Лина Филимонова
Две полоски после вечеринки

Глава 1

Ксюша

– Платош, я, кажется, заболела. Наверное, не смогу сегодня пойти на вечеринку.

– Блин, сочувствую! – в трубке звучит расстроенный голос. – Бедная моя девочка…

В груди теплеет, в животе трепещут бабочки. Он беспокоится обо мне!

– Горло болит и, наверное, температура высокая, – жалуюсь я.

Хочу, чтобы он меня пожалел. И ещё раз назвал своей девочкой.

– Ну ладно, давай, выздоравливай, – раздается в трубке.

Голос звучит нетерпеливо, как будто он хочет побыстрее закончить разговор.

– Платон… – растерянно лепечу я.

– Позвоню завтра, узнать, как у тебя дела. Без тебя вечеринка будет тухлой.

И он бросает трубку.

В смысле, без меня?!

Мой парень пойдет на вечеринку без меня?

В то время как я буду лежать дома одна, вся больная и несчастная?

В первую секунду я не могу в это поверить. Может, я что-то не так поняла? Может, он не это имел в виду?

Разве так делают – спокойно идут танцевать и веселиться, когда близкий человек болеет?

Я рассчитывала вообще на другое!

Думала, Платон придет меня навестить. С цветами и апельсинами. И мы проведем вечер вместе. Прекрасный нежный вечер…

А он собирается развлекаться! Со всеми этими шлюшками, которые к нему так и липнут. С Катькой Ерофеевой, которая каждый раз, завидев его, буквально выпрыгивает из трусов…

* * *

– Ксюш, ты куда? – спрашивает мама, когда я залетаю на кухню, где оставила свою сумку.

– К Регине.

– Ты же говорила, плохо себя чувствуешь. Я уж испугалась, что разболеешься перед днем рождения.

– Не разболеюсь!

Я выпила нурофен, побрызгала горло спреем, закапала в нос убойные капли.

А, главное, – я очень сильно взбодрилась от картинок, которые рисует мое буйное воображение.

Платон на танцполе, где перед ним откровенно вертят попами… И ему это нравится.

Платон в окружении готовых на все девчонок… И он, конечно же, тоже готов на все.

Платон с Катькой… Это слишком больно представлять!

Когда я пролетаю через гостиную, раздается голос отца, сидящего на диване с ноутбуком:

– Стоять!

– Чего? – агрессивно отзываюсь я.

С ним по-другому нельзя. Лучшая защита – нападение. Он сам меня этому учил.

– Куда?

– К Регине.

– Зачем?

– Надо! Что за допрос?

– А с лицом что?

Заметил.

К маме я специально держалась спиной, а папа, хоть и смотрел в свой ноутбук, все же вычислил мое расстроенное состояние.

Но я знаю, как сбить его с мысли.

– С лицом не знаю, а вот волос у тебя на макушке осталось штук шесть.

Папа испуганно ощупывает голову.

Это его больное место. Недавно он заметил, что начинает лысеть. И теперь дико загоняется по этому поводу. Выглядит это очень забавно. Обожаю его троллить!

– Есть там волосы! – бурчит он. – И гораздо больше, чем шесть штук.

– Пересчитал?

Он пытается разлохматить поредевшую растительность на макушке.

Я смеюсь.

– Бесполезно их размазывать. Просто побрейся налысо. Будешь красивый и брутальный, как Вин Дизель.

– Ты куда-то шла? – рычит он.

– К Регине.

– Вот и иди!

И я ухожу.

Папа бы никогда не пошел на вечеринку без мамы. И вообще бы никуда не пошел, если бы ей было ей плохо. Когда она болеет – он всегда рядом.

Покупает ей пионы, варит какао, следит за тем, чтобы она вовремя принимала лекарства. А, если у нее слишком поднимается температура – он сразу бросается вызывать скорую. Хотя сам до смерти боится врачей.

Он ласково называет ее своей любимой Кошкой. А она его Медвежонком.

Они, конечно, уже старые. И немного нелепые, когда сюсюкаются.

Но… я хочу так же!

Встретить своего единственного. И любить его всю жизнь. И чтобы он меня любил…

Платон – и есть мой единственный! Я люблю его так, что мне все время хочется плакать. А он…

Он немного другой. У него все по-другому. Он мужчина. Не устает мне об этом напоминать.

Мы вместе учимся в универе, хоть и на разных факультетах.

Он футболист, восходящая звезда, ему прочат блестящее будущее.

А я… я звезд с неба не хватаю. Учусь так себе, универ выбрала по принципу “поближе к дому”. Сдаю сессии, и ладно. Вот, первый курс заканчиваю.

От меня никто никогда не ждал выдающихся результатов. И я сама ничего особенного от себя не жду. У меня нет никаких амбиций. Я просто хочу быть счастливой!

* * *

Конечно, я пошла не к Регине.

А на вечеринку. Я хочу своими глазами увидеть, что тут происходит.

Пробираюсь среди танцующих. Платона нигде не видно. Ни на танцполе, ни у бара, ни на диванах в чилл-зоне

А, может, он не пошел на эту вечеринку?

А что, если… может, он поехал ко мне? Решил сделать сюрприз? Это, кстати, на него очень похоже! Он всегда такой внезапный.

Вот я дурочка…

Глава 2

Ксюша

Я собираюсь домой. Представляя, что Платон уже приехал, с цветами и апельсинами, а меня нет.

Он очень удивится. И расстроится. Или разозлится.

Мама напоит его чаем. А папа будет доставать дурацкими вопросами…

Ой. Платон, наверное, мне сейчас звонит! А у меня звук выключен. Достаю телефон, включаю – ничего.

Уже в дверях меня как будто что-то толкает в спину. Какое-то очень неприятное зудящее ощущение.

Я оборачиваюсь… И застываю, ухватившись за стену.

Платон не поехал ко мне. Он здесь.

Я вижу, как он идет откуда-то в сторону чилл зоны. А рядом с ним… ну конечно. Катька Ерофеева.

Она что, забыла надеть юбку? То, что на ней, юбкой точно назвать нельзя. Я отсюда вижу половину ее задницы!

Платон садится на диван. Она торчит рядом.

И тут мой парень… Он берет ее за руку. И тянет на себя.

Она глупо хихикает. И плюхается ему на колени. Своей почти ничем неприкрытой попой. Довольная, как слониха на случке.

А уж он какой довольный…

Козел.

Какой же он козел!

Она липнет к нему, как самая последняя дешевка. Ни гордости, ни чувства собственного достоинства.

Зато у меня этого добра через край. И что?

Он обжимается с ней!

Это больно. Почему это так больно? Как будто мне в спину вонзили острый нож. И он проткнул меня до самой груди. Пробив насквозь сердце…

Я почти чувствую, как из него капает кровь. Капли прожигают мне грудь. Больно!

Невозможно ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Но… надо идти.

Я не останусь тут ни на секунду.

И реветь не буду. Ни за что!

Я разворачиваюсь. Делаю шаг. Еще один. Как тяжело они мне даются… Я как будто тащу на плечах бетонную плиту.

И тут… меня обнимают сильные руки. Сзади.

Я сразу понимаю, кто это. Но не понимаю, как он так быстро оказался рядом со мной. Я же только что видела его на диване…

– Попалась, – раздается над моим ухом.

– Пусти! – я вырываюсь.

Не хочу, чтобы он меня обнимал. После Катьки… Мне противно!

– Следишь за мной?

– Не трогай меня!

– Специально наврала про болезнь, чтобы устроить мне проверку?

Что?

– Иди к своей Катьке! – ору я.

– Да не нужна она мне! – так же агрессивно орет Платон.

– Она сидела у тебя на коленях!

– Я просто… Увидел тебя и психанул. Не надо меня проверять!

Что? В смысле – проверять?

– Ты это хотела увидеть? Ну вот, увидела.

Я ничего не понимаю…

– Ты… сделал это специально?

– Прости, малыш. Говорю же психанул. Ты мне не доверяешь? Зачем ты устроила этот цирк?

– Какой цирк? – лепечу я.

Хотя мне уже все ясно.

Это был спектакль для меня!

Платон увидел меня на вечеринке, подумал, что я обманула его. Специально сказала, что заболела и осталась дома, чтобы устроить ему проверку.

Он сделал все это мне назло!

Он видел, что я смотрю. И поэтому посадил Катьку к себе на колени. Буквально на несколько мгновений! Потому что уже через минуту он был здесь.

Я поворачиваюсь к нему лицом.

Кладу руки на его широкие плечи. Он обнимает меня за талию. Сгребает в охапку.

– Так соскучился по тебе! Рад, что ты не больна. Но больше, пожалуйста, так не делай.

– И ты!

– А что – я?

– Катька…

– Да она нафиг мне не нужна! Ты что, думаешь, я могу променять тебя на какую-то Катьку?

Если честно, именно так я и подумала… Но это все ошибка!

Платон со мной.

Мы уже три месяца вместе.

Он мой парень. Я его девушка.

Он не раз провожал меня домой. Он познакомился с моими родителями. Не понравился папе… Но ему никто не нравится! Зато мама сказала, что он очень симпатичный и вежливый.

Платон любит меня.

У него серьезные намерения. Просто он… импульсивный.

Но я и сама такая! Поэтому очень хорошо его понимаю.

– Малыш, я так рад, что ты здесь.

Платон уводит меня в темный угол. Обнимает одной рукой за талию, второй – за шею. Его губы приближаются к моим. Я закрываю глаза…

Так люблю эти моменты!

В момент касания наших губ я почти теряю сознание. Это так невыносимо прекрасно! Что хочется плакать. От счастья.

У меня кружится голова. Подкашиваются ноги. Все тело наполняется острым вибрирующим счастьем…

Какие у него нежные губы… И сильные руки… Как божественно он пахнет…

Меня в нем нравится все. Абсолютно все.

Я без ума от него…

Глава 3

Ксюша

– Что это? – отец скептически выгибает бровь.

– Дизайнерское платье.

– Оно сшито из носового платка дизайнера?

– Папа!

– Когда-то была такая группа “Поющие трусы”…

– Серьезно?

– Они были более одеты, чем ты!

Он, конечно, преувеличивает. На мне гораздо больше, чем трусы. На мне платье в виде короткой туники, с разрезом, прихваченное на одном плече декоративным кольцом, а с другого эротично спущенное.

– Ты ничего не понимаешь в моде и стиле, – говорю я.

– Зато я прекрасно понимаю, как реагируют мужчины на такое…

Именно это мне и нужно!

Реакция мужчин. Вернее, одного конкретного мужчины.

– Ты выглядишь как… как…

– Молчи! – мама закрывает его рот ладонью. – Детка, ты прекрасна. Но, возможно, это немного слишком…

– Твои гены, – ворчит отец, стреляя глазами в маму.

– В смысле? – не понимаю я.

Она бьет его диванной подушкой. Он сгребает ее в охапку и валит на диван. Я отворачиваюсь. Не хочу на это смотреть!

Тоже мне, взрослые серьезные люди! Сами тут тискаются, как подростки, а мне пытаются что-то запрещать.

– Так куда ты в этом собралась? – спрашивает отец.

– На свой день рождения.

– Нет, – безапелляционным тоном произносит он.

– Да, – говорю я.

– Я его сожгу.

– А я тогда подпалю твою плешь!

Отец закатывает глаза и косится на маму. Мол: вот, твои гены, твое воспитание! Та прячет улыбку.

– Верни это туда, где взяла! – бурчит папа.

Я психую.

Да нормальное платье!

Ну, может, немного чересчур… Мне и самой в нем неловко, если честно.

Но – на войне как на войне. Я хочу, чтобы Платон и думать забыл про Катьку Ерофееву! И ее юбку, из-под которой видно пол-задницы.

И я пойду на свой день рождения в этом платье.

Поднимаюсь по лестнице в свою комнату, и навстречу попадается Ваня, мой старший брат. Окидывает меня почти таким же скептическим взглядом, как отец.

Кивает:

– Правильно.

– Что? – спрашиваю я, чуя подвох.

– Нехер тратить время на высшее образование. Иди сразу в эскорт.

– Дурак!

Вот вечно они с отцом так! Одна критика и никакой поддержки!

* * *

Едва я успеваю закрыть дверь – как в нее кто-то скребется.

– Можно?

Мама деликатна. Никогда не вламывается без стука, не пытается меня контролировать или воспитывать. Мы с ней – лучшие подруги.

Почти.

Конечно, я никогда не расскажу ей того, что могу рассказать Регине…

– Для кого это? – спрашивает мама, кивая на платье

– В смысле.? – я прикидываюсь непонимающей.

– Платону ты и так нравишься.

Я пожимаю плечами.

– Просто хочу быть красивой.

– Ты красавица! Тебе вообще не нужно стараться, чтобы произвести впечатление! А уж тем более, не нужно казаться не той, кто ты есть.

– Что ты имеешь в виду?

– Ксюш, ну ты же не такая. – она снова кивает на платье. – Ты у меня тихая домашняя девочка. Вот и будь собой.

Ага, конечно. Тихие домашние мышки никому не интересны! Парни западают на ярких сексуальных тигриц в коротких платьях и на каблуках.

– Торопишься повзрослеть, – вздыхает мама. – Зачем? Взрослой ты еще успеешь побыть. А детство уже не вернется.

Детство? Какое нафиг детство? Мне послезавтра стукнет девятнадцать!

– Я уже не ребенок, – бурчу недовольно.

– Ты моя маленькая девочка! – мама обнимает меня. – Как себя чувствуешь, кстати? Горло больше не болит?

– Ни капли.

Это правда. Я здорова. Чудесным образом выздоровела после вечеринки.

А Платон уверен, что я притворялась. Он настолько убежденно об этом говорил, что я уже и сама начала в себе сомневаться…

Да нет! Я правда болела. Но меня вылечила волшебная сила любви.

Мы вчера так классно целовались. Нежно, страстно, волшебно…

– Ты не представляешь, как мне сложно сдерживаться, – хрипел Платон, сжимая ладонями мою попу.

Не представляю…

– Как мне сносит крышу от тебя. Как меня разрывает…

В тот момент он сделал шокирующую вещь – положил мою руку на свой… Ну… прямо туда.

И я сквозь джинсы почувствовала огромное, твердое, набухшее… И поняла, как его разрывает.

Он тяжело дышал. Он вжимал меня в стену. Он жадно шарил руками по моему телу. Он весь горел и пульсировал.

И я видела, что его взгляд теряет осмысленное выражение.

Да, ему очень сложно сдерживаться…

* * *

Прежде, чем снять платье, еще раз верчусь перед зеркалом. Я просто бомба!

Да, я понимаю, как это действует на мужчин.

Приблизительно.

Я осознаю, к чему это приведет.

Я хочу этого.

Наверное…

Платон не может больше ждать. Ему сложно. Он мужчина. А у мужчин все по-другому. Им мало просто целоваться. Они хотят большего. Невыносимо хотят!

А тут еще всякие Катьки Ерофеевы сами прыгают на колени…

Плевать на Катьку!

Платон увидит меня в этом платье и… все случится. Скоро. Очень скоро.

Я уже взрослая.

Я готова.

Глава 4

Ксюша

“Забирай меня скорей, увози за сто морей, и целуй меня везде, восемнадцать мне уже…”

Кто это включил?

Точно не мама. И не папа. И не Ваня. Им бы такое в голову не пришло.

Остается один вариант – мой младший брат Никита. Ему пятнадцать, и он абсолютный балбес.

Выхожу из комнаты.

– С днюхой, систер!

Никита вручает мне подарок – букет оранжевых лилий и диск с компьютерной игрой.

– Спасибо, брателло! – целую его в макушку. – Ты в курсе, что мне девятнадцать?

– Да? Ну ты и старушка…

Я даю ему легкий подзатыльник.

Из своей комнаты появляется сонный Ваня. Смотрит на нас.

Песня заканчивается и начинается заново. Похоже, стоит не репите.

– Выключи это дерьмо, – командует он.

– Это же супер хит.

– Леща хочешь?

– Нет.

Никитка выключает музыку. Классные у моего старшего брата методы воспитания!

– Эй, а поздравить меня?

– Зубы почищу и поздравлю.

* * *

Мы все собрались на кухне. У нас такая традиция – праздничный завтрак в кругу семьи.

Меня все поздравили и завалили подарками.

Мама всплакнула, папа сердито пыхтел. Пытался не расчувствоваться.

Но не смог. Выдал очень трогательную поздравительную речь.

– Когда родился Ваня, я был капец как горд, что у меня сын.

– Интересное начало, – хмыкаю я.

– Подожди, не перебивай, я сам собьюсь. Так вот, я был горд. А когда появилась на свет ты, такая крошечная, розовенькая, с голубыми глазами, с тремя волосинками на макушке…

– Вся в тебя, – влезаю я.

– Да! Вся в меня. Красивая. В общем, когда появилась ты, я понял, что такое отцовская нежность.

– Ура!

Мы чокаемся чашками с кофе.

– А меня кто-нибудь вообще хотел? – раздается обиженный голос Никитки. – Нафиг вам сдался третий ребенок? Сын есть, дочка есть… Вы кого ждали вообще?

– Квадробера, – выдает Ваня.

И мы все хохочем.

Да, Никитка в детстве очень хотел быть собакой. Выпросил на новый год костюм щенка и потом ходил в нем и зимой, и весной, и летом. Лаял и требовал, чтобы его кормили из миски на полу.

– А что? Я был в тренде, когда это еще было немодно, – гордо заявляет мой младший брат.

* * *

– Эй, именинница, можно к тебе? – в мою комнату входит Ваня.

– Можно, только быстро. Чего?

– Хочу тебе кое-что рассказать.

А лицо у моего брата такое серьезное, что мне становится не по себе.

– Что-то случилось?

– Еще нет.

– А что… собирается случиться?

– Это ты мне скажи.

– Хватит говорить загадками! Есть что сказать – говори. Нет – проваливай. У меня сегодня маникюр и брови. Нет времени на всякую ерунду.

Ваня закатывает глаза.

– Да-а-а… это капец какие серьезные дела…

– Да, серьезные! А тебе чего надо?

Пытаюсь вытолкать его из своей комнаты.

У меня еще и эпиляция на сегодня намечена. Но ему об этом знать совсем не обязательно.

– Ладно, слушай, – начинает он таким голосом, как будто рассказывает сказку. – Где-то на заре полового созревания у меня начался активный стояк.

– Что? Фу-у! Зачем ты мне это говоришь?

– И дальше я жил с ощущением, что у меня в штанах граната с вырванной чекой.

– Я не хочу это слушать!

– Слушай, – жёстко произносит Ваня. – Потому что твой Платон такой же.

Платон? При чем тут Платон?

– У нас, парней, дела обстоят примерно так. Как бы тебе объяснить… Всегда стоит. Всегда хочется. Возбуждает всё…

– Прям все?

– Идешь по лесу, видишь дерево с раздвоенным стволом – у тебя встал. Видишь дупло – у тебя встал. Видишь белку в дупле…

– Я поняла!

– И это только в лесу. Среди девчонок вообще существовать невозможно. Хочешь до судорог. Любую. А тебе никто не дает, потому что ты прыщавый озабоченный задрот. И вот ты сидишь, как дебил… Знаешь, почему сидишь?

– Догадываюсь, – бурчу я. – Мне обязательно это все знать?

– Да! – рявкает Ваня. – Ладно. Потом ты немного отдупляешь, что к чему. Но напряжение не спадает. Ты хочешь все, что движется, а что не движется…

– Я поняла!

– Он тебе пообещает все. Абсолютно все. Скажет все, что ты хочешь услышать. Люблю, трамвай куплю… Женюсь, все дела.

– Кто скажет?

– Платон твой, кто же еще! Но ты не слушай, что он говорит. Это вообще не он.

– В смысле, не он?

– С тобой говорит его член. Готовый на все, чтобы залезть тебе в трусы.

– Я не хочу это слышать!

Демонстративно затыкаю уши. Но все равно слышу.

– Помнишь, на втором курсе мне нравилась Алиса?

Очень хорошо помню. Ваня так страдал, что аж похудел.

– Знаешь, почему у нас с ней ничего не вышло?

– Не знаю.

– Она увидела, как я целуюсь с Машкой.

– Зачем? – поражаюсь я. – Зачем ты это сделал?

– Выпил пива с пацанами, тормоза отключились. Алиса мне не давала. А Машка дала. А мне было прям надо.

– Фу… Ты мерзкий.

– Да. Наутро чувствовал себя дерьмом. А Машка эта потом за мной месяц таскалась. Алиса, естественно, послала нахер. И правильно сделала.

Мы пару минут молчим.

Я в шоке.

Мы с братом никогда не вели таких откровенных разговоров! Ну, то есть, у нас довольно близкие отношения. Но об интимном мы никогда не говорили.

А тут он признался в таком…

– Но в одном я молодец, – продолжает Ваня. – Какой бы ни был стояк, как бы ни срывало крышу, я никогда не забывал о резинках.

– О чем? – не сразу понимаю я.

– Тебе рассказать, что куда надевается?

– Я в курсе!

Уже сообразила.

– Прикинь, она бы залетела. Машка, которая мне нахер не нужна. Кроме как для разового перепихона.

– И что бы ты сделал? – спрашиваю я.

– Всю жизнь бы расплачивался за тупую ошибку!

Мы снова молчим.

Ощущение, что на меня вылили ведро помоев.

Да уж… Умеет брать поддержать! Да еще и в день рождения.

– Короче, систер. Пошли его нахер. Но… Если ты меня не услышала, и он тебя все же разведет… помни о контрацепции. Всегда помни, что бы ни случилось.

– Иди на фиг!

Помни о контрацепции… Не пойду же я покупать презервативы. Платон об этом позаботится.

Но, честно говоря, Ваня заронил в мою душу сомнения. Так драматично все это рассказал…

Всю жизнь расплачиваться… Звучит ужасно!

Глава 5

Ксюша

– Иди сюда.

Платон притягивает меня к себе, Я прижимаюсь к его разгоряченному танцами телу.

Мой день рождения в самом разгаре. Все в меру пьяные и не в меру веселые, скачут под треки популярного диджея, которого для меня заказал Ваня.

Мы в загородном ресторане. Почти без взрослых – только мои друзья, сокурсники, дети друзей моих родителей, которых я знаю с пеленок. Крутая туса. Как я и хотела!

Платон тянет меня за руку.

– Куда мы идем?

– Я снял домик.

– Что?

Это загородный ресторан, и – что-то вроде базы отдыха. Кажется, здесь есть домики. Но я не думала, что Платон…

– Пойдем, тебе понравится. Там прикольно. С видом на озеро.

– Меня потеряют…

– Мы недолго.

– Платон…

Я сопротивляюсь, но слабо. А он тянет меня… Сильно и нетерпеливо. Мне реально было бы сложно вырваться, если бы я захотела.

Мы выходим из ресторана. Платон прижимает меня к стене. Распинает, захватив в плен мои запястья. Целует. Я тянусь к его губам и чувствую, как задирается платье. То самое.

Меня трясет.

– Платон, я боюсь. Я, наверное, не готова…

– Малыш, не бойся. Ничего не будет.

– Не будет?

– Я просто сделаю тебе хорошо.

Вспоминаю слова брата. “Он скажет тебе все, что ты хочешь услышать”…

И тут же забываю.

Потому что язык Платона страстно и нетерпеливо врывается в мой рот…

Оторвавшись друг от друга, мы куда-то бежим. Взявшись за руки.

Платон, путаясь в ключах, открывает дверь. Пахнет цветами и моющими средствами.

Мы даже не включаем свет.

Падаем на кровать и…

Боже. Неужели это сейчас случится? Неужели я…

Мне страшно. И – я вся горю. Прижимаюсь к Платону. А он упирается в меня…

И ласкает мою шею языком. Это приятно. И то, как его ладонь сжимает мою грудь через платье – тоже.

– Ты когда-нибудь кончала? – вдруг спрашивает он.

– Нет… Да… Не знаю…

– Ты мастурбировала?

– Я… да.

Однажды я мылась в душе, случайно направила струю туда и… испытала целую гамму новых ощущений. Это было приятно, еще приятнее, и еще… А потом – резкое расслабление.

Я поняла, что это оргазм или что-то вроде. Скорее, что-то вроде. Потому что… ну… это было не так феерично, как описывают.

И я делала так не раз. Трудно было удержаться.

Я люблю целоваться. Мне очень нравится, когда Платон нежно касается моих губ своими. И щекочет своим языком мой. Аккуратно и игриво.

Но сейчас он ведет себя иначе.

Целуется как-то агрессивно. Его руки лезут под мое платье. Снизу. Он гладит попу… Голую! Ну, почти. На мне символические кружевные трусики.

Он и раньше так делал, но я обычно я была в джинсах. А это прикосновение к обнаженной коже… Мне неловко.

Особенно, когда его пальцы начинают отодвигать трусики… Мне становится совсем не по себе.

Уф.

Он убрал руку.

Теперь она сверху.

Он стягивает мое платье с плеча. Гладит мою грудь.

Боже… Когда его пальцы нащупывают сосок, сквозь тонкий кружевной лифчик, по моему телу как будто проходит разряд тока.

Что это?

Почему от прикосновения к груди между ног стало так жарко?

И… нетерпеливые пальцы снова пытаются проникнут в мои трусики.

Мне горячо. Я вся пульсирую. Рука Платона делает такие приятные вещи… Мне уже хочется раздвинуть ноги и не мешать ему…

– Я просто хочу, чтобы ты кончила. Я просто сделаю вот так… И вот так…

Боже, да…

В голове жаркий туман. Приятное напряжение нарастает. Страхи и сомнения куда-то исчезают. Я просто хочу…

Да. Я хочу.

Расслабляю колени.

Впускаю руку Платона за ткань трусиков.

Его пальцы нетерпеливо гладят меня. Там так чувствительно! Мое тело остро реагирует на каждое легкое касание.

А он такой… До этого он был аккуратным. А сейчас движения становятся более резкими. Он как будто торопится, а я…

Ой. Это уже не очень приятно. Это как-то… слишком жестко. Слишком сильно.

Нежно было хорошо, а сейчас… Нет. Я пытаюсь отодвинуться от его руки. Снова сжимаю колени.

Мое возбуждение, которое до этого нарастало, как лавина, вдруг как будто слетело. Что-то сбилось.

Мне уже не хочется открываться ему навстречу.

Платон это чувствует.

И снова возвращается к груди.

Касается сосков кончиками пальцев через кружево. Да… Я снова зажигаюсь.

Он отодвигает лифчик и приникает туда губами. Обхватывает мой сосок… Слишком сильно. Ласкает его языком… Нет. Не так… Так мне щекотно!

И… как-то не очень приятно. Хочется, чтобы он прекратил.

Я отодвигаюсь.

Платон поднимается и начинает расстегивать свои джинсы.

– Нет!

Я инстинктивно закрываюсь руками.

– Что такое, малыш?

Он останавливается.

– Я не готова…

– Конечно, готова. Ты вся мокрая!

Он снова ложится рядом и начинает целовать меня.

– Не в этом смысле…

Он не реагирует. Пытается стянуть с меня трусики.

– Платон, ты… ты… любишь меня?

– Малыш, что за вопросы? Конечно, люблю! Я тебя обожаю. Сто раз тебе это говорил.

Говорил… Но я хочу услышать это в сто первый. Именно сейчас.

А он…

Его руки нетерпеливые и почти грубые.

– Платон, я не хочу…

Но он как будто не слышит меня. Я пытаюсь заглянуть в его глаза – в них какое-то бессмысленное выражение.

Он уже сорвал с меня трусики и…

Глава 6

Ксюша

– Ксюша!

Я замираю.

– Ксюша! – раздается требовательный голос моего брата.

Стук в дверь.

Боже, что сейчас будет…

Я слышу, как дергают ручку. Вжимаюсь в кровать. Платон тоже застыл. Его руки сначала остановилась. А потом и вовсе отлипли от меня.

Я с задранным платьем. Мои трусы валяются на полу. Платон в расстегнутых штанах… Ситуация абсолютно недвусмысленная.

Я зажмуриваюсь. Какой стыд!

Но… Дверь не открывается. Уф… Похоже, Платон успел закрыть ее на замок, хотя я не знаю, когда.

– Ксюш! – раздается уже где-то возле окна.

Я слышу длинные гудки. Он мне звонит. Как хорошо, что мой телефон остался где-то на столе…

А потом мы слышим удаляющиеся шаги.

Ваня был на моем дне рождения с начала. Потом уехал по своим делам. Сказал, подскочит в конце.

Видимо, уже подскочил…

Я вскакиваю с кровати.

– Ты куда? – Платон ловит меня за платье.

– Ваня тебя убьет, – говорю я.

– Ты вполне взрослая и можешь делать, что хочешь и с кем хочешь.

Ага, еще отцу моему это объясни….

Я подбираю трусики. Натягиваю их.

– Подожди! – раздается за спиной голос Платона.

Он путается в своих расстегнутых и наполовину спущенных штанах.

А я… просто убегаю.

Выскакиваю из домика. Оглядываюсь. Никого нет. Встряхиваю волосами. Стараюсь успокоить бешено колотящееся сердце.

И медленно, никуда не торопясь, с самым беззаботным видом иду в сторону ресторана.

* * *

Ваня появляется минут через пять.

– Я тебя искал.

– Где? – делаю непонимающее лицо.

– Везде.

– Нашел? – я все еще прикидываюсь дурочкой.

– Нашел.

Он внимательно вглядывается в мое лицо.

– Все в порядке?

– Ага.

– А где Платон?

– Где-то здесь. Только что его видела. А ты уже вернулся? – задаю самый дурацкий из вопросов.

С одной стороны, я благодарна брату. Потому что именно в тот момент мне очень хотелось все прекратить. Но я не знаю… Я не уверена, что Платон бы меня услышал и понял. Он казался таким невменяемым!

А с другой стороны… Если бы не Ваня. может, все бы наладилось. Мне бы снова стало горячо и хорошо. И мы бы…

Уф.

Наверное, я все же еще не готова.

А Платона нигде не видно.

Куда он подевался? Остался в домике и… занимается этим сам с собой?

* * *

Гости требуют моего внимания. Я всем улыбаюсь, принимаю поздравления, обнимаюсь и фотографируюсь. Это же мой день рождения.

Здесь много детей друзей моих родителей, я их всех знаю с детства. И все либо старше, либо младше меня. Вот Ване повезло: друзья родителей нарожали целую кучу его одногодков. Им всем сейчас по двадцать три.

А моего ровесника нет ни одного!

– Вашей маме зять не нужен? – раздается рядом.

– Ты где раздобыл этот древний подкат? В телепередаче “Кому за пятьдесят”?

– Ксюш, я стебусь.

Это Димка, младший сын дяди Паши, которого в байкерской тусовке зовут Кабаном.

Ему семнадцать. И я вдруг вспоминаю все, что мне буквально вчера рассказывал об этом возрасте Ваня.

– Платье у тебя такое… Я просто в ахуе. То есть это… в шоке. Короче… пойдем, потанцуем?

Еще один озабоченный! Да… после рассказа Вани я немного иначе смотрю на парней.

И тут сильная рука оттаскивает Димку за шкирку. И раздается совсем взрослый бас:

– Малой, иди пососи чупа-чупс. А насчет платья полностью поддерживаю. Пушка бомба петарда.

Это Димкин старший брат Саша, по кличке Слон.

– Спасибо.

– Потанцуем?

– Слушай… Мне надо с подругой пообщаться.

Отмазываюсь от него. Благо, рядом появляется Регина.

– А где Платон? – спрашивает она.

Я пожимаю плечами.

– Что случилось?

– Ничего…

Чистая правда. Ничего не случилось. Хотя могло. Очень даже могло…

– Зачем ты позвала Катьку Ерофееву? – задает подруга вопрос.

Как будто сама не знает!

– А что мне оставалось?

Катька, как и Регина, из тех девчонок, с кем я дружила с первого класса. Наши мамы водили нас вместе в художественную школу, папы – на айкидо. Мы бывали друг у друга в гостях и нередко устраивали веселые ночевки. Мы поступили в один универ. Мы всегда приглашали друг друга на дни рождения. И я была на днюхе у Катьки пару месяцев назад.

Но тогда она еще не лезла к моему парню на колени!

В общем, я пригласила всех, как обычно. И ее не позвать не могла. Это было бы слишком демонстративно. Все бы сразу поняли, что я ревную.

А я не хочу…

– Сучка она, – выдает Регина. – Кстати, что-то ее не видно.

– Да все разбрелись, кто куда…

* * *

Платон входит в зал, когда я уже начинаю волноваться.

– Привет, – он улыбается мне той самой улыбкой, которая неизменно заставляет мое сердце биться чаще. – Ты как?

– Нормально, – я улыбаюсь в ответ.

– Ксюш, извини, что я так…

Я смущенно отвожу взгляд.

– Ты не обиделась?

– На что?

– Я был слишком настойчив. И, может, даже груб.

– Ты был… страстным.

– Тебе не понравилось?

– Сначала да. Потом… как будто не очень…

– Я слишком разогнался, да?

Я киваю.

– Прости, малыш. Просто я так хочу тебя. Мне так трудно себя контролировать, когда ты рядом. Ты же просто… ты чистый секс! Особенно в этом платье.

Да уж. Папа был прав. Надо было надеть паранджу.

Но Платон… Он такой хороший… Такой заботливый, трогательно виноватый и понимающий....

Что я уже жалею, что сбежала.

Глава 7

Ксюша

– Платон, не надо…

Его рука гладит мою коленку. Поднимается выше. Еще выше…

– Ты не хочешь меня?

– Я хочу, но…

– Опять “но”? – в его голосе уже не просто разочарование.

Я чувствую, что он начинает злиться.

Мы с Платоном сидим машине. Где-то на обочине загородной дороги, у лесополосы. Он остановился, чтобы… Да. Именно для этого.

Мы ехали с речки, где были вместе с друзьями. Но возвращаемся одни. И…

– Платон, я не хочу, чтобы наш первый раз был в машине.

– В загородном домике с кроватью тебе тоже не понравилось.

– Мне понравилось, просто… Там был Ваня.

– Ну и что? Он ушел. Нам ничто не мешало продолжить.

– Понимаешь, для меня это не так легко, как для тебя. Я же не парень. У девчонок все немного иначе.

– Я знаю кучу девчонок, которые…

Он замолкает.

– Которые готовы на все? – заканчиваю за него я. – Такие, как Катька?

Платон отмахивается.

– Ты уже неделю меня откровенно динамишь. Я не могу, я не такая, давай завтра или через год…

– Но я правда…

– Мне надоели твои отмазки, – жестко произносит он. – Если ты “не такая”, значит…

– Пойдешь к ней?

Он снова нетерпеливо отмахивается. Как будто я сказала невероятную глупость.

– Я мужчина. У меня есть потребности. Гулять за ручку и целоваться при луне… мне этого мало, понимаешь? Я с ума схожу от тебя. Думаю о тебе днями и ночами. Ты мне снишься в самых откровенных порнографических снах.

Порнографических?

Я смотрела порно. Не сказать, чтобы мне понравилось…

– Малыш…

Платон разворачивается ко мне. Снова гладит меня по коленке. Но выше не лезет. Берет за руку, сжимает мою ладонь. Нежно…

– Ладно. Ты не хочешь в машине. Я понимаю.

Уф. Он понимает.

Между нами все хорошо. Он не злится и не обижается.

– Но ты могла бы… сделать мне приятное.

Он тянет мою руку к себе и кладет… прямо на ширинку.

– Что ты… Что ты имеешь в виду?

Его вторая рука на моей шее. Он сжимает ее и – тянет вниз. Надавливает, как будто хочет, чтобы я… наклонилась и…

Но это же… Это слишком. Это… еще страшнее! И интимнее. И… Это не то, с чего я бы хотела начать.

Да, я слышала, что некоторые девчонки так делают, чуть ли не с четырнадцати лет. Хотят сохранить девственность, но боятся отказывать парням. Потому что тогда те их бросят и найдут более сговорчивую и доступную.

Какая глупость! И отсутствие чувства собственного достоинства.

А некоторые еще и другие способы используют. Все – чтобы сохранить девственность, но не отказывать парню.

Это просто ужас.

Да, я об этом слышала… Но всегда думала, что Платон не такой.

И я не такая!

У нас все не так… Мы любим друг друга. Для нас важны чувства. И душевная близость.

– Платон, я… не умею. И… я не хочу, чтобы у нас все началось так.

Порнографические сны…

Да, в порно, которое я смотрела, часто делали то, чего от меня хочет Платон. Я это всегда перематывала.

Конечно, в этом нет ничего такого. Это нормально между двумя любящими людьми. Но… не с этого же начинать!

Я вырываюсь из-под давящей ладони Платона. Он убирает вторую руку с моей коленки.

Я не смотрю на него. Мой взгляд направлен в одну точку на лобовом стекле. Я молчу. И чувствую, как к глазам подступают слезы…

Неужели для него это все важнее, чем наши чувства? Неужели он так хочет, что…

– Пойдешь к ней? – спрашиваю я.

Каким-то хриплым, не своим голосом.

Все еще не глядя на Платона.

– К кому?

– К Катьке.

– Дурочка! Ни к кому я не пойду. Мне никто, кроме тебя, не нужен.

– Правда?

– Ну конечно!

Он притягивает меня к себе. Целует в макушку. И произносит:

– Хочешь, просто поедем к тебе и посмотрим киношку?

– Хочу.

Да! Именно этого я и хотела все это время. Просто общаться. Просто проводить время вместе.

Без этого постоянного давления, что я обещала и я должна…

Глава 8

Ксюша

Платон несколько раз упоминал фильмы для взрослых. Ну я и решила ознакомиться с этим контентом поподробнее.

Я и раньше заглядывала на эти сайты, чисто из любопытства. Но теперь я делаю это целенаправленно.

Потому что осознала – я ничего не знаю и ничего не умею. Я собираюсь начать взрослую жизнь, а представлений о том, как там и что, у меня довольно смутные.

Мне нравится обниматься и целоваться. Нравится сидеть рядом с Платоном и чувствовать его руку на своем плече. Нравится, когда он гладит меня по волосам или сжимает мою талию…

Но все, что ниже, глубже и откровеннее вызывает у меня неловкость. Даже если это приятно.

Я не очень раскрепощенная. Точно – не такая, как Катька.

А он хочет… Ему нужно…

Не то чтобы он поставил мне ультиматум, но… как будто бы да. У меня есть четкое ощущение, что, если в ближайшее время я не решусь, наши отношения закончатся.

А я не могу этого допустить!

Я люблю Платона. Я доверяю ему. Я хочу, чтобы мой первый раз был именно с ним.

* * *

Так вот как это работает… Чем больше ты смотришь, думаешь, представляешь – тем сильнее хочешь. Парни очень интересуются вопросом и лезут на взрослые сайты при любом удобном случае.

А потом у них вот это вот все! То, о чем мне рассказывал Ваня.

Я конечно, не возбуждаюсь от вида деревьев и дупл. Или, например, огурцов и бананов. Но после погружения в контекст ощущаю себя иначе…

Надеваю красивое белье – и чувствую, как кожа покрывается легкими мурашками. Смотрю на себя в зеркало – и представляю, как Платон гладит меня по спине, сжимает попу, стягивает лямку лифчика…

Внизу живота теплеет. Груди как будто наливаются тяжестью. Соски такие чувствительные, что когда я сама касаюсь их – вздрагиваю, как от удара током.

Так я себя еще не чувствовала…

Надеваю платье. Не то развратное, а более закрытое и удобное. Но очень сексуальное, подчеркивающее фигуру, выделяющее талию и попу. Платону точно понравится!

Я не уверена, но… Думаю, сегодня все будет.

После вечеринки.

Платон будет просто счастлив…

Сегодня у нас супер-пупер мега пати, которую мы все очень ждали. Вечеринка в честь окончания первого курса. Это будет круче, чем школьный выпускной! В сто раз круче.

Мы всеми первыми курсами арендовали яхт-клуб, расположенный на реке в центре города, с рестораном и бассейном.

У нас будет целая армия крутых диджеев, море коктейлей и полный отрыв. Все по-взрослому!

И да, родители меня отпустили.

А, впрочем, я не спрашивала разрешения. Скорее, поставила в известность. Я пойду на вечеринку первокурсников! Я не собираюсь такое пропускать.

И папа, стиснув зубы, кивнул.

А что ему остается? Он понимает, что я взрослею. И у него все меньше рычагов давления и управления.

Да, я все еще живу с родителями. Но на втором курсе у меня уже будет подработка. И, возможно, я смогу съехать и жить отдельно.

Они этого не хотят. И поэтому не обостряют.

Ваня вон давно съехал, взял квартиру в ипотеку. Но сейчас у него ремонт, и он пока живет с нами. Мама с папой просто счастливы, что все птенцы снова под одной крышей.

* * *

Вечеринка – просто огонь!

Мы танцуем, пьем коктейли, я – безалкогольные. Хохочем, вспоминаем какими испуганными птенцами были год назад, когда только окончили школу. А теперь мы студенты! Это самое счастливое время. Которое мы всю жизнь будем вспоминать…

Говорим об этом с Региной и Алей, стоя у бассейна с бокалами.

А где Платон? Что-то я его давно не видела. Он тусил с парнями, они устроили борьбу на руках, типа армрестлинга. Потом еще отжимались на скорость… Мальчишки, что с них взять? А мы с девчонками танцевали.

Где он теперь?

Нахожу свой клатч. На всякий случай заглядываю в телефон. Хотя вряд ли он стал бы мне писать. Он же где-то рядом!

Ничего. Никаких сообщений.

Бреду вдоль бассейна, вглядываясь в лица студентов. Платона нигде не видно.

Я отхожу в сторону, чтобы позвонить ему. Конечно, вряд ли он меня услышит в этом шуме. Но вдруг…

– Да, детка, – внезапно слышу я хриплый шепот. – Ты просто бомба…

Замираю на месте.

Потому что этот голос… Я не совсем уверена, но…

Озираюсь по сторонам. Я стою рядом с глухой стеной, в которой есть лишь несколько небольших окон сверху. Они открыты в режиме форточки. И, видимо, оттуда донесся шепот.

– М-м-м…

Теперь это больше похоже на стон. И я уже не могу различить в нем что-то знакомое. Но… Уйти я тоже не могу.

Я слишком много смотрела порно, чтобы не различить эти интонации.

Обхожу строение и понимаю, что это раздевалки при бассейне. Окна относятся к мужской раздевалке. А вот и дверь.

Я толкаю ее. Вижу ряды шкафчиков, скамейки. И – никого.

Я разворачиваюсь, чтобы выйти, но слышу звуки. Возня, пыхтение, что-то, похожее на чавканье и хлюпанье…

Двигаюсь в направлении звука. Попадаю в зону душевых. Звуки становятся громче.

Я уже понимаю, что увижу.

Но еще надеюсь, что это будет не он…

Осторожно, стараясь не выдать свое присутствие, заглядываю в одну душевую кабинку. Во вторую. В третью…

Лучше бы я сюда не заглядывала.

Я не ошиблась. Я узнала голос. Это Платон. И Катька.

Он со спущенными штанами. Она в одних трусах. На коленях. Делает ему то самое, чего он так хотел от меня…

Я чувствую такую резкую и острую боль в груди, что несколько секунд не могу вдохнуть. Не могу пошевелиться, не могу даже зажмуриться, чтобы не видеть этого…

А они так заняты процессом, что не замечают меня.

У Платона закрыты глаза. Похоже, ему очень хорошо. Катька вообще ко мне спиной. Я вижу ее затылок, равномерно движущийся вперед-назад.

Как же это мерзко…

Глава 9

Ксюша

Я отмираю. Делаю вдох.

Мне все еще больно. Очень! Но я уже дышу.

И отмечаю одну деталь – в этой кабинке душевая стойка расположена сбоку. Так что…

Я протягиваю руку, поворачиваю ручку смесителя в сторону красной точки. И – резко поднимаю ее вверх.

Раздается истошный вопль.

Сначала мужской. И сразу же – женский.

Хотя нет. Мужским я бы его не назвала. Это вопль гнусного слизняка. И дешевой доступной шлюхи.

Из душа на них льется кипяток.

Оба дергаются и корячатся, как ужи на раскаленной сковородке. Орут. Выскакивают из-под душа.

Мокрые. Мерзкие. Испуганные. Платон – еще и согнувшийся пополам.

– Ты меня укусила! – орет он.

И держится за свой сморщенный отросток.

– Я от неожиданности! – оправдывается Катька, ощупывая лицо. – Я обожглась!

И они оба поворачиваются ко мне… Наконец-то заметили.

Я вижу растерянное лицо своего бывшего парня.

Разворачиваюсь и ухожу.

Вылетаю из раздевалки. Пробираюсь сквозь веселую пьяную толпу. Кто-то меня толкает, кто-то окликает по имени, но я не реагирую.

Выскакиваю на улицу. Куда-то иду, все больше и больше ускоряя шаг. Я почти бегу…

Зачем? За мной никто не гонится. А от этой картины, отпечатавшейся у меня в мозгу, убежать все равно не получится.

Хорошо хоть, она немного смазалась следующим кадром – где эти двое корчатся в кипятке.

Меня тошнит.

Мне физически тошно от всего этого…

Перед глазами мелькают улицы, машины, фонари. Все расплывшееся и как будто нереальное. От слез, которые катятся по щекам.

Я как в дурном сне…

Почему он это сделал? Как он мог так поступить со мной? Он же буквально вчера говорил, что любит меня и ему никто другой не нужен…

А оказывается, ему все равно с кем.

Или… реально не смог терпеть?

А я ведь я хотела уже сегодня…

Он не дождался. Или… не хотел ждать?

Я вдруг вспоминаю его лицо тогда, на дне рождения. Когда он появился через час после того, как я убежала из домика. В том выражении было что-то похожее на то, что я видела сегодня. Эта довольная ухмылка мартовского кота…

В этот момент я четко осознаю: когда я ушла из домика, Платон позвал туда Катьку. И она позволила ему все, чего не позволяла я.

Поэтому он вернулся не сразу. Поэтому пришел такой спокойный и довольный.

Он все это время трахался с ней! Наверное, уже давно…

А со мной смотрел кино и держался за ручки.

Зачем?

Я не понимаю, зачем ему нужно было меня обманывать, так подло и гадко? Если ему нужна Катька, если он любит ее, а не меня, сказал бы прямо! Это было бы честно.

Да, больно. Но в сто раз лучше, чем вот так вот…

Любит? Да он никого не любит! Он просто… как говорил Ваня, у него просто стояк. Ему все равно в кого тыкать своим мерзким отростком. А Катька согласна…

Поэтому он делает это с ней.

Но, если ему все равно… Зачем надо было гулять со мной? Считаться моим парнем, говорить, что любит?

Хочешь бегать за каждой задницей – бегай!

Я не понимаю…

Почему это случилось со мной?

Может, это со мной что-то не так? Может, это я какая-то не такая?

* * *

Я все еще куда-то иду. Хотя уже давно не соображаю, где я. Просто не могу остановиться. Хотя, наверное, уже надо…

В мое сознание врывается какой-то звук. Я не сразу понимаю, что это. Но что-то знакомое и успокаивающее.

Мотоцикл.

Тормозит у обочины. Заезжает на парковку у какого-то здания. Парень, сидящий на нем, паркуется, спрыгивает. И снимает шлем.

Я знаю многих байкеров в нашем городе. Мой отец и все его друзья гоняют на мотоциклах. Я бывала на их тусовках, на соревнованиях и даже участвовала в мото походе, с отцом и братом.

Но этого байкера я вижу впервые.

И такого мотоцикла ни у кого из наших точно нет! Я, конечно, не так разбираюсь в технике, как мои братья или отец. Но понимаю, что это Кавасаки, какая-то новейшая крутая модель. Черный с зеленым, блестящий, мощный, хищный.

Даже в своем разобранном состоянии я не могу не восхититься прекрасным железным конем. Он – просто совершенство!

Я смотрю на мотоцикл. Байкер смотрит на меня.

Просто смотрит. Спокойно, без каких-либо эмоций. Молча.

Я тоже молчу.

Просто зависла. Сейчас отвисну и пойду дальше.

Куда?

Не знаю… Наверное, вызову такси и поеду домой.

Байкер открывает багажник мотоцикла. Достает бутылку воды. И – протягивает мне.

Только в этот момент я понимаю, что меня уже давно мучает дикая жажда. Но я ее не замечала…

А сейчас жадно пью, проливая воду на платье.

Выпиваю почти все, возвращаю бутылку ему.

– Спасибо.

Он просто кивает.

Этого парня я не знаю. Но от него, как и от его мотоцикла, веет чем-то знакомым и родным.

Я знаю таких, как он. Я его не боюсь. Мне рядом с ним спокойно.

Даже на душе стало чуть легче…

И тут он протягивает мне свой шлем. И говорит:

– Поехали.

– Куда? – растерянно спрашиваю я.

– Покатаемся.

Глава 10

Ксюша

Я отрицательно машу головой. И отталкиваю шлем.

Не хочу в шлеме. Хочу развевающиеся волосы, теплый ветер в лицо и запах летней ночи в ноздри.

Парень снова внимательно смотрит на меня. Представляю, какое у меня сейчас лицо… Нет, даже представлять не хочу.

А, впрочем, мне все равно. У меня точно нет цели ему понравится.

Байкер убирает шлем в багажник.

Он меня понял! Без слов.

Он садится на мотоцикл. Я привычно устраиваюсь сзади. Сколько раз я так каталась с папой, Ваней, с его друзьями… Но я всегда была в брюках. А сейчас мое платье задирается. Но мне абсолютно плевать на это.

Байкеру тоже. Не знаю, почему, но я в этом уверена.

Он трогается с места. Набирает скорость. Я хватаюсь за него покрепче и прижимаюсь к его широкой горячей спине, ощущая, как напрягаются мышцы, когда он входит в поворот.

Мы едем по проспекту, поворачиваем на площадь, несемся по ночным улицам. В какой-то момент тормозим на светофоре. Я вижу наше отражение в витрине магазина.

И только в этот момент до меня доходит: я прыгнула на байк к абсолютно незнакомому парню! Я ношусь по ночному городу в задравшемся платье, на крутом Кавасаки, и никто даже не знает, где я и с кем.

Это опасно!

Это вообще на меня не похоже!

Я бы так никогда не сделала. Мама недавно сказала, что я тихая домашняя девочка. И она права.

А сейчас… это как будто немножечко не я.

Мы едем дальше. Волосы развеваются. Ветер холодит лицо. Остатки слез на моих щеках высыхают… И я делаю свободный глубокий вдох.

Нет, я не улыбаюсь. Наверное, я еще очень-очень долго не смогу улыбаться.

Но мне хорошо.

Я ни о чем не думаю. Я просто лечу…

Нет. Для полета это слишком медленно.

Наклоняюсь к своему водителю:

– Можно побыстрее?

– Нет.

– Почему?

– Ты без шлема.

– Плевать.

– Нет.

Какой, блин, строгий! И немногословный. У него не забалуешь…

Тревога, зашевелившаяся где-то в груди, после его слов рассеивается. Он не сделает мне ничего плохого!

* * *

Покатавшись по значительной части города, мы возвращаемся на то же место. На ту самую парковку.

Я спрыгиваю с мотоцикла. Замечаю, что он припарковался у какого-то заведения под названием “Монако”. Это то ли кафе, то ли бар. А мне как раз нужно в туалет…

Когда выхожу из дамской комнаты, байкер уже сидит на диване за низким столиком и что-то пьет. Жестом подзывает меня. Я сажусь рядом.

Да какая разница?– Как тебя зовут? – спрашивает он.

Не знаю почему, но мне не хочется говорить свое настоящее имя. Это же как будто немного не я…

– Ну допустим, Эсмеральда. А тебя?

– Ну а я тогда, получается, Квазимодо.

Я хмыкаю. Не очень смешная шутка.

А, впрочем, мне сейчас вообще не до шуток.

– Выпьешь чего-нибудь? – спрашивает он.

Я киваю. Пить хочется.

– Сделай девушке чаю, – говорит он официанту. – Ромашкового.

– Чаю? – удивляюсь я.

– Ромашковый успокаивает.

– А кто сказал, что мне нужно успокоиться?

– Я говорю.

Что-то он уже начинает немного раздражать! Всегда все знает и все решает.

– А ты что пьешь? – спрашиваю я.

– У меня свое успокоительное.

И он протягивает мне бокал, в котором плещется красивая оранжевая жидкость, похожая на апельсиновый сок.

Отпиваю… Что это за дрянь?!

Горькая, как мое сегодняшнее разочарование. Соленая, как мои слезы. Ледяная, как сердце моего бывшего парня… Но – с ярко выраженным вкусом грейпфрута.

– Ну как? – спрашивает он.

– Мне нравится.

– Серьезно?

– Идеально сочетается с моим настроением.

Я допиваю освежающий напиток.

И мой новый знакомый кивает официанту:

– Повторите. Два раза.

Когда приносят новые бокалы, мы чокаемся. Пьём.

– Сколько тебе лет, Эсмеральда? – вдруг спрашивает мой Квазимодо.

– Двадцать пять, – выдаю я.

– Чем занимаешься по жизни?

– Работаю в рекламном агентстве.

Зачем я вру? Да просто не хочу говорить правду. Не хочу быть собой.

Да и какая разница… Сейчас допью и вызову такси. Поеду домой. Лягу спать.

А завтра… проснусь и вспомню, как Катька Ерофеева стояла на коленях перед Платоном…

Я встряхиваю головой, чтобы отогнать неприятные мысли и навязчивые картинки.

И – только сейчас впервые по-настоящему смотрю в лицо байкера. Прямо. Внимательно.

У него темно-карие глаза. Густые черные брови. Трехдневная щетина. Волевой подбородок. И – крупные чувственные губы.

А он красавчик! Совсем не Квазимодо…

Я ловлю себя на том, что заправляю выбившуюся прядь волос за ухо.

Я что, пытаюсь ему понравится?

Нам приносят по новой порции напитка. Я, вроде, уже утолила жажду. Но когда передо мной ставят новый бокал, снова отпиваю.

– Что это? – спрашиваю его.

– Соленая собака.

– Что?!

– Так называется этот коктейль.

Мы снова сидим молча.

Он такой серьезный. Думает свои серьезные мысли. Выглядит строгим. Смотрит в сторону. Как будто меня тут вообще нет!

Это как-то даже обидно…

Мысли в голове почему-то начинают бежать все быстрее и быстрее. А язык бежит впереди мыслей. И я выпаливаю:

– Скажи, а я… я привлекательная?

Он смотрит на меня из своей глубокой задумчивости. И произносит:

– Нет…

Я в шоке. Сегодня что, вечер разочарований?

– Понятно.

Где там мой телефон? Надо срочно вызвать такси. Плакать буду дома.

И тут я слышу:

– Привлекательная – не то слово. Ты охуенная. Просто нереальная… Даже плачешь красиво.

– Ч-чего?

От неожиданности я начинаю заикаться.

– Хочешь спросить, почему же я к тебе не подкатываю?

– Ну…

– Если честно, чутка растерялся.

Да ладно! В такое я точно не поверю.

– Не знаю, на какой козе к тебе подъехать, – продолжает он.

– Кавасаки – идеальная коза! – острю я.

Он смеется.

Я улыбаюсь.

А ведь еще час назад мне казалось, что я вообще никогда больше не смогу улыбаться…

Он кладет на стол пластиковую карточку в картонном чехле. Похоже на ключ от номера. Тут что, гостиница? Точно. Как я сразу не поняла? Отель Монако.

Номер у него интересный. 2306. Как дата моего рождения.

– Пойдем? – внезапно произносит байкер.

– Куда?

Он кивает на карточку.

Он что, приглашает меня к себе в номер?

Глава 11

Кирилл

Не надо сразу нападать.

Не надо показывать свой голод.

Аккуратнее… Не спугни. Что-то ты бешено газуешь.

Она смотрит на ключ от номера, который я положил на стол.

– Ты предлагаешь мне…

Ноздри подрагивают. Нижняя губка надувается. Быстрый взгляд, несущий в себе гневную молнию…

– Подняться на крышу, – спокойно говорю я. – Полюбоваться видами ночного города. А ты что подумала?

– Ничего.

Нет, я не надеялся, что она сразу пойдет ко мне в номер.

Это просто намек на то, как могут развиваться события. Как я хочу, чтобы они развивались.

Ага, мечтай.

Чтобы такая девчонка сразу прыгнула к тебе в постель… Закатай все, что у тебя там раскаталось.

На мотоцикл-то прыгнула! А среди байкеров издавна ходит поговорка: села – дала. Вот только девчонка об этом вряд ли знает…

Да и байкеры больше прикалываются, чем сами в это верят.

– Пойдем?

Протягиваю ей руку.

Она вкладывает в нее свою ладонь. Маленькую, горячую, почти невесомую. Я поднимаю ее с дивана. Мы идем к лифту.

Я прошу официанта принести нам коктейли и пледы. Это не положено, но крупная купюра все решает.

Эсмеральда… интересно, расскажет ли она мне причину своих слез? Думаю, да. Я скоро услышу душещипательную историю про козла… А от чего еще может рыдать молодая девчонка? По-любому, парень обидел.

А я пожалел.

Потому что… самому хреново. А это пробуждает сочувствие и сострадание к ближним.

Ну и попутно – другие очень сильные чувства. И животные инстинкты. Особенно, когда она нежно прижимается к твоей спине грудью…

Для меня лучшее средство от любого стресса – погонять на мотоцикле. Подумал: вдруг и ей зайдет?

Зашло!

Я вообще не ожидал, что она согласится. Думал: пошлет и пойдет дальше.

А она безо всяких разговоров прыгнула на мой мотоцикл! Ну и, в процессе поездки я так размечтался, что к финалу чуть ли не бороздил асфальт поднятым стоп-краном.

И очень активно надеялся на немедленное продолжение в моем номере.

Пока не рассмотрел ее получше. И не понял: без раздумий она прыгает только на мотоциклы. Все остальное мне прямо сейчас не светит.

Нежная девочка…

Немного пугливая, немного безбашенная – от расстройства. По-детски серьезная и сосредоточенная. По-взрослому печальная.

Я не знаю, как с такими… Вообще одичал.

Ладно, разберемся.

* * *

Мы на крыше. Я тут уже бывал, вчера. Случайно занесло. По привычке тянет повыше…

Вчера я был один. И мне было то ли тоскливо, то ли тошно, то ли все вместе сразу.

А сегодня со мной это чудо. Эсмеральда. Двадцать пять лет, работает в рекламном агентстве… Врет. Двадцать два – максимум. А то и меньше.

Женщины обычно врут о возрасте в другую сторону. Прибавляют только… Блин, а вдруг ей нет восемнадцати? Тогда это попадалово…

Я на такое не пойду.

Она подставляет лицо прохладному ветерку. Смотрит на огни ночного города. Молчит. Вся в себе.

Зябко поводит плечами – платье у нее интересное: закрытое, под горло, но без рукавов. Эффектно подчеркивает тоненькую талию и крутой изгиб поясницы. На который мне пипец как хочется положить руку…

Но я просто накидываю ей на плечи принесенный официантом плед. Он сползает с ее оголенного плеча. Я поправляю его. Касаюсь кожи.

Вижу, как бьется жилка на ее шее. Как она быстро облизывает губы своим маленьким язычком. Как ловит плед тонкими пальцами.

Я накрываю ее руку своей.

Она замирает.

Меня кроет так, как не крыло никогда в жизни. Даже в острый пубертатный период. Приходится стоять по диагонали, чтобы слишком прямо и твердо не намекать ей на свои желания…

Стараюсь выровнять дыхание. Не дышать загнанным голодным зверем ей в ухо.

Ну ушко лучше шептать нежности.

– Такие яркие звезды…

– Да… – выдыхает она.

И запрокидывает голову. Как будто для поцелуя. Охренеть…

Намек понял. Не дурак.

Тянусь к ней губами. Но… черт!

У нее звонит телефон. Она роется в своем клатче, достает его, я успеваю увидеть фотку девчонки на аватарке. Похоже, подруга звонит.

Эсмеральда отходит от меня на несколько шагов, как будто хочет создать видимость конфиденциального разговора.

Да пожалуйста! Я повернусь спиной, засуну руки в карманы и буду пялится на город. Типа я вообще на своей волне и мне пофиг, с кем и о чем ты разговариваешь.

Слышу женский голос. На фоне громкого шума. Слов разобрать не могу. Только то, что отвечает моя Эсмеральда.

– Что? Они звонили тебе? Ой… точно. У меня непринятые от обоих. Не услышала. Они успокоились? Супер. Я сейчас им напишу. Да спят уже наверное… Звонить не буду. Спасибо, что прикрыла. Ты настоящий друг!

Интересно, о чем речь? Ничего не понял. Только последнюю фразу:

– Да, я… Я с ним. Потом расскажу.

С кем? Со мной?

Да нет. Речь точно не про меня. Видимо, про того, из-за кого она плакала.

Она сейчас должна была быть с другим…

В груди жжёт.

Что же меня так кроет-то? Я ее вижу впервые в жизни. А уже не хочу никому отдавать…

Глава 12

Ксюша

Я пишу родителям, что со мной все в порядке. Я на вечеринке. Скоро вернусь.

Регина меня прикрыла. Сказала им, что я на танцполе, а телефон валяется в сумочке на столе, поэтому я не отвечаю. Они не волнуются. Они думают, что у меня все хорошо…

Убираю телефон.

– Какие-то проблемы? – спрашивает мой Квазимодо.

И протягивает коктейль.

– Никаких проблем, – отвечаю я.

Я точно не собираюсь плакать у него на плече. И ничего ему рассказывать тоже не планирую.

Пью странную холодную жидкость. Смотрю на звезды.

Кто вообще придумал такой коктейль? Горько-солено-цитрусовый? И почему он мне нравится? Он же невкусный.

Мой спутник молчалив. Думает о чем-то своем. До меня ему как будто нет дела.

И, что-то мне подсказывает, что у него на душе тоже не очень радужно.

– У тебя когда-нибудь было такое ощущение, как будто вся жизнь разлетается на осколки? – срывается с моих губ.

Я же не хотела ничего говорить! Не удержалась.

Он некоторое время думает, а потом спрашивает:

– Прям вся-вся жизнь?

Тут уже зависаю я…

– В жизни много всего, – продолжает байкер. – Что-то может разлететься к херам. Но чтобы все сразу… Нет, такого у меня никогда не было.

А, пожалуй, он прав. Вся жизнь… Ну уж нет! Мудак Платон со своим ошпаренным отростком – это далеко не вся моя жизнь!

Это… вообще крошечная ее часть. Микроскопическая!

Которую я уже забыла!

– И у меня не было, – говорю я.

И чувствую, что улыбаюсь.

– Ну вот и хорошо.

Квазимодо тоже улыбается.

Красивая у него улыбка! Такая теплая… До мурашек.

И… меня снова накрывает ощущение чего-то знакомого и родного. Как будто мы с ним сто лет знаем друг друга. Просто давно не виделись.

Конечно, это не так.

Просто он байкер. А они все… Они классные.

И он классный.

Не треплется без конца, как Платон. Не хвастается, не выпячивает себя. Заботится обо мне! Он догадался, что я хочу пить. И что мне поможет поездка на мотоцикле. Он и пледом меня укрыл…

И это было так странно… Его рука на моей ладони… Звезды… Какое-то трепетание в груди…

А потом не позвонили.

Сейчас мы стоим рядом. Не касаясь друг друга. И я вдруг чувствую, что мне очень хочется, чтобы он меня обнял. Но не буду же я просить!

Я чокаюсь с ним коктейлем.

– За что пьем, прекрасная Эсмеральда?

– За звезды, – говорю я.

Делаю глоток.

И смотрю вверх.

Звезды просто нереальные… Огромные, яркие, и такие близкие… Кажется, протяни руку – и достанешь.

Я слышу прерывистое дыхание моего Квазимодо. Чувствую тепло его тела. Он так близко…

У меня кружится голова. И в ней мелькает шальная мысль: а почему бы мне совсем не потерять голову с этим красавчиком?

Кирилл

Так. Она снова запрокинула голову. Второй раз я точно не прое…

Обнимаю Эсмеральду за талию. Тянусь к ней губами, а она… вдруг резко вытягивает руку вверх. Едва не попав мне в глаз.

– Мне показалось, что я могу достать с неба звезду…

– Так, этой больше не наливать, – ворчу я. – Хулиганка чуть зрения не лишила.

Она смеется.

Я неосторожно обливаюсь коктейлем.

Она промокает мою рубашку салфетками, которые достала из клатча.

Я млею от ее прикосновений, как идиот. Жалею, что не облился чуть ниже. Да, я максимально пошлый. В мыслях.

На деле – гребаный романтик.

Накрываю ее ладошку своей. Сердцебиение – как после марафона. Уверен, моя Эсмеральда это чувствует…

А она вдруг спрашивает:

– Сколько тебе лет?

Ну… раз тебе двадцать пять, то мне, допустим…

– Двадцать семь, – говорю я.

– Ты взрослый.

Я пожимаю плечами.

– Опытный, – продолжает она.

– О каком опыте мы говорим?

– У тебя было много женщин?

Я знаю правильный ответ.

– Немного. Я очень постоянный.

Вижу, как ее ресницы трепещут. Понравилось?

– А сейчас… у тебя есть девушка?

О, пошла жара! Хороший вопрос.

– Нет. Сейчас я абсолютно свободен.

Она смущенно отводит взгляд, как будто до нее внезапно дошло, как это прозвучало. И пытается убрать ладошку. Но я держу, не отпускаю.

– В связи с этим у меня вопрос… Прекрасная Эсмеральда, продиктуй, пожалуйста, свой номер телефона.

– Зачем?

– Позвоню как-нибудь. Поболтаем. Или ты звони, если захочешь покататься.

Она колеблется. Интересно, почему? Из-за того, кто заставил ее плакать?

В груди остро жжет. Да забудь ты его уже!

Она высвобождает руку и снова роется в своем клатче. Достает помаду. Что она задумала?

Накрасит губы и свалит в закат?

Глава 13

Кирилл

Она берет меня за руку. Расстегивает пуговицу на манжете моей рубашки… Пипец. Меня накрывает атомным гормональным взрывом. Я практически в спермотоксикозной коме.

Не штаны же расстегивает! Все достаточно невинно.

А у меня ощущение самого разнузданного и откровенного разврата.

Она закатывает мой рукав. По сути, она меня раздевает. Ее нежные пальчики скользят по моему предплечью.

И, сосредоточенно прикусив нижнюю губу, Эсмеральда пишет своей помадой цифры номера телефона на моем предплечье.

Я в мурашках и в экстазе.

Оригинально! Просто сказать, видимо, не судьба. Нет, я не против. Так даже интереснее.

Я достаю телефон из заднего кармана, чтобы вбить цифры.

– Не надо! – возражает Эсмеральда.

– Сотрется же.

– Это стойкая помада.

Я смотрю на ее губы. Они влажные. Зовущие. Обнаженные…

Похоже, не очень стойкая.

Я быстро фоткаю свою руку и убираю телефон.

Так, на чем мы остановились? Я уже второй раз собирался ее поцеловать, а она чуть не выколола мне глаз.

Будем делать третью попытку? Однозначно.

* * *

Она снова на расстоянии вытянутой руки. Смотрит на звезды.

Я пускаю слюни.

Облизал бы всю… Начал бы с нежной шейки сзади…

Нервно сглатываю.

– Ты чего?

Оказывается, я уже сграбастал ее своими ручищами. Вжал в себя. Сам не понял, как…

– Ты на меня так действуешь… Просто пипец.

– Как?

– Как самый сильный афродизиак.

– Что? – растерянно лепечет моя Эсмеральда.

– Дико хочу тебя, – срывается с моих губ.

Она замирает. Как будто испугалась.

Я разжимаю объятия. И шепчу:

– Просто озвучил свои желания. Ничего не собираюсь делать против твоей воли. И я совершенно никуда не тороплюсь. Не бойся.

– Я не боюсь!

– Ты дрожишь.

– Я не… не от страха.

– А от чего?

– Не знаю…

А я знаю, детка.

Ты тоже меня хочешь.

Обстановка располагает. Мотоцикл, крыша, звезды, романтика. Коктейль “Соленая собака”, который обычно никто кроме меня на дух не переносит. Уже третий по счету, кстати.

– Сегодня у нас ничего не будет, – говорю я.

Скорее себе, чем ей.

– А, может, я хочу! – раздается упрямый голос.

Так… Вдох. Выдох. Медленно считаем до десяти.

А теперь – контрольный. Чтобы точно – наповал.

– Нет, – говорю я.

И сам себе отвешиваю смачную оплеуху. Мысленно.

– Нет?!

– Не сегодня.

– Почему?

– Ты не в себе.

– С чего ты взял?

– Ты чем-то расстроена. Ты выпила. Ты сейчас не можешь принимать адекватные решения.

Она молчит. Прижимается ко мне. Я чувствую, как она обмякает в моих руках, отпуская свои тревоги и расслабляясь.

– Ты такой… благородный.

– Это не благородство. Просто у меня есть на тебя планы. Я не хочу, чтобы ты возненавидела меня за то, что я воспользовался ситуацией.

– Что за планы? – спрашивает Эсмеральда.

– Ничего экстраординарного. Просто хочу замутить с тобой.

– Замутить?

– Да. Или я неправильно использую это слово?

Иногда я ошибаюсь в каких-то простых вещах. Отвык.

– Ты… какой-то странный.

– Почему?

– Не знаю… Ведешь себя необычно.

– Я самый обычный. Нормальный. Понятный и предсказуемый.

Я не вижу ее лица. Обнимаю сзади. Но чувствую, что она улыбается.

* * *

– Я вызвала такси, – говорит Эсмеральда.

Мы посмотрели на звезды. Погуляли по крыше. Допили коктейли. Я так и не поцеловал ее. Лошара!

– Понятно.

Пытаюсь скрыть разочарование.

– Спасибо тебе, – произносит она.

– За что?

– За все. Ты очень… хороший.

– Звучит антисексуально, – морщусь я.

– Почему это?

– Девчонкам обычно нравятся плохие парни.

– Мне нравишься ты.

– А я… без ума от тебя.

Ее телефон звякает.

– Такси приедет через пять минут, – говорит она.

– Пойдем.

Мы держимся за руки. Спускаемся на лифте и выходим на улицу. Такси ещё нет. Но через минуту приедет. И увезет ее.

В груди воют голодные шакалы.

Не хочу ее отпускать!

Такое ощущение, что отпущу – и потеряю…

Глава 14

Ксюша

Мы целуемся, как сумасшедшие.

Я не знаю, кто из нас первый начал.

Может, даже я…

Вижу подъезжающее такси. Чувствую, как он сжимает мою руку. Сильно. До боли!

И… мне вдруг становится так грустно… И тоскливо.

И невыносимо одиноко.

Просто хочется выть! На половинку растущей луны, одиноко торчащую в небе.

Я сейчас сяду в такси и уеду от него.

И… почему мне кажется, что мы больше никогда не увидимся?

У него есть мой номер телефона, который я так романтично записала на руке. Однажды видела такое в кино и всегда хотела повторить…

Он сказал, что у него планы на меня. Он обязательно позвонит!

Он повел себя благородно. Не то что некоторые..

Я ему точно нравлюсь.

Тогда откуда этот страх и эта тоска?

Он сжимает меня в объятиях. Гладит волосы, шею, плечи… Снова стискивают талию.

И все это время его губы очень нежно и трепетно рассказывают мне, как я ему нравлюсь.

Нежно… Еще нежнее… И еще….

А теперь – страстно, жадно, до головокружения и полной потери ориентации в пространстве.

Я как будто падаю в пропасть. Приземляюсь на облако из розового зефира. Снова падаю…

Мы вместе скользим по отвесным скалам, на краю пропасти, балансируя между сдерживаемой страстью и самой дикой похотью…

Я никогда в жизни так не целовалась!

Раньше, с Платоном… У меня такое ощущение, как будто это было сто лет назад, в прошлой жизни!

Но это было совсем по-другому. Трепетно и неуверенно – с моей стороны. Нетерпеливо, быстро, технично, как будто по обязанности – с его.

Платон не хотел целоваться. Он всегда хотел большего. Он целовался, потому что это нужно мне.

А мой Квазимодо… он так же наслаждается, как я.

Он со мной. Каждое мгновение. Каждое касание губ и языка… Мы дышим в унисон и наши сердца бьются в одном ритме.

И… да. Он хочет большего. Я чувствую. Я знаю.

Но он никуда не торопится!

И я… я тоже его хочу. По-настоящему!

С Платоном я на самом деле ничего не хотела. Просто собиралась уступить.

А сейчас…

– Вы заказывали такси? – раздается мужской голос.

Я выныриваю из зефирного облака. Отрываюсь от губ моего Квазимодо.

Вижу таксиста, выглядывающего из машины.

– Да…

– Вы едете?

– Да…

– Не уезжай, – шепчет он.

И так крепко сжимает меня в объятиях… как будто мы самые родные люди.

– Мне пора.

– Ладно.

Все еще держит. Ни капли не ослабляет свою медвежью хватку.

– Отпустишь меня?

– Очень не хочется, но… – все же отпускает.

Нехотя, как бы пытаясь замедлить течение времени.

Мы как будто прощаемся навсегда… Откуда это ощущение? Я не знаю!

Я не хочу уезжать! Но… что мне остается?

Мой Квазимодо говорил совершенно разумные вещи. Я не в себе. Я не адекватна. Не нужно торопиться… Не нужно!

Я сажусь в такси.

Машина трогается.

Мне очень хочется оглянуться, но я не оглядываюсь. Это глупо! Он – просто случайный знакомый. Я его знаю всего два часа.

И все мои эмоции… они неадекватные. Я сегодня не в себе. Надо подождать до завтра. И встретиться с ним на ясную трезвую голову.

Мы обязательно созвонимся. И увидимся. Он прямо сегодня мне позвонит! Прямо сейчас. У него есть мой номер.

Я беру в руки телефон. Смотрю на экран.

Не звонит…

А я в вдруг чувствую, что по щекам катятся слезы.

Я реву. Как дура!

И вдруг… что это?

Громкий рев справа. Мотоцикл! Знакомый черно-зеленый Кавасаки. Едет рядом с моим такси.

Божечки…

Он что, провожает меня? Или… уже соскучился?

– Остановите! – кричу я водителю.

– Что?

– Остановите машину! – в моем голосе звучит истерика. – Я хочу выйти!

– Эти блин малолетки, – ворчит он. – Нанюхаются всякой дряни, а потом куролесят… наркоманы проклятые!

– Просто остановите машину, – уже спокойно говорю я.

– Да останавливаю! Заказ будет списан с карты полностью.

Я киваю.

Он тормозит на обочине.

Мотоцикл останавливается в двух метрах от машины.

Я вылетаю из такси. Мой Квазимодо спрыгивает с мотоцикла.

Мы бросаемся в объятия друг друга. Как будто не виделись вечность…

Глава 15

Ксюша

Он берет мое лицо в свои ладони. Вглядывается бесконечно долго… Целых две секунды… Но они реально длятся вечность!

Его губы приближается к моим.

Я замираю.

Он тоже.

Он не целует меня. Просто делает вдох и прикрывает глаза.

Мы дышим друг другом. Медленно, нежно, трепетно.

Мы застываем в этом предвкушении, смешивая наши дыхания, впитывая запахи и чувствуя тепло наших тел.

Привыкая. Осознавая. Умирая от восторга, что нашли друг друга.

Предчувствуя бесконечно долгую и невероятно счастливую историю любви…

Мои руки на его плечах.

Его ладони сжимают мою талию. Скользят по спине. Выше. Еще выше. Останавливаются на лопатках. И начинают медленное движение к груди…

И с каждым миллиметром этого нежного скольжения я все больше превращаюсь в горячий пульсирующий кисель.

Боже, что это?

Откуда во мне этот сумасшедший пожар, эти сладко-острые вибрации и эта невыносимая истома, требующая каких-то немедленных действии?

Я хочу быть ближе к нему. Еще ближе! Хочу чувствовать его руки везде… Да. И на груди тоже. Я очень хочу, чтобы он… Продолжал.

Хочу слиться с ним в одно целое.

Я прижимаюсь к нему сама. Мои руки гладят его шею, плечи, ерошат волосы. Я тоже беру его лицо в ладони и целую.

– Я отвезу тебя домой, – шепчет он. – Или…

– Ты пил.

– Да… Немного. Я в порядке. Но, наверное, лучше вызвать такси.

Такси? Я только что выпрыгнула из такси!

– Или… что? – спрашиваю я, возвращаясь к его предыдущей фразе.

С ощущением, что стою на краю безумно манящей пропасти…

– Поехали ко мне, – слетает с его губ.

– Поехали, – не задумываясь, отвечаю я.

– Ты уверена?

– Я уверена.

Он как будто борется с собой.

Хочет меня! Дико хочет. Я знаю. Я чувствую это каждой клеточкой тела.

Но считает, что не должен.

Какой же он… хороший. Благородный. Мой!

И тут он снова пытается притормозить.

– Еще один вопрос. Сколько тебе лет?

– Девятнадцать.

– Вот теперь больше похоже на правду, – улыбается мой Квазимодо.

* * *

Мы несемся на мотоцикле. Я обнимаю его и прижимаюсь так крепко, что чувствую, как бьется его сердце.

Быстро, гулко, мощно. У него такая широкая сильная спина… Он весь – воплощение спокойной уверенной силы. С ним я чувствую себя в безопасности.

Я ничего не боюсь.

Ну, разве что чуть-чуть…

Мы поднимаемся на лифте, где просто стоим, глядя друг другу в глаза.

Входим в номер, держась за руки.

Меня трясет.

Он уверенный и спокойный.

– Мы можем просто…

Я сама целую его. Мне безумно нравятся его губы! Они нежные, сладкие, любящие. Чувственные до головокружения. А пальцы… от его пальцев моя кожа приятно вибрирует. А под кожей как будто бегают быстрые горячие ручейки… Которые стремятся к одной точке.

Я на кровати. Уже без платья, но еще в белье. Мой любимый Квазимодо никуда не торопится. Он покрывает поцелуями каждый сантиметр моего тела.

– Сладкая… – шепчет он. – Нежная… Вкусная!

Я помогаю ему расстегнуть мой лифчик. И начинаю дрожать еще до того, как он, очень аккуратно, касается языком соска.

Ау! Это остро. Ярко. Умопомрачительно!

Его язык движется увереннее. Облизывает, вибрирует, то ускоряется, то замедляется…

Я схожу с ума. Я умираю от тягучего невыносимого блаженства.

Я пульсирую. Вся. Но особенно – там, внизу…

Ой!

Он спускается ниже. И…

Боже, боже! Что он делает? Он целует меня прямо туда. Я пытаюсь отодвинуться. Мне неловко, слишком приятно, я не…

А-а-ах…

Он не пускает меня. Держит за ягодицы. Он трогает языком там, где…

Да… Да! Да! Да!

Я сейчас… Прямо сейчас… Выгибаюсь, как ударенная током. Комкаю простыни. Сжимаю его голову.

Это скольжение на краю пропасти невыносимо!

Это слишком! Это в сто раз ярче и мощнее, чем с душем. Это…

А-а-а!

Все. Я лечу в пропасть. Умираю и воскресаю одновременно. Взрываюсь, трясусь, сжимаю его ногами и кусаю губы.

– Горячая девочка, – шепчет он. – Кончаешь за две секунды.

Он поднимается. Я слышу шелест фольги. И вижу…

Я хочу. Я готова.

Но… почему-то рефлекторно отодвигаюсь.

Мой Квазимодо не набрасывается. Он садится рядом. Гладит меня по животу. И я снова начинаю мелко содрогаться…

– Ты боишься?

Я киваю.

– Неужели я такой страшный?

– Нет, просто… Я не… Я еще никогда…

– Подожди… – в его глазах шок – Ты девственница?

Глава 16

Кирилл

Это писец…

Я же не хотел. Я решил, что торопиться не нужно. Правильно решил!

Чуйка не подвела.

С нежными девочками нужно очень аккуратно… А она – во всех смыслах девочка!

Моя сладкая. Моя маленькая. Моя испуганная кошечка…

Дрожит, сводит ножки, прикрывает грудь ладонями. Смущается… Такая трогательная.

Накрываю ее одеялом. Надеваю боксеры обратно. Ложусь рядом.

Пытаюсь превратиться в мягкую уютную диванную подушку и забыть о том, что я, блин, голодный зверь.

Который сегодня может только облизать добычу. Даже понадкусывать нельзя!

Она устраивает голову у меня на плече. Прижимается ко мне. Вся такая трепещущая, горячая. Смотрит на меня расфокусированным взглядом. Еще не отошла от кайфа.

Как феерично она кончила!

А потом – испугалась…

– Не бойся, – шепчу ей на ухо. – Мы просто полежим.

Я ее укрыл, но она перевернулась на бок, прижавшись ко мне. И теперь спина у нее голая. Я рисую на ней узоры.

– Мр-р-р, – мурлычет она.

Мой котенок…

Трется нежной щечкой о мою небритую щеку. Проводит изящным пальчиком по моему носу. Очерчивает брови. Нежно ведет по кромке волос…

Я млею.

Меня никто никогда так не трогал!

Так ласково, аккуратно, изучающе. Как любопытный маленький котенок трогает лапкой свою игрушку. Это какой-то очень тонкий,очень интимный кайф.

Нереальный…

Да, детка. Играй со мной. Только не заигрывайся… Это я себе говорю.

Вдыхаю запах ее волос. В груди поют соловьи. Да что там, поют… бешено орут брачные песни.

Я весь в предвкушении. С момента нашей встречи. Но надо притормозить!

На сегодня ей хватит. Пусть привыкнет ко мне. Пусть поймет, что со мной кайфово и безопасно.

Моя рука уже на ее пояснице. Какой крутой изгиб! Какая тоненькая девичья талия…

Ну и как удержаться от того, чтобы не положить свою лапу на ее упругую круглую попку?

Моя рука просто тут полежит. Я не буду сжимать, ласкать, поглаживать и представлять…

Мля.

Мне писец. Пружина внутри сжимается все сильнее. Напряжение зашкаливает Как бы не рвануло…

Держать себя в руках с каждой секундой становится все сложнее. Потому что я слышу, что от моих ласк ее дыхание становится частым и быстрым. Моя кошечка закрыла глаза. Облизывает губы. Прижимается ко мне.

Ее пальчики изучают меня все смелее и смелее.

Крылышками бабочки они проскользили по груди, а теперь щекочут мой живот…

Детка, ты понимаешь, насколько это опасно?

Только я хочу притормозить ее, как она…

Охренеть!

Шалунья кладет руку на член.

Мое дыхание резко сбивается.

Ее глаза шокировано распахиваются. И она отдергивает руку.

– Страшно? – спрашиваю хриплым шепотом.

– Очень.

– Тогда не делай так.

– А я хочу…

Она опять! Гладит через боксеры. Трогает. Осторожно, как будто он хрустальный. Изучающе. Несмело, но очень любознательно.

– Если хочешь – тогда смелее, – не выдерживаю я. – Но…

– Но? – испуганным шепотом переспрашивает она.

И снова замирает.

О, боги! Это невыносимо сладкая пытка…

– В какой-то момент я уже не смогу остановиться. Я серьезно.

Очень серьезно! Детка, я с большим трудом усмирил в себе голодного зверя. А сейчас он рвется с поводка. Так что давай, прекращай. Если не хочешь…

– А далеко еще до этого момента?

Вот зараза!

Боится же. Глаза испуганные, губы пересохли, сама вся дрожит…

Но не прекращает!

Пружина внутри меня сжимается… Сжимается…

Все. Она доигралась.

Я резко переворачиваю ее на спину. Сам оказываюсь сверху.

– Моя Эсмеральда…

– Мой Квазимодо…

– Хочу тебя, – это мы шепчем хором.

Заглядываю ей в глаза. Взгляд уплывший, предельно расфокусированный. Клубничные губы подрагивают. Целую их, проникаю языком глубоко, заполняя ее рот.

Она распахивает губы мне навстречу. Сладко отдается…

У меня кружится голова.

От дикого предвкушения. От страха, что причиню ей боль. От лютого возбуждения…

Моя!

Только моя!

Я еще никогда… Я у нее первый. Она у меня тоже. Никогда еще не приходилось лишать девственности. Начинал с более опытными…

– Я буду аккуратным, – шепчу ей на ухо.

– Я знаю.

– Если захочешь, чтобы я остановился – скажи. В любой момент.

– Ладно…

Она доверяет мне.

А я… хрен знает, смогу ли я остановиться.

Я, кстати, так и не снял резинку.

Надеялся?

Ну, выходит, да…

Снова спускаюсь ниже. Целую ее плоский живот. Поцелуями прокладываю дорожку в самое манящее местечко. Эти губки больше вишневые, чем клубничные. Нежные и податливые. Сладкие и трепещущие.

Они раскрываются мне навстречу.

Это писец…

Я пью ее девственный сок. И чувствую, как внутри разрывает все еще сжатую пружину. В ушах кувалдами долбит пульс, член как подожженная петарда. Сейчас рванет!

Поднимаюсь. Раздвигаю коленями ее ноги. Ее пальцы впиваются в мои плечи.

– Котенок, просто расслабься.

– А-ах…

Она горячая. Влажная. Узкая.

Теперь – полностью моя.

Навсегда.

Глава 17

Ксюша

Я просыпаюсь.

За окном брезжит рассвет. В голове гулкая пустота. Глаза слипаются, хоть спички вставляй. Между ног как будто тлеет потухший вулкан…

Боже… Не как будто. Все это было на самом деле! .

На мне лежит тяжелая рука и еще более тяжелая нога. Да что там, на мне целый мужчина! Которого я вообще не знаю.

Я даже не спросила, как его на самом деле зовут!

И он не спросил.

Я пытаюсь выбраться из-под того, кто вчера творил со мной такое… Какой же он тяжелый! Да еще и держит меня. Бормочет что-то во сне. Хватает меня за голую попу.

Как я докатилась до такой жизни?

Жду пару минут. Он проваливается в крепкий сон. Даже начинает похрапывать.

Я умудряюсь выскользнуть из-под многочисленных конечностей это осьминога.

Вижу пятна крови на простынях. Еще острее чувствую, как саднит между ног.

Иду в душ. Быстро одеваюсь.

Замираю в дверях.

Оглядываюсь.

Он такой… большой. Красивый. Безмятежный.

Вчера казался родным и близким. Единственным. Моей второй половинкой.

Я что, сошла с ума?

Я его вообще не знаю!

Это все дурацкий коктейль “Соленая собака”. И… я вспоминаю, как начинался вчерашний вечер. Платон…

К черту Платона! Даже вспоминать о нем не хочу. Никогда.

Мне вдруг хочется разбудить Квазимодо. Снова оказаться в его объятиях. Почувствовать себя желанной и любимой. И чтобы он меня никуда не отпустил…

Я точно сошла с ума!

Дергаю дверь. Выхожу. Вызываю такси. Вижу кучу пропущенных и сообщения от Вани.

Еду домой.

* * *

– Ксюш, ты во сколько вчера вернулась? – спрашивает мама, когда я выползаю утром на кухню.

Ну как утром… В тринадцать часов утра.

– Не помню, – бурчу я, наливая себе воды из фильтра. – Где-то в час, наверное…

– Платон тебя привез?

– Ага.

Я сажусь за стол. Мама ставит передо мной тарелку борща.

– На завтрак?

– У нас уже обед.

– Я не хочу борщ.

– Ешь давай!

Чего она такая злая? Есть заставляет. Как в детстве.

Ну, вообще-то, я голодная. А борщ вкусный. Очень вкусный! И сало прям в тему. С чесночком…

Сама не заметила, как смела все под чистую.

– Спасибо.

Папы нет, он на работе. Ваня появляется, когда я уже доела. Смотрит так пристально…

– Чего уставился?

Я загружаю посуду в посудомойку и варю кофе.

– Есть пара вопросиков.

– Забудь, – огрызаюсь я.

Только его вопросиков мне сейчас не хватает!

Проснувшись дома, я первым делом схватила телефон.

Я была уверена: Квазимодо проснется, увидит, что меня нет, и позвонит. Или напишет.

Сразу же!

Но… он не написал.

Может, еще спит? Я сама только разлепила глаза.

И не выпускаю телефон из рук с того самого момента.

Но весь обед он молчал. И сейчас молчит. И бессмысленно смотреть на экран. Там пусто.

Сколько можно спать?

– Ты где была? – спрашивает Ваня, когда мама уходит с кухни.

– Чего? – прикидываюсь дурочкой.

– Я вчера искал тебя в яхт-клубе.

– Ну, значит, плохо искал. Я была там.

– Не пизди, – жестко произносит Ваня.

– Что тебе от меня нужно?

– Тебя не было. Платона тоже.

Да? Платон ушел? Надеюсь, поехал в больницу, пришивать свой ошпаренный надкушенный отросток.

Интересно, поехала ли Катька с ним…

Нет, вообще не интересно!

Я иду в свою комнату. Ваня за мной.

Я пытаюсь захлопнуть дверь перед его носом. Он вставляет ногу.

– Отстань от меня, – не выдерживаю и ору.

– Дура ты, Ксюха.

Брат качает головой. У меня ощущение, что он обо всем догадался. Не знаю, как. Может, по мне видно, что я теперь… падшая женщина.

Хорошо хоть мама этого не увидела.

А мой брат думает, что все это было с Платоном…

– Сам дурак, – выдаю я универсальный ответ.

Пинаю его по ноге и закрываю дверь на защелку.

– Захочешь поговорить – я рядом, – слышу голос брата через дверь. – Если надо морду набить – я готов.

– Кому?

– Мы оба знаем, кому.

Нет, Ваня. Ты вообще ничего не знаешь…

Хотя, если сильно чешутся кулаки, можешь обработать фейс Платона. Ему это только на пользу.

Я падаю на кровать. Смотрю на экран телефона.

Наверное, он еще спит…

Я тоже закрываю глаза. Проваливаюсь в полудрему.

И сразу чувствую его губы на своих губах. Его руки на своем теле. И – его внутри себя.

Это было больно. Очень горячо, как будто в меня вошел огненный жезл.

И – приятно…

Я не знаю, как это может быть. И боль, и удовольствие, и невыносимо острое ощущение, что я принадлежу ему. И что это самое прекрасное, что случалось со мной в жизни…

Я хочу опять.

Чувствовать его в себе. Видеть его восторженные влюбленные глаза. Слышать, как он называет меня своей любимой девочкой и говорит, что никогда никуда не отпустит…

* * *

Вчера я чувствовала себя такой смелой, такой взрослой.

Так хотела… не знаю, чего.

Повзрослеть по-настоящему?

Кому-то что-то доказать?

Не знаю..

Это все коктейли. Они же были дико невкусные! Горько-соленые. С этим дурацким грейпфрутом.

Зачем я их пила?

Зачем я пошла с ним в отель?

Зачем я вообще села на мотоцикл?

Уже вечер.

Он так и не позвонил…

Глава 18

Ксюша

Я думаю о нем днем, ночью, утром и вечером. Когда убираю дом, готовлю ужин для всего семейства или гуляю с подругами.

Я его ненавижу!

И – ужасно по нему скучаю.

Я не могу забыть его губы. Его теплые сияющие глаза. Его улыбку, от которой плавилось сердце. И – это чувство спокойствия и надежности, которое накрывало меня рядом с ним.

А ночами я вспоминаю его нежные, жаркие ласки и свои яркие, невероятные фейерверки.

Конечно, я его никогда не забуду!

Он – мой первый мужчина…

Почему он не звонит? Не хочет?

Или… А вдруг номер, который я написала помадой, стерся?

Но он его сфотографировал!

Фотография тоже стерлась? И телефон он потерял?

Очень хочется думать, что ему что-то мешает связаться со мной. Но… скорее всего, он просто не хочет.

Неужели он забыл обо мне?

* * *

Я в своей комнате. Окно нараспашку, я вдыхаю вечернюю прохладу.

А в саду, в беседке, мама с папой пьют чай. И говорят обо мне.

– Зачем ей работать? – слышу я папин голос.

– В смысле – зачем? Чтобы научиться зарабатывать! – это мама.

Вопрос стоит так: или я на летних каникулах работаю где-то в городе, или еду на месяц в деревню к бабушке Тане и помогаю ей выращивать огурцы и собирать малину. Я, конечно, за первый вариант. Но работать в компании папы не хочу! Есть и другие интересные места

– Найдет мужа, пусть он зарабатывает, – выдает отец.

Он что, вообще в меня не верит?

В глаза он мне этого никогда не говорил, но я знаю, что он не считает меня сильно умной или способной сделать карьеру.

Вот Ваня – да. У него с мозгами все в порядке. И у Никитки тоже. Они мужики, они шарят в бизнесе, они продолжат папино дело и создадут свои компании.

А я… Я красивая, как говорит папа.

Обидно, между прочим! Но, наверное, это правда…

– А если муж окажется козлом? – слышу я возражения мамы.

– Надо искать не козла.

– Как будто это сразу понятно…

– Конечно! Платон – козел. Есть сомнения?

– Ну… – тянет мама.

Нет! – чуть ли не ору в окно я. – Никаких сомнений!

Папа, ты был прав. Платон тебе с самого начала не нравился. А я тебя не слушала…

Естественно, мой бывший парень Платон не звонит и не пишет. Правильно. А что он может мне сказать? Ты все неправильно поняла? Ха-ха.

Даже такая наивная дура, как я, на такое не поведется.

– Иногда человек оказывается козлом внезапно, – рассуждает мама. – Ничего не предвещало, и хоп!

– Как это?

– А вот так. Живешь с ним, живешь, а он вдруг находит молодую любовницу.

– Чего? Откуда такие мысли?

– Оттуда. Женщина должна уметь себя содержать. Чтобы в критической ситуации уйти, а не терпеть.

– Ты к чему это все?

– Если ты вдруг окажешься козлом, я спокойно без тебя проживу, – внезапно заявляет мама.

– Че за нахер? – возмущенно вопит папа. – Я всю жизнь был медведем, с чего вдруг окажусь козлом?

– У мужиков такое бывает.

– Не знаю, что там у мужиков, лично мы, медведи, стабильны и постоянны.

– А мужик за пятьдесят вдруг как поймет, что у него лысина и пузо, и как давай искать молодую, чтобы самоутвердиться. Сколько сейчас таких случаев…

– У меня нет пуза!

– Лысина-то есть.

– К чему все эти разговоры? – распаляется отец.

– Да у Наташки из спортклуба муж завел молодую любовницу. И у Раисы, чей сын с нашим Никиткой в одном классе, такая же песня. А у наших соседей, знаешь, что?

– Не знаю и знать не хочу! И ты не слушай сплетни. Слушай меня.

– Тебя?

– Да! Может, у меня пузо и лысина. Зато ты все такая же бешеная кошка без тормозов.

– Р-р-р мяу…

– Хотя нет, не такая же, – задумчиво произносит отец.

– Нет?! – тут уж мама возмущается.

– Ты стала ещё красивее, ещё сексуальнее…

– Еще ненасытнее… – подхватывает мама.

– Серьёзно? А кто в прошлый раз убегал от меня и говорил, что я маньяк?

Я не хочу это слышать! Надо закрыть окно.

– Я убегала?

– Сегодня ты не убежишь!

За окном возня, шлепки, звуки поцелуев… Ну как подростки, ей-богу!

– Куда ты меня тащишь! – с притворным возмущение пищит мама.

Я подхожу к окну и наблюдаю такую картину: папа закинул маму на плечо и идет с ней в дом. С видом крутого мачо.

– В пещеру, куда же ещё!

Фу-у-у… Они же старые! Неужели они до сих пор… Не хочу даже думать об этом.

* * *

Все. Я решилась.

Натягиваю джинсы и футболку. Беру сумку. И вызываю такси. Пункт назначения – отель “Монако”.

Я прошу остановиться за пару кварталов до отеля. Выхожу. Иду пешком. Потому что… сама не знаю, почему.

Как будто все повторится! Как будто я сейчас снова услышу рев мотоцикла и встречу на стоянке только что подъехавшего байкера на “Кавасаки”…

Тишина. Никаких мотоциклов. На стоянке несколько машин. И – ни души.

Я приближаюсь к отелю. Что мне теперь делать? Ждать, когда он появится и разыграть случайную встречу?

Этот вариант мне нравится больше, чем другие. Во всех остальных я буду выглядеть навязчивой.

Я брожу перед отелем. Сижу на скамейке. Смотрю в телефон – как будто бы. А сама разглядываю людей, которые входят и выходят из “Монако”.

Время идет. Квазимодо не появляется. Я могу сидеть тут вечность…

Зайти? Не зайти?

Что я ему скажу?

Не знаю…

Но уехать ни с чем – тоже глупо.

Все. Я пошла. По ходу разберемся.

Глава 19

Ксюша

Я вхожу в отель на трясущихся ногах. Вернее, даже войти толком не успеваю. Сразу же натыкаюсь на охранника.

– Добрый день, – произносит он.

– Здравствуйте.

– Вы у хотите у нас остановиться?

– Нет, я… здесь живет мой друг.

– В каком номере?

– Я не помню…

– А можно узнать имя и фамилию друга?

Блин… Если бы я сама знала…

Я молчу. Чувствую, что краснею. Переминаюсь с ноги на ногу. Под строгим недоверчивым взглядом охранника. Как дура!

Это, наверное, самая неловкая и унизительная ситуация в моей жизни.

– Назовете фамилию друга?

Он как будто издевается надо мной!

– Спасибо, я… Я… позже зайду.

Пулей вылетаю из отеля. Несусь куда-то, не разбирая дороги. Чувствую, как по щекам текут злые слезы.

Это так унизительно!

Останавливаюсь. Да никто за мной не гонится! Никто не бежит с криками: она переспала с парнем, а теперь таскается за ним. А он даже не сказал ей, как его зовут!

Какое позорище…

Я не предполагала, что все будет так.

Думала просто войду, поднимусь на третий этаж, постучусь во второй номер от лифта.

В большом отеле, где куча народу снует туда-сюда, такое вполне можно сделать. Но этот небольшой. Все на виду. Незаметно не войдешь…

Да и не надо мне это все!

Хватит.

Я его забыла. Забуду с этой минуты!

Он-то давно уже меня не помнит.

Он жил в гостинице. Значит, не местный. Может, он вообще уехал сразу после…

И номер моего телефона ему нафиг не был нужен.

* * *

– Да просто подарим конверт, – говорит папа. – Это верняк.

– Это неинтересно! – возражает мама.

– Ну тогда сама думай. Мне достаточно того, что я ломаю голову и лезу на стену каждый раз перед твоим днем рождения.

– А чего это ты лезешь на стену?

– Не знаю, чем еще удивить свою королеву!

– Ты всегда даришь мне прекрасные подарки, – мечтательно произносит мама.

И чмокает папу в щечку.

У нас семейный ужин. В кои то веки собрались полным составом, даже Никитка.

Он, правда, смотрит в телефон, лежащий на коленях. Ваня таращится на меня. Сверлит своим изучающим взглядом.

А я смотрю в тарелку. И пытаюсь жевать то, что там лежит. Получается с трудом…

– Там вроде Кирюха будет, – произносит папа. – Прилетел недавно.

– Кирилл? Серьезно? – удивляется мама.

– Четыре года не появлялся, и вдруг решил осчастливить нас? – подхватывает Ваня. – И, главное, молчит, как партизан в кустах.

– Тигра говорит: пацан психанул, свалил из Дубая.

– В смысле: психанул?

– Ну, он же хотел, чтобы Кирюха остался и продолжил его бизнес.

– А Кир что?

– Зае… задолбал, говорит, меня этот ваш Дубай. Хочу, говорит, делать бизнес на родине. Короче, они поругались. И он свалил.

– Ничего не поняла, – встревает мама. – Кто куда свалил?

– Кирилл прилетел домой, поругался с отцом, и ушел с чемоданом. То ли хату снял, то ли что.

– Но на день рождения придет?

– Ну придет, конечно! У матери днюха!

– Ксюш, а ты пойдешь? – спрашивает меня мама.

– Куда?

– На день рождения тети Кристины.

– Зачем? – меланхолично спрашиваю я.

– Зачем люди ходят на дни рождения? Поздравить, пообщаться.

– Что-то не хочется.

– С Кириллом повидаешься.

– С кем?

– Кирюху помнишь? – спрашивает отец. – Старший сын Тимура и Кристины.

– Помню…

Если честно, смутно. Он постоянно пропадал в Дубае, начиная с последних классов школы. Учился там в каком-то колледже, потом в университете. А после, вроде, занялся бизнесом. И, как говорит Ваня, уже четыре года не приезжал.

– Его, наверное, вообще не узнать, – радостно произносит мама.

А я вообще не понимаю: чему она радуется?

Лично я уже третий день не могу даже изобразить улыбку.

Разговор продолжается. Никитка сообщает, что пойдет на днюху. Конечно, там толпа его ровесников. А мне там делать нечего. Конечно, я всех знаю. Но особо близко ни с кем не дружу.

А сейчас мне так тошно, что даже с Региной не хочется разговаривать.

– Ксюш, что с тобой такое? – вдруг спрашивает мама.

– Ничего.

– С Платоном поссорилась?

– Вообще-то мы расстались. Три дня назад.

– Вот это новость! – вскидывается Ваня. – Что он сделал?

– Ничего.

Рассказывать ему о сцене в душевой я не собираюсь. Тем более, за семейным столом.

– Вот и умница, – вставляет папа. – Платон этот – редкий удод.

А кто не удод? Вокруг сплошные удоды… Даже те, кто прикидывается нормальным байкером.

– Девочка моя… – Мама обнимает меня и гладит по голове. – Почему ты не сказала?

– А зачем?

– Ну… Когда поделишься, становится легче. Пойдем, поболтаем.

Мама пытается увести меня из-за стола.

– Не хочу. Мам, у меня все хорошо. Правда.

– Тебе надо развеяться. Давай завтра пройдемся по магазинам. Поищем подарок Кристине. И себе по платьишку купим. Чтобы было в чем красоваться на дне рождения. Ты обязательно туда пойдешь!

Глава 20

Ксюша

– Дочь, оказывается, ты у меня такая красавица!

Я выхожу из примерочной в летнем голубом платье чуть выше колена, с открытой спиной и модным кружевом по низу. И мама как-то слишком уж удивленно меня разглядывает.

– Ты только сейчас заметила? – не без сарказма спрашиваю я.

– Нет, но… Сегодня я как будто увидела увидела тебя другими глазами.

– С чего это?

– Вот и я такая иду по торговому центру и думаю: а с чего это все парни на меня шеи сворачивают? А потом понимаю: это не на меня…

– Может, и на тебя.

– Ну нет. На меня, конечно, посматривают мужчины. Но далеко не в таком количестве и не такого возраста. А вот ты у нас просто звезда! Ни один мимо не пройдет.

– Ну как платье? – спрашиваю я.

И верчусь перед мамой, которая сегодня не в меру болтлива.

– Супер! Берем.

Я закрываю шторку примерочной, а она продолжает:

– Ты как-то особенно расцвела в последнее время. А ведь еще в пятнадцать ты была…

– Гадким жирным утенком, – подсказываю я.

– Красивым пухленьким утеночком, – смягчает реальность мама. – Просто очаровательным!

– Я была толстой.

Это правда. Лет до пятнадцати у меня были пухлые щеки и толстая попа. А потом я резко выросла и все лишнее куда-то рассосалось. К моей радости.

– Ксюша, ну что ты такое говоришь? Ты была очень милой девочкой. И стала прекрасной девушкой. Просто модель! Хоть сейчас на подиум.

– Уже бегу, волосы назад, – бурчу я.

– Или замуж, – у мамы новая гениальная идея.

– За кого?

– За самого лучшего! Естественно.

Я закатываю глаза. Но она этого не видит…

* * *

Я не хотела идти на этот день рождения. Но от мамы разве отвяжешься? Она думает, что я грущу из-за расставания с Платоном.

Да я этого Платона не вспоминала вообще ни разу! У меня даже злости к нему нет.

Вся уходит на подлого гадкого Квазимодо.

Вот кого я ненавижу изо всех сил. Вот просто… есть не могу от ненависти!

Козел. Гад. Мудак!

Как он мог так поступить со мной? Воспользовался моим расстроенным состоянием, напоил, соблазнил… Наврал с три короба. “Я тебя никуда не отпущу, ты моя навсегда, я никогда не встречал никого на тебя похожего…”

Как все это банально… И как глупо было ему верить.

Я – просто дура.

И мне сейчас совсем не хочется веселиться.

Мы находим тетю Кристину и вручаем ей конверт. В нем – сертификат в ее любимый магазин нижнего белья. Да, ничего более оригинального мы с мамой не смогли придумать.

– Ой, спасибо! – радуется она. – Я как раз там одну вещичку присмотрела…

Папа вручает ей букет.

– А где Кирюха? – спрашивает Ваня.

– Они с мальчишками на втором этаже, играют в приставку. Или дерутся, кто будет играть.

– О!

Ваню как ветром сдувает.

– Взрослый парень! – ворчит отец. – А все туда же.

– А ты куда?

Мама ловит его за воротник.

– Я это…

– В приставку играть?

– Ага.

– Или они новый мотоцикл разглядывают, – вдруг вспоминает тетя Кристина.

– У кого новый байк? – резко тормозит папа.

– Кирилл из Дубая привез.

– Что за модель?

– Да я не разбираюсь. Мотоцикл в гараже, под ним Тимур, Пашка и…

Папу уже как ветром сдуло.

– А кто это у нас тут такой красивый? А кто это у нас такой сладкий?

Мама неожиданно начинает разговаривать высоким неестественным голосом. И тоже куда-то резко стартует.

Я смотрю – там две молодые мамочки, Риша и Маша, возятся со своими детишками. Не сами, конечно. Собралась целая толпа нянек и чуть не дерутся за право потискать трехлетних двойняшек Риши, Лизоньку с Илюшей. И трехлетнюю же дочку Маши, которую зовут Катенька.

Боже, какие они милахи!

Тоже пойду займу очередь.

Обычно я на детей особо внимания не обращаю. Ну дети и дети. Сосут пустышки, писают в памперсы. Неинтересно. А сейчас что-то прям захотелось повозиться с ними.

– Как тебя зовут? – спрашиваю дочку Риши.

– Лизавета Селгеевна.

– О как…

Смотрит на меня своими ясными глазками. Хлопает ресницами.

– Сделай мне колаблик.

– Что?

– Колаблик.

– Да это Сережа делает им кораблики из бумаги, – объясняет Риша. – А потом они их пускают в ванной. Остальные игрушки вообще не нужны!

– Я не умею кораблик, – признаюсь Лизе.

– Ты же большая… – разочарованно тянет она.

И убегает.

А у меня – слезы на глазах. Почему?! Ну уж точно не из-за кораблика…

Я в последнюю неделю часто реву. Просто… от злости! Ненавижу мужчин. Все они козлы. А Квазимодо – главный козел. Я бы его вообще убила!

Но я его никогда больше не увижу…

У дяди Тимура и тети Кристины большой дом и огромный сад. И везде люди. На каждом диване, под каждым кустом, и, естественно, у стола с напитками. Подхожу, чтобы выпить чего-нибудь прохладительного.

– Ксюха, ты что ли? – раздается за спиной.

Оборачиваюсь – Богдан. Сын дяди Кости и тети Ники.

– Я.

– Ну ты… охренеть красотка… Я в ахуе.

Окидывает меня восхищенным взглядом. Чуть ли не слюни пускает.

– Богданчик, я тебе глаза на жопу натяну, – спокойно произносит откуда-то появившийся Ваня.

– А я чё? Я ничё…

– И усы твои кошачьи повыдергиваю.

– Ради такой красоты готов пожертвовать усами, – скалится Богдан.

– А хвостом? – угрожающе рычит Ваня. – Готов пожертвовать?

– Эй, что началось-то? Я просто восхитился.

– Иди лучше восхитись новым Кирюхиным байком.

– Да я уже… О, а вон и Кирюха. Наконец-то вылез из-под своего мотоцикла.

Глава 21

Кирилл

Сбежала.

Исчезла. Растворилась в ночи. Как песок между пальцами – не удержать…

Я проснулся – ее нет.

Только мятые простыни. И капли крови, как на месте преступления.

Ей не понравилось? Было больно? Она посчитала меня грубым чудовищем?

Я сразу бросился звонить. Ну как бросился…

Телефон на руке стерся. Ни одной цифры. Остался лишь красный след от помады. Стойкая, блять…

С бешено колотящимся сердцем я открыл фото в телефоне. И – чуть не долбанул его об стену. Фотка смазалась! Я сделал кадр в движении. Всего один кадр!!

Идиот. Дебил тупоголовый!

Столько было возможностей… Набрать. Убедиться. Переспросить. Заставить продиктовать номер… Я все просрал!

И проспал.

Время уже двенадцать дня.

Ломанулся вниз, на ресепшн. Никто ничего не видел и не знает. Охранник сменился. Но я, блин, докопался. На следующий день встретился с тем, кто был ночью.

Ну да, была девчонка. Уехала на такси в четыре утра. Номер такси он не запомнил. Девчонку тоже. Вообще никакой полезной инфы я от него не добился.

В итоге не выдержал, наорал на него. Он на меня.

Короче, чуть из отеля не выселили…

* * *

Три дня я бродил вокруг отеля. То увеличивая, то уменьшая радиус. Наворачивал круги, как коршун над добычей. Смотрел одновременно во все стороны, надеясь увидеть знакомый хрупкий силуэт.

Надеялся, что моя Эсмеральда появится где-нибудь в окрестностях. Раз она оказалась в этих краях, может, где-то тут живет. Или бывает.

Но… нет. Она не появилась.

А я ночами обнимал подушку и чувствовал запах ее кожи. Почти физически ощущал, как ее мягкие волосы щекочут мое лицо, когда она лежит у меня на плече…

Нет, я не рыдал.

Но временами очень сильно хотелось выть на луну…

* * *

Отец на меня зол, как пес. Хоть он и Тигр. Ну, так его зовут в байкерской тусовке.

А меня зовут… бля. Мне капец как не нравится кличка, которая ко мне прицепилась. Я много раз пытался переименоваться – бесполезно.

Походу, не отмыться.

Я снял квартиру. С предками жить, естественно, не буду.

Но сегодня у мамы день рождения. Так что я к ним.

– Кирюш, ты не заболел? – набрасывается она, как только я вручаю букет и подарок.

– Все норм.

Вообще нет! Но маме жаловаться точно не буду.

– Ты похудел! У тебя мешки под глазами! Из-за отца переживаешь?

– Типа того, – бурчу я.

И иду в дом. Где уже собралась туева хуча гостей. Как обычно у моих родаков. У них меньше тридцати человек на тусовки не приходит.

Нет, я не против. Тут и мои друганы, с которыми я четыре года не виделся. Но иногда переписывался.

Четыре года, конечно, большой срок. Но я уверен: легко ворвусь в тусовку, как будто и не уезжал. О, они тут в приставку рубятся.

– Писец! Здорово. Че за дела? Прилетел, и молчишь? От старых друзей шухаришься?

Меня окружили Антоха с Сашкой, Богдан с Аркашей.

Ваня тоже подтянулся через пару минут.

– Что, ты теперь типа сильно важный дубайский хрен?

Жмут руку, толкают, бьют по плечу… Кто-то даже леща дал. Ну и я в ответ. У нас уже типа легкий дружеский махач. Возимся, как подростки.

Бля, как мне этого не хватало!

– Ну че, Писец, сразимся в фифу? – подначивает меня Антоха.

Да, так меня зовут в тусовке. Писец. Или Песец. Я хер знает, как правильно. Но точно знаю, почему это ко мне приклеилось.

Во-первых, лет в четырнадцать я через слово говорил: “Писец”.

Во-вторых, перебравшись в Дубай и прожив там несколько лет, с короткими визитами на родину, я основательно подзабыл вообще все.

И однажды зимой, когда мне было лет, наверное, восемнадцать, приехал в песцовой шубе. Это Богдан надо мной так прикололся. Говорит: сейчас это модно. Холодно, все так носят. Приедешь в песцовой шубе – все девчонки твои.

И я, наивный буратино, поверил.

Как надо мной ржали… Богдан же специально организовал масштабную встречу меня в аэропорту. И на видео, естественно, заснял, как я выхожу из зала прилета весь такой в песце.

А я думал, на меня все смотрят, потому что я крутой…

Я этому Кошаку, конечно, хвост открутил тогда. Но кличка ко мне приклеилась намертво.

* * *

Я брожу по дому. Здороваюсь с одним, с другим. Взрослых узнаю. Малых – не всегда. Повырастали, хрен поймешь, кто где.

– Кир, чего такой смурной? – спрашивает меня самый авторитетный байкер в городе, дядя Варлам. – Батя прессует?

– Батя? А… ну да.

Отец хотел, чтобы я остался в Дубае. Сам, главное, не хочет там жить. Но за бизнесом должен кто-то присматривать. Получается, я.

– Батю надо слушать. Но думать своей башкой.

Чего?

Вроде он мне мудрый совет дал. Но что он имел в виду?

Блин… Некоторые уже детей нарожали… Девчонки, конечно. Риша с Машей. У одной даже двойня! Писец…

Какой-то ребенок врезается в мои колени. Потом еще один. И еще…

– Ахтунг, спиногрызы атакуют! – воплю я

– Да не бойся, они безобидные, – улыбается Машка.

– Что, Кирюш, забыл уже, как памперсы менять? – вторит ей Риша. – Анютке вашей уже десять.

– Такое не забывается, – бурчу я.

– Своих когда заведешь? – интересуется Маша.

– Никогда! – срывается с моих губ.

– Ты что, чайлдфри?

– Да нет… заведу, конечно. Лет через десять, не раньше.

Какие дети? Вот вообще не до детей.

Мои родители размножались, как кролики. У меня две младших сестренки и брат. Тоже младший. Я со всеми нянчился, всю жизнь был старшим и за всех ответственным. И сопли всем вытирал, и пример подавал, и… короче, умею все.

Но, блин… Дайте мне просто побыть раздолбаем!

Когда, если не сейчас?

– Кир, иди сюда! – машет мне Богдан.

Подхожу.

– Что?

– Ксюху помнишь? – спрашивает Богдан. И озирается по сторонам. – Где Ксюха? Только что тут была.

– Кого? – спрашиваю я.

– Ксюху. Раньше она была такая… – Он косится на Ваню, который торчит рядом, и глотает слова, которые хотел сказать. – А теперь… Ух!

– Ясно.

Ксюха… ну, что-то смутно припоминаю. Смешная такая девчонка с хвостиками и веснушками.

Наверное, выросла и изменилась. Видимо, Богдан намекает на это.

Но мне сейчас вообще не до Ксюхи!

Я придумал один вариант с рекламным агентством. Если моя Эсмеральда в городе, то она точно найдется.

– Вон, смотри, Ксюха. Та, в голубом платье. Спорим, ты ее не узнаешь?

– Да подожди ты! – отмахиваюсь я.

Богдан берет меня за подбородок и поворачивает мою голову…

Глава 22

Кирилл

– Да подожди ты! – бурчу я, уставившись в свой телефон.

Чит

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.