Анна Эйч
Дотла 2. Красная королева

Дорогие читатели, обратите внимание это вторая книга дилогии, первая называется "Дотла", ее также можно прочитать здесь,

на Литрес

____________________

Больше о моем творчестве, креативы по книге и приятные бонусы для читателей можно найти в моем Telegram или Вконтакте.

Глава 1. Я подарю тебе ребёнка

Денис.

Всё должно быть безупречно.

Я приехал в ресторан за час до назначенного времени, уверенный, что Вика будет приятно поражена моей пунктуальностью. В последнее время я был далеко не образцовым бойфрендом: постоянные опоздания на свидания могли создать впечатление, будто в моей жизни существуют вещи важнее любимой женщины.

Нет, я готов поклясться всем святым, что никого ближе и дороже Вики для меня не существует. Конечно, всё ещё есть незаконченные дела и обязанности, которые не дают мне как следует расправить крылья, но это мелочи. Несмотря на некую зависимость от тех, кто когда-то подарил мне второй шанс, я могу позволить себе быть рядом с Викой, не боясь за её безопасность. Я не хочу держать её на расстоянии, напротив, жажду большего – жить здесь и сейчас, наслаждаться каждым мгновением рядом с моей огненной девочкой.

К сожалению, Вика – единственный человек, оставшийся у меня после трагедии. Каждое утро я просыпаюсь с ноющей болью утраты, с пульсирующей скорбью в груди. Потеря мамы и брата навеки останется незаживающей раной в моём сердце, кровоточащей в минуты тоски и одиночества и затихающей только тогда, когда моё внимание целиком поглощает девушка с рыжей копной волос. Девушка, которую мне незаслуженно посчастливилось обрести после всех совершённых мной ошибок.

Сквозь прозрачные витражи ресторана замечаю знакомый силуэт – и губы сами собой растягиваются в улыбке. Волнение моментально сковывает грудь, дыхание сбивается, образуя тугой комок в горле, давно не испытывал такого трепета перед встречей.

Моя любимая входит в ресторан, направляясь к стойке администратора. Я наблюдаю за ней со второго этажа – отсюда открывается роскошная панорама ночного города, здесь лучший столик для влюблённых. Сегодня мы станем кем-то большим друг для друга.

Моя красотка легко и грациозно следует за администратором и наконец появляется передо мной во всём великолепии.

Улыбка. За неё я готов умереть тысячу раз.

Крупные медно-рыжие локоны завораживающе струятся по её плечам, покачиваясь при каждом шаге. Чёрное облегающее платье с изящной драпировкой, открывающее хрупкие плечи и подчёркивающее изгибы её фигуры, словно сошло с обложки модного журнала. От неё невозможно отвести взгляд: яркая, элегантная, притягательная до головокружения. Вика мастерски умеет подчёркивать свою неповторимую красоту так, что мужчины вокруг буквально сходят с ума от зависти и готовы прикончить меня в тёмном переулке ради шанса оказаться на моём месте. Впрочем, врагов у меня и без того предостаточно – тех, кто без колебаний всадит пулю при первой же возможности.

– Привет… – произносит она чуть растерянно и робко, пока я галантно отодвигаю для неё стул.

– Привет, малыш. – Склоняюсь к ней и нежно касаюсь её губ лёгким поцелуем. – Ты сегодня потрясающе выглядишь! – Не удержавшись от соблазна, провожу пальцами по её шёлковым волосам цвета и ощущаю тонкий аромат персика и жасмина с едва уловимой пряной ноткой корицы – запах страсти и женственности, от которого сладко кружится голова.

– Спасибо… – Она застенчиво поправляет подол платья и снова поднимает на меня свои зелёные глаза. – Я приезжала к тебе в офис… Думала, ты опять засидишься допоздна… Хотела… – Вика внезапно замолкает, и в её взгляде мелькает что-то похожее на страх или сомнение. – Эм… Я хотела сделать тебе сюрприз! – Она натянуто улыбается, прилагая все усилия, чтобы казаться спокойной.

– Малыш, что случилось? Ты чем-то расстроена? – Мгновенно напрягаюсь я, чувствуя её растерянность.

– Нет-нет, всё в порядке! – Она поспешно пытается убедить меня в собственной искренности, но звучит это слишком неестественно. – Я просто немного расстроилась… что не застала тебя там…

– Вика… – осторожно протягиваю я, вкладывая в одно лишь имя всю свою тревогу и сомнение, давая понять, что её наигранная безмятежность не прошла мимо моего внимания.

– Послушай! – резко выдыхает она и накрывает мои напряжённо сцепленные пальцы своими тёплыми ладонями, словно пытаясь передать мне часть своей внутренней борьбы. – Извини, я знаю, звучит нелепо и путано, просто…

– Любимая, расскажи мне всё. Ты же знаешь, тайны убивают. Мы ведь договорились больше никогда не лгать друг другу!

– Да, – едва заметно кивает она в знак согласия. – Ты совершенно прав… Зачем я только… – Она вновь делает глубокий вдох, словно перед прыжком в неизвестность. – Прости, я должна всё рассказать тебе как есть, без прикрас. – Её взгляд опускается на белоснежную скатерть, будто она ищет среди тончайших нитей ответ на мучающий вопрос.

– Малыш, ты пугаешь меня… Что-то случилось? Кто-то напугал тебя возле офиса или по дороге сюда? Прошу тебя, ничего не скрывай…

– Нет, нет… – Её глаза вновь вспыхивают тревогой, в них отражается мимолётный страх и нерешительность. – Всё гораздо проще… – Вика замолкает, отводит взгляд в сторону и прикрывает веки, собираясь с мыслями. Наконец она вновь поднимает на меня свои изумрудные глаза, полные смятения и надежды одновременно.

– Дэн… Я сделала тест на беременность.

– О Боже! – Сердце взрывается оглушительным громом волнения и восторга, ощущаю, как вспыхивает тысяча ослепительных огней, разгоняя кровь по венам. Каждая клеточка моего тела трепещет в предвкушении ответа, время замирает, и кажется, я вот-вот воспарю над землёй от осознания, что скоро стану папой.

– Оказался ложным… – мягко прерывает меня Вика, мгновенно убивая во мне что-то важное, будто окатив ледяной водой. – Я сначала испугалась, потом обрадовалась… а когда увидела отрицательный результат, то… расстерялась.

– Господи, малыш, ты так напугала меня! – я спешу успокоить её, нежно поглаживая хрупкие пальчики любимой и продолжаю, – Я был бы невероятно счастлив услышать обратное! Ты же это знаешь?

– Да… знаю… – едва слышно шепчет она.

– Но ничего страшного не произошло. Главное то, что мы оба поняли: мы хотим этого одинаково сильно. Верно?

– Д-да… – неуверенно соглашается Вика.

– И знаешь? Мне кажется, сейчас идеальный момент.

– Момент?.. Для чего? – удивлённо уточняет она, забавно сводит темные брови и слегка склоняет голову набок.

– Для этого…

Медленно поднимаюсь из-за стола и обхожу его, опускаюсь перед ней на одно колено и достаю из внутреннего кармана пиджака небольшую бархатную коробочку. Приоткрываю крышку: кольцо сверкает в приглушённом свете ресторана россыпью драгоценных камней.

– Виктория Кузнецова, согласишься ли ты сделать меня самым счастливым мужчиной на свете и принять моё предложение выйти за меня замуж? Я люблю тебя до дрожи в пальцах и буду любить до последнего вздоха своей жизни…

Её взгляд пронзает меня насквозь, каждая секунда её молчания кажется вечностью, способной оборвать мою жизнь прямо здесь и сейчас. Сердце бешено колотится в груди, готовое выпрыгнуть наружу, дыхание замерло в ожидании ответа.

– Малыш, я… – хочу сказать, что готов дать ей время.

– Я согласна! – выпаливает она внезапно, – Давай сделаем это!

Я улыбаюсь и дрожащими руками надеваю кольцо на её тонкий палец, схожу с ума от неподдельного чистого счастья, оно как переизбыток свежего воздуха, кружит голову и заставляет теряться в пространстве.

– Я люблю тебя! – притягиваю её к себе и бесстыдно целую, пока гости за соседними столами начинают аплодировать нам.

– И я тебя… – тихо шепчет моя будущая жена.

Когда эйфория между нами немного утихает, я выпускаю Вику из объятий и возвращаюсь на своё место.

– Как давно ты это задумал? – спрашивает она, рассматривая кольцо.

– Давно, я ждал, пока ты будешь готова.

Вика одаривает меня ещё одной улыбкой, но от меня не ускользает тот факт, что, несмотря на произошедшее только что, в её глазах теплится печаль. Я думаю, Вика хотела стать мамой больше, чем готова признать, поэтому всё ещё думает о том чёртовом тесте на беременность. Что ж, самое время заняться активным созданием полноценной семьи.

Я подарю тебе ребёнка, любимая. Обещаю.

Глава 2. Призрак из прошлого

Вика.

За час до встречи в ресторане.

– Я скучал, Кузнечик…

Его голос прорезает тишину комнаты, словно лезвие, вскрывающее едва затянувшиеся раны. Тело в одно мгновение теряет опору – земля будто ускользает из-под ног, оставляя меня беспомощно балансировать на краю сознания. Щит, который я так старательно возводила вокруг себя, чтобы начинает трещать и осыпаться мелкой пылью. Эмоции накатывают волнами, захлёстывая разум, смешивая всё в один мучительный комок: радость с горечью, страх с надеждой, боль с облегчением.

Каждая клеточка моего тела кричит от отчаяния и требует объяснений. Хочется броситься к нему, обнять до хруста костей или ударить со всей силы. Но прежде всего нужно вспомнить, как дышать…

– Ты?.. Как ты… – невидимые пальцы сжимают горло, выдавливая остатки воздуха из лёгких. Я пытаюсь произнести хоть что-то, но слова застревают в груди.

– Я всё тебе расскажу, но не сейчас.

Он говорит сдержано и ровно, словно не было этих мучительных лет пустоты и скорби. Словно мы не оплакивали его смерть ночами напролёт, не искали оправдания его поступкам, последствия которых до сих отдаются острыми воспоминаниями.

Стас делает осторожный шаг вперёд, и я вздрагиваю всем телом:

– Не подходи! – превращаюсь в натянутую струну, готовую вот-вот лопнуть. – Не смей приближаться ко мне! – выставляю перед собой указательный палец, словно это оружие, способное его остановить.

– Кузнечик, я понимаю, ты в смятении…

– Не смей меня так называть! – выплёвываю с раздражением.

– Ладно-ладно, спокойно… – Он останавливается и поднимает руки вверх в жесте капитуляции. – Видишь, я стою на месте и не двигаюсь.

Опускаю дрожащие пальцы и медленно отступаю к небольшому столику с графином воды, не выпуская его из виду. Наливаю полный бокал и одним коротким движением вливаю в себя ледяную жидкость, пытаясь заглушить ноющее чувство тревоги внутри себя. Стас терпеливо ждёт, наблюдая за каждым моим движением.

– Как ты выжил? – мой вопрос разрезает густую тишину комнаты одновременно со звоном бокала, резко поставленного на зеркальную поверхность.

– Моё сердце всё-таки удалось завести. – с ухмылкой отвечает он.

– Тогда почему Денису сказали, что тебя не спасли? Почему нас всех заставили верить в то, что ты мёртв?

– Потому что Миронов не доверял Дэну. И тебе тоже не стоит. Именно об этом я хочу поговорить…

– Нет! Не смей! – резко обрываю его. – Не вздумай снова втягивать меня в свои грязные игры! Ты лгал мне! Ты работал… или всё ещё работаешь на бандитов! Ты чуть не изнасиловал Эмму! Как ты вообще смеешь после всего этого появляться здесь?!

– Вика, послушай меня! Ты должна мне поверить…

– Нет! Убирайся немедленно!

– Кузнечик…

– Я сказала: не называй меня так! – мой голос срывается на истеричный крик, и я швыряю в него бокал со всей накопившейся яростью и отчаянием.

Стас ловко уворачивается от удара, даже не вздрогнув. Его взгляд остаётся невозмутимым и уверенным.

– Вика, пожалуйста, Дэн не тот человек, за которого себя выдаёт…

– А ты?! Ты тот?! – кричу ему в лицо, совершенно не заботясь о том, что кто-то может услышать нас и прибежать на шум.

Он тяжело вздыхает:

– Да, я совершил много ошибок. Я далеко не святой и готов понести наказание за каждую твою пролитую слезу. Ты имеешь полное право ненавидеть меня, но знай: я никогда не хотел причинить тебе боль. Клянусь, если бы я мог всё исправить… Но это невозможно. Просто позволь мне хотя бы предостеречь тебя: находиться рядом с Дэном может быть опасно!

– Заткнись! Ты не имеешь права – вот так просто ворваться в мою… в нашу с Дэном жизнь и всё сломать! Бросаться беспочвенными обвинениями под видом заботы обо мне и былых чувств!

Я ощущаю себя загнанной в угол зверушкой, сердце колотится так громко, будто вот-вот разорвёт грудную клетку.

– Вика! Он работает на Арула! На сербскую мафию! – выпаливает он раздраженно и это заявление врезаются в меня, рассекая реальность на «до» и «после». Я мгновенно каменею.

Нет, этого не может быть.

Горло охватывает жгучие спазмы, сдавливают голос до хриплого шёпота, а глаза застилает мутная пелена слёз, искажающая очертания комнаты.

Я не могу настолько ошибиться в людях.

– Для него это далеко не первый опыт, понимаешь? – продолжает он настойчиво, словно пытается пробиться сквозь плотную стену моего отрицания. – Он с шестнадцати лет стреляет не хуже опытного наёмника и способен в одиночку раскидать четверых тренированных амбалов. Я думал, он давно завязал. Всегда считал, что именно из-за его ухода из клана убили нашу мать. Был уверен, что так Костенко показал свою власть над ним – отобрав самого близкого человека…

Я беспомощно сползаю по панорамному окну на холодный пол, чувствую себя разбитым бокалом, который осколками валяется в луже кровавого вина и смиренно принимает свою участь.

– Это был… не Костенко? – выдыхаю я едва слышно, чувствуя, как последняя надежда ускользает сквозь пальцы.

– Нет, – твёрдо отвечает Стас и осторожно присаживается рядом, стараясь поймать мой потерянный взгляд.

– Ты знаешь кто? – спрашиваю и меня охватывает крупная дрожь, болезненная мысль царапает израненное сознание, требуя немедленного освобождения.

– Нет… Возможно, я ошибался, и у мамы действительно была эпилепсия.

Ты не ошибался.

– Теперь я понимаю, почему мы с Дэном до сих пор живы… – продолжает он тихо, почти обречённо. – Нужно срочно его вытащить, иначе я потеряю брата навсегда.

– Что ты имеешь в виду?

– Я всё расскажу, но не сейчас. Ты должна ехать…

– Что? – непонимающе переспрашиваю я.

– Дэн ждёт тебя в ресторане. Он собирается сделать тебе предложение.

– Что ты несёшь?

– Вика… – Стас кривится и морщится, – Мне самому отвратительно просить тебя об этом… но так нужно.

– Просить? О чём?

– Ты должна согласиться. Дэн не должен знать, что я жив, пока мы всё не продумаем.

– Я не стану ему лгать! – резко отвечаю я.

Стас внезапно обхватывает моё лицо ладонями и заставляет посмотреть ему прямо в глаза.

– Вика, я понимаю ты злишься, но если отбросишь эмоции, то поймёшь: сейчас я прав. Подыграй ему только сегодня вечером. Изобрази счастливую невесту. Завтра мы встретимся снова, и я расскажу тебе абсолютно всё. Клянусь тебе – больше никакой лжи.

– Зачем?.. Зачем ты снова появляешься и рушишь мою жизнь? – щеки обжигают горячие потоки слёз, я плачу тихо и обречённо, задыхаясь от собственной беспомощности.

– Прости… Так надо. Я делаю это только ради твоей безопасности… только ради тебя.

Я холодно отстраняюсь от его рук и поднимаюсь с пола. Молча поправляю платье и причёску, стараясь скрыть следы слёз и вернуть себе хотя бы видимость стойкости. Шуршание косметички кажется оглушительным в повисшей между нами напряжённой тишине, помада нервно стучит о зеркальце. Стас сидит неподвижно, покорно наблюдая за каждым моим движением.

Подхватываю сумку и направляюсь к выходу, каблуки звонко отстукивают по гладкой поверхности мраморного пола, словно отсчитывая последние секунды моего прежнего мира.

У самой двери останавливаюсь и бросаю ледяным тоном, наполненным презрением:

– Я бы и так согласилась выйти за него замуж. Почему именно сегодня ты решил появиться и всё испортить?

Стас тяжело вздыхает:

– Потому что не хотел, чтобы ты искренне соглашалась связать жизнь с человеком, о котором не знаешь всей правды.

– Или ты просто эгоистичный ублюдок, который не может порадоваться за брата? – выплёвываю я обвинение ему в лицо.

Его глаза вспыхивают:

– Я не желаю ему зла… Несмотря на то, что он забрал то, что принадлежало мне.

– Ты сам всё потерял! Дэн здесь ни при чём! – без капли сочувствия я ухожу прочь, скрываясь в тени коридора.

У меня есть всего тридцать минут на то, чтобы собрать себя по крупицам и решить, как вести себя с Дэном дальше. Я не хочу играть по правилам Стаса, но теперь сомнения не дают мне покоя. Если Дэн действительно что-то скрывает – я обязательно выясню это сама. Если же Стас задумал очередную двойную игру – я разрушу все его планы до основания.

Никто больше не посмеет обращаться со мной как с пешкой в своей игре.

Глава 3. Искренняя ложь

Вика.

Поднимаю тяжелые веки в надежде, что Денису нужно сегодня на раннюю встречу и он уже ушел, но мускулистая рука, притягивающая меня к твердой мужской груди, свидетельствует о том, что мне предстоит продолжить весь этот спектакль счастливой невесты.

А ведь я и в самом деле могла бы проснуться сегодня счастливой невестой. Нежится с будущим мужем, фантазировать о том какой будет наша свадьба и любоваться кольцом у себя на пальце.

Зачем он только появился?

Мне стыдно за свои мысли, ведь никто не желал смерти Стасу и его воскрешение – это скорее хорошая новость. Да, он появился с целым багажом тайн и новых запутанных интриг, в которые так отчаянно хочет втянуть и меня. Да, он натворил много ужасных вещей, за которые должен ответить, но он все еще человек, которого я когда-то сильно любила, все еще родной брат моего мужчины.

Как призрак, как не убиваемый злодей в фэнтези романа, он материализовался передо мной и выбил почву из-под ног. Я пытаюсь игнорировать все его слова, закрыться в непробиваемом панцире и игнорировать всякие попытки пошатнуть мой устоявшийся мир. Однако я не могу. НЕ МОГУ! То ли так его аура действует на меня, что я, как и прежде не в состоянии ему отказать, то ли чувствую, где-то в глубине души, что он прав. Я не хочу врать Дэну, мы смогли отыскать путь к здоровым отношениям, только потому что поклялись больше не врать друг другу. И что происходит сейчас?

Я вру, что счастлива, молчу, что знаю шокирующую тайну.

Он не тот, за кого себя выдаёт.

Отдаются острой болью в висках слова Стаса. Пальцы нервно касаются кольца на безымянном пальце. Прохладный металл давит, будто прожигает кожу. Это не символ, а клеймо, напоминание о дне, когда все снова пошло наперекосяк. Вчера я должна была парить от счастья, но вместо этого ощущаю себя предательницей, лгуньей, шпионом в собственной постели.

Я снова закрываю глаза и пытаюсь медленно вдохнуть, запах Дэна – глубокий, теплый кедр с легкой пряностью кардамона, заполняет мои лёгкие. Он шевелится, его рука скользит выше, лаская изгиб моей талии. Я инстинктивно напрягаюсь.

– Доброе утро, будущая Миссис Куртова, – его хриплый от сна голос разливается по моим нервам, обжигает, обволакивает, туманит мысли.

Это так сексуально, и я злюсь сама на себя, что так легко завожусь от таких простых вещей, даже когда сомневаюсь в нем. Даже когда допускаю о нем ужасные вещи. Я поворачиваюсь и встречаюсь с парой карих глазами с золотыми крапинками. Те же глаза, что у Стаса. Проклятие!

– Привет, – фальшиво улыбаюсь и это не ускользает от Дениса.

– Что такое? Ты выглядишь… потерянной.

– Всё в порядке, просто не выспалась, – ложь выходит неуклюжей.

Дэн плотоядно улыбается, и я чувствую тянущую боль между ног.

Нет, только не сейчас.

– Я знаю идеальное лекарство от недосыпа, – шепчет с дерзкой ухмылкой, скользит губами по впадинке за моим ухом, посылая электрические импульсы вдоль позвоночника.

Я должна оттолкнуть его. Мы не можем просто взять и заняться этим, когда между нами столько недосказанности.

– Обожаю твоё тело, – как в бреду чуть слышно произносит Дэн, прежде чем запустить руку в мои волосы. Я должна это прекратить, но моё тело предаёт разум, отзываясь на каждое движение Дэна. Длинные пальцы заползают в мои волосы, приятно оттягивая корни – острая сладкая боль прошивает кожу головы.

– Д-э-э-н… – тяну я, хнычу, хочу остановить его, но как под наркозом теряю связь с реальностью. Сознание затуманивает осязаемая тяжёлая похоть, которая, словно неподъёмная плита, придавливает меня к кровати, лишая возможности сбежать. Я в его власти. Во рту скапливается слюна от предвкушения грязного секса, в котором Дэн оказался так же хорош, как и во внимательном медленном соитии.

– С ума сойти, как ты меня заводишь, малыш…

Бросает он и устраивается между моих бёдер – его плотный налитый член упирается в мою кожу раскалённым железом.

– Возьми его, – приказывает Дэн, царапая настойчивым взглядом.

Ему хочется жёстко. И это мне подходит – ласк с признаниями в любви я бы просто не вынесла сейчас. Обхватываю его ствол и направляю в себя. Стыковка – горячее резкое соприкосновение. Он делает два-три толчка, со всей силы удерживая мои руки над головой.

– Смотри на меня! – ещё один приказ.

Чёрт, только не это. Не сейчас.

– Вика! Я хочу видеть твои глаза!

– Нет, возьми меня сзади, – вместо выполнения его команды заявляю я.

На самом деле я этого совсем не хочу. Предпочла бы сбежать в ванную и закончить начатое в одиночестве.

– Командовать будешь, – острая улыбка, и он снова пронзает моё тело до приятной истомы.

Из горла вырывается стон с тихим криком.

Тяжесть его безупречного тела, дурманящий аромат, смертельно приятные волны, заставляющие всю меня содрогаться от нездорового удовольствия. Дэн обхватывает мою челюсть, проталкивает в рот палец, заставляя открыться его шире.

– Моя девочка… – будто перед казнью произносит он и снова насаживает меня на свой бесконечный стояк. Шлепок по бедру, слюна течёт по пальцу, чувствую, как заканчивается воздух из-за его удушающей хватки. Кусает выпирающую косточку, сжимает грудь, терзает меня, как куклу.

– Куртов, что с тобой…

Не успеваю закончить – он подхватывает меня и усаживает в позе наездницы.

– Трахни меня, малыш, я хочу видеть твой огонь.

Я настолько измучена, что у меня нет никаких сил играть роковую женщину. Дэн быстро считывает моё не самое распалённое настроение и перехватывает инициативу в свои руки. Затылок накрывает мощная рука – он будто наказывает меня за неповиновение и отсутствие энтузиазма, ударяет наши губы, целует и кусает, делает больно. Снова шлепает и всаживает так глубоко, что я аж давлюсь от одновременного вторжения в моё тело с двух сторон. Его язык разводит настоящую войну с моим ртом, член таранит моё тело, как в последний раз. Он удерживает меня настолько плотно, что кажется – я вот-вот отключусь от недостатка кислорода.

Но несмотря на секс, похожий на борьбу, с каждой секундой я всё ярче ощущаю нарастающий оглушительный оргазм.

И это случается. Пронзающее чувство до самых кончиков пальцев – живая горячая лава расползается по венам, как убийственный яд или наивысшая степень наслаждения. Так я кончаю с Денисом каждый, сука, раз.

Чёртов гений! Он напоминает мне виртуозного музыканта, который знает меня наизусть, как собственный инструмент, и может заставить кричать и чувствовать, что пожелает. Каждое его движение извлекает из меня звуки, каждое прикосновение обжигает кожу огнём.

В момент наивысшего блаженства он ловит зрительный контакт – его глаза расширяются, и на секунду мне кажется, что на меня смотрит Стас. От этой мысли холод пробегает по позвоночнику, но тут же растворяется в новой волне наслаждения, которая накрывает меня вслед за его разрядкой. Дэн буквально заставляет меня плакать от удовольствия. Он изливается в меня, и вместе с его горячим семенем я чувствую солёный привкус на губах – то ли от пота, то ли от невыплаканных слёз.

– Я люблю тебя…

Тихо произносит он, восстанавливая дыхание. Что это – приговор или утешение?

Мы лежим молча, переплетённые конечностями и мыслями. Дэн рисует невидимые узоры на моей влажной спине, а я слушаю ритм его сердца, постепенно замедляющийся. Моё сознание расколото надвое – я живу в двух реальностях: в одной верю Дэну, в другой – его брату-близнецу Стасу.

– И я тебя, – отвечаю после небольшой паузы.

И это самая искренняя ложь из всех, что я когда-либо говорила. Я действительно люблю его, но, как показала мне жизнь, одной любви недостаточно.

Глава 4. Не счастливая

Вика.

Приятное майское утро в Москве отличается пьянящим запахом сирени, смешанной с пылью прогретого асфальта и слегка уловимым ароматом кофе и выпечки. Солнце уже по-летнему нагло слепит в глаза, отражаясь от фасадов урбанистических стеклянных зданий, заставляя щуриться и искать спасения в тени деревьев. Офис встречает меня привычной атмосферой творческого хаоса: повсюду разбросаны эскизы и чертежи, стены украшают яркие коллажи и вдохновляющие изображения проектов. В воздухе витает негромкий гул голосов, постукивание клавиатур и периодические всплески смеха.

– Всем привет! – я вваливаюсь внутрь, натягивая на лицо дежурную улыбку.

Ребята отвлекаются от мониторов, приветствуя меня в ответ.

– Кузнецова! Ты сегодня рано! Нашла способ объехать пробку на шоссе Энтузиастов? Срочно делись секретом! – смеётся Стася, ландшафтный дизайнер, и подходит ко мне.

– Сомова, чтобы приехать вовремя, нужно просто раньше выйти из дома, – бросаю я ей в ответ, вытаскивая ноутбук из сумки.

– О боже мой! Это то, что я думаю?! – внезапно вскрикивает она так громко, что я чуть не роняю стакан с кофе. Все взгляды моментально устремляются на нас. – Это… это же бриллиант?!

Я прослеживаю направление её взгляда и чувствую, как внутри всё холодеет. Проклятье, кольцо…

– Ты выходишь замуж! – восторженно пищит Стася, и вокруг меня тут же образуется плотное кольцо любопытных лиц.

– Кузнецова! Ты невеста?!

– Куртов не теряет времени! Вот это мужчина!

– И молчит же! Я бы уже орала об этом в рупор на Красной площади!

– Когда свадьба?

– Как он сделал предложение?

Вопросы сыплются со всех сторон, перемешиваясь с шутками и поздравлениями. Я чувствую себя загнанной в угол. Хочется исчезнуть или стать невидимой. Я не счастливая невеста. Нет, пожалуйста, нет…

– Так-так, коллеги! Дайте нашей новоиспечённой невесте немного воздуха! – Матвей появляется в поле моего зрения и мягко расталкивает толпу. – Раз Вика не пришла сегодня с корзиной фруктов и ящиком шампанского, значит проставление не планировалось.

Он аккуратно берёт Стасю за плечи и ведёт её обратно к рабочему месту, вкладывая ей в руку мышку и кивая на экран:

– Давайте-ка все займемся работой, а после обеда уже будет обсуждать: кто кого замуж позвал, договорились? – обращаясь ко всем произносит Матвей.

– Горин, вот ты зануда! Не каждый день такие события происходят! – фыркает Света, но всё же возвращается за свой стол.

– Я вовсе не против веселья! Просто предлагаю отложить его до вечера. Когда все задачи в мегаплане загорятся зелёным вместо раздражающего красного с надписью «мы всё просрали», – ухмыляется Матвей.

Все хихикают и постепенно переключаются обратно на работу и лёгкую болтовню о проектах и личных мелочах.

– Спасибо… – сухо шепчу я Матвею, садясь за свой стол.

Он кивает мне с едва заметной улыбкой:

– Поздравляю, Рыжик, Дэн отличный парень. Вы красивая пара.

Его голос звучит спокойно и искренне, но какая-то едва уловимая нотка заставляет меня насторожиться. Будто он что-то недоговаривает или скрывает. Я точно знаю, что это не ревность: после того случая, когда мы напились до беспамятства и я вывалила ему всю свою боль и страхи по поводу Дэна, Матвей перестал предпринимать попытки сблизиться со мной. Но всё равно между нами словно появилась тонкая стена из недосказанности.

– Угу… – чуть слышно хмыкаю и пытаюсь сфокусироваться на задачах, намеченных на сегодняшний день.

– У вас всё хорошо? Что-то не выглядишь как счастливая невеста… – спрашивает он аккуратно, стараясь не давить и не допытываться.

– Просто я…

Просто я думаю, что мой жених врёт мне, а я скрываю от него шокирующую правду, из-за чего мы уже не искренне любящая пара, а скорее два наёмника, получившие заказ друг на друга.

– Всё в порядке, – резко беру себя в руки и демонстрирую наигранную беззаботность. – Просто сумбурное утро и куча работы, вот и выгляжу немного растерянной. А так… – решаю добавить немного сахара в свою ложь, чтобы звучать убедительнее, – я безумно счастлива! Ты только посмотри на этот булыжник, – демонстративно вытягиваю руку с кольцом вперёд, изображая восторг. – Вчера весь вечер не могла насмотреться!

– Понимаю, – Матвей криво усмехается, обнажая ровный ряд зубов. Он снова машет головой в знак понимания и отталкивается плечом от стеклянной перегородки. – Что ж, не буду мешать. Поболтаем за обедом?

– Да, конечно! – с энтузиазмом соглашаюсь и посылаю ему самую лучезарную улыбку, на которую только способна.

Остаток дня превращается в бесконечный круговорот согласований и правок: сотни линий и цифр скачут перед глазами, словно насмешливо играя со мной в прятки. Я корректирую фасады и правлю планы благоустройства, спорю с подрядчиками по телефону о невозможности переноса коммуникаций и пытаюсь уговорить заказчика отказаться от очередной «гениальной идеи», которая нарушает все градостроительные нормы. К вечеру голова гудит, глаза слезятся от напряжения, а пальцы ноют от бесконечного щелчка мышкой.

Лофт-студия Монблан. Сегодня в 20:00

Сообщение с незнакомого номера резко вытаскивает меня из рабочего транса, напоминая о существовании реального мира – того самого, где вместо чертежей и согласований царят интриги, ложь и чужие тайны. Я уверена, что отправитель – Стас. Хочу ли я снова видеть его или нет – уже не имеет значения. Сейчас мне важно собрать как можно больше информации, чтобы наконец сложить собственную картину происходящего.

Быстро собрав вещи, я прощаюсь с ребятами, которые решили сегодня задержаться подольше, и направляюсь к лифту. Металлические двери тихо смыкаются перед глазами, кабина стремительно летит вниз, вызывая неприятное ощущение падения в пустоту. С момента появления Стаса меня не покидает чувство, будто я оказалась запертой в подобном лифте, который неумолимо тащит меня в пропасть, полную тёмных секретов и жестоких игр.

***

Меня встречает просторный зал с высокими потолками и грубыми бетонными стенами, пропитанными творческой энергетикой. Обычно это место кишит блогерами, оживлённо записывающими ролики, художниками, погружёнными в свои полотна, программистами, уткнувшимися в светящиеся экраны ноутбуков, и прочими свободными душами, ищущими вдохновения. Однако сегодня здесь подозрительно тихо – всего пять-шесть случайных фигур, рассыпанных по углам, словно забытые кем-то шахматные фигуры на доске. Невольно возникает мысль, что это не простое совпадение: будто Стас специально очистил территорию от лишних глаз и ушей для нашего разговора.

Я замечаю его в самом дальнем углу, у огромного окна, за которым мегаполис плавно погружается в темноту, зажигая миллион разноцветных огней. Он сидит на мягком диване глубокого серого оттенка, рядом с ним бумажный стаканчик кофе и небрежно брошенные солнцезащитные очки. Ноутбук покоится на коленях, экран освещает его острые скулы, двухдневную щетину и отражается в глубоких опасных глазах. Выбор странный: если он действительно скрывается от всех, зачем выбирать такое публичное место? Здесь любой знакомый Дэна может случайно наткнуться на него.

– Не самое удачное место, – бросаю я язвительно, подходя ближе и чувствуя, как напряжение растёт внутри меня с каждым шагом. – Не боишься, что тебя узнают?

– У меня всё под контролем, – отвечает он спокойно, откладывая ноутбук в сторону и полностью переключая внимание на меня. Его взгляд цепко изучает моё лицо, словно пытаясь угадать скрытые эмоции.

Меня раздражает его мнимая уверенность и эта нарочитая невозмутимость. В груди вспыхивает глухая злость.

– Ты правда считаешь себя способным предусмотреть всё? – я горько усмехаюсь. – Насколько я помню, твои планы имеют свойство превращаться в хаос и приводить к худшему сценарию.

Он слегка морщится, будто брошенные мной слова причинили ему физическую боль:

– Ты никогда не устанешь напоминать о моих ошибках?

– Ошибках? Стас, ты пытался изнасиловать мою подругу. Серьёзно считаешь, что это была какая-то «ошибка»?

Он тяжело вздыхает и опускает глаза вниз.

– Я готов понести наказание за любой свой поступок. Но не сейчас. Сначала я должен убедиться в твоей безопасности. А потом… – он смотрит прямо на меня. – Потом можешь лично надеть на меня наручники и отвезти в участок. Если тебе нужно искупление – я приму его без возражений.

– Слишком громко звучит, – язвительно перебиваю его пафосную речь. – Не стоит сотрясать воздух пустыми обещаниями и прятаться за показной заботой обо мне.

Он качает головой с разочарованной улыбкой, собираясь снова завести привычную шарманку о том, насколько неправильный выбор я сделала.

– Я здесь исключительно для того, чтобы дать тебе шанс высказаться, – холодно продолжаю я, не давая ему вставить ни слова. – Это вовсе не значит, что я тебе верю или готова принять твою сторону. Ты задолжал мне разговор: честное признание о том, что происходило с тобой всё то время, пока мы были вместе. Почему твоя якобы смерть породила ещё больше вопросов и боли?

– Прости…

– Стас! – резко пресекаю я его попытку смягчить меня или вызвать жалость. – Выкладывай!

Он медленно выдыхает, словно подбирая нужные слова из глубины своего сознания:

– Как я уже говорил, по дороге в больницу врачам удалось запустить мое сердце, но в сознание я пришел только через пару дней за тысячу километров от Питера…

Глава 5. По ту сторону жизни

Стас.

Полтора года назад.

Пик… пик… пик… навязчиво звучит кардиомонитор, отсчитывая удары моего сердца и раздражая сознание.

Тяжёлые веки предательски не хотят подчиняться, отказываются пропустить хотя бы каплю света к моим зрачкам. Тело ощущается чужим и непослушным: ноющая боль в суставах и неприятное онемение правой стороны ясно дают понять, со мной не всё в порядке. Не в этот раз. Делаю глубокий вдох, и чувствую стерильный запах спирта. Радует, что, хотя бы из носа ничего не торчит, значит мои лёгкие пока справляются сами. Я жив – это мы уже выяснили.

Аппарат снова раздражающе пищит, будто специально капает на мозги, заставляя меня предпринять вторую попытку открыть глаза. На этот раз усилие удаётся, но солнечные лучи тут же атакуют меня безжалостной вспышкой, словно давно ждали момента, чтобы ослепить. С трудом сфокусировав зрение, я оцениваю окружающее пространство. Вместо ожидаемых советских стен цвета увядшей зелени и пустого пространства с гулким эхом, я вижу мягкие пастельные тона, стильную дизайнерскую вставку из натурального дерева и аккуратную тумбочку, подвешенную прямо к стене. Судя по всему, я оказался в платной палате достаточно дорогой клиники.

За широким окном колышутся верхушки пышных деревьев, и я понимаю, что нахожусь примерно на седьмом или восьмом этаже. Тело ломит нещадно, пытаюсь привстать, но сил едва хватает на то, чтобы оторвать голову от подушки на пару секунд.

– Дьявол! – со злостью шепчу я, бессильно плюхаясь обратно на мягкую поверхность.

– Меня называли и похуже, – внезапно раздаётся знакомый громогласный голос в ответ на мои ругательства.

Вздрагиваю и снова приподнимаю голову, пытаясь найти источник звука. В углу комнаты, куда я даже не удосужился взглянуть раньше, в мягком кресле сидит Олег. Его взгляд тяжёлый и пронзительный, словно свинцовые пули, впивается в меня.

– Что я здесь делаю? – резко спрашиваю, забывая про вежливость.

– Лежишь себе спокойно. Восстанавливаешься. Лечишься…

– Это я уже понял! Как я сюда попал? Где мы вообще? Что это за место?

– Успокойся для начала. Можно было хотя бы поблагодарить за то, что я спас твою шкуру и прикрыл, несмотря на твои тёмные дела.

– Спас? – недоверчиво переспрашиваю я хриплым голосом.

– Что ты последнее помнишь?

Воспоминания вихрем закручиваются в голове, болезненно обжигая острыми вспышками стыда и ужаса. Вот я глотаю какие-то таблетки… Вот перед глазами мелькает образ Кузнечика рядом с каким-то упырём на мотоцикле… И тут же сердце сжимает ледяная хватка. Я ударил её. Господи… Я поднял руку на свою любимую девушку – как последний ублюдок, как ничтожество, потерявшее всякое право называться человеком.

Мне нужно к ней. Немедленно увидеть её глаза, услышать её голос… Объяснить всё… Хотя что тут можно объяснить? Я виноват. Я скотина. Я мразь, от которой нужно бежать как можно дальше и никогда не оглядываться назад.

– Стас! – Миронов окликает меня резко и громко, заметив моё погружение в собственные мысли.

– Вика! Как она?! Что с ней?! – паника захлёстывает меня волной страха.

– С ней всё нормально. Но сейчас тебе стоит беспокоиться вовсе не о ней.

– Нет ничего важнее неё! – выкрикиваю я, снова пытаясь подняться с кровати. Катетеры натягиваются тугими струнами, хрень сбоку взрывается пронзительным сигналом тревоги, оповещая всю больницу о моих намерениях.

– Стас, ты перенёс тяжелейшую операцию, несколько месяцев провалялся в коме! Хоть раз в жизни включи мозги и перестань нестись сломя голову навстречу смерти! – Миронов повышает голос осаживая меня. – Ты хоть представляешь, какого дерьма натворил?

Да, я ударил самого важного человека в своей жизни. Но нутро подсказывает мне, что речь сейчас совсем не об этом.

– Что?

Если он знает про мои тёрки с Костенко, значит и сам может быть в опасности. Проклятье! Если люди Костенко добрались до него и угрожали… Или хуже…

Арула. Память услужливо подкидывает кадры, как оборванную киноплёнку, где я краду компромат на Костенко, потом планирую передать его Арула, чтобы уничтожить ублюдка и всех его шавок, замешанных в смерти нашей с Дэном матери.

– Ты чуть не изнасиловал девушку, Куртов! – отчим произносит это ровным тоном. – Это статья! Если бы она тебя не вырубила, ты бы наверняка довёл дело до конца.

– Что за бред ты несёшь? – я пытаюсь звучать уверенно, но голос предательски дрожит.

– Ты вообще помнишь, как здесь оказался?

Я сверлю его взглядом. Напрягаюсь до боли в висках, пытаясь выжать из памяти хоть что-то связное. Пустота. Только мутная дымка и ощущение липкого страха.

– Нет… – выдыхаю я обречённо.

– Неудивительно, – Миронов опускается на стул рядом с мной, его пальцы находят кнопку управления кроватью, и спинка медленно приподнимается вверх.

– В твоей крови обнаружили целый коктейль веществ: от банального алкоголя до препаратов не просто запрещённых, а даже толком не изученных.

Допустим. Я и так знаю, что последнее время пристрастился к запрещенным веществам, но я планировал завязать сразу после того, как покончу с Костенко. Я хотел стать лучше ради Вики.

– У меня был передоз? – спрашиваю саркастично, заранее зная ответ. Да, я торчок. Но употреблял исключительно для того, чтобы запустить мозги и разогнать адреналин по венам. Я работал на опасных людей, мои инстинкты должны были работать на все сто десять процентов. Иногда я не спал сутками, и химия была единственным способом оставаться на плаву. Выживать.

– Нет, у тебя явно произошло помутнение рассудка или что-то подобное. Я никогда бы не поверил, что ты способен на такое…

– Кто?.. – голос ломается на середине вопроса. – Кого я…

Я не могу закончить фразу, отвращение к себе подступает к горлу вязкой чёрной жижей, перекрывая дыхание. Я буквально чувствую гниль внутри себя – она медленно разъедает меня изнутри.

– Эмму. Девушку твоего брата.

Сука! Я хватаюсь за голову руками, впиваясь пальцами в волосы так сильно, что начинает болеть кожа.

– Она ударила тебя ножом, чтобы остановить, – отчим говорит это буднично и почти равнодушно. – Потом сбежала в панике: думала, ты погонишься за ней.

– Я?..

– Ты потерял сознание от потери крови. Тебя нашёл Дэн. Потом подъехал я со своим врачом, мы отправили тебя сюда на частной скорой помощи. Ты чудом выжил.

Я молчу, пытаясь переварить услышанное. В голове шумит кровавый прибой из чувства вины и ненависти к себе самому. Почему Бог решил оставить меня в живых после такого?

Олег медленно поднимается со стула и подходит к окну. Он засовывает руки в карманы брюк и слегка отводит назад полы дорогого пиджака. Лучи солнца пронзают комнату насквозь, рисуя на стенах причудливые тени. Я смотрю на его широкую спину и впервые за долгое время понимаю: он устал от меня так же сильно, как я устал от самого себя.

– Есть ещё кое-что… – произносит он, выдерживая мучительно долгую паузу, – Я сказал Дэну, что ты не выжил.

– Чего? – подскакиваю я, резко подаваясь вперёд. – Зачем?

– У меня есть основания подозревать, что твой брат сотрудничает с моими конкурентами.

– Прф, с борцами за экологию, что ли? – усмехаюсь я, не скрывая сарказма. Миронов – грёбаный монополист с тёплым креслом в правительстве. Какие у него вообще могут быть конкуренты?

– С Арула, – резко выстреливает он, даже не удосужившись повернуться ко мне лицом.

От его слов по позвоночнику пробегает холодный разряд. Я глотаю воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Он знает? Знает, что Арула для меня – далеко не просто элитный алкогольный бренд.

– Эм… не совсем понимаю, к чему ты клонишь? Ты вроде как коньяк не производишь, да и виноградники на Кубани вроде не скупаешь, – пытаюсь я изобразить беззаботность.

– Господи, за что мне это?! – Миронов устало прикрывает глаза и массирует переносицу. – Стас, у тебя мозги гения. Ты способен взломать самую защищённую систему безопасности страны, но при этом два и два сложить не можешь.

Не могу. Сейчас точно не могу. После нескольких месяцев комы мой мозг напоминает перегоревшую лампочку, неспособную выдать даже тусклый свет. Мне только что сообщили, что мой брат считает меня мёртвым, его девушка уверена, что я насильник, а моя собственная девушка наверняка видит во мне монстра. Что он вообще хочет до меня донести?

– Я знаю обо всех твоих играх в шпиона, Стас. О том, на кого ты работал и искал компромат, чтобы отомстить за смерть своей матери. Всё верно? Ничего не упустил? – он поворачивается ко мне лицом и буравит тяжёлым взглядом.

Я молчу. Не в моих правилах сразу сыпаться и признаваться.

– Молчишь? Ладно, тогда говорить буду я, – продолжает он с холодной уверенностью. – Клан не виноват в смерти твоей матери. Все твои шпионские игры были напрасны. Более того, своими действиями ты чуть не развязал кровавую войну в городе. Я даже благодарен Эмме за то, что она вовремя тебя остановила и помешала воплотить твой безумный план.

Я вскидываю голову и смотрю на него исподлобья:

– Откуда тебе известно, что маму убил не Костенко?

Он усмехается снисходительно и горько одновременно – так взрослые улыбаются детям, когда те задают слишком наивные вопросы:

– Я любил вашу с Дэном мать больше жизни. Никогда бы не причинил ей вреда ни ради мести, ни ради денег… ни ради чего-либо ещё на свете.

Его слова медленно проникают в моё сознание вязкой отравой. Я чувствую себя слепцом на минном поле: один неверный шаг – и всё летит к чертям.

– Причём здесь ты?.. —фраза обрывается на полуслове, потому что до меня доходит.

Миронов – успешный чиновник с теневыми схемами и связями во всех эшелонах власти, он всегда на шаг впереди своих оппонентов в правительстве, выигрывает любые тендеры и держит под контролем все ключевые структуры города.

Картинка наконец-то складывается в моей голове.

– Ты и есть Костенко… – выдыхаю я почти беззвучно.

Он медленно подходит ближе и склоняется надо мной, его взгляд ядовит, а лицо обретает устрашающий вид:

– Приятно познакомиться, сынок.

Скинув на меня бомбу, он невозмутимо возвращается на стул и спокойно продолжает.

– Готов дальше вести диалог?

Я уже не слышу его слов, внезапная боль пронзает виски раскалённой иглой. Голова буквально трещит по швам от переизбытка информации. Всё это время я жил иллюзией мести, все мои действия – шпионские игры, взломы систем безопасности, поиски компромата – были бесполезны и бессмысленны. Я рисковал жизнью и здравым смыслом ради призрачного возмездия тому человеку, которого считал виновником смерти матери. Теперь же реальность переворачивается вверх тормашками, мир рушится под ногами подобно хрупкому льду.

Я чувствую себя сброшенным в мешке посреди бескрайнего океана: выбираюсь наружу в отчаянной попытке глотнуть спасительный воздух и понимаю – вокруг лишь вода и утягивающее в бездну дно.

– Когда Дэн появился у нас, я сразу понял: он не для этого мира. – продолжает мой отчим и по совместительству бывший босс – Есть люди, созданные из другого теста – они не способны переступить черту. Твой брат был именно таким. Он отчаянно старался казаться сильнее, чем есть: оттачивал удары в спортзале до кровавых мозолей, стрелял точнее всех моих ребят, но всё это было лишь маской. У него не было главного – его не воспитала улица. Я хотел понять, что заставило парня с таким чистым взглядом добровольно сунуть голову в пасть мафии.

Руслан – или Олег, как я привык его называть – замолкает, позволяя тишине просочиться между нами густой дымкой.

– Так я встретил вашу маму, – уголки его губ едва заметно приподнимаются в горькой усмешке. – Пришёл проверить нового бойца, а нашёл любовь всей своей жизни.

– Мафиози умеют любить? – хмыкаю я с недоверием и сарказмом.

– Как оказалось, ещё как умеют, – отвечает Руслан сухо и жёстко, игнорируя мою иронию.

Я бы никогда не поверил, что такие, как Руслан Костенко, способны по-настоящему любить. Тем более поверить в то, что ради женщины они готовы нарушать правила клана и ставить под удар свою империю. Но я видел его глаза, когда он смотрел на маму. В них было столько света и нежности, будто она стала для него единственным островком посреди бесконечного океана тьмы и крови. Я поверил ему с первой секунды его появления в нашей жизни. В отличие от брата я сразу принял Олега и надеялся, что именно он станет нашим спасением.

Так оно и было. До тех пор, пока…

– Поэтому Дэн остался жив?

– Да. Я бы никогда не причинил вреда детям Элен. Что бы вы ни натворили.

– Тогда какого хрена ты молчал?! – взрываюсь я внезапно, чувствуя, как гнев обжигает горло горячей кислотой. – Если бы мы знали правду о тебе раньше, ничего бы этого не было!

Руслан устало вздыхает и смотрит на меня так внимательно и печально, будто пытается разглядеть во мне того мальчишку, которым я был до всего этого кошмара.

– Вы были неуправляемыми подростками. Я понятия не имел, чего от вас ожидать. Надеялся, что вы перебеситесь и успокоитесь сами собой. Пока вы работали на меня, я мог хотя бы держать руку на пульсе и обеспечить вам защиту. Но этого оказалось недостаточно. Когда Дэн решил уйти и взяться за голову, я облегчённо выдохнул: подумал, что проблема решилась сама собой и не придётся устраивать с ним разговор в духе отцов и детей.

– Я винил брата в смерти мамы… – признаюсь я тихо, чувствуя себя ничтожным и жалким от осознания собственной слепоты.

– Я тоже не хотел верить в случайность её смерти. У меня слишком много врагов, рано или поздно кто-то должен был узнать обо мне правду и попытаться ударить по самому больному месту. Но все мои попытки докопаться до истины провалились. Вскрытие подтвердило естественную смерть. Видимо, сам Бог решил наказать меня за грехи.

Мы одновременно замолкаем. Перед глазами всплывает лицо мамы: мягкая улыбка озаряет комнату светом, её голос звучит в ушах ласково и тепло, словно колыбельная из детства. Я снова ощущаю запах её духов – нежный аромат сирени смешивается с лёгкими нотками ванили и цитруса, чувствую на коже тепло её ладоней, которыми она гладила мои волосы перед сном. В груди разрастается знакомая чёрная пустота утраты – глубокая пропасть, куда падаешь снова и снова, каждый раз переживая боль заново. Так будет всегда. Каждый грёбаный раз.

– С чего ты взял, что Дэн работает на Арула? – спрашиваю хрипло, пытаясь сбросить с себя удушливые путы воспоминаний.

– Есть неопровержимые доказательства.

– И? Чего ты хочешь от меня?

– Я больше не буду вас спасать, Стас. Я люблю вас обоих как сыновей, но дальше вы идёте сами. Я дам тебе время вытащить брата из этого дерьма, но, если ты не успеешь – будешь смотреть, как империя Арула горит вместе с ним.

– О чём ты говоришь? – сглатываю я с трудом, во рту вдруг становится горько от привкуса страха.

– Пока ты валялся здесь в отключке, многое изменилось. Тебе нужно избавиться от наркотической зависимости и привести голову в порядок. После этого жду тебя в Москве.

– Что мне там делать?

– Там сейчас живёт твой брат со своей девушкой.

Я судорожно качаю головой:

– Нет… Мне нужно к Вике! Последний раз я столько всего натворил… Мне нужно всё исправить…

– Стас…

– Я вытащу Дэна! Обещаю! Но сначала мне нужно к Вике в Питер! Ты можешь это устроить? Отправь меня к ней!

Мой голос срывается на отчаянный крик, он дрожит и ломается под тяжестью собственной беспомощности.

– Стас, твою мать! – гаркает Руслан – Девушка Дэна и есть Вика, твоя бывшая.

Глава 6. Железная леди

Стас.

Я выложил Кузнечику всё как на духу: рассказал про то, как провалялся в коме полгода, как лечился от наркозависимости – сначала по принуждению, потом добровольно. Я не стал вдаваться в подробности, ведь ждал от неё чего угодно, но только не жалости. Сочувствия? Возможно. Однако на лице Вики не отразилось ни того, ни другого. Ни одна мышца не дрогнула. Я больше не видел ту романтичную рыжеволосую девчонку, готовую на всё ради безумного чувства. Сейчас передо мной сидела взрослая роковая женщина. Настоящая бизнес-леди: безупречный белоснежный блейзер от Brunello Cucinelli, узкие брюки цвета капучино, волосы, собранные в низкий объёмный пучок, и главный аксессуар – отсутствие эмоций. Только холодный профессионализм.

– Я не собираюсь верить тебе на слово, – заключает она, как только я подошёл к той части, где снова прошу её прислушаться ко мне и присмотреться к своему новоиспечённому жениху.

– Я тебе этого и не предлагаю. Ты сама всё увидишь, как только перестанешь сопротивляться и позволишь себе открыть глаза! – с настойчивостью прошу её хотя бы на мгновение выключить свою обиду и трезво взглянуть на ситуацию.

– А, это я ещё и слепая, да? Наивная дурочка, которую братья Куртовы снова обвели вокруг пальца? Старая добрая игрушка Вика Кузнецова, резиновая курица для псов, – язвительно комментирует Вика, не давая мне ни шанса достучаться до неё.

Как же она изменилась. Я помню её яркой студенткой в милых платьях с воланами и тонких свитерах поверх. Она выглядела как причудливая принцесса, девушка из сказки. Помню, как её пышные рыжевато-красные волосы красиво развивались на фоне исторической архитектуры Санкт-Петербурга – будто мазки краски, которых так не хватало тому серому городу. Я мог наблюдать за тем, как она бегает по бесчисленным мостам, хихикает, поедая лаваш с соусом и мясом, и говорит об архитектуре бесконечно.

– Я скучаю… – вырывается у меня надломленным голосом, который звучит совершенно инородно в нашем диалоге.

– Что, прости? – сбитая с толку, переспрашивает она, выгибая свою безупречную бровь.

– Говорю, я скучаю по тебе, – признаюсь, хоть в моих сегодняшних планах и не было запланировано никаких сентиментальных откровений.

– Куртов, на меня твои приёмы больше не работают! – отрезает Кузнечик, стараясь всем своим видом продемонстрировать безразличие.

– То, что ты злишься, уже свидетельствует о том, что ты всё ещё что-то чувствуешь ко мне…

– Ты совершенно прав: я чувствую к тебе презрение, Стас! Последние два года я была лишена возможности тебя ненавидеть. Ты был мёртв и не смог бы мне ответить. Но сейчас… – она откидывается на спинку мягкого кресла и закидывает ногу на ногу. – Сейчас я наконец-то могу тебя послать! Проклинать… и не чувствовать за это ни грамма вины.

Она говорит это с таким извращённым удовольствием, и я понимаю: ей этого не хватало. Я ушёл по-английски, не предоставив ей возможности зарядить мне как следует по лицу или по яйцам.

В ответ на признание в лютой ненависти я просто ухмыляюсь. Мне не больно от её слов. Я рад, что за всей этой маской бесчувственной стервы всё ещё скрывается моя огненная девочка. Слой за слоем я стяну с неё эту безликую скорлупу безупречной леди, доберусь до её сущности, снова зажгу прежний огонь.

– Тебе хорошо с ним? Нет ощущения, что ты просто нашла замену? Достаточно хорошую, хочу отметить: он ведь точная моя копия, – подливаю масла в её гнев.

– Не смей! – бросает в меня острый взгляд, как клинок.

– Ты никогда не почувствуешь с ним то, что чувствовала со мной…

– Откуда такая уверенность? Я разлюбила тебя ещё до того, как узнала, что Денис… – она резко замолкает.

– До того, как поняла, что перед тобой не я? – усмехаюсь.

Да, я знаю, что мой грёбаный брат решил забрать не только мою девушку, но и мою жизнь. Взял в краткосрочное пользование. Об этом нам ещё предстоит поговорить с ним – и ему придётся получить от меня пару ударов по лицу. Но сейчас не об этом.

Кузнечик… Как она могла не понять, кто перед ней на самом деле?

– Мне не о чем с тобой больше говорить! – она встаёт с места, ловко уходя от темы.

– Что он с тобой сделал? Раньше ты была яркой индивидуальностью со своим оригинальным стилем, а сейчас… – я не заканчиваю фразу, потому что не хочу обидеть её. Не считаю, что она выглядит непривлекательно или несексуально. Я просто хочу подчеркнуть, что она потеряла себя.

– Не пытайся мной манипулировать, – на удивление спокойно произносит Вика с лёгким смешком. – Дэн ничего со мной не делал. Все возможные эмоциональные травмы нанёс мне ты!

А вот сейчас было жестоко. Её слова бьют по лицу и царапают сердце до кровавых подтёков. Я с ней сделал это. Я виноват. Она не простит.

– Ты была дорога мне, и я бы никогда…

– Заткнись!

– Вика, я не тот, кем ты меня считаешь…

Смотрю на неё – и внутри всё клокочет от бешенства и невысказанной боли. Вика считает меня абьюзером и тираном. Но правда в том, что я им не являюсь. Все мои поступки были продиктованы химией в моём организме – наркотиками. И это не оправдание, а медицинский факт. Смешно, но у меня даже справка есть от психолога. Я не склонен к насилию, принуждению, желанию всё контролировать, владеть и подчинять.

– Всё, я ухожу! – она отворачивается, но я хватаю её за руку.

– Извини, ладно…

– Не смей прикасаться ко мне! – она вырывает запястье и ядовито шипит мне в лицо.

– Прости! – я поднимаю руки, демонстрируя ей свои ладони и полную покорность. – Выслушай…

– Наслушалась уже! – скрещивает руки на груди, но не уходит.

Хороший знак: нужно воспользоваться заминкой.

– Присмотрись к Дэну, большего не прошу. Ты сама всё поймёшь. Если у тебя появятся вопросы – я всегда на связи. Но прошу: не рассказывай ему обо мне, пока не будешь на сто процентов уверена, что ему можно доверять. Я ничего тебе не навязываю – решай сама. Клянусь, Вика: больше никаких игр. Просто понаблюдай за братом…

– Поверить не могу, – выдыхает она в потолок. – Ты снова делаешь это!

– Кузнечик…

– Не называй меня так!

– Ты не можешь лишить меня этого, – шепчу я, сокращая расстояние между нами.

Каждая клеточка моего тела требует схватить её, встряхнуть, заставить почувствовать прежние эмоции. Но я понимаю: малейшее неосторожное движение – и она закроется. Мне нужна стратегия, тонкий расчёт. Я больше не тот безумный парень, который мог позволить себе импульсивные поступки.

– Стас, даже не думай, – она кладёт свою ладонь мне на грудь и уверенно отодвигает меня. Место, где прикоснулась её рука, горит и будет прожигать мою кожу, пока она снова не коснётся меня. Как клеймо, это напоминание о том, что она больше не моя.

– Просто поверь…

Вика окидывает меня уничижительным взглядом:

– С чего мне тебе верить? Ты появляешься непонятно откуда, рассказываешь какие-то невероятные истории…

– С того, что ты знаешь меня, – перебиваю я, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. – Ты, чёрт возьми, знаешь, что я не желаю тебе навредить! Даже с учётом всего, что я натворил, ты это знаешь! – хриплю, стараясь звучать как можно тише, хоть по сути и кричу ей в лицо.

Я чувствую, как мои пальцы невольно сжимаются. Боже, как же я хочу прикоснуться к ней, удержать, не дать так просто уйти.

– Стас, – её голос становится опаснее льда, – я не позволю тебе портить мою жизнь.

– Я изменился. Действительно изменился.

В её глазах мелькает что-то похожее на заинтересованность. Но только на мгновение.

– Ничего не обещаю. Прощай!

С этими словами она разворачивается и уходит. Звук её каблуков разносится эхом по пространству и отдаётся в моей груди болезненным осознанием: моя битва за неё, за брата только начинается.

Как я планирую всё это разгрести и не остаться ублюдком в их глазах – я не представляю.

Глава 7. Я выбираю пионы!

Вика.

Пахнет весной и обещанием перемен. Тысячи оттенков зелёного, белого и розового окружали меня плотным коконом, создавая иллюзию прекрасной стабильности вокруг. Ложь. Всё это будто лживый сон. Слишком прекрасный и приторный, чтобы быть реальным.

Наш свадебный организатор Лана что-то увлечённо рассказывает, пока её тонкие пальцы перебирают нежные лепестки пионов, лилий и роз.

– Видишь, – она касается белоснежной розы, – белый цвет символизирует чистоту намерений, непорочность. Но я бы посоветовала добавить немного страсти – как ты относишься к розовым оттенкам?

Я просто меланхолично киваю. Мысленно я далеко отсюда: после встречи со Стасом, которая вывернула меня наизнанку, прошло несколько недель, а я всё ещё прокручиваю в голове каждое его слово, раскладываю их на молекулы и пытаюсь найти новый смысл между строк.

Что он с тобой сделал?

Его фраза врезается в мою голову, как запутавшийся в волосах гребень, который я всё никак не могу выдернуть, а наоборот только сильнее запутываю, увеличивая клубок из своих мыслей и опасений.

Дэн не пытался меня изменить. Просто я повзрослела, сменила приоритеты, поняла, что больная страстная любовь ничего, кроме яркого секса после выяснения отношений, не приносит. Я вышла из созависимых отношений и начала новую жизнь.

Скучную взрослую жизнь…

Безликую, как чёрно-белый скетч…

– О чёрт! – вслух ругаюсь я, не имея возможности отделаться от навязчивого внутреннего голоса.

– Что случилось? Укололась? – Лана обеспокоенно отрывает взгляд от арки и устремляет его на меня.

– Нет, всё в порядке, – спешу её успокоить. – Продолжай, пожалуйста…

Пионы источали терпкий сладкий аромат – густой и обволакивающий, как воспоминания. Их мягкие лепестки напоминали мне о чувствах: многослойные, противоречивые, способные одновременно защищать и ранить.

Стас дарил мне пионы, Денис – красные орхидеи. Один хотел смягчить меня, а другой разжечь пламя? Как непохоже на то, что я на самом деле чувствовала по отношению к каждому из них. Спроси меня, с какими цветами они ассоциируются, и я бы безоговорочно ответила: Стас – это воплощение страсти и опасности; он – дикие красные розы с убийственно острыми шипами. А Денис – нежные белые пионы, в которые хочется зарыться лицом, нежиться и уснуть с ощущением полной безопасности.

– Вика, ты слушаешь? – Лана легонько касается моего плеча.

– Да-да, конечно, – автоматически отвечаю я, чувствуя, как внутри нарастает диссонанс между внешней благопристойностью и внутренним хаосом. – Можешь повторить, пожалуйста? Я задумалась насчёт пионов…

– Говорю, если мы хотим стильно, но при этом не слить весь бюджет на цветы, то можно добавить побольше зелени – это всегда беспроигрышный вариант. Эвкалипта и берграсса много не бывает. – Усмехнувшись, она протягивает мне букет из пышной зелени. – Также в некоторых композициях мы обычно внедряем искусственные цветы, чтобы сэкономить на объёме живых.

– Да, это разумно, – я безоговорочно соглашаюсь и передаю ей обратно букет с флористической зеленью. – Давай побольше такого, мне нравится.

Лана кивает и обращается к консультанту магазина, чтобы выяснить стоимость и условия доставки.

Он ведь точная моя копия…

Нет! В том-то и дело, что нет! Никогда не встречала настолько разных людей. Даже внешне они настолько старались быть непохожи друг на друга, что я до сих пор поражаюсь: как не смогла распознать в Дэне Стаса? Даже с новой прической и прикрытыми татуировками.

Я не пыталась найти замену. Я влюбилась! Это было осознанное решение, подпитанное прекрасным отношением ко мне, любовью и новыми эмоциями. Я не позволю Стасу влезть мне в голову или убедить в обратном.

– Итак, с флористикой решили? – уточняет Лана, подводя меня к столу, где необходимо оформить заказ. – Оставляем белоснежные цветы и много зелени? Будет минималистично, воздушно и очень стильно. Я так понимаю: между розами и пионами ты больше склоняешься ко второму варианту, верно?

Розы или пионы. И снова меня ставят перед этим выбором.

– Особой разницы нет, и те, и другие белые, но…

– Есть разница! – выпаливаю я резче, чем требует ситуация, потому что говорю не о цветах.

Глубокий вдох. Выдох.

– Пионы! – заканчиваю я, пока Лана приходит в себя от моей внезапной агрессии. – Я выбираю пионы!

– Отлично! Это будет очень эффектно! – счастливая, она начинает диалог с менеджером магазина, а я молюсь, чтобы этот день побыстрее закончился.

***

Гардеробная встретила меня мягким приглушённым светом и зеркальными поверхностями, которые множили пространство до бесконечности. Десятки платьев, костюмов и блузок висели аккуратными рядами, словно безмолвные свидетели моих внутренних метаний.

Сегодня очередной светский раут – презентация элитного многофункционального комплекса "Горизонт". Мы с Дэном давно стали негласными звёздами подобных мероприятий: молодая и амбициозная пара архитекторов. Денис быстро поднялся по карьерной лестнице и обзавёлся большим количеством полезных знакомств, поэтому такие мероприятия стали для нас частью приятной рутины. Я наслаждалась каждой такой вечеринкой – мне нравилось быть частью большого красивого мира. Однако сегодня меня одолевали совершенно иные чувства.

После разговора со Стасом я будто надела невидимые очки, которые меняли привычную картину. Или, наоборот, сняла розовые? Каждый жест Дэна, каждое опоздание, недосказанный разговор теперь казались подозрительными. Я одёргиваю себя, понимая, что это уже становится похожим на паранойю.

Да, мой жених часто задерживается на работе, пропадает в командировках и не всегда сразу отвечает на звонки. Но разве это преступление? Это же обычное поведение занятого человека. Он ведь не исчезает бесследно на несколько дней, всегда готов поговорить со мной, заботится и никогда не уходит от ответа. Всегда рассказывает, где был и чем занимался.

Невозможно так искусно врать!

Рука скользнула по нежной текстуре платья глубокого синего оттенка с асимметричным кроем и тонкими бретелями, поддерживающими ровный лиф. Дракон на моей спине «нырнул» под синеву шёлка, полностью спрятавшись под ним. Мне ни к чему привлекать излишнее внимание – сегодня хочется стабильности и тишины.

Никакого шторма или волнения. Я словно спокойная водная гладь: идеальна для мудрых моряков и скучна для сумасшедших сёрферов.

– Малыш, ты готова? – из гостиной доносится голос Дэна.

Сосредоточенно застёгивая запонки, он входит в спальню, где я наношу последние штрихи в макияже.

– Святые угодники, ты никуда в таком виде не пойдёшь! – строго заявляет мой жених, но я понимаю, что это всего лишь начало комплимента.

– Да? Думаешь, не пройду дресс-код?

– Думаю, нас посадят в тюрьму за массовые сердечные приступы мужчин, которые будут присутствовать в зале.

В ответ я хихикаю и впервые за долгое время расслабляюсь. Мне нравится, как он ненавязчиво и с юмором подчёркивает мою значимость.

– Умрут от вожделения? – спрашиваю я.

– И от зависти, – добавляет Дэн и обнимает меня сзади, встречаясь взглядом в зеркале. – Ты очень красивая… – целует в обнажённое плечо. – И любимая…

– Ты, кстати, тоже выглядишь как лакомый кусочек, так что не одной мне нужно будет отбиваться от назойливых поклонников.

Поворачиваюсь к нему лицом и начинаю поправлять синий платок в его грудном кармане, подобранный специально в цвет моего платья. Дэн невероятно хорош собой. За то время, что мы вместе, он ещё больше возмужал. Не знаю, зачем ему это нужно, но он будто помешался на спорте. Кажется, я встречаюсь не с архитектором, а с фитнес-тренером. Каждый день – час кардио, затем силовая тренировка, вечером – бокс. И при этом у него ещё хватает сил утомить меня в постели.

– Я уже давно потерян для общества. Во-первых, безнадёжно влюблён, а во-вторых… – он берёт мою руку с помолвочным кольцом и вертит ею перед моим носом. – Помолвлен!

– Но ведь ещё не женат… – поддразниваю я.

– Это мы скоро исправим, – он сочно целует меня в губы. – Кстати, как прошла твоя встреча с Ланой?

– Неплохо, всё решили, – стараюсь не развивать эту тему, потому что вообще не слушала свадебного организатора.

– Что решили?

– Какие цветы будут на свадьбе, – отвечаю я, увлечённо подбирая украшения.

– И какие? – Дэн смеётся. – Ты не хочешь посвятить меня в ваш разговор? Я как бы тоже немного участвую в этом событии.

– Ой, как будто тебе интересно, какие цветы будут торчать из ваз, – отмахиваюсь и пытаюсь убежать из комнаты.

Но Дэн перехватывает меня, притягивает за талию и заставляет взглянуть на него.

– Интересно! – его тёплая рука ложится мне на щёку. – Мне всё интересно, что касается нашей свадьбы и тебя. Не нужно делать из меня бесчувственный мешок с деньгами. Я не считаю эти хлопоты чем-то неважным или незначительным.

Как много девушек могут похвастаться таким отношением к ним? Мне кажется, не наберётся и двадцати процентов. А я всё ещё не сообщила этому мужчине, что его брат жив и заставляет меня шпионить за ним. Я вру ему в лицо каждый день, в то время как он просто боготворит меня.

– Я выбрала пионы, – сообщаю ему. – Белые пышные пионы.

– Хм, будет красиво, – кивает Дэн и тянется к моим губам.

И безопасно.

Думаю я про себя и отдаюсь горячему слиянию наших губ.

Глава 8. Разбитое небо

Вика.

Стеклянные двери бесшумно разъезжаются перед нами, и я невольно затаиваю дыхание. На мгновение мне кажется, что мы с Дэном шагаем не в банкетный зал, а в какое-то фантастическое измерение, где границы реальности размыты, а законы физики переписаны рукой безумного художника.

– Невероятно, – шепчу я, чувствуя, как пальцы Дэна скользят по моей талии.

Зал расстилается перед нами, словно живое полотно. Минималистичное пространство с высоченными потолками не давит массивностью, а, напротив, создаёт ощущение невесомости. Стены, выполненные в градиентах голубого – от почти белого у пола до насыщенного лазурного у потолка – создают иллюзию плавного перехода между мирами. Огромные панорамные окна во всю стену открывают вид на вечерний город, огни которого мерцают внизу, словно отражение звёзд.

Под потолком парят десятки объёмных инсталляций – облака из тончайшего белого материала, подсвеченные изнутри так, что кажется, они вот-вот прольются дождём или высекут молнию. При ближайшем рассмотрении я замечаю, что некоторые из них медленно меняют форму, перетекая одно в другое – видимо, какая-то продвинутая система микромеханизмов, управляемая компьютером.

– Они движутся, – подтверждает Дэн, проследив за моим взглядом. – Это швейцарская технология. Чтобы внедрить её у нас в России, пришлось пройти не один круг ада.

Дэн не занимался этим проектом, но как ведущий архитектор всегда в курсе выдающихся работ на рынке и держит связь с коллегами.

Я обращаю внимание на гостей – элиту бизнеса и искусства. Все строго соответствуют дресс-коду: женщины в платьях оттенков неба – от глубокого синего до почти белесого, мужчины в безупречных костюмах с голубыми и синими акцентами.

Официанты скользят между гостями с серебряными подносами. На них буквально парят изысканные закуски, каждая из которых – маленький шедевр молекулярной кухни.

– Попробуй это, – Дэн протягивает мне что-то невесомое, похожее на облачко тумана, заключённое в прозрачную сферу.

Я кладу угощение в рот, и сфера тут же лопается от соприкосновения с языком. По нёбу разливается вкус трюфеля и чего-то морского, солёного. Текстура исчезает прежде, чем я успеваю её определить, оставляя лишь послевкусие и желание попробовать ещё.

– Это какая-то магия, – улыбаюсь я, принимая бокал шампанского с пузырьками голубого цвета, которые поднимаются вверх. – Даже напитки здесь подчиняются общей концепции.

Дэн наклоняется ближе:

– Цвет пузырьков – пищевой краситель. Он безвредный и почти безвкусный, но эффект потрясающий.

Где-то в глубине зала начинает звучать живая музыка – струнный квартет играет что-то классическое с современными нотами. Звук стелется по воздуху и обволакивает каждого гостя. Мы двигаемся дальше, мимо застеклённых колонн, внутри которых клубится настоящий туман. Они создают иллюзию, будто опоры зала сотканы из облаков. Пол под ногами выполнен из матового стекла с подсветкой и кажется прозрачным – как будто мы шагаем по самому небу.

Я замечаю несколько медийных персон, чьи лица мелькают на экранах телевизоров и обложках журналов. Все они выглядят зачарованными атмосферой приёма не меньше меня. В дальнем углу зала виднеется небольшая сцена с прозрачным подиумом – очевидно, для предстоящей презентации проекта.

Музыка становится громче. Ведущий – мужчина в идеально скроенном белом костюме – поднимается на сцену и официально открывает вечер. Я позволяю себе расслабиться и больше не думать о том, нахожусь ли я там, где действительно хочу быть. Потому что я наслаждаюсь своей жизнью здесь и сейчас. И никто не посмеет отнять у меня это удовольствие.

***

– Виктория, вы выглядите просто потрясающе! – Алисия, жена одного из топ-менеджеров фирмы моего мужчины, подходит ко мне после череды ярких номеров и обязательных светских кругов по залу.

– Спасибо, Алисия, а вы, как всегда, сверкаете! – отвечаю я с улыбкой, отмечая её платье с изящной серебряной россыпью.

– Как вам комплекс? Я просто в восторге от фуршетного стола. Интересно, что будет, когда мы спустимся в ресторан? Наверное, умрём от гастрономического оргазма! – хихикнув, она подносит бокал шампанского к губам.

– Да, открытие поистине грандиозное. Говорят, здесь даже планируют «ужин в небесах» – гостей вместе со столом и креслами будут поднимать на самый верх.

– О, я слышала о таком! Кажется, подобное есть во Франции и Италии.

– Совершенно верно. Такие рестораны открыты во многих странах, но не припоминаю, чтобы в Москве было что-то подобное.

– Потрясающе! А вы уже видели номера? Мне сказали, есть пентхаус с открытым бассейном. Правда, не представляю, как они собираются его окупать, учитывая количество солнечных дней в наших широтах.

Я поддерживаю её улыбкой. Алисия – приятная женщина, и я всегда нахожу минутку пообщаться с ней на подобных мероприятиях. Дэн оставил меня примерно двадцать минут назад: сказал, что отойдёт поздороваться с нужными людьми на пять минут, но так и пропал из поля моего зрения.

Вдруг освещение в зале приглушается до мистического полумрака. Я замечаю, как гости зачарованно поворачиваются к центру зала – там разворачивается странная и завораживающая инсталляция. Несколько артистов в обтягивающих костюмах цвета ночи с неоновыми линиями начинают двигаться в ритме контемпа. Их лица скрыты за масками с мерцающими полосами света, создавая иллюзию живых скульптур из будущего. Тела танцоров текут и переливаются в движении, словно жидкий металл, отражающий блики неона.

Я чувствую, как мурашки пробегают по коже от этой гипнотической пластики и сверхъестественной синхронности, будто это не команда танцоров, а один человек, танцующий среди зеркал. В воздухе повисает загадочная атмосфера – кажется, будто мы все стали свидетелями какого-то тайного ритуала красоты и гармонии.

– Невероятно, правда? – шепчет Алисия рядом со мной, не сводя глаз с выступления. – Такая пластика и чувство музыки! Они двигаются как единый организм…

– Да, очень профессионально… У меня была подруга, которая ставила подобные номера. Это была её стихия…

Эмма.

– Была? Вы больше не общаетесь?

– Эм… да, она… – я собираюсь сказать «живёт в другом городе», но вдруг меня словно током прошибает: ведь она перевелась учиться в Москву.

– О боже! С ней что-то случилось? – испуганно спрашивает Алисия, заметив мою заминку.

– Нет! – поспешно пресекаю её подозрения. – Надеюсь, что нет. Просто она уехала в Москву ещё тогда, когда мы с Дэном жили в Питере. Я потеряла с ней связь.

В этот момент номер подходит к концу: танцоры застывают в финальных позах под затихающие аккорды музыки. Моё внимание вдруг приковывает одна девушка: её голову венчает объёмный кокон волос цвета тёмного шоколада – гладко зачёсанных назад и искусно уложенных в причудливую форму.

– Не может быть…

Только я хочу рвануть к артистам и рассмотреть лицо девушки, как свет резко загорается. Зал наполняется громкими аплодисментами, гости приходят в движение и быстро поглощают танцоров своими элегантными силуэтами.

– Да чтоб вас! – раздражённо бросаю я и пытаюсь пробраться сквозь толпу дорогих костюмов и развивающихся платьев.

– Шампанского? – милая девушка-официантка перегораживает мне путь с подносом.

Я ещё какое-то время пытаюсь найти глазами тот самый кокон из волос, но всё тщетно.

– Да, спасибо… – забираю бокал и возвращаюсь к высокому столику к Алисии.

– Увидели кого-то знакомого?

– Думаю, мне показалось… – грустно улыбаюсь я и делаю глоток холодного шипучего напитка.

Я снова оглядываю зал в надежде увидеть Дэна: он обещал найти меня хотя бы перед выступлением. Но его нигде нет. Внезапное одиночество накрывает меня тяжёлой волной тревоги. Кажется, что среди сотен улыбающихся лиц я осталась совершенно одна – наедине со своими мыслями и неясными предчувствиями перемен.

– Виктория, а как продвигается ваш проект с детским садом? – Алисия продолжает разговор, и я с радостью переключаюсь на привычную и безопасную тему.

– Наконец-то мы сдвинулись с мёртвой точки, – отвечаю я, чувствуя, как оживляется мой голос. Работа всегда легко увлекала меня, и я с удовольствием продолжаю: – Нам согласовали вынесение летней игровой зоны в отдельное пространство, поэтому мы с коллегами решили позаимствовать идею у одного итальянского архитектора и создать детское патио с…

Выстрел.

Крики.

Паника.

– Что происходит? – едва слышно произносит Алисия, хватая меня за руку так сильно, что ногти впиваются в кожу.

Реальность вдруг трескается, распадаясь на фрагменты. Я перестаю воспринимать происходящее целостно – всё вокруг превращается в рваные кадры, будто сознание пытается защититься от ужаса, выхватывая лишь отдельные обрывки. Но это не кино и не кошмарный сон. Это происходит здесь и сейчас.

Несколько мужчин в чёрных масках и с автоматами врываются в зал. Оглушительный звон разбивающихся бокалов, грохот посуды, истошные женские вопли и грубые мужские выкрики. Ещё несколько выстрелов вверх – и резкий приказ всем лечь лицом в пол. Пазл сложился: мы оказались в эпицентре вооружённого нападения.

Алисия в ужасе забивается под стол, её тело мелко дрожит. Я же неподвижно лежу на холодном полу, пытаясь взглядом отыскать Дэна. То ли это адреналин, то ли защитная реакция психики, но страха пока нет – только лихорадочная работа сознания, оценивающего обстановку. Меня с детства учили первым делом анализировать пространство и ситуацию: где выходы, сколько нападающих, есть ли шанс сбежать… Этот навык засел у меня на подкорке и сейчас включился сам собой.

Мне мешает огромная колонна, но по количеству ног, мелькающих между столами, я насчитываю человек пять-шесть. Ещё несколько явно отправились обыскивать помещения, чтобы собрать всех заложников вместе. Несомненно, есть и другие у дверей – они первыми сообщат о приближении полиции. Что им нужно? Деньги? Или это демонстративный акт устрашения?

Я бесшумно пытаюсь подползти вперёд, чтобы увидеть происходящее за колонной и лучше оценить свои шансы на выживание.

– Куда собралась? – грубый голос резко обрывает моё движение. Сильная рука рывком поднимает меня с пола и болезненно стискивает шею. – Я же сказал сидеть тихо! – чувствую, как под ребро впивается холодное дуло автомата.

– Я поняла… – покорно шепчу я, подняв ладони вверх в знак капитуляции. Умирать первой не входит в мои сегодняшние планы.

– Уверена? А то я как раз выбирал, кого сделать показательной жертвой… – мерзко хохочет ублюдок прямо мне в ухо, обдавая отвратительным запахом сигаретного дыма и кислого пота.

Мысли путаются, дыхание сбивается в рваные судорожные вдохи. Никогда прежде смерть не казалась мне настолько реальной и близкой, никогда раньше я не осознавала хрупкость собственной жизни так остро. Вокруг меня царит хаос: люди всхлипывают и молятся вполголоса, кто-то тихо стонет от ужаса или боли. Воздух пропитан запахом страха – тяжёлым, вязким и удушливым. Я отчётливо слышу своё дыхание и пульсацию крови в висках. Кажется, ещё мгновение – и сердце остановится само собой от испуга.

Мои ноги подкашиваются от мысли, что через секунду всё может закончиться навсегда: ни прощаний, ни объяснений, ни шанса сказать близким о любви… Только бессмысленный конец на холодном мраморе среди чужих людей.

Я крепко зажмуриваюсь, готовясь к неизбежному финалу, но вместо боли слышу звон разбивающегося стекла и приглушённый вскрик моего мучителя. Хватка резко ослабевает, меня отбрасывает в сторону. Инстинктивно группируюсь при падении, переворачиваюсь на бок и лихорадочно отползаю назад к колонне.

Денис…

Глава 9. Животный инстинкт

Вика.

Мужчина, который постоянно пропадает на деловых встречах или часами сидит за компьютером – сейчас движется стремительно и чётко, обезоруживая бандита с ловкостью профессионального бойца спецназа. Одним точным ударом он отправляет мерзавца на пол без сознания, мгновенно перезаряжает оружие и хладнокровно стреляет в плечо одному нападающему и в колено другому. Ещё двое бросаются к нему одновременно, но Дэн каким-то немыслимым образом оказывается быстрее: он ловко уклоняется от удара и прикладом автомата ликвидирует атаку.

Мой взгляд метается по залу: несколько мужчин воспользовались решительностью Дэна и скрутили остальных бандитов. Я лежу неподвижно у колонны, боясь пошевелиться или привлечь к себе внимание. Люди вокруг постепенно приходят в себя: кто-то осторожно поднимает голову, кто-то тихо плачет от пережитого шока. Атмосфера напряжения медленно сменяется растерянностью и облегчением.

– Есть ещё… – едва слышно произношу я одними губами, боясь даже вздохнуть громче обычного. Моё сердце всё ещё бешено колотится, дыхание никак не может прийти в норму.

Дэн за считанные секунды оказывается рядом, не говоря ни слова, хватает меня за руку и стремительно увлекает к заднему выходу.

– Там есть ещё… Их должно быть больше! – пытаюсь предупредить его на бегу, но он лишь крепче сжимает моё запястье, властно и молчаливо ведя сквозь лабиринт служебных коридоров. Мы выскакиваем на задний двор, погружённый в густой сумрак, где уже припаркован огромный чёрный внедорожник.

Откуда здесь эта машина?

Дэн без заминки открывает дверцу собственным ключом и одним уверенным движением усаживает меня в кожаный салон.

– Куртов, что происходит? Кто эти люди? Что…

Рёв мощного двигателя заглушает мои вопросы. Внедорожник резко срывается с места, и мы на полной скорости устремляемся прочь от комплекса, растворяясь в ночном потоке машин. Денис ведёт автомобиль дерзко и жёстко, ловко маневрируя между автомобилями, обгоняя и подрезая других водителей. От его безрассудной езды у меня холодеет внутри. Я совершенно не узнаю своего жениха – всегда сдержанного и уравновешенного. Кто этот человек рядом со мной? Что всё это значит?

– Денис! – кричу я, пытаясь прорваться сквозь стену его молчания.

Он лишь сильнее стискивает руль до побелевших костяшек пальцев и сверлит дорогу напряжённым взглядом.

– Куда мы едем? Разве мы не должны дождаться полицию?

– Нет, – коротко бросает ледяным тоном, продолжая игнорировать моё состояние.

Во мне вскипает негодование. Я только что едва не погибла, а теперь он снова подвергает меня опасности. Адреналин смешивается с паникой, яростью и отчаянием, превращаясь в ядовитую лаву эмоций, обливающее сознание керосином.

– Что значит «нет»? Поговори со мной, чёрт возьми! – уже не скрывая эмоций, ору я на своего будущего мужа. – Что это было? Кто эти люди? Где ты научился так драться? – Я начинаю колотить его по плечу, срываясь на истерику. – Что это вообще за машина?

Дэн молча выставляет руку, чтобы я не мешала ему управлять автомобилем.

– Куда ты меня везёшь? Останови! Останови эту гребанную машину сейчас же! Или я выпрыгну на ходу! – угрожаю я, чувствуя, как голосовые связки надрываются от крика.

Неожиданно Денис резко поворачивает руль вправо. Меня бросает в сторону, сначала я думаю, что он специально сделал это, чтобы усмирить мою истерику. Но потом понимаю: манёвр был необходимым – он сворачивает с трассы на едва заметную просёлочную дорогу и прячет автомобиль в густой тени деревьев.

Машина замирает, Дэн глушит мотор и выскакивает наружу. Я закипаю от злости, хочу схватиться за ручку двери, выбежать вслед за ним и потребовать объяснений. Но снова не успеваю: дверь распахивается, сильные руки вытаскивают меня наружу как безвольную куклу.

Денис уже избавился от пиджака, рукава рубашки закатаны до локтей, открывая напряжённые мышцы предплечий.

– Что ты дела…

Горячий властный рот накрывает мои губы жадным поцелуем. Жилистые руки грубо стискивают ягодицы и рывком притягивают к твёрдой эрекции в брюках.

– Пусти ме… ня… – любые попытки сопротивления бесполезны: он берёт то, что хочет взять.

Его ладони бесцеремонно скользят под платье, одним резким движением превращая мои кружевные стринги в клочок ткани.

– Что ты творишь? – голос звучит уже не так требовательно и уверенно, вопреки всему я возбуждена до головокружения. Хочу остановить его, но тело предательски жаждет продолжения.

Дэн набрасывается на меня с первобытной жаждой, пугая и одновременно поджигая во мне сотни фитилей с динамитом. Искры бегут по нервам и венам, предвещая неминуемый взрыв.

Я смотрю в его глаза – тёмные, почти чёрные от бушующей, угрожающей убить, похоти – и внезапно понимаю: передо мной настоящий Денис. Не тот интеллигентный бизнесмен с идеальной репутацией и безупречными манерами, а опасный, бескомпромиссный мужчина. Эта мысль пугает меня, но при этом заставляет сердце бешено колотиться от странного восторга.

Я всегда выбираю не тех.

– Дэн… прекрати-и… – шепчу я дрожащим голосом, но мои слова звучат больше как мольба о продолжении. Он беспощадно срывает с меня платье, его губы впиваются в шею, смешивая собственную влагу с моим потом, выступившим от адреналина и возбуждения. Болезненные ощущения тонут в мокрых ласках, требовательная рука накрывает моё лоно, палец скользит внутрь, исследуя влажную плоть и заставляя стонать от нетерпения. Я больше не могу сопротивляться – тело полностью подчиняется его воле.

Я приоткрываю глаза и внезапно замечаю кровь на его плече. Пятно стремительно разрастается, окрашивая белоснежную рубашку в алый цвет.

– У тебя кровь… – сбившимся голосом произношу, аккуратно касаясь пальцами пропитанной мокрой ткани.

– Царапина, – хрипит Дэн, не прекращая терзать моё тело. Его голос звучит низко, грубо, с оттенком первобытной ярости.

– Но ты же ранен… её нужно остановить – как в бреду, я пытаюсь найти в себе остатки разума и силы прекратить это безумие и повести себя как люди.

Но мы не люди. Сейчас нет. Нами управляет исключительно животный инстинкт. Я истекаю соками желания, а он вероятно вырубится от потери крови, как только достигнет оргазма. Но нам плевать.

Вместо ответа слышу лишь глухое рычание. Дэн сбрасывает меня с капота, разворачивает к себе спиной и резко наклоняет вперёд. Полностью обнажённая, я упираюсь ладонями в идеально гладкую, зеркально натёртую поверхность автомобиля и покорно позволяю ему брать меня грубо и без объяснений.

Я безнадёжно потеряна, раз позволяю такое. Нет, дело даже не в позволении – я по-настоящему люблю этот дикий, грязный секс.

Холодный металл машины обжигает мою разгорячённую кожу, Дэн укладывает меня на живот и прижимает лицом к капоту, собирая густые красные волосы в кулак и натягивая до боли в корнях. Я не вижу нас, но отчётливо могу представить, насколько порочно и извращённо-красиво мы выглядим со стороны. Вижу, как его сильная рука утопает в пышных огненно-рыжих локонах, как татуировки на рельефном теле искажаются от каждого движения мышц. Я знаю, как пот стекает по крыльям ворона на запястье, или сияет, словно капли росы на лепестках чёрной орхидеи на предплечье, как влажность подчёркивает контуры переплетённых ветвей древнего дерева на лопатке.

Он входит в меня резко и беспощадно, не пытаясь быть нежным или осторожным. Одна его рука удерживает мою голову, другая грубо давит на поясницу, заставляя прогибаться ещё сильнее. Наши громкие стоны и хриплые вскрики разносятся эхом в этом богом забытом месте.

В какой-то момент я ощущаю, как по венам растекается горючее, концентрируясь внизу живота, выжидая своего часа, чтобы вспыхнуть. Все мысли моментально испаряются из головы, сознание сужается до единственной цели – испытать удовольствие.

Неожиданно Дэн останавливается. Он снова поднимает меня, поворачивает лицом, целует, жестко проталкиваясь между моими губами, щетина царапает подбородок, пальцы больно фиксируют моё лицо – но я ничего не чувствую, давно нахожусь под наркозом его похоти. Проведя языком по чувствительной коже за моим ухом он, вызывая дрожь по всему телу, резко вводит в меня два пальца и в приказном тоне рычит прямо в ухо:

– Кончай!

Что? Так не бывает… Это невозможно…

Только я хочу возмутиться и возразить, вскипеть от непонимания его странной игры во властелина моих ощущений, как внезапно взрываюсь изнутри. Горячая влага вырывается из меня наружу так стремительно и сильно, будто кто-то сжал меня пальцами как перезрелую ягоду. О Боги… Как это вообще возможно?

Я закрываю глаза, ноги подкашиваются от накатившего наслаждения. Дэн осторожно укладывает меня на чёрный металл внедорожника, и почти сразу я слышу его стон – он кончает, вымазывая меня и черную гладь металла в молочное доказательство своего экстаза.

Меня всё ещё трясёт от пульсирующего тока внутри, Дэну даже не нужно больше прикасаться ко мне – он просто нажал какую-то тайную кнопку внутри и теперь наблюдает за тем, как я захлёбываюсь ощущениями, тону в собственном оргазме и с каждым стоном тешу его самолюбие.

Ненавижу это. Ненавижу то, как легко он добивается своего, как без усилий берёт меня и доводит до эйфории вопреки всем моим попыткам сопротивляться.

Мы оба тяжело дышим. Я лежу совершенно обнажённая на огромном капоте, распластавшись по гладкой поверхности словно выброшенная волной рыба на чёрный песок пустынного пляжа. Моя татуировка свободно дышит ночной прохладой, остывая на разгорячённой коже. Картина мрачная и странная – но в ней есть что-то притягательно готическое, опасное.

Дэн продолжает сидеть, облокотившись голой спиной о массивное колесо внедорожника. Кровь всё ещё сочится из раны на плече, медленно стекая по его напряжённому телу. Он так и не ответил ни на один мой вопрос. Наверняка адреналин и страх за мою безопасность полностью поглотили его, но разве это оправдание, чтобы брать меня как дикое животное?

Ты особо-то и жаловалась…

– Дэн?

– Прости…

Одновременно выпаливаем мы, поймав неловкий момент для начала разговора.

– За что ты извиняешься? – тихо спрашиваю я.

– За то, что не смог сдержаться…

– Ты ничего не хочешь мне объяснить?

– Я испугался за тебя. Просто крышу снесло, – он отводит взгляд, избегая моего пристального внимания.

– Я сейчас не о сексе, Дэн!

Куртов, словно не слыша меня, начинает вытирать кровь со своего плеча рубашкой, превращая её в импровизированную повязку. Его движения точны и отработаны до автоматизма, будто он проделывал это сотни раз.

– Я увёз тебя ради твоей же безопасности, – произносит он так спокойно и буднично, словно речь идёт о поездке на пикник.

– И это всё? – я срываюсь на крик.

Дэн заканчивает перевязывать рану, поднимает с земли моё платье и небрежно бросает его на заднее сиденье автомобиля. Затем достаёт оттуда свой пиджак и подходит ко мне.

– Малыш, тебе нужно успокоиться. Потом мы всё обсудим… – он заботливо укутывает меня в тяжёлую ткань, пропитанную его парфюмом.

– Нет! Ты скажешь мне всё сейчас! – Я принимаю пиджак, но не позволяю ему себя обнять. Просовываю руки в рукава и спрыгиваю с капота, кутаясь в тёплый пиджак, пропитанный чужой тайной жизнью.

– Вика…

– Что это за машина? Откуда ты умеешь так драться? Стрелять… Чёрт возьми, Дэн, ты уложил троих бандитов за несколько секунд! Это ненормально!

– Ты же знаешь, что я занимаюсь боксом и брал уроки по…

– Не ври мне! Ни на одних курсах не учат быть профессиональным убийцей!

– Я никого не убил…

– Но мог бы! – кричу я, чувствуя, как внутри что-то разбивается. – Кто ты такой?

– Я твой жених.

– Нет, Дэн! Кто ты на самом деле? Кто ты такой, мать твою?! – Я со всей силы колочу его кулаками в грудь. – Я знаю, что это не просто случайные навыки! Признайся! Ты работаешь на бандитов? Говори правду! – Последние слова слетают с моих губ отчаянным воплем.

Дэн молчит, его лицо каменеет, а глаза наполняются тревожной темнотой. Воздух между нами становится вязким, словно пропитан порохом и готов взорваться от малейшей искры. Одно неверное слово – и весь наш мир полетит к чёрту.

– Да, – сознаётся. Его руки сжимаются в кулаки так сильно, что выступают рельефные вены на предплечьях. – Этому меня научила русская мафия.

Голова мгновенно наливается свинцом, я теряю связь с реальностью. Перед глазами всё начинает расплываться вязкими пятнами, тело становится непомерно тяжёлым и чужим, словно принадлежит кому-то другому. Ноги подкашиваются, и я чувствую, как земля стремительно приближается ко мне.

В этот момент я вдруг отчётливо осознаю всю глубину пропасти, разверзнувшейся между нами, человек, которого я люблю, оказался совершенно другим – опасным незнакомцем с тёмным прошлым и целой кучей скелетов в шкафу. Странным образом это знание приносит мне не только боль и страх перед неизвестностью будущего, но и облегчение – мучительная неопределённость наконец-то закончилась. Правда оказалась жестокой и беспощадной.

– Малыш! – Дэн успевает подхватить меня на руки за секунду до того, как моё тело встретится с холодной землёй.

В одно мгновение меня охватывает смертельная усталость и я теряю сознание. У меня нет больше сил бороться за нас.

Я слишком устала от лжи.

Глава 10. Незнакомец в зеркале

Денис.

9 лет назад.

– Эй, Ботанио, может, хватит уже дрочить на компьютерных тёлок, и пора познакомиться с настоящими?

Я швыряю подушку в своего брата-задрота, который провёл всю ночь, корпя над курсовой для какого-то тупоголового богача. В комнате пахнет кофеином, пылью и отчаянной усталостью – атмосфера типичного жилища двух подростков, пытающихся выжить в эпицентре домашнего ада.

– Спасибо, конечно, но в советах девственника не нуждаюсь, – лениво отбивает Стас, даже не удостоив меня взглядом. Он поправляет очки в чёрной оправе указательным пальцем, демонстрируя, кто из нас тут интеллектуальная элита.

– Не хотелось бы тебя расстраивать, но регулярное обслуживание себя правой рукой не считается полноценным посвящением во взрослую лигу.

Стас театрально закатывает глаза и отталкивается от стола, на кресле отъезжая в сторону, чтобы наконец встретиться со мной саркастичным взглядом.

– Тебе что, заняться нечем? Чего ты докопался?

– У меня к тебе дело!

– Нет!

– Что значит «нет»? Я ещё даже не озвучил…

– Я прекрасно знаю, о чём ты хочешь попросить, и мой ответ – нет! – резко отрезает он.

– Ты же мой брат! Ты должен меня прикрывать!

– Именно потому, что я твой брат, я пытаюсь тебя уберечь от фатальной ошибки! Прекрати водиться с Богданом и всей его шайкой. Это добром не кончится!

Непоколебимо заявляет он с полной серьёзностью. Но прежде чем я успеваю ответить, из кухни доносится грохот. Отец вернулся.

– А вот это кончится? – я киваю в сторону двери, откуда уже слышны пьяные причитания и звук открывающихся кухонных ящиков. – Сколько ещё ты собираешься терпеть его пьянки и издевательства над мамой?

Стас сжимает пальцы в каменные кулаки, заставляя вены вдуваться по всей руке, в его глазах вспыхивает злость от бессилия – слова о маме всегда действуют на него так.

– Ты же знаешь, я делаю всё возможное! – сдавленно выплевывает он.

– Я тоже! – выстреливаю ему в лицо. – Но у нас нет времени ждать, пока ты выучишься на программиста или выиграешь миллион долларов в каком-нибудь геймерском турнире! Нам нужно брать ситуацию в свои руки уже сейчас, иначе однажды он просто убьёт её!

– Заткнись! – шипит брат.

– Стас… Мы не всегда будем рядом…

– Работать на бандитов тоже не выход! Ты променяешь одно дерьмо на другое! Думаешь, мама хочет, чтобы из-за нашего никчёмного отца её сын закончил в тюрьме?!

– Этого не случится, если правильно разыграть карты!

Стас презрительно усмехается:

– Ты даже в дурака мне проигрываешь? Какие карты…

– Зато ты гений математики! Поэтому и прошу помочь мне…

– Нет!

– Стас!

– Я сказал «нет»! Я в это болото не полезу. У меня свои методы.

На кухне снова что-то гремит, мы слышим противный рев отца:

– Хоть кто-то в этом доме скажет мне, где штопор?! И какого хрена у нас пустой холодильник?!

Тихий мамин голос пытается погасить пожар конфликта:

– Дима, прошу тебя, прекрати всё громить…

– Ты вообще молчи! Нарожала ублюдков – всю кровь мою пьёте как вампиры!

Этого нам достаточно. Мы с братом срываемся одновременно и влетаем на кухню прежде, чем отец успевает поднять руку на маму или выплюнуть очередную порцию мерзости.

– Убрали свои грабли, щенки!

– Мальчики… прошу вас… – голос мамы дрожит от ужаса.

Отец ревёт от боли – я заламываю ему руку за спину так сильно, что слышен хруст суставов. Мама смотрит на нас широко раскрытыми глазами, в них страх не за себя – за нас. Она боится потерять сыновей из-за случайного убийства их пьяного отца. Признаюсь, такие мысли посещали нас обоих. Но убийство остаётся убийством, и в законе нет графы «он был подонком и без него мир стал лучше», чтобы оправдать нас.

– Пусти меня, сосунок! Мало я вас драл?! Руку на отца подняли! Посмотри, кого ты воспитала! Все в тебя пошли! Никакого уважения к главному в доме!

Слова отца вызывают у меня приступ тошноты. Он давно перестал быть для нас авторитетом и защитником – осталась лишь жалкая оболочка человека с пропитанной спиртным душой.

Стас молча стоит рядом, его лицо бледно и напряжено. Он ненавидит такие сцены даже больше меня. Мы оба понимаем: так продолжаться больше не может. Сегодняшняя ночь стала точкой невозврата – мы либо сломаемся под тяжестью этого кошмара окончательно, либо найдём способ выбраться из него любой ценой.

Я чувствую себя загнанным в угол зверем, готовым пойти на рискованные решения ради спасения самых близких людей. И если цена свободы – сделка с дьяволом по имени Руслан Костенко… Что ж, возможно это единственный выход из нашего личного ада.

– Ты здесь не главный, – спокойно произносит Стас, помогая мне удержать отца.

– А кто, блядь, главный? Ты, что ли? Сидишь в своих книжках, задрот хренов! Таких, как ты, мы на районе шалупонью называли – мелкие, никчёмные, трусливые…

– Дима, замолчи! – мама пытается заткнуть грязный поток брани, хлещущий из его рта, но это бесполезно: отца всякий раз прорывает так же неотвратимо и мерзко, как старую канализацию.

– Не смей перебивать меня, сука!

А вот это ты, папа, зря!

Стоило отцу выплюнуть эти слова, как тяжёлый кулак Стаса с хрустом разбивает ему нос.

Мой брат и правда всё свободное время проводит за книгами или компьютером. Но жизнь в не самом благополучном районе и ежедневные столкновения с отцом-тираном давно приучили нас обоих держать себя в форме и быть готовыми дать отпор. Исключительно ради самозащиты.

– Ах ты, мразь! Ты мне нос сломал! Тебе конец! – рычит отец, вырывается из моей ослабевшей хватки и валит Стаса на пол.

Мама в слезах бросается к ним, пытаясь остановить драку, но я перехватываю её за плечи.

– Вызови милицию!

– Он убьёт его! – не слушает она и снова кричит отцу – Дима, остановись! Он же твой сын…

– Мама! Позвони в участок! – гаркаю я, впихивая ей в руки телефон. – Немедленно!

Она растерянно кивает, дрожащими пальцами набирая номер. Я переключаюсь на потасовку и наваливаюсь на отца. Отшвыриваю его от брата и блокирую попытки ударить меня или снова повалить на пол.

Так уж вышло, папа, что я больше не тот испуганный мальчишка, которого можно избить и поставить в угол. Меня учили насилию профессионалы – и сейчас тебе лучше закрыть лицо руками и молить о пощаде!

Я не замечаю, как кулаки превращают лицо отца в кровавое месиво. Гнев и ненависть подпитывают каждый мой удар новой дозой адреналина и болезненного облегчения. В эту минуту я хочу одного – убить его. Покончить с этим ублюдком раз и навсегда, избавить семью от бесконечных страданий. Я могу это сделать ради мамы и брата. Всего одна маленькая жертва – они переживут это. Стас умнее меня, талантливее, его ждёт блестящее будущее, ему нельзя пачкать руки кровью. А я… я словно был рождён именно для этой грязной роли.

– Денис, прекрати!

– Дэн, остановись!

– Ты убьёшь его!

Голоса сливаются в единый тревожный гул. Сильные руки Стаса с трудом стаскивают меня с изувеченного тела отца и крепко сжимают мои плечи. Я ощущаю горький металлический привкус крови во рту – не своей, чужой, меня начинает мутить от осознания содеянного.

Взгляд падает на маму: она сидит на полу, прижав ладони к лицу, её плечи содрогаются от беззвучных рыданий. Она боится взглянуть на меня, боится увидеть монстра, вместо любимого сына.

– Мам…

– Оставь её сейчас, – резко перебивает Стас, угадывая мои мысли и понимая, что ей сейчас не до моих оправданий. Он снова включает режим старшего мудрого брата и тихо добавляет: – Тебе нужно научиться контролировать себя.

– Пошёл ты! Он перешёл всякие границы!

– Да. Но не нам совершать над ним самосуд.

– Если не мы, то никто этого не сделает! – отчаянно бросаю я ему в лицо.

– Денис… Сынок… Не говори так… Прошу тебя, выбрось эти мысли из головы… – тихо умоляет мама сквозь слёзы.

Я не успеваю ответить: дверь с грохотом распахивается, и в квартиру врываются сотрудники милиции. Им хватает пары секунд, чтобы сделать ошибочные выводы: оперативники мгновенно кладут меня лицом в пол, принимая за главную угрозу в доме.

Холодный кафель обжигает щёку, руки вывернуты так, что кажется даже легкие перекрутились и потеряли всякий доступ к кислороду. Я не сопротивляюсь. В голове проносится лишь одна мысль: теперь всё кончено. Сквозь шум в ушах слышу приглушённый голос Стаса:

– Он защищал нас… Это была самооборона…

Все его попытки меня оправдать тонут в общей суматохе. Я закрываю глаза и впервые за долгое время позволяю себе слабость – слёзы медленно катятся по щекам на холодный пол. Неужели я действительно стал тем чудовищем, которого всегда боялся увидеть в зеркале?

***

– Дэн, резче! Что ты двигаешься, как пенсионер на прогулке! – орёт Богдан, уворачиваясь от моего удара и резко уходя за массивную металлическую колонну.

Тренировочный зал трудно было назвать спортивным помещением. Огромный ангар, больше похожий на заброшенный склад, был заполнен беспорядочно расставленными бочками, цепями, стальными контейнерами и ржавыми металлическими конструкциями. Здесь всё было мобильным и легко переставлялось – если Костенко узнавал заранее о месте очередной сделки или встречи с поставщиками, он воссоздавал его здесь до мельчайших деталей. Иногда эта педантичность казалась чрезмерной, даже параноидальной, но именно благодаря ей он оставался самым влиятельным и неприкасаемым криминальным авторитетом города. Костенко не любил сюрпризов: просчитывал каждый шаг, каждую мелочь, отрабатывая десятки возможных сценариев развития событий и страхуясь от любых форс-мажоров. И нас заставлял делать то же самое.

– Бьёшь, как баба! – раздражённо бросает Богдан, снова атакуя меня с неожиданной стороны. Он нарочно провоцирует меня, создавая ситуации, где я должен одновременно драться с ним и попадать по внезапно возникающим мишеням. Я уже привык к его жёстким методам обучения: каждое занятие превращалось в изнурительный экзамен на выживание.

Пара мгновений – и я укладываю пятерых манекенов, успевая даже вырубить Богдана на пару секунд точным ударом в челюсть. Адреналин бурлит в крови, я бегу к выходу, кровь пульсирует в висках. Осталось совсем немного…

– Убит! – громко ржёт Богдан за моей спиной, когда я почти достигаю двери. – Блядь, Дэн!

Я резко оборачиваюсь и замечаю силуэт ещё одного манекена, торчащий из-за колонны. В реальной ситуации этот просчёт стоил бы мне жизни.

– Запомни раз и навсегда: в любом помещении есть минимум два выхода! Даже если ты уверен, что положил всех ублюдков внутри, снаружи всегда может остаться парочка наёмников, которые только и ждут момента внезапно появиться и надрать тебе задницу, да ещё и бонусов перед боссом заработать.

Он прав. Я тяжело дышу и вытираю пот со лба. Тело ломит от усталости, мышцы горят огнём после многочасовой тренировки. Снимаю пропитанную потом и кровью футболку и подхожу к потёртому зеркалу над облезлой раковиной в углу ангара. Богдан оставил мне несколько неглубоких царапин на лопатке и предплечье – нужно остановить кровь, прежде чем переодеться в чистое.

– Слышал, к тебе домой менты недавно заглядывали? Нам стоит опасаться? – спрашивает мой названый наставник, наблюдая за мной с лёгкой тревогой.

– Отец снова напился. Ничего необычного, – выплёвываю я раздражённо сквозь зубы, стирая кровь влажной тряпкой.

– Говорят, ты на нём живого места не оставил. У тебя проблемы с контролем гнева?

– У меня всё в порядке! Он получил по заслугам! – рычу я в ответ, чувствуя, как внутри снова закипает злость.

Богдан пристально оценивает меня еще несколько секунд, затем добавляет спокойной интонацией:

– Костенко не любит проблемных и неуравновешенных парней. Будь осторожен.

Он уходит, оставляя меня одного в этом бесчувственном ангаре среди теней и металлического лязга цепей под потолком. Я снова смотрю на своё отражение в мутном зеркале и не узнаю себя в нем.

Подростковые черты стёрла новая опасная реальность: за какие-то пару месяцев бесконечного мордобоя с Богданом моё тело изменилось до неузнаваемости – широкие плечи налились силой, руки стали рельефными и жилистыми, скулы обозначились резче прежнего. Но главное – из глаз исчез тот живой блеск мечтающего парня. Теперь там была лишь холодная решимость человека, которого жизнь вынудила переступить через себя самого.

Вчера я был подростком. Сегодня зеркало отражает мужчину – возможно, не того, кем я мечтал стать в детстве. Но у меня нет выбора. Я должен принять эту новую версию себя – жестокую и безжалостную – чтобы вытащить семью из болота, куда нас всё глубже затягивает отец.

Я опускаю взгляд вниз: на ржавой поверхности раковины капли моей крови смешиваются с грязной водой. Внутри поднимается тошнотворное чувство собственной обречённости, я словно стою на краю пропасти, балансируя между светом и тьмой. Но шаг назад уже невозможен – остаётся только… Что? Прыгнуть?

– Я справлюсь! – убеждаю себя мысленно и снова поднимаю глаза к отражению незнакомца в зеркале. Главное теперь – не потерять себя окончательно по пути к спасению тех немногих, ради кого стоит бороться.

Глава 11. Невеста бандита

Вика.

Как только нахожу в себе силы приподнять тяжёлые веки, воспоминания вчерашней ночи обрушиваются на меня тяжёлой плитой. Медленно поворачиваю голову – Дэна нет. Я одета в свою шелковую пижаму, и единственное, что отчётливо помню, – его признание: «Этому меня научила русская мафия». Слова, прозвучавшие в темноте, теперь висят над моей реальностью подобно гильотине.

Стас оказался прав? Я выхожу замуж за бандита?

Отлично, Вика, от чего бежала, на то и напоролась.

Горькая ирония судьбы обволакивает меня удушающим коконом разочарования.

Тело словно побили палками – каждая мышца наполнена свинцовой тяжестью. Вчерашний день исчерпал весь лимит эмоциональных потрясений: ограбление, перестрелка, погоня, а потом – неистовый, первобытный секс без объяснений и оправданий.

И я кончила, кажется, дважды, громко и бесстыдно стонала от прикосновений человека, которого должна была оставить в ту же секунду, когда поняла, что он лжёт мне.

На негнущихся ногах выхожу в просторную гостиную и сталкиваюсь с моим ночным кошмаром. Дэн сидит, облачённый в белую рубашку и классические брюки, гладко выбрит, с безупречно уложенными волосами. Демон под прикрытием. Выглядит так свежо и непринужденно, будто для него случившееся вчера – обыденность. Подумаешь, рискнул жизнью пару раз, чуть не убил пятерых и овладел невестой в лесу на капоте чужой машины. Будничная суета, не более.

– Как ты себя чувствуешь? – он встаёт при виде меня, в глазах мелькает тревога, которую он пытается скрыть за маской сдержанности.

– Отвратительно, – фыркаю и, игнорируя его туманящую разум ауру, прохожу на кухню. Воздух сгущается, пропитывается напряжением.

– Вика… – запястье обхватывают тёплые пальцы, посылая предательские мурашки вдоль позвоночника. – Нам нужно поговорить.

Я пробегаюсь ледяным взглядом по его предплечью. А нужно ли говорить? Что он мне нового может сказать? Какие бы аргументы он ни привёл, все они сведутся к одному: Он. Мне. Врал.

Отдавшись полностью порыву и разрывающей боли внутри, я с замаха ударяю его свободной рукой. Звук пощёчины разрезает тишину комнаты.

Дэн застывает, его щека медленно наливается алым. В глазах – шок, смешанный с пониманием. Он не отстраняется, не пытается защититься. Принимает мою ярость как должное. Его взгляд говорит яснее любых слов: он знает, что заслужил это. Челюсть напрягается, но он молчит, позволяя мне выплеснуть боль.

– Ты работаешь на мафию? – выстреливаю я.

– Вика…

– Отвечай! Да или нет? – повышаю тон.

– Давай сядем.

– Да или нет? – я настроена решительно, никаких больше долгих разговоров. Я хочу видеть, слышать правду без прикрас. Просто свалите на меня эту бомбу, и пусть меня разорвёт на части. Лучше так, чем жить будто в симуляторе, где все декорации фальшивые.

Он глубоко вздыхает и одаривает меня молящим взглядом.

Не смей. Мне. Врать.

– Нет, – отрезает он, побеждённо присаживаясь обратно на диван. Его плечи опускаются, будто под тяжестью невидимого груза. – Я больше не работаю на мафию. То, что ты видела вчера, были инстинкты, которым меня обучили ещё в семнадцать лет. Я был в составе бандитской группировки Руслана Костенко, но вышел оттуда ещё до встречи с тобой!

Меня знобит, я всё ещё не могу отойти от вчерашней эмоциональной встряски. Каждое его слово проникает под кожу, как тонкая игла, оставляя следы неприятной правды.

– Разве из мафии просто так уходят? – мой голос звучит тише, но в нём кристаллизуется недоверие.

– У меня получилось, – в его глазах мелькает тень прошлого, которое, видимо, стоило ему немалых жертв.

– И ты уверен, что твои действия не повлекли за собой никаких последствий?

– Что ты имеешь в виду?

– Ваша со Стасом мама, она ведь умерла почти сразу, после твоего ухода, ведь так? – произношу я, и комната словно становится холоднее от моих слов.

Дэн сверлит меня ореховыми глазами, пытаясь понять, какую игру я затеяла. Его взгляд – как у загнанного зверя, который видит опасность, но не знает, с какой стороны придёт удар.

– Мама умерла своей смертью, я проверил данную информацию, но это не отменяет нашей со Стасом вины, – его голос надламывается на последнем слове, обнажая рану, которая, видимо, так и не зажила.

– А причем здесь Стас? – впервые за долгое время мне хочется защитить его брата. Проклятие, кажется, я начинаю принимать его сторону. Эта мысль застаёт меня врасплох.

– Он должен был остаться дома! У нас с братом был договор – не оставлять маму одну. И даже после появления Миронова мы продолжали следовать этому негласному правилу. В тот вечер Олега не было в городе, у меня были поздние занятия в университете, но Стас понадеялся на охрану и оставил маму одну в большом доме. Уехал на соревнования по киберспорту. Если бы он не поехал, маму можно было бы спасти! – в его голосе звучит застарелая, но не утихающая боль, смешанная с виной и горечью потери.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.