Соня Субботина
Семь пятничных шалостей

© Субботина С., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Художественное оформление А. Зининой

В дизайне внутреннего блока использованы элементы оформления: © Avector / Shutterstock.com Используется по лицензии от Shutterstock.com

* * *

Дорогие читатели!

Сегодня без предупреждения о триггерах, отдыхайте!

Но раз страничка свободна, то скажу, что очень люблю своего мужа! Спасибо за вдохновение для пятницы!

Что эта история получилась чистым ромкомом – его заслуга.

Ваша Соня Субботина

Плейлист

SCIRENA – «Потенциал»

Матвей Князев – «Быть смелым»

Pegasss – «Акварель»

«Градусы» – «Я всегда помню о главном»

Матвей Князев, Виктория Копылова – «Космосом»

«Радиозавод» – «лето»

YADDAY – «серым»

«Ночь. Улица. Фонарь» – «Унисон»

TEMNEE – «Не видел»

«Винтаж» – «Роман»

«By Индия» – «любимое кино»

Женя Трофимов, «Комната культуры» – «Привет»

«Давай на ты» – «Не мерзни»

«мартин» – «фоткаю на глаза»

shit shit shit! – «станция лето»

«Дурной вкус» – «пластинки»

YADDAY – «смотри, небо»

ЛСП – «Вверх-вниз»

«Ночь. Улица. Фонарь» – «Наушники»

«Градусы» – «Голая»

«Хилис» – «Улетай со мной»

Плейлист Венкова – «Счастье»

«Весна в Сан-Бликко» – «Художница»

Глава 1
Шалость удалась

Сколько бы мы ни говорили о пустоте жизни, иногда достаточно лишь одного цветка, чтобы нас разубедить.

Анатоль Франс

План был прост, как шов «вперед иголку». Самое сложное – продеть конец нитки в ушко, а дальше Юля может сметать две детали хоть с закрытыми глазами. Дождаться, пока охранники гипермаркета отвлекутся. Выкатить две пустые тележки на парковку. Подойти к выезду с нее. А дальше… бежать!

– Ладушка, что отстала? – бросила на бегу через плечо Юля. – У тебя ж тележка пустая, презент у меня. Беги, Форест! Беги! – Она в последний раз оттолкнулась от земли, запрыгнула на подножку тележки и чуть наклонилась вперед, вытянутыми руками опираясь на ручку. Тут же почувствовала, как ветер треплет ее платье и развевает волосы. Ради таких мгновений стоило чудить и жить! Юля бы отпустила руки и развела их в стороны, чтобы поймать и обнять ветер, солнце и, кажется, весь мир, но если она не удержится и упадет, то непременно на Ингу, сидящую в тележке. А она точно не простит парочку переломанных костей. Даже если в моменте будет очень весело.

– И давно я стала «презентом»? Была ж только что Бабой-ягой! – Инга запрокинула голову посмотреть на лучшую подругу и рассмеялась от открывшегося вида. Вот и нашлась нерабочая сторона Юли, фотогеничной настолько, что это уже давно стало настоящим преступлением. Особенно в те моменты, когда на фото из трех подруг одна получалась как греческая богиня, а остальные две – как статуи скульптора-криворучки, но это совершенно не мешало первой выложить фотку абсолютно везде.

Еще пару минут назад, стоя на краю парковки, девушки решали, кто же поедет в тележке. Юля настаивала, что кто-то точно должен, иначе зачем это все? Выбор пал на Ингу, уменьшившуюся за последние месяцы на пару размеров одежды. Новое прозвище появилось из-за худых ног, по мнению Юли, будто костей, обтянутых кожей. Инга знала, что подруга шутит без злого умысла и просто так переживает, но все же закатила глаза и назвала ее в ответ юродивой. Любя, конечно же.

– Ну так ты гордость школы! – Смешинки Инги передались Юле воздушно-капельным путем, и ответить она смогла не сразу. – Просто представь: врываемся на линейку, у меня в тележке ты, у Лады – цветы. Учителя в шоке и в слезах от счастья!

– Скорее от горя, что такая способная девочка, как я, ушла от них после девятого, – закатила глаза Инга.

Из-за красного сигнала светофора спринт с тележками до цветочного магазина пришлось временно приостановить.

– Если тебе нужен был бегун, то написала бы моему брату! – рядом с подругами затормозила запыхавшаяся Лада, которая не была хороша в беге ни на короткие, ни тем более длинные дистанции.

– Обхохочешься. – Теперь очередь закатывать глаза перешла Юле. Чтобы не упасть в пучину ностальгии по отношениям, у которых никогда не было будущего, она тут же перевела тему. – Кстати, Ингусик, а ты членский взнос на цветы думаешь вносить?

– Минуточку. – Инга достала из сумочки телефон, но вместо того, чтобы зайти в приложение банка, написала своему парню.

Загорелся зеленый, и Юля, бросив Ладе: «Догоняй!», прибавила ходу. Уже на другой стороне она обернулась, чтобы посмотреть, как дела у подруги. Кудряшки Лады классно подпрыгивали, пока она бежала (и грудь, раз уж на то пошло, тоже, но Юля никогда бы не призналась вслух, что порой пялится на сиськи своих лучших подруг). Юля неоднократно ловила себя на мысли, что, не будь она блондинкой, хотела бы такие же кудри, как у Лады. Пару раз пробовала завиваться, но каждый раз получала что-то больше похожее на взрыв на макаронной фабрике, нежели красивую прическу. С лапшой быстрого приготовления вместо волос разве что идти покупать красный клоунский нос и смешить детей.

Когда остановились на следующем светофоре, телефон Юли завибрировал из-за пришедшего уведомления.

– Ингусик, и давно ты стала Киром Олеговичем О.? – ухмыльнулась она.

– О-о-о-о… – протянула Лада, вновь догнавшая подруг. – У кого-то появился парень? Или папик? И ты молчала?!

– Так вы и не спрашивали… – Инга со скучающим видом смотрела, как мигает стрелка на светофоре, мысленно добавляя про себя, что ни за что не стала бы рассказывать, даже если бы и спросили. Так боялась сглазить и спугнуть свое счастье, хотя суеверной никогда не была. – Так! Полный вперед! Зеленее не будет!

Когда последний пешеходник, отделяющий их от цветочного магазина, остался позади, Лада бросила вслед стремительно удаляющимся подругам:

– Юлёк, получается, ты последняя, кто в девках остался! Давай и тебе кого-нибудь найдем!

Лада не услышала, но ощутила каким-то шестым чувством, что есть только у подруг, которые знают друг друга всю жизнь, как Юля обреченно вздохнула. Ну не хочет, так не хочет, она не настаивает.

Всю последнюю неделю августа Юля исследовала свой родной город на предмет цветочных магазинов. Конечно, она могла бы закупиться цветами в первом попавшемся, а потом занести их домой и расставить по вазам и ведрам с водой, но… это же так скучно! Вот и искала тот самый. Где-то между гипермаркетом, в котором они не украли, а одолжили на время тележки, и школой. И обязательно без крыльца и порожков, потому что эти одолженные тележки нужно еще будет как-то закатить в магазин.

Нужный нашелся на удивление быстро. И, как приятный бонус, за кассой там стоял симпатичный парень, которого Юля рассчитывала увидеть и в этот раз. А еще надеялась, что он ее запомнил. Хотя и понимала, что, чтобы забыть девушку, одетую так, будто она обнесла костюмерку местного театра, и требующую сорок пять(!) бело-желтых букетов (обязательно теплых и мягких, как фланелевая рубашка, что бы это ни значило), нужно быть «счастливым» обладателем болезни Альцгеймера в самой последней стадии.

К тому же в тот день парень из цветочного магазина не стал тратить время, чтобы узнать, ни зачем ей столько цветов, ни как она собирается забирать сорок пять(!) букетов разом, отчего еще больше понравился Юле. Мужчина, который готов выполнить любой каприз женщины, не задавая при этом лишних вопросов, дорогого стоит. Причем буквально, потому что в момент, когда он посчитал, во сколько обойдется такое количество цветов, Юля поняла две вещи. Во-первых, что сделает этому магазину месячную выручку. И, во-вторых, подобное очень больно ударит по кошельку, поэтому решила привлечь в эту шалость двух своих лучших подруг, чтобы ударило сразу по трем кошелькам.

За своими мыслями Юля не заметила, как они оказались около нужной вывески. Инга вылезла перед дверью цветочного, чтобы придержать ее, пока подруги вкатят туда свои тележки.

За кассой стоял все тот же парень, который в данный момент получил ответ на один из своих так и не заданных несколько дней назад вопросов. Магазинные тележки. До такого мог додуматься либо идиот, либо настоящий гений. Он понял, что не является ни первым, ни вторым, и пока не знал, радоваться этому или грустить.

Он посмотрел на уже знакомую девушку с очень странным стилем в одежде и улыбнулся ей. Она энергично помахала ему в ответ и подкатила тележку к кассе. Он хотел задать вопрос, зачем же ей столько букетов, и добавить, что такая девушка вряд ли должна покупать цветы себе сама, но не стал. За разговоры платят психологам, а не продавцам. Хотя здесь ему и вовсе не платили, потому что он помогал владелице исключительно на добровольных началах. Сын, как-никак.

Когда он вернулся за кассу с первой частью букетов в руках, Юля (он услышал, как к ней обращаются подруги) просияла.

– А вы мне говорили, ТЗ дурацкое и его никто не поймет, – с укором обратилась она к подругам, взяла один из букетов и зарылась в него носом. – А пахнет как! Они замечательные, спасибо! – обратилась она уже к парню за кассой.

– Мы просто выполняем свою работу, – улыбнулся парень за кассой, сдерживая порыв добавить, что есть в этом магазине кто-то, кто выглядит еще чудеснее, чем эти букеты, – сама Юля. Хотя, возможно, не будь тут ее подруг, сказал бы, что думает.

Сначала Юля указывала подругам, как лучше уложить букеты в тележку, потом плюнула и решила прибегнуть к старой мудрости: хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам. Расплатилась, мысленно подсчитывая, сколько же метров ткани можно было купить за эти деньги. Потом еще долго фотографировала тележку, полную цветов (чтобы выложить это везде, куда только дотянутся руки). И только затем произнесла два слова, что так ждали Лада и Инга: «Можем идти!»

– Только давай не будем на этот раз бежать, пожалуйста, – взмолилась Лада, когда они покинули цветочный магазин. – Вряд ли за нами кто-то гонится.

– Ладушки, Ладушка. – Юля сбавила шаг.

– Видели эту странную вторую кассу? – Лада поравнялась с подругами и заметила, что они с Юлей теперь шагали в ногу.

– Ты о чем? – Юля была в этом магазине два раза, но, видимо, все ее внимание приковал парень за первой кассой.

– Низенькая такая, будто детская. – Инга сразу поняла, о чем речь. – Надо бы им как-нибудь намекнуть, что использование детского труда уголовно наказуемо. Например, отправить к ним проверку, – хихикнула она.

– Не надо! Юля не переживет, если того парня из цветочного вдруг закроют, – рассмеялась Лада, мимо которой не прошло, как ее подруга смотрела на него. Этот взгляд она видела уже примерно десять тысяч миллионов раз. Короче, всегда, когда Юля влюблялась или была близка к этому.

– То-о-очняк, – протянула Инга. – Как я могла забыть? Магазинам, где работают красивые мальчики, простительно все!

– Ой, да ну вас! – поджала губы Юля, понимая, что препираться бесполезно. Эти двое слишком хорошо ее знают.

Юля надеялась, что осуществлению ее плана и дальше не будет ничего мешать, но беда пришла откуда не ждали и приняла вид грозного охранника их школы. Который на самом деле грозным-то никогда и не был, а просто любил подшутить над учениками, не важно, нынешними или уже выпустившимися.

– Ну дядь Сереж, пустите нас, – раз в пятый попросила Юля, – мы тут приехали сделать праздник более праздничным.

– Еще раз повторю: не положено. Противодействие терроризму, понимаете? Тем более вы эти бандуры притащили. Откуда я знаю, что там у вас под цветами.

– Ничего. Честно! – не унималась Юля. – Хотите проверьте, мы можем из одной тележки в другую все переложить, а вы посмотрите.

– Делать мне нечего. Ладно, фиг с вами, – наконец сдался он.

– Спасибо, дядь Сереж! – ответили хором все трое.

– Сменка у вас хоть есть, поздравляльщицы? – спросил охранник, прекрасно зная ответ на свой вопрос. Они не носили ее с собой, когда учились, с чего бы им начинать сейчас. Все трое отрицательно мотнули головой, и он со вздохом добавил: – Бахилы хоть наденьте ради приличия.

Мелочи, чтобы купить бахилы в автомате, похожем на те, что стояли в магазинах со жвачкой или маленькими игрушками, ни у кого из троих не нашлось, и охранник с очередным «ладно, фиг с вами» впустил внезапных гостей.

– А когда линейка закончится? – спросила Юля.

Охранник посмотрел на часы, прежде чем ответить.

– Минут пять осталось.

– Супер, спасибо! – обрадовалась Юля, которой было важно прийти именно под конец. – Ой, а мы можем потом во дворе тележки оставить, пока по кабинетам ходить будем? Мы потом всё заберем! Честно-пречестно!

– Ладно, фиг с вами.

– Спасибо, дядь Сереж! – прощебетала она и потом обратилась к подругам, махнув в сторону выхода во двор школы: – Погнали!

Когда они подошли к месту проведения линейки, со своей заключительной речью выступала директор. Некоторые ученики их заметили, уже начали перешептываться и достали телефоны, чтобы заснять трех странных теток с двумя тележками.

Юля знала, что директор может трындеть час и торопиться некуда, поэтому решила повторить для Инги и Лады, что делать дальше. Усадить Ингу в тележку. Пробежать перед учащимися. Затормозить. Разделиться. Инга и Лада берут букеты и идут в толпу детей дарить букеты учителям, что остались со своими классами. Юля же берет на себя оставшихся на импровизированной «сцене». Все посчитано, букетов должно хватить (Юля заранее пересчитала учительский состав на сайте школы), а если цветы останутся, то положить их в тележку, а что делать с ними, разберутся потом.

Наконец директор умолкла.

– Ну, погнали! – дала отмашку Юля и побежала.

Она смотрела перед собой, так что не видела реакции людей вокруг, но слышала, как учащиеся смеются, а учителя удивленно охают. И чувствовала, как их снимают десятки совсем не скрытых камер. Такой День знаний все запомнят надолго.

Раздавая букеты и улыбаясь в ответ, Юля ловила себя на мысли, как же сильно меняется отношение учителей, стоит тебе только выпуститься из школы.

В школьные годы каждая из них троих по-своему стала разочарованием для учителей.

Инга, потому что вместо того, чтобы стать медалисткой и стобалльницей, ушла после девятого. Конечно, все понимали, почему девочка из неблагополучной семьи предпочла колледж и работу последним двум классам, сдаче ЕГЭ и высшему образованию, но никто не упускал возможности печально вздохнуть: «Как же так? Такая способная была».

Юля же, наоборот, потому что не ушла после девятого в художественное училище (или вообще куда угодно, не важно куда, главное, чтобы ушла) и испортила школе всю статистику своими ужасными баллами ЕГЭ. В принципе, их было достаточно, чтобы поступить в местный вуз на платку факультета мечты, но слишком мало, чтобы учителя были довольны.

А Лада… просто потому, что была Ладой, а не Мирославом. Пары лет разницы в возрасте не хватило, чтобы учителя забыли о ее старшем брате и не строили себе каких-то надежд касаемо нее. Но неоправдавшиеся ожидания – проблемы только тех, кто что-то там ожидает.

Сейчас все учителя чуть ли не до слез были рады их видеть. Кажется, за эти годы им напрочь отшибло память. Юля не хотела верить, что такая реакция вызвана всего лишь лицемерием.

«Школа, милая школа…» – подумала она, пересчитывая оставшиеся в тележке букеты. Человека, ради которого все это и затевалось, Юля так и не увидела и теперь надеялась, что сможет найти ее в библиотеке.

Тележки оставили в теньке укромного уголка двора и разбежались по кабинетам срывать классные часы. Ну или делать их по-настоящему классными. Тут с какой стороны посмотреть.

Инга планировала радовать учеников и бесить учителей своими речами, что сдача ЕГЭ вообще не главное в жизни. Что можно уйти и после девятого вслед за мечтой и жить счастливо, прям как она сейчас. На словах все выходило красивее и сказочнее, чем все было на самом деле. Инга бы с удовольствием осталась до конца, но прекрасно понимала, куда уходят все деньги родителей, а учиться в школе, работать, чтобы оплачивать своих репетиторов к ЕГЭ, и посещать этих самых репетиторов – миссия невыполнима. В конце концов, в сутках не сорок восемь часов. Без посторонней помощи она бы точно не смогла получить результат, который от нее все ожидали, какой бы способной она ни была в их глазах. А сдавать абы как и идти потом на платку в местный пед, куда брали всех, не хотела. И опять все вновь упиралось в деньги и оплату каких-то счетов… Так что Инге пришлось идти вслед за мечтой и выгрызать свое право быть счастливой.

Лада долго изучала расписание, чтобы понять, где сидят химико-биологические классы, и завалиться к ним со словами: «Ребят, моргните два раза, если ваши родители-врачи держат вас в заложниках». Все в ее семье были уверены, что она, как и Мирослав, поступит в мед. Хотя бы на факультет клинической психологии. Но опять же, неоправданные ожидания… Так что теперь Лада считала своим долгом объяснить ученикам «химбио», что они не должны идти в медицину только потому, что так хотят родители.

Юля забрала один из букетов, чтобы подарить его единственному человеку, из-за которого она смогла продержаться в этих стенах так долго. Той, кто всегда была ей рада и не считала ее позором школы. Той, от которой всегда пахло благородной старостью, книжной пылью и крепким чаем с чабрецом.

Но сначала она хотела забежать к математичке, чтобы сказать, что пошел уже четвертый год, как ей не нужны ни тангенсы, ни функции, ни деление в столбик, ни прочие алгебраические штучки, но передумала. В конце концов, геометрия немного ей пригодилась, потому что построение выкроек отчасти пересекалось с этим предметом, так что математика оказалась бесполезной лишь наполовину.

Дверь библиотеки оказалась закрыта. Юля несколько раз дернула ручку, не желая принимать неудачу. Когда дверь не открылась и с пятого раза, Юля грустно плюхнулась на диванчик в намерении ждать здесь своих подруг, как сирота, но вдруг в другом конце коридора увидела ее. В школе нельзя бегать, но Юля побежала, будто бы боясь, что Валерия Юрьевна может исчезнуть так же внезапно, как и появилась.

Читать Юля никогда не любила, не хватало усидчивости и концентрации внимания, но это не помешало ей сдружиться с библиотекарем. После ухода Инги Юля все чаще прогуливала уроки и отсиживалась в библиотеке, а Валерия Юрьевна звала ее пить чай с печеньем в укромном библиотечном закутке, куда не заглянет ни один учитель.

Юля быстро поняла, что Валерия Юрьевна очень одинокая старушка, у которой, кроме работы, кота и этих встреч за чашкой чая, ничего нет. Библиотекарь много рассказывала о жизни и книгах, а Юля молча слушала. Любви к чтению у нее так и не прибавилось (разве что к комиксам про супергероев и фанфикам, что она порой читала по ночам, но в этом вряд ли есть заслуга Валерии Юрьевны), зато она узнала краткие содержания всех книг из кодификатора ЕГЭ по литературе и сдала экзамен только благодаря своим прогулам и чаепитиям.

Она обещала Валерии Юрьевне, что обязательно будет заглядывать и после выпуска, но… не сдержала обещание. То одно, то другое, времени все нет, и вот уже прошло три года, и скоро она выпустится из института. Но лучше ведь поздно, чем никогда? Судя по тому, как с теплотой ее обняли в ответ, на нее совершенно не были в обиде.

– Чай будешь? – спросила Валерия Юрьевна, смахивая слезы.

Шмыгающая носом Юля поняла, что следующие часа два пролетят как один миг.

На середине причитаний библиотекаря, что подростки нынче совсем не читают и в библиотеку не заходят, даже чтобы прогулять уроки, Юле пришло сообщение от Лады, что уроки давно закончились и они с Ингой ждут ее около тележек. Юля извинилась перед Валерией Юрьевной, сказала, что ей уже пора идти, помыла за собой кружку и попрощалась, добавляя, что обязательно еще заглянет в этом учебном году. Обе надеялись, что в этот раз она сдержит свое обещание.

– Ну что, возвращать некраденые тележки? – спросила Лада, когда подошла Юля.

– А с цветами что делать будем? – Инга кивком указала на два оставшихся и уже немного увядших букета. – Все же не надо было оставлять их вот так.

– По пути разберемся, – отмахнулась Юля, мысленно добавляя про себя, что их сегодняшняя шалость удалась.

Глава 2
План фигня, но я рискну

Если вы хотите рассмешить Бога,

расскажите ему о своих планах.

Вуди Аллен

– Как учеба? – Юля с ногами забралась на кровать Лады. Сделать это было несколько проблематично, потому что все вокруг было завалено тетрадями, скетчбуками, маркерами и одеждой.

– Точно так же, как и у тебя три года назад, – хмыкнула Лада, поворачиваясь на своем компьютерном кресле в сторону подруги. Они учились в одном и том же вузе, на одном и том же факультете, но с одним отличием: одна на первом курсе, другая – на последнем. – Не ври, что ты пришла ради разговоров про учебу. Очередная дурацкая идея?

– Ну как… она старая и не дурацкая… – Юля взяла в руки первую попавшуюся тетрадь и полистала ее. Лекции. Лекции. Лекции. Только перваши пишут на них так много и со всякими там подчеркиваниями и выделениями. Но ничего, это пройдет. Возможно, уже к концу этого месяца. – Ты не надумала рисовать со мной?..

– Если ты про свою визуальную новеллу, то я пас.

– Ну почему?! – Юле редко отказывали. Только Лада. Только в отношении этой идеи. И это сильно выбивало Юлю из колеи.

– Даже не знаю… может, потому, что у тебя семь пятниц на неделе? И ты через пару дней поймешь, что тебе не нужна никакая игра, и решишь варить свечи?

– Не надо! Я уже варила свечи, мне не зашло.

– Да-да. Конечно. Юль, без обид, но я не хочу тратить свое время на дело, которое ты можешь забросить на полпути. Ты не можешь сосредоточиться ни на чем дольше пары месяцев, а игры, кажется, делаются чуточку дольше.

– А если смогу? – Юля поджала губы. Слова подруги задели ее, хотя она и знала, что на правду не обижаются.

– У тебя все равно нет команды. Нарисовать мало, нам еще нужны минимум сценарист и программист. Про соцсети и рекламу вообще молчу.

– Но я веду соцсети! – тут же возразила Юля. – И сценарист у меня есть! Я давно общаюсь с девочкой, которая пишет фанфики, и она не против переработать один из них в сценарий для визуальной новеллы. И фанбаза у нее есть.

– Ладно… – глубоко вдохнула Лада, будто вместе с кислородом в легкие могло попасть терпение. В такие моменты ей казалось, что ее подруга – упрямый пятилетний ребенок.

– Правильно говорить «ладушки», Ладушка, – Юля хихикнула со своей же шутки, бородатой настолько, что ей позавидовал бы даже старик Хоттабыч.

– Ладушки, – с нажимом проговорила Лада и сделала еще более глубокий вдох. На этот раз она надеялась получить чуточку средства, нейтрализующего раздражение от глупых шуточек подруги. – Допустим, сценарист есть. Но у тебя в Тиктоке два подписчика – я и Инга.

– Вообще-то, – Юля взяла свой телефон, открыла приложение с видео и протянула его подруге, – у меня с недавнего времени там три с половиной тысячи.

– А это уже серьезно, – хмыкнула Лада и взглянула на экран. – Подожди, ты что, снимала нас?! И выложила это в Сеть?!

– Ну да, зато смотри, сколько просмотров, почти миллион.

– Ладно, возможно, ты могешь в рекламу и сможешь рассказать всем о будущей игре. – Лада открыла видео и увидела кадры с первого сентября, которые Юля никак не могла сделать сама. – А откуда у тебя куски, снятые со стороны?

– Так школьники, – хмыкнула Юля. – Я когда кружку в туалете мыла, меня одна девочка узнала. Я спросила, снимал ли кто-то из ее одноклассников. Оказалось, снимал. Мы обменялись контактами в телеге, и она мне всё скинула, что смогла найти у своих ребят.

– Ла-а-адушки, – протянула Лада. Возможно, подруга и правда настроена серьезно как никогда. – А программиста где возьмем? Вряд ли у той девочки есть старший брат, который умеет писать сайты и приложения. Ну или сестра.

– Ага, она одна в семье.

– Юля, блин! Ты правда решила узнать у нее и это?!

– Не, ну а что? Все средства хороши. Но у меня есть идейка получше.

Юля забрала телефон и пересела на пол перед лучшей подругой, прислонившись спиной к ее ногам. Лада прекрасно видела, что происходит на экране, но это ей совершенно не нравилось. До такого могла додуматься только Юля. Равно как и до некражи тележек из магазина.

– Серьезно? Приложение для знакомств?

– Абсолютно!

– Тебе не кажется, что программистов ищут немного в других местах? Ну там, на сайтах, где люди ищут работу, например?

– Кто ищет в других местах, просто ничего не понимает! Сейчас все объясню.

Найти парня-айтишника в приложении знакомств (только настоящего, а не такого, кто написал это в профиле, только чтоб заработать побольше очков в глазах глупеньких и падких на деньги девушек!) и влюбить его в себя, чтобы он потом и звезду с неба достал, и приложение для игры написал? Что может быть проще? Стороннему программисту платить надо, и немало, а такой сделает все что угодно, и бесплатно, лишь бы любимая была рада. Ну и плюсом, пока идут поиски и вслед за ними начинаются частично фейковые отношения, можно начать писать сценарий, рисовать арты и, как бонус, доказать Ладе, что эта идея не забудется через пару месяцев.

Но пламенные речи и вполне логичные (правда, только для самой Юли) доводы не смогли убедить Ладу, что это действительно хорошая идея.

– Мне все равно это не нравится, – сказала она тоном, не подразумевающим продолжение разговора, но Юля плохо понимала намеки.

– Но почему?!

– Как минимум потому, что ты не похожа на роковую обольстительницу. Ты влюбляешься в каждого второго парня, а каждый третий разбивает тебе сердце. Я скорее поверю, что ты сама влюбишься в этого несчастного айтишника и потом останешься ни с чем.

– Ладно-ладно-ладно! – протараторила Юля, вкладывая все свое отчаяние в каждое из трех коротких слов. – Ты права, план фигня, но я рискну.

– Если что, ты знаешь, где меня найти, если тебе нужно будет кому-то поплакаться, когда тебе разобьют сердце.

– А можно как-то побольше оптимизма в голосе?

– Сразу после того, как ты добавишь побольше здравого смысла в свои действия.

Часть тетрадей и скетчбуков полетела на пол. Лада никогда не утруждала себя укрощением творящегося вокруг хаоса и предпочитала творческий беспорядок. Усевшись бок о бок, девочки принялись читать анкеты. Юля сразу выставила возрастные рамки от 18 до 30. Она, конечно, была готова на многое ради своей идеи, временно ставшей почти одержимостью, но не настолько, чтобы встречаться (пусть даже если это будут и не совсем настоящие отношения) с мужчиной старше больше чем на восемь лет.

Через десяток анкет Юля поняла, что не все учла в своем плане. А именно, что, скорее всего, придется целоваться с этим человеком. И возможно, даже парочку раз раздвинуть перед ним ноги. Но об этом она старалась пока что не думать и решать проблемы по мере их поступления. Сейчас куда важнее было как минимум найти подходящего кандидата. А потом можно будет что-нибудь придумать – фантазии ей не занимать.

С половины анкет их с Ладой пробивало на безудержный смех из-за фоток или неадекватных требований к возможной спутнице жизни. Другие хотелось поскорее смахнуть, чтобы никогда больше не видеть ничего подобного. Юле казалось, что эти соблазнительные усики, которым так и не суждено стать пропуском в ее кружевные трусики, она еще не скоро сможет забыть.

Попадались и айтишники, но насчет их компетентности и способностей создать приложение или сайт возникали сомнения. Да и в том, что они в принципе программисты, гребущие бабло лопатой, тоже. Каким-то шестым чувством Юля с Ладой ощущали, что все выглядевшие дорого-богато фотки – постанова с арендованными тачками и дорогими костюмами, с которых не срезали бирки, чтобы потом можно было все вернуть в магазин.

В итоге на звание безнадежно влюбленного счастливчика, готового ради Юли и звезду с неба достать, и сайт написать, отобрали всего лишь шесть кандидатов. Их количество могло бы быть в два-три раза больше, но каждый раз, когда Юля видела в анкете заветное «программист», вспоминала, что, скорее всего, ей придется целоваться с этим человеком, и отбраковывала тех, кто был не в ее вкусе. Возможно, они неплохие ребята и классные специалисты, но в такой ситуации внешность для нее была крайне важна. В конце концов, изображать влюбленность будет проще с тем, кто и правда тебе хоть немного симпатичен.

Хотелось бы сказать, что самое сложное позади, но Юля понимала, что впереди не менее трудоемкий и энергозатратный процесс – общение сразу со всеми кандидатами и походы на свидания. Кажется, нужно будет составить график, чтобы они не пересекались и не догадывались о существовании друг друга. Шесть человек – почти набор неделька. Можно просто распределить их по дням недели. А с тем, что в среду, увидеться и в пятницу, потому что среда – это маленькая пятница. Что ж… в «Папиных дочках» Юле всегда нравилась Маша. Кажется, самое время примерить ее образ на себя.

– Это самый тупой план, который только можно было придумать. Я буду очень долго смеяться, если это сработает, – подытожила Лада, когда подруга откинула в сторону телефон.

– Надеюсь, сработает. А то придется начать диплом… – тяжело вздохнула Юля, которая видела в этой авантюре возможность не только найти бесплатную рабочую силу для воплощения ее идеи в жизнь, но и отложить написание диплома на неопределенное время.

– А что, вас уже прессовать начали? Только неделя прошла же. – Лада решила, раз с реальной причиной прихода Юли разобрались, теперь можно и поговорить об учебе.

– Да кошмар какой-то! Накинулись на нас и уже темы трясут.

– И как успехи?

– А как у вас с шитьем?

– Ауч, – Лада поморщилась. Пусть она со слов подруги и знала про учебу на дизайне костюма, но все равно до последнего надеялась, что планы пересмотрят и вместо историй (аж четыре разных: дизайна, искусства, костюма и России!) дадут побольше практики. Так что пока ее радовали только живопись с рисунком.

– Вот-вот… вместо рюшей и оборок – Рюрик, оброк и барщина. – Юля вспомнила записи лекций по истории, что она листала чуть меньше чем час назад. – Слу-у-ушай… а может…

Лада знала этот тон. Он означал запуск идейно-мыслительного процесса. Не важно, что она сейчас скажет, подруга продолжит существовать на какой-то своей волне вдали от реального мира.

Юля залезла в телефон, зашла сначала в Гугл, потом в мессенджер, воскликнула: «Ладочка, ты гений!» – и чмокнула подругу в щеку. Лада не стала возражать и говорить, что вообще-то молчала и тут ни при чем.

– Осталось, чтобы научрук одобрил. Я, пожалуй, побегу. Еще раз спасибо! Ты чудо!

Лада лишь хмыкнула в ответ.

В прихожей Юля столкнулась с человеком, которого совершенно не ожидала увидеть, пусть он тоже жил в этой квартире. Столько раз они вот так случайно пересекались, но каждый раз было неловко, как в первый. Она попыталась задержать дыхание, чтобы случайно вместе с молекулами парфюма в ее организм не попали воспоминания об отношениях, которые она сама же и загубила. Не вышло. Яркие картинки давно забытого счастья замелькали перед глазами, но исчезли так же быстро, как и появились. Спасибо Ладе, которая ткнула подругу локтем под ребра, чтобы она в ответ поздоровалась с Мирославом. Пока Юля выдавливала из себя приветствие, Мира подхватил на руки Арли, с которой только что вернулся с прогулки, и унес ее в ванную мыть лапы.

– Ты на него так не смотри, – хмыкнула Лада, как только старший брат скрылся из поля зрения.

– Что? Как? Я просто вспоминала, выключила ли утюг дома, – ответила Юля, будто бы не фантазировала пару мгновений назад о внезапном и крайне нелогичном возобновлении отношений.

– Да-да, конечно, утюг! – Лада прекрасно знала, что в повседневной жизни Юля давно пользовалась отпаривателем, а утюг доставала, только когда шила дома. – Он не айтишник, и у него сейчас есть девочка. Такая же помешанная на медицине, как он. Понимаешь, да? Все очень серьезно. Короче, без шансов, – она прекратила сдерживаться и рассмеялась.

– Да ну тебя. – Юля не разделяла настрой подруги. Время шло, но эти подколы об упущенном счастье и «что имеем, не храним…» никуда не исчезали.

Всю дорогу до дома (целых два лестничных пролета) Юля думала, какая же она дура. Обычно она не убивалась по своему бывшему, но в такие моменты внезапных встреч это выходило само собой. Точно все из-за этих гребаных духов, навевающих только приятные воспоминания из прошлого! Тут же мозг выключался и появлялось желание запустить пальцы в его кудряшки, прильнуть, спереть его худи…

Это сейчас она понимала, Мира идеальный (даже несмотря на то, что может выйти на улицу в спортивках, не важно, что только на прогулку с собакой) и отношения у них прекрасные… Были, потому что тогда Юле стало скучно и она решила, что начать общаться с кем-то еще за его спиной отличная идея, чтобы приукрасить серые будни. Продлилось это недолго, потому что уже после второй встречи ее с потрохами сдала Инга. Юля бы хотела долго злиться и обижаться на лучшую подругу, но не смогла. Понимала, что вся эта ситуация исключительно косяк ее самой, потому что надо было не втихую творить всякую дичь, думая «авось пронесет», а просто поговорить с Мирой.

Юля не собиралась заводить каких-то интрижек на стороне и изменять своему парню. Все, что ей хотелось, – общения на близкие обоим темы. Тот парень учился на смежном с ней факультете и тоже увлекался… она уже не помнила, чем именно интересовалась в тот месяц. Обсуждение преподов, учебы и творчества ведь не преступление.

Но вышло… как вышло. И теперь она то жалела об упущенном шансе, то убеждала себя, что у тех отношений не было будущего, потому что они с Мирославом изначально были слишком разными, а расход по разным институтам окончательно стер все сходства.

Да и с парнем тем они долго не прообщались. Все закончилось тем, что Юля в него и правда влюбилась (но уже когда была свободной от обязательств и отношений девушкой!), призналась в своих чувствах и… Ничего! Тот парень стал делать вид, будто они никогда и не были знакомы.

Возможно, так было лучше для всех. И для Юли, и для Миры, и для его новой девушки, и для (будь он неладен!) того парня. Но как же больно осознавать, что твоя первая любовь счастлива и без тебя. Радостно, конечно, но все же больно…

Кажется, Лада права, дольше чем на пару месяцев ее ни на что не хватает. Каждый месяц-два новое увлечение. Удивительно, как ей еще не надоели рисование и шитье. Она даже не может сериал посмотреть, если не залипает попутно в соцсетях на телефоне или рисует что-то.

И с отношениями та же фигня. Ни одни не продлились дольше пары месяцев. Но в этом случае не потому, что ей становилось скучно, в каждом парне она видела то самое: раз и навсегда. А потому, что каждое ее «навсегда» безжалостно разбивали.

Ей хотелось надеяться, что однажды появится человек, которому она сама не надоест через пару недель. И все обязательно образумится. Отношения появятся. Игра разработается. Диплом напишется. Причем последний желательно без усилий и затрат временных и эмоциональных ресурсов.

Из воспоминаний в реальный мир ее вернул лежащий в кармане телефон, который разрывался от уведомлений. Видимо, кандидаты решили написать ей все разом. Она достала из другого кармана ключи и открыла дверь. Родители еще не вернулись с работы.

Юля зашла на кухню и поставила чайник, думая о том, что прошлое должно оставаться в прошлом. Нужно гнать от себя прочь мысли о том, что все равно уже нельзя изменить. В настоящем и так дел по горло: учеба, работа, айтишники… Она заварила некрепкий чай, засыпала в него три ложки сахара. Решила, что три после такого стресса, который только что пережила (встреча с бывшим, как-никак!), маловато, и положила еще одну. Вспомнила, что ей предстоит общение с кандидатами и нужно еще больше энергии, и достала из холодильника оставшуюся половинку шоколадного торта, который маме вчера передала в благодарность пациентка. Мысленно поблагодарила родителей за быстрый метаболизм. Можно есть сладкое, мучное и жирное тоннами – и не толстеть. Лада бы убила за такое.

Следующие дни обещают быть интересными. Лишь бы среди кандидатов не было каких-нибудь сексуально озабоченных маньяков.

«Прошлое в прошлом, – еще раз мысленно закрепила она, – а здесь и сейчас начинаем поисковую операцию. Дальше – как пойдет».

Может быть, и получится найти не только программиста для новеллы, но и любовь всей жизни, от которой не захочется сбежать, как только бабочки сложат свои крылышки, и которая сама не сбежит, кто знает? Тема для диплома нашлась же сегодня совершенно случайно, когда ее даже и не искали, может, и на этот раз получится так же?

Юля проверила мессенджер. Научрук так и не ответил. Она переборола желание написать ему снова и пошла в свою комнату к планшету нарисовать пару набросков к диплому, совершенно наплевав, что сначала надо бы утвердить тему и собрать теорию.

Глава 3
Неоправданный риск

У судьбы нет причин без причины сводить посторонних.

Коко Шанель

После вчерашнего социальная батарейка была почти на нуле. Чего не скажешь о зашкаливающем желании помереть, лишь бы не мучиться с жутким похмельем. Но Ира все же нашла в себе силы, чтобы выйти из дома куда-то помимо учебы. Только потому, что ее лучший друг с явными проблемами с социализацией не хотел покидать свою берлогу еще сильнее, чем она сама. Так что Ира считала своим долгом продолжить праздник, даже если социальная батарейка не просто разрядится, а уйдет в минус настолько, что связь с реальностью потеряется.

– Ириш, прием? Ты все еще тут? – спросил Макс, когда заметил, что лучшая подруга больше не пьет чай и смотрит в одну точку куда-то ему за спину.

– Да. – Она быстро проморгалась, придумывая оправдание своему недолгому выпадению из мира. – Пытаюсь вот антенны найти.

– Что? Какие антенны? Ты на парах в психушке бредом заразилась, что ли?

– Ха-ха! Улиточные антенны, потому что твой образ жизни мало от них отличается.

– От антенн?

– От улиток! И от антенн, кстати, тоже. Улитки хоть двигаются.

– Началось… – тяжело вздохнул Макс.

Последнее время все их с Ирой встречи проходили по одному и тому же сценарию: обманный маневр, и…

– Пойми, ты не можешь всю жизнь сидеть в одиночестве в своей комнате!

– Вообще-то могу. Работаю я из дома, доставки существуют, а учебы последний год, и скоро смысла выходить на улицу совсем не будет, – ответил он, мысленно отмечая, что к их следующей встрече надо бы составить чек-лист фраз Ириши, чтобы безудержно веселиться, пока сидишь и отмечаешь сказанное галочками.

– Да господи! Ты просто невыносим! – Не заметить, как Макс уходит от неудобного разговора, мог бы только слепоглухой. – Я просто не хочу, чтобы ты провел остаток своих дней как затворник, принявший целибат.

Ира думала добавить, что на Насте свет клином не сошелся, но решила, что друг и так все знает. Ну да, неприятно, что с отъездом уже бывшей девушки в Москву отношения тут же заглохли, но жизнь-то на этом не кончена! Зачем тухнуть в четырех стенах, когда за окном стремительно проносятся лучшие годы? Ира сама так жила и именно поэтому не желала другу такой же участи. Пусть хотя бы один из них оторвется на полную катушку, пока молодой. Она предполагала, что в превращении ее друга из бабочки обратно в гусеницу, помимо отсутствия отношений, есть и другие причины, но не могла на них повлиять, так что не придавала им особого значения.

– Не проведу. Пары сами себя не отсидят. Помощь маме с цветами сама себе не поможет. Но спасибо, что так переживаешь за меня и мою скучную однообразную жизнь. Хочешь, я ради тебя после учебы вместо удаленки пойду на завод с графиком 5/2, а по вечерам буду смотреть футбол и пить пиво? Зато не весь день дома! – он усмехнулся. Отчасти своей шутке, отчасти тому, что люди со стороны могут их принять за парочку, которая вместе не один уже год и вечно ссорится из-за разных взглядов на мир и организацию досуга.

– Макс, какой, на хрен, завод, ты программист!

– А на заводе что, программисты не нужны? И почему тебе можно говорить, что уйдешь в поликлинику детям сопли лечить, а мне про завод нельзя?

– Потому что я шучу, а ты превращаешься в скуфа!

– В кого?

– Погугли. Надеюсь, компьютером ты умеешь пользоваться.

– Уж получше, чем ты фонендоскопом! – Макс припомнил Ире все ее тщетные попытки выслушать хрипы, когда он зимой схватил бронхит.

– Тебя надо как-то расшевелить! – пропустила подкол мимо ушей Ира.

– Вчера нашевелился. Спасибо, но мне пока хватит.

– Ну скажи, весело было!

– Особенно когда ты сломала шпильку, пока ловила букет невесты, – рассмеялся Макс, вспоминая свадьбу младшей сестры Иры.

– Хорошо – не ногу! – подхватила Ира, и Макс обрадовался, что у него получилось сменить тему.

– Зачем ты вообще туда полезла? Я думал, ты замуж не собираешься выходить. Что-то изменилось? Больше не ешь парней на завтрак, обед и ужин?

– Это все ты виноват! Знал, что мне нельзя пить, и молча за этим наблюдал!

– Мне слишком нравились ваши с Маргаритой речи про то, что все мужики козлы. Интересно было, куда они вас заведут.

Ира проглотила наживку и позволила Максу переключить свое внимание на воспоминания о вчерашней свадьбе.

На самом деле весело было только Ире. Макс же сначала вместе со своей мамой, занимавшейся цветочным оформлением торжества, проверял, правильно ли расставлены композиции. А потом присматривал за Ирой, чтобы не пришлось выносить ее на руках в бессознательном состоянии. Последнее с треском провалилось.

На все вопросы «Ну зачем было столько пить?» она неизменно отвечала, что у нее был стресс. Да, из-за шутки про переспать со свидетелем. Кир, тот самый свидетель и лучший друг жениха, одним своим видом пугал ее так, что она решила довести себя до кондиции, когда уже ничего не страшно.

Макс же, хоть и понимал, чем вызвана такая реакция Ириши, в Кире ничего пугающего и зловещего не видел. За вечер они успели несколько раз выйти на улицу покурить и достаточно быстро нашли общий язык. В основном говорил Кир. О спорте, психологии и о спортивной психологии. Макс же слушал и ловил себя на мысли, что они бы поладили с Ирой. Обоим нравится копаться в мозгах. Одной в прямом смысле этого слова, другому – в переносном.

Но у Иры были другие планы на вечер, и общение с Киром в них не входило.

Сначала она была в шаге от драки с сестрой жениха. Все из-за ее дурацких шуток про «переспать». Потом обсуждала с Маргаритой, какие же мужики козлы. Кроме Максима. Ну и Данила, собственно жениха. Но остальные… Затем все же помирилась с сестрой жениха и пила с ней шампанское на брудершафт.

А в финале вечера Ира подбила Маргариту идти ловить букет невесты. Кинулась за цветами, но подвернула ногу и сломала каблук. А пока падала, подсекла Маргариту, которая после такого приземлилась рядом с ней. По счастливой случайности – с букетом в руках.

После такого Максу пришлось выносить Иру на руках и везти в ближайший травмпункт. Всю дорогу она со страдальческим видом держалась за поврежденную ногу и причитала, что у нее точно разорван ахилл и как же она после такого вернется на учебу и будет бегать по больницам. А стоило ей увидеть дежурного травматолога, как она мигом протрезвела и заявила, что у нее больше ничего не болит. Своего отчима она могла узнать издалека. Она, конечно, уже дошла до кондиции, когда ничего не страшно, но общаться с ним, тем более при таких обстоятельствах, совершенно не хотелось.

Макс отвез Иру домой и вернулся на торжество, чтобы забрать маму и еще парочку гостей.

– Ладно, ты прав, из нас двоих весело было только мне, – подытожила их пятиминутку воспоминаний Ира. – Но это не отменяет того факта, что тебя нужно расшевелить. Надо что-то придумать… – задумчиво протянула она и отпила воды из стакана, стоящего перед ней.

– Может, не надо? – Макс потер переносицу.

– О! Давай тебе девушку найдем!

Макс по огню в глазах подруги понял, что с данной секунды все его возражения бесполезны, но все же ответил:

– Ириш, хочешь изменить этот мир, начни с себя.

– Тренеры не играют!

– Не знал, что ты тренер по отношениям.

– Еще какой! Катю и Даню знаешь? Я поженила, – вновь вернулась к вчерашней свадьбе Ира.

– Вообще-то, регистратор ЗАГСа.

– Господи, ну ты и зануда. Я вообще-то помогала ему кольцо выбирать!

– Уверен, что он бы и без тебя прекрасно справился, – возразил Макс и тут же вспомнил, что именно Ира помогала ему выбирать все подарки для Насти. – Ну или нет, тогда твой вклад в образование новой ячейки общества неоценим.

– Сейчас достанешь табличку с надписью «сарказм»? – Ира прищурилась, пытаясь проверить друга, как детектор лжи.

– Нет, я серьезно.

– Рада, что ты одумался, а теперь иди.

– Куда?

– Вон туда, – Ира кивнула в сторону столика, за которым в одиночестве сидела блондинка, – помоги той принцессе в беде.

– С чего ты решила, что она принцесса и в беде?

– Во-первых, я отсюда вижу, что она заказала чай «для принцессы». Во-вторых, ее кавалер попросил счет, ушел от нее минут десять назад и так и не вернулся. И судя по всему, денег, чтобы заплатить, у нее нет. Иди-иди, за нас я сама заплачу, мне как раз стипуха пришла.

Макс не видел смысла в дальнейших расспросах, молча встал из-за столика и направился к той девушке. Ира бросила вслед, что ждет потом от него ссылку на ее страничку.

Макс подошел поближе и понял, что та девушка, которую он видел в магазине своей мамы в начале месяца, и незнакомка перед ним – один и тот же человек. Пусть вероятность ошибки никогда не равна нулю, но в этот раз ничтожно мала. К тому же сегодня на ней был такой же корсет, что и в тот день. Правда, тогда она надела его поверх платья, а сегодня – с пиджаком и джинсами.

Он понял, что стоит рядом и молчит уже неприлично долго, но девушка так и не заметила его. Была увлечена чем-то в своем телефоне и хмурилась так, что Максу казалось, что чистое небо затянуло тучами.

Не придумав ничего лучше, он плюхнулся в кресло напротив нее и спросил:

– Это, случайно, не ты заезжала в цветочный магазин с продуктовой тележкой?

– Да, я. – Она по-прежнему смотрела в телефон, но улыбнулась так широко, что Максим практически ощутил тепло, исходящее от этой девушки.

Услышав этот вопрос, Юля первым делом подумала, что то видео принесло ей известность. Были ведь комментарии от людей, узнавших свой родной город. Лайки, просмотры и подписчики кружили голову похлеще пузырьков от шампанского. Еще парочка таких, и проблем с рекламой ее визуальной новеллы не будет. Она сама себе блогер и эсэмэмщик.

Наконец-то Юля оторвалась от телефона и поняла, что парень, сидящий напротив, видел ее не только в Тиктоке. Вот так совпадение. Рассказать Инге с Ладой, так первая не поверит, а вторая скажет, что это точно судьба. Она склонялась к мнению Лады.

Весь этот месяц этот парень неизменно занимал часть мыслей Юли. Она хотела как-нибудь вновь забежать в тот цветочный, лишь бы вновь увидеть его, но из-за учебы, работы и отбора кандидатов никак не могла найти время. Сейчас же, когда он сам внезапно нашел ее, могла лишь смотреть и глупенько улыбаться, пусть и чувствуя легкий флер сожаления, что он не программист.

– А ты, случайно, не парень, которому я сделала месячную выручку? – задала встречный вопрос Юля, когда смогла обрести дар речи.

– Двухмесячную, – посмеялся Макс и, посерьезнев, добавил: – В неприятности попала?

Пока Юля заверяла, что все у нее в порядке, мимо прошла официантка. Макс подал ей знак подойти и сказал, что оплата будет по карте.

Он не стал спрашивать, что же случилось. Ситуация и так была предельно ясна. Юля же не собиралась рассказывать о произошедшем – не хотела показаться легкомысленной девушкой, у которой на неделе было несколько свиданий, и все с разными парнями. Не рассказывать же вот так с ходу про свои истинные мотивы и поиски.

– И что я теперь тебе должна? – Юля изогнула бровь, когда официантка унесла оплаченный счет.

Парни из приложения для знакомств опустили ее с небес на землю. Одни после первой же встречи намекали на продолжение у них или у нее. Другой вот свинтил, не оплатив счет и заблокировав ее во всех соцсетях. Она так и не поняла, что же сказала или сделала не так. Возможно, он просто хреновый человек сам по себе, а она тут ни при чем.

Мало того что ситуация не из приятных, так и на карте у Юли осталось всего двенадцать копеек, а наличку она никогда с собой не носила. Даже на чай и лимонный тарт не хватит. Все ушло на цветы, до зарплаты еще пара дней, а подруги, как назло, не отвечают. Да и родители тоже. У мамы, наверное, прием, у отца – операция.

– Ничего. – Его тон не оставлял сомнений в его искренности. – Ладно… пойду я.

– Подожди! – воскликнула Юля громче, чем следовало, когда Макс встал из-за ее столика. – Я не хочу быть чем-то обязанной… может… – Она так и не придумала что. Ей не хотелось, чтобы он уходил. Резко стало плевать, что он не программист. Она все равно уже устала от всех этих унизительных встреч и неоправданного риска. Лучше подкопит денег и потом найдет хорошего проверенного специалиста, с которым не придется изображать влюбленность или спать.

– Если хочешь меня отблагодарить, – Макс сел обратно, виском чувствуя прожигающий взгляд Ириши, – давай сходим куда-нибудь.

– Прямо сейчас? – Юля взглянула на время на экране своего телефона и поняла, что опаздывает на работу.

– Можно и сейчас.

– Максимум, что могу предложить, – пройтись до театра.

– Пойдет.

– Тогда сейчас вернусь, и пойдем.

Юля убежала в сторону туалетов, а Макс посмотрел на столик, за которым еще пару минут назад сидела его лучшая подруга. Ириша куда-то ушла, а он и не заметил. Да и рядом с Юлей тяжело было замечать что-то вокруг. Она как магнит притягивала внимание и не собиралась его отпускать. Макс достал телефон и написал подруге сообщение из одного слова.

Макс

Стильный.

Ира

Что?

Макс

Это был стильный чай.

Макс

Не для принцессы.

Ира

Даже я могу ошибаться)

Ира

Но ссылку все еще жду!!!

Когда Макс с Юлей вышли на улицу, он тут же понял, что его спутница – самая разговорчивая девушка в мире. Ну или же она приняла парня, чьего имени пока даже не знала, за свою лучшую подружку, с которой можно обсудить всех, все и вся.

Он задал всего лишь один короткий вопрос, а дальше темы начали сами находиться одна за другой.

– Получается, ты актриса?

– Лучше. – Юля взяла Макса под руку. Новые осенние сапоги попадали во всевозможные модные тренды, но ходить в них без посторонней помощи было практически невозможно. – Я та, кто не дает им выйти на сцену голыми. Костюмы шью.

– Ничего себе, – только и смог ответить Макс, прежде чем Юля заговорила вновь.

– Ой, там на самом деле такая история забавная. Я, значит, прихожу в ТЮЗ. Меня спрашивают: вы кто? Я отвечаю: как кто? Я у вас работаю. Они мне: как работаете? Кем? Я им: ой, я, наверное, с конца начала. Они так шокированы были, что взяли меня на испытательный срок. А потом я всем там понравилась и меня оставили на полставки, – посмеялась она.

– И что ты шьешь? Наряды для Курочки Рябы и Колобка? – имел неосторожность спросить Макс, чем повлек на себя лавину рассказов о рабоче-творческом процессе.

Юля моментально загорелась и начала перечислять все сказки и произведения классической литературы, к постановкам которых успела приложить руку за весь тот год, что работала в театре. Она бы достала телефон и показала бы фотографии своих творений, но делать это на ходу было жутко неудобно, а времени останавливаться не было. Так что Максу пришлось довольствоваться словесными описаниями.

Сейчас она работала над платьями Сонечки Мармеладовой. Премьера должна состояться только в конце осени, а их уже начали подгонять так, будто они должны были сдать костюмы еще вчера.

Юля так увлеченно обо всем рассказывала, что Макс даже не заметил, как они дошли до служебного входа в театр. Прощаться с Юлей не хотелось, но, видимо, так было нужно.

– Спасибо, что проводил! – улыбнулась Юля, и Максу показалось, что вокруг, несмотря на конец сентября, распустились почки. – Совсем забыла, а как тебя зовут?

– Максим.

– Ага… Макс, значит. А я Юля! – Она залезла в телефон и повернула его экраном к новому знакомому. – Прогулки до театра, думаю, недостаточно, так что пиши в любое время. Но, пожалуйста, не надо звонить! У меня паника каждый раз, когда я слышу эти звуки из ада. Мама говорит – в шутку, конечно же! – что это ненормально и мне лечиться пора, но не знаю даже…

– Хорошо, – Макс навел камеру своего телефона на куар-код, что показала ему Юля, и тут же отправил приветственный стикер, чтобы у обоих отразился диалог, – писать, не звонить. Тогда до встречи?

– Ага, увидимся.

Мгновение промедления, и Юля все же решилась обнять Макса на прощание. Он немного растерялся, мало какая девушка так быстро станет сокращать дистанцию, но все же обнял ее в ответ и вдохнул сладкий аромат кокоса и ванили, исходящий от ее волос. Он почему-то даже не сомневался, что Юля будет пахнуть чем-то сладким и навевающим мысли о лете.

– Еще раз спасибо, – шепнула она и побежала в театр, насколько, конечно, могла в этом модном издевательстве вместо сапог.

На проходной Юля задержалась, чтобы переброситься парой фраз с дедом Славой, одним из охранников театра. Все время, что она здесь работала, помогала ему, чем могла. То продукты приносила, то договаривалась со знакомыми врачами (должна же быть хоть какая-то польза от того, что все в семье медики), то просто подолгу беседовала с ним. Жена деда Славы уже давно умерла, детей у них не было, так что Юля, проявившая капельку сочувствия к одинокому старику, стала ему как внучка.

– Ну вы смотрите! – нахмурилась она и сказала с притворной суровостью в голосе: – Чуть что, сразу мне звоните!

Телефонные разговоры Юля и правда не любила, трелей телефонов боялась, но знала, что деда Слава не умеет писать эсэмэски и пользоваться интернетами всякими, так что каждый раз перебарывала себя.

– Хорошо-хорошо, беги, внученька, пока тебя не спохватились.

Юля посмотрела на часы на стене, тихо ойкнула, что опоздала, и вновь, насколько позволяли новые сапоги, побежала, думая, как же хорошо, что здесь у нее есть старые разношенные балетки. Кажется, ей их купили, еще когда она училась в средней школе. Да, страшненькие. Да, давно вышедшие из моды. Но как же удобно жать на педаль швейной машины!

Она влетела в мастерскую, заполненную гулом машинок и лязгом ножниц. Быстро переобулась. Поздоровалась с коллегами и села за свое рабочее место. Она знала, что ее никто не сдаст за опоздание, но все равно торопилась так, что запыхалась. Отдышавшись, Юля продолжила работу над красным бархатным платьем Сонечки Мармеладовой.

Глава 4
Идея

Нарисуй мне чувства.

Я так хочу увидеть их.

«Ошибся номером» – «Нарисуй»

Юля еле продрала глаза. Систематический недосып давал о себе знать, но она ни о чем не жалела. Сегодня занятия начинались с третьей пары, но Юле нужно было слишком много времени на сборы. Она не понимала, как это можно: взять и встать, не залипая полчаса на красивые картинки в Пинтересте, пока еще лежишь в кровати.

Быстро умывшись, она пошла на кухню и зависла перед кофемашиной. Она никогда не пила кофе крепче капучино, но сейчас чувствовала, что ей просто необходим минимум американо. Поставила свою чашку, нажала кнопку. На столе она нашла тарелку с панкейками, оставленную родителями, которые уже давно позавтракали и ушли на работу. Юля кинула парочку на тарелку и поставила ее в микроволновку.

За завтраком Юля полезла проверять соцсети. Первым делом она зашла в диалог с Максом и пожелала ему доброго утра. Как оказалось, оба учились и работали, так что времени на социальные взаимодействия оставалось не так уж и много.

В основном они переписывались по ночам, из-за чего Юля на учебе чувствовала себя не лучше, чем зомби.

Она вновь отпила кофе и поморщилась, раздумывая, не налить ли туда энергетик. Один из тех, что она прятала от родителей у себя в шкафу. Получит заряд бодрости на весь день. Ну или хотя бы до обеда. Да и вкус кофе станет получше. Она решила, что все же не стоит. Ей уже давно не 16 лет. Старость не радость, колени уже скрипят, поясница, если долго сидеть за швейной машинкой, затекает. Вдруг еще сердце откажет от таких экспериментов, кто ее откачивать-то будет?

Макс так и не ответил. Юля решила, что он, скорее всего, еще спит, и отмотала вверх их ночной диалог, борясь с желанием включить одно из голосовых сообщений, что он ей записал накануне.

Из-за занятости обоих они так и не смогли еще раз встретиться, но это не мешало им регулярно общаться.

Неловкость и страх начать диалог первым прошли уже через пару дней, и теперь они не видели ничего такого, чтобы начать разговор с какого-нибудь странного факта или поста. Он кидал мемы. Она кидала мемы. А дальше слово за слово темы находились сами собой, и разговор если и заканчивался, то только потому, что одному из них нужно было бежать по делам, или потому, что на учебу вставать уже через пару часов. Несомненно, мемы – одно из лучших изобретений человечества. Интересно, как же люди раньше общались без них. Или они отправляли смешные картинки голубями? Юля решила, что обязательно вынесет этот вопрос на обсуждение с Максимом.

Для Юли эти переписки были сродни глотку свежего воздуха. Она и не думала, насколько изголодалась по общению с новыми людьми (нечего таить, по мужскому вниманию тоже) и насколько ей все приелось, пока не встретила Макса. Оставалось надеяться, что эта эйфория от общения с ним будет длиться вечно.

Юля часто ловила себя на том, что берет телефон, только чтобы проверить, не написал ли ей Максим. Это не укрылось от подруг, и они быстро поставили ей диагноз: «Поплыла девочка».

Битва со здравым смыслом была проиграна, и Юля все же включила голосовое. Обычно она увеличивала скорость, чтобы прослушать все побыстрее, но в случае с Максом ей хотелось подольше слышать его чуть хрипловатый голос. Наверное, она сейчас выглядит как какая-то сумасшедшая, переслушивая забавную историю про постановку вальса на выпускной, которую знает уже чуть ли не наизусть (еще несколько раз она переслушала это голосовое ночью в наушниках). Хорошо, что мамы нет дома, а то она точно взяла бы дочь в охапку и отвела бы на прием к деду-психотерапевту. Для профилактики, а там дальше как пойдет.

Закончив переслушивать некоторые сообщения от Макса, Юля зашла в Тикток. Она хотела просто проверить вкладку с уведомлениями и поотвечать на комментарии, если они есть, но зачем-то решила пересмотреть свое закрепленное видео с первого сентября и… канула в пучину.

Ролик с цветами и тележками продолжал набирать просмотры и лайки, чего не скажешь об остальных видео Юли. Ни влоги с учебы или работы в театре, ни процессы пошива корсетов, что она так любила, так и не смогли преодолеть отметку в тысячу просмотров. Юля видела пятьдесят два лайка на последнем видео и чувствовала себя самой настоящей неудачницей. В то время как другие девочки с творческих специальностей набирали сотни, тысячи и десятки тысяч. Нужно было срочно придумать что-то эдакое. Как полсотни букетов в школу, только лучше. Ярче. Интереснее. И желательно дешевле.

«Посижу пять минуточек в Тиктоке» затянулось на полчаса. Юля взглянула на время и, ойкнув, скинула грязную посуду в раковину и побежала собираться. Потом помоет, главное, до прихода матери успеть.

Перед зеркалом Юля чуть не нанесла на синяки под глазами коричневую помаду. Ругнувшись на того, кто вообще придумал делать такие разные продукты в одинаковых упаковках, Юля подошла к шкафу и достала из заначки два энергетика. Один открыла сразу, а второй закинула в сумку, думая о том, что химоза с сахаром, кофеином и таурином ей дороже предостережений родителей не портить себе желудок всякой гадостью. О чем они не узнают, им не навредит. Иначе оба уже к ее выпуску со школы поседели бы. Не из-за энергетиков, конечно же.

Отпивая из белой жестяной банки, Юля критическим взглядом окинула свой шкаф с одеждой. Говорила же родителям, что гардеробная ей нужнее, чем кабинет отцу, но нет же, никто ее не послушал! И теперь она уже не знает, куда еще впихнуть новые вещи, в то время как кабинетом отец пользуется от силы пару раз в год – когда нужно подключиться к какой-нибудь конференции ужасно умных дядек, которые обсуждают вопросы, как же лучше делать подтяжку сисек безумно богатых тетек.

Юля прикрыла глаза и сделала глубокий вдох, пытаясь понять, какая одежда будет отражать ее сегодняшнее настроение на все сто, нет, тысячу процентов. Изначально хотела пойти в белых джинсах или бежевом вязаном платье, но ни грязь и лужи за окном, ни пара по рисунку никак не сочетались с ее желаниями. Свой выбор Юля остановила на сером трикотажном платье в обтяжку и теплых колготках того же цвета. Сверху она накинула желтое пальто. Образ она завершила такой же яркой береткой. Уши, конечно, не спрячет, зато выглядит мило. Если солнце не выглядывает уже пару дней, она сама станет солнцем. А на сером не так видно будет, если она перемажется в грифеле (а она перемажется).

На пару Юля чудом не опоздала. Нет, все же опоздала, но пришла все равно раньше, чем их препод. Чудом же было бы опоздать туда, куда преподаватель обычно приходит под конец занятия. Творческая личность, как-никак. Пару раз его картины отправляли аж в Москву! Ну да, конечно, куда там ему до обычных смертных студентиков.

Юля взяла свой мольберт и села рядом с Октябриной.

– Наш Гурман еще не объявлялся? – спросила она у одногруппницы, раскладывая на табуретке рядом с собой карандаши разной твердости.

Преподавателя на самом деле звали Герман Аркадьевич, а свое прозвище он заслужил еще на первом курсе высказываниями про невкусные яблоки и груши. Видимо, всех преподов рисунка и живописи штампуют на одном заводе, где каждому в голову вбивают эти базовые фразы про вкусовые качества ненастоящей еды и способности неодушевленных предметов дышать.

Судя по всему, в больших серебристых и расписанных акриловыми маркерами на манер граффити наушниках Октябрины играло что-то среднее между звуками экзорцизма и воплями бесов, так что вопрос Юли остался без ответа.

Юля предприняла еще одну попытку узнать ответ на свой вопрос. Снова безуспешно. Тогда она несильно толкнула локтем Октябрину. Сработало! Подруга с недовольным видом подвесила наушники на шею и повернулась к Юле. Ее сине-бирюзовые из-за цветных линз глаза впились прямо в душу.

– Ну что? Надеюсь, кто-то помер, – тихо пробормотала она. Так отвлекать себя от работы она могла позволить только своей сестре-близняшке. Но Августины здесь не было, и вряд ли она когда-нибудь вернется в институт. А внезапный толчок под ребра от Юли лишь в очередной раз напомнил ей об этом печальном факте.

– Все живы. Гурман не приходил? – в третий раз повторила свой вопрос Юля.

– Нет. – Октябрина собиралась вернуть наушники на их законное место, но Юля заговорила вновь:

– На перекур когда пойдем? – Перекурами в их группе называли перерывы, хотя большинство даже не курило.

– Ты ток пришла, какой перекур? – хмыкнула Октябрина, откладывая карандаш и лист бумаги на свой табурет.

– Ма-а-аленький? – не унималась Юля.

Наконец Октябрина согласно кивнула, они встали, попросили старосту написать, если вдруг Гурман решит обрадовать простых смертных своим присутствием раньше времени, и вышли из аудитории.

Юля старалась поддерживать со всеми своими одногруппниками если не приятельские, то хотя бы нейтральные отношения, но с Октябриной и Августиной смогла по-настоящему сдружиться. К слову, она стала единственной, кого к себе подпустили эти две странные девочки, проводившие почти все время в больших наушниках. Если они и общались с кем-то, то друг с другом и без слов – перебрасывались взглядами, беззвучно шевелили губами и показывали странные распальцовки. Это сейчас Юля знала, что это русский жестовый язык, который они выучили раньше, чем научились нормально говорить, чтоб общаться со старшим глухонемым братом. Тогда же это казалось дикостью. Вся группа считала этих близняшек если не гостями из соседней галактики, то минимум сбежавшими пациентками психушки.

Имени их брата Юля долго не могла узнать и думала, что его зовут Юлий или Сентябрин. Или как-то еще в духе месяцев года, а он оказался просто Никитой. Наверное, в переводе с какого-нибудь греческого: бедолага.

Октябрина и Августина всегда и везде ходили вместе. Так что сейчас Юле видеть только одну из близняшек казалось чем-то противоестественным, будто перед ней стоит человек без руки и ноги одновременно. Первое время сестры даже носили одинаковую одежду, из-за чего все их путали. Все, кроме Юли. Для нее же близняшки выглядели как одна и та же картинка, но до и после наложения рефлексов и полутонов. Разница глазу, может, и не слишком заметна, но ощутима каким-то шестым органом чувств. Октябрина была ярче и драматичнее. Бирюзовый оттенок волос, цветные линзы, стрелки всевозможными зигзагами, топы из сеток и цепи, очень много цепей. Августина же более спокойная и домашняя. Голубые глаза и волосы, уютные свитера и вельветовые брюки, минимум макияжа и максимум расслабленности.

Юля не понимала, как люди до сих пор их путали. Они же такие разные! Прям как… август и октябрь!

– Кстати… – протянула Юля. – А где Августина? С ней все в порядке? – Она понимала, что, возможно, лезет не в свое дело, ведь их дружба не распространялась за пределы института, но одногруппница не появлялась на учебе уже полтора месяца, не вышла после летних каникул. Вдруг что случилось.

– Да, в полном, – не моргнув и глазом, соврала Октябрина, рассматривая облупившийся лак у себя на ногтях. – Скоро вернется. И нам тоже бы надо. Хотелось бы сегодня все закончить.

– Ладно, пойдем. – Юля спрыгнула с подоконника, чувствуя, что ей что-то недоговаривают, но дальше донимать подругу расспросами не стала.

Гурман влетел в кабинет за пять минут до конца пары, но это не помешало ему успеть в пух и прах раскритиковать все работы.

– Срочно переделать! – гаркнул он, едва взглянув на мольберт Юли. – Я как будто учитель ИЗО в школе! – добавил он, посмотрев на работу Октябрины, и со страдальческим видом потер виски.

– Это плохо? – усмехнулась Октябрина.

– Отвратительно, – сощурился Гурман.

– А если я сделаю так? – на этих словах она пальцем растушевала свою аккуратную штриховку.

«Сумасшедшая!» – восхитилась про себя Юля.

Гурман молча снял с мольберта работу, разорвал ее на четыре части, бросил их своей студентке на колени и вышел из аудитории.

– Но это того стоило? – хихикнула Юля.

– Определенно, но я его скоро прикончу… – Октябрина разорвала часы своей жизни на более мелкие кусочки. – Юль, у тебя нет знакомого адвоката, случайно?

– Только врачи. Хочешь, положим его в психушку? У меня как раз дед там работает.

– Мне кажется, он уже там на учете стоит. Считает себя Ван Гогом или Дали.

– На БЖД идем? – Юля скинула пенал с карандашами в сумочку.

– Я что, похожа на сумасшедшую?

«Вообще-то да», – подумала Юля, вспоминая выходку подруги, но вслух ответила другое:

– И что за придурок поставил его четвертой парой?

– Вот-вот, к тому же на четвертом курсе!

Вместо последней пары Юля отправилась на поиски своего научного руководителя. Еще месяц назад ее похвалили за патриотизм и тягу к изучению истории костюма родного края. А потом добавили тему, что нужно чуточку сузить. Парадокс. Тема сужается, а количество строчек, что она занимает, лишь увеличивается.

Наконец-то научрук на одну из тем сказал заветное: пойдет. Начинался самый ненавистный этап. Поиск теоретической базы. Как будто кому-то здесь непонятно, как шьются костюмы. Нужно же выполнить всего два простых шага:

1) берем;

2) шьем.

Откуда взять еще страниц двадцать теории, Юля не понимала. Ну почему нельзя начать сразу с эскизов и построения выкроек?! Хотелось биться лбом о стену.

Когда Юля вернулась домой, она валилась с ног от усталости. Общение с научруком и мысли о предстоящих поисках теории высосали последние силы. Но вместо того чтобы рухнуть на кровать в своей комнате, пошла на кухню. Помыла оставленную с утра посуду и принялась за готовку ужина. Поставила курицу с овощами в духовку, включила таймер. У родителей после работы сил на это будет явно еще меньше.

После ужина в компании родителей и их больничных историй Юля вернулась к себе в комнату.

Разумнее было найти парочку статей на одном из ресурсов, ссылки на которые только что прислал научрук, но Юля открыла приложение для рисования и создала новый холст. Вот сначала сделает парочку быстрых набросков, а потом уже за дело. Она знала, что это ошибка, но от намеченного плана отступать не стала. А потом написал Макс, и Юля решила, что раз дедлайны еще не горят, то можно отложить эти дурацкие статьи до лучших времен.

Макс

Как учеба?

Юля

Ооооооо… мы начинаем наш вечерний получасовой подкаст.

Трындеть Юля могла бесконечно. Чуть ли не ежесекундно она отвлекалась и соскакивала с мысли на посторонние темы, а потом еще долго не могла вспомнить, на чем же остановилась. Но в этот раз Гурман разозлил ее настолько, что она даже почти не отошла от того, какой же он самовлюбленный индюк и как ее бесит. За все годы учебы он занимал почетное первое место среди самых отвратительных преподов. Сразу после него шла Жаба Витальевна (как Жанна Аркадьевна из «Моей прекрасной няни», только еще хуже). Она преподавала эстетику, хотя, судя по внешнему виду и поведению, совершенно не понимала, что значит это слово. Но это совершенно другая история.

Макс

То есть прям взял и порвал? И часто с ним такое?

Юля

Постоянно. Мне порой кажется, что он чувствует в нас конкурентов и поэтому гасит. Уже предвкушаю просмотр. А у вас, что ли, нет преподов с приветом?

Макс

Есть, конечно. Бывало, лабы переделывали раз по десять или контрольные пересдавали раз по пять, потому что готовились по учебникам, а не по какой-то методичке, написанной при Сталине коллективом кафедры, но не настолько же. Этот ваш Гурман не с приветом даже, а вообще «доброго полудня».

Юля

Вот-вот. Не удивительно, что ему почти сорок, а у него ни жены, ни детей. Мало какая девушка выдержит такую яркую творческую личность у себя под боком. Хотя он симпатичный, зараза, признаю)). Хочешь, могу фотку его найти?

Макс

Не, спасибо. Не думаю, что я смогу по достоинству оценить его красоту.

Юля

Хах, ну ладно)).

Юля

Чем занят?

Макс

Вспомнил старое и развлекаюсь чутка.

Макс

Секунду.

Вверху диалога появилась строка «записывает голос», и Юля стала ждать. Прошло полминуты, минута, а строка никуда не исчезала. Юля с самого начала поняла, что Макс не из болтливых, и, чтобы ответить на подобный вопрос, ему бы вполне хватило двух, максимум трех слов. А тут уже минута. Неужели что-то случилось?..

Не успела Юля окончательно распереживаться, как пришло сообщение. Она надела наушники и уже приготовилась услышать его голос, но вместо него раздалось нечто другое. Сначала тихий стук – видимо, Максим положил телефон куда-то, чтобы было удобнее записывать. А потом – гитара. Юля так и не поняла, была ли это мелодия, сочиненная им самим, либо какая-то песня, которую она никогда не слышала. Но она знала одно – это сообщение она переслушает не один десяток раз.

Юля прикрыла глаза и упала на подушки, чудом не приземлившись головой на планшет, который откинула в сторону пару минут назад. Подумать только, ей играют на гитаре! Правда, не под окнами в три часа ночи песни о любви, а тихую нежную мелодию в голосовом, но тоже мило. Она лежала и представляла, как его пальцы перебирают струны, и в этот момент больше всего на свете хотела увидеть это вживую. Она начала мысленно прикидывать, как же это можно осуществить.

Юля

Обалдеть!!! Ты играешь на гитаре и все это время молчал?!

Макс

Ты и не спрашивала.

Юля

А какие песни ты умеешь играть?

Идея для новой шалости возникла сама собой, и если бы Юля была героиней мультика, то над ее головой точно бы сейчас загорелась большая ярко-желтая лампочка. Теперь главное, чтобы Макс согласился в этом поучаствовать.

Глава 5
Откуда не ждали

Ты, видимо, лучших снов

Сплетение,

Ты вода талая,

Я акварель.

Pegasss – «Акварель»

Конец октября выдался очень холодным, но вселял надежду на снежную морозную зиму. Макс стоял в Кремле перед зданием краеведческого музея и потирал окоченевшие пальцы, надо было все же захватить перчатки. Он так и не понял, почему Юле так резко и срочно захотелось сходить именно сюда. Вот про некоторых учителя в школе говорили, что лень раньше них родилась. Должно быть, раньше Юли появились ее странности. Но на удивление это ничуть не отталкивало Максима с его любовью к спокойной размеренной жизни. Наоборот, появился интерес, даже некоторый азарт: что же она выкинет на этот раз? Еще на моменте с цветами он понял, что в ее голове хранятся неиссякаемые источники фантазии и желания чудить. Ну и Ира прекратила клевать ему мозг на тему его превращения в скуфа. Максим все же нырнул в пучины непонятного ему сленга и загуглил, кто это такие. Никаких сходств между собой и представителями этого пласта социума он так и не увидел и решил, что подруга совсем поплыла мозгами со своей учебой и изучением психиатрии.

Макс без лишних вопросов перенес все свои утренние планы на вечер.

Еще с первого курса он начал подрабатывать репетитором математики. Занятия проводил дистанционно с ребятами из средних классов. Знал, что на ЕГЭ вряд ли сможет натаскать, хоть сам сдал на высокие баллы, но объяснить тему или разобрать задания с городского этапа олимпиады вполне мог. В этот раз родители ученика пошли навстречу. В конце концов, суббота, весь день свободен.

А вопросов Макс не стал задавать, потому что за время общения с Юлей успел понять, что она все расскажет и без них. И будет потом еще час без умолку болтать обо всем на свете. Ему нравилось ее слушать и смотреть, как чуть сощуриваются ее глаза, когда она улыбается. Макс надеялся, что Юлин запас тем для разговоров никогда не иссякнет. Хотя ему казалось, что вместе с ней будет комфортно и молчать.

Вчера они снова переписывались допоздна. Или вернее – до утра. Макс предлагал перенести встречу на пару часов попозже, но Юля ответила, что не нужно. А теперь опаздывала. Ну или смогла просочиться как-то мимо него и уже давно ждала у касс музея. Что, конечно, вряд ли, потому что на ночной вопрос, как же он ее узнает, Юля ответила просто и одним словом: узнаешь и точно не пропустишь.

Прошло еще несколько минут, и вдали на фоне белых стен Кремля показалась полностью белая фигура. Белые сапоги, длинное белое пальто, на голове – белая вязаная повязка.

Макс бы с легкостью принял Юлю за Снежную королеву, но она вряд ли бы смогла заморозить хоть одно сердце. На Макса она действовала в точности наоборот: растопила льды, что сковали его после побега бывшей девушки в Москву.

Конечно, это не было побегом. Она просто уехала поступать на актерский, а ему пришлось остаться в родном городе, хоть выигранная олимпиада давала возможность поступления без экзаменов в вуз мечты. Но у судьбы были другие планы – разрушать мечты и разлучать влюбленных. Три сотни километров и пара лет порознь стали непреодолимой пропастью между людьми, один из которых верил, что для настоящей любви расстояние и время не преграда. Ошибся. И теперь от Иры время от времени узнавал, все ли в порядке у Насти. Но не слишком часто, чтобы лучшая подруга не решила, что он по-прежнему сходит с ума и страдает по ней.

С момента их самой первой встречи с Юлей он так ни разу и не вспомнил о Насте. Раньше считал себя однолюбом с разбитым сердцем, но, видимо, время все же лечит. Ну или яркая разговорчивая девочка, как луч солнца, вернувшая свет и краски в его жизнь.

– Ну что, идем? – Юля вернула Макса на выложенную большими серыми плитами дорожку перед дверьми музея.

Макс кивнул, и они направились к входу. В этих сапогах Юля могла держать равновесие и без посторонней помощи, однако решила не отказывать себе в удовольствии взять своего спутника под руку.

Уже внутри, когда Макс купил два билета, Юля начала возмущаться, что могла бы и сама. Ей было неловко, что за нее вновь приходится платить.

– Не сомневаюсь, что ты можешь и сама, – улыбнулся Макс, помогая ей снять пальто и отдавая его в гардероб. – Но позволь мне.

– Надо было мне по пушкинской карте билет взять. – Юля поправила свой твидовый костюм приглушенно-оранжевого оттенка.

– Ты настолько хочешь меня унизить?

Макс забрал у гардеробщицы номерки и поблагодарил ее.

– Нет… ты что… – растерялась Юля. Ей показалось, что она сильно обидела Макса, но тот с улыбкой подал ей руку, и она поняла, что он это не серьезно. – Просто по правилам этикета, раз я тебя куда-то пригласила… – зачем-то решила оправдаться она, пока они поднимались по ступенькам в первый зал.

– А по правилам здравого смысла, – перебил он ее, – просто забей. На что ты тут хотела посмотреть? Я, если честно, не фанат истории.

– Да я тоже, но подумала, что надо бы что-то менять.

Желающих прийти в субботу утром в краеведческий музей было немного. Точнее, только Юля с Максимом. Залы пустовали, так что взгляды всех бабулек – работниц музея, следивших, чтобы никто не трогал экспонаты руками, то и дело упирались в эту парочку. Юле от этого становилось немного неуютно, но потом она прекратила обращать на это внимание.

Диорамы с реконструкцией, как бы мог выглядеть их Кремль во время нашествия монголо-татар, не смогли заинтересовать Юлю. Ровно как и кольчуги, мечи и шлемы, так что она сразу утащила Макса в следующий зал. Но и у глиняных черепков разного возраста и формы шансов захватить внимание Юли было не больше. Как и у рукомойника в форме барашка, сохранившегося практически целиком. Как и у других археологических находок, раскопанных на территории Кремля или Старого города.

Все не то. Она пришла не ради этого. И, кажется, как назло, нужная экспозиция будет в самом последнем зале.

– Если ты хотела пробежаться, могла бы позвать меня в тренажерный зал. – Макс уже терялся в догадках, зачем они сюда пришли, раз у каждой из витрин задерживаются не дольше чем на долю секунды. – Это не Эрмитаж, можем так не торопиться, вряд ли мы тут проведем целый год.

– Ладно. – Юля резко затормозила перед одной из витрин, в которой лежали бусины и обломки витых браслетов из венецианского стекла. Все еще не то, что она искала, но хоть что-то интересное.

Некоторое время они молча рассматривали витрину, но Юле быстро стало скучно. Она положила голову Максу на плечо и протянула:

– Слу-у-ушай… а пошли как-нибудь играть на улице, как бродячие музыканты.

– Зачем? – Переход от стеклянных бусин к этому был для Макса не совсем понятен, но, наверное, ему стоило уже начинать привыкать к подобному. Да и голова Юли на плече не сильно способствовала возможности думать о чем-то, кроме этого прикосновения. Нового, но родного и теплого настолько, будто они с Юлей знают друг друга всю жизнь.

– Все говорят «зачем», а ты возьми и выйди на улицу с гитарой и шляпой, как уличный музыкант.

– Но я не уличный музыкант. И ты вроде тоже. Или я не все о тебе знаю?

– Конечно не все, но сейчас не об этом. Смотри.

– Смотрю. Представляешь, этому браслету под пятьсот лет, а он почти целый.

– А говорил, что не фанат истории. Так, не надо меня отвлекать.

– Лучик, но ты сама на все отвлекаешься.

– Максим! – возмущенно воскликнула Юля, тут же отпуская его руку и отскакивая в сторону. Она уже собиралась обвинить своего спутника в том, что он нагло переводит тему и что если он не хочет участвовать в ее авантюре, то мог бы сразу так и сказать, а не сливаться. А потом до нее дошло. – Как ты меня назвал?

– Юлей? – Макс пытался убедить в первую очередь себя, что не стал уже давать милое прозвище девушке, которую знает месяца два от силы. А стоило раньше думать, что рассуждения о солнышках, лучиках и красках жизни смогут привести к столь неловкому исходу.

– Загазлайтить меня пытаешься?

– Лучик, я даже слов таких не зн… – Макс умолк, так и не закончив фразу. Нет, второй раз точно не прокатит. Да и в первый это не помогло.

– Сделаю вид, что ты вновь назвал меня по имени. – У нее так и не получилось спрятать свою улыбку. Платят за билеты, помогают снять пальто, придумывают прозвища – она и забыла, что мужское внимание может быть таким приятным. – Хотелось бы почаще слышать именно эту форму, а то «Юлия» и «Юля» звучит слишком… банально. Так о чем мы разговаривали?

– Об этом браслете, – Макс кивнул в сторону витрины, около которой они по-прежнему стояли.

– Да ну тебя. – Юля чувствовала себя рыбкой Дори, пока пыталась ухватить ускользнувшую мысль. – А, да. Шалость.

– Шалость? – Макс окончательно решил для себя, что больше не будет удивляться подобным сменам вектора разговора.

– Шалость. Ну пойти на улицу с гитарой петь песни.

– Уже петь? До этого же просто играть было.

– Ну да. Ты играешь на гитаре, я пою. Командная работа.

– А ты умеешь петь?

– Милый мой, я полна сюрпризов. И пела в школьном русском народном ансамбле.

– Ага, а еще варишь мыло и свечи в свободное время? – Ему порой казалось, что с ним под видом Юли общается семь девушек с одной внешностью, но разными интересами. Не может один человек интересоваться всем и сразу.

– Ну да, было и такое, но мне не понравилось.

– Ты серьезно, что ли? – По выражению лица, с которым Юля кивнула, Макс понял, что мог бы не спрашивать. – Ладно, певица-народница, пойдем поиграем в уличных музыкантов, если хочешь.

– Правда?! – Глаза Юли засияли, и Макс решил, что будет делать все, что в его силах, лишь бы ее почаще радовать.

– Конечно, – улыбнулся он.

– Тогда нам обязательно нужно будет порепетировать. Надо только решить, когда и гд… – договорить Юля не смогла, потому что снова отвлеклась. Посмотрела в сторону прохода в следующий зал и увидела кусочек реконструкции купеческого терема. Кажется, то, что она ищет, – там. Она вновь взяла Макса под руку и бросила: – Пойдем.

Юля почти побежала в следующий зал, так что ей тут же напомнили, что настолько быстро передвигаться не стоит.

Когда она увидела стеклянные витрины, то чуть не запрыгала от радости. Костюмы! Возможно, стоило все повнимательнее рассмотреть, пока есть время и возможность, но Юля решила иначе. Она сфотографировала каждый из них, а заодно и каждую информационную табличку. Памяти своего телефона она доверяла куда больше, чем своей собственной.

– Решила вспомнить школьные годы, народница? – поинтересовался Макс.

– Боже упаси. – Юля пересчитывала фотки на телефоне, чтобы понять, все ли сфоткала в этом зале. – Это для диплома. Переосмысляю русский народный костюм нашего региона и адаптирую его под современные реалии.

– И как успехи?

– Было бы лучше, если бы меня не заставили копать матчасть. – Юля обреченно вздохнула, понимая, что таблички из местного музея так себе источник информации для диплома. Она осмотрелась в поисках очередной сотрудницы. – Так, мне нужно кое-что узнать.

Теперь Юля потащила Макса к сотруднице музея, сидящей на стуле в углу зала. Следующие полчаса показались ему и сотруднице музея целой вечностью. Юля была твердо намерена выяснить, откуда взята информация на табличках. Ответ «из научных трудов» ее ничуть не устраивал. Она перерыла весь интернет и нашла две жалкие статьи про народные костюмы их региона. Ей нужны были названия конкретных источников, которые сотрудница, очевидно, не могла перечислить. Юля теряла терпение, женщина тоже.

– Все труды взяты из архива музея. – По голосу сотрудницы было понятно, насколько она устала от этого разговора.

– Как мы можем туда попасть? – не унималась Юля. Чувствуя, что уже близка к победе.

– Боюсь, что это невозможно.

Юля не смирилась с поражением, и разговор вышел на новый виток. Теперь она объясняла, насколько ей важно было попасть в архив. Либо здесь и сейчас она узнает способ, либо никогда. Вряд ли архивисты сидят на сайтах знакомств. И вряд ли им меньше пятидесяти лет. В сознании Юли представители данной благородной профессии уже рождались в летах, седине и очках.

– Ладно, оставьте свой номер телефона. Если получится договориться, я вам позвоню, – наконец сдалась сотрудница музея, решив, что подобную тягу к изучению истории родного края стоит поощрить.

Юля тут же растерялась. К такому повороту событий она была не готова. Ей казалось, что ее должны взять под руку и повести тайными проходами в подземелья Кремля. Но никак не просить номер телефона. Звонки ни от каких теток из музея она не собиралась принимать. Даже если это поможет написанию диплома.

Неловкое молчание прервал Макс, который все это время наблюдал за этим разговором.

– Можете записать мой.

Сотрудница музея записала цифры в заметки и добавила, что ничего не обещает, но постарается. Юля с Максом поблагодарили ее и перешли в другой зал.

– Ты ведь понимаешь, что она сказала это, только чтобы ты отстала от нее? – спросил Максим, когда та женщина уже не могла их услышать.

– Возможно, но попытаться стоило, – пожала плечами Юля и потащила его к одной из витрин. Сейчас, когда она уже нашла, что искала, можно было и поразглядывать экспонаты.

– И сдались тебе эти архивы. Почему ты не можешь найти инфу в инете? Киберленинка, там, Диссеркет.

– Потому что я искала, там ничего нет. Такое ощущение, что нашего города никогда и не существовало. Если с архивами не выйдет ничего, придется искать новую тему. А я так хочу кокошник из экокожи!

– Думаю, ничего страшного, ты же не за неделю до защиты ее меняешь. Я тоже не сразу со своей определился.

– И о чем пишешь в итоге?

– Ни о чем, а что. Сайт пишу для маминого цветочного магазина. Потом и приложение сделаю. Все полностью автоматизированное и с использованием нейросетей.

Вопрос «Погоди, что?!» застрял у Юли где-то в горле. Она ощутила себя полной дурой. Знала же, где именно учится Макс, но до этого момента была уверена, что там учат конструировать радио и прочие приборы. Радиоуниверситет же. О том, что там есть факультеты и для айтишников, она даже и не подумала. Возможно, нужно было порадоваться, что она внезапно стала на шаг ближе к мечте, но сейчас чувствовала себя растерянной.

Наконец Юля пришла в себя и, улыбнувшись, ответила, что это очень интересно. А потом закидала Максима вопросами о создании сайтов. Она не понимала ни слова из того, что он говорил, но не сомневалась, что он действительно разбирается. И это завораживало. Впервые с момента начала их общения Юля приняла на себя роль слушательницы, но ее все устраивало. Экспонаты за витринами окончательно утратили всякую ценность для этих двоих.

Юля бродила по залам с Максом под руку и думала о том, как удачно все обернулось. Пришло откуда не ждали. Но она не спешила возвращаться к своему первоначальному плану: влюбить, получить желаемое и бросить. Может, это и не было чем-то из ряда вон выходящим в отношении абстрактного парня-айтишника, но с вполне конкретным Максимом, согласившимся пойти с ней на улицу петь и играть на гитаре, никак не могла так поступить.

Глава 6
Так себе артисты

Мы все сломаны. И именно в местах надломов мы часто сильнее всего.

Эрнест Хемингуэй

Казалось, что все пространство вокруг заполнили звуки гитары. Вместо воздуха и света – незатейливая мелодия из трех аккордов. Макс сидел на принесенной с кухни табуретке и перебирал струны, то и дело поглядывая на экран брошенного на кровать телефона. Юля написала, что вышла еще минут двадцать назад, и, чтобы скрасить ожидание, Максим взял гитару. Ну и чтобы прекратить нервничать перед их встречей – тоже. Раньше он если и играл перед кем-то, то только во время посиделок на кухне с родителями. Но это было так давно, что казалось, будто в прошлой жизни. Еще на маленькой, но уютной кухне старой квартиры. В такие моменты мама приглашала отнекивающегося отца на танец, и они кружились на маленьком пятачке свободного пространства, натыкаясь на стулья и смеясь.

Максим бы все отдал, лишь бы еще раз застать подобную сцену, но – увы.

На кухне в новой квартире было достаточно места, чтобы провести целый турнир по спортивно-бальным танцам, но там больше никто не танцует и очень редко можно услышать чей-то смех. Да и в последнее время Макс почти не брал гитару в руки.

То, что предложила ему несколько дней назад Юля, было самым настоящим выходом из зоны комфорта. Хотя бы петь не заставляет, и на том спасибо. Все вечера после похода в музей Макс проводил с гитарой в обнимку, чтобы выучить все песни из утвержденного его подругой репертуара, подобранного по принципу: чтобы люди вокруг танцевали. После цветов на первое сентября такое ТЗ выглядело крайне понятно. Да и ему не привыкать к странным запросам. Когда-то ему пришлось собирать букет, в котором вместе с цветами была книга.

Бо́льшую часть песен Макс и так знал, но решил, что практика лишней не будет. Глупо, наверное, но он так боялся накосячить. Ладно незнакомые люди, пройдут мимо и тут же забудут, но Юля…

– Переживаешь, что твоя девочка так и не придет? – Макс не заметил, как в дверном проеме появилась мама.

– Да нет… – он поставил гитару рядом с собой, прислонив ее к кровати, – мне стоит переживать, если она придет, и причем вовремя.

– Девочки такие девочки. Уверена, она час выбирала, что надеть. – Женщина подъехала на инвалидной коляске ближе к сыну.

– Я думал, ты приш… – Он осекся. За все эти годы он так и не смог привыкнуть к словам, отражающим новую реальность. В его сознании мама все еще танцевала на кухне, бегала полумарафоны, носилась среди цветов в своем магазине и каталась на лыжах, а не на инвалидном кресле. И каждый раз, когда он употреблял старые слова, тут же начинал корить себя.

– Ну да, подошла, – закатила она глаза, – причем на своих двоих! – Она помахала сыну обеими руками.

Макс выдавил из себя улыбку. В их семье только он не смог смириться с произошедшим и винил себя непонятно за что, хотя его вины в этом совершенно не было. Просто несчастный случай на горнолыжном курорте. Просто Максима не оказалось рядом, чтобы взять ее за руку и сказать: мам, да сдался тебе этот новый склон? Пойдем лучше глинтвейн пить. И потом на вопрос «почему?» ответить: предчувствие плохое. Так что часть его вины в произошедшем все же была.

– Так что? – не дала сыну окончательно утонуть в пучине мыслей Ольга. – Пришла, чтобы что?..

– Отговорить меня от этой глупой идеи.

– Зачем? Мне кажется, Юля отлично на тебя влияет.

– Ты какая-то странная. И тебе норм, что я буду играть на улице?

– Норм.

– А если меня кто-то из знакомых увидит? Или подружки твои? Решат, что твой сын побирается.

– Что значит – если? Конечно, увидят, закон подлости никто не отменял! Я сама к вам приеду. Сниму вас на видео и буду всем потом показывать, – рассмеялась она.

– Ну мам!

– А потом еще ка-а-ак подъеду. Ка-а-ак отберу у вас все деньги со словами, что мне нужнее, ка-а-ак уеду, злобно хихикая, и никто меня не догонит!

– Никто тебе не поверит, что тебе нужнее, – наконец-то веселый настрой матери распространился и на Максима.

Отец почти сразу купил навороченную коляску с панелью управления, чтобы его жена могла без лишних усилий перемещаться по улице, если выходила из дома одна. Он сделал все возможное, чтобы она ни в чем не нуждалась и чувствовала себя обычным человеком с совершенно неограниченными возможностями.

А до покупки навороченной коляски, пока Ольга еще была в больнице, они с Максимом вдвоем делали ремонт во всей квартире. Прикручивали поручни в ванную, устанавливали большую душевую кабину, меняли все напольное покрытие на менее скользкое. Дольше всего промучились с кухней, но результат того стоил. И пока бок о бок возились с заменой столешниц, грустно посмеивались, что как чувствовали, когда переезжали из старой пятиэтажки без лифта в просторную квартиру в новый жилой комплекс с пандусами для колясок и прочими удобствами как для мамочек, так и для инвалидов. Но радостного в этом было мало, потому что рассчитывали на пополнение, а получили… Было сложно, но они успели закончить ремонт к выписке… из больницы.

– А я на домашней поеду, потом заставлю тебя колеса мыть. Еще и одежду найду старую… – Ее уже было не остановить.

– М-да уж…

– Ну что?

– Мне кажется, вы с Юлей найдете общий язык.

– Ага, если ты соизволишь нас с ней познакомить.

– Когда-нибудь обязательно.

– Не когда-нибудь, а до возвращения отца! Хочу первая ее увидеть. У тебя время до конца года!

– Ладно, – очередной дедлайн мало радовал.

– Не «ладно», а мамой клянешься?

– Мам!

– Хотя… не надо, а то вон смотри, что бывает, если обещания эти не сдерживаешь.

Макс сделал мысленную пометку, что стоит познакомить маму с Юлей как можно скорее, во избежание максимально неловких ситуаций. Например, таких, как несанкционированный приезд родительницы на их уличное выступление. И надо бы, наверное, заранее предупредить Юлю о… обо всем. Конечно, девушка, чьи родители врачи, прекрасно знает, что жизнь состоит не только из радостей, но и горестей, причем последних зачастую оказывается больше. Но реальность, в которой Максим жил последние годы, могла все же несколько шокировать. Хотя не сильнее, чем некоторые мамины шуточки.

Звук домофона прервал его размышления о том, как же лучше преподнести информацию о предстоящем знакомстве. Макс взглянул сначала на время на телефоне, а потом на маму, и пробормотал:

– Надо же, даже не опоздала.

– Ну за такое достижение ты точно должен ей букет. Хочешь, Аньку попрошу собрать самый-самый для нее?

– А сможешь сама собрать? – Он знал, что Аня собирает букеты лучше остальных девочек-флористок, но все же был один человек, которого она так и не смогла переплюнуть.

– Ну это тогда по двойному прайсу пойдет… – задумчиво протянула Ольга, производя мысленные подсчеты, – и мыть тебе посуду до конца своих дней!

– Я и так ее всегда мою.

– Знаю. Беги давай к своей девочке, а то она замерзла, наверное, уже.

– Я ее предупредил, чтобы одевалась потеплее.

Макс обнял на прощание маму, подхватил гитару с телефоном и побежал открывать дверь, попутно отвечая Юле, на какой этаж подниматься. Когда он оделся и вышел из квартиры, она уже ждала, когда ей откроют. Красивая и неземная, будто ангел, спустившийся с небес. И наплевавшая на все предупреждения, что на улице холодно. Кажется, придется знакомить Юлю с мамой уже сегодня, когда девушка окончательно закоченеет в этой короткой куртке. Хотя бы шарф захватила, и на том спасибо.

– Пойдем? – Макс закрыл за собой дверь.

– Куда? Я думала, мы у тебя посидим. Если там срач, меня таким не напугать, – усмехнулась Юля, вспоминая комнату Лады. Да и свою в моменты самых бурных творческих поисков, раз уж на то пошло.

– Увидишь, – он подмигнул с заговорщицким видом и улыбнулся.

Пока ехали в лифте, Юля успела выдвинуть предположения о существовании всегда чистой второй квартиры исключительно для тайных встреч с девушками или такой же тайной студии звукозаписи на последнем этаже. Макс, посмеиваясь, опроверг оба. Удивительно, что она даже не подумала о крыше, хотя этот вариант куда логичнее, чем тайная студия звукозаписи.

Они вышли из лифта. Макс подошел к металлической двери с кодовым замком и быстро набрал шестизначную комбинацию, открыл ее и пропустил Юлю вперед.

– Нам еще выше, – кивнул он в сторону лестницы, в конце которой была еще одна дверь с таким же замком.

– Мне уже стоит переживать?

– Только если ты забила на мою просьбу одеться потеплее.

– Ой, блин…

Макс открыл дверь, вновь пропуская Юлю вперед себя.

– Весной и летом тут куда красивее, но… – начал зачем-то оправдываться он. – Сейчас здесь нам точно никто не помешает. Да и если ты хочешь петь на холоде, наверное, стоит репетировать в схожих условиях.

– Сад на крыше?! Серьезно?! – совершенно по-детски восхитилась она.

– Вроде того. Там дальше есть уличные диванчики и столики, и вид красивый открывается, даже шпиль Кремля видно.

– Обещай, что приведешь меня сюда и летом! Уверена, что тут будет красота неописуемая.

– Приведу.

«Но это все равно не сравнится с твоей красотой», – мысленно добавил он.

Пока шли до диванчиков, Юля засыпала Макса вопросами. А как сюда заносили все эти деревья и кусты? А кто за этим всем ухаживает? И часто он тут бывает?

– А скольких девушек ты сюда водил до меня? – спросила Юля, садясь в уличное кресло. Она могла бы сесть рядом с Максом на диванчик, но отсюда будет удобнее смотреть, как он играет.

Она часто залипала на парней-музыкантов в Тиктоке, а тут появилась возможность увидеть нечто похожее вживую. Но встретились они ради того, чтобы отрепетировать выступление, и только ради этого! А не для удовлетворения ее чуть извращенских потребностей.

Этот вопрос застал Макса врасплох, так что он не сразу нашел что ответить.

– Двоих… встречали рассвет после выпускного с… подругами. – Одной из тех «подруг» была Настя, но это – последнее, о чем ему хотелось разговаривать. – А с чего вдруг такой интерес?

– Да так… – отмахнулась Юля, – я думала, будет как в подростковом фильме: это мое тайное место… я прихожу сюда, когда мне грустно и одиноко… когда мне кажется, что никто меня не понимает… и ты первая, кого я сюда привел… потому что… ну и прочая муть. – Она потерла ладони друг о друга.

– Уже замерзла? – не дожидаясь ответа, он достал из кармана перчатки и протянул ей. – Мне все равно они не нужны, – кивнул он в сторону гитары.

– Нет, – Юля тут же натянула их, – у меня горячая кровь, но спасибо. Ну что, начнем?

Макс угукнул и устроил гитару у себя на коленях. Он не говорил Юле, какую из песен собирается играть, и молча опускал пальцы на струны. Она же по первым звукам угадывала мелодию, кивала и вовремя начинала петь. Сначала тихо и неуверенно, чуть стесняясь. Одно дело – выступать в школьном ансамбле, где помимо тебя есть еще с десяток голосов. Или мурлыкать себе что-то под нос, пока шьешь, готовишь или моешь посуду. И совершенно другое – вот так. Один на один. Ей почему-то казалось, что если она вдруг возьмет не ту ноту, Макс тут же встанет, уйдет и они больше никогда не встретятся. Наконец Юля поняла, насколько это глупо, не оперная же певица она, в конце-то концов. Смогла расслабиться и стала петь увереннее и громче.

Некоторое время у них все получалось достаточно складно. Пока они не смотрели друг на друга. Но стоило их взглядам пересечься, как сбивались оба.

Пальцы Макса вмиг устраивали мини-бунт и отказывались ставить нужный аккорд, а струны, кажется, обретали сознание и будто змеи ускользали, шипя напоследок: с-с-с нас-с-с хватит.

Юля же чувствовала, как ей катастрофически не хватает воздуха, хотя они сидят под открытым небом, вдали от выхлопных газов проезжающих внизу машин. Когда она смотрела на гитаристов в Тиктоке, ничего подобного не было, а сейчас ей вдруг захотелось оказаться в объятиях Максима на месте гитары. Что ж началось-то? Она вдруг осознала, что уже некоторое время вместо того, чтобы петь, просто смотрит на его руки. Хотела собраться и продолжить, когда начнется новый куплет, но поняла, что слова напрочь вылетели у нее из головы.

– Да уж, так себе из нас артисты, – Макс отложил гитару.

– Нам просто нужно чуточку больше практики. Или не смотреть друг на друга.

– Или никуда не идти…

– Ты это, палку не перегибай! Не знаю, как ты, но я не хочу помереть от осенней хандры, – Юля шмыгнула носом.

– Замерзла?

– Немного, – соврала она.

– Пойдем тогда чай пить, с тобой как раз очень хотят познакомиться.

Метнув вопросительный взгляд, Юля встала вслед за Максом.

– Мама моя, – пояснил он.

– А-а-а-а…

Пока спускались, решали, какие из песен стоит выкинуть из репертуара. Юля рассчитывала, что их предстоящее выступление продлится чуть больше часа, а потом она побежит на работу, но сейчас была уверена, что сможет простоять на одном месте полчаса максимум.

– Юль… тут такое дело… – Максим остановился перед дверью и достал из кармана ключи. Нужные слова отказывались приходить.

– Что такое? Все-таки у тебя в комнате срач?

– Нет… – Он вдруг четко осознал, что не должен ни перед кем оправдываться, и сказал совершенно не то, что собирался изначально: – Просто у мамы моей шуточки… странные и порой чернушные, не обращай внимания, короче.

В конце концов, из-за ее шуток и правда стоило переживать больше, чем из-за всего остального.

Глава 7
Маленькая шалость

Если песня, то я Музыка, а ты Стих.

Матвей Князев, Виктория Копылова – «Космосом»

Юля заняла один из столиков у окна, чтобы было чем себя занять, пока ждет Ингу. Она любила рассматривать, во что одеты люди вокруг. Конечно, сиди она в кафе в центре Сеула, Лондона или, на худой конец, Москвы или Питера, занятие было бы куда веселее. Однако и на этой пешеходной улице, которую власти города ласково и несколько преувеличенно звали местным Арбатом, встречались весьма интересные экспонаты.

Изначально встреча с Ингой должна была быть дружескими посиделками втроем. Но потом Лада решила, что ей очередной непрофильный предмет куда важнее, чем время в прекрасной компании. Такой тяги к знаниям ни Юля, ни Инга не понимали, но не осуждали. Хочется Ладе тухнуть на истории или физре, флаг ей в руки. Они и вдвоем неплохо посидят, а потом разбегутся. Юля – на встречу с Максом петь под гитару и радовать случайных прохожих. Инга – снимать их на видео. Ролики в Тикток сами себя не выложат. Тем более наконец-то пошел какой-никакой актив. Все же учеба на дизайне и работа в театре оказались интересными многим.

Юля решила позиционировать себя в соцсетях как творческую личность с чудинкой, что мало чем отличалось от реальности. Она решила, что сначала заинтересует людей своей жизнью, понравится им, а потом, как сформируется фанбаза, начнет рассказывать и про игру. Юля надеялась, что к тому моменту, как она начнет работу над ней, наберет столько преданных подписчиков, что им будет все равно, что покупать: хоть детскую книжку, хоть прокладки с ее рисунками на упаковке, хоть визуальную новеллу. Тем более свою игру она собиралась делать бесплатной. По крайней мере поначалу.

– Скажи честно, ты его приворожила? – вместо приветствия сказала Инга, появившись рядом со столиком с кружкой горячего фруктового чая в руках. Кружку она поставила на стол и плюхнулась в кресло напротив Юли.

– С чего бы это? – Юля отломила вилкой кусочек лимонного тарта.

– Не знаю даже. Пошел с тобой в девять утра в музей. В субботу! Сейчас вот будет играть на гитаре на улице только потому, что тебе стало скучно.

– Угу. – Юля положила кусочек тарта в рот. – Он еще меня с мамой своей познакомил.

– О-о-о-о… у нас, я смотрю, поплыла не только девочка. Эх, Лада, Лада… такой контент упускает!

Юля сделала над собой усилие, чтобы не начать спорить, поплыл ли кто или нет. Она считала, что они с Максом просто знакомые, которым нравится переписываться и порой проводить время вместе. Возможно, она и испытывала нечто большее, чем дружескую симпатию, но вряд ли ее чувства были взаимны. Первой она бы все равно больше ни за что не полезла признаваться. Да и кто знает, может, уже через неделю они и вовсе прекратят общаться.

– Вот-вот! – Юля решила перевести тему. Если Инга и хочет обсудить чьи-то отношения, то пусть обсуждает. Но только те, на которые Юля сама укажет. – Ольга такая милая женщина. Представляешь, они с отцом Максима тоже в цветочном магазине познакомились. Она подрабатывала флористкой, а он зашел в магазин за букетом для мамы, но в итоге купил два, сказал собирать на свой вкус и один из них подарил ей. А потом спустя десять лет купил ей уже целый цветочный магазин. Мило, скажи?

– Романтично… везет же кому-то… – грустно вздохнула Инга, вспоминая своих родителей. У них если ссора в пьяном угаре не закончилась поножовщиной, уже подарок свыше, покруче всяких магазинов. Она поморщилась.

– Возможно…

Юля не стала рассказывать, что еще увидела и услышала во время той встречи. Шутила Ольга и правда по-черному, но в основном все шутки были направлены на нее саму. Каждый справлялся со своими проблемами по-своему, и для этой женщины спасательным кругом, чтобы совсем не отчаяться, был юмор. А еще семья. Юля чуть не расплакалась, когда Ольга невзначай похвасталась, что весь ремонт на кухне сделали Максим и его отец вдвоем. С такими мужчинами можно, кажется, и конец света пережить.

– А что там у вас с Киром? – спросила Юля, когда тишина уже перестала быть комфортной.

– Да так… потихонечку… – начала Инга голосом человека, который прожил в браке уже так долго, что не помнит, как это – не носить кольцо на безымянном пальце, пусть они и встречались с Киром всего лишь несколько месяцев и ни о какой свадьбе речи и не шло.

Она рассказала про последний хоккейный матч, в котором играл Кир. Она ужасно замерзла, сорвала голос, только на днях смогла вновь нормально разговаривать, но давно не чувствовала себя настолько счастливой. Даже силовой прием, который применили к Киру в третьем периоде, и остаток вечера в травмпункте не смогли испортить ей настроения. Соперник, очевидно, пытался сломать его и убрать одного из сильных нападающих, но даже это не помогло им выиграть.

– Ну а еще мы с Киром съехались на днях, – закончила Инга.

– А не рановато ли?

– А почему нет? У него квартира своя, мне больше не платить, – пожала плечами Инга. Она понимала, почему подруга может переживать. Ее первые (и до появления Кира единственные) отношения тоже развивались достаточно быстро и бурно, а закончились разбитыми затылком, губой и слезами в травмпункте. На удивление сердце осталось целым. Когда так долго страдаешь рядом с человеком, который должен был тебя любить, конец ощущается как выдох облегчения.

– Не нравится мне все это… А вдруг он тоже?.. – Юля многозначительно посмотрела на подругу, та поняла ее без слов.

– Нет. Он не такой! Он меня любит, правда любит! И это он набил морду этому… – Она скривилась при одной мысли о своем бывшем. – Помнишь, мы слышали, что он в ремку с проломленной головой попал?

– Сначала твой бывший, а потом… Ты не Рамона, а он не Скотт Пилигрим, который должен сразить каждого твоего бывшего. Да и наша жизнь – не фильм.

– Если ты меня позвала, только чтобы говорить, что Кир мне не подходит и я срочно должна его бросить, то я, пожалуй, пойду. – Инга поджала губы и встала из-за столика.

– Стой! – Юля схватила подругу за руку. Инге пришлось вернуться на место. – Я переживаю за тебя… я чувствую, что от него исходит какая-то опасность. – Возможно, она преувеличивала, но еще свежи были воспоминания, как Инга жила с ней в одной комнате, когда бывший поднял на нее руку и она наконец-то поняла, что так дальше продолжаться не может. Да и швы на затылке и разбитую губу она тоже видела и была уверена, что это точно не первый раз. Наверняка Инга просто молчала и старалась лишний раз, как любит говорить старшее поколение, не выносить сор из избы.

– Ты знаешь его только по фоткам и моим рассказам, – она закатила глаза. – Рядом с ним я впервые почувствовала себя в безопасности. А еще он меня понимает, как никто другой. Знаешь, как личный психолог и парень в одном флаконе. Он зимой как раз диплом получит. Мне кажется, плохие люди в меде до конца не продержатся.

– Плохие люди как раз таки и продержатся везде.

– Ну а еще у него сестра младшая есть, первоклашка, и он готов порвать за нее любого. Такой человек, как он, никогда не поднимет руку на девушку.

– Ладно, это уже аргумент. Но ты все равно будь осторожна.

– Не переживай, я не наступлю на одни и те же грабли дважды. Мне хватило.

Назревающий конфликт спустили на тормозах (еще давно поклялись друг другу, что никакие парни не встанут поперек их дружбы) и так заболтались, что Юля вновь опоздала на встречу с Максом. Даже не заметила, что он ей уже успел пару раз написать. Из кафе она выбежала, держа в каждой руке по стаканчику кофе навынос. Инга заверила подругу, что пойдет чуть позже, чтобы зря не стоять на холоде.

Максима Юля нашла быстро.

Во-первых, она еще пару дней назад расписала, каким должен быть его образ для выступления. Возможно, она слишком ответственно (уж точно ответственнее, чем к своему диплому) относилась к их небольшой шалости, но ей хотелось, чтобы все прошло как минимум идеально. Молитвы богам моды сработали: никаких спортивок не обнаружено. Но все же не полностью, так что теперь Юля всерьез придумывала план, как избавить голову Макса от недоразумения под названием «шапка бини». Нет бы уши закрывала, тогда бы она еще и поняла, зачем такие носят. И не важно, что она в этот день вышла из дома в фетровой шляпе, которая тоже совершенно не спасала от ветра и холода.

Во-вторых, не так уж много людей выходят на улицу с футлярами для гитары на плече. И Макс явно выделялся бы, даже будь на улице толпа учеников музыкальной школы.

– Спасибо, что подождал, – вместо приветствия сказала она и протянула ему один из стаканчиков с кофе. – Не замерз?

– Не успел пока. – Макс забрал тот из рук Юли и отпил. – И тебе спасибо. – Он приподнял стаканчик.

С кофе в руках играть все равно не вышло бы, так что они решили пройтись по улице и выбрать подходящее место для выступления. В Юле проснулась перфекционистка, и теперь она пристально рассматривала каждый квадратный метр улицы.

Стаканчики с кофе опустели. Юля наконец-то нашла идеальное место и остановилась. Макс достал гитару и хотел положить футляр от гитары на скамейку, но Юля тут же возразила, что у нее есть идея получше. Вместо ответа на вопрос «какая?» она достала из сумки вчетверо сложенный листок формата А4 и булавки, вколотые в небольшой кусочек ткани.

– Ой, чего только не найдешь в женской сумочке, – хихикнула она и достала темные очки с круглыми стеклами в тонкой оправе. – Так, а это тебе. Образ закончить.

– И кто я по твоей задумке? Лепс? – Макс надел очки. – Я, если что, по-прежнему не собираюсь петь.

– Да тебе и не надо. И ты не Лепс, а кот Базилио, – Юля развернула листок.

– А ты?

– Лиса Алиса, конечно же, – она погладила воротник своего пальто, – не смотри так, ни одна лиса не пострадала – мех искусственный. Клади сюда, – она кивнула на плитку перед скамейкой.

Когда Макс выполнил ее просьбу, села на корточки и приколола листок с номером телефона, именем и названием банка к внутренней части футляра.

– Если у тебя какие-то проблемы, ты можешь рассказать мне, я помогу.

– Никаких! – Она скинула кусочек ткани с лишними булавками обратно в сумочку, совершенно не понимая, с чего вдруг ее спутник решил, что у нее могут быть какие-то проблемы.

Макс ожидал, что последуют хоть какие-то объяснения, но ее интонация неявно подразумевала продолжения.

– Так, пораньше начнем, пораньше закончим, ты готов? – Юля встала и поправила и так безупречно сидящее на ней пальто. – Если что, еще не поздно сбежать.

Максим не собирался сбегать, хотя, будь рядом с ним другая, едва ли согласился бы на подобное и стоял бы здесь, уже почти не чувствуя пальцев из-за холода.

– С какой песни начнем, Лучик?

Они старались не смотреть друг на друга, чтобы не сбиваться, но все же украдкой переглядывались. В такие моменты они оба будто бы вновь переносились на крышу, где были только вдвоем. Возможно, вокруг них по своим делам спешили люди. Возможно, кто-то из них и правда останавливался на мгновение, чтобы послушать музыку и пение. Возможно, рядом и правда начинали танцевать парочки. Но для Макса с Юлей все происходящее вокруг на этой людной пешеходной улице будто прекратило существовать.

Она изредка брала фальшивые ноты, он – неправильные аккорды, но это уже было не так важно. В конце концов, кто вообще знает, как все должно быть?

Между песнями Юля забрала у Макса очки и надела их сама. С того момента ей время от времени казалось, что она видит в его взгляде какую-то грусть. Тогда она, не прекращая петь, улыбалась ему, а он улыбался в ответ.

Все же закон подлости сработал в полной мере, и они действительно встретили знакомых. Если не всех, то значительную их часть. Одногруппники, одноклассники, друзья родителей, учителя… Максим бы ничуть не удивился, если бы вдруг где-то вдалеке замаячила красная макушка Насти, хоть он и знал, что она уже давно вернула свой цвет волос и в родной город практически не приезжала.

Но кого Макс так и не увидел среди случайных прохожих и танцующих парочек – свою мать. Она все же поддалась на уговоры сына не приезжать и не смущать его лишний раз, хотя ей так хотелось осуществить все свои угрозы мелкого разбоя!

Юля краем глаза следила, насколько ответственно Инга относится к своей миссии оператора. Пару раз Юля поворачивалась лицом к камере и широко улыбалась, сдерживая желание помахать или послать воздушный поцелуй. Все должно выглядеть так, будто это случайная съемка уличного выступления. Шел-шел, увидел и не удержался записать парочку видео на память.

Когда их небольшое спонтанное уличное выступление подошло к концу, Юля первым делом зашла в приложение банка посмотреть поступления, а потом вновь села на корточки над раскрытым футляром. На этот раз чтобы примерно подсчитать заработанное.

– М-да уж… – вздохнула она. – Не густо… права была мама, творчеством не заработаешь…

– Точно все в порядке? – Макс сел на корточки рядом с ней. – Если тебе нужны деньги…

– Что? – Она только сейчас поняла, как все это время выглядела со стороны: настолько отчаялась, что решила начать зарабатывать на жизнь уличными выступлениями да еще и Макса в это втянула. – Нет-нет-нет, ты что! Все нормально! Я просто хотела полное погружение, а это, – она кивнула в сторону купюр и монет в футляре, – сейчас отнесем в зоомагазин, там коробка для сбора денег в местный приют для животных стоит. И то, что перевели мне, отправим туда же. Но, если что, могу отдать тебе половину.

– Ты что, не нужно. В приют так в приют, – он мысленно выдохнул, обрадованный, что у Юли нет никаких проблем. Но если бы и были, то он уже был готов сделать все, что только будет в его силах.

– Ну и супер, – Юля стала собирать деньги в свою сумочку, – потому что мы с тобой, Базилио, должны помогать братьям нашим пушистым. Пойдем?

– Подождешь минутку? Мне надо кое-куда забежать, пока мы тут.

– Ладно, а куда?

– Увидишь, – загадочно улыбнулся Макс и скрылся в одной из ближайших кофеен.

Воспользовавшись минуткой одиночества, Юля зашла в переписку с Ингой, чтобы скачать отснятые видео. Дома потом посмотрит.

– Девушка, это вы так красиво пели здесь несколько минут назад? – вновь раздался голос Максима.

Юля оторвалась от телефона и подняла взгляд. В руках Макс держал букет. И где он только его взял? Поблизости никаких цветочных, да и она видела, как он заходил в кафе. Юля была почти уверена, что он ушел за кофе.

– Я теперь ваш нетайный поклонник. Примете этот скромный презент? – улыбнулся он.

– Ты его отобрал у какой-то парочки, что ли? – Юля взяла букет, зарылась носом в нежные розовые лепестки и вдохнула аромат цветов, названия которых даже не знала. Щеки предательски покраснели. На работе теперь точно не избежать расспросов.

– Да, эта битва была легендарной, – усмехнулся он, но тут же пояснил: – Перед встречей занес в кафе, чтобы они не замерзли. Договорился с официанткой, она отнесла их куда-то в вазу поставить. Сейчас вот забрал.

– Придется мне сегодня устроить небольшой налет на реквизиторскую и спереть самую красивую вазу у них. – Юля все еще стояла, уткнувшись носом в цветы.

По пути до зоомагазина, расположенного в ближайшем ТРЦ, Юля рассказывала, что время от времени помогает этому приюту. Когда еще училась в школе – ездила туда как волонтер, гуляла с собаками, чистила вольеры. Хотела получить баллы к ЕГЭ, но так и не разобралась, как оформить волонтерскую книжку. А сейчас время от времени помогала деньгами и кормом. Конечно, когда не тратила все сбережения на ткани, фурнитуру и сладкое.

– Тебе чеки предоставить? – спросила Юля, когда при Максе перевела деньги в приют. Все, что они заработали своим выступлением, и чуточку больше. Как раз зарплата утром пришла.

– Лучше скинь номер, по которому переводишь, я еще чуток от себя докину.

– Секунду. – Она почувствовала, как ее сердце забилось чаще. Причем настолько быстро, что все ее энергетики, которые должны окрылять, нервно закурили в сторонке. Она скопировала цифры и отправила ему. – Готово.

Юле не нужно было спрашивать, проводит ли ее Максим. Она хотела взять его под руку, как уже это делала раньше, но цветы и гитара явно были против такой близости, так что пришлось довольствоваться малым – просто идти рядом.

Всю дорогу до театра болтали о домашних питомцах. Раз уж разговор и так зашел про животных и приюты, почему бы и не продолжить тему.

У Макса во время начальной школы годы был бесконечный хомяк, который прожил целых пять лет, а потом оказалось, что это было несколько разных. Обман раскрылся случайно, когда мама не успела подсадить в клетку нового. После такой детской травмы Макс решил, что больше никаких животных не хочет.

Юле же всегда хотелось собаку, но родители никогда не разрешали никого заводить. Даже морскую свинку. Даже рыбок. Даже крысу. Но если с последней все было понятно – мама до смерти их боялась, хотя и училась в меде, где приходилось проводить опыты на этих животных, то в чем провинились свинки и рыбки, она не понимала.

– А мы, кстати, сейчас костюмы для трех поросят шьем. – Рассказ о морских свинках, что когда-то были пределом ее мечтаний, раз собаку нельзя, натолкнули Юлю на мысли о работе. – Но я бы переименовала этот спектакль в «Три клоуна».

– А что так?

– О-о-о-о… это надо видеть. Вот помнишь Пятачка из «Винни Пуха»?

– Ага.

– Вот мы шьем что-то среднее между его прикидом и штанами Астерикса… или Обеликса… вот этого толстого. Только не голубые, а зеленые, желтые и красные. Тот, кто придумал это, явно приколист, – Юля улыбнулась, пытаясь не рассмеяться.

– Ты, что ли?

– В свое оправдание скажу, что не думала, что эти эскизы примут!

– Видимо, в этом театре никто не может тебе отказать.

– В смысле – только в театре? Везде! Я как в мастерскую приду, сфоткаю тебе и эскизы, и что получается.

Когда дошли до служебного входа, Юля поняла, что времени, что она провела вместе с Максимом, было слишком мало, а момент расставания настал слишком быстро. Она на прощание обняла Макса одной рукой (в другой был букет) и вдруг вспомнила еле заметные перемены в его настроении, что подметила, пока они выступали. Ей хотелось, чтобы в эти полчаса никто не грустил, но почему-то не вышло. Она не придумала ничего лучше и тихо-тихо запела ему строки из «Бременских музыкантов» про неизбежность утра и восход солнца.

Макс прижал Юлю к себе, вдохнул уже знакомый аромат с нотками ванили и кокоса и подумал, что все, о чем поется, уже сбылось. Юля – его утро и первые лучи рассветного солнца.

Глава 8
Кукла вуду

Каждого полюбившего коснулась магия. Это очень простая и самая удивительная часть нашей жизни.

Нора Робертс. «Очарованные»

– Рин… не грусти, он просто самый настоящий мудак, – Юля погладила по плечу подругу, смотрящую на нечто, что раньше было ее работой.

– Угу, – кивнула Октябрина, незаметно вытирая слезу.

Конечно, она понимала, что не стоило вступать в очередную перепалку с Гурманом и чем это чревато, но не смогла сдержать себя, когда он склонился над ней, едва взглянул на мольберт и, скривившись, бросил:

– Даже петух на вашей футболке нарисован лучше, чем это…

– Спасибо, мне ее расписывал местный подающий надежды художник. Я ему показала ваше фото, – елейно улыбнулась Октябрина. Эта футболка – работа ее сестры, сделанная еще до того, как… Да. Не удивительно, что Гурман оценил. Августина всегда была в числе его любимчиков. Она открывала этот список, она же и заканчивала его.

– Свои шуточки, – Гурман снял ее работу, – оставьте за пределами моей мастерской. – Разорвал пополам. – Переделать. – Еще раз пополам.

Конечно, сама хороша, но все равно обидно. Все время он ее оскорбляет, называет бездарностью, рвет ее работы, раньше еще с сестрой постоянно сравнивал, а она даже ничего не может сделать с этим. Да и какая разница, что она скажет, если исход всегда один и тот же.

Октябрина еще раз с грустью посмотрела на пазлы, оставшиеся вместо ее рисунка. Еще на первом курсе они с сестрой провели эксперимент: пока Гурман не видел, поменялись своими рисунками и сдали каждая не свою работу. Про крынку Августины (нарисованную Октябриной) он сказал, что из нее прямо-таки хочется отпить молока. Про работу другой сестры сказал, что молоко у нее скисло и нужно срочно переделать, пока никто не отравился. Никто из одногруппников, следивших за этим представлением, так и не понял, чем отличаются эти два рисунка. Но результаты эксперимента говорили сами за себя.

– А хочешь, мы сделаем его куклу вуду и будем ее использовать вместо игольницы? – Предложение Юли было таким неожиданным, что Октябрина рассмеялась.

– Но там же нужен будет жир человеческий или что-то такое… – Как каждая уважающая себя девушка, Октябрина одно время увлекалась эзотерикой и тру-краймом, так что имела некоторые представления о ритуалах черной магии.

– Да?.. – На минуту Юля умолкла, а потом добавила шепотом, чтобы другие их не услышали: – Знаешь, это не проблема. Хочешь, я узнаю, когда там отец липосакции проводит? Думаю, он утащит баночку для любимой дочи.

– Юль… ты меня пугаешь… – Октябрина обрадовалась, что не ела в данный момент.

– Без жира так без жира, – пожала плечами она. – Тогда можем просто из остатков ткани в мастерской сшить, пока перерыв будет. А потом внутрь волос его положим.

– И где же мы его возьмем? – Октябрине было интересно, куда же эта идея заведет.

– На следующей паре. Ты его отвлечешь, а я встану, якобы отойти к мусорке карандаш поточить, и вырву у него парочку.

– Ты же понимаешь, что никакой магии нет и мы просто сошьем стремную тряпичную куклу, когда надо бы заниматься дипломами?

– Да, – закивала с довольным видом Юля.

– Класс… мне нравится! Только давай Гурмана отвлечешь ты, а я у него не вырву, а срежу часть волос, чтоб наверняка.

– Договорились!

Через неделю кукла была готова. Причем вышла на удивление симпатичной. Очень даже. И пугающе похожей на оригинал.

Октябрина собиралась сшить ее за пару минут на коленке из остатков ткани самого отвратительного коричневого цвета, чтобы подчеркнуть истинную натуру Гурмана, но под рукой оказалась только белая ткань. Да и у Юли были другие планы. Она отобрала заготовку, нарисовала лицо, из черной пряжи сделала подобие прически и сшила миниатюрную копию одежды Гурмана.

Волосы преподавателя заполучили без лишних проблем. Либо он не заметил, либо сделал вид, что не видит, как его пытаются незаметно подстричь.

– Ну и жуть… – заключила Октябрина, рассматривая их совместный с Юлей проект.

– А мне кажется, миленько. – Юля воткнула булавку мини-Гурману прямо в макушку. – Выглядит лучше, чем оригинал.

– Вот именно! Будто мы сейчас алтарь в его честь воздвигнем, а это там главный экспонат.

– Ой, да брось, не говори только, что тебе эту куклу жалко.

Вместо ответа Октябрина забрала у подруги мини-Гурмана, перевернула спиной к себе и воткнула булавку. Он уже четвертый год ей как заноза в заднице. Пусть эта чертова игрушка сработает и он наконец-то почувствует нечто похожее. Вновь перевернула куклу и воткнула еще одну, с красной головкой, куда-то в область сердца.

– Надеюсь, в следующий раз при виде моей ужасной штриховки его удар хватит, – ухмыльнулась она.

– Слу-у-ушай, а давай, если сработает, бизнес по пошиву таких кукол замутим? Накажи козлину-бывшего или парня-изменника? С вас фото и волосы, с нас – все остальное! – рассмеялась Юля.

– Если переживем защиту диплома, давай! – подхватила Октябрина.

Результаты коллективного творчества поделили поровну, насколько это было вообще возможно в сложившейся ситуации. Куклу, конечно же, рвать не стали (хотя Октябрина и была не против оторвать голову Гурману… хотя бы его мини-версии). Юля забрала сделанные на коленке за пару минут выкройки и эскизы будущей куклы (сама же настояла на необходимости кучи бумажек и сама же все отрисовала). Октябрина унесла самого мини-Гурмана. Теперь это ее новый антистресс. Ну а что, в школьные годы популярная на тот момент мобильная игра «Убей Босса» отлично ее расслабляла. И не важно, что Августина с Никитой считали, что игра делает ее слишком жестокой. Сейчас же Октябрина жалела, что жизнь не игра и деньги из этой куклы выпадать не будут.

На следующий день появление Гурмана на паре ждали как второго пришествия. Пока преподаватель ходил между мольбертов, Октябрина беспокойно прокручивала красную булавку в лежащей на ее коленях кукле, надеясь, что его хватит инфаркт прямо на занятии. Но не сильный, не изверг же она какой, в конце-то концов. Смерти она ему не желала, только долгий больничный, за время которого она сможет переделать все испорченные им работы, причем без рисков потерять и новые.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.