не скажешь. А главное – как вовремя!

– Доброго вечера, Виттор. Вы же Виттор, садовник, верно? Я Антония, новая хозяйка этого места.

– О! Миледи! Как я рад вас видеть! А я вас помню еще вот такой…

Старик убрал в карман фонарик-электрошокер и показал рукой, какой, по его воспоминаниям, была Антония во время их прошлой встречи. Выходило, что не выше табуретки. Вот только Антония никогда здесь не была, садовник спутал ее с одной из троюродных кузин. Но она не стала его разубеждать.

– А где все? Вам передавали телеграмму?

– Так нет больше никого, я один при доме живу, за садом присматриваю, насколько сил хватает. Мне бы помощника, миледи, – и снова все вокруг зазеленеет, глаз не оторвать будет! Я как на той неделе телеграмму получил, так обрадовался, что и не передать!

Антония вздохнула. Она еще никогда не управляла целым поместьем в одиночку, но предчувствовала некоторые сложности. По большей части из-за ее дара, но отчасти и из-за неопытности в таких делах. Дома этим занималась мать, пока отец вел семейные дела, а в академии Антония обходилась приходящей служанкой, с которой сталкивалась всего раз в месяц, чтобы отдать ей плату.

Отец говорил, что за домом присматривает управляющий, который и должен был приготовить все к ее приезду. И где он, интересно?..

Через десять минут Антония сидела в домике садовника, пила чай с пирожками и зачерствевшим печеньем и жалела, что не осталась ночевать в городе. Выяснилось, что Виттору телеграмму о приезде хозяйки передал тот самый управляющий. Он обычно приезжал в начале месяца, проверял, на месте ли замки, отдавал плату садовнику и, даже не заходя в дом, убирался восвояси. Нанимать прислугу и готовить поместье к приезду хозяйки никто не собирался, но с этим Антония еще разберется.

Осторожно, чтобы не напугать пожилого мужчину, Антония немного отпустила свой дар, присмотрелась к ауре садовника, просканировала его отношение к поместью и к ней самой. Результат приятно удивил.

– Спасибо, Виттор. Вы очень хорошо со всем справляетесь. Помощников я вам обязательно найду. Вызовите, пожалуйста, кеб, я сегодня заночую в городе.

Мужчина растерялся.

– Так это… не могу я вызвать его, миледи! Телефон отключен, управляющий сказал, все вопросы к хозяевам. До города можно дойти пешком. Я за два часа управляюсь, но поздно уже, вам не стоит ходить в такое время по пустынным дорогам. Оставайтесь, миледи. Я вам постелю, а сам на диване лягу, не волнуйтесь… Ой, миледи, а где ваши вещи? Вот я старый дурак! Наверное, у дороги остались, да? Сейчас все принесу!

Старик поднялся с табурета, но Антония его остановила, удержав за рукав.

– Виттор, не волнуйтесь, вещей у меня совсем мало, я их сама донесу. Давайте договоримся, что я сейчас схожу за чемоданом, а вы постелите мне на диване. И не спорьте! На диване, идет?

Убедившись, что мужчина проникся ее взглядом и согласен на все, даже разместить хозяйку на диване, Антония отправилась за вещами. Как она и думала, на них никто не позарился, и она, осторожно ступая по запущенному саду, отнесла поклажу в домик садовника.

М-да. Чтобы здесь все привести в порядок, нужна целая армия прислуги. Одно разорение!

* * *

Утром Антония отказалась от чая с печеньем и, быстро умывшись, вышла за ворота. Дорога до города заняла около часа. Сев в первом же кафе, Антония недовольно болтала ложечкой в чашке кофе в ожидании омлета. Ранний подъем настроения не добавлял, как и внеплановая пешая прогулка. Чтоб у управляющего все амулеты разом разрядились!

После завтрака Антония попросила вызвать ей кеб и для начала отправилась к управляющему. Нагловатый самоуверенный тип не ожидал от молодой девушки подобной хватки и от взгляда Антонии как-то съежился. В голове мужчины тучей пронеслись все его прегрешения, откуда-то из дальнего уголка робко выглянула совесть. Но ничего криминального, за что следовало бы немедленно вызвать стражей правопорядка, в ауре управляющего Антония не увидела. Жаль, что за пренебрежение своими обязанностями не сажают в камеру.

– Вы меня простите, миледи, признаю, я совершенно забегался и не успел приготовить дом к вашему приезду. Быть может, я могу вам теперь чем-нибудь помочь? – с заискивающей улыбкой повинился управляющий.

Антония не стала применять на нем свой дар в полной мере – таких не переделать. Лишь попросила написать ей адреса проверенных агентств по найму прислуги и, подхватив бумажку, молча вышла.

Нанимал этого типа отец – вот пусть он с ним и разбирается! Она сегодня же отправит родителям телеграмму! И нужно найти нового помощника, сама она со всем не справится. И работа, и поместье, еще и обязательный прием среди местного дворянства… Дурацкие традиции!

Антония отправилась в агентство по найму прислуги. Заказала генеральную уборку дома и сада, договорилась, что ей предоставят служанок на постоянной основе, а приводить в порядок поместье начнут сегодня же.

Она почти сразу пожалела, что обратилась в «лучшее место в городе». Руководитель агентства, неприятный смазливый лебезящий мужчина, доверия не вызывал, и Антонии очень хотелось, чтобы кто-нибудь присмотрел за его сотрудниками, но заниматься этим было некому. Да и цену ей назвали поистине столичную, что было совсем уж странно. Наверняка они в доле с ее бывшим управляющим. Ну ничего, на ошибках учатся. Пусть приведут дом в порядок, а там видно будет.

– Миледи, премного рад, что вы выбрали именно нас! У нас лучшие сотрудники в городе!

– Да, мне вас рекомендовали. Но не предупредили, что и цены у вас тоже… кхм… по высшему разряду.

– Ну что вы, миледи!..

Антонию передергивало от этого слюнявого «миледи». Да чтоб он подавился, хлыщ!

– …У нас абсолютно стандартные расценки! Более того, если вы станете нашим постоянным клиентом, мы готовы предоставить вам скидку. Помилуйте, зайдите в любое агентство в городе, и с вас сдерут столько же! Но сервис будет, как бы сказать… на порядок хуже, – оскалился мужчина.

«Зато обслюнявят меньше», – подумала Антония и со вздохом подписала бумаги. Деваться было некуда, уборка нужна была срочно, и только это крупнейшее в городе агентство могло гарантировать, что все сделает в кратчайшие сроки. В других местах просто не хватило бы персонала – она все же навела справки.

Следом Антония отправилась в салон автомобилей. Из поместья каждый день на наемном кебе не наездишься, да и привыкла она ни от кого и ни от чего не зависеть – ни от извозчиков, ни от расстояний. В салоне ее встретили приветливо, а услышав приставку «де» в фамилии, к ней вышел сам управляющий и обстоятельно ответил на все вопросы. После короткой пробной поездки Антония сделала выбор и из салона выехала на собственном автомобиле.

Антония довольно щурилась за стеклами очков, которые защищали глаза от пыли. Автомобиль с открытым верхом дребезжал по дороге, но рессоры последней модели делали качку почти незаметной. За креслом водителя располагалась лавка для покупок и случайных попутчиков, дальше гармошкой кокетливо свернулась подъемная крыша. В багажнике, бережно упакованные, ждали своей очереди сменные энергетические кристаллы. Рычаги и переключатели на передней панели двигались плавно и даже не думали заедать, сиденье рядом с водителем предполагало, что можно с комфортом взять одного пассажира. Мечта, а не машина! Еще и верх можно поднять в случае дождя! А в спинку собственного – да и соседнего сиденья, пожалуй, – стоит незаметно встроить пару «украшений» с интересной начинкой – во избежание, так сказать. Когда видишь чаяния других людей, поневоле начинаешь относиться к ним с опаской.

В почти благодушном настроении Антония подъехала к департаменту расследований. Она не собиралась появляться на новом рабочем месте раньше понедельника, да только поимка вора налагала некоторые обязательства. Из-за этого неудачника ей придется теперь отсиживаться в зале суда! Формальность, конечно, но и отказаться нельзя.

Некогда белоснежное, а нынче посеревшее из-за слоя копоти внушительное административное здание было построено из крупных каменных блоков, к ногам Антонии спадал каскад низких широких ступеней. Балкон второго этажа, который использовался по большим праздникам для глашатаев и как ложа для семьи городского главы, поддерживался круглыми ребристыми колоннами. Была в здании некая воздушность и элегантность, несмотря на внушительный внешний вид. Мелькавшие местами на фасаде шестеренки выполняли роль защитных и предупредительных амулетов.

Антония легко взбежала по ступеням, у дежурного в холле выяснила, где малый судебный зал, и спустилась на этаж вниз, попутно привычно уворачиваясь от механических голубей. Доставлять срочную корреспонденцию с ними стало, несомненно, удобнее, вот только здесь, в провинции, использовали устаревшие модели с проблемами с навигацией. Быть может, ей прикупить пару таких машинок?.. Хотя для больших расстояний они ни к чему, отцу посылку отправить не вышло бы, а в городе ей они пока без надобности. Чтобы разослать приглашения на прием местным дворянам, и наемной птицы хватит.

* * *

Антония сидела на неудобной жесткой скамье в зале суда. Три ряда для свидетелей амфитеатром поднимались над ровной площадкой в центре, от которой присутствующих отгораживала решетка, и иногда Антонии казалось, будто это сидящие в зале – преступники, и именно их должна удерживать преграда. Поверх прутьев струилось защитное заклинание, подкрепленное обычным электрическим разрядом. Все это должно было защитить не только от попыток нападения, но и от внезапных магических всплесков, которые нет-нет да и случались у приговоренных, несмотря на все предосторожности. Круглое помещение сейчас было полупустым. Обычное разбирательство, стандартное дело, не стоящее присутствия толпы свидетелей и совета судей.

Неподалеку от Антонии стоял страж. Чуть правее, на возвышении, строго взирал на преступника судья, хмурый мужчина с каменным лицом и в белом парике с буклями в дань традиции. Внизу на коленях стоял мужчина. Босой, без рубашки, голова опущена так, что неопрятные волосы ниже ушей скрывают лицо, руки связаны за спиной магическими путами с хитрым механическим замком. Серые тюремные штаны из грубой ткани – вот все, что было позволено узникам из одежды.

Антония вздохнула. Мужчина внизу вызывал жалость. Было неприятно, что именно она стала очередной жертвой этого мелкого жулика и даже сумела его поймать. Особо ценного в чемоданах ничего не было, только одежда на первые дни. Деньги Антония благоразумно перевела через банк, а остальные вещи отправила службой доставки. А теперь приходилось сидеть на жесткой лавке и ждать приговора ему.

– Подсудимый, решение по вашим преступлениям вынесено и мера наказания назначена.

Голос судьи звучал глухо. Мужчина внизу встрепенулся и чуть поднял голову.

– Кара, смертная казнь третьей степени, будет приведена в действие завтра на рассвете. Пострадавшая, вы удовлетворены?

Судья, согласно протоколу, повернулся к Антонии, а она не знала, что сказать. Ужасная кара, суровая, и всего лишь за неудавшуюся попытку грабежа! Антония бросила быстрый взгляд на сжавшегося мужчину. В горле застрял ком.

– Почему казнь? – смогла выдавить она из себя и непонимающе уставилась на судью.

Тот достал платочек, промокнул испарину на лбу и только после этого, сверяясь с бумагами, пояснил:

– У него длинный список преступлений, леди. Воровство, взлом, дезертирство, побег из тюрьмы, участие в бунте в каменоломнях… Я просто не могу его отпустить. Повторно отправить в темницу или на каменоломни не имею права, так что… – развел руками судья.

– А смягчающие обстоятельства? – сцепив руки на коленях, задала вопрос Антония.

Было ужасно противно, горько, мерзко, что именно после встречи с ней человека отправляют на казнь. Причем ладно бы он был душегубом и убийцей, так нет же! Антония не видела на его душе непроглядно-черных пятен. В прошлом им руководила жажда справедливости, пусть даже путем самосуда, а теперь осталось лишь желание выжить.

– Были учтены в прошлых приговорах, леди. И больная мать, на лечение которой он украл деньги; и сестра-иждивенка, на чье содержание и приданое он копил, а она недавно сбежала с любовником; и желание заступиться за друга; и отказ убивать, из-за чего он подался в дезертиры и по этой же причине попался в прошлый раз – не стал убивать свидетеля…

Преступник от каждого слова вздрагивал словно от удара. Антония щурилась, разглядывая ауру приговоренного мужчины, но ничто не указывало на проступок, достойный подобной кары, как она ни старалась разглядеть.

– Да там много чего накопилось, леди, долго перечислять. Уверяю вас, все учтено… Распишитесь, пожалуйста, вот здесь, и можете быть свободны.

Не дождавшись от Антонии новых вопросов, судья положил перед собой на стол бумагу с приговором, а страж открыл дверцу в решетке между судьей и залом свидетелей. Антония неуверенно приблизилась к столу, нерешительно коснулась пера…

В этот момент до нее донесся судорожный вздох. Она отдернула руку и вновь посмотрела на судью.

– Что, в самом деле никаких вариантов? – обреченно спросила Антония, глядя снизу вверх на сурового мужчину в белых буклях.

Он восседал на высоком кресле и даже сейчас был выше девушки.

– Никаких, – кивнул он. – Если только вы не пожелаете взять с него магическую клятву полного искупления.

Глава 2
Дворецкий

Странно, что она сама об этом не подумала. Клятву мог принять любой пострадавший взамен любого вынесенного приговора, она была нерушимой и полностью привязывала преступника к его жертве. В зависимости от тяжести преступления привязка действовала некоторое время или, если на кону стояла жизнь подсудимого, становилась для него пожизненной. Это открывало огромный простор для злоупотреблений и нечестных манипуляций, но подобные дела всегда проверялись Читающими – во избежание, так сказать. Но Антония сама обладала этим даром, а значит, ее слова было бы достаточно.

Антония неуверенно оглянулась на подсудимого. Он по-прежнему стоял на коленях, но сейчас разогнул спину и смотрел прямо на нее. Смотрел спокойно, даже равнодушно. Ну что ж…

– Жить хочешь? – спросила Антония у мужчины.

– Хочу, – хрипло ответил он.

– Я готова принять клятву искупления в присутствии магов и четырех свидетелей, – решительно повернулась девушка к судье.

А что, это решит и ее проблему.

Спустя полчаса, уладив все формальности, Антония спускалась по ступеням входа в здание суда. Плечо саднило от невидимой магической печати, карман оттягивала бумага, заверенная также магически, о принятии искупительной клятвы, а вокруг запястья невезучего преступника обвилась татуировка в виде лозы.

Почему невезучего? Потому что его угораздило связаться с ней.

Передернув плечами, Антония, не глядя, махнула рукой, призывая мужчину следовать за ней, и завернула за угол, где оставила машину. Бывший подсудимый шел следом как привязанный. Хотя пожизненную безоговорочно-преданную службу одному человеку вряд ли этот индивид посчитает свободой.

Забравшись на мягкое сиденье, Антония подождала, пока приговоренный займет соседнее место, и мягко тронулась. Посмотрев на часы на запястье, она выругалась и остановилась на соседней улице возле таверны.

– Жди здесь, – бросила она мужчине и скрылась внутри.

Через пятнадцать минут, когда она вышла с пакетами в руках, осужденный ожидаемо оказался на месте, а вокруг автомобиля толклись мальчишки. Шикнув на ребятню, Антония уверенно направила автомобиль на дорогу, которая вела к поместью.

За все время пути не было произнесено ни слова. Осужденный смотрел прямо перед собой безразличным взглядом, Антония тоже не видела причин начинать разговор. Только один раз, когда машина выехала за черту города, во взгляде мужчины на миг мелькнуло удивление, но, заметив, что Антония на него смотрит, он снова принял равнодушный вид.

Когда они подъехали к воротам усадьбы, уже смеркалось. Антония удовлетворенно хмыкнула, отметив, что площадку за воротами и дорожку к дому уже расчистили, а окна первых двух этажей чисто блестят в лучах заходящего солнца. Антония сама отперла ворота, оставила машину у забора и направилась к дому.

– Идем! – бросила она через плечо.

Сзади хлопнула дверца машины, и Антония поморщилась – там же новые механизмы, все запирается от простого прикосновения, зачем хлопать-то?

Антония поднялась на крыльцо и у самых дверей обернулась, ожидая осужденного. Мужчина стоял, задрав голову, и разглядывал устремившиеся в небо стены со стрельчатыми окнами, колоннадами балкончиков и горгульями на крыше. Витражная роза над входом его, похоже, тоже поразила. С этой стороны были видны только две башни, шпиль третьей едва можно было разглядеть. Хотя здание было не такое уж и большое, впечатление оно производило внушительное, особенно в свете солнца.

– Ну, чего стоишь? Заходить будешь или собираешься на крыльце ночевать? – окликнула Антония мужчину, который уже доставил ей столько неприятностей.

Он поджал губы и все же поднялся по ступеням. За тяжелыми резными дверьми его ожидал холл с уходящей на второй этаж лестницей, слева и справа стены зияли провалами распахнутых дверей. Краем глаза он следил за своей теперь уже хозяйкой, как бы его ни воротило от этого слова.

– М-да, – недовольно поморщилась Антония.

Пока бывший осужденный топтался у порога, не зная, идти за ней или подождать, пока позовут, она решительно заглянула во все комнаты.

– Эй! Ау!

Антония чувствовала себя ужасно глупо, выкрикивая прислугу. В доме отца ее всегда встречали у входа, спрашивали, не нужно ли чего. А тут будто никто и не слышал ее прихода, хотя она точно знала, что система колокольчиков при открытии входной двери (да что там двери – ворот!) сработала во всех помещениях, где могли бы находиться слуги.

Наконец со стороны кухни показалась девушка в чистеньком накрахмаленном переднике.

– Доброго вечера. Вы Антония де Вельвиче?

– Да, я хозяйка, – буркнула Антония, недовольно щурясь.

– Добро пожаловать домой, леди, – поклонилась служанка. – Какие будут указания?

– Позови главного, будь добра. И пусть в малой гостиной затопят камин и поставят приборы для двух человек.

– Слушаюсь, леди, – снова поклонилась девушка.

– Пойдем, – окликнула Антония бывшего осужденного и повела его в одну из комнат справа.

Там она махнула на кресло у камина, в которое мужчина неуверенно опустился. Антония же бросила на столик между кресел пакет из таверны и обошла помещение, осматривая все вокруг. Ковер на полу выбит, паркет вымыт, но не отполирован. Окна чистые, но никто не обновлял краску на рамах. Хотя, может, это и к лучшему – от краски вонь выветривается долго.

В комнату вошла дама в переднике и со строгой прической и низко поклонилась.

– Вызывали, леди?

– Госпожа Роза, не так ли?

– Все верно, леди, – снова поклонилась дама.

– Скажите, госпожа Роза, как продвигается генеральная уборка?

– Все прекрасно, леди. С первым этажом мы закончили и начали второй. Если пожелаете, пройду с вами по всем комнатам, проверите сами.

– Нет нужды, – неожиданно холодно бросила Антония.

Она смотрела на женщину прищурившись, и ту пробирал озноб от ее тяжелого взгляда. Воздействие дара всегда ощущается как что-то неприятное.

– Надеюсь, хозяйская спальня готова? Также понадобится комната дворецкого, позаботьтесь об этом. К слову, я прекрасно осведомлена, что времени, которого у вас сегодня было в достатке, хватило бы на полную уборку двух этажей при таком количестве слуг. Более того, в договор с вашим агентством входит полировка паркета, лестниц и перил, а также покраска подоконников и рам. Полагаю, вы не забыли об этом?

– Нет, ми-миледи, что вы… – заблеяла служанка.

Она боялась оторвать взгляд от пола, плечи подрагивали. В голове несчастной роились все ее прошлые прегрешения и даже планы на то, как можно содрать с хозяйки поместья побольше денег, сделав при этом меньше запланированного. Роза уже пожалела о подобных мыслях.

– Хорошо, – кивнула Антония. – В таком случае мой человек завтра за этим проследит и все тщательно проверит. Полагаю, одного дня, чтобы ваша команда закончила все обозначенное, в том числе уборку третьего этажа, будет достаточно. На послезавтра останутся только чердак и подвал, я приму у вас работу, и мы распрощаемся. Да, Роза, и еще – будьте добры, верните зеркало туда, где оно висело. Я настоятельно прошу не выбрасывать и не выносить ничего из поместья. Перестановка мебели не входит в ваши обязанности.

Служанка задрожала и выскочила за дверь.

– Жестко! – впервые подал голос осужденный.

Он не ожидал, что хрупкая с виду девушка может производить такое леденящее впечатление. Да даже на каменоломнях не все смотрители умели напугать так, как эта леди!

– Я Читающая души, – ответила Антония и повернулась к мужчине. – Я не могу по-другому.

Некоторое время они разглядывали друг друга – так, словно впервые увидели.

– Вот как… – протянул мужчина и откинулся в кресле.

– Тебя это не пугает? – ровным тоном поинтересовалась Антония.

– Полагаю, именно это меня и спасло, так что мне бояться нечего. Я благодарен вам за то, что вы вытащили меня с плахи, но решительно не понимаю, зачем вам это было нужно. Я та еще обуза, уж простите. Раз вы Читающая, должны видеть, что для темных дел я не гожусь, а для чего еще дворянке вашего положения и состояния мог понадобиться неудачник вроде меня, не могу даже представить.

– Считай это моим капризом… Напомнишь свое имя?

– Можно просто Олаф, миледи.

В исполнении мужчины «миледи» звучало уместно. Антония действительно отныне была для него единственной хозяйкой, его леди, которой он обязан жизнью по ее прихоти и обязан силой магической клятвы служить верой и правдой.

– Олаф, хочешь поужинать?

– Не откажусь. С утра во рту крошки не было.

Антония хмыкнула, порадовавшись, что почти священного трепета и боязливого пиетета в голосе ее нового слуги нет. Она окинула придирчивым взглядом стоящие на столике приборы и, удовлетворившись, выложила из пакета еду: нарезку сыра и копченого окорока, пирог с мясом, бутыль легкого пива, две коробки с горячим.

Ужин прошел в обоюдно комфортном молчании. Мужчина ожидал, что же будет дальше, Антония тоже судорожно над этим размышляла. С едой было покончено, а молчание затягивалось.

– Простите мое любопытство, миледи, но все же зачем я вам понадобился? Обычно преступников берут на черную и грязную работу, но я уже сказал, что я не убийца и даже не подхожу на роль телохранителя.

– Знаю, мне это без надобности. Мне нужен дворецкий.

– Дворецкий?..

– Управляющий, если будет угодно. Со слугами у меня всегда были сложные отношения, ты сам видишь. Они меня боятся, а я им не доверяю, – пояснила Антония и зачем-то добавила: – Я всегда знаю, когда они не в полной мере выполняют свои обязанности. Девушки часто грешат тем, что примеряют хозяйские платья и украшения и порой забывают их снять. Я знаю, когда они одной тряпкой моют полы и протирают стол, когда плюют в чайник или забывают помыть фрукты. Увы, окружающим со мной не менее сложно, чем мне с ними.

Антония не стала говорить, что ее дар почти гарантирует бесконечную текучку кадров, а на постоянную работу сотрудников найти практически невозможно.

– Ясно.

Ничего ему не ясно! Не может он понять, каково это, когда родные братья и сестры сторонятся тебя, только чтобы ты не рассказала случайно об их шалостях родителям. Когда отец и мать избегают смотреть тебе в глаза, потому что понимают, что с таким даром удачно, да и вообще выйти замуж – очень и очень непросто. Когда подруг нет, потому что у любого человека есть что прятать за душой – зависть, корысть, надежда на выгодное знакомство, страх, что ты узнаешь о нем то, что он хотел бы скрыть от всех…

– Что будет входить в мои обязанности? – прервал размышления Антонии бывший преступник.

Она пожала плечами и окинула взглядом помещение. Олаф проследил за ней и тоже огляделся.

– Ясно, – как-то обреченно повторил новоявленный дворецкий.

– Я верю, что у тебя все получится. Если что, я всегда открыта к диалогу. Завтра вместе поедем в город, я сниму деньги тебе на хозяйственные расходы. Закажешь себе пару костюмов на каждый день и один официальный – я все же леди, приемов не избежать. Еще нам нужны кухарка и малый столовый набор на первое время – с посудой здесь, как я поняла, туго. Выясни адреса и телефоны хорошего врача, прачечной, бань, механических дел мастера. Пока больше ничего в голову не приходит, на месте сориентируешься. Ну и не забудь приглядывать за прислугой, как вернешься. Вопросы?

– Пожалуй, мне понадобится записная книжка, и не одна, миледи, – хмыкнул мужчина.

– Вот завтра все и возьмешь… Так, идем, познакомлю тебя с Виттором.

– А это кто такой? – нахмурился мужчина.

– Формально он садовник, но уже давно один тут не справляется. Он присматривал за поместьем все годы, пока оно стояло без хозяев.

– И долго дом пустовал?

– Прилично.

Они вышли во двор. Антония посмотрела в небо, нахмурилась и подошла к машине. Подняла крышу-козырек, отцепила от корсета одну из брошек и спрятала куда-то под панель управления, потом шестеренка со шляпки оказалась между спинкой и сиденьем водительского кресла.

– Вот так. Нужен какой-нибудь навес, а к зиме лучше вообще соорудить гараж. Организуешь? Не прямо завтра, конечно, я все понимаю, просто не забудь.

– Я постараюсь… А то, что вы сделали, это какая-то защита, как в чемодане? Если не секрет, конечно…

– Тебе можно знать. Да, это небольшой сюрприз для воров, но от серьезного грабителя не спасет, у них есть амулеты и приборы, распознающие такие штуки… Ну что, к Виттору?

– Как скажете, миледи, – коротко поклонился Олаф.

«Миледи» фыркнула, подхватила с задней скамейки автомобиля небольшой бумажный пакет и пошла куда-то вглубь сада по едва приметной тропинке.

Дорожка закончилась у маленького одноэтажного домика. Им навстречу вышел сгорбленный седой старичок, он поприветствовал хозяйку и стал зазывать гостей в дом.

– Спасибо, Виттор, не стоит, мы ненадолго. Держи, это тебе к чаю. Спасибо, что приютил вчера. – Антония протянула старику пакет из таверны. – Познакомься, это Олаф, он будет моим дворецким. Покажешь ему завтра, где тут что? И, пожалуй, ему нужна одежда, чтобы съездить в город. У него не было возможности забрать свои вещи.

Олаф хмыкнул. Какие уж там вещи! Плащ с ближайшей помойки, брюки и рубашка не по размеру, украденные с бельевой веревки где-то на окраине.

– Конечно, миледи, все сделаю. Олаф, да? Я Виттор, еще со времен прошлых хозяев тут живу. Ну-ка, повернись…

Старик покачал головой, когда Олаф послушно покрутился на месте, растопырив руки.

– Ага, ага. У меня остались от сына вещи, не думаю, что они ему сейчас нужны. Кажись, где-то тут были…

Старик скрылся в домике, а через пару минут сунул в руки дворецкого стопку одежды.

– Вот, примерь. Если что-то не подойдет, подшить можно. Это моя женушка хорошо умела делать, м-да, а я вот кручусь как умею…

– Виттор, спасибо за помощь, отдыхайте. Завтра с Олафом еще поговорите и все решите, – прервала монолог старика Антония и пошла к дому, похоже, не особо волнуясь, как поступят остальные.

Олаф поблагодарил садовника и поспешил за хозяйкой – мало ли что ей в голову взбредет?

– Ну что, посмотрим комнаты? С какой начнем? – поинтересовалась она, оказавшись снова в доме.

– А какая ближе? – вопросом на вопрос ответил Олаф, по-прежнему держа в руках стопку одежды.

На мужчину в тюремных брюках прислуга косилась с опаской. Старшая служанка не появлялась, и комнаты показывала девочка, которая вышла встречать хозяйку первой.

В покоях дворецкого на первом этаже, конечно же, не было ничего готово. Но мужчина непривередливо пожал плечами и попросил просто выбить матрас и подушку. Кровать он заправит сам, а все остальное можно будет убрать завтра. Он довольно небрежно бросил вещи на тумбу у кровати, после чего следом за Антонией и служанкой поднялся на второй этаж.

Хозяйские комнаты оказались в лучшем состоянии. Олаф топтался у порога, пока Антония его не окликнула. Она поглядывала на мужчину, и тот, сообразив, чего от него ждут, стал задавать вопросы. Куда делся полог над кроватью, ведь, судя по креплениям, он должен быть? Почему нет ковра на полу, хотя, если верить цвету паркета, он пролежал на этом месте не один год? Смажут ли завтра петли шкафов и дверей, в том числе в гардеробную? Служанка пискнула, что для этого нужен мастер, а не поломойки, и ее, к облегчению девушки, отпустили.

Антония посмотрела на своего дворецкого с усмешкой, перед зеркалом отцепляя шпильки, все еще удерживающие шляпку.

– Входишь во вкус! А говорил, не справишься.

– У меня нет опыта в таких делах. Просто вспомнил наших надзирателей, – пожал плечами мужчина, отводя взгляд.

– Только не забывай, что здесь все же не каменоломни и не тюрьма, и прислуга – не заключенные… Все, я спать. Завтра с утра – в департамент.

– В департамент? – переспросил мужчина.

Он во все глаза глядел, как Антония ставит шляпку на прикроватную тумбочку и лохматит короткие светлые волосы. Совсем короткие. Виски почти выбриты, сверху локоны пышной волной уложены на один бок, так, что слегка касаются уха.

О том, что Антония может работать, Олафу даже в голову не пришло. Знатные леди прожигают жизнь на балах и тратят деньги родителей на дорогие платья и модные штучки, и исключений он до сих пор не встречал. Он вдруг подумал, что его хозяйка, похоже, привыкла эпатировать публику, и дворецкий из бывших преступников – не самая большая ее причуда.

– Что? Неприличная прическа для благородной леди? – ядовито хмыкнула Антония.

– Ну что вы, миледи, вам все к лицу, – поклонился Олаф под насмешливым взглядом.

– Все, свободен. Если вдруг просплю, разбуди меня в семь.

* * *

Утро началось у Антонии нервно. Она опять проспала! Ну почему, почему она никогда не слышит вой этого противного будильника?!

– Олаф, я же просила разбудить меня в семь! – проорала Антония, скатываясь по лестнице и пытаясь на ходу закрепить невидимками шляпку, потуже затянуть спереди шнуровку на корсете, надеть форменный пиджак, не помяв рукава выглаженной блузки, и поправить собравшуюся гармошкой брючину.

Форменный костюм не предполагал юбку, но удлиненный приталенный пиджак с пышными фалдами сзади успешно прикрывал филейную часть, заодно позволяя распихать кучу всего полезного по карманам. Кстати, свидетельство об окончании академии и направление по переводу не выпали, случайно?..

В дверях столовой нарисовался озадаченный дворецкий. В одежде с чужого плеча он выглядел нелепо, но хотя бы умылся и причесался.

– Но я разбудил! Я постучал, и вы ответили через дверь, что встаете.

Антония застыла как вкопанная, выдохнула, бросила шляпку на ближайший столик для цветов и уже спокойнее завязала шнуровку на корсете. Приколоть шляпку, если не торопиться и не пытаться делать десять дел одновременно, тоже оказалось задачей одной минуты.

– Олаф, это моя вина, я не предупредила, что очень тяжело встаю по утрам. Я могу говорить все что угодно, связно отвечать на вопросы и обещать, что буду готова через минуту. Но пока ты сам, лично, не увидишь, что я покинула кровать и направилась в ванную, не верь. Через десять секунд я снова буду спать и не вспомню обо всех этих словах и обещаниях.

Олаф осмыслил информацию.

– Быть может, леди, вам лучше завести камеристку? – осторожно предложил он.

Они оба понимали, что клятва не позволит причинить вред хозяйке, но все же пускать к себе в комнату постороннего мужчину, да еще знатной леди – это верх эпатажа.

– Камеристки – дуры и жутко меня раздражают. К тому же они всегда так или иначе завидуют и вечно чем-нибудь недовольны. Каждое утро начинать с женских истерик и скользких мыслей – это не входит в мои планы… Раз будешь сегодня в городе, пригласи столяра и замочных дел мастера. Все замки нужно сменить. Ключи в трех экземплярах – один тебе, остальные отдашь мне. Вопросы?

– А как же завтрак, леди?

– Поем в городе, некогда сейчас. Ты готов ехать?

– Да. Вы обещали деньги на расходы…

– Вот ведь!.. Так, наличных нет, в банке я еще не была. Вот дубликат моей чековой книжки – оставляй везде расписки на предъявителя. В конце дня покажешь корешки и отчитаешься.

Глава 3
Знакомство с коллегами

Автомобиль выскочил на дорогу, набирая скорость. Позади Виттор неторопливо запирал ворота, крича что-то добродушное вслед. Олаф усмехнулся. Матушка тоже всегда его провожала с добрым словом и теплотой во взгляде.

В следующий миг все мысли из головы мужчины буквально выдуло ветром – машина попала колесом в выбоину, и Олафу пришлось ухватиться за дверцу, чтобы не вылететь прочь. С каждым поворотом он все больше бледнел, обещая себе, что в следующий раз непременно разбудит хозяйку вовремя, даже сам стянет с нее одеяло, если потребуется, лишь бы не пришлось так гнать.

А Антония улыбалась. Свежий ветер в лицо, запах масла из капота и озона от нагретых топливных кристаллов, свободная дорога и быстрая езда – что еще нужно для счастья? Пожалуй, продавец не соврал, у этой машины отличные рессоры! Эх, где бы еще она смогла поймать столько кочек и ям? Кто предпочитает лошадей новомодным машинам – странные люди!

Антония, казалось, совсем забыла про пассажира, и Олаф очень удивился, когда она затормозила на центральной улице.

– Здесь есть магазины готовой одежды, но лучше закажи костюмы по своим меркам. Ко мне будут приходить гости, а знать всегда отмечает такие мелочи. И сидеть они будут лучше, уж поверь… Да, в том переулке, который мы только что проехали, должны быть бани, цирюльники и брадобреи – тебе стоит и к ним зайти… Ну все, бывай. Чековая книжка у тебя есть. Вечером увидимся.

Антония, не дожидаясь ответа, дернула рычаги, и машина, сверкнув отполированным боком, скрылась за углом. Олаф остался стоять посреди тротуара, совершенно потерянный и дезориентированный. Чтобы он еще раз с хозяйкой на ее машине?.. Да ни в жизнь!

Антония затормозила почти сразу за поворотом и жестом подозвала булочницу, торгующую с лотка. Она отдала ей последние мелкие монетки и дальше поехала уже спокойнее, настраиваясь на рабочий лад и жуя пирожок. Все же неплохой город, ей нравится, особенно если не приглядываться к людям. Но это не вина города, люди везде такие.

Антония вздохнула и припарковала машину сбоку от департамента среди малочисленных машин. Это что же, некоторые ездят на работу на наемном кебе или ходят пешком? Да нет, быть не может! Наверное, просто водители забирают машины домой.

В сердце закрался холодок, как всегда бывает перед важной встречей с незнакомыми людьми. И ладно бы она была простой девушкой, так нет же, угораздило родиться Читающей! И все равно, вопреки всему прошлому опыту и голосу разума, где-то внутри тлел огонек надежды на то, что ее наконец-то встретят дружелюбно. Ну что же, проверим?

Азартно улыбнувшись, Антония уверенно взбежала по ступеням и пригнулась в дверях, пропуская над головой стайку механических голубей. Один из них неприятно коптил и едва не сыпался шестеренками. И как только такую рухлядь допустили до работы? В столице давно бы уже списали, да еще штраф владельцу впаяли за загрязнение среды и опасную эксплуатацию.

– Доброе утро! – улыбнулась Антония дежурному у стойки.

Молодой веснушчатый парень, нахмурившись, копался в каких-то бумагах, стоя за заваленным столом.

– Доброе, – буркнул он, не прерывая своего занятия.

Девушка покачала головой. Она не обиделась на пренебрежительное отношение парня, поскольку прекрасно видела по отголоскам в его ауре, что он потерял какой-то важный документ, который еще вчера нужно было отправить в мэрию.

– А где департамент расследований? – спросила Антония, едва не подпрыгивая от нетерпения.

Она еще успевала ко времени, но если парень будет и дальше копаться и не обращать на нее внимания, то может действительно опоздать.

– Там, – бросил парень и махнул рукой в сторону левого коридора, по-прежнему не поднимая головы.

– Спасибо.

Антония собиралась уйти, но в последний момент оглянулась.

– Посмотри в левом ящике стола, где корреспонденция к отправке. Быть может, там?

– Точно! – Парень прихлопнул веснушки на лбу. – Я же еще вчера все приготовил!.. А как ты…

Он обернулся, прижимая заветный конверт к груди, но у стойки уже никого не было.

В левом коридоре по обеим стенам тянулись двери, почему-то чередуясь в шахматном порядке, а потом коридор и вовсе причудливо изогнулся и уперся в лестницу. Антония вглядывалась в таблички. Приемная, секретарь, архив заявок, выдача справок, служебное помещение – и все в таком духе. В общем-то, логично, но никаких указаний на департамент расследований. И что делать? Идти на второй этаж и заглядывать во все двери или вернуться к дежурному и уточнить дорогу?

– Эй! Антония, верно? – окликнули ее со спины.

Она оглянулась и приветливо кивнула уже знакомому следователю с короткими черными волосами и серьгой-шестеренкой.

– Доброе утро, виконт Шаттон. Я немного заблудилась, – призналась Антония, привычно пряча взгляд, не хотелось смущать коллегу своими способностями раньше времени.

– Идем, провожу тебя, – хмыкнул мужчина, легко перейдя на «ты». – Я тоже к начальству, только с дежурства.

– Ты в оперативной группе? – полюбопытствовала Антония, по примеру коллеги отбросив формальности и украдкой разглядывая виконта.

Если так, то им часто придется работать вместе.

– Ну, в группе – громко сказано. У нас не так много кадров, так что каждый участвует и в оперативной работе, и в допросах, и в проверках, – просветил ее Шаттон.

Антония нахмурилась. Уж ее-то на задержания не отправят, правда ведь?..

Второй этаж встретил прохладой. Где-то вдалеке слышались голоса, шаги, шорох бумаг – обычные кабинетные звуки. Антония улыбнулась и уверенно шагнула в третью дверь следом за спутником.

– Босс, я с дежурства, пришел отчитаться! Двое пьяниц, один грабитель и мелкие нарушения порядка. Выписал три штрафа. Письменный отчет – как высплюсь. Помните, домушник орудовал в северном квартале? Похоже, его мы и взяли ночью, надо бы допросить… Да, к нам тут новенькая, Антония, прошу любить и жаловать… Ну, я пошел!

Виконт, не дожидаясь ответа, развернулся на каблуках и направился к выходу из кабинета.

– Шаттон! – донеслось ему вслед. – К вечеру чтобы был письменный отчет!

– Да, босс!

Шаги в коридоре стихли. Антония стояла посреди кабинета и, склонив голову, разглядывала своего нового начальника. Мужчина с пронзительными серыми глазами, тонким шрамом на лбу и черными волосами, которые выбились из низкого короткого хвостика и теперь обрамляли лицо, мешаясь всякий раз, когда он наклонялся над столом, делая записи. Форменный мундир был небрежно накинут на спинку стула, под глазами залегли тени, во взгляде читались усталость и острое изучающее внимание, на щеках и подбородке была легкая щетина. Похоже, начальник сегодня ночевал в департаменте.

– Что скажете? – с некоторым раздражением, прикрытым усмешкой, поинтересовался тот, кого Шаттон называл боссом.

– Вы в своей жизни дважды убивали, и оба раза это была острая необходимость – на кону стояли не только ваша жизнь, но и жизни других людей. Вы не любите подписывать смертные приговоры, предпочитаете передавать такие дела управлению государственной безопасности. Бросаете курить уже три года, безуспешно. Не женаты, но есть ребенок, которого воспитывает ваша матушка. Мне продолжать?

Мужчина хмыкнул, откинулся на спинку.

– Вы угадали. Я был женат, теперь вдовец. Один из тех, чья кровь осела на моих руках, – убийца моей жены, которую я очень любил. Мое семейное положение имеет для вас какое-то значение?

– Абсолютно нет. Я не ищу покровительства, связей и прочего, этого у меня и так в достатке. Скорее, как и вы, скрываюсь от охотников за приданым. Затронула я эту тему лишь потому, что она лежит ярким пятном на вашей ауре… Антония де Вельвиче, Читающая души, – представилась наконец Антония и, уверенно подойдя к столу, села в кресло для посетителей.

– Ирвин Марконе, руководитель этого отделения дурдома, которое по ошибке зовется департаментом расследований, – устало вздохнул мужчина и обвел рукой кабинет, как будто показывая, начальником чего он является.

– Насколько я знаю, вы имеете право на фамильную приставку «ван»? – осторожно поинтересовалась Антония.

Известно, что любопытство сгубило не одну кошку, а уж женщину и подавно!

– Я не вижу в ней необходимости, только во время официальных церемоний. А вы что, не желаете ходить под началом человека из низших кругов?

Мужчина прищурился – его расслабленность оказалась наигранной. Он выглядел как кот, который развалился на крыльце, но в любой момент может подскочить и вцепиться в тебя когтями.

– Фамилия не делает человека, это человек делает фамилию. Я вижу вашу ауру и могу сказать, что буду еще гордиться тем, что работаю с вами.

– Хм… Льстишь? – внезапно перейдя на «ты», усмехнулся Ирвин.

– Увы, это не входит в список моих профессиональных навыков.

Теперь мужчина улыбнулся уже открыто, подался вперед и тут же перешел к рабочим вопросам.

– У нас отдел небольшой, узких специалистов не хватает, поэтому все так или иначе отвечают за все и по чуть-чуть. Стандартный график – два дежурства в неделю, выезды на задержания по мере необходимости, осмотр мест преступлений, опросы свидетелей. Также по очереди принимаем заявления и отвечаем на текущие жалобы. С Шаттоном ты уже знакома, остальным сейчас представлю. Вопросы?

Антония сидела прищурившись, как совсем недавно сам Ирвин, и прикидывала, как бы ему сказать так, чтобы не обидеть.

Ирвин подавил желание поежиться под ее взглядом, чувствуя, что уж лучше бы и дальше она пряталась за вуалеткой, как при появлении в кабинете. Он тогда по ошибке принял ее за белоручку-выпускницу, с которой придется нянчиться, а толку выйдет ноль. Но поведение и речь Антонии – да и ее манеры в целом – убедили Ирвина, что эта штучка не так проста и за детским личиком прячется маленький взвод чертей. Он любил это в сотрудниках, с такими ему легко работалось. Но вот взгляд, казалось, просто выворачивал душу наизнанку. Возможно, так оно и было.

– Я так понимаю, вам есть что добавить?

В Ирвине чувствовался опыт управления людьми в самых разных, порой невероятных и невозможных, ситуациях. Антония кивнула.

– Если я правильно понимаю, Читающих у вас в отделе до этого момента не было?

– Верно. Всех специалистов этого направления еще в стенах альма-матер разбирают столичные службы, до городков вроде нашего если кто-то и доезжает, то не иначе как по недогляду спецслужб или большому чуду… Да что я вам рассказываю, сами знаете.

Антония знала. Знала и то, что даже самых слабых Читающих буквально рвут на части и закидывают предложениями со всех сторон. Ей самой избежать роли собачки на поводке у тайной канцелярии помогли только связи отца и справка от знакомого доктора о слабом душевном здоровье. Ей все равно настойчиво предлагали поработать хоть чуть-чуть на благо родины, пока разум не покинет ее окончательно, как это обычно случалось с Читающими. И из всех зол девушка выбрала, по ее мнению, наименьшее – тихий провинциальный городок в сутках езды от моря, подальше от столичных дрязг и запятнанных корыстью душ. Да, здесь этого тоже хватало, но все же было не в пример спокойнее. И при этом она действительно собиралась работать на благо родины и короны.

– Странно. Мне говорили, что у вас в отделе есть Читающий, я даже надеялась встретиться с ним и обменяться опытом.

– Был. Лет пятнадцать назад, еще до моего назначения. В сорок лет он ушел со службы и перебрался на самую окраину, в отдаленное и уединенное место, поближе к природе, так сказать.

Антония кивнула. Она понимала своего предшественника. Люди – вот что сводит с ума. Их грязь, которая, кажется, липнет к тебе самой, их помыслы, которые всем кажутся естественными, но ты видишь их скрытую суть и тебе хочется завыть. Или сбежать «поближе к природе».

– Понятно, – вздохнула девушка и посмотрела на начальника как-то даже слегка виновато.

Ирвин мысленно вздохнул. Это что же, ему все-таки придется побыть нянькой? А он-то уже расслабился!

– Господин Ирвин, к сожалению, в график придется внести изменения. Согласно уложению Двадцать пять, Читающих нельзя посылать на задержания – если, конечно, вы не хотите списать сотрудника по «профболезни» в ближайшие полгода. Детальные допросы – не чаще раза в неделю, а лучше раз в две недели – мне будет нужно время на восстановление. Простые опросы свидетелей – в неограниченном количестве, при условии, что не будет повышаться их сложность и не будет возникать необходимость применять дар. На выезды – только с напарником, который сможет подстраховать, и только с тем, кого я сама одобрю. Не каждый может выдержать мое общество, к сожалению, и я это сразу вижу. Надеюсь, вам не нужны конфликты в коллективе? – мило улыбнулась Антония.

Ирвин в очередной раз подивился несоответствию ее кукольной внешности и речей.

– Это угроза? – на всякий случай спросил он.

Настоящей угрозы он от девушки не чувствовал – напротив, интуиция подсказывала, что она настроена на сотрудничество и скорее станет ему помогать, а не мешать. Причин такого расположения Антонии он не видел, но жизнь научила не задавать глупых и бесполезных вопросов.

– Ни в коем случае. Лишь предупреждение о возможных рисках при пользовании услугами штатного Читающего, – совершенно серьезно ответила Антония, и Ирвин ей поверил.

– Идемте, познакомлю вас с остальными. Заодно сразу скажете о других возможных рисках, – хмыкнул он, выходя из-за стола.

В соседнем, более просторном, кабинете слышались голоса и прочий рабочий шум. Четыре стола располагались у разных стен, у каждого стояло по два удобных кресла и стеллажи для отчетов и справочников. Местами на полках стыдливо прятались за папками коробки с печеньем и чаем, в углу на тумбочке пыхтел чайник, стулья для посетителей разбрелись по помещению в неведомом порядке.

– Так, отдел! – рявкнул Ирвин, и тут же повисла тишина.

Девушка с длинными рыжими волосами, которой совершенно не шла темно-синяя форма департамента, попыталась спиной заслонить чайник. Подскочил и вытянулся в струнку до этого вольготно сидевший на углу стола блондин с мелкими кудряшками длинных волос и утонченными чертами лица – аристократ, не иначе. Поднял глаза от бумаг и равнодушно посмотрел на вошедших худой мужчина с седой бородкой и навороченными многоярусными очками-гогглами на носу, в нем Антония безошибочно узнала артефактора. Такого если что и заинтересует, то разве что говорящий робот или новая модель кристалла-аккумулятора. Ни того ни другого у Антонии с собой не было, поэтому мужчина вернулся к каким-то своим расчетам.

Последний стол пустовал, радуя глаз ровными стопками бумаги и собранными в подставку самозаправляющимися механическими перьями. Стол Шаттона? Хм, по стандартным правилам с ним ночью на дежурство должен был отправиться напарник, но тот, по-видимому, свалил обязанность отчитаться перед начальством на виконта, а сам благополучно уехал спать. Значит, не хватает одного стола.

– Да, шеф? – подал голос блондин.

– Знакомьтесь, это новенькая. Антония де Вельвиче, Читающая души. С этого дня она работает в нашем отделе. Леди, это Каллия ван Аморе…

Рыженькая кивнула.

– …Викторус де Крисп…

Утонченный полупоклон от блондина.

– …и Лендер Поллукс.

Артефактор, не отрываясь от бумаг, неопределенно махнул рукой.

– Что скажете по поводу напарника? – повернулся Ирвин к Антонии.

– Можно просто по имени, – отозвалась она.

Девушка обвела пронзительным взглядом присутствующих и тут же опять потупилась. Рыженькая от ее взгляда побледнела, блондин передернул плечами, артефактор удостоил ответным взглядом.

– Скажу, что среди присутствующих постоянного напарника не найду.

– Хм. А Шаттон?

– Возможно, – покладисто кивнула Антония.

– Ладно, об этом еще поговорим. Отдел! Введите новенькую в курс дела! Вик, дождись Гуса, поедешь к свидетелям. Новенькую возьмете с собой, пусть привыкает. Калли, как только виконт вернется, вдвоем проведете допрос. Все, отдел, крутим шестеренками и работаем, у нас еще два дела в архив не сданы! Если что, я у себя в кабинете.

Развернувшись на каблуках, начальник ушел, оставив Антонию под любопытными и изучающими взглядами коллег. Хм, интересно, а кто такой Гус? Напарник Шаттона?

– Калли, – первой отмерла рыженькая, подошла и протянула руку.

– Тони, – пожала теплую ладошку Антония и улыбнулась, привычно спрятав взгляд за вуалеткой.

– Ой, пойдем налью тебе чаю! У нас и печенье есть, хочешь? Все равно пока вызовов нет. У нас в основном тихо, так, мелкие жулики, ничего интересного, – тараторила Калли, усаживая Антонию на стул для посетителей у стола артефактора.

– Лендер, – буркнул мужчина, на миг оторвавшись от схемы стандартного переговорного устройства, как теперь видела Антония.

– Тони, – дружелюбно кивнула девушка, стараясь не встречаться с мужчиной взглядами, ей еще здесь работать, нечего народ раньше времени пугать.

Лендер понятливо хмыкнул и вернулся к работе. «А может, с ним и получится поладить», – неожиданно подумалось Антонии.

– Маркиз Викторус де Крисп к вашим услугам, – произнес приятный голос рядом, и перед Антонией склонился кудрявый блондин, протягивая руку явно в надежде заполучить женские пальчики для поцелуя.

– Вик, ну ты чего тут политесы развел! – с легким раздражением, вроде как в шутку, осадила приятеля Калли.

«Нет, не приятеля – любовника», – поняла Антония, еще раз незаметно окинув взглядом обоих.

– Действительно, мы не на светском рауте, а вы, как я смотрю, с дамой, – в тон рыженькой ответила Антония.

Калли непонимающе на нее уставилась, а блондин хмыкнул.

– Это что, так заметно? – выдал он, сверкая обаятельной улыбкой.

– Вся администрация в курсе, – пожала плечами Антония, вспомнив взгляды шефа и Лендера на парочку и всполохи в ауре дежурного, когда она назвала департамент.

Теперь понятно, к чему – вернее, к кому – относились розовые линии.

Вик усмехнулся и отошел, а Калли как-то совершенно беспомощно покраснела. Она что, считала, что все вокруг слепы и ничего не замечают?

– Надеюсь, я тебя не обидела, – попыталась исправить ситуацию Антония.

– Нет, – буркнула рыженькая, пихнула ей в руки кружку, вернулась на свое место и демонстративно зашуршала бумажками.

Вик с независимым видом опять уселся на угол стола и занялся разглядыванием своих ногтей. М-да, вот и поговорили.

– Любишь рубить правду? – тихо хмыкнул голос справа от Антонии.

– Я не могу иначе, – пожала она плечами, даже не взглянув на артефактора.

Поведение сослуживцев ее не удивило, но все равно внутри словно царапнули ржавым гвоздем.

– Ну-ка, коллега, помоги старику. Подержи вот здесь, – уже в полный голос попросил Лендер, тряхнув бородкой, и протянул девушке плоскогубцы с зажатым проводом. – Ага, а теперь медленно загибай проволоку влево…

Антония не возражала. Примерно через час, когда они вдвоем с артефактором пытались соединить вместе две части переговорного амулета, в дверях возник встрепанный юноша с волосами невнятного оттенка, столь же трудноопределимой прической и пакетом в руке. По мятой форме без нашивок Антония определила в нем младшего сотрудника отдела.

– Эй, народ, у нас тут, говорят, новенькая? – с порога вопросило это недоразумение.

– Так и есть. Антония, – представилась девушка.

Парень, судя по ауре, был на целый год младше ее.

– О! – стушевался коллега, но быстро взял себя в руки. – А я Гус.

Антония пожала протянутую руку. Интересно, этот Гус – он «де», «ван» или вовсе без фамильной приставки?

– Ребят, у нас опрос свидетелей, чего сидим?!

Неугомонное чудо замельтешило по кабинету. Гус сунул в руки светловолосому Вику какой-то конверт, на что тот лишь хмыкнул и убрал его за пазуху. Рыженькой Калли досталась коробка печенья, и настроение девушки заметно поднялось, она даже на Антонию посмотрела более благодушно. Нужно будет потом узнать марку печенья. К Лендеру младший помощник следователей подошел в последнюю очередь, и на столе перед артефактором появилась новая линза.

– Тони, если тебе что-то нужно, говори, я достану, – кивнул Антонии Гус, на что она благодарно улыбнулась, пряча взгляд за вуалеткой и украдкой разглядывая его ауру.

У парня сбилось дыхание. На новенькой форма сидела идеально, она приехала из далекой столицы, которая казалась юноше едва ли не иной планетой. А еще эта загадочная манера прятать глаза! Быть может, она скрывает что-то, что он мог бы прочесть в ответном взгляде? Симпатию? Наверняка он произвел на нее впечатление!

Сильных прегрешений, за которые мучила бы совесть, на душе Гуса не было, и воздействие дара он перенес спокойно. Антония едва сдерживала смех, глядя на душевные метания паренька, и даже в чем-то ему сочувствовала. Сколько же романтического мусора у него в голове! А может быть, здесь, в провинции, люди взрослеют позже? Ведь здесь не нужно ни за кем гнаться, доказывать, что ты достоин своей фамилии и на что-то годишься. Или это исключительно воспитание?

И все-таки, «ван» или «де»?

Гус выудил из идеально ровной стопки на незанятом столе лист бумаги и, пробежав по нему глазами, объявил:

– Здесь недалеко, всего два квартала. Кто на опрос свидетелей?

– Я, – отлип от стола блондин и небрежно бросил Антонии: – Идем.

Гус пришел в восторг оттого, что именно в их компании Антония поедет на первое задание. Парень, судя по всему, решил взять над ней шефство и тарахтел без умолку, как авто с поизносившимся двигателем. Блондинистый де Крисп едва удерживался от того, чтобы заткнуть уши или отвесить младшему напарнику подзатыльник, но считал это недостойным дворянина. Антония настырного «покровителя» почти не слушала, с интересом вникая в служебный процесс.

У заднего входа в администрацию обнаружился штат служебных автомобилей. Вик показал одному из охранников удостоверение, расписался в толстой тетрадке, получил ключ с громоздким брелоком и через пять минут уже вырулил на проспект. Машина пыхтела и шумела просто неприличным образом, даже Гусу пришлось заткнуться – бедняга просто не мог перекричать мотор. Зато Вик был довольный и поглядывал в зеркало заднего вида с усмешкой на губах. Антония, сидя с младшим коллегой на задней скамейке, придерживала шляпку.

Глава 4
Первое дело

До места преступления они добрались довольно быстро. Двухэтажный светлый особняк в жилом квартале радовал глаз механическими воротами, переговорным устройством рядом с калиткой и шпилями громоотводов на крыше.

Антония следом за посерьезневшим Виком шла по мощеной дорожке к дому, а Гус шепотом пересказывал ей материалы дела. Домушник, который орудовал в этом районе, попался накануне ночью именно в этом особняке. Он зацепил сигнальную охрану, сработали автоматические запоры на окнах и дверях – и воришка оказался просто-напросто заперт в доме, как в клетке. А когда приехал Шаттон с отрядом стражи, оставалось только с почестями проводить неудачника в камеру.

Антония хмыкнула. Если вор попался только сейчас, значит, он не такой уж и неудачник. Или наводчик ошибся и дал непроверенный адрес, или «коллеги по цеху» специально его подставили. Может, взнос в гильдию воров забыл внести или еще что. Эти мысли Антония озвучила Гусу, отчего у парнишки забавно округлились глаза, и он даже сбился с шага. Блондин впереди неопределенно хмыкнул и постучал в дверь.

Почти сразу их впустили в дом. Дверь открыла бледная напуганная служанка. Следователей проводили в гостиную, где их уже ждали хозяйка дома и накрытый к чаю стол. Антония отказалась присесть. Она медленно бродила по комнате, иногда замирая у окна, и, казалось, не обращала внимания на происходящее, погруженная в какие-то свои мысли. Вик занял кресло через угол от хозяйки и принялся с сочувствующим видом задавать вопросы. Гус, немного покраснев от осознания важности возложенной на него миссии и взглядов двух шушукающихся в углу служанок, старательно записывал разговор и подавал маркизу де Криспу бумагу и анкеты.

– Леди, скажите, сколько человек прислуги у вас работает в доме? Они все сейчас здесь или кого-то не хватает? – внезапно подала голос Антония.

Гус вздрогнул и чуть не выронил вечное перо.

– Эм… – растерялась хозяйка, как раз по третьему кругу рассказывавшая Вику, какой ужас пережила этой ночью, пока тот сочувствующе кивал. – Ну, у меня один слуга-мужчина, повариха и две постоянные служанки, они все здесь… Ах да, иногда приходит Дора, она делает мне прически на выход.

– А когда Дора была у вас в последний раз? – поинтересовалась Антония.

– Ну, не знаю даже… На той неделе. Точно! В прошлую среду! Я как раз ходила на чай к леди Изольде, и Дора сделала мне чудесную…

– Спасибо за информацию, леди. Можно вызвать Дору прямо сейчас?

Хозяйка растерялась – она явно не привыкла, чтобы ее перебивали, – но через какие-то полчаса Дора была в комнате с прислугой. Антония обвела всех пристальным взглядом, от которого Вика прошиб холодный пот, хозяйка на целую минуту замолчала, а слуги откровенно поежились. На усатого слугу Антония только хмыкнула и жестом отпустила его, одной служанке сказала непонятное «не злоупотребляйте», вторая удостоилась реплики «верните ложки», а вот Дору, стоящую в конце, у стеночки, Антония разглядывала целую минуту. Под конец девушка еле стояла на ногах и едва не плакала.

– Сами во всем признаетесь или мне рассказать? – выгнула бровь Антония, и служанка, заливаясь слезами, принялась тараторить.

Тараторить о том, что нужны были деньги; о том, что в домах ее пускают в хозяйские комнаты, когда господа готовятся к выходу, а значит, достают драгоценности. Она видит, где что лежит, а потом спускается в кухню к слугам и выясняет, где черный ход, когда привозят продукты и где кухарка или управляющий хранят ключи. Потом обо всем рассказывает своему любовнику, который после каждого набега дарит ей что-нибудь из «пропавших» украшений. Она не может их носить, но бережет и прячет дома под половицей. Леди советуют мастерицу по прическам другим дамам, и Дора попадает в новый дом, а спустя полгода, когда на нее никто уже не подумает, дает наводку своему приятелю. И так по кругу.

Когда Дора закончила, все смотрели на нее – кто с осуждением, кто с ужасом, кто с недоверием. Хозяйка причитала и заламывала руки.

– Гус, ты все записал? – ровно поинтересовался блондинистый следователь.

– Да, Вик, записал, – отозвался парень.

– Не волнуйтесь, Дора в участке даст показания еще раз, более подробно. Верно, Дора?

Еще один пристальный взгляд на служанку – и она яростно закивала, так, что голова, казалось, вот-вот отвалится.

– Отлично, – поднялся Вик. – Тогда мы здесь закончили. Леди, спасибо, что уделили нам время. К сожалению, вам придется подъехать в день суда…

– Одну минутку, последний вопрос, – улыбнулась Антония, но этой улыбке никто не поверил.

Девушка взяла у Гуса чистый лист и вечное перо, положила все перед хозяйкой и уже серьезно спросила:

– Вы ничего не хотите добавить?

– Н-нет, – побледнела женщина.

Она не знала, чего у нее сейчас внутри больше: страха, раздражения или злости. Ее ограбили, потратили ее время, заставили отвечать на дурацкие вопросы, а теперь еще на что-то намекают!

– Это усложнит нам задачу. Придется опрашивать владельца и сотрудников игорного дома, а это лишнее время, – притворно вздохнула Антония.

– О чем ты? – нахмурился Вик.

– Пострадавшая серьезно увлеклась игрой в рулетку и половину тех украшений, которые были заявлены как украденные, просто проиграла. Она сама договорилась с Дорой о краже, но не ожидала, что в дом проникнет настоящий грабитель, который действительно попытается что-то украсть, думала, что будет просто инсценировка. И не знала, что муж, который заметил пропажу любимых запонок, поставил серьезную защиту на дом. К слову, подобным образом пропажу украшений скрывала ее подруга, и она же посоветовала обратиться к Доре. Гус, шкатулка, с которой поймали преступника, сейчас в отделе вещдоков, верно?

– Угу, – кивнул парень.

– Ее содержимое легко проверить. Все, заявленное как пропавшее сверх этого, давно заложено в ломбарде или игорном доме. У преступника не было возможности спрятать или вынести украшения – ловушка охраны сработала отлично и захлопнулась почти моментально.

– То есть украшения из дома преступник не выносил, – хмуро подытожил Вик.

Тут в дверях возник хозяин дома.

– Как это «не выносил»? Должно быть намного больше того, что у него отобрали! Когда, кстати, вы собирались вернуть наши вещи?

– Вам вернут все после суда. Копия описи у вас на руках, вы сможете проверить и убедиться, что следователи, стражи и судьи ничего себе не оставили, – снова пряча взгляд за вуалеткой, ответила Антония. – А что до остального…

Пристальный взгляд на хозяйку – и та, рыдая, бросилась мужу в ноги.

– Что-о-о?! Там были фамильные драгоценности! Изумрудный комплект моей прабабки! Да как ты посмела?!

Следователи, не дожидаясь разрешения скандала, вышли, и Вик с крыльца дома вызвал по амулету стражей. За Дорой приехал тюремный автомобиль, неулыбчивые мужчины в серой форме забрали женщину, и только после этого следователи вернулись в отдел.

– Как съездили? – прощебетала рыженькая Калли, вешаясь на шею маркизу.

– Отвратительно, – буркнул Вик и, отделавшись от подруги, хмуро проследовал к чайнику.

– Что так?

За своим столом обнаружился Шаттон. Он каллиграфическим почерком заполнял какие-то бумаги.

– Мы нашли и поймали наводчика, а заодно выяснили, что нашему домушнику приписали на порядок больше, чем он действительно украл, – сухо пояснил де Крисп.

– Так это же хорошо, – не понял Шаттон.

– Угу, – буркнул блондин, отвернувшись к окну и грея тонкие пальцы о кружку.

Гус умчался с отчетом к начальству, и взгляды присутствующих устремились к Антонии. Она пожала плечами и выложила все как есть.

– Это же одна из самых влиятельных фамилий в городе! – удивилась Калли.

– Угу. И благодаря одной Читающей они вынуждены вынести на всеобщее обозрение свои семейные дрязги, – кивнул Вик. – Наверняка будут скандал, развод и деление имущества. И замять уже не получится. Показания и Доры, и хозяйки – в протоколе, слуги – те еще сплетники, а все соседи – да что там, пол-улицы! – слышали вопли хозяина дома. Я бы не хотел участвовать во всем этом ни как служебное лицо, ни как свидетель. Матушка не простит, если наша фамилия мелькнет хотя бы раз.

– Ты же ни при чем, просто выполняешь свою работу, – посмотрела Калли на раздосадованного Вика.

– Попробуй убедить в этом мою матушку.

Вик со злостью смял в пальцах печенье, и Калли тут же кинулась убирать крошки. Шаттон, покачав головой, вернулся к бумагам.

В дверях показался Ирвин. Над его головой прожужжал и впорхнул в руки Вика курьер.

– Почему все здесь? Калли, поедешь с Лендером. У нас заявление о недобросовестной установке охранной системы, что повлекло шум и жалобы от соседей, подробности узнаете на месте. Вик, с тебя отчет о выезде. Шаттон – на допрос вора. Антония…

– Я с виконтом, если позволите! Это моя прямая специализация, – подскочила Антония.

– Хорошо. Шаттон, на первый раз под твою ответственность. Все всё поняли?.. Тогда шевелите шестеренками!

– Да, шеф, – кивнул блондин.

– Да, босс, – отозвался Шаттон, проходя мимо Ирвина к выходу.

Лендер со вздохом поднялся, многоярусные очки-гогглы переместились на макушку, и артефактор подхватил стоявший в углу за шкафом походный набор инструментов. Он спокойно наблюдал за мечущейся по кабинету Калли, терпеливо дожидаясь, пока она найдет затерянные где-то форменные перчатки.

Антония, схватив папку и поправив шляпку, поспешила за Шаттоном. Он на ходу пояснил, что в этом здании три подземных уровня. На первом, верхнем, Антония уже была, там проходят судебные заседания. На втором уровне оборудованы кабинеты для допросов, а еще ниже располагаются камеры предварительного задержания. Никаких жутких казематов, все прилично и строго по нормативу, как заверил Антонию виконт.

Они спустились на второй подземный уровень. С разрешения Шаттона Антония из любопытства заглянула в пару пустых допросных. В одной комнате подозреваемого и сотрудников правопорядка разделяла прозрачная ширма, в другой преступнику казалось, что со всех сторон глухие стены, а следователи из-за магической перегородки прекрасно его видели.

После короткой экскурсии следователи вернулись в начало коридора, где за второй от лестницы дверью их ждала работа. Помещение оказалось вовсе без перегородок. Воришка уже был тут, наручниками пристегнутый к ручкам стула, за его спиной маячил страж. Шаттон кивнул охраннику как старому знакомому и занял кресло напротив вора за широким тяжелым столом.

Антония опять не стала садиться. Пока Вик задавал стандартные вопросы о личности вора, она вгляделась в стражника. Мужчина начал нервничать от ее внимания. Кивнув каким-то своим мыслям, Антония наконец перевела взгляд на преступника. Страж облегченно выдохнул и как-то сдулся. Ему, конечно, передали, что к ним в администрацию наконец-то направили положенного по штату Читающего, и ему было интересно понаблюдать за неведомым специалистом и его работой. Но мужчина и представить не мог, что оказаться предметом внимания Читающего настолько… неприятно. Более подходящее слово стражник подобрать не смог.

– Любезнейший, почему ты соврал про свое имя? – воспользовавшись паузой, во время которой Шаттон записывал показания арестованного, поинтересовалась у преступника Антония.

Молодой щуплый мужчина поднял на нее взгляд, открыл рот, побледнел, закрыл рот. Сделал новую попытку заговорить – и снова безуспешно.

– Прости, что сразу не предупредила – пока я здесь и работаю с тобой, солгать мне ты не сможешь. Поэтому, чтобы не было мучительно больно и неприятно, лучше сразу отвечай на все вопросы честно. Итак, что с именем?

– Я непризнанный ублюдок. У папеньки был адюльтер, про который после моего рождения узнала его законная супружница, она выставила мою мать-кухарку вон. Поэтому родовым именем, как это обычно положено, я пользоваться не могу. По материнской линии дедуля, узнав, что моя мать нагуляла внебрачного ребенка, устроил скандал. Бабулька, да будет Небо к ней милосердно, сколько могла, помогала нам деньгами, но маму замуж с дитем так никто и не взял, а когда мне было десять, бабка ушла к богам. Через четыре года за ней последовала и моя мать.

– Сочувствую, – вполне искренне кивнул Шаттон. – Насколько я понимаю, к делу это не относится?

Следователь обернулся к коллеге, Антония пожала плечами. Откуда она может знать о причинах лжи? Вдруг это как-то влияет на дело?

– Тогда продолжаем…

Антония временами вставляла свои замечания или задавала дополнительные вопросы, а через полчаса и вовсе вся инициатива перешла к ней. Когда допрос был окончен, уставший Шаттон открыл дверь перед выглядящей вполне бодро Антонией. Через другую дверь после их ухода стражник едва ли не с жалостью вывел вымотанного и выжатого вора.

– Протокол я боссу отдам, в следующий раз допрос и вся отчетность на тебе, – буркнул Шаттон, первым заходя в кабинет на втором этаже.

– Хорошо, – согласилась Антония.

В конце концов, этому ее учили, на это затачивали ее дар, и это было ее специализацией.

Не глядя, виконт бросил папку на свой стол, налил себе крепкого чаю, схватил первое попавшееся печенье. Кроме них, в отделе никого не было – похоже, коллеги еще не вернулись с заданий.

– Ну ты даешь! – сделав второй глоток и откинувшись на стуле, выдал Шаттон. – Даже я вымотался, страшно представить, что творится с тем вором! Как ты сама? Бери чай и печенье, не стесняйся.

– Спасибо. Устала немного, – призналась девушка. – Но в целом я на него почти не тратилась. Нас учили допрашивать и более жестко, по полной форме.

– Да? – заинтересованно подался вперед виконт. – Это что же, будет еще хуже?

– Намного, – грустно согласилась Антония, наливая теплый чай в выделенную ей рыженькой коллегой кружку. – Но полный набор разрешено применять только к законченным подонкам – к серийным убийцам, насильникам детей… Многие, у кого психика тонкая, такого допроса не выдерживают, сходят с ума и рассказывают все, что только можно.

– Чур меня, – буркнул виконт, тряхнул головой и раскрыл лежащую на столе папку. – Ты как, умеешь бумаги оформлять и подшивать к делу или показать?

– Лучше показать, я только в теории знаю, – отозвалась девушка и вместе с кружкой подошла к виконту.

– Ясно. Тогда садись. Смотри, сверху пишем номер дела…

* * *

Время пролетело незаметно. Артефактор снова засел за какие-то чертежи, не обращая ни на кого внимания. Рыженькая вернулась в отдел буквально на минуту, сообщила, что ночью отправляется на дежурство, поэтому сейчас идет отсыпаться, бросила на свой стол записи с выезда и ушла. Вик появился под конец рабочего дня, заявил, что он сегодня тоже дежурит, но пришел пораньше, чтобы написать отчет по командировке. На такое распределение дежурств Антония мысленно хмыкнула. Ясно же, что рыженькая и маркиз вдвоем не о преступниках думать будут, но Антония промолчала. Заглянул Гус, сказал, что Антонию ждет начальство, и, попрощавшись со всеми до завтра, ушел домой. Лендер тоже засобирался, аккуратно свернул чертежи и спрятал инструменты, разложив все по ящикам стола.

Забрав у виконта подготовленное совместными усилиями дело воришки, Антония направилась в соседний кабинет. Почему-то сердце тревожно билось – вызывал же Ирвин перед этим поочередно всех сотрудников, наверняка спрашивал о ней.

В другом конце коридора топтались три сотрудника в серо-фиолетовой форме вокруг жужжащего на полу прибора, похожего на волчок. Интересно, что это и что они делают? Антония не смогла припомнить, к какому отделу относятся такие цвета и крой формы. Может, это какие-то местные нововведения и порядки?

Глубоко вдохнув, Антония подошла к двери кабинета начальника и постучала.

– Заходите! – донеслось с той стороны.

С опаской просочившись в щелочку, Антония замерла у порога, прижимая к груди папку. Ирвин выглядел так же, как и утром, может, только еще более уставшим. Он смотрел без укора, и Антония расслабилась. Позволив себе улыбнуться, она присела на краешек кресла.

– Что скажешь после первого дня? – спросил Ирвин.

– Работа интересная, коллектив слаженный, – коротко поделилась впечатлениями Антония.

– Сработаешься с ними?

– Вполне, – кивнула девушка.

– Хорошо. Есть замечания по работе департамента?

– Ну… может, не стоит ставить Вика и Калли на дежурство вдвоем?

– Почему? – озадачился начальник.

Брови Антонии удивленно взметнулись вверх. Он что, единственный не знает об их отношениях? Так редко покидает кабинет, что не замечает ничего вокруг?

– Ну, они вдвоем будут скорее не про работу, а про поцелуи думать, – не видя в этом тайны и считая своим долгом сообщить о факторе, который может помешать службе, выдала Антония.

– Да? – пришла очередь Ирвина удивляться. – Предупреждал же, чтобы не крутили романы на рабочем месте!.. Ну ладно, учту. А по поводу напарника для тебя самой что скажешь?

– На короткие выезды и задания я могу выходить с любым их них, в спину они не ударят и подстрахуют в случае чего. Но с Виком часто лучше меня не ставить, с Калли тоже.

– Почему?.. Ах да, – сообразил Ирвин, вспомнив про пол и внешность новой сотрудницы, – рыжая будет ревновать. – Ясно. А если придется дежурить со мной?

А здесь и такое бывает?

– Сработаемся, – честно ответила Антония.

– Отлично. Теперь к делу. Что там с тем вором?

Отчитавшись по расследованию, Антония передала начальству папку с документами.

– Отлично, сегодня же… – бросив взгляд на часы на стене, Ирвин исправился, – завтра же передам это дело в суд, дальше их работа.

– Могу теперь я спросить?

– Да, конечно, – кивнул начальник.

– Что по поводу меня говорят остальные?

– Что ты со свидетелями зверь, а на допросе подозреваемых и вовсе монстр, – с толикой гордости произнес Ирвин, и Антония покраснела.

Мужчина действительно считал это комплиментом и был рад ее работе. Еще бы – за один день закрыть дело, когда его охламоны целую неделю бы морочились, мучая свидетелей и пытаясь вычислить соучастников.

– Если больше нет вопросов, можешь идти. Завтра приезжай чуть позже, к десяти – все равно с утра мы обычно занимаемся бумагами, а ты уже все сдала.

– Спасибо, – поблагодарила Антония.

У самой двери она обернулась.

– Вас что-то тревожит?

– У нас два заявления о пропаже девушек, – поморщился Ирвин. – Я своим еще не говорил, пока что этим делом занимаются стражи, но есть предчувствие, что они ничего и никого не найдут и к концу недели это станет нашей головной болью.

– Ясно… Босс?

– Да?

– Не сидите допоздна. Вам нужно выспаться.

В холле Антония столкнулась со стражем, который приводил вора на допрос. Кивнула ему, прося подождать, подошла и тихо-тихо посоветовала:

– Обратитесь к врачу, милейший. Само это не пройдет, будет только хуже.

Больше ничего не поясняя, она попрощалась и ушла под ошарашенным взглядом мужчины.

Свежий вечерний воздух ударил в лицо, знакомые запахи приближающегося дождя, автомобилей и нагретой брусчатки звучали слаще, чем аромат цветущего луга по весне. Наконец-то свобода! Быстро сбежав по ступенькам, Антония завернула за угол и уже через несколько минут, нацепив водительские очки, мчалась по улицам города, распугивая гудками зазевавшихся прохожих. Шарахнулась вбок лошадь, едва не сбросив седока. Вот что значит провинция, на животных до сих пор ездят по городу! Предвкушая сытный ужин, теплую ванну и безлюдную, блаженную тишину дома, Антония мчалась к поместью.

* * *

Когда она вошла в дом, вокруг царили суета и паника. Служанки носились с ведрами, щетками, тряпками, стопками чистого белья и выстиранными влажными шторами (надо бы, кстати, старые шторы заменить). Откуда-то сверху доносился зычный голос дворецкого.

– Олаф! – позвала его Антония, не особо волнуясь о том, что перекричать царящий вокруг гам ей не под силу.

Она успела снять перчатки и положить шляпку на блестящий отполированный столик у входа, когда к ней с поклоном подошел управляющий.

– Миледи, добро пожаловать домой!

– Олаф, почему слуги еще здесь?

– Увы, госпожа Роза сегодня не явилась, а я узнал об этом слишком поздно, только когда вернулся из города, – покаялся мужчина, готовясь к выговору.

– Ясно. Когда будешь рассчитываться с агентством за их услуги, не забудь потребовать за это скидку, – ровно бросила Антония.

Ее новоназначенный дворецкий растерялся от такого ответа.

– Олаф, а что с ужином и поварихой?

– С поварихой никак, я оставил заявки в агентствах, но у них ждать долго. А ужин в холодильном шкафу у Виттора, в доме артефакт не работает. Проходите, как вчера, в малую гостиную, там служанки уже закончили. Ужин я сейчас принесу.

Антония улыбнулась. Олаф старался, она это видела, ну а навыки придут со временем.

– Я сейчас переоденусь и умоюсь с дороги и после целого дня, спущусь не раньше чем через полчаса. Предупреди слуг, чтобы меня не трогали.

* * *

Когда Антония спустилась, она обнаружила полную тишину в доме, и это ее порадовало. Она налила себе вина и устроилась у зажженного камина. Олаф появился через несколько минут, шустро выставил продукты на столик, порезал мясо и сыр.

– Составишь мне компанию? – попросила Антония.

– Эм… да, миледи, – замялся дворецкий, – непременно. Благодарю за приглашение.

Он поставил перед Антонией нагретый с помощью встроенного одноразового амулета горшочек.

– Присаживайся. Сначала еда, потом разговоры, – обозначила приоритеты Антония, и на какое-то время в комнате повисло молчание.

Когда было покончено с ужином, Антония откинулась в кресле.

– Рассказывай.

Олаф рассказал коротко о том, что посетил бани, цирюльника и брадобрея, и подробнее – про магазины.

– Ясно. Что по чекам?

Дворецкий протянул книжку и стопочку дополнительных бумаг, которые выдавали в каждом магазине при виде чековой книжки и фамилии на ней, – что-то там «для отчетности». Антония внимательно вчиталась в корешки.

– Хм… Одежду, кроме форменной, и средства личной гигиены дальше покупай на собственные средства. Я выпишу чек, обналичишь его в банке – это твой аванс. То, что ты заказал весь гардероб сразу, это правильно. Ты служишь в хорошем доме на высокой должности, все должно соответствовать. И цены у них ниже некуда.

«Ниже некуда»? Да Олаф собственными мыслями подавился, когда ему назвали сумму!

– Когда пойдешь на примерку, попроси у них договор, полный прейскурант, список дополнительных услуг и малый каталог с образцами. Там должны быть ткани, фурнитура, эскизы основных моделей – да они и сами все знают. Если меня устроит, будем одевать у них всю прислугу.

«Всю прислугу» – это его и старика-садовника? Олаф снова промолчал, но старательно записал на отдельном листе просьбу хозяйки.

– Канцтовары и скобяная лавка… А у них ты что брал?

Олаф рассказал. Антония о чем-то задумалась.

– Простите, что сам не додумался выписать и обналичить чек… – начал мужчина.

– И правильно, что этого не сделал, иначе тебе пришлось бы остаток дня провести в камере предварительного задержания, пока я бы за тобой не приехала. Сам себе ты чеки выписывать не можешь, это общее правило.

– Ясно.

– Ты хотел еще что-нибудь сказать или спросить? – поинтересовалась Антония после непродолжительной паузы.

Олаф пролистал блокнот и начал задавать возникшие за день вопросы. Он радовался, что догадался записывать дела, вопросы и покупки, но ровно до того момента, как попытался этими записями воспользоваться. Все шло вперемешку, приходилось перескакивать с темы на тему.

– Я тебя поняла, – кивнула Антония, когда они закончили вдвоем разбираться с заметками. – Ты прав, мне тоже придется поучаствовать в домашних делах. Давай все, что терпит, отложим до выходных, тогда вместе съездим в город. Заведи отдельный блокнот для покупок, записывай туда все, что только в голову придет. Потом я просмотрю список и одобрю его, а перед поездкой разделишь все записи по типу, чтобы, придя в лавку канцтоваров, ты просто достал бумажку со списком канцтоваров, а в посудной лавке выдал продавцу список недостающих ложек и салатников. Завтра купи в городе большой телефонный справочник, обзвони домашних артефакторов и узнай расценки и списки услуг. А что до кухарки – решим ближе к выходным. Пока я буду привозить еду из таверны, и можно еще заказывать доставку по телефону. Если не знаешь номер, просто набери единицу. Это код справочной, там тебя соединят с кем нужно.

Олаф кивнул. Антонии нравилось, что он не болтает впустую, спрашивает по делу. Сам мужчина почему-то робел перед этой юной, но такой странной девушкой, да еще и своей хозяйкой. Словно пытался решить для себя: то, что она приняла у него клятву, хорошо или плохо?

– Кстати, Олаф, где сейчас твоя матушка? – внезапно спросила Антония.

– Она… в лечебнице Святой Олинии, на попечении сестер милосердия, – запнувшись, все же ответил Олаф.

– А как она относится к кошкам? – подозрительно уточнила хозяйка.

– Насколько я знаю, она никогда их не держала, – удивился такому вопросу мужчина.

– Отлично. Тогда выписывай ее сюда, поселишь в комнате рядом со своей, на первом этаже… Все, я спать, разбудишь меня завтра ближе к восьми. Или даже в полдевятого. Спокойных снов, Олаф.

– Спокойных снов, миледи, – в совершенно потерянных чувствах отозвался дворецкий.

Он и не надеялся на такую милость, как разрешение забрать мать из приюта. Думал посылать ей деньги из оклада, который хозяйка зачем-то ему назначила, да, может, с разрешения когда-нибудь съездить навестить. А тут…

Он обязан остаться в этом доме, сделать все, чтобы хозяйка не отказалась от принятой клятвы!

Антония ушла к себе, и до полуночи, даже чуть дольше, из-под двери ее покоев лился свет. Она листала учебник и конспекты по дознанию, список моральных и общественных ограничений для применения Читающими дара и освежала в памяти прочие нужные в работе вопросы.

Олаф тоже не спал. Он проверил качество уборки в своих комнатах, остался доволен и принялся долго разбираться с блокнотом, переписывая на чистые листы результат разговора с хозяйкой. Интересно, она узнала это все на своем опыте или где-то таким премудростям учат?

* * *

Утром Антония снова не услышала будильник, хотя тот трещал на весь дом. Олаф так и не решился зайти в покои хозяйки, позвал на помощь Виттора, и уже он смог разбудить леди. Только благодаря этому она и не проспала. На завтрак были холодные бутерброды и заботливо заваренный садовником чай. Позавтракали они все вместе.

Антония во вполне благодушном для столь раннего утра настроении без спешки собралась и вышла во двор. И вот тут начались проблемы. То ли ночью был дождь, то ли выпала роса, но сиденья автомобиля оказались мокрыми, несмотря на предусмотрительно поднятую крышу. Антония ругалась словами, которые Олаф слышал разве что в казармах да на каменоломнях, и смотрел он при этом на хозяйку с восхищением – такие красочные эпитеты ему в голову не приходили. Антония бросилась обратно в дом, подняла вычурную гнутую трубку телефона и едва удержалась от того, чтобы швырнуть аппарат в стену. Она совсем забыла, что их линия отключена!

Через четверть часа хмурая хозяйка выехала за ворота. Сиденья были застелены теми жуткими тряпками, которыми прикрывают мебель от пыли, сверху были накиданы декоративные подушки. Только так можно было надеяться, что на брюках и жакете не останется мокрых пятен.

Олаф от предложения подвезти его отказался, сказав, что сперва встретит служанок. Звучало правильно, но это была не главная причина. Ему просто не хотелось снова испытать все прелести езды хозяйки. А у Антонии не было желания предлагать дважды, как и гнать по сырой дороге, поднимая брызги грязи.

К зданию администрации она успела впритык к началу рабочего дня, буркнула что-то приветственное дежурному у стойки и поднялась в отдел.

Глава 5
Помощник садовника

Вик и Калли за весь день так и не появились, Шаттон пояснил, что они выйдут в выходной на полдня – все равно текущих дел нет.

Лендер дважды выезжал на вызовы, где требовалось мнение независимого эксперта – на голову прохожему упал курьер. Может, это из-за неверной эксплуатации владельцем, и можно предъявить ему претензию и потребовать штраф. Или аппарат сбили городские мальчишки из рогаток. Или из-за сырости закоротил провод.

Гус весь день мотался по городу. Он получил подписи пострадавших из-за вора на итоговом варианте дела, отдал лично в руки несколько повесток в суд и что-то куда-то отвез по поручению Ирвина – люди слишком любят ссылаться на ненадежность механических курьеров.

Антония с Шаттоном съездили на рынок по претензии в мошенничестве, после чего у Антонии разболелась голова. Слишком много людей, слишком много душ, и у каждой есть пара скелетов в шкафу и сильные переживания. Шаттон потом причитал о неразумности некоторых коллег, которые себя не берегут и не могут заранее предупреждать, что в людные места им лучше не соваться, и отпаивал Антонию крепким чаем.

В обед она зашла в соседнее крыло здания, в департамент связи, и оставила заявление о возобновлении обслуживания. Оказалось, телефон отключили за неуплату – ну, управляющий, чтоб ему это еще аукнулось! Антонии пришлось выплатить штраф и погасить все долги, заодно она сразу оставила задаток на полгода вперед. Платеж провели через кассу, выдали все соответствующие документы. На всякий случай Антония взяла выписку по счету за последние четыре года. Надо будет у управляющего квитанции и расписки попросить. Интересно, как он выкрутится?

За полчаса до конца рабочего дня Ирвин всех отпустил.

– Шаттон, ты не помнишь, во вчерашнем деле о краже указана фирма, которая ставила охранные артефакты? Хочу дома тоже что-нибудь такое сделать, – поинтересовалась у коллеги Антония.

Виконт едва не обиделся на предположение, что он мог упустить такой пункт.

– Указана, конечно! «Защита для вашего дома», офис на центральной улице. Но если нужен совет, лучше зайди в «Артефакты для жизни». Они недалеко, буквально за углом, я всегда у них беру.

– Спасибо… Тебя подвезти? Я на своей машине.

– Не стоит – мне на другой конец города, а у тебя еще дела. Увидимся завтра.

– До завтра, – кивнула Антония.

* * *

В обеих артефактных лавках при виде посетителя работники заливались соловьями, но Антония их перебивала и просила показать самый лучший, самый надежный замок. Спрашивала разрешения испытать его, доставала из-за ленты шляпки маленький неприметный артефакт и через пару минут наблюдала, как вытягиваются лица работников. На предложение продать универсальный ключ она ответила отказом. Эта безделица была курсовой работой ее брата на первом году обучения. Вещь уникальная, в единственном экземпляре, и расставаться с ней Антония не собиралась.

Затем она зашла в таверну за продуктами и вернулась домой, где Олаф с загадочным видом проводил ее по расчищенной дорожке к правой башне, за которой оказалась хозяйственная постройка. В прошлом это была просторная конюшня на дюжину голов, но теперь стойла пустовали, а часть перегородок отсутствовала.

– Если замостить подъезд, поменять двери на ворота и убрать перегородки, получится…

– …получится гараж, – хмыкнула Антония и огляделась. – А что, мне нравится идея!

Они с дворецким до темноты бродили по двору и спорили. В итоге решили, что нужна площадка перед входом в дом, а уже от нее будет проезд к «стойлу для автомобиля». Антонию веселил такой подход к гаражу. К тому же места будет достаточно еще для пары «лошадок», например если приедут гости на своем транспорте.

Мысли о возможных гостях заставили Антонию нахмуриться и вспомнить о скором приеме.

Антония снова предложила разделить с ней ужин. После чая она просмотрела список сломанных артефактов и мебели в доме, вздохнула, представив масштаб работ и затрат, и предложила вызвать завтра мастеров по телефону. Она напомнила Олафу, что меньше чем через месяц у них дома должен состояться приветственный прием на шесть фамилий. Дворецкий подтвердил, что помнит и все устроит.

– Обед – четыре перемены блюд плюс чай со сладким в большой гостиной, которая выходит в сад. И нужно какое-нибудь развлечение для гостей, – поморщилась Антония.

Вот никогда она не любила такие мероприятия! Как хорошо, что есть человек, на которого можно свалить всю организацию!

– А будут мужчины или женщины? – поинтересовался Олаф.

– И мужчины, и женщины, и, возможно, даже дети. Прием дневной, начало в шесть вечера, поэтому их могут привести.

Олафу показалась странной связь понятий «дневной прием» и «шесть вечера», но он на всякий случай все записал и кивнул. Наверное, нужно детей, женщин и мужчин развлекать как-то по-разному?..

– И еще, миледи, – решился он поделиться наблюдениями. – Не знаю, насколько это важно, но мимо ворот несколько раз за эти дни проезжали закрытые экипажи. Я заметил посторонних, которые вроде как случайно прогуливались мимо. И спугнул одного чужака сегодня за забором у дальней стороны поместья, он сделал вид, что заблудился.

– Спасибо, что сказал, Олаф. Постараюсь поскорее решить вопрос с защитными артефактами.

Дар подсказал Антонии, что Олаф всерьез волнуется, и она решила пояснить:

– Переживать пока не о чем. Скорее всего, нами интересуются из любопытства, почему пустовавшее поместье внезапно ожило. Возможно, кто-то решил в суете переезда и ремонта попытать удачи и незаметно обогатиться чем-нибудь, что осталось без должного присмотра.

– Ваш дар, миледи, мог кому-то не понравиться, – осторожно предположил Олаф, что следить могли именно за хозяйкой.

Антония только пожала плечами и поднялась к себе в покои.

Она снова долго не спала. Собрала одежду для прачечной, приготовила свежую рубашку и форму на утро, полистала конспекты, почитала книгу. Погони, перестрелки, сражения на мечах… И пусть огнестрельное оружие давно запрещено, есть в этом что-то завораживающее. А главное – в истории нет романтических бредней про «любовь с первого взгляда» и прочие столь обожаемые жеманными кисейными барышнями поцелуи и объятия. Зачем вообще про это писать? Какой в этом смысл? Вот загнать в угол и поймать с поличным предателя короны – совсем другое дело!

* * *

Следующий рабочий день Антония назвала бы скучным – сплошные бумаги и всего два коротких допроса. Самым значимым происшествием был звонок из дома.

Олаф осмелился позвонить дежурному с первого этажа и попросил позвать Антонию к телефону. Заинтригованная, она спустилась вниз, выслушала сбивчивые объяснения Олафа о том, что ей пытались передать большую коробку, но, так как она не предупредила, что ожидает доставку, он спросил у посыльного, кто отправитель. Тот не смог ответить, просто оставил коробку у ворот и ушел. Антония похвалила Олафа за бдительность и предупредила, чтобы он не трогал и не открывал коробку – за ней приедут патрульные. Спустя десять минут она передала заполненное заявление дежурному, и в ее присутствии молодой конопатый офицер через артефакт связи направил пару патрульных к ее поместью, чтобы они проверили подозрительный предмет.

Через полтора часа тот же дежурный заглянул в департамент расследований и передал Антонии отчет о выезде патруля. В посылке оказался запрещенный артефакт, который надолго отправил бы в больницу любого, кто открыл бы коробку. Артефакт был обезврежен на месте, но сработала часть магической составляющей, поэтому найти отправителя или изготовителя теперь не представляется возможным, все следы стерты.

Антония не стала говорить коллегам об этом происшествии. В конце концов, Читающих всегда недолюбливали, и наверняка в городе есть те, кому появление Антонии могло нарушить планы. Через какое-то время они успокоятся, когда поймут, что она не собирается устраивать на них охоту.

В конце смены Антония решила спросить у Лендера, к кому бы он посоветовал обратиться за установкой домашних замков и охранного контура, услышала уже знакомые названия контор, поморщилась и рассказала о результатах визита к ним. Если уж поделка первокурсника легко справилась с теми замками, что уж говорить о профессиональных ворах! Артефактор озадачился и попросил показать отмычку. Мужчина осторожно повертел артефакт в руках, хмыкнул…

– Хорошая работа. Испытаем?

Из недр стола был извлечен массивный, явно самодельный замок. Антония заученным жестом вставила в скважину свой ключ… и ничего не произошло. После третьей попытки Антония поняла, что дело не в ней и не в артефакте, и уставилась на Лендера. Коллега снова хмыкнул, почесал седую бороду и пустился в пространные объяснения о точках соприкосновения, размере входа, внутренних рычагах и секретном блокираторе, который снимается только оригинальным, сделанным именно под данный замок ключом.

Антонию впечатлили объяснения Лендера, она спросила, не умеет ли он вешать охранки на дом. Не за «просто так», конечно, а в качестве подработки. Мужчина задумался, погладил короткую бороду и пообещал посмотреть дом, а там видно будет. Да хоть прямо сегодня, после работы.

* * *

Лендер при виде автомобиля Антонии восхищенно покачал головой, обошел машину по кругу, хмыкнул, когда заметил защитные амулеты.

– Разрешите заглянуть под капот, коллега? – вежливо поинтересовался артефактор. – Какая максимальная скорость? Как быстро садятся кристаллы? Я бы использовал синие питающие элементы вместо розовых – они более емкие, а удельная скорость передачи энергии у них одинаковая.

Антония поблагодарила за совет и извинилась за то, что по пути придется сделать остановку. Лендер не возражал, и Антония заехала в знакомую таверну, где ей быстро упаковали в большой пакет ужин на несколько персон.

Оказалось, ужасно приятно найти понимающего собеседника. Антония с Лендером с удовольствием обсудили достоинства и недостатки популярных моделей автомобилей, удобство использования заряженных шестеренок в качестве резервных элементов питания для личных амулетов, и успели поговорить про сорта печенья в ближайшей к департаменту кондитерской. За разговорами Антония даже не гнала, как обычно, лишь перед поместьем прибавила газу. Пахнуло озоном, Лендер совершенно по-хулигански присвистнул, и Антония рассмеялась.

При виде распахнутых ворот девушка только вздохнула, а Лендер прищурился.

– Как вы относитесь к магическим усилителям на петли, которые позволят запирать ворота автоматически? – спросил артефактор, окидывая взглядом башенки поместья.

– Отлично смотрю, – серьезно ответила Антония. – И мне нужен защитный контур по всей ограде, а то ходят, бывает, подозрительные личности.

– Даже так? – Лендер покачал головой. – Я подумаю над этим. Покажете мне дом, коллега?

Олаф встретил их в холле. Он вежливо кивнул, когда Антония представила их с Лендером друг другу, потом подумал и коротко поклонился. Антония решила, что в список покупок нужно добавить справочник по этикету для дворецких – если, конечно, такие выпускают.

– Как у вас тут тихо, – отметил Лендер, осматривая окна на первом этаже.

Свой чемоданчик с инструментами он не доверил Олафу и носил его везде сам.

Антония пожала плечами. Она привыкла к тишине и простору дома, хотя со стороны, наверное, без большого количества прислуги он выглядел пустым.

– Служанки на сегодня закончили, но рамы покрасить не успели, хотя обещали, – словно оправдываясь, сказал Олаф.

– И это прекрасно! Значит, можно будет под наличники встроить независимые контуры с электрошоком и парой других «приятных неожиданностей», а уже потом все покрыть краской.

Когда Лендер спросил, где хранятся учетные книги и домовый бюджет, Олаф смутился и повел его в свой кабинет рядом со спальней. Осмотрев дверь, артефактор сообщил, что конструкция достаточно крепкая, и спросил разрешения сразу поменять замок на тот, который тестировала Антония.

– Я бы на вашем месте заказал пару современных сейфов, коллега, – мягко посоветовал Антонии артефактор, устанавливая новый механизм. – Вашему управляющему будет где хранить деньги и важные бумаги, а вам наверняка захочется оставлять где-то драгоценности. Сейф за шкафом – совсем старой модели и ни одного вора не остановит.

Олаф на секунду замер – он и не знал, что в кабинете есть сейф! – и решил, что если не поймет, как его открыть, попросит помощи у Лендера, когда тот придет в следующий раз.

Вскоре Лендер с удовлетворенным видом еще раз осмотрел дверь кабинета, выдал Олафу и Антонии по ключу от замка и предупредил, что запасных нет: если эти ключи потеряются, придется ломать дверь.

Дальше осмотр дома пошел намного быстрее. У кладовых оказалось проще поменять сами двери, причем сразу заказать модели с защитой. В покои Антонии Лендер пообещал нечто особое. Потом запоздало поинтересовался: ничего, что он использует собственные наработки?

– Можете тут менять все, что сочтете нужным для установки достойной защиты, и использовать любые средства, – одобрила его подход Антония.

Услышав это, Лендер просиял и погладил бороду, с предвкушением оглядывая все вокруг. Антония не удержалась, коротко коснулась его даром и улыбнулась тому, как артефактор искренне радуется возможности испробовать свои изобретения.

Остаться на ужин Лендер отказался, и Олаф вызвал ему кеб до города.

* * *

Вечером после чая Антония, как всегда, спросила у Олафа, как прошел его день и какие есть вопросы. Дворецкий передал просьбу садовника закупить инструменты, рассказал, что днем успел обойти дом с мастером по бытовым артефактам и с мебельщиком. Оба оставили длинный список необходимых, по их мнению, ремонтных работ и расценки по каждому пункту. Холодильный шкаф и печь советовали заменить, как и светящиеся элементы во всех лампах и люстрах, но тогда нужно будет поменять на них слоты подключения и переходники. Олаф честно пытался пересказать витиеватые рассуждения мастеров о креплениях, уголках и набивке, пока Антония его не остановила.

Менять обстановку дома Антонии не хотелось, и почти со всеми пунктами по реставрации от мебельщика она согласилась. Попросила выбрать однотонные ткани для перетяжки мягкой мебели, без всяких цветочков и рюшечек, но максимально практичные, прочные и удобные в быту. Остальное она оставила на усмотрение мастера и самого Олафа.

Предложения специалиста по бытовым артефактам подверглись более тщательному анализу и нещадной критике. Вероятно, мужчина ни разу не сталкивался с теми, у кого среди братьев и коллег есть артефакторы, поэтому после Антонии список состоял из сплошь зачеркнутых пунктов, пометок и комментариев. Антония вернула лист Олафу и наказала не спускать глаз с этого типа, следить, чтобы он выполнял все строго по ее указаниям. А что до печи и холодильного шкафа, то лучше бы кухарка их выбирала, но раз ее нет, то пусть Олаф закажет последние модели.

В конце Антония поинтересовалась, успели ли служанки закончить с чердаком и подвалом и не видел ли Олаф снова кого-нибудь подозрительного. А потом выдала ему артефакт на длинной цепочке, похожий не то на карманные часы, не то на большую мужскую брошь.

– Проверяй им все посылки, которые привозят в поместье, от инструментов, ковров и мебели до еды из ресторана и мешков с мукой. Если будет в них что-то взрывчатое или магически-опасное, артефакт нагреется и завибрирует.

* * *

На выходных Антония, как и обещала, отправилась в город с обходом лавок, магазинов и мастеров в компании вяло сопротивляющегося Олафа.

В лавке текстиля для дома они приобрели постельное белье для слуг, Антонии и возможных гостей, а еще золотисто-бежевые шторы и белоснежные воздушные тюли, которые хозяйка, по мнению Олафа, выбрала просто восхитительно быстро. Мастер обещал привезти заказ через два дня и проследить, чтобы его помощники развесили все как положено.

В следующей лавке Антония попросила составить для нее малый набор посуды и столовых приборов в голубых тонах. Да этот «малый набор» рассчитан не иначе как на небольшую толпу! Услышав, что всего на двенадцать персон, Олаф заткнулся и дальше просто ходил хвостом за хозяйкой. Посуду тоже обещали привезти за счет салона.

Иногда Олаф замечал, как пристально смотрит его хозяйка на работников лавок и даже на случайных прохожих. Окружающие в ответ старались побыстрее оказаться от Антонии как можно дальше, похоже, даже не замечая, что переходят на другую сторону дороги или слишком быстро обслуживают леди, позабыв предложить дополнительные услуги. Олаф понимающе ухмыльнулся – ему и самому порой было не по себе от взглядов хозяйки.

Они зашли в канцтовары, и Антония купила целую коробку бумаги, ручек, карандашей и тетрадей. Потом они посетили продуктовые ряды, кожевенную мастерскую, книжный магазин и другие лавки. Антония заказала новые ковры и ковровые дорожки во все комнаты, купила кристаллы различной конфигурации для домашних артефактов и автомобиля. Олаф был сбит с толку и просто по требованию доставал проверенные Антонией списки.

Когда часть свертков, коробок и пакетов не влезла на заднюю скамейку автомобиля, Антония растерялась, а потом озадачилась. Ее машинка – не грузовая махина, и она сама не нанималась возить муку и картошку на весь дом!

Грузовая…

К огромному удивлению Олафа, когда они уже собирались ехать домой, хозяйка внезапно поинтересовалась, умеет ли он водить. Получив отрицательный ответ, она уверенно свернула направо и через два перекрестка остановила машину перед офисом обучения и аттестации водителей.

Там Антония в ультимативной форме потребовала, чтобы ее слугу взяли на занятия в самое ближайшее время. Услышав, что все инструкторы и учебные машины расписаны на месяц вперед, Антония фыркнула, выписала чек и протянула его секретарю за стойкой. Тот выпучил глаза и умчался. Через минуту его место занял управляющий заведением. Он, мило улыбаясь, заверил, что у Олафа будет персональный тренер и его «поставят на колеса» в кратчайшие сроки. Если любезнейший согласится тратить на уроки по несколько часов в день, то успех гарантирован уже через две недели.

– Одна неделя. С учетом экзамена и оформления всех бумаг, – потребовала Антония.

– Но сертификат водителя выдаем не мы, его получают в администрации…

– В обмен на бумаги, которые готовите вы. Дело с сертификатом я сама улажу, но учтите, что простая формальность мне не нужна, мне нужен результат. И если через неделю мой управляющий будет водить машину хуже меня, у вас совершенно случайно начнется налоговая проверка, – жестко отрезала Антония.

Управляющий так посмотрел на Олафа из-за стойки, что тому стало понятно: теперь ему предстоит дневать и ночевать в учебной машине вместе с инструктором, пока они не добьются нужного результата.

К тому моменту, как Антония с Олафом вернулись в поместье, уже начало темнеть, а пока разобрали покупки, время и вовсе перевалило далеко за «детское».

– Ты играешь в шахматы? – неожиданно спросила Антония своего дворецкого после ужина.

– Эм… совсем немного, миледи… Уголовников не учат подобным развлечениям.

– Сойдет. Составишь компанию, всего одну партию?.. Кстати, ты письмо матери и заведующему лечебницей уже написал? Я буду отправлять приглашения на прием – могу и твои письма послать, чтобы ты зря лишний раз не ездил. И приложи обязательно деньги на дорогу, а лучше сам купи билет на поезд и отправь его с деньгами и письмом.

– Да, миледи, – поклонился Олаф.

Он за эти несколько дней действительно замотался и так и не добрался до почты.

* * *

Следующий день прошел в хлопотах. Уж как Антония ни отмахивалась от домашних дел, ей все же пришлось поучаствовать в них. Пока Олаф принимал доставленные покупки, мебельщик привез образцы тканей для обивки, и Антония вынуждена была уделить ему время. Потом она составила и шесть раз переписала официальное приглашение на прием, оформила конверты, запечатала все сургучом с оттиском именной печатки с фамильным гербом. Ржавчина побери эти традиции!

После обеда позвонили со станции с сообщением, что «леди де Вельвиче ожидают посылки». И как она могла забыть, что именно сегодня приезжают ее остальные вещи – чемоданы, коробки и свертки с гардеробом, личными вещами и кое-какими хозяйственными мелочами?

Прикинув, что в машину все это не влезет, Антония уверилась в правильности решения заиметь в поместье грузовой транспорт. Вместе с Олафом они помчались на вокзал – не самой же ей нанимать грузчиков, следить, как укладывают чемоданы в кеб, и ехать потом рядом с извозчиком, показывая дорогу и следя, чтобы тот по пути «случайно» не потерял пару коробок! Дворецкий проклял все на свете, пока они добирались до вокзала, и искренне понадеялся, что скоро ему самому позволят водить. Не зря же хозяйка отправила его на курсы! Уж он-то, в отличие от нее, будет ездить медленно и аккуратно.

С кебменом и грузчиками он договорился быстро, под пристальным взглядом хозяйки проверил выданным амулетом все коробки и свертки и уехал обратно в поместье, а Антония решила задержаться в городе. Салон красоты и лавка женского белья ее просто заждались! В конце концов, она заслужила небольшой отдых.

Улыбаясь в предвкушении, Антония оставила машину на углу торговой улочки и не спеша пошла вглубь, останавливаясь чуть ли не у каждой витрины. Хм, а тут мода отстает от столичной, ее платья вполне можно будет надеть на пару приемов. Тем более что здесь ее никто не знает и в этих нарядах еще ни разу не видел.

Мимолетное ощущение направленного на Антонию намерения, короткий взгляд в очередную витрину, ожидание почти незаметного, неощутимого касания к карману, – и вор пойман с поличным. Антония буквально за руку схватила мальчишку лет десяти в невнятных серых тряпках, которые некогда были костюмом. Он дернулся, попытался ее пнуть, хотел закричать, но сработало кольцо-шокер на руке девушки. Воришка на несколько секунд был обездвижен, и этого времени хватило, чтобы она поймала его взгляд в плен своих глаз.

Мальчик больше не сопротивлялся. Перед его глазами проносилась вся жизнь: и то, как они с родителями-рабочими переехали в новый город, и как их не стало, и как он трижды сбегал из приюта. Одному лучше, чем там, при злобных смотрителях-воспитателях. Он воровал не ради наживы, нет, только на еду. Ну а кто бы взял на работу ребенка его возраста? И никому ведь не важно, что он уже взрослый, что он мужчина, что он теперь за старшего, как говорил отец, когда уходил из-за болезни к ангелам.

Антония вздохнула, ее лицо побледнело. Мальчишка и вовсе стал белее мела, но плакать не стал, хотя слезы жгли нестерпимо. Он взрослый, и он сам о себе позаботится, он должен, он обещал. А потом вырастет, женится на Ильяшке с соседней улицы, перестанет воровать, устроится на работу, будет, как отец, содержать своих близких. А пока…

За такими мыслями воришка не заметил, как его привели к зданию администрации. Увы, он уже знал, что там находятся камеры для тех, кого собираются отправить в тюрьму. Попытался снова вывернуться, но вышло как-то неубедительно, слабо. Он знал, что воровать плохо и что рано или поздно попадется, его отправят к судье, а там и на каменоломни или куда похуже.

– Не дергайся, – как-то устало попросила девушка, которую он не сумел обворовать.

– Вы сдадите меня как преступника? – шмыгнул носом «взрослый мужчина».

– Я возьму тебя на поруки. Знаешь, что это значит?

Мальчишка кивнул. В тех кругах и компаниях, где он крутился, ему об этом рассказывали. Только обычно богатый вор выкупал бедных, чтобы они на него работали. А леди, крепко и совершенно не по-женски держащая его за руку, не была похожа на вора.

– Вы дадите мне работу? Или мне самому искать деньги за выкуп? – деловито поинтересовался мальчик.

– Дам работу. Я живу за городом, и моему старому садовнику нужен помощник. У тебя будут комната, еда трижды в день и жалованье полсеребряника в месяц. Как ухаживать за растениями, тебя научат. Ты же любил сад в старом доме родителей? Если будешь стараться, оплату повышу. Но учти, сбежать не получится. Я возьму тебя на клятву, а ее нельзя будет нарушить. И воровать с этого момента больше будет нельзя – ни вилку со стола, ни монетку из-под дивана в гостиной, ни любимое вечное перо дворецкого. Зато тебя научат писать и считать, как хотел твой отец, и ты сможешь работать с цветами и деревьями, как хотел сам. Идет?

Мальчишка совершенно по-взрослому задумался, как будто у него есть выбор. Антония не торопила. Почти минуту они стояли под дверью судебных свидетелей.

– Идет, – кивнул наконец мальчишка.

Антония толкнула дверь, за которой увидела тех же двух магов, которые принимали клятву у Олафа.

– О, де Вельвиче! – протянул руку седой мужчина. – А мы как раз вас вспоминали!

– Как ваш клятвенник? Не пытается убежать? Не разочаровал? Если пожалеете о решении, можем клятву отменить, как будто ее и не было, – предложила молоденькая девушка, второй маг.

Антония обоим пожала руки, заверила, что с Олафом нет никаких проблем, и рассказала историю мальчика. Воришка все это время смирно стоял рядом с Антонией, которая так и не выпустила его руки.

– Так что, вы решили еще одного клятвенника завести? – озадачилась маг. – Но он же ребенок!

Ребенок на такое заявление надулся, а Антония только хмыкнула. Лучше оставить его на улице побираться, чтобы вырос полноценным преступником? Или вернуть в приют, где по чьему-то недосмотру детей порют розгами и обращаются с ними хуже, чем с собаками? Озлобленных людей на улицах и без этого паренька хватает.

– На семь лет. С моей стороны обязуюсь обеспечить ему крышу над головой, кормить, обучать по мере возможности, – твердо посмотрела на девушку Антония.

Та стушевалась, покраснела. Второй маг понимающе хмыкнул.

– Ну идите сюда, давайте руки. Бумаги оформите этажом выше. Но лучше сначала принять клятву, а то могут вернуть беглеца в приют.

Мальчик поморщился, когда запястье ожгла магическая татуировка, а Антония еще сильнее побледнела.

– Да, леди! – окликнул ее у самых дверей маг. – Если вы решите еще кого-нибудь облагодетельствовать, то постарайтесь попасть в мою смену. Жутко любопытно, знаете ли, – улыбнулся седой маг.

– Постараюсь, – в ответ улыбнулась Антония.

Искренний старик, без злобы за душой.

Антония вздохнула, идя по торговой улице обратно к машине. Салон красоты может подождать, а чужая душа – сущность тонкая и непостоянная, порой ей и минуты достаточно, чтобы окончательно сломаться. Но мальчишку пока спасти можно, что она и сделает.

Машина привела паренька в восторг. Он всеми силами старался выглядеть взрослым, важно кивал, спрашивал про мощность кристаллов и высоту подвески. Антония улыбалась про себя, а после того, как ее бешеная езда паренька не напугала, а, наоборот, воодушевила, готова была снова взять его на поруки.

* * *

В поместье кипела работа. У ворот стоял кеб с эмблемой в виде перекрещенных рулонов ткани на боку, за башней слышался стук – рабочие уже принялись переделывать конюшни. Виттор, охая, суетился вокруг кустов вдоль будущей подъездной дорожки – все растения нужно было пересадить, чтобы расчистить место.

– С возвращением, леди! – повернулся садовник к хозяйке.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.