Ридер
Анна Арс

© Анна Арс, 2025

ISBN 978-5-0067-2363-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Говорят, что эволюция заботится о Человеке. Как только появляется необходимость в чем-то, как только меняются условия обитания, сразу же возникают особи, которые приспособлены к ним более других. Исчезли леса в Африке, и вуаля… ходим на двух ногах. Додумались завести первую корову, и пожалуйста… уже дружно перевариваем лактозу. А остальные неудачники теперь на обочине жизни. НО даже я не мог помыслить что эволюция в состоянии позаботиться об одном единственном человеке… при этом не теряя на бережную селекцию тысячи лет.

С чего начать-то? Все по порядку. Впервые после четырех (или трех) месяцев выдалась минутка чтобы просто сесть и подумать. Осталась старая привычка с сопливого и одинокого детства, записывать свои мысли. Зовут меня Ридер. Так сложилось. Для школы условной средне русской полосы так себе имечко. Моя маман весьма адекватная женщина в быту. Но будучи беременной мной, любимым, ударилась в эзотерику. Хотя и к эзотерике это имя не отнес бы. В общем, я – это 26летний, все еще студент, но уже безработный Ридер Маратович Савинов, находящийся посреди не пойми какого безобразия. Даже чистейший теплый терпкий воздух этого Мира с дымком от костра, даже деревья Укулеле (да, да, знаю), даже то, что в меня впервые за последнее время не тыкают острыми и тупыми предметами, считая законной добычей, не покроет той тоски к родненькому сибирскому городу. Потому что там, в сереньком и офигеть каком холодном зимой городе осталось всё и все. Семья, учеба, бывшая работа, друзья, намечавшаяся девушка. И Цивилизация!!! Закон и порядок. Не думал, что буду именно по этому поводу убиваться. Но смотря с чем сравнивать.

С моим не таким уж большим ростом (метр семьдесят девять), приправленным худобой, я смотрелся неоправданно высоким. Даже на фоне Тохи. Качка высотой метр девяносто и моего друга по совместительству. Выглядел я очкастой, нечесаной, брюнетистой, интеллигентной каланчей. Тоха, которого родители нарекли Антошей, именно по причине своего имени рано научился драться. Да еще был записан в секцию сердобольной бабушкой. Вот он то никогда не оказался бы на моем месте! Мое же странное имя Ридер не склонялось склочными одноклассниками с такой охотой, как имя Антон. Поэтому я тихо сидел за книгами. А, ставший моим другом в старших классах Тоха отрабатывал удары на снарядах и зазевавшихся хулиганах. Но не о нем история.

Глава 1. Начало. Как это было

В тот вечер ничего не предвещало. Слякотная осень, начинающийся дождь. Поздняя последняя пара. Оптимистично одетая утром не по погоде куртка. Все вместе тянуло весы настроения в сторону чудесной депрессии с ноткой грустинки. Однако, ситуация уравновешивалась обществом одной чрезмерно шустрой особы. Ритуля не была ангелом чистой красоты, но обаяние ее сокрушительно для такого парня как я. Средний рост, выразительные серые глаза, русые волосы собранные в хвостик и веснушки, круглогодично рассыпанные по мордашке.

– Редичка (только ей позволена подобная фривольность), а давай до остановки по дворам срежем. Дождь щас начнется. Нам бы ускориться. Я здесь уже всё знаю. Реально скорее будет, – зачастила моя Ритуля

– С тобой хоть на край света, моя королева, – выдал ей свое желание завернутое в шутку.

И понеслось. Сначала мы, родимые, понеслись в эту подворотню из классических американских триллеров. Потом был плохо поставленный ужастик. Три гопника, обрадовавшихся нам как первой получке, рванули навстречу.

– Эй, ты. На пиво деньги гони.

– Вам лучше уйти.

– Ты че сказал, бОрзый?!

«Действительно, что я только что сказал?» – ужаснулся про себя. И еще что-то там про слабый контроль над гневом.

Помню как застыло время и обострились чувства. Особенно зрение. Поворот головы на Риту и отпечатывается ее испуганное лицо с огромными потемневшими глазищами.

«Боже, ей бы немного косметики и она готовая модель для глянца» – проносится неуместная мысль. Поворот вправо и надвигается искаженное лицо гопника. Крупные поры носа, бледная дряблость кожи алкоголика со стажем по контрасту ударяют по моему чувству прекрасного. Вздох и подключаются рецепторы обоняния. Запах застарелого пота как сигнал об асоциальном образе жизни хозяина. Словно в замедленной съемке вижу замах обезьяноподобной руки с бутылкой. По ушам ударяет звуковая волна женского визга. «Неужели она и так умеет?!» – еле шевелится удивление в мозгу. И последняя мысль, перед выключением сознания, как заклинание или молитва, а вернее вопль в Мироздание: «КАК БЫ Я ХОТЕЛ УМЕТЬ ЗАЩИТИТЬ НАС». Все… Дзиньк, бульк. Ваше телепатограмма принята Мирозданием. Распишитесь в получении.

Пробуждение получилось своеобразным. Что не так определил не сразу. Все события ярко стояли перед внутренним взором, врезавшись в память накрепко. Ощущений болезненных не было. «Промазал что ли?» – понедоумевал я. И понял. Мне было жарко, солнце припекало. И вот этих звуков пасторального леса с щебетанием птичек и журчанием ручейка не должно быть. Это из другого мира. Мдя. Я оказался как никогда прав. Это и было единственным, чему можно порадоваться в кои-то веки. Глазоньки сами распахнулись, чтобы начать неумолимую передачу изображения на изумленные извилины моего мозга. А передавали они что, дескать, хозяин, так и так, в лесу мы. Перед нами деревья баобабовидного типа с некими плодами, откровенно похожими на бутылки. Бутылочное дерево, что ли? Тьфу ты, напасть. Травка зеленая, как в парке, солнышко нежно пригревает своими… слегка сиреневыми лучами… И это не слабо напрягло. Да о чем это я. Только ли это.

Лежи, не лежи… приключения сами себя не наприключают. Покряхтывая и вылезая из вороха опавших листьев одновременно переключал себя на деловой лад. Первое. Это выйти к людям. Второе… собственно все. С иными способами выживания за короткий век так и не познакомился. Да и то с попеременным успехом. Уволили же меня за ненадобностью. Блин. Вот о работе сейчас самое время. Из общения с дикой природой это только занимательное ползанье по бабушкиным грядкам с морковью. Морковочка. Не будем о еде.

Слева шумела вода. И, как основательно подготовленный к выживанию с помощью книг о попаданцах человек, туда и двинулся. Холмистая местность не помогала. Ботинки порою скользили по влажной от росы траве. Благо, хоть валежника не было. Деревья вели себя просто замечательно. Красивая, цвета бургунда кора была слегка шершавой, теплой и приятной на ощупь. Я так увлекся ощупыванием, что не сразу заметил ручей. Вполне широкий, чистый и плотно заросший по берегам густым кустарником. Пить захотелось неимоверно. Поэтому задавив внутреннего истерика-микробофоба, спустился, чтоб припасть к водам жизни. Припал полностью и сразу, не успев затормозить за прибрежные кусты. «Не те уже хватательные рефлексы. Ох, не те!»: пожаловался реке. Ну что ж. И попил и помылся. Кстати, особого дискомфорта не было. Все таки начинало припекать и влажная одежда не была первой проблемой. А вот желание контакта с аборигенами росло пропорционально ощущению голода.

Выбравшись из ручья и отжав одежду понял, что пойду вниз по течению. Пока отжимал брюки, косил одним глазом на те самые прибрежные кустики. Ягоды или что это. Маленькие плоды. По виду как очищенный гранат. Они весело поблескивали рубиновыми гранями на солнце. Завлекательно, конечно. Но может это наподобие волчьей ягоды. Такие же безжалостно ядовитые. Эдакая попаданская ягода, с помощью которой эффективно саморегулируется попаданское поголовье. Стремление увидеть людей всколыхнулось с новой силой.

Шел вдоль ручья долго и упорно. С частыми перерывами и студенческой одышкой типичного ботана. Испытание еще то. Но настоящее испытание для психики, после которой она взвизгнула и отключилась, случилось именно в момент долгожданной встречи с людьми.

Люди были… странными. Всего штук восемь. Сильно ниже меня, одетые в домотканые рубахи неопределенно застиранного цвета, густо заросшей неприветливой наружности. Вывалился на них внезапно. Поэтому долгих пять минут мы просто удивленно глазели друг на друга. Я, от культурного шока. Они же, как потом понял, от небыстрого процесса мышления.

– Васу кеше ко, – порадовал своим голосом ближайший.

– Ничего не понимаю, ребятки. Мне бы позвонить, – как идиот заулыбался, излучая дружелюбие.

– Ханнеш. Ханнеш, – пронеслось по рядам «ребяток». И только после этого, мое внимание высветило то, что они держали в лапах. Палки в виде рогатин, с искусной резьбой и с запачканными заостренными концами. Да и трудно не рассмотреть, когда все как один суют их тебе в физиономию.

– Спокойно. Спокойно, – поднял руки.

– Спакона! Спакона! – ахнули аборигены. Действия тут же начали неконтролируемо разворачиваться. Вот один замахивается тупым концом, целя в голову. Только чудом успеваю отшатнуться. Тут же слева прилетает удар в ребра. И все… Уютно валяюсь на травке хватая воздух от боли. Я не герой. Ёпт. Вселенная, я НЕ герой!!!

Что было потом, воспринималось сквозь пелену. Отстраненно понимаю, что конечности связывают самодельными веревками. Как по дороге выносятся еще люди на странных лошадках. Как они начинают азартно мутузить уже знакомых мужичков. И до того споро и ловко, что прямо залипаю на это действо, как на боевик. Все заканчивается быстро. Так же как и мое отстраненное настроение. Один из всадников, замечая меня, подходит ближе:

– Васу кеше. Ко васу кеше.

Да сдалась вам эта «кеше», начинаю свирепеть. И поэтому на следующий явный вопрос «Ханнинеш?», отвечаю утвердительно «Ханнинеш», для убедительности шипя не хуже змеи.

Всадники переглядываются. Но все таки ответ для меня верный, потому как привел к развязыванию веревок и чудесному явлению позднего ужина на костре. Так я попал к отряду Остоги.

Глава 2. Остога

Так звали тана отряда. Крепкого, сильного кареглазого мужчину лет сорока с суровым обветренным лицом воина. Про себя его сразу окрестил командиром.

Понятно было, что язык не знакомый. Поэтому необходимость его изучения принял сразу. Приняв, начал вести себя как самый любознательный ученик, приставая ко всем сразу и по очереди. Одета дружина Остоги получше древлян, которых знатно поколотили и отправили назад в деревню. В кожаные доспехи и прочную грубую ткань темного цвета. Уж что подумали всадники обо мне не ведомо. Хоть хмурились, но отвечали. А иногда и явно ржали надо мной, когда не знал элементарных вещей. Как было, например, при первом знакомстве с местными кониками. Меер, звали их ласково всадники. Эта животина с пакостным характером была для них милее детей родных. Чуть ниже земного коня, с неправильными пропорциями, с ехидным взглядом из под заросшей гривы и несколькими выростами на башке. У кого то их было два там, где полагается быть рожкам, а у кого то один на носу как у единорога.

И вся эта масса игривого шерстяного характера имела глубоко коричневый цвет. В целом смотрелось красиво, но характер…

В группе было пять всадников и восемь коней. Когда на следующее утро мы проснулись, выяснилось, что мы немедленно отправляемся. И ехать нам еще «сряб лям» (Дни? Расстояние?). Пока парни слажено паковали своих коняг всякими приблудами, пристегивая не опознаваемые приспособления к их бокам и головам, мне подвели одну такую под уздечку. И по мере ее приближения, чувство паники все больше овладевало мной. Вреднучая, но опытная скотинка смотрела в упор и считывала эмоции. Подойдя, она уже откровенно усмехалась мне в лицо. Оставив нас тет-а-тет парень ретировался по своим делам.

Это было незабываемое танго вдвоем!!! Моя робкий шаг навстречу и ее плавный уход вбок. Резкий выброс руки и я хватаю только воздух. Мое постыдное «Кыся. Кыся» и ее гордо вскинутая голова. В итоге, я, потный, охрипший, злой и шоколадный довольный злыдень, стояли в кругу полулежащих от смеха воинов. Наш номер настолько «зашел» публике, что некоторые уже почти беззвучно подвывали от восторга, содрогаясь всем телом. А другие издавали фальцетом высокие каркающие звуки.

– Ну хотя бы за шута сошел. Теперь не станут убивать… Не станут же? – мой мозг отказывался думать об отдаленном будущем.

Остога пришел в себя первым. Раздав отрезвляющих тычков подчиненным, по военному быстро разрулил ситуацию. Через минуту я сидел на смирной коняге. – Эшхе фади, – покачал головой тан, посмотрев на меня.

– Фади, так фади. У меня сейчас особого выбора нет, – согласился с ним.

И началась долгая и муторная экспедиция домой. Не ко мне домой, конечно, чего мне так сильно желалось бы. А в родной город отряда Хаш.

Все слилось в одно тягостное воспоминание. Помню свое бессилие от незнания элементарного. Наваливающаяся к полудню усталость, переходящая в отупение к вечеру. И просто невероятное желание ЗНАТЬ. Именно последнее держало на плаву. Я трепался не останавливаясь. Болтал по любому поводу, изучая слова, понятия и новый мир. Мне было плевать, что ребята развлекались за мой счет. Они находили забавным такое неведение. Однако, на вопросы и вопросительные жесты отвечали.

Гораздо позже, мне сказали, что это была самая радостная вылазка за все время существования подразделения. Что ж, мне не жалко.

Язык у вояк оказался не сложным и недели через две я вполне связно лопотал. И уяснял важные понятия. Как то, что Тан это командир отряда. Царь и бог, по совместительству. Его слова не обсуждают, а кидаются исполнять со рвением и искрами в глазах. Это первое, что понял, после пары вводных, но не сильных пинков. А я понятливый, ага.

«Бутылочное дерево», встречающееся на каждом шагу, называлось укулеле. И несмотря на название было лучшим, что видел в этом мире. Его плоды, похожие на бутылки по форме являлись основным рационом путешественников. Розовую мякоть ели сырой у зрелых плодов или запекали на костре. Ягода «попаданца», которую встретил у ручья, также росла повсеместно. Насыщенный вкус миксовал оттенки манго и малины. И при всем этом изобилии эти… парни умудрялись готовить до изумления плохо. Я сам не шеф-повар французского ресторана. Но отдельная жизнь от родителей обязывает уметь готовить хоть что-то. И особенно если нет денег на кухарку. К чему остановился на «съестной» теме так подробно. Да потому что это был ключ к сердцу отряда. Да, да. Совет для женщин помогает студентам в другом мире. Если б мог, поржал с вами. Но уж извините.

После первых двух дней похода и стольких же дней моего несварения, глядя на свежеубиенную птичку, решил, что хватит. Вероятно мою психику подстегнул вид недообщипанной и недопотрошёной тушки, которую тщательно запихивал Варн грязными ручищами в котелок.

А может я просто озверел от слегка исшоркавшейся пятой точки, страдающей сразу по двум пунктам. От коня и от кухонного беспредела.

Решительно направился к ручью. Устрою им пирушку. Пусть помнят Ридера! Опыт рыбалки есть, хоть и не богатый. Ручей превзошел ожидания. В этом мире рыбы были настолько непугаными, наглыми и ленивыми, что через полчаса тащил двоих представителей к костру.

– Нож. Дай. Готовить, – выдал прочувствованную речь Варну, одному из воинов. Тот, спросив тана взглядом и получив кивок, протянул маленький кинжальчик. Варн был пожалуй ближе остальных из отряда ко мне, после командира. Он отличался квадратнонакачаной фигурой, крупными чертами лица и неожиданно голубыми глазами. Самый сильный в коллективе, но и младше остальных. Он взял незримое шефство надо мной, бедолагой. Может у меня вид такой жалкий, что в обоих мирах рядом со мной, что Варн, что Тоха покровительствуют. Вот он рецепт выживания! Называется найди жалостливого качка и прояви свою натуру. Но это тоже талант, так тоже уметь надо!

Что и говорить. Запечённая рыба на углях и оладушки из укулеле имели оглушительный успех. Также, затевая, можно было догадаться, что стану бессменным дежурным по кухне. Только потом узнал, насколько мой порыв оказался верным. Меня приняли по одежде за одного из заблудившихся торговцев другого государства. Пользы особой от меня для подразделения и их Ноа (герцога, или, правильнее будет сказать, правителя) не было. Взяли с собой просто так. Главное в тот момент было показать крестьянам, кто тут главный и кому позволено грабить, согласно закона, а кому нет. Показался смешным и забавным. Однако, этого не достаточно, чтобы помогать. Только таланты кулинара, дали осознать, насколько я необходим команде. Прямо очень. И вот эти теплые чувства ко мне, возникшие у Тана, плавно превратились в многочисленные ссадины, синяки и кое-какие боевые навыки.

Моя жизнь приобрела стабильность и не лишенный шарма распорядок дня. Полдня мы конопатились по лесу с дружиной в одном, им известном направлении (грешен. Было подумал, что в этом мире только лес и мы будем блуждать вечно). Затем остановка на обед. Все расслабляются, а Ридер готовит очередной кулинарный шедевр. Спасибо, хоть помошников давали. Затем перерыв на быстрое поесть. И, пока все переваривают обед, с блаженством на лице, я бегаю от Тана или вокруг тана с деревяшкой, изображая воина. На самом деле, спасибо ему огромное. Остога давал базу для выживания. Благодаря моему росту и длине рук, у меня были некоторые преимущества в бою. На этом они и заканчивались.

К тому же добавились опасения за «мою прелесть». Предмет из прошлого с которым не хотел бы расстаться. Это были постоянно спадывающие очки. Не располагало средневековье к сохранности оптики. Регулярно ронял их в котел. Ребята стали воспринимать это за ритуал и норму. Про тренировки молчу. Что радовало, это медленное восстановление зрения. Отсутствие зубрежки, хорошая экология и животворящая лечебная ягода помогали.

– Шустрей, шустрей, Ридер, – любил погонять тан.

– Послушай, малый.– сказал он однажды, – Нет никаких правил и приемов. Кто сильней, тот и победил. Великого воина из тебя не выйдет. Ты стар для этого. Просто бей первым. А реакцию мы тебе сделаем.

И сделал таки. Гоняя меня до дрожи в коленях.

У нашего маленького войска жизнь проходила великолепно. Двигались не спеша. Обед по высшему разряду. Развлечение послеобеденное бесплатное. Что еще надо солдату? И как меня не заценить после этого?

Спустя две десятницы начали попадаться накатанные дороги и редкие деревни. Кстати, про десятницы. Когда им описал концепцию недели, где семь дней, они повеселились от души, потрясая передо мной грязными пятернями и предлагая пересчитать пальцы. Да так, что сам усомнился в рациональности такого подхода. А когда осторожно поинтересовался как измеряют время, Остога пожал плечами:

– Утро, солнце встало. Солнце над головой – пора есть. Солнца нет спим. Ты прямо как ребенок. Шихи что ли тебя заколдовали.

Было бы так приятно и легко обвинить неведомых Шихов в моих бедах.

Стало резко не до местного фольклора, когда перед отрядом замаячила высокая кладка не то крепости, не то города. Долгожданный Хаш оказался и тем и другим. В этом мире постоянно и беспорядочно воюющих княжеств и королевств иначе нельзя. Вы уже поняли, что здесь махровый феодализм и глубокое средневековье. Да только это было средневековье не МОЕГО Мира. Отсутствие луны, другие созвездия и приятный фиолетовый оттенок неба и дневного светила громко говорили мне: «Ты попаданец в светлое „непоймикуда“, Ридер.»

Моя стабильная жизнь снова переходила в полосу турбулентности. Вряд ли герцогский повар возжелает меня на свое место, а сам Ноа впечатлится моим умением издавать крики при битве на палках. Одного не избежать точно. Представления великому Ноа Тову. Только он решал, кто будет жить в его городе. И будет ли вообще жить.

Глава 3. На службе в Хаш

Расслабленность подразделения испарилась без следа. Все подобрались и стали угрюмее, заезжая в город. Остоги давал последние наставления:

– Сейчас пойдешь с Варном в казармы. Я встречусь с ноа. Доложу как съездили. Если будет не в таком паршивом настроении, как обычно, то замолвлю за тебя словечко.

Я усиленно кивал, изумленно таращась на первых виденных мною здесь женщин. Пышненькие девушки-крестьяночки уступая дорогу отряду, потеснились к стене ближайшего дома. И оттуда обстреливали отряд нарочито смущенными и заинтересованными взглядами. Румяные щечки, корзиночки в натруженых руках, длинные платья, хитро повязаные на головы платки. Молодости шло решительно все. Варн пихнул меня под локоть:

– Осторожнее пялься на уважаемых тей!

– Да что за раздолбаи мне попались! – рассвирепел Остога (скорая встреча с начальством, видимо, не радовала), – Буду просить тебя взять учеником в отряд. Если есть куда идти, так не держу.

Я мгновенно сделал виноватое лицо, которое всегда прокатывало с преподавателями. Прокатило и здесь. Остога немного отошел, но мрачности не утратил. Сведенные брови, напряженные мощные плечи, зажатые с силой в кулаке вожжи… Все говорило, что любовь к человечеству сейчас у парня на нуле. Да что там за ноа такой?

Удалось это выяснить часов через пять, когда уже смеркалось. Ребята ринулись в казарму, как к себе домой. Варн, поражая ответственностью, сначала определил меня на грубо сколоченную кровать с соломенным матрасом. Из последнего трогательно торчали отдельные острые соломинки и, возможно, что-то шевелилось. Садясь, я понадеялся что это мое воображение. Надежда погасла минут через двадцать. Да что такое-то! Чего у меня в этом мире страдает пятая точка! То от поездок, то от готовки соратников, то от поощрительных ударов тренера Остоги. Так теперь и приветственный кусь от местной фауны. Спас все тот же вернувшийся Варн, смущенно сунув мне пучок какой-то резко пахнущей травы.

– Деревенский я. Мы так детьми еще делали. Здесь Драпп квартировался. Его, почитай, шестой юн* с нами нет. Теперь, наверно, твое место будет.

С благодарностью приняв пучок, подробно его использовал для истосковавшихся по Драппу клопам.

Мое занимательное времяпрепровождение прервал Валио, – еще один воин из нашей компании. Как быстро, в мыслях, стал я называть этих людей своим отрядом! Пора было идти к самому Ноа Тову. Глянул на свою художественно уделанную рубашку, разгреб пятерней прическу. Я готов!

Аааа… Нет. Не готов я, оказался, не готов. Мы с Валио прошли анфиладу комнат, где ничего не омрачало их однообразную пустоту, и вошли в еще одну, освещенную только несколькими факелами. Наткнувшись взглядом на человека, сидевшего в кресле, захотелось перекреститься, по-старушечьи прошептав «Антихрист». Изумительно отмороженный взгляд маньячины со стажем и властью, глядел с лица жилистого высокого худющего мужчины лет сорока. Откуда-то пахнуло инфернальным холодом и мурашки забегали по всему телу, вопя и сталкиваясь друг с другом. Судя по довольной ухмылке визави, моя реакция была правильной и социально одобряемой.

– Ладно. Пусть попробуется. Явно же чакеши чей-нибудь, приблудный, – снисходительно отправили меня легким движением руки в новую жизнь. Так себе напутствие, но рад был неимоверно. И убраться оттуда и появившейся вновь стабильности. Все. Теперь я ученик отряда, что бы это не значило!

– Валио, – спросил я на обратном пути к казарме – а что за чакеши такие?

– Вааа… уф, – начал с междометий и так не красноречивый парень – это когда отец благородный, а мать из обычных.

– Ээээ, – перешел я на волну собеседника – а я то каким боком?

– Ха! Так ты выше других насколько! Ясно сразу. Чакеши!

А и правда, было какое‐то бросающееся в глаза отличие встреченных, обтрепанных, низких крестьян от подтянутых, рельефных, более высоких воинов. Ноа Тову вовсе выпадал из ряда. Пожалуй, он один из всех виденных людей мог сравниться со мной ростом. Других-то благородных, кроме него не видел. Прямо как разные породы лошадей некто выводил… Бррр… Чего только не подумается на голодный желудок. Сейчас доберусь до столовой и жизнь наладится!

В своем неисправимом оптимизме явно поспешил связывать налаживание жизни с казарменной столовой. В плане разнообразия блюд и их качества все было чуть лучше, чем в походе. Теперь я еще глубже понял радость сотоварищей от моей готовки. Только карьера короля кухни мне не грозила, как оказалось.

Сидя между вяло ковыряющимся в каше из укулеле Варном и профессиональным пофигистом Валио, решил обратиться к первому:

– Варн, а кто здесь готовит?

– Кто обычно. Тетушка Зея, – он еще больше погрустнел.

– А повкуснее если?

– Повкуснее это в трактир. Но это дорого. Или…

– Или?

– Или ищи папочку и он тебя посадит за стол ноа, – развеселился шутник, – А так-то, что можно ждать от этих шиховых женщин?!

– Ааа..

– Пф. Еще скажи, что мужчина может замарать себя готовкой, – скривил лицо парень.

– Вот тут я не понял.

– Только в походе! Может воин снизойти до дел женских.

– Какие еще дела чисто женские, – робко уточнил, начиная понимать глубину пропасти между нашими культурами.

– Рожать, варить, шить, собирать укулеле, и вообще собирать в лесу, что растет, строить (тут я немного поехал), лечить, да мало ли, – не стал вдаваться в подробности друг.

– А мужские дела?

– Воевать, – без запинки сказал Варн.

– А еще?

– Сказал же! Воевать, – недоуменно уставился он на меня.

– Крестьяне?

– Крестьяне охотятся иногда и воюют. Не приставай больше.

И вот в этой, освещенной чадящими свечами столовой, под мерный стук деревянных ложек о тарелки, я начал догадываться в какой именно мир попал. При невероятной природе, позволяющей не заморачиваться с поиском пропитания (спасибо укулеле и прочим растительным ништякам) чем же был так занят человек? Да у них даже ядовитых растений нет! Расстройство живота можно получить только от немытых рук, что и практиковалось местными с таким рвением. Зимы здесь не было в принципе! Только сезон падения листьев, когда чуть прохладнее. Что тут же сменялся сезоном роста листьев. Запасов не надо было делать. Все запасы росли в лесу круглогодично. О крупных хищниках не слышал. Все работы были поручены женщинам. И в этих условиях, чем же занята верхушка пищевой цепочки этого мира, мужчины? Чтобы вы думали! Войнами! Просто тысячелетия рукопашной и дыркоделания в ближнем. Меня пробил озноб от мысли, НАСКОЛЬКО местные прокачаны в этом умении. Поэтому спасибо, что не женщиной попал в этот мир, спасибо за рост родителям, спасибо, что сразу не прибили, спасибо… Стоп. В общем, я очень благодарный человек в определенные моменты, как вы поняли.

*юн – период цветения в лесу. Аналогичен весне.

Глава 4. Тан отряда

Уже несколько месяцев тучи над славным городом Хаш сгущались. И не в природе дело. Тут по-прежнему светило солнышко, пригревая покрытие крепости из розового сланца ласковыми лучами. Древние стены Хаш! Остога всегда думал о них с теплотой, как и сейчас, стоя на одной из них и обозревая тренировочную площадку возле казарм. Натренированый глаз командира нашел свою команду. С тех пор как он стал таном, многие сменились в отряде. Особенно в последнее время, когда набеги участились и шли один за другим. И даже то письмо с предложением союза с которым подразделение ездило в соседнюю крепость ничего не поправило.

«Мы только пару десятниц как вернулись. Занятная выдалась поездка» – взгляд воина невольно выхватил на поле высокую фигуру новичка. «Ридер. Вернее уже Витер. Он усваивает все быстрее, чем кто бы то ни было. Точно чакеши. А может и чистопородный сын ноа. Хорошо, что в самом начале не поступил с ним как собирался», – лениво текли тягучие мысли опытного военного.

Память вернула тана в момент их встречи. Когда его отбили у древлян, парнишка являл собой поистине жалкое зрелище. Связан крестьянами, изрядно попинан и повалян в пыли. В необычной одежде из тонкой ткани в которой только при дворе можно находиться, но не в лесу. Сразу было понятно, что за типа захватил отряд. Придворный посол. Какой из него купец? Первым порывом было покончить с ним одним взмахом меча. Но древляне были отпущены, а закапывать самим не хотелось. Оставили до следующей деревни. Да и попытать планировали по дороге. Связывать не стали. Это недоразумение не смогло бы убежать.

То, что он ни шиха не понимал сначала утвердило тана в правоте выводов на счет того. Но что-то лениво было тогда пытать посла. Голову занимали результаты поездки.

«Наш Ноа все больше съезжает с катушек и требует новой крови и земель. Пока ему везет. Но так не может длиться вечно» – вклинилось неудовольствие в размышления о поездке. Это чувство привычно корябнуло по живому и отступило затаившись.

Ребята развлекались с Ридером по полной. Чего стоило одно то, что ему всучили самую занозистую меер. Ее держали специально для новичков, чтобы поизводить их. С собой коняшку взяли исключительно для того, чтобы размялась. Ведь даже самая невоспитанная меер это дар богов и дитя всадников. Эта особь свою работу знала крепко и парню доставалось как ни кому до него. Удивительно, но он воспринимал это как должное. И даже его слишком смазливая для солдата мордашка не кривилась от выходок этой шерстяной грозы новобранцев. Даже сам меер проникся уважением к юноше в конце поездки.

Когда чакеши стал собственноручно готовить на весь отряд, то появились первые сомнения. Посол ли? Чтобы так профессионально обращаться с продуктами должен иметься достаточный опыт. Да и по характеру парнишка вышел не злобливый. Из таких получаются хорошие воины и товарищи. А еще… Герцоги. «Предательская мысль! Знаю», – командир с усилием потер лицо. Но идея засела в голове и не отпускала.

Остога сам был чакеши. С фигурой воина, что досталась от деда по матушке. Мозги же были от ноа. Не теперешнего, а его деда. Нынешнего правителя Хаш медленно поглощали безумие и жестокость. По мнению старожил, вопрос времени, когда он перестанет с этим справляться и закончит как его отец. А до этого дед.

Действовать тан начал раньше, чем осознал это. О пытках более не шла речь. Ридер стал нужен живым и относительно здоровым. Поэтому, игнорируя недоуменные взгляды Вено и Вато, капитан начал сам тренировать.

Обучать приходилось с самого простого – как держать меч. «Да откуда он такой?!» – рефреном звучало недоумение. Это было, как раз, не важно. Тан был близок, чтобы сделать ставку на него.

Ни один ноа не вынес бы таких условий в казарме. Одно одеяло на тюфяке с сеном и живностью чего стоило. Тренировки на грани возможностей, о чем позаботились сослуживцы. Постоянные придирки других учеников, которые он обходил с улыбкой и шуткой. Тан ждал когда он сорвется. Даже приказал тетушке Зее поговорить с ним погрубей. Но в итоге увидел как он таскает ведрами воду на кухню с дурацкой улыбкой. Воин никогда не опустился бы до работы простолюдинки. Еще и тетушка Зея после этого стала смотреть на него с выбешивающей нежностью. А самое главное этот его вид, что так и надо! Где он привык к такому?

«Прибить или сделать герцогом?» – беззвучно вопрошал ветер мужчина, стоящий на крепостной стене. «Время покажет», – отвечало солнце.

Глава 5. Первое попадание или травма детства

Через три месяца тренировок с удивлением обнаружил себя все еще живым. И даже странно приспособившимся. Одышка прекратилась окончательно. Стал мутузиться (иначе и не назовешь) с утра до обеда и с обеда до ужина. Если раньше все время занимала учеба, работа и подработка, то теперь приемы, нападение и уход от атак поглощали целый день. Мысли сосредотачивались на одном: получить меньше остальных ударов тренировочными орудиями. И даже появился мальчиковый азарт навалять этими орудиями окружающим. Кто я, зачем тут и прочая цивилизованная рефлексия перестали беспокоить. Зрение неумолимо восстанавливалось. Мои пять минусов незаметно стали единичкой. Потому бережно заныканые очки тихо лежали под потолком казармы на надежной балке.

Остога и Варн натаскивали меня по очереди.

– Отпусти своего внутреннего зверя, – говорил мне первый из них.

– И куда пойдет моя белка? – думал я, – Орехи собирать?

Варн же только качал головой:

– Сила это не твое, как и умение. Будем развивать скорость.

Только позже возблагодарил всех богов, что были эти три учебные месяца, что не позволили сдохнуть сразу.

Боевой выход объявили внезапно. Для меня внезапно. Остальные жили в таком режиме чуть не с рождения.

Утром, зайдя в казарму, Остога возвестил: «Завтра в час мыши выдвигаемся».

Час «мыши» это условный перевод. Зверек снук максимально походил именно на этого грызуна. Милый, с толстыми щечками, голоском с нежными переливами и коротким хвостиком как у зайки. Любимцем у народа он не был. Его терпели за страсть к поеданию мелких насекомых. Как по мне, так я за одно это залюбил мелких негодников и не цыкал при каждом их появлении. Парочка даже приспособилась спать у меня в ногах. Кровать по размеру и так не была рассчитана на длинных новобранцев. А с животинками приходилось спать скрючившись в неестественную позу. Зато я один ходил гарантированно не искусанный насекомыми.

Особых приготовлений никто не делал. Нужное и походное у каждого лежало под кроватью и на кровати. Я успел даже разжиться местными фасонистыми штанами воина. Грубые и трущие даже там где и не думалось, что могут тереть. Но статусность это наше все, поэтому одевал их поверх своих. В таком виде изнеженное цивилизацией тельце еще соглашалась иметь с ними дело.

Час мыши. Оказалось, что это еще до рассвета, когда сон так сладок и глубок. Хмурой толпой выходили мы из казарм в промозглое утро. Во дворе активно шло оседлывание и навьючивание мееров. Даже не успев подумать о том куда идти, увидел своего конягу. И он, соответственно, меня. Сделав независимый вид, эта мелкая пакость фасонистой иноходью сама докопотила до меня. Настроение сотоварищей по отряду резко скакнуло вверх. Все пятеро заулыбались, вспомнив как мы с Кысей (меер сам напросился на такое имя) регулярно развлекали всех. Что я мог поделать, если животинка чувствовала себя ведущей в нашей паре?! Но нынче он был ответственным коником и снисходительно соизволил его оседлать. Однако, хитрый косящий на меня взгляд обещал наверстать упущенное.

И снова здравствуй, лес! Остога, Варн, Валио, затем я и сзади еще двое близняшек Вено и Вато ехали цепью. У нашего Ноа есть пунктик. Менять имена всем. Что-то типа: «Попрощайся с прошлой жизнью. Теперь ты собственность титулованного придурка, который папа тебе и мама… Бла бла бла». В каждой пятерке своя буква. Вот тут у нас все на В. Кроме Остоги, который как командир сам мог зваться как хотел. Так что я теперь Витер. Великий Витер на Кысь – гроза аборигенов. Что-то с именами у меня оригинальность в обоих мирах зашкаливает. Вот так, в размышлениях, и ехали молча. Воины этого мира вообще молчаливые. Или мне так повезло. Хотя их жизнь не распологает. Эх, эх. Теперь это и моя жизнь.

До самой первой битвы серьезно не воспринимал эту реальность. Вот не мог смириться и осознать. Все потому, что был запасной выход. Да, да, дверь. В глубине свято верил, что вернусь. Да потому, что у меня уже так было. БЫЛО!!!

От первого опыта попаданства меня лечили долгие три года. Аккурат в двенадцать лет у меня случился такой же «перенос» на нервной почве, из которого сделал два вывода. Первый: НИКОГДА И НИКОМУ не говори о «переносе». Второй касался причины. Когда в жизни наступал момент пиковой паники и я думал, что без чего-то не смогу жить… Фьюить! Запрос улетал в Великое Нечто и некая часть меня решала в каком мире получу нужный для выживания опыт. Да. Эдакая генетическая аномалия эволюции. Которая дает дополнительный шанс выжить. Ведь те парни ушатали бы меня в подворотне. А в 12 лет я решил, что настал мой последний час на экзамене биологии. Ботаника. Травки, цветочки. Уже не помню.

Помню только посыл очень обозлившейся матушки:

– Без четверки не возвращайся!

«Теперь у меня не будет дома», – думал с нарастающей паникой, подходя к школе.

Предпосылки для паники были. Не любил я эту биологию. Вернее биологичку. Молодую и гонористую. Она не взлюбила ученика Ридера. Чем-то он ее цеплял. Что ли на бывшего оказался похож. Но не суть. Она не скрывая говорила:

– Саааавинов, ты у меня никогда не получишь приличной оценки.

На ее хорошеньком личике хронической отличницы при этом проступали черты старого пирата с опытом.

А главное, я перестал учить предмет. Потому как, что бы ни ответил, были всегда трояки и иногда четверки (теплые чувства что-ли к бывшему вспыхивали).

В тот день настал решающий момент. Мой доклад про лекарственные травы являлся волшебным билетом в светлое будущее.

Помню нарастающий тремор, когда взял в руки план доклада и обнаружил, что не помню ни-че-го! Чистый бланк вместо сознания. И торжествующий взгляд, когда и она это поняла.

Реальность подернулась рябью. Радужные круги мыльными пузырями начали мельтешить перед глазами. Галлюцинации. Так потом объяснят подобный расколбас цвета врачи. Противный тонкий звук на одной ноте стал набирать силу, чтобы заполнить собой пространство и прекратиться лопнувшей струной. Абсолютно уверовал, что моя впечатлительная натура упала в обморок. Натура твердо заверила, что нет. Так просто я не отделаюсь.

Воспоминания накрыли с головой. Даже сейчас, мерно покачиваясь на меере, отчетливо почувствовал запах разнотравья. Разнотравья первого мира, где я побывал. Так-то, ребята. Я уже опытный «попадун». И рецепт попадания у меня есть. Называется «испугаться до зеленых соплей». А вот назад… Не все так просто.

Начал вспоминать, как мне это удалось тогда. В двенадцать лет.

В том первом мире, когда шок наложился на шок, пришел пофигизм. И радостно обнял своими фиолетовыми объятиями. Роскошнейшая дубрава и июльский луг с благоухающим разнотравьем открылся тогда моему взгляду. Память сохранила все, до мельчайших деталей. Теплый свет, начинающего клониться к горизонту солнца. Мелкая мошкара в лучах света. Медовый запах не опознаваемых белых метелок. Шум листьев от теплого ветра.

Так мог стоять до вечера. Но на поляну вышел персонаж, которому суждено было на следующие сто дней стать моим учителем. Отчего такая точность, спросите вы. Ведь здесь я запутался со временем уже дней через пять. Да потому, что в моныстырях любили порядок и считать! А еще больше дисциплину!

– Отчего отроку ученья избегающему впредь грозить вместно! – потрясая деревянным посохом быстрым шагом подходил мужчина. Высокий, узколицый, с хищным носом и раздувающимися в гневе тонкими ноздрями. Длинная хламида темно-зеленого цвета делала однозначный отсыл к друидам. Но добрые глаза незнакомца не позволили сразу понять, что этот возглас вообще-то должен запугать меня.

– Что ты здесь делаешь в час занятий? – на чистом русском спросил он, останавливаясь и не находя признаков раскаяния на моем лице.

– Ищу как избежать небесной кары за прегрешения мои, – ответил честно.

– Оуу, – завис друид.

– Занятие почетное вполне, – оттаял он через минуту, – Идем. Отведу в чертоги разума… Кхм, кх… Просто пошли со мной на занятия, мальчик.

И мы пошли. По дороге, сетуя на власти, сирот в лес подкидывающие, он успел выяснить мое имя, возраст и степень изголодавшести. Леордан звали друида-монаха. Учителя, травника и лекаря одновременно. Так Ридер стал монастырским воспитанником.

Тогда, в двенадцать лет, даже не пришло в голову спрашивать в какой век попал или в каком мы государстве. Или почему здесь говорят на странном витиеватом русском. Или откуда в алфавите еще три буквы. Хотя, уверен, что ответы бы получил. Мне просто повезло с увлеченным учителем, влюбленным в мир растений.

Внезапно возникший среди густой зелени леса монастырь поразил своей мегалитической кладкой. Огромнейшие блоки стен, сложенные неровными пазлами делали его похожим на сказочную цитадель магов. Древние стены были увиты плющём и поросли мхом. Высоко над землей виднелись стрельчатые окна. От всего веяло сказкой и древностью. Но доброй и светлой сказкой. Если снаружи этот храм знаний был каменным, то внутри царило дерево. Толстые дубовые столы в трапезной. Такие же лавки. Двери. И даже посуда. Подозреваю что все это было сделано из виденых мною могучих деревьев.

Мы добрались до трапезной точно к ужину. И Мастер Леордан, положив руку мне на плечо, представил меня присутствующим:– Дети. Это наш новый ученик. Ритдер. Он сирота и будет познавать с нами.

За столом сидело всего восемь детей разного возраста, комплекции и степени воспитанности. Взгляды варьировались от робких, забитых до надменно чванливых. Но во всех светилось любопытство.

«Энторнета-то нет здесь, – сообразил. – Я сейчас для них самый развлекательный контент! Гвоздь сезона.»

Только сев за стол понял, что сжимаю в потной ладони план доклада. Разгладив помятый листок прочитал тему. ЛЕКАРСТВЕННЫЕ РАСТЕНИЯ – фонарила такая чуждая при свете факелов надпись. И я воспринял это как знак Вселенной. Как то, чему должен посвятить всего себя.

Забегая вперед, скажу, что оказался прав. Только дав необходимое умение или знание, гостеприимный мир выплюнул незадачливого Ридера назад. Именно так объяснял себе феномен своих способностей к перемещению между мирами. Новый виток эволюции и сдвиг в генах, позволяющий выжить в конкретной ситуации.

Глава 6. Первый бой или повод для ночных кошмаров

Я вынырнул из воспоминаний о монастыре. Именно там мне привили любовь к дисциплине. Сейчас это помогало. Вечерело и мы остановились на привал. Костры было запрещено жечь. Ужинали в темноте и в сухомятку.

С утра, помятые и злые, перекусив, мы уже начали выдвигаться, когда случилось Это.

Они пришли бесшумной волной откуда-то сбоку. Как прилив. Как неодолимая молчаливая сила ярости. Я очень большой везунчик, так как стоял не с краю. У меня была эта пара минут, чтобы прийти в себя и выхватить меч. Чего не случилось у тех ребят, что были ближе к нападавшим. И тут же звон клинков и крики боли заполнили собой все пространство.

Как в таком хаосе люди понимали где противник, а где свой, так и не уловил. Враги сами находили меня, поэтому сразу оказался очень занят.

Первым был потрёпанный, но очень молодой, зловещего вида детина. Его навыки были не лучше моих. Поэтому мы просто топтались и пыхтели. Это здорово напомнило спарринг на полигоне. Боковым зрением видел как Варн ловко расправляется со своим противником. Вот его враг со стоном заваливается. Разворот Варна ко мне. Неуловимое движение. В итоге мой визави оседает от полученного плашмя удара по голове. Теперь понимаю, что случилось то самое «пособить» со стороны Варна, о чем упоминали в разговорах воины.

Но мне было некогда расслабляться. Передо мной возник более опытный субъект. Он ухмылялся весьма многообещающе. Вот гад! Ведь точно видел, что я никакой в бою. И начинается игра в кошку и мышь, где я за грызуна. Отбивающегося, противного, но решительного грызуна. Лезвие летает так близко и так быстро. Порез на левом плече. Тут же ожигает щеку. Нога. И уже горит во многих местах. Я же достал его только раз. Падать нельзя! Только не споткнуться. Как нельзя кстати, вспоминаются все наставления учителей. И вдруг становится легче. Варн, закончив с очередным противником, оттягивает внимание на себя, буквально закрывая собою. Вот кто в бою, как в танце великолепен. Только финал мне будет долго сниться. Как меч вспарывает кожу недруга чуть выше ключицы и входит в тело.

Через секунду уже лежу и обильно выворачиваю завтрак под кустики. На мое счастье, бой закончен. Еще на большее счастье, нашей победой.

Стоило только поднять голову и осмотреться, как и ужин попросился на выход. Именно таким измочаленным и душевно умотанным встретил тот памятный день. Фактически, утро едва занималось. Бой занял не более получаса, но не по внутренним часам. По ним прошла Вечность, разделившая жизнь на «благое неведение» и «опыт». На «до» и «после».

Робкие первые лучи солнца с трудом пробивались сквозь утренний туман леса.

Пока валялся, воины привычно начали собирать убитых. Остальные занимались ранами.

– Так всегда в первый раз, – донесся сочувственный голос Варна.

Не заметил, как он подошел и присел возле.

– Хруу… Буааа…, – ответил ему.

– Не спеши. С нашими все хорошо. Здесь есть чем замотать раны. Обязательно промой, – положил он рядом ткань. Чуть подальше чертыхался Валио, рассматривая свою ногу. Остальных из подразделения не было видно. В ключевые моменты, как я заметил у себя, все внимание сужалось до ограниченного пространства. Поэтому в схватке запомнил только троих. Детину, злого дядьку и Варна. Сознание выдавало пустой экран, когда попытался вспомнить, что делали остальные вокруг.

– Варн, – остановил парня, когда он уже хотел идти.

– Варн… Спасибо!!! Я жив… Не забуду, – слова шли из сердца, затапливая благодарностью весь этот мир, что позволил мне жить.

– Что ты. Все нормально, – засмеялся мой спаситель.

Во второй половине дня, наконец, выдвинулись в путь. Даже не спросил куда и не заметил в какую сторону едем. Никто из отряда не заговаривал со мною, понимая такое состояние. Я же пытался активно думать своим вялым мозгом. Я так не смогу! Это не мое – бить и тем более убивать. Очень и очень зауважал воинов после испытанного. Но как можно таким образом ходить по грани каждый день, не понимал. Надежда на возврат домой и, что «все как-то само рассосется» таяла. Надо искать выход. Есть здесь знающие люди, ученые?… Да о чем я! Волшебники и чародеи теперь мне вместо ученых. Это выход.

Мне надо срочно к магам! Как только вернемся в крепость, начну расспрашивать местных как к ним попасть.

Да не тут то было. Шли мы не в Хаш, дабы насладиться плодами победы. Маршировали мы дальше в чужие земли, чтобы покрыть славою нашего Ноа Това. Вместо этого хотелось покрыть его исключительно матом! Как я там, в прошлой жизни, жаловался на начальника? Не оценил мои усилия, дал мало работы, дал много работы, дал не ту работу… Ууууу… Вернитееее.

Входить в депрессию и панику надо уметь. Это я умел и практиковал. Выходить из них это искусство, не освоенное мной. Поэтому вспомнился почерпнутый на просторах интернета совет. Подумать о тех, кому хуже, чем мне. Все одноотрядовцы в относительном порядке. Меер Кысь весело трусил помахивая хвостиком куда хотел. Тут взгляд зацепился за телеги. Я отстал от своих и плелся теперь в конце колонны. Весь провиант и немногие раненые располагались на телегах.

Пришла мысль о первом моем противнике. Детине недоучке, которого Варн вырубил. Совесть и оставшаяся цивилизованность всколыхнулись в душе. Начал присматриваться, выискивая того взглядом. Среди нескольких угрюмых связанных пленных его не было. Неужели просто добили? Но до того как я накрутил себя, парень нашелся в телеге. Он меланхолично смотрел в небо. Голова его была замотана грязной тряпкой.

– Ты как? – подъехал ближе.

Он на минуту переместил взгляд на меня и скривился. Ответа не последовало.

Моя внутренняя сестра милосердия не сдавалась:

– Может надо что?

После нескольких минут молчания тот откликнулся:

– Вода есть?

Я обрадовался пожалуй больше него этой возможности помочь. Только протянув флягу, заметил что его руки привязаны к бортику. Пришлось самому поить его, не развязывая. Краски возвращались на лицо бедняги. Про себя его называл детиной. Но должно же быть имя.

– Кирк, – представился он хриплым голосом, не глядя в глаза.

– Ридер.

Между нами повисло неловкое молчание. Что общего у нас? Желание выжить? Нехотя направил коня к своим, оставляя парня своей судьбе.

День выдался не просто длинным, а изматывающе бесконечным. На привале было разрешено развести костры. И это несмотря на то, что мы заходили дальше на территорию неприятеля.

Варн объяснил сей факт: «Первую ударную силу перебили. Дальше, до замка никого не будет. Отдыхай пока есть возможность».

Но моя возможность хотела есть. Поэтому снова развил бурную деятельность по сбору всего съестного. Ребятки, видя это, приободрившись, тоже включились. Валио сбегал к обозам за солью и овощами. Была там на хозяйстве дородная дама. Эдакий обозный интендант. В силу ее слабости к милашке Валио, старались за провиантом посылать именно его. Варн, не взирая на сумерки, метнулся вниз по очередному ручью и принес рыбы. Близнецы собрали укулеле от души. По их хитрым физиономиям и горке этого фруктоовоща было все ясно. Эти оладиковые души запали на выпечку. Ха! Еще бы. Во всяком случае, дома даже Ритуля обожала мои блинчики и оладьи. Я отмахнулся от всколыхнувшейся тоски.

Остога ходил в недоступных простым смертным кулуарах власти. Он направился в сторону шатра Ноа, сразу как позаботился о своем меер. Тан не пришел, даже когда костер стал прогорать, а мы все наелись. Сотоварищи блаженствовали после обильной еды.

– Варн. Здесь тану еда осталась. Покажешь ему. Пойду одного чундрика проведаю.

– Ох. Не привязывался бы ты к нему. Ни к чему это, – ответил он.

– Кстати. А что с ним будет? – резко развернулся, чтобы видеть лицо собеседника в неверных отблесках догорающего пламени.

– А что с ним будет? – лениво протянул воин.

– Почему ты его не убил? Это было бы легко, – задал мучивший вопрос.

– Зачем? – видимо товарищ не был настроен на разговор.

– Зачем? – покорно повторил.

– Послушай, Ридер, – воин выпрямился и уставился на меня, – Как ты думаешь люди попадают в отряды?

Не дождавшись ответа, продолжил:

– Он ученик. Еще зеленый и неумелый. Отныне будет сражаться на нашей стороне. Только и всего. Или думаешь он верен своему ноа? Дальше его будут обучать. Пожестче чем тебя.

– Привязываться-то почему нельзя? Ведь он теперь на нашей стороне. Так? – уточнил.

– Нууу… Так, – немного растерялся собеседник.

– Тогда пойду, схожу, – развернулся и потопал с собранной едой в сторону обозов.

Еще издалека рассмотрел поникшую фигуру своего знакомого. Он сидел оперевшись о колесо. Руки были по-прежнему связаны впереди.

– Кирк, вам давали есть? – спросил, присаживаясь рядом.

Тот вылупил на меня свои глазища, словно священник впервые увидевший привидение. Они казались прозрачно болотными. И вмещали вселенское изумление. Будто само зло заговорило с ним голосом любимой бабушки.

– Еды тебе принес, – проворковал я, выкладывая перед ним рыбку с запахом костра и свою гордость оладушки. Блин, а ведь реально, как бабушка к внучку отношусь. Похоже я нашел своего подопечного в этом мире.

– Я… Эта… Как бы кормили… Но не меня, – отвел верзила глаза, громко сглотнув.

– Так налетай, – щедро предложил.

– Я знал, что ваш ноа пытает людей. Но не так же! – процедил он, не глядя на еду.

– Да! Мою стряпню за пытки еще не принимали! – от души рассмеялся.

Кирк недоверчиво глянул на меня. Уже через секунду он жадно хватал еду и давясь пытался съесть сразу все. Стало неловко от этого. Это как же надо довести человека! Я отвернулся.

– Ты не жумай, – начал он едва прожевав. – Я не фсефда такой. Это просто… Ох, и вкусно! Это просто мой мастер мечник перед боем учеников не кормит.

– Да он рядом со мной был. Убили вы его. Я потом видел. Намучался с ним, – продолжал парень изливать душу.

– Даже рад что к вам попал! А то он и палкой излупит. Бывало, как начнет вжикать по телу везде… Бррр, – вздрогнул от воспоминаний Кирк.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.