За горизонтами мечты. Переплетение строк и сюжетов. Проза и поэзия
Составитель Алина Ланина

© Издательство «Четыре», 2025

Лариса Ананьева

Родилась в г. Казани (Республика Татарстан, РФ). Детство прошло в деревне Назаровке Самарской области. Окончила Лениногорский нефтяной техникум по специальности «экономист».

Есть дочь.

Стихи пишет с детства. Имеет страницу на литературном портале «Стихи. ру».

В юности печаталась в районной газете, позже серия её стихов напечатана в коллективном сборнике «Любовь», изданном в г. Петрозаводске (2023), также вышел авторский сборник стихов «Дыхание жизни» (2023).

Увлекается философией, эзотерикой, психологией, психосоматикой, массажем – помогает людям восстановить здоровье.

Любимая цитата: «В глубине человека заложена творческая сила, которая способна создать то, что должно быть, которая не даст нам покоя и отдыха, пока мы не выразим это вне нас тем или иным способом» (Иоганн Гёте).

Жизнь прекрасна

Проходят дни, проходят годы.
Жизнь промелькнула мимоходом.
И что в нём вижу, в каждом дне?
Лишь отблеск тени на стене,
Размытость очертаний
Былых воспоминаний.

Что важного случилось за год?
Разобрала ли смысл знаков?..
Сбылись ли эти предсказанья,
Возросшие из подсознанья?

А впрочем, я устала думать,
Зачем коснулась чьих-то судеб…
За что по мне прошлись ногами?
Белеет нимб над головами
Парящих в небе в белых платьях
Святых, воскресших на распятьях.

Мы к ним протягиваем руки,
Надеясь, что облегчат муки.
А слышат ли они терзанья,
Души заблудшей покаянья?

Ах, сколько нас упало в бездну!
Пусть упаду, но не исчезну.
Всем нам бы веры настоящей.
Кто ищет, тот всегда обрящет.

Прозрачней мысли, выше разум,
Осмысленней, короче фразы.
И дом внутри, и небо ясно.
Пусть труден путь, но жизнь прекрасна!

Всё понятно без слов

А зачем нам с тобой разговаривать?
И без слов всё понятно уже.
Гаснут отблески яркого зарева,
Всё задуманное в мираже.

Отражается неизбежное
Грустной тенью в кривых зеркалах.
Иногда что-то хрупкое, нежное
Источают твои глаза.

С замиранием сердца так хочется
Этот миг задержать навсегда.
Но он меркнет, тускнеет, становится,
Как погасшая в небе звезда.

Город спит, где-то там, в одиночестве,
В темноту устремились глаза.
О любви мне сказать очень хочешь ты,
И скупая скатилась слеза.

Никому не отдам

Пусть на разных берегах я и ты,
Пусть сгорели дотла все мосты,
Пусть меж нами большой океан,
Я тебя никому не отдам.

Пусть на время мы сбились с пути
И не знаем, как выход найти.
Пусть бушует сейчас ураган,
Я тебя никому не отдам.

Даже если не смотришь в лицо,
Не найти у обиды концов.
Я тебя никому не отдам,
Лишь бы ты захотел это сам.

Если солнце не будет светить,
Ты же знаешь, меня где найти.
Ты меня никогда не предашь,
Ни за что никому не отдашь.

Ирина Бабич

Член Союза писателей Донецкой Народной Республики. Финалист премий «Народный писатель» (2015), «Поэт года» (2023). Обладательница ордена «Литературное единство», медалей «Михаил Лермонтов: 210 лет», «Александр Пушкин: 225 лет», «За сохранение литературных традиций» им. Великой княгини Ольги, «За вклад в пополнение библиотечных фондов».

В 2024 году её книги номинированы на присуждение премий «Большая книга» и «Гипертекст». Сборник «Разносолы» представлен в проекте «Голоса эпохи», в результате участия в котором автор стал победителем в номинации «Выбор редакции».

Напутствие юности

Всё быстрей наступают рассветы.
Юный день горячится жить.
И последнее школьное лето
С прежней жизнью рвёт дерзко нить.

Час пришёл снаряжаться в дорогу.
Разноцветный воздушный шар
С нетерпением ждёт у порога.
Под бравурный сигнал фанфар

Он поднимется в чистое небо.
Начерти на нём свой маршрут,
Обозначь смело точку ту, где бы
Состоялся мечты дебют.

В свой рюкзак сложи запахи детства,
Фотоснимки памятных дней,
Игры с теми, кто жил по соседству,
И архив озорных затей.

Отправляйся к намеченной цели
Хоть с компáсом, хоть наугад,
Лови ветер в бескрайней пастели,
Жди зарю, не спеши в закат.

Открывай безбоязненно звёзды,
Смело в жизнь претворяй чудеса.
Мир руками мечтателей создан,
Что витают всегда в небесах.

Верь в себя, оставайся крылатым,
Сохраняя в душе свой свет.
Не ведомым живи, а вожатым,
По себе оставляя след.

Дух бунтарский

Соком заморского фрукта разлился закат.
Мякотью огненной рвутся над скалами тучи.
Бризу ворчливому трусит перечить пассат,
Прячась котёнком беспомощным у горной кручи.

В раме песчаной зеркальная треснула гладь,
Стало морское стекло серовато-зелёным,
И по нему невозможно сегодня гадать:
Волны чернильные почерком пишут мудрёным.

Парус бунтарский, презревший небес торжество,
Бодро алеет оттенком немеркнущей жизни.
Преодолеет он шторма-врага плутовство,
Продемонстрировав волю к победе отчизне.

Новой волне не пробить накренившийся борт,
Не иссушить жажды жить ураганом коварным.
Факел заката укажет путь правильный в порт
С милым для сердца причалом под кровом янтарным.

Торжество счастья

Наперекор тускло-серой рутине,
Мелочной пошлости, будничной скуке,
Затхлости и предрассудков трясине
Счастье противится складывать руки.

Парусник-сердце исполнен отваги
И, будоражимый кровью горячей,
Чуда заветного алые флаги
Дерзко вздымает над хлябью стоячей.

Не избежать кораблю испытаний:
Шквала молвы, бранных слов, рвущих парус,
Камня за пазухой, боли страданий,
Крена под натиском шторма. Но хаос

Преодолеет пунцовое знамя —
Стяг победителя-чуда над прозой.
С вызовом вспыхнет мятежное знамя,
Жизнь вдохновляя нетленною грёзой.

Возвращайся

Возвращайся. Наполни словами
Долгих, тягостных дней пустоту.
Краткой фразой, строками-волхвами
Постучись в мою жизнь. Слепоту
В твою душу влюблённого сердца
Здравым смыслом лечить не спешу,
И живёт оно всем иноверцем,
Своей правдой, которой дышу.

Возвращайся. Несносно, постыло…
Одиночество – страшный палач.
Не хочу о тебе словом «было».
Возвращайся! Любую назначь
Цену нового воспоминанья —
За него заплачу я с лихвой.
Подари меня новым свиданьем,
Пусть минутною встречей с тобой.

Реквием по мечте

Почти исписан дней моих блокнот.
Последний лист трепещет белым флагом.
Моей мечте, попавшей вдруг в цейтнот,
Он станет погребальным саркофагом.

Тебе по силам лишь одной строкой
Короткой уберечь от казни душу
И с плахи снять её своей рукой.
Но сам я приговора не нарушу.

И жаждет сердце ту благословлять,
Кому обязано своим изгнаньем,
Кто, всё презрев, воткнув по рукоять
Разлуки нож, не принял покаянья.

Я не ропщу на выбранный мне путь.
И имя палача – моя молитва.
Но горько, что былого не вернуть!
Проиграна решающая битва,

И на разбитых в кровь губах мольба
Немеет. Моя жизнь – твоя свобода.
И корчится в конвульсиях судьба
В предчувствии летального исхода.

Нэлля Баева

Живёт на острове Сахалин.

Поэт, писатель, педагог, романтик.

Имеет два высших образования. Увлекается поэзией, живописью, цветоводством, туризмом.

Стихи пишет с детства. Автор 16 исторических, познавательных, поэтических книг. Её произведения опубликованы в 118 сборниках и альманахах. Дипломант фестивалей, книжных ярмарок, конкурсов.

Награждена многочисленными медалями, орденами, двумя золотыми звёздами «Наследие», нагрудным знаком «Золотое перо русской литературы» за вклад в развитие литературы и укрепление культурных связей между народами, за патриотическое воспитание подрастающего поколения. Академик, член-корреспондент Международной академии наук и искусств, член Интернационального Союза писателей и Российского союза писателей.

Догоны

В Африке, в Мали, необычные люди проживают.
Необычными их происхождение и познания считали.
В недоумении учёные: откуда они знания получают
И ведают то, о чём многие понятия не представляли?!

На берегу многоводной реки Нигер поселились,
Бескрайние опасные тропические джунгли их окружают,
Живут, как пещерные люди, – высшие силы распорядились,
Заняты рыболовством, дары природы в джунглях собирают!

Племя догонов в непроходимой, отдалённой местности обитает.
В XIX веке европейские страны Африку на колонии делили.
Земля племени догонов владения Франции представляет.
От рабства догоны спаслись – в недоступном районе жили!

«Догоны небольшую излучину реки Нигер населяют…»

Догоны небольшую излучину реки Нигер населяют,
Куда они по неизвестной причине с другой территории пришли.
Свой главный Алтарь – Лебе – обычаи, верования сохраняют.
Живут в необычных строениях. Самобытностью – превзошли!

Догоны – маленького африканского древнего племени народ.
Земледелием, освобождая землю от джунглей, занимаются.
В горной местности Бандиагара на земле республики
Мали живёт.
По преданию, предки в X–XI веках нашей эры из Судана сюда
переселяются!

Основа племени – семья. Семьи в общину объединяются.
Несколько общин догонское племя составляют.
В каждой общине есть жрец – духовным наставником является,
Хранилищем знаний, что мифы и предания представляют!

У догонов никогда не было высокой культуры.
Полудикое племя животноводство и земледелие питает.
Глинобитные строения подобны хижинам – не эталон
архитектуры.
Численность народа догонов несколько сотен тысяч составляет.

Живя в изоляции, они архаичный образ жизни сохранили.
Из религий – племя в ислам и в христианство верует.
Но древние верования чтут, берегут, через столетия не забыли.
Жрец за этим строго следит, религию предков проповедует!

Главным богом у народа догонов Амма является.
Особое место народный герой Номмо занимает.
Божества, выходящие из воды, – полулюди, полузмеи —
почитаются.
Юругу, несущий разрушение и смерть, магической силой
обладает!

Своей письменности племя догонов не имело и не имеет,
Все важные знания поколениями в устные мифы слагаются.
Каста жрецов сохраняет их – подлинность исказить не смеет.
Сведения графическими рисунками сопровождаются!

Из древности к догонам ритуал обрезания пришёл.
Это демонстрация власти отца над сыном – учёные полагают.
Но у догонов этот ритуал связь с Сириусом нашёл:
При обрезании круговой надрез орбиты Сириуса В представляет!

«В 1931 году французский этнограф Гриоль исследование…»

В 1931 году французский этнограф Гриоль исследование
проводил
Обычаев и верований догонов, что в Западном Судане обитали.
Английский астроном Дрейк в своё время внимание обратил:
Догоны точные параметры далёкой звезды Сириус знали!

Главным праздником у племени догонов Сиги считается.
Народ догонов его один раз в пятьдесят лет проводит,
Когда далёкая звезда Сириус В обратно возвращается:
Полный оборот по своей орбите вокруг Сириуса А проходит!

Праздник зависит от того, как звёзды вокруг Сириуса А
вращаются.
Полный оборот вокруг основной звезды к обновлению
приводит.
Через пятьдесят лет спутники Сириуса А в исходной точке
наблюдаются:
В это время обновление людей и всего мира происходит!

К празднику множество специальных масок изготовляют.
Величиной и красотой маска птицы балако выделяется.
В празднике семь долгих земных лет жить продолжают.
Каждая маска хранится, для будущего поколения сберегается!

«Согласно представлениям догонов все вещи в мире состоят…»

Согласно представлениям догонов все вещи в мире состоят
Из четырёх элементов: воздуха, огня, воды и земли.
Сириус В вместо земли тяжёлым металлом сагалом богат,
Знания эти догоны в тайне сквозь многие века пронесли!

Ещё вокруг Сириуса А невидимая планета Сириус С летает.
Она в четыре раза легче Сириуса В и больший объём имеет,
Пятидесятилетний путь по эллипсу вокруг Сириуса А совершает,
Два спутника от неё не отстают – «делают жизнь веселее»!

Племенем первобытный образ жизни предпочитается,
Но небесные тела на планеты, звёзды, спутники разделяют.
К знаниям подобного рода только их жрецы допускаются,
Знающие «язык Сириуса» в общении язык догонов применяют!

Главное место среди небесных тел догоны Сириусу отдают.
Сириус догоны «куполом мира» величать предпочитают,
Сириус – горячую звезду – по массе к Солнцу приближают.
Звезду Сириус А догоны звездой Сиги толо называют!

Сириус у них – Сириус А – тройной планетой считается,
Основной звезде Сириус В и Сириус С сопутствуют.
Каждая из спутниц в данное место через пятьдесят лет
возвращается.
В небольшом Сириусе В огромные вес и плотность
присутствуют!

Основу маленькой тяжёлой звезды блестящий металл
составляет,
Который ярче железа блестит и саголу называется.
«Саголу с зерно проса около 35 тонн весит», – жрец утверждает.
Учёные подтвердили: плотность 50 тонн на сантиметр в кубе
достигается!

Существование Сириуса С пока не удалось доказать,
Но в траектории Сириуса А влияние третьей звезды наблюдается.
Если имя бога иранцев – Тиштрйа (три звезды) – во внимание взять,
То наличие Сириуса С – спутника Сириуса А – подтверждается!

По догонским мифам, если Сириус В и Сириус А сближаются,
То Сириус А начинает ярче светиться, блеском загорается.
У астрономов измерения яркости за 150 лет сопоставляются:
С периодом в 50 лет блеск Сириуса А действительно меняется!

Догоны во многих своих знаниях правы оказались:
Спутник дальше от звезды – свет Сириуса А сильнее тускнеет.
В первобытном племени современные знания проявлялись:
Сатурн опоясан «кольцом», Юпитер спутники имеет!

Полярную звезду и Южный крест они «Глазами мира»
называют.
«Двойным глазом мира» альфу Южного креста окрестили.
Что звезда двойная, учёных нашего века телескопы убеждают,
Догонов же давно древние знания оповестили!

Догонам известно: Земля вокруг своей оси и Солнца вращается.
По мнению догонов, вокруг Венеры спутник кружил.
В действительности его нет, но с 1976 года предполагается:
Много тысяч лет назад спутником Венеры Меркурий был!

Свою осведомлённость хранители «языка Сириуса» объясняют
Переселением с Сириуса В на Землю в незапамятные времена.
В то время, когда переселенцы на нашу планету прибывают,
Сириус В охватила сверхмощная, небывалого взрыва волна!

Звезда Сириус В ярко вспыхнула, мгновенно взорвалась,
Затем медленно, около двух с половиной столетий, угасала.
Новая звезда родилась – голубой звезды жизнь началась.
Свой бывший красный оттенок звезда потеряла!

Мифы догонов с современными научными понятиями сходятся:
Наша Галактика – Млечный путь – спиралевидный мир
образует.
Вселенная – бесконечна. Все светила в движении находятся.
Звёздных миров в космосе множество существует!

Вся Вселенная населена живыми существами – догоны считают.
Первыми в ней разнообразные растения появились.
Разного рода животные во всех мирах Вселенной обитают.
Привезённые на Землю по всей планете расплодились!

«В мифах догонов также о путешествии Номмо упоминается…»

В мифах догонов также о путешествии Номмо упоминается.
Предки их со всем необходимым с Сириуса на Землю
прилетели.
После долгих восьми лет корабль на нашей планете
приземляется:
В Судане, на озере Дебо, заполненном водой после паводка,
сели!

Космический корабль Номмо «Ковчегом Номмо» именуется,
«Ковчег» летел через временное окно, которое Амма открыл.
Номмо догонами получеловеком-полузмеёй характеризуется:
С конечностями без суставов, с раздвоенным языком был!

На острове каменное изображение «Ковчег Номмо»
находится:
Летящий среди звёзд космический корабль ищет приземление.
Редкое знание догонов к прилёту пришельцев сводится:
Миссионеры ни при чём – дикарям ни к чему просвещение!

«Согласно мифологии догонов мир от слова „Амма“ произошёл…»

Согласно мифологии догонов мир от слова «Амма» произошёл.
Слово малому элементу мира – зёрнышку «по» – дало начало.
Дальше благодаря взрыву частицы процесс по спирали пошёл.
Это возможность корректировать мир по желанию давало!

После взрыва ускоренное расширение Вселенной началось,
И в сегодняшнее время расширение продолжается.
С помощью сложных телескопов учёным это доказать пришлось:
Знание догонов о постоянном расширении подтверждается!

О сотворении мира мифы догонов так повествуют:
Основной элемент мира частица «по» составляет.
В виде маленького просяного зёрнышка частицу «по» рисуют,
Это зёрнышко частицы звуковой и световой энергии излучает!

В зерне «по» бог Амма всю Вселенную смастерил,
Все спиральные звёздные миры в нём создал.
В образе частицы – атомы… галактику изобразил —
Учёный Герье в своих исследованиях это подтверждал!

Догоны внутренней энергии вещества поклоняются.
О возможности перехода материи в энергию они знают.
Этот закон Эйнштейном только в ХХ веке открывается.
Корабли с Сириуса, используя энергию зёрен «по», прилетают!

«Догоны начальные сведения с малыми искажениями сохранили…»

Догоны начальные сведения с малыми искажениями сохранили.
Возможно, смысл своих знаний они недостаточно понимают.
Знания их достижения современной науки опередили:
Они как нечто обычное всё сказанное ими воспринимают!

Тайна племени догонов находится за семью замками.
Исследователи должны приоткрыть завесу их загадок.
Истина необычайных знаний должна предстать пред нами.
Чтобы путь к познанию был не тернист – был прямой
и гладок!

Человек – хозяин на земле

Человек – хозяин на земле.
(Как видно, детям спички дали…)
Приводят шалости к войне.
А дальше? Давит тьма из дали.

На земле живущий Человек —
Достоинство, честь, разум означало.
Настал новый двадцать первый век.
Значение величества пропало.

Мы забыли, чего достигли сами,
Что достойны уважения, почёта.
Поникли буйными когда-то головами.
В небо просьбы шлём без счёта.

Безмолвен космос. Стужа там и мрак.
Через столетия, может быть, ответят.
Душа же чёткий подаёт нам знак:
– Ты, человек, за многое в ответе.

За природу, что бездумно разрушаешь,
Грозя планете ядерными взрывами,
За потомство, которому внушаешь
Пренебречь светлыми порывами.

Помните, никто нам не поможет.
Мы – создатели счастья на планете.
Верните ясный ум и совесть тоже,
Пока нам солнце благодарно светит.

О душе

Сказка, что душа со временем стареет.
Кто-то пошутил, не верьте никогда.
Человек морщинится, седеет и слабеет,
Но душа свежа, извечно молода.

Душе, как птице, в клетке не сидится.
Пусть даже клетка будет золотой.
Она к мечте возвышенной стремится.
Ей не приемлемы нажива и покой.

Выходит, тело – сосуд лишь для души.
Она живёт в нём нескончаемо тревожно.
Познания учёных вышли из глуши:
Человека жизнь продлить возможно?

Чтобы душа и разум в дружбе жили,
Размолвки не было по пустякам.
Как влюблённые, восторженно ценили
Каждое сегодня, что даётся нам.

Чтоб не маялась душа в пространстве,
Ища вместилище, – слабая утеха.
Отличалась бы упрямым постоянством
И удалялась по желанью человека.

Зимняя забава

Искрится бриллиантом снег.
Во всей красе Зима раскрылась.
Санки ускоряют с горки бег.
Душа от прыти в пятках затаилась.

Мороз изрядно щиплет щёки.
В свадебный наряд ели нарядились.
На горке раздаются «ахи», «охи»:
С колеи сошли и в снег свалились.

Смех и радость разносится вокруг.
Звенит веселье на лихом морозе.
Жалко только маленьких пичуг.
Подвергается их жизнь угрозе.

Всё больше прибывает ребятни
Испытать отвагу в спуске-гонке.
Вспоминают своё детство старики,
Ожидая внуков-правнуков в сторонке.

Эх, волшебница, красавица Зима,
Сколько шуток, удали и смеха!
Объединяет русский люд она.
Ему мороз трескучий не помеха!

И нет проблем

Насмехайтесь над проблемами всегда:
Чёрная полоска белой сменится.
Будет жизнь достаточно бодра.
Грусть-печаль улыбкою осветится.

Коль отношений надвигается гроза,
Чувств ненастьем трудно управлять.
Гнев и злость спусти на тормоза.
Сердцу разреши судьбу решать.

Успокойся – сила в этом есть.
Спокойный дух полезен для рассудка.
И раздражённость не уместна здесь.
Решается судьба – это не шутка.

Прислушайся к себе, себя пойми,
Какую выбрать от несчастий тропку.
Подумав, в мыслях здраво рассуди
И действуй быстрым темпом, ловко.

В уверенную личность превратись.
Скинь с сердца лишний груз и камень.
В душевную весну с восторгом окунись.
Пусть в сердце возродится счастья пламя.

Екатерина Блюм (Кононова)

Проживает в Москве. Имеет два высших образования по специальностям «экономист» и «программист».

Работает в крупной ИТ-компании в должности главного системного аналитика. Занимается разработкой систем для инвестиционного бизнеса.

Пишет с детства, но пока не издавалась.

Более двух лет играла в театре «Дом Высоцкого на Таганке» в любительской труппе.

Сейчас совместно со своим десятилетним сыном пишет детские книги.

На данный момент написана и готовится к изданию одна книга из серии «Волшебные миры братьев Флик»: «Тайна острова Мануфлик».

В процессе написания ещё две книги из этой же серии, а также книга о мальчике без имени «Волшебные имена».

Кольцо

Я появилась на свет в Российской империи. В те времена господствовал расцвет домов моды, ателье, ювелирных и шляпных мастерских. Девушки из высших сословий стремились соответствовать европейскому стилю и невероятно быстро скупали все новинки, созданные на основе моды тех времён в Вене и Париже.

Ах, это были чудесные времена, они воплощали воздушность, лёгкость и невесомость женского образа. Моде тех времён были чужды земные тревоги, физические работы и каждодневность бытия. Тогда девушки были словно прекрасные и нежные цветы или же сказочные феи, которые не ходили, а парили по земле.

Но вернёмся к моей истории… В 1907 году в Санкт-Петербурге к начинающему, но очень талантливому ювелиру Кузьме Алексеевичу Дмитриеву обратился граф средних лет по фамилии Милославский. Он дал заказ на создание кольца, которое бы соответствовало всем модным тенденциям того времени. За это он предложил ювелиру немалые деньги, а тот, не задумываясь, согласился.

И вот на свет появилась я! Такая блестящая и сияющая. Я была сделана из розового золота 585‑й пробы с натуральным зелёным алмазом в центре, огранённым в форме бриллианта, и восемью рубинами ромбической формы.

Я была невероятно красивым и нежным кольцом в виде розового цветка с зелёной сердцевиной. Восемь лепестков определяли знак бесконечной любви графа Милославского к своей избраннице, с которой мне только предстояло познакомиться.

Кузьма Алексеевич последний раз взял меня в руки и внимательно посмотрел через увеличительную лупу. Наверное, хотел убедиться в отсутствии дефектов огранки или скрытых мелких природных изъянов. А потом заботливо положил в бархатную коробочку алого цвета, и с тех пор я больше никогда не видела своего создателя.

Не знаю, сколько дней я провела в одиночестве в этой кромешной темноте, пока на меня не пролился яркий солнечный свет, через который я увидела красивое и нежное лицо молодой девушки. Эта была та самая возлюбленная графа Милославского. Юная семнадцатилетняя девушка по имени Елизавета была просто красавицей. Художники той эпохи были бы счастливы изобразить её на своих картинах в образе русалки или ундины, живущей в воде, или нимфы в облаках. Кузьма Алексеевич и на сей раз подтвердил свой талант, так как не прогадал с фасоном кольца для столь нежного создания. Так и началась наша дружба с прекрасной Лизонькой.

Ох, как же весело мы проводили время! Яркие, красочные и весёлые балы, светские беседы возле камина, прогулки по красивым улицам Петербурга… А потом была свадьба! Шикарная, пышная и искрящаяся любовью свадьба графа Милославского и Лизоньки. И везде я, несомненно, была самым важным и главным гостем. Я проживала с Лизой каждую минуту её жизни как свою. Все её победы были для меня наградой, а поражения великой утратой.

Через пару лет в один из типичных морозных зимних дней тех времён у графа и Лизы на свет появилась дочь. Её назвали Софьей и оборудовали для неё самую красивую детскую по всем модным тенденциям. Маленькая Сонечка росла чудесной девочкой, она любила снимать меня с маминого пальца и надевать на свои тоненькие хрупкие, словно фарфоровые, пальчики. Ну а я всегда спадала с них на персиковый мягкий ковёр в спальне. Тогда Сонечка начинала звонко заливаться смехом и снова пыталась удержать меня на своих детских пальчиках. Думаю, что именно в то время на одном из моих рубиновых лепестков образовалась маленькая трещинка от неудачного удара об пол.

А потом был 1917 год. Всем известно, что тогда Российской империей правил Николай II. А его слабой стороной правления оказалось обеспечение внутренней безопасности, а особенно это касалось информационной политики. Много лет против императора велась фактически информационная война, оставшаяся без должного противодействия. Это были жуткие времена для семьи Лизы, а соответственно, и для меня.

Лиза с дочерью успели бежать в маленький городок в Германской империи под названием Кольмар, а граф Милославский был расстрелян в собственном имении под Санкт-Петербургом. Так началась серая и полная невзгод наша с Лизой жизнь.

Поселились мы с Лизой и её дочерью в маленьком ветхом домике на юге Кольмара. Лиза работала и совсем не жалела себя. Однако обо мне она всегда заботилась. Перед тем как пойти на грязную работу, всегда с трепетом снимала меня со своего пальца, уже не такого нежного и изящного, как раньше, ласково смотрела на меня, потом целовала и говорила, что всё у нас будет хорошо.

Однажды она проделала то же самое, но, вернувшись с работы, так и не надела меня на свой палец. Я пролежала в шкатулке очень много лет. Уже потом я узнала, что в 1919 году, после Первой мировой войны, город, в который мы бежали из Российской империи, стал принадлежать Франции. Что за время моего отсутствия в жизни людей успела пройти самая страшная война за всю историю человечества. Вторая мировая война унесла миллионы жизней и даже не обошла стороной жизнь Сонечки.

В 1942 году Соне было уже 33 года. За три года до войны она вышла замуж за местного французского повара. Он был на два года старше её, и это была любовь с первого взгляда. Они строили планы на будущее, делали ремонт в своём, пусть и маленьком, но очень уютном домике, и, конечно, не забывали навещать мать. А про меня забыли все… Не знаю, что было бы лучше: пролежать в тёмной, распухшей от времени деревянной шкатулке или пережить всю боль утраты вместе с Лизой.

И вот ночью 5 сентября 1942 года, когда Соня со своим супругом мирно спали в кровати, в небе послышались звуки немецких бомбардировщиков… жаль, что они так и не успели их разбудить. Точно в цель. На месте маленького уютного домика с крышей из красной черепицы теперь было огромное чёрное пятно.

Лиза достала меня из шкатулки только в 1947 году, я пролежала там почти тридцать лет. Вы только представьте себе это – тридцать лет!!! Средняя продолжительности жизни совы тридцать лет, а я пролежала всё это время в тёмной и затхлой коробочке… тридцать лет…

Я не узнала Лизу, на тот момент ей исполнилось уже пятьдесят семь лет. Где ты, та юная, светлая девчонка с искрящимися глазами? Как же приземлила тебя жизнь, бедная Лизонька… А она взяла меня нежно пальцами, и руки её затряслись, а из глаз посыпались слёзы. «А ты совсем не изменилось», – сказала она мне ласково. И правда, я была в отличной форме и всё так же блистала и сверкала своими рубиновыми лепесточками.

В тот день она наконец вспомнила обо мне, надела на свой палец и больше не снимала. Наша с ней жизнь с тех пор была серой и полной однообразия…

В 1976 году Лизы не стало. В похоронном бюро один из несносных рабочих снял меня с холодного пальца моей хозяйки и продал за бесценок на блошиный рынок. Там было так грязно и невыносимо. Позже меня купил, тоже за небольшие деньги, один молодой русский ювелир. Однако он смог оценить меня по заслугам и начал заниматься моей реставрацией. Так я снова оказалась на родине.

В настоящее время я лежу на бархатной подушечке бордового цвета, а со всех сторон на меня светят многочисленные огоньки, словно это свет софитов, а я выступаю на большой сцене со своим монологом.

Цена на меня немалая. Я часто наблюдаю, как в лавку заходят расфуфыренные девицы со своими ухажёрами и начинают их упрашивать купить им очередную безделушку. На меня их взор падёт редко. Ещё бы, ведь сейчас в моде кольца, усыпанные бриллиантами, а чем их больше, тем лучше. И никто уже не подумает о том, что мои восемь лепестков рубинового цвета – это знак бесконечной и чистой любви, которую, к сожалению, не всем дано познать в современном мире.

СанаА Бова

Родилась в Ростове-на-Дону 24 сентября 1987 года.

Настоящее имя – Голубова Оксана Александровна.

Окончила ЮФУ по специальности «дизайнер среды», что поспособствовало увлечениям в художественной сфере.

С 2019 года получила несколько специальностей по программам профессиональной переподготовки, среди которых фитнес-тренер, семейный и практический психолог, коуч и др.

Заявила о себе в качестве поэта как участник второго сезона шоу «Хит» в 2014 году.

С 2008 года работает над масштабной сагой в жанре мистического фэнтези с элементами ужасов «В тени времён», включающей несколько серий.

Лауреат многих международных и всероссийских литературных конкурсов и премий.

С 2024 года основатель творческого объединения BOVA TEAM, ставшего началом издательского проекта.

Когда-то я была светом…

Нет, не просто светом – я была ослепляющей вспышкой, вихрем чистой энергии, которая стремилась к звёздам. Но время делает с душами странные вещи. Оно неумолимо точит грани, словно море шлифует камни, превращая их в гладкие и молчаливые формы. Вот и я стала камнем. Тяжёлым, неподъёмным, будто весь мир обрушился на мои плечи.

Каждый день я брела вперёд, оставляя за собой едва заметный след, словно капли воды в пустыне. Внутри меня бушевала буря противоречий: я хотела кричать, разрывая мир вокруг себя, но вместо этого молчала; хотела лететь, но оставалась прикованной к земле, будучи не в состоянии распахнуть утраченные крылья.

– Почему ты не останавливаешься? – однажды спросил меня Ветер. Он был вездесущим наблюдателем, насмешливым и лёгким. – Ты ведь знаешь, что твои шаги ничего не изменят.

Я долго молчала, прежде чем ответить. Слова были горькими, словно пепел.

– Потому что я не умею останавливаться. Если я замру, то стану совсем пустой. Мой путь – это всё, что у меня осталось в этой жизни.

Ветер задумался, словно примерял мои слова на себя. Затем вздохнул и растворился в пространстве, оставив меня одну.

Мой путь был как извилистая река, текущая сквозь лабиринт гор. Я не знала, куда иду, но в глубине души понимала: там, где мой путь закончится, меня ждёт ответ. Я верила, что там, за горизонтом, найду то, чего так давно жажду: покой, смысл или, может быть, саму себя.

Но чем дальше я шла, тем тяжелее становилось. Я тащила за собой груз воспоминаний, надежд и разочарований, словно гигантский мешок, который всё время стремился меня остановить. Иногда я падала, будучи пропитанной болью, и каждый раз слышала шёпот изнутри:

– Сдайся. Ты заслуживаешь покоя.

Но я не сдавалась. Поднималась, стирая кровь с колен, и шла дальше. Моё упрямство было моим проклятьем и спасением одновременно. Я знала: если упаду окончательно, то исчезну. Не будет ни света, ни тьмы – только пустота. Я не имела права на это.

Однажды на моём пути появился Старик. Его лицо было изрезано морщинами, глаза блестели, словно звёзды, а голос звучал, как эхо давно забытых песен.

– Куда ты идёшь? – спросил он, опираясь на свой узловатый посох.

Я не знала, что ответить. Слова застряли в горле как острые камни. Тогда я просто показала рукой вперёд, туда, где горизонт тонул в дымке.

Старик кивнул, словно понял меня без слов.

– Путь – это иллюзия, – сказал он. – То, что ты ищешь, уже давно внутри тебя.

Его слова ударили меня, как молния. Внутри всё сжалось и я почувствовала, как моя броня треснула, обнажив боль, которую я так долго пыталась скрыть. Я хотела возразить, но вместо этого заплакала. Это были слёзы отчаяния, гнева и освобождения.

– Если всё внутри меня, – прошептала я, – почему я не могу это найти?

Старик улыбнулся, его улыбка была мягкой и мудрой, как закат.

– Ты ищешь, потому что забываешь. Ты идёшь, потому что боишься остановиться. Но вся правда в том, что путь – это не внешнее движение, а внутреннее.

Он исчез так же внезапно, как и появился, оставив меня наедине с его словами. Я стояла на месте, и впервые за долгое время мне не хотелось двигаться. В этот момент тишина вокруг будто слилась с тишиной внутри меня, а мысли, подобно упавшим листьям, перестали кружиться в хаотичном вихре. Я закрыла глаза и сделала то, чего так долго избегала: обратила взгляд внутрь себя.

В глубине, за завесой страха и сомнений, я увидела огонёк. Его свет был слабым, как у далёкой звезды, но он бился, сопротивляясь темноте, словно напоминая о том, что я никогда не была одна. Этот огонёк был мной – тем светом, который я считала утраченным. Я поняла, что все шаги не были напрасными. Каждый из них приближал меня к тому, чтобы вспомнить, кто я есть.

Я почувствовала, как в груди разливается тепло, словно этот огонёк наполнил меня новым смыслом. Мои шаги, мои падения, моя боль – всё это было не напрасным. Каждый момент, когда я поднималась, оживлял этот свет. Каждый выбор и сражение с собой приближали меня к тому, чтобы вспомнить, кто я есть.

Теперь я снова иду. Но мой путь стал иным.

Я больше не пытаюсь достичь горизонта, не стремлюсь найти что-то снаружи. Вместо этого я иду к себе – к тому огню, который светит с каждым шагом всё ярче. Я знаю: этот свет приведёт меня к долгожданному покою.

И пусть Ветер снова спросит меня, зачем я продолжаю идти, я отвечу:

– Потому что жить – значит не останавливаться. Даже когда силы на исходе, даже когда кажется, что цель недостижима. Покой придёт, но только тогда, когда я сама стану им. Я – свет. И больше никто не сможет меня потушить.

Марина Болконская-Кондратьева

Поэт из города Тосно (Ленинградская область).

По профессии библиотекарь.

Основные темы творчества: любовная, философская, пейзажная лирика. С 2023 года публикуется на сайте «Стихи. ру». Номинант литературных премий «Поэт года» в номинации «Дебют» (2024) и «Наследие» (2025).

Осень

Облака проплывали в закатном тумане,
Чуть касаясь подолом берёзовых глав,
И беспечное лето в цветном сарафане
Нас манило к себе разноцветием трав.

Но нежданно пришла златокудрая осень
И деревья в багряный убор прибрала,
Затянула дождём неба сизую проседь,
Из пожухлой листвы себе косу сплела.

Осень-осень, зачем ты грозишь нам дождями?
Разве трудно нам дать пару солнечных дней?
Осень, сжалься хотя бы немного над нами,
Подари ты нам милости каплю своей.

Но не слышит нас осень, да ей и виднее.
Слишком много забот у хозяйки сейчас.
Ей бы надо собрать урожай поскорее,
Надо всюду успеть, ровно в срок, ровно в час.

А иначе никак, ведь зима на пороге —
Запрягает декабрь лихих скакунов.
Осень встретит его, поприветствует строго,
И уступит свой пост чародею снегов,

И уйдёт на покой. На пуховой перине
Будет спать до весны наш берёзовый лес,
Спать и видеть тот сон, ослепительно синий,
Как цветной лоскуток летних ярких небес.

Волчица

Ускользая из лона полночной и дикой природы,
Я ползу, припадая к промокшей и прелой траве,
Мне Луна улыбнётся лукавой улыбкой Свободы,
Но отчаянье снова прижмёт брюхом к влажной земле.

Для меня ты как идол, знакомый, но слишком уж чуждый,
Я узнала тебя, лишь вглядевшись несмело в глаза,
Только взгляд да касанье руки – вот что было мне нужно,
И твой оклик, что вмиг заглушила, нагрянув, гроза.

Я узнала тебя, и не стало вдруг прежней бродяги,
Что по лесу носилась поджарой и резвой стрелой.
Может, в жизни минувшей была я лохматой дворнягой,
Что тянулась, ласкаясь, за чьей-то надёжной рукой?

Посмотри на меня, может быть, ты узнаешь подругу?
Буду верно служить, буду тенью ложиться у ног.
Мы и так слишком долго неслись по проклятому кругу,
Каждый дик был, как волк, и, как волк, без конца одинок.

Забери меня в край бесконечного яркого солнца,
Я устала брести в одиночестве хмурой ночи.
Может, в сердце твоём этот скорбный призыв отзовётся?
Может, вспомнишь и примешь? Но нет, ты всё так же молчишь…

Слишком мрачен прищур моих глаз, мутно-жёлтых и диких,
Слишком страшен зубов беспощадный холодный оскал.
Стелет солнце по лесу лучей первобытные блики,
И стирается след, что ты тщетно и долго искал.

Ты уходишь, и я уж не вправе идти за тобою,
Разделяет нас грань бесконечных дорожных огней.
Ветер смолк, не успев потонуть в нескончаемом вое,
Что сорвался на хрип и затих… Может, так и верней?

Слишком холодно было смотреть в неуютные стёкла,
Слишком сладостным был Человека жестокий обман.
Ветер тихо вздохнул… По траве, что под ливнем намокла,
Я, хромая, опять ухожу в предрассветный туман.

Мраморные ангелы

Жизнь листает нас, словно страницы,
Льётся листьев поблекшая медь.
И у мраморных ангелов лица,
И у мраморных ангелов лица
Так печальны, и нет у них сил улететь.

Белый камень изрезали раны,
И огонь не коснётся их глаз,
Эти мраморные истуканы,
Эти мраморные истуканы,
Словно лёд, холодны и так сильно похожи на нас.

Этот лёд за грехи нам расплата,
За тот путь, что прошли до конца,
Так быть может, внутри этих статуй,
Так быть может, внутри этих статуй,
Как и в нас, глубоко всё же бьются живые сердца.

Ведь и мы не всегда были камнем,
Не всегда были так холодны,
Но клинок нашей чести расплавлен,
Душ колодец навеки отравлен,
И остался лишь прах сожалений и тяжкая ноша вины.

Та вина колет сердце как спица,
Эту боль невозможно терпеть.
…А у мраморных ангелов лица,
А у мраморных ангелов лица
Так бесстрастны, и нет у них сил улететь.

Давай с тобою просто помолчим

Давай с тобою просто помолчим,
Слова пусты, и в них так мало правды.
Сгорает ночь в мерцании свечи,
Неумолимо приближая завтра.

Мне хорошо с тобой наедине,
И не хочу я думать о грядущем,
Что ж, посиди со мною в тишине,
Проводим вместе день, почти минувший.

Я в твоей жизни буду лишь строкой,
Совсем короткой и одной из многих.
Проститься будет вовсе нелегко,
Но разойдутся всё равно дороги.

Я знаю, ты исчезнешь, словно дым,
Но это будет не сегодня – завтра.
Ну а пока… мы просто помолчим.
Не надо слов, ведь в них так мало правды.

Дарья Ботина

Родилась в городе на Неве. После окончания средней школы в 2018 году поступила в Санкт-Петербургский медицинский университет. Пишет в жанре психологического и мистического реализма.

Бунгало

Говорят, в ночь Всех Святых

мёртвые бродят по улицам и навещают живых.

А невинно убитые возвращаются

отомстить за свою смерть.

Ей не было и двадцати трёх. С гаитянского её имя звучало как Франческа Бове, что, признаться, было единственным её утешением. Нет, она не была безобразна. Её лицо не покрывали язвы от перенесённой оспы. Её эбеновая кожа была нежнее чёрных ирисов. Иными словами, боги были к ней благосклонны. Благосклонны были к ней и мужчины, среди которых встречалось немало белых богатых сеньоров, желавших дорого заплатить за ночь или две. В портовом городке, навроде Ле-Ке, к подобному привыкаешь. Но Франческа, дочь беглого каторжника и певички-креолки, не приняла ни единого гурда из рук мужчин, мечтавших купить её. Не потому, что была влюблена или оскорблена таким предложением. Она отказывала им по той же причине, по которой отказала и Алехандро.

Алехандро Телузо, рыбак из Фор-Либерте. У него своё судно и небольшая команда гаитянских парней. Утром они в море, вечером в кабаке. Цигарки по доллару за штуку и дешёвый портовый ром. Этот проклятый ром всегда горячил его кровь. Как-то раз он провёл несколько суток в тюрьме за разбитое стекло автомобиля. Новенький восьмицилиндровый «Альфа Ромео» и белый господин в щегольских брюках надолго запомнят эту ночь на Сан-Доминго. Вспоминая об этом, Алехандро хохотал, как чёрт. Впрочем, он им и был. Иногда она боялась его. И хотя в кармане Алехандро водились деньги, она не спешила запустить в него руку. Ни он, ни мигранты с больших островов не могли дать ей то, к чему её сердце отчаянно стремилось вот уже семь с половиной лет.

Южное побережье, сплошь усеянное иностранцами, было погребено среди крыш белоснежных одноэтажных бунгало, соревновавшихся между собой в роскоши. В девяти милях к востоку, где пальмы встречали прилив, в крохотном убежище у воды ютилось ещё одно бунгало. «Одинокие дюны». Так оно называлось. Жил в нём один старик. Поговаривали, что им был сам Хемингуэй. Но Франческа звала его просто Грэк. И каждый день с восьми до пяти она убиралась в его огромном доме. Спальня его, обставленная тяжёлой мебелью из палисандра, была выдержана в миссионерском стиле и внутри походила на каюту капитана. Да, именно капитана. А бунгало было его галеоном, с бессчётным количеством редких карт и книг, с которых Франческа то и дело смахивала пыль. Иногда на закате они подолгу беседовали. Кажется, в прошлом он служил где-то в Африке, не то в Судане, не то в Нигерии. И его бесчисленные рассказы всё чаще сводились к охоте за раненым буйволом и антилопой гну. Франческа любила эти рассказы. А Грэк любил, когда она улыбалась.

– И куда же пропало ваше ружьё? – рассмеялась Франческа, сидя на песке возле его шезлонга.

– Маленький дьявол стащил его.

– Этот мальчишка?

Грэк кивнул и вылил в бокал остатки джина.

– В другой раз вам обязательно повезёт, – вставая, заметила гаитянка.

Закат уже догорал, и только потухшее пламя, точно огненные языки пунша, разливалось по берегу.

– Фортуна не любит дураков, – бросил Грэк, пожимая плечами. – Но ты не дослушала…

Следы на песке лизнула зеленоватая волна. И он понял, что остался один. Запах ирисов от её волос ещё не успел рассеяться. Грэк ощущал себя счастливым. Уже давно в его жизни не было таких вечеров…

– Ночью на этом кладбище людей будет больше, чем на вечеринке белых в Порт-о-Пренсе! – это сказал Алехандро.

Ах, да. Алехандро. Он всё ещё здесь и, кажется, ещё влюблён в неё.

– Ты много пьёшь, – холодно процедила Франческа, не поворачивая головы.

– Я? Пью? – он рассмеялся.

Ещё немного – и он ударит её. Мысль взялась из ниоткуда.

– Зря ты так стараешься, – Алехандро качал головой. – Я-то тебя насквозь вижу. Этот твой господин уже отписал несколько тысяч фунтов баптистской церкви. Отец Гийом приберёт их к рукам.

– Он не посмеет.

– Он? Он такой же лицемер, как и ты. Одной рукой пишет проповеди, другой хлещет припрятанный под сутаной виски.

Глаза Франчески гневно сверкнули, рука Алехандро дрогнула. Он разбил бутылку.

– Дьявол, – выругался он, собирая осколки.

Бросив бармену несколько золотых, Франческа выскочила наружу, моментально окунувшись в пьянящую вереницу огней. Прогорклый дым кабака сменился дымом церковных свечей, которыми были устланы улицы от рынка до часовни на старом кладбище. Ночной воздух, пропитанный запахом мирры, возвещал канун Дня Всех Святых. Неприятный осадок от разговора с Алехандро ещё жёг её изнутри. Его слова, то, как он их произнёс. Так бросают в лицо упрёки продажной женщине, но разве она была такой? Нет. Ей не были нужны деньги Грэка. Её мечтой было бунгало. Ей всего-навсего хотелось вечерами наблюдать с террасы, как тонет раскалённое солнце и занимается ночь, опускаясь на дюны, точно робкий любовник. Алехандро этого не понять. Он циник и готов продать подороже. Даже её саму. Но бунгало! Бунгало навсегда избавило бы её от заурядной участи женщин, от бесконечных ворчливых любовников и скупых «друзей», имён которых порой и не вспомнишь. Нелепых, ненужных оправданий наутро перед собой. Оставь он это бунгало ей, она не стала бы сидеть сложа руки. Ведь не зря же он учил её рисовать и специально для неё приобрёл алжирские краски, которые стоили едва ли не целое состояние. Раз за разом Франческа писала дюны, прогнившие лодки и ленивое утро, плавно разлившееся по волнам. А он удивлялся, отчего её сюжеты повторяются. Но ведь нельзя же прожить лишь одно утро? Один закат или всего одну ночь? Она могла бы и дальше писать, ей легко давалась эта игра света. Её картины светились точно изнутри.

Размышляя в толпе, Франческа не сразу заметила, как один из пляшущих в маске не то оборотня, не то гомункула увязался следом за ней. Расталкивая прохожих, хунганов, созывающих духи умерших, и даже, кажется, их самих, Франческа ещё надеялась скрыться. Но она без труда узнала эти глаза и знала, чем всё кончится. Она бежала босиком. Босиком по мощёной тропе между хижин с соломенной крышей. Тропа сама вывела её к доку у пристани. Старый док, где Алехандро держал свою моторную лодку. Он не раздумывая затолкал её внутрь. Разрывая подол её платья, он был мертвецки пьян. Толпа снаружи что-то кричала, хунган читал молитвы.

– Они тебя не услышат.

– Тебя тоже.

Этого он ожидать не мог. Он и думать забыл, что потомки креолов всегда носят лезвие на повязке вокруг бедра. Крик его был скорее от испуга, нежели от боли. Нож вошёл глубоко, легко, как по маслу. Один белый как-то спросил Франческу, отчего именно этот нож используют для разделки рыбьих потрохов, ведь он такой маленький и короткий. Она улыбнулась, ответив, что всё дело в широком лезвии и плоском наконечнике ножен. Тело свалилось в воду, глухо ударившись о борт моторной лодки.

Она не помнила дорогу к дюнам. Не помнила, как упала к ногам Грэка, уже дожидавшегося её в плетёном шезлонге у костра. Не помнила, как рыдала, опустив голову ему на колени, и без конца повторяла:

– Он мёртв. Он мёртв. Он мёртв…

И только кровавые следы босых ног на песке были им немыми свидетелями.

Эту ночь они провели на берегу. Фаэтоны кружили, то и дело ныряя в залив. По глади воды растекались лиловые сумерки.

– Хочу обо всём забыть. Заснуть глубоко, как когда мы были детьми… Тебе снился рай когда-нибудь?

Это неожиданное обращение на ты заставило его улыбнуться.

– Рай? Нет, не думаю. В детстве я был бродягой. Сновал по рынку, срезал кошельки у зевак и воровал сигареты, – он рассмеялся, говоря, как старый добрый друг. – Я был куда прозаичнее.

– И ты ни о чём не мечтал?

– Отчего? Пара долларов для дела, не терпящего отлагательств, всегда найдётся.

Франческа вопросительно подняла на него глаза.

– И что же ты так сильно любил?

– Запускать мыльные пузыри.

Она рассмеялась.

– По вечерам я нередко сбегал. Взбирался на крышу старой ратуши, воображая, будто это Эмпайр-стейт-билдинг. Оттуда весь город был как на ладони, и…

Она прервала его рассказ:

– Что же мне делать, Грэк?

Глаза умоляюще следили за ним. Грэк тяжело вздохнул, виновато пожав плечами.

– Я ведь и сам ровесник того мальчишки, что пускал пузыри с крыш.

Она не помнила, как уснула. Только помнила, как его пальцы, загорелые от рыбалки и гребли, гладили её по голове. Убаюкивая. Как в детстве. Под утро спустился туман. Промозглый и зябкий. Он и разбудил её. Франческа вдруг почувствовала, как холодны руки Грэка. Всё было как всегда. Он спал в шезлонге. Она уснула подле него на песке, рядом открытая бутылка джина…

– Грэк, я не могу согреть твои руки. Грэк…

Он ей не ответил.

Осознание, как острый кинжал, пронзило её остриём. Волна прибывала. Фаэтоны кружили всё ниже. Их крики, словно крики сирен, ударялись о мокрые скалы. Франческа окинула берег невидящим взглядом, лишь на мгновение задержав его на бунгало. Старое бунгало с соломенной крышей. Каким одиноким, каким безжизненным казалось оно теперь. Как глупо. Как наивна она была, полагая, что сможет остаться здесь! А ведь она уже была счастлива все эти годы, даже не подозревая об этом.

– Вам придётся пройти с нами, – голос полицейского раздался над её головой.

Нет, она его не заметила. Как не заметила сирены патрульных машин. «Наверно, они нашли тело», – пронеслось у неё в голове. И Франческа облегчённо вздохнула.

«Я не должна надолго оставлять его одного», – взглянув на Грэка, улыбнулась гаитянка.

– Вы позволите проститься с ним?

Полицейский колебался…

– Не бойтесь, я не убегу.

Сержант нехотя кивнул.

– Помнишь, – взяв в ладони его лицо, прошептала Франческа, – ты говорил, что в Тихом океане есть остров, которого нет на картах? Кажется, я знаю к нему дорогу…

Кровь Алехандро омыла морская пена. Губы Грэка были холодными, как креольский нож в её руке. Она ещё долго ощущала их солёный привкус.

Когда сержант вернулся, было уже поздно. Никому из них нельзя было помочь. Только рыбакам в бамбуковых каноэ ничего невозможно было разобрать. Проплывая бухту, они, как прежде, различили на берегу седовласого старика и маленькую гаитянку у его ног.

С тех пор прошло много лет. Бунгало пришло в упадок и поросло слоновой травой. Но всякий раз, когда дорога от ратуши до старого кладбища погружается в море свечей, в толпе нередко можно разглядеть призрака в маске и мужчину пятидесяти лет, за которым неспешно следует тень маленькой прекрасной креолки.

Лариса Вин

Родилась в Тавде Свердловской области. Детство прошло в таёжном посёлке Куминский Тюменской области. Сейчас проживает в Первоуральске Свердловской области.

Всегда увлекалась творчеством: рисованием, пением, танцами, шитьём, вязанием, изготовлением подарков.

Стихи пробовала писать в подростковом возрасте.

Всю сознательную жизнь проработала в сфере бухгалтерского учёта и отчётности. И, находясь на заслуженном отдыхе, когда дети – два сына – уже совсем взрослые и даже есть внук, стала писать стихи.

Первое стихотворение написала летом после поездки на Аркаим с турфирмой «Душа Урала». И всё завертелось, закрутилось. Теперь каждый день хоть по строчке пишет стихи на разные темы, не может остановиться в потоке вдохновения.

Душа Урала

И вот опять с «Душой Урала»
В турпоход мы собрались,
Так уже не раз бывало,
От суеты оторвались.
На автобусе комфортном
Вдоль лесов, полей и рек
Так спокойно и удобно
Начался наш турзабег.
Мы попали в мир природы
Нереальной красоты —
Голубые небосводы
Словно бы Творца холсты.
Солнца лучик на рассвете
По деревьям пробежал.
Там цветы, как самоцветы.
Мир пространства волновал.
Там листвой играет ветер,
По камням река бежит,
Там поля, как разноцветье,
Сокол медленно парит.
Запах мёда и душицы,
Запах клевера, росы,
Там чистейшая водица,
Там величие Руси.
Как же хочется остаться,
Напитаться красотой,
В благодати искупаться
И частичку взять с собой.
Мы туда ещё вернёмся,
Мы туда ещё придём,
И в речушке окунёмся,
И под дождичком пройдём.
Пробежимся по тропинке,
Полежим на солнышке
И у тоненькой осинки
Выпьем день до донышка.

В потоке

Мы все находимся в потоке,
Летим сквозь время, сквозь года.
И словно по ухабистой дороге
Ведёт Судьба нас. Но куда?

Мгновенья радости сменяются надеждой,
И в сердце зреет вдохновенья Дух.
Уносят мысли, словно птицы в небе,
Уносят в мир, где нет печали мук.

И кажется, планета та земная —
Лишь точка в череде наград.
Есть новый мир, есть новые мечтания,
И хочется войти в них без преград.

И важно от души Земельке поклониться,
Такой родной, за мир и благодать,
Что важному сумели научиться,
Частичку духа и души ей дать.

За дружное соседство с миром
Зверей и птиц, за таинство морей,
За ароматы леса, луга, звуки лиры,
За колосистый звон полей.

За множество уроков и проверок,
Всё дальше, постигая жизненный урок.
Ведь как он прост, узнаем напоследок,
Что это не конец, а следующий рывок.

Как бесконечен путь, как трепетно рожденье,
Творца задумку нам не разгадать,
И восхищает нас его творение,
Но тайну мирозданья не познать.

И на вершину гор поднявшись,
Окинув взором изумления вокруг,
Иди вперёд и не страшись соблазнов,
Стань Светом для других, мой Друг!

Сотворение

А Вихри энергий резвились,
В танце Вселенной кружась,
И россыпью звёздной искрились,
Ворохом мыслей шурша.
Мáнит Земля пробуждением,
Неба небесная гладь,
И привлекает видением
Земного пространства стать.
Космической пыли стихии
В порыве едином сплелись,
Как ноты аккорда лихие,
За дело земное взялись.
Волны вскипели морские,
Пенные вихри летят,
Брызги воды кружевные
Жизнь на земле окропят.
В воздухе ветер вскружился,
Промчался над миром, паря,
Волною тепла прокатился,
Энергию Духа даря.
Вспыхнуло небо, пылая,
Заревом ярким слепя,
Святым огнём очищая,
Страстью любви осветя.
Звёзды и волны сливаются
В утреннем свете зари,
Жизни искрá зарождается,
Планы Творца претворив.
В мире великого замысла
Мечты и реальность сплелись,
Так Тело, Душа и Разум
В симбиозе одном слились!

Татьяна Гурьянова

Родилась 13 июля 1980 года в д. Согра Верхнетоемского района Архангельской области. В 1987 году семья переехала в г. Первомайск Нижегородской области.

С детства любит литературу, спорт и честность. Наверное, именно поэтому выбрала работу в сфере юриспруденции.

Заниматься творчеством начала в 14 лет. Но активно писать стала с 18 лет.

В период с 2021 по 2024 г. выпустила в свет сборники стихотворений «Загляни в мою душу», «То, о чём молчу», «О жизни, чувствах и друзьях», «Моя правда, или Путь к себе» (с биографическим очерком). Также в 2024 году написала произведение «История, забытая временем».

Стихотворения Татьяны Гурьяновой опубликованы в коллективных сборниках «Наследники пера», «Человек слова», «Творчество и потенциал», «Путь», «Литературный календарь 2025 года».

Любовь без гарантий

Первые встречи. Любовь. Обещания.
В сердце и взгляде образ мечты.
Общие планы и нет отрицания.
Дарит Он счастье, надежды, цветы.

В нём растворяешься клеточкой каждой,
А за спиной два раскрытых крыла.
И все свидания наполнены сказкой,
Страстью, свободой. Рассеяна мгла.
Мысли отсутствуют о расставании,
Вера в судьбу и счастливый финал.
Он весь в твоём и в его ты внимании,
И у вас общий незримый астрал.
Только вот жизнь не даёт нам гарантии,
Что верность друг другу мы будем хранить.
Ни карты Таро, ни эксперт в хиромантии
Не смогут помочь и любовь воскресить.

Опять наудачу! Конечно, пусть сложится!
А если вдруг нет, то не повод грустить.
Бывает, что счастье ломается, крошится,
Но лишь для того, чтоб тебя защитить.

Сложный выбор

В час, когда снова хотелось тебя обнять,
Я закрывала глаза, возвращалась в прошлое время,
Когда мы друг другу могли как себе доверять
И нас не ждала ещё мучительная дилемма.

Здорово было беззаботно смотреть в глаза,
Гладить тебя по трёхдневной колючей щетине.
Прижиматься вплотную, когда бушевала гроза,
И утопать в сладкой любовной пучине.

Выбор! Он был слишком для нас суров.
Я тогда просто сама тебя отпустила,
Чтобы не видеть чужих от помады следов
На тех рубашках, что когда-то тебе дарила.

Да, мы расстались, и я не вела борьбу.
Ночью, конечно, рыдала в твою подушку.
Но никогда не проклинала судьбу,
Хоть нелегко было принять такую ловушку.

Сердце своё на замок так хотелось закрыть,
Чтоб не испытывать снова предательской боли.
Вычеркнуть тот период, тебя позабыть,
Заклеить пластырем след от кровавой мозоли.

Год я жила в чёрно-белом лоскутном сне.
Не замечала жизни, привыкала к руинам.
Ощущала себя как на илистом тёмном дне,
Осознавая все предпосылки к таким причинам.

Однажды мне вдруг захотелось себя спасти.
Вновь испытать влечение, желание, страсти.
Веру, надежду в лучшее обрести,
Не разделяя свой мир на неделимые части.

Мне удалось! Я простила тебя и нас
За сложный выбор той непростой дилеммы.
И пусть тот жаркий огонь догорел и погас,
Сердце моё открыто для новой большой поэмы…

Своя боль

Было немного больно…
Вру, конечно, – больно до крика.
Хотелось уйти добровольно
Туда, где нет никого. Где тихо.

Боль – отработка за карму.
От жизни прошлой зависит.
Вопреки красоте и шарму,
Самооценку любую снизит.

Ищешь методы исцеления —
Как соломинка каждый из них.
В теле копится напряжение
От пустых голосов людских.

Говорят: «Докопайся до сути!
Выход там же, где был и вход».
Только страшно до томной жути,
Что опять не увидишь восход.

Сложно веровать в Божье чудо,
Когда жизнь – сплошная борьба.
Легче бранить Абсолюта,
Верить, что это судьба.

Озлобить сердце и душу.
Роль жертвы. Холодный взгляд.
И вот выходит наружу
Убийственный сладкий яд.

Слова отравляют чувства,
Поступки – близких людей.
Смысл переходит в безумство.
Свет становится всё темней.

В каждом видится недруг.
Всякий шаг причиняет муку.
Стал рефлексом детский испуг…
И так день за днём, по кругу.

Оправдания – извечная слабость.
Лишь принятие дарит опору,
Стирая безмерную жалость,
Раскрывая двери к простору.

Было мучительно больно,
Изнутри вырывалась истома.
Я сказала себе: «Довольно!»,
Сняв страдания с тела фантома.

Ирэна Даровская

Родилась в Ленинграде.

Поэтесса и профессиональный сценарист. Автор сценариев короткометражных и полнометражных фильмов, а также графических новелл.

Многократный лауреат международных кинематографических фестивалей и поэтических конкурсов.

Обладатель общественной награды РСП за вклад в развитие литературы «Сергей Есенин: 125 лет» (2021, 2022). Номинант премии «Поэт года» (2024).

Воспоминания

Весна. Ты бредишь чёрным кофе,
Макаешь кисти в акварель.
В воспоминаньях чей-то профиль
И чей-то выпитый коктейль.

Весна. Там где-то пахнет морем,
Цветут сады, горят костры.
На пыльных плитах чьё-то горе
Лежит среди глухой тайги.

Там где-то сладкие улыбки,
А где-то горькие слова.
Вспухают почки клейкой липки,
И обещаний пустота.

А между там и тут досада
И неисполненная быль,
И неба синева измята,
И к солнцу тянется ковыль.

И с пеньем ранних птах приходит
Очередной бескрайний день.
В хрусталь густа, как мёд, исходит
Пионов розовых капель.

Песня звёзд

Привычно касаюсь клавиш,
Но их под пальцами нет,
Там тёплый от солнца гравий,
Там свет янтарных планет.

Там тают далёкие звёзды
В зелёном омуте глаз,
И сладкий, мучительно долгий
Тянется к небу рассказ.

Пульсируют каждой буквой
Моих героев сердца,
Меркурий в его ладонях,
Юпитер в её глазах.

Мне падают с неба строки,
Ей с ним легко как дышать,
Но вечер, становится поздно,
И надо рассказ свой прервать.

Скрыть между потоком Персея
И хладной морской водой.
Пусть лежит до поры до времени,
Пока я не увижусь с тобой.

Атланты

Стадион под дождём, по дорожкам бьёт град,
Каждый круг, как у Данте, превращается в ад.
Но теперь мы с тобой держим небо вдвоём,
Значит, буря «пройдёт», как сказал Соломон.

Мы безмолвны с тобой, наша связь не в словах,
Она крепче руды, затаённой в горах.
Закалённая ветром и водой ледяной,
С каждым днём всё сильнее становлюсь я с тобой.

Как бы ни было тяжко, не сдавайся, беги.
Сколько б тысяч шагов ни осталось пройти.
Знаю, трудно и долго и нет сил продолжать,
Потому будем вместе твоё небо держать.

Людмила Долгих

Родилась в посёлке Половинка Кондинского района ХМАО – Югры.

Выросла в большой и дружной рабоче – крестьянской семье в посёлке Болчáры.

Окончила Тобольский государственный педагогический институт им. Д. И. Менделеева. Отработав в школе 42 года (учителем, завучем и директором), с 2024 года ушла на заслуженный отдых. Награждена грамотами Министерства образования, Департамента образования, благодарственным письмом губернатора ХМАО – Югры, имеется грант «Лучший педагог образовательного учреждения».

С 2008 года является членом районного литературного объединения «Возрождение», с 2017 года – членом Российского союза писателей.

Автор книг «Я люблю стихи», «Солнечные ритмы», «Болчаровские белые пески», «Доверие», «Родом с Курской дуги», «В точке пересечения», «Семейная реликвия».

Невыдуманная история

Часть I
Там

Перевёртыши

Двум Ангелам было уже настолько холодно, что они не могли разговаривать, думать, двигаться. Они молча сидели на низкой веточке самого тёплого дерева, но ни оно, на радужные лучи не согревали их. Совсем недалеко весело и беззаботно резвились другие Ангелы, их хрустальный смех разносился лёгким ветром и заполнял всё вокруг тем особенным состоянием красоты, блаженства и радости, которые так редко посещают человека на Земле.

Анна, пожалуй, такого счастья и спокойствия не испытывала никогда.

Да и откуда оно могло быть, когда в памяти бесконечные пьяные разборки родителей, потом детдом. Именно там она в свои наивные пятнадцать лет влюбилась. Влюбилась так, что весь мир, казалось, перевернулся, изменился, стал абсолютно другим. А вскоре калейдоскоп яркого счастья превратился в ад: не нужна она Славочке. Беременность, стыд, боль, страх, слёзы, глубокое одиночество, безысходность, дикая тоска, назидательные разговоры нянечек и воспитателей привели на страшный хирургический стол.

Ещё во время аборта Аня почувствовала, как кто-то будто кричит. Далеко-далеко, но вполне отчётливо. И крик этот – о помощи. Ничего тогда Аня не поняла. Не поняла девушка и в тот момент, когда почти в бессознательном состоянии лежала она после аборта на кровати и явно ощущала над головой лёгкое дуновение едва заметного ветерка…

Знать бы тогда всё это Ане! Да разве она сделала бы и второй аборт?! Ведь если не задалось у тебя сразу, так и пойдёт всё наперекосяк. И второй ребёнок, как и первый, отправился блуждать по Великому Миру Вселенной, который стал и для него холодным и неприветливым. Одно утешение – встреча с точно таким же Ангелом, который удивился столь неожиданному появлению.

Ненужные!

– Здравствуй, – услышал ниоткуда возникший Второй Ангел, ещё не понявший, где Он, но всё же едва слышно ответил:

– Здравствуйте.

Он стоял бледный, почти невидимый, скорее даже прозрачный. И дрожал. Только не от страха, а от того непонятного чувства, которое делает человека на Земле растерянным, неуверенным в себе.

Два Ангела долго смотрели друг на друга, потом Первый Ангел спросил:

– Тебя Мама тоже не взяла с собой на Землю?

– Не взяла, – вздохнул Второй Ангел и обречённо посмотрел куда-то вдаль.

– Странно, – проговорил Первый Ангел. – Сейчас у неё муж, свой дом. У них всё есть для счастливой жизни. Почему же Мама не взяла тебя?

– Она хотела, но Папа убедил её, что ещё не время. Я слышал, как по ночам Мама часто плакала. Мне тогда было так тяжело дышать…

– Да… – протянул Первый Ангел. – У Мамы было тихо, тепло, хорошо. А здесь так неуютно, холодно.

– Значит, мы будем всегда здесь? – в страхе проговорил Второй Ангел.

– Да! – отрывисто и быстро сказал Первый Ангел.

– Но тут так… так… – начал было Второй Ангел, но не смог найти нужного слова и замолчал на какое-то время. – Я замёрз, мне очень холодно, – продолжил Он. – Давай отправимся к другим Ангелам. Смотри, как им весело, они играют, радуются, – предложил Второй Ангел, рассматривая на другой стороне чудесных улыбающихся Ангелов.

– Нельзя, – услышал Он в ответ печальный голос.

– Почему?

– Потому что их любили Родители. Очень любили! Больше жизни! Болезнь или несчастный случай закрыли их детям вход на Землю. Родители до сих пор помнят о них, любят их, читают для них замечательные слова, которые делают этих Ангелов счастливыми.

– Но ведь мы сюда тоже попали из-за катастрофы! – воскликнул Второй Ангел, с содроганием вспомнив блеск холодного металла, за которым последовал лохматый промозглый туман.

– Это – не катастрофа! Это расчётливое, холодное убийство, за которое никто на Земле не несёт ответственности, – сказал Первый Ангел, и в его глазах блеснули слёзы. – Поэтому расплачиваемся мы.

– Но мы ни в чём не виноваты! – словно выдохнул Второй Ангел.

Первый Ангел, с жалостью посмотрев на своего маленького собеседника, глубоко вздохнув, ответил так, словно это был глубокий старик:

– Кто-то должен отвечать! – помолчал и добавил: – За грехи!

Самая-самая…

Ангелы зябко кутались в туманно – молочную накидку, но им становилось всё холодней и холодней.

– Иди ко мне ближе, – проговорил Первый Ангел.

Они обнялись и надолго замолчали. Совсем недалеко резвились другие Ангелы, такие же белокурые, такие же красивые и… счастливые. От них исходил едва заметный свет, который делал их ещё прекрасней. От этого Два Ангела выглядели ещё более несчастными.

– Скажи мне, – начал опять Первый Ангел, – а какой голос у нашей Мамы? Я его уже забыл.

– Он самый-самый красивый! Таких звуков, как голос нашей мамы, вообще не существует. Он такой единственный, этот голос Мамы! – ответил Второй Ангел.

– А волосы? Какие у неё волосы? – опять спросил Первый Ангел.

– Я не успел разглядеть, – печально-отчаянно начал Второй Ангел, – но это самые замечательные волосы во всей Вселенной! И руки! И глаза! Мааа-ма, – ласково, дрожа от озноба, протянул Он.

Первый Ангел всё спрашивал и спрашивал, а Второй Ангел всё отвечал и отвечал! Они оба мало что знали о Маме, но сам разговор о ней приносил маленькую радость, которой у них не было никогда. Смутные воспоминания и догадки, домыслы и фантазии создавали в воображении нечто удивительно далёкое и такое родное, что отступала, казалось, дрожь, теплее становилось под сырой туманной накидкой.

Безумная идея

Сколько прошло времени – неизвестно. Да это и неважно: Ангелы могли проходить сквозь время и время могло пройти сквозь Ангелов, оно могло пройти мимо Ангелов, могло встать рядом и никуда не уходить. Время, столь ценное и властное на Земле, здесь было абсолютно бессильно. Бессильны были что-либо изменить и Ангелы. Но после разговора о Маме каждый из них, страдая и мучаясь от невыносимого холода, от неразделённой любви, был охвачен одержимой идеей вырваться из Обречённости и хоть раз прикоснуться к Маме. Хоть раз! Единственный раз! А потом – в промозглую Вечность! Навсегда! Но никто из Ангелов не решался начать этот разговор.

Первый Ангел не хотел приносить лишнюю боль воспоминаний Второму Ангелу, а Второй Ангел не мог найти подходящего момента и боялся начать об этом разговор и навсегда лишиться его. И всё-таки Один из Них осторожно начал:

– А можно нам когда-нибудь навестить нашу Маму?

– Можно. Для этого есть специальный день. Его называют родительским. Все, кто любит и кого любят, встречаются. И чем больше сказано хороших слов, хороших воспоминаний в этот день, тем радостнее и теплее всем. Но, к сожалению, Мама нас не взяла в свой дом и она о нас не помнит. И не любит. Нельзя любить то, что не помнишь. Ведь она нас даже не видела!

– Неправда! – вдруг горячо воскликнул Второй Ангел, и глаза его вспыхнули ярким светом, и в них сверкнули искры. – Я слышал, как плакала Мама. Обо мне плакала! И о тебе! Она любит нас, она думает о нас, она хочет с нами встретиться! Но не знает как. Они ничего на Земле не знают! Не знают, как нам плохо! Не знают, как встретиться с нами! Не знают, как можно согреть нас! Как помочь!

Первый Ангел внимательно слушал, потом оба замолчали.

– Хорошо, – после длительных раздумий произнёс Первый Ангел. – А ты готов к новым страданиям? Готов к новым тяжёлым испытаниям? Если Мама просто нас не заметит, если она не скажет о нас ни одного хорошего слова, мы окажемся не только среди промозглого холода, нас охватит ещё косматый мрак, наводящий ужас. Ты готов к этому?

– Готов! Один раз прикоснуться к Маминой щеке, один раз провести по её волосам! Хотя бы один разочек!

«А дальше? – подумал Второй Ангел. – А дальше… как будет?..»

И два Ангела стали ждать Великого Дня Открытия, который всё решит!..

Часть II
Здесь

Сон

Великого Дня Открытия с огромным нетерпением ждала и Анна. Она часто плакала, измученная и истерзанная внутренним одиночеством, постоянными упрёками свекрови, вздохами мужа, который метался между женой и матерью, с каждым годом всё больше и больше жаждущей внуков.

Но особенно невыносимыми стали ночи. О нет, засыпала она хорошо.

Но как только Анна погружалась в сон, её начинал поглощать холодный туман и чьи-то детские руки нежно укутывали накидкой, состоящей из мельчайших капель холодной росы. Анну била мелкая дрожь и знобило так, что она сама себе казалась этой самой промозглой накидкой. И чем холоднее ей становилось, тем всё непреодолимее было желание укрыть малышей. Нет, она никогда не видела их, но всем своим существом чувствовала их присутствие: ощущала их близость, слышала их нежное дыхание, похожее на дуновение едва заметного лёгкого летнего ветерка, от которого становилось теплее. Тепло блаженством разливалось вокруг.

И вдруг – страшное падение в чёрную бездну! Вместе с падением словно на тоненькой ниточке – детский плач. Чем быстрее таяла эта едва видимая ниточка, тем сильнее и отчётливее слышался детский призывный плач.

Анна от охватившего её страха, тисками сдавившего голову, горло, всё тело, надрывно и протяжно закричала:

– А – а–а – а–а…

«Аня, Анечка, проснись!» – слышала Анна далёкий, глухой, словно сквозь вату, голос мужа. С трудом проснувшись и резко сев на кровати, Анна с широко открытыми глазами смотрела перед собой и всё ещё видела чёрную пропасть и слышала пронзительный детский плач.

Анну била мелкая дрожь.

Утро

Завтрак проходил как обычно: муж сосредоточенно допивал кофе, свекровь с надменно приподнятой головой несколько раз обводила взглядом сына, сноху, домработницу Евгению. Анна сидела бледная; нехотя машинально доедала своё любимое яблочное пюре, не чувствуя вкуса. Мужчина, поцеловав обеих женщин и пожелав отличного дня, уехал на работу.

Перед Анной запутанным, лохматым клубком проносилось одно событие за другим: пьяные родители, детдом, любовь, заботливый муж и ускользающее куда-то спокойное семейное счастье. И новая вереница: ожидание ребёнка, надежда на полноценное семейное счастье, колкие взгляды свекрови, отдаляющийся муж и чёрные страшные сны, изматывающие Анну до изнеможения. Ни врачи, ни колдуны, ни экстрасенсы, ни психологи-профессионалы не смогли ей помочь.

Все оказались бессильны.

Анна всё больше и больше замыкалась в своём одиночестве и обречённости. День сегодняшний был последним шагом. Или чёрная пропасть. Или…

День

День сегодняшний выдался серый и сырой, похожий на промозглую накидку из её жутких снов, которые приходили к ней почти каждую ночь.

Но, несмотря на такую погоду, на кладбище было много народу.

В Родительский День оно открывало ворота для тех, кто любит и кого любили, кого помнят и кто помнит.

У Анны на этом кладбище не было никого, но она медленно обходила ровные ряды могил. Её глаза скользили мимо ухоженных и торжественных надгробий, где покоились прожившие большую жизнь. Она искала маленькие холмики и могилки, по каким-либо причинам забытые и заброшенные людьми. Анна не должна пропустить ни одной! Останавливаясь возле маленького холмика, она быстро убирала веточки, листву, другой мусор, клала конфеты. И читала молитвы.

– Отче наш! – тихонько начинала Анна, подняв глаза к небу.

Слёзы не переставая текли по лицу Анны, падали на детские могилки. Губы шептали тихие слова, которые никто не слышал, но в них было столько красивых и ясных мыслей, столько добра, света и любви и столько женского отчаяния!

Прощаясь с малышами, Анна нежно касалась земли, согревая её своей дрожащей рукой. Ей казалось, что именно от этого соприкосновения тепло действительно согревает тех, кто здесь покоится. И прежде чем уйти, Анна, рыдая и обливаясь слезами, крестясь, не читала, не говорила, а выдыхала золотые слова:

– Помяни, Господи Человеколюбче, души отшедших рабов Твоих младенцев, кои в утробе православных матерей умерли нечаянно: от случившихся действий, от трудного рождения, или от некоей неосторожности, или сознательно загубленных и поэтому не принявших Святого Крещения. Окрести их, Господи, в море щедрот Твоих и спаси неизречённою Твоею благодатию, а меня, грешную Анну, совершившую убийство младенцев в утробе своей, прости и не лиши Твоего милосердия. Аминь. Боже, милостив буди мне, грешной. Господи, помилуй чад моих, умерших в утробе моей, за веру и слёзы мои, ради милосердия Твоего, Господи, не лиши их Света Твоего Божественного.

Анна не чувствовала ни себя, ни время, она видела только детские могилки, читала молитвы, нежно касалась земли, и неизвестно откуда бравшиеся слёзы падали на землю, под которой покоились маленькие.

Когда Анна подошла к последнему холмику, она наклонилась на оградку, ещё раз оглядела бесконечные ровные ряды. Сердце её колотилось, в голове стоял звон тонкого железа. Мысленно Анна читала и читала молитвы.

И видела своих малышей. Да, видела! Они были рядом! Она любила их, просила прощения, она целовала их глаза, волосы, каждый пальчик их маленьких ручек, нежно обвивающих её шею. И плакала, плакала, плакала… И опять молилась, и опять плакала. И что чувствовала Анна, никто и никогда, как и она сама, не сможет найти слов, способных описать её состояние…

Вечер

Вечером Анна отказалась от ужина. Она свернулась калачиком на диване и укрылась пледом. Её, к счастью, никто не беспокоил. Она или спала, или делала вид, что спала. Несколько раз подходил муж, тихонько трогал лоб, проверяя температуру, и так же тихо уходил.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.