Елизавета Притыкина
Очень страшное кино. История фильмов ужасов

Посвящается моей маме и моим друзьям, которые научили меня не бояться

© Притыкина Е.А., текст, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Глава 1. Почему мы (не) смотрим фильмы ужасов?

Фильмы ужасов не вселяют страх в людей. Они его вызволяют.

Уэс Крэйвен

Заходя на территорию неизведанную, а уж тем более маргинальную, невозможно не ожидать мгновенной критики со стороны истинных фанатов жанра и равнодушия остальной аудитории, увлеченной культурными исследованиями. Для фанатов хоррора совершенно очевидно, что все, что можно было сказать, уже давно сказано исследователями кино. А до людей, рассматривающих хоррор как нечто посредственное, существующее только для развлечения, эта книга просто не доберется. Эта книга своего рода любовное письмо к жанру, а также приятный повод вновь собрать вместе поклонников жанра и обсудить то, за что мы так любим хорроры.

Мне всегда нравились хорроры, нравилось пугаться от хорошей страшилки или зачитываться мистическими романами. Я написала эту книгу с позиции человека, которому нравятся фильмы ужасов, при этом хорошо понимая, что большинство мою страсть не разделяют. Не передать, сколько раз в моей жизни состоялся подобный диалог, когда меня спрашивали:

– Какие фильмы тебе нравятся?

– Фильмы ужасов.

– А я их не люблю. Не понимаю, как такое можно смотреть…

Причины нелюбви собеседника могли варьироваться от уверенности, что это примитивное жанровое кино, до убеждения, что такие фильмы пугают. Поэтому сразу хочу отметить, цель этой книги не привить любовь к хоррорам, но дать возможность взглянуть на них с другой стороны.

Меня как культуролога интересуют различные культурные явления, причины их возникновения и реакция на них общества. К тому же я не киновед, поэтому здесь не будет пространных рассуждений об истории кинематографа, знаменитых режиссерах и уникальной операторской работе. Мне интересно, почему фильмы ужасов такие, какие они есть: на что опираются их создатели, что хотят рассказать и почему именно этот конкретный страх занимает их в данный момент. Кино «вырастает» не только из личности режиссера, но и из социального, культурного и исторического контекста. Тем интересней исследование жанрового кино как призмы, через которую мы познаем реальность. В этой книге речь пойдет в основном о европейском и американском кинематографе, хотя я также буду упоминать и российские фильмы ужасов. Азиатский кинематограф ужасов с его разнообразием стран, культур, фольклора и тематик требует отдельного полноценного исследования, поэтому оставим эту тему для другой книги.

Но прежде чем говорить предметно, давайте определим, что можно считать фильмами ужасов. Хоррор – это жанр, критерии которого очень сильно размыты. Часто фильмы этого жанра гибридные, и охарактеризовать их структуру сложнее, чем детектива или романтической комедии. В детективе все начинается с загадки, например, произошло убийство, но мы не знаем, кто преступник, затем нас знакомят с протагонистом, глазами которого мы будем изучать улики и допрашивать подозреваемых, и в итоге разгадаем головоломку. В романтической комедии зрители также могут представить структуру, где герои сначала влюбляются друг в друга и проходят через испытания, конфликты, чтобы затем воссоединиться. Конечно, структура конкретного фильма может отличаться от общей структуры жанра, однако ей также будет присущ определенный набор персонажей. Например, в вестерне скорее всего будут присутствовать шериф и ковбой. Хоррор же, как мы увидим дальше, исключение из всех правил. Героем хоррора может оказаться любой: ковбой, писатель, полицейский, ребенок, профессор, беременная женщина или влюбленная пара. Мало того, хоррор может заимствовать структуру у других жанров, внося свои коррективы, создавая удивительные гибриды. Например, «Костяной томагавк» Крэйга Залера – это вестерн или хоррор? «Хижина в лесу» Дрю Годдарда – это хоррор или комедия? «Крик» Уэса Крэйвена – это хоррор или детектив? Так как же мы можем определить, что перед нами хоррор?

Персонажи, сюжет и структура – это плоды концепции жанра как «формулы» (Джон Кавелти[1]) или «чертежа» (Рик Олтмен[2]), однако, как замечает Дмитрий Комм, журналист, кинокритик и исследователь кино, фильмы ужасов не обладают ни комплектом собственных персонажей, ни уникальным набором тем или идей. Хоррор лучше всего описать как набор стилистических, драматических и художественных приемов, призванных напугать, который Комм обозначил как «технология страха[3]». Пример реализации таких приемов можно увидеть, используя концепцию Олтмена, который определял жанр как контракт со зрителем. Когда зритель приходит в кино или заходит на стриминговый сервис, он видит афишу, режиссера и фильм, относящийся к какому-то жанру. На этом человек основывает свой выбор, на том, какие эмоции он хочет получить (неслучайно в названии жанра ужасы и триллер вынесена именно эмоция). Если комедия не смешит, а хоррор не пугает, то зритель считает фильм плохим, ведь контракт нарушен. Поэтому все фильмы, которые ставят своей целью напугать и используют для этого набор соответствующих приемов, можно считать хоррорами. Таким образом, является ли кино фильмом ужасов, зависит не от того, что показывается, а от того, как это показывается. Например, сама по себе видеокассета не пугает, но в связке со звонком и колодцем – пугает. Чем семантически дальше друг от друга разнесены элементы хоррора, тем страшнее нам становится. Например, смерть от ножа, конечно, пугает, но смерть от того, что ты посмотришь в зеркало заставляет бояться гораздо больше. И подтверждение этому приему можно увидеть в классическом «Сиянии» и в «Пункте назначения», где смерть может таиться в самых обыкновенных вещах. Однако, безусловно, нам знакомы фильмы, персонажами которых являются вампиры, зомби или привидения, целью которых не является страх. «Дракула: Мертвый и довольный» (1995) и «Зомби по имени Шон» (2004) – это комедии, а «Привидение» (1990) романтический фильм. А ведь еще в 50-е годы американские киноведы определяли жанр как хоррор, исходя из наличия фигуры монстра. А европейские кинокритики 20-х годов называли хоррором тот фильм, в котором присутствовала готическая атмосфера, ссылаясь, конечно же, на литературную традицию.

Несмотря на то, что определение этого жанра было и остается очень подвижным, цели вызвать эмоцию страха в хорроре подчинены и драматургия, и посыл, и дискурс, а также все художественные средства и приемы. Именно поэтому мы можем увидеть разницу между сценой убийства Дэвида Кроненберга и Ари Астера. Благодаря уникальной совокупности художественных приемов сцена убийства часто выглядит как подпись режиссера. Для большинства фильмов ужасов сцена убийства является фильмом в фильме. Как замечает Комм, обычно такая сцена длится дольше, чем того требует нарратив, при этом обладая собственной завязкой, кульминацией и развязкой[4]. Действительно, такие сцены обычно выглядят как аттракцион с максимальной концентрацией авторского почерка, призванные доставить удовольствие от того, насколько избирательно совершено убийство. Работа со звуком и светом, а также грамотный монтаж особенно хорошо видны не только в сценах убийства, но и в сценах саспенса (нагнетания напряжения).

Порой наше пренебрежительное отношение к хоррорам обесценивает долгую и богатую историю страшных рассказов. Хорроры – это не глупые страшилки. Они зародились как страшные истории у костра еще до нашей эры, а затем переросли в мифы и легенды. Потом эти страшные истории стали страшными сказками, обозначающими правила мира и передающими обряды и традиции общества следующим поколениям. Из фольклора страшные истории перекочевали в готические романы, на подмостки театров, таких как «Гран-Гиньоль», а затем и в кинематограф. Люди всегда рассказывали страшные истории и, что более важно, всегда слушали.

Афиша театра «Гран-Гиньоль» к спектаклю «Человек, который умер», 1928 год

Одно из популярных мнений состоит в том, что многие отказывают себе в просмотре фильмов ужасов, потому что они страшные. Но парадокс в том, что они и должны быть пугающими, ведь только так выполняется контракт со зрителем. Если ужасы не будут пугать, зрители назовут фильм плохим и будут правы. Но когда человек решает не смотреть фильм ужасов, то это значит, что он боится своего страха, тех образов, что поселятся в его сознании после просмотра.

Другое мнение, связанное с отказом смотреть хорроры, обычно включает в себя критику жанра, при ближайшем рассмотрении, конечно, скорее поджанра – слэшера. Обвинять героев фильма, то есть пубертатных подростков, которые хотят хорошо провести время, в том, что они ведут себя глупо и плохо спасаются от маньяка, по меньшей мере нелогично и демонстрирует полное непонимание жанра. Но я ни в коем случае не хочу обвинять зрителя. Во-первых, такой перенос свойств одного поджанра (слэшера) на все фильмы ужасов объясняется засильем низкокачественных картин 80-х, в которых повторение паттернов превратилось в синоним плохого фильма. Во-вторых, за критикой жанра и нежеланием смотреть хорроры кроется попытка защитить себя и свою безопасность.

Критиковать действия героев, которые кажутся далекими от идеала, или высмеять фильм после просмотра – это такая же защитная реакция, как когда общество критикует жертв насилия и их действия, которые якобы привели к совершению преступления (например, выбор одежды или маршрута). В хоррорах также зритель часто сетует на то, что герои не думают на сто шагов вперед и не видят очевидного. Но что в жизни, что в хоррорах, нет ни одного идеального плана, в который не мог бы вмешаться случай. После того, как гаснет экран, мы возвращаемся из художественной вселенной в реальность. И как бы нам ни хотелось закрыть глаза на сходства, мы понимаем, что жить в реальности не менее страшно. И единственное, что мы можем сделать в этот момент, – это посмеяться, превратить трагедию в фарс, чтобы вернуть себя право вновь не бояться.

Парадоксально, но хорроры – это обнадеживающее и позитивное кино. Ведь важно не то, что после зомби-апокалипсиса все будет плохо, а то, что после зомби-апокалипсиса что-то будет. И как бы ужасно ни было, человечество продолжит существовать, оно адаптируется и выживет. Хоррор, как ни один другой жанр, верит в людей и их жажду жизни, раз за разом демонстрируя героев, справляющихся с немыслимыми испытаниями. Поэтому будет ошибкой считать, что единственная цель хоррора – это напугать или, в силу своей мрачности, отобрать надежду, в то время как фильмы этого жанра изо всех сил стараются сделать так, чтобы мы стремились жить.

Так почему же мы смотрели, смотрим и будем смотреть хорроры? Одно из популярных мнений предполагает, что контролируемый страх, который мы испытываем при просмотре двухчасового фильма ужасов, помогает нам справиться с тревогой. Когда в современном мире так много опасностей, сопереживание протагонисту дает возможность безопасно прожить эмоции страха и справиться с ним. Сегодня мы вытеснили страх как негативную эмоцию из нашей жизни, считая, что она может омрачить наше существование. Но, как и грусть и гнев, страх необходим для здорового проживания эмоций и, более того, может открыть для нас – нас самих с необычной стороны. Произведения искусства, как прожектор, часто делают явными наши потаенные чувства и мысли.

Больше всего я не хочу быть исследователем, который сознательно пытается привнести отсутствующие интерпретации, усложнить процесс восприятия фильма или, еще хуже, намеренно интеллектуализировать хорроры, чтобы часть снобистской аудитории начала их смотреть. Но кинематограф всегда обладал богатым художественным языком, а такие языки мы всегда стремимся перевести, то есть интерпретировать. Множество картин этого жанра обладают подтекстом и открыты разному прочтению. Хорроры отлично будут выполнять свою функцию «пугать» и без знания исторического контекста, но именно оно сделает просмотр более интересным. Мы считаем фильмы Годара достойными интерпретации, а чем ее не заслужили хорроры?

Институции сделали многое, чтобы присвоить себе зрительскую радость от просмотра картин. Я же хочу вернуть это право на аттракцион без какого-либо уничижения. Право при просмотре любой картины испытывать восторг, как от «Выхода рабочих с фабрики». Хоррору как маргинализированному жанру всегда приходилось сложно в культурной среде. Он мало изучался, далек от любви широкой аудитории и не отражает так называемый «хороший вкус». За что его только не ругали: за эксплуатацию женщин, за дешевизну приемов, которые заставляют наш пульс подскакивать в секунды, за повторяющие паттерны, за популизм. Полагаю, что все это в хоррорах безусловно присутствует, однако это – передовой жанр, который рассказывает истории об угнетении, о потаенных страхах женщин, вроде первого секса и беременности. Обвинение в популизме тоже неоправданно, если мы вспомним, что хорроры всегда одними из первых реагировали на проблемы и страхи общества. Фильмы ужасов – это своего рода критика общества во всех его проявлениях: капитализм, политика, эксплуатация, романтические отношения. Так что картины, которые производит Голливуд, становятся не только предметом критики, но и ее инструментом. Заимствуя жанровую основу популярных фильмов, хоррор направляет взгляд зрителя на проблемы, потаенные страхи и последствия, которые мы не хотим замечать. Хоррор – это, безусловно, страшное кино, но именно благодаря ему мы узнаем себя и общество, учимся смотреть в лицо своему страху и не бояться.

Фильмы ужасов предлагают безопасное взаимодействие со страхом. Это не значит, что, посмотрев фильмы, мы переборем страх, создатели жанра, конечно, такую цель не ставят, но хоррор может помочь нам научиться принимать страх и жить с ним. Ведь нет ничего страшного в том, чтобы бояться.

Глава 2. Как связаны фильмы о зомби, вирусы и диктатуры?

Феномен зомби также представляет собой отражение глубинных страхов общества. Это не просто искусственное создание ужаса – это, скорее, политический комментарий. На протяжении 90 лет писатели и режиссеры используют образ живых мертвецов как метафору, которая позволяет им выразить и сублимировать волнующие темы, такие как расовые проблемы, угроза уничтожения всего живого из-за ядерной войны или массового заражения, гипотетический приход коммунизма и отторжение идеи тотальной глобализации.

История зомби восходит своими корнями к гаитянскому вуду, и тогда образ живого мертвеца еще не был связан с разложившейся плотью и желанием поедать других людей. Маг, владеющий вуду, мог превратить человека в зомби с помощью «зомби-порошка» и колдовства. Человек становился полностью подконтрольным магу и выполнял любые его поручения. Также в религиозных верованиях гаитянцев существовала идея о том, что маг вуду мог подчинить себе сознание мертвеца. После смерти над человеком проводился ритуал, способный оживить его и подчинить его волю. Такой образ, конечно, имеет некоторые параллели с отсутствием собственной воли, но гаитянские зомби скорее представляли собой рабов, подвешенных между жизнью и смертью. Их образ, как и их количество, далеки от массовых эпидемий, которые можно наблюдать в фильмах ужасов XXI века («Зомбилэнд», 2009, «Война миров Z», 2013, «Поезд в Пусан», 2016).

Сельская гаитянская духовная система верований в значительной степени была сформирована мировоззрением западноафриканских рабов, работавших на плантациях, поэтому в ней можно отследить большое влияние вудуизма. Что же касается «зомби-порошка», который, по преданиям, лишал человека воли, он действительно существовал. В 1980-х годах антрополог Уэйд Девис проводил исследования по изучению растений, расположенных на берегах Амазонки и на Гаити, где искал ингредиенты, предположительно входящие в его состав. В процессе исследований Девис выяснил, что основным компонентом был тетродотоксин, также присутствующий в рыбе фугу. Его исследования подтвердили факт использования «зомби-порошка» в культуре коренного населения Гаити для отравления людей, что служило крайней мерой наказания за преступления против племени[5]. Порошок лишал человека способности мыслить, превращая в безвольное существо, обреченное на скорую смерть.

В период оккупации Гаити Соединенными Штатами американский исследователь Уильям Сибрук узнал о существовании зомби. Во время своих исследований вуду в Порт-о-Пренсе он был приглашен на гаитянско-американскую сахарную плантацию, где он столкнулся с четырьмя людьми, считавшимися «зомби». В тексте конца 1920-х годов он описывал этот момент следующим образом:

«Предполагаемые зомби продолжали тупо работать. Они тащились, как животные, как какой-то механизм. Глаза были хуже всего… Они действительно были похожи на глаза мертвецов: не слепые, а расфокусированные, невидящие…»[6]

Те неосознанные существа, которые были представлены Сибруку, скорее всего, были рабами с американских плантаций. Их заставляли трудиться по 18 часов в сутки, а условия жизни были ужасными. Не знающий об этом Сибрук предпочел мистическое объяснение этому явлению, и его книга «Остров магии», написанная в 1929 году на основе его путешествия на Гаити, вызвала настоящий ажиотаж.

Постер к фильму «Белый зомби», реж. Виктор Гальперин, Halperin Productions, 1932 год

Мэдж Беллами, Бела Лугоши и Роберт Фрейзер. Кадр из фильма «Белый зомби», реж. Виктор Гальперин, Halperin Productions, 1932 год

Так, в 30-х годах появляются слухи о реальных гаитянских зомби. Страх перед локальной культурой подкрепляется успешным восстанием рабов и обретением островом независимости от Франции. Западная цивилизация начинает демонизировать страну, видя в ней угрозу империализму, а вуду ассоциирует с «дикарской неполноценностью».

Яркие фольклорные образы и страх перед «дикарями» нашли свое отражение в фильме 1932 года «Белый зомби». Большей частью основанный на материалах Сибрука, «Белый зомби» вышел в период окончания гаитянской оккупации.

Сюжет закручивается вокруг молодых влюбленных, Нила и Мадлен, которые отправляются в романтическое путешествие на Гаити, намереваясь жениться. В ходе путешествия они знакомятся с месье Бомоном, владельцем гаитянской плантации, и решают остановиться у него. Бомон влюбляется в Мадлен и прикладывает усилия, чтобы она ответила на его чувства взаимностью. Однако, столкнувшись с отказом Мадлен, он обращается за помощью к практикующему вуду колдуну. Его играет непревзойденный Бела Лугоши, знакомый нам по главной роли в фильме «Дракула», вышедшем годом ранее.

Постер к фильму «Король зомби», реж. Жан Ярбро, Sterling Productions, Inc., 1941 год

Колдун предоставляет месье Бомону зелье, предназначенное для того, чтобы превратить Мадлен в зомби. Развивается интрига, включающая множество «зомбификаций» от злых гаитян. Несмотря на это, Нил и Мадлен проходят через все трудности невредимыми, а злой колдун в конечном итоге находит свою смерть.

Фильм «Белый зомби» разжег в американцах худшие опасения перед вудуизмом и превратил духовную систему верований гаитянцев в кошмар любого европейца. В фильме Гаити – это примитивное, непредсказуемое место, в котором царит хаос и, возможно, коварное колдовство. Особенно это хорошо видно в репрезентации брака, священной традиции «цивилизованного» мира, которая оказывается попранной вудуистской магией.

Играя на страхе европейцев, фильм получил кассовый успех и повлек за собой череду кинолент похожего содержания. В качестве примера можно привести триллер под названием «Уанга» 1936 года. По сюжету темнокожая хозяйка плантации влюбляется в белого мужчину, сердце которого уже отдано. Не желая с этим мириться, прямо как в «Белом зомби», она решает использовать магию вуду, чтобы избавиться от его невесты. Призвав двух зомби, она приказывает им похитить возлюбленную главного героя. В финале план Уанги проваливается, а сама она оказывается убита темнокожим слугой.

После того, как эти фильмы выходят в широкий прокат, а голливудские хорроры также пользуются успехом, эпидемию под названием зомби уже невозможно остановить. Фильмы ужасов, как говорилось ранее, всегда выступали с социальной критикой и одними из первых передавали страхи поколений. Для этого они в том числе и использовали образ зомби. Так, живые мертвецы стали вместилищем страхов о военном шпионаже, пришельцах, массовых протестах, вирусах и перенаселении.

В период начала ХХ века страх перед магией вуду и «дикарством» уступает страху гораздо более реальному: страху перед радиацией и войной. Так, страх использования ядерного оружия обнаружит себя во многих картинах, например, в фильме «Годзилла». Именно фильмам этого периода современный зритель обязан тому знакомому образу зомби. Тем временем его предшественник, архетип гаитянского фольклора, практически исчезает из массовой культуры. На Всемирной выставке 1939 года в Нью-Йорке коктейль «Зомби», приготовленный из рома и сахарного тростника, вероятно выращенного на плантациях Гаити, становится хитом. Так образ зомби из фильмов ужасов находит отражение в массовой культуре.

Кинематограф военного времени отчетливо демонстрирует слияние двух фобий: вуду и военного шпионажа. Например, в работе «Король зомби» (1941) пилот терпит крушение на Карибских островах и сталкивается с иностранным разведчиком, доктором Михаилом Сангрэ, который создает зомби в подвале своего особняка, чтобы выманить информацию у американского адмирала. Точно так же в сиквеле «Месть зомби» (1943) злой доктор готовит армию мертвецов, чтобы обеспечить победу Третьему рейху.

Вторая мировая война принесла с собой тотальное разрушение, массовый геноцид, атомные бомбардировки и поставила под сомнение гуманизм, систему ценностей, существовавших ранее. Поскольку фильмы о зомби этого периода выходят в основном в Соединенных Штатах Америки, к предыдущему списку добавляется «красная угроза», страх распространения коммунизма. Последовавшее за этим противостояние двух блоков НАТО (Североатлантический альянс (англ. NATO – North Atlantic Treaty Organization) и ОВД (Организация Варшавского договора) лишь усилило тревогу в отношении советского коммунизма, а также возможности новой войны с применением ядерного оружия. Фильмы ужасов и, конечно, зомби, в свою очередь, стали одним из способов культурной рефлексии этих опасений.

Иллюстрация из комикса Voodoo № 14 (март–апрель 1954): история «Corpses… Coast to Coast!», повествующая о мире, захваченном ожившими мертвецами

Так, в комиксе «Мертвецы: от берега до берега», опубликованном в 1954 году, рассказывается история того, как в результате забастовки могильщиков западную цивилизацию сокрушает орда коммунистических зомби под руководством своего восставшего из мертвых Верховного Комиссара. Несмотря на очевидный лейтмотив холодной войны, сегодняшние ретроспективные литературные исследования утверждают, что комикс оказал большое влияние на последующее движение за гражданские права в Америке. В комиксе подчеркивается важность опыта ветеранов, ставится под сомнение вера в науку и промышленность, а также женщины признаются жертвами войны.

Карточка-приглашение на сериал «Зомби из стратосферы», реж. Фред Брэннон, Republic Pictures, 1952 год

Постер к фильму «План 9 из открытого космоса», реж. Эдвард Вуд-младший, RKO Pictures, 1959 год

Говоря о временах холодной войны, невозможно обойти вниманием космическую гонку, до сих пор отбрасывающую тень на всю создающуюся научную фантастику. В 1957 году был запущен первый в мире искусственный спутник, а в 1961 году человек впервые совершил полет в космос. Конечно, и в этот раз образ зомби стал способом выражения страха Америки не только перед возможным проигрышем научному прогрессу СССР, но и страха перед космосом как неизведанной территорией.

Сюжет сериала «Зомби из стратосферы» вращается вокруг марсиан, которые крадут чертежи атомного оружия у земных ученых и намереваются с помощью контролируемых взрывов обменяться орбитальными позициями с Землей, так как природные условия Марса становятся непригодными для жизни. Как таковых зомби в сериале нет, точнее, ими названы марсиане.

В легендарном «Плане 9 из открытого космоса» миролюбивые пришельцы оживляют мертвецов на захолустном кладбище и пытаются остановить людей от изобретения «солорунайт» – процесса взрыва солнечного света. Картина «Земля умирает крича» относится к наследию зомби более бережно, отсылая к первоначальной традиции, и рассказывает историю астронавта, который по возвращении из космоса обнаруживает родную Британию в руинах. За время его отсутствия ее успели захватить пришельцы, умеющие воскрешать мертвецов и превращать их в своих рабов.

В информационной повестке США к середине 60-х холодная война уступает место вопросу о гражданских правах, массовых движениях и Вьетнамской войне. Контркультурный период в США представлен многочисленными художественными работами, в том числе и фильмами ужасов. Даже самому неискушенному зрителю знакомо имя Джорджа Ромеро и название фильма «Ночь живых мертвецов», вышедшего в разгар Вьетнамской войны. Несмотря на большую историю жанра и модификации, которые он претерпел, после фильма Ромеро фильмы ужасов о зомби никогда больше не были прежними. Фильм буквально задал правила всем последующим картинам: как зомби выглядят, двигаются, и даже назвал несколько возможных причин зомби-апокалипсиса.

Сюжет фильма разворачивается в небольшом городе, куда пришли живые мертвецы, восставшие из могил после контакта с радиоактивными отходами. Группа выживших людей оказывается запертой в доме, где люди должны объединить усилия, чтобы противостоять наступлению зомби и сохранить свою жизнь. Одним из ключевых элементов фильма является напряженность внутри группы спасающихся, которая отражает социальные и расовые проблемы того времени. Главный герой, Бен, является афроамериканцем, и его лидерские качества сталкиваются с сопротивлением со стороны других персонажей из-за их предвзятости. Расизм дополняет общую тему страха перед неведомым и потерей контроля.

Постер к фильму «Ночь живых мертвецов», реж. Джордж Ромеро, Image Ten, 1968 год

© Continental Distribution, inc

Говорить о «Ночи живых мертвецов» как о социальном комментарии позволяет то, что Бен, оказавшийся единственным выжившим, в финальной сцене оказывается застреленным белым офицером полиции. На фоне титров труп Бена выносят из дома и сжигают вместе с другими телами мертвецов. Заключительные титры фильма представляют собой серию неподвижных, зернистых изображений, на которых толпа белых горожан пронзает безжизненное тело Бена мясными крюками, затем позирует для фотографий. Картина была выпущена всего через пять месяцев после убийства Мартина Лютера Кинга-младшего, поэтому исторический и культурный контекст помогает без труда отыскать политические подтексты и социальную критику.

Кадр из фильма «Ночь живых мертвецов», реж. Джордж Ромеро, Image Ten, 1968 год

Роджер Лакхерст, автор книги «Зомби: культурная история», говорит, что фильм был прямым ответом на события тех лет:

«Его показывали в центре города, в основном чернокожей молодежи, наряду с фильмом «Рабы» (1969) – фильм о восстании рабов в 1850-х годах. Его показывали в Гринвич-Виллидж радикальным студенческим группам и демонстрировали в Музее современного искусства в качестве примера политического кинопроизводства»[7].

«Ночь живых мертвецов» стал первым известным фильмом, в котором были показаны масштабные толпы зомби, которые представляли собой символ наступающего апокалипсиса. Этот факт подчеркивает как инновационные аспекты картины, так и ее значимость в истории кинематографа, поскольку впервые зрителям представилась возможность воспринимать зомби не только как отдельных агрессивных мертвецов, но и как устрашающую, объединенную силу, символизирующую настоящую угрозу конца света.

Многим американцам впервые продемонстрировали всеобъемлющий ужас войны. Ближе к концу фильма, в телевизионной передаче ведущий сообщает, что для уничтожения зомби будет использоваться метод «поиска и уничтожения». По мнению Закари Крокетта и Хавьера Заррачина, это отсылка к методу, который применялся американскими войсками во время войны во Вьетнаме, к методу, в котором критерием успешности атаки являлось число жертв, а не ее стратегическая эффективность[8].

Выпускающая компания не маркировала издания «Ночи живых мертвецов» знаком авторского права, как того требовали американские законы, а режиссер то ли не смог, то ли не счел нужным заниматься лицензированием своего творчества. В результате фильм стал «общественным достоянием». На данный момент юридически права на него не принадлежат никому.

Фильм «Рассвет живых мертвецов», выпущенный в 1978 году, также стал важным вкладом в жанр зомби-хоррора. Несмотря на социальный прогресс 1960-х годов, в 70-х и 80-х годах распределение национального богатства в США становилось все более неравномерным. В новой картине Ромеро выступил с критикой консьюмеризма, поэтому место действия переносится в торговый центр. Сюжет фильма развивается в условиях зомби-апокалипсиса, когда живые мертвецы массово атакуют человечество. Группа выживших, включая двух полицейских, беременную женщину и пилота вертолета, решает покинуть город и укрыться в торговом центре, где они ведут гедонистический образ жизни, – но банда байкеров вскоре врывается и грабит это место. Следом за мародерами в здание прорываются толпы зомби.

В заключительных сценах зомби наводняют торговый центр: эскалаторы включены, играет музыка, журчат фонтаны – и зритель не видит большой разницы между типичной толпой покупателей выходного дня и зомби-апокалипсисом.

Одним из ключевых элементов фильма является сочетание ужасов и социальной сатиры. Ромеро использовал зомби как метафору для критики общества, подчеркивая бессмысленность потребления и бездумное следование желаниям. Торговый центр, в котором укрылись выжившие, становится метафорой для общества потребления. Здесь зомби – потребители, бесцельно бродящие по магазинам.

Фильм также известен своими кровавыми и реалистичными сценами борьбы с зомби, а сочетание хоррора и черного юмора делает его уникальным в своем роде. Режиссер акцентирует внимание не только на физических угрозах зомби, но и на моральных и эмоциональных баталиях, которые выжившие ведут, пытаясь сохранить человечность в мире, охваченном хаосом.

В то время как фильмы о зомби скатились в яму эксплуатации, новая работа Ромеро «Рассвет мертвецов» вновь перековала жанр в мощную форму социального комментария, на этот раз сместив акценты на позднюю стадию американского капитализма.

Постер к фильму «Рассвет живых мертвецов», реж. Джордж Ромеро, Laurel Group, 1978 год

Скотт Х. Рейнигер в фильме «Рассвет живых мертвецов», реж. Джордж Ромеро, Laurel Group, 1978 год

«Будучи по существу людьми с промытыми капиталистической идеологией мозгами, они (выжившие) не могут увидеть разрушенный мир вокруг, не могут даже думать категориями, отличными от обладания и потребления», – пишет профессор киноведения Уильям Бишоп.

В 2006 году работы Джорджа Ромеро переосмыслил Ким Паффенрот, выпустив книгу «Евангелие от живых мертвецов. Как Джордж Ромеро видит ад на земле». Автор подробно анализирует проблемы, которые режиссер пытался прорефлексировать[9].

На протяжении двух десятилетий Джордж Ромеро находился в авангарде жанра, используя фильмы о зомби для описания социально-политических проблем. А уже в 80-х появились новые картины, которые приковали внимание массового зрителя к теме, – «Зловещие мертвецы» Рейми, «День мертвецов» Ромеро, «Возвращение живых мертвецов» О’Бэннона, «Реаниматор» Гордона и др.

Несмотря на обилие картин, соседствующих с популярными в 80-е слэшерами, фильмы о зомби смогли подняться на качественно новый уровень именно благодаря обаянию картины с невероятно скромным бюджетом и большими прокатными сборами – «Зловещие мертвецы» 1981 года. Фильм рассказывает историю пятерых молодых людей, которые решают провести выходные в уединенной хижине глубоко в лесу. Однако они обнаруживают таинственную книгу, оказавшуюся Некрономиконом, книгой мертвых, и аудиозапись с заклинанием. По неосторожности они воспроизводят запись, что приводит к пробуждению древнего зла в лесу. Герои сталкиваются с демоническими силами, которые одного за другим превращают их в зловещих мертвецов. Главный герой, Эш Уильямс, оказывается в центре кошмара и вынужден сражаться за свою жизнь против своих друзей, которые трансформируются в демонов.

Джордж Ромеро, фотограф Eduardo Montes-Bradley, 1980 год

© Eduardo Montes-Bradley

У фильма определенно есть свой особый стиль. Отсутствие бюджета заставляло придумывать новые креативные приемы, которые пугали больше, чем студийные спецэффекты. Также Сэм Рэйми использовал инновационные техники съемки, включая камеру, прикрепленную к дереву и движущуюся вдоль проволоки, чтобы создать динамичные и напряженные кадры.

«Зловещие мертвецы» были тепло приняты публикой еще и потому, что были смешными. Любой жанр, особенно это заметно на примере развития хоррора, рискует изжить себя, если будет воспринимать себя слишком серьезно и следовать одним и тем же канонам золотой классики. «Зловещие мертвецы», как и в будущем «Крик» и «Хижина в лесу», привнесли в жанр свежие приемы, юмор и снова вдохнули в него жизнь. Впоследствии фильм приобрел культовый статус в жанре хоррора и стал первой частью франшизы, которая включает в себя несколько сиквелов и перезапусков. Но в массовой культуре зомби отвоевали себе пространство только в 2000-х, перейдя в комиксы, компьютерные игры, музыку и т. д.

Постер к фильму «Зловещие мертвецы», реж. Сэм Рэйми, Renaissance Pictures, 1981 год

© New Line Cinema Corp.

Тем временем, пока кассеты с «Зловещими мертвецами» отлично продаются, начинают выходить фильмы с большим бюджетом, и соответственно коммерческая отдача от фильмов тоже увеличивается. Как уже говорилось ранее, хоррор – это жанр, критерии которого размыты, поэтому появляется так много хоррор-комедий. Так, в 2004 году выходит картина «Зомби по имени Шон» британского режиссера Эдгара Райта. Фильм рассказывает историю типичного неудачника Шона, жизнь которого стремительно меняется из-за зомби-апокалипсиса. Шон вместе со своим другом Эдом решают спасти своих близких и укрыться в любимом баре Шона в надежде переждать конец света. Фильм, хоть и обозначен как комедия из-за изобилия черного юмора, все равно содержит напряженные сцены и большое количество крови. Он также сделан с большой любовью к жанру и изобилует отсылками на культовые картины ужасов.

Другая черная комедия «Мертвеход» рассказывает о погибшем военном, который через некоторое время после своих похорон восстает из могилы и возвращается домой к своему другу[10]. Друг от такого расклада приходит в восторг и просит тоже его обратить. Затем оба парня начинают настоящую охоту на преступников, не гнушаясь и невинными людьми.

Российский кинематограф также делал попытку создать зомби-комедию. В 2012 году вышел «Шопинг-тур» Михаила Брашинского, рассказывающий о путешествии российских туристов в Финляндию. К сожалению, туристы выбирают отправиться в тур именно в тот день, когда финны отмечают древний праздник, в ходе которого каждый местный должен съесть чужака. Фильм снят в жанре «найденной пленки» и в совокупности с увлекательным синопсисом выглядит многообещающе. Однако фильм не хочет быть только жанровым кино, стремясь быть и черной комедией, и сатирой, но в итоге не выдерживает всех условностей.

Естественно, хоррор заимствует не только у комедийного жанра, но и у мелодрамы. Фильм «Тепло наших тел» 2013 года по своей сути является молодежной романтической комедией, где зомби могут не только говорить, но и, полюбив, снова стать человеком[11]. Факт того, что зомби дают шанс превратиться из голодного, разлагающегося, жуткого мертвеца обратно в человека, доказывает тенденцию к коммерциализации персонажа и гуманистическую тенденцию в целом, которую мы подробнее рассмотрим в фильмах о вампирах. Характерно, что многие сериалы создают отдельную серию о зомби, как это было, например, в «Южном Парке», «Отбросах», «Сообществе», «Американской истории ужасов».

Однако не стоит забывать, что зомби – это образ, десятилетиями вбирающий в себя страхи человечества перед смертью, магией и глобальными катастрофами. Конец ХХ столетия и начало XXI века вывели на первый план новые страхи, например, страх перед вирусами. Вирус Эбола был обнаружен в Судане в 1976 году, количество заразившихся СПИДом растет в 1980-х годах, птичий грипп вспыхнул в Китае в середине 90-х годов, ТОРС потряс людей в 2003 году. В 1986 году в журнале Американской медицинской ассоциации выходит статья о СПИДе, озаглавленная «Ночь живых мертвецов II». Так, начиная с 1980-х годов, страх перед заболеваниями глобального масштаба становится одним из основных, а кинематограф начинает рефлексию на тему эпидемий.

В это время выходят такие фильмы, как «28 дней спустя» Дэнни Бойла, упомянутая ранее зомби-комедия «Зомби по имени Шон» Эдгара Райта и ремейк «Рассвета мертвецов» Зака Снайдера, а также игры «Обитель зла» и «Left 4 Dead», шутер, в котором можно играть как за «выживших», так и за особо сильных «зараженных», что зачастую оказывается гораздо сложнее. В 2005 году выходит игра «Stubbs the Zombie in Rebel Without a Pulse», где игрокам дается уникальная возможность самим почувствовать себя в роли зомби и возглавить восстание против человечества[12].

Идея о массовом заражении вкупе с фантазией о выживании создает идеальный сюжет для любого зомби-апокалипсиса. Крах коммунистических государств, набирающий обороты капитализм, недоверие к корпорациям и грубый индивидуализм, глобализация, а также страх перед ней подарили нам новый образ зомби.

В популярной видеоигре «Обитель зла» (1996) крупная фармацевтическая компания Umbrella Corporation тайно экспериментирует с биоорганическим оружием и разрабатывает «Т-вирус» – мутагенный вирус, возвращающий трупы к жизни. Вирус «зеленого гриппа» виноват в появлении зомби в сюжете видеоигры «Left 4 Dead» 2008 года. В 2011 году Стивен С. Шлозман, гарвардский нейробиолог, выпустил книгу «Вскрытие зомби: секретные записные книжки из Апокалипсиса», в которой он представил «реалистичный» сценарий зомби-апокалипсиса. В том же году Центры по контролю и профилактике заболеваний (ЦКЗ) выпустили «Готовность 101: зомби-апокалипсис» – где говорится о том, как подготовиться к широкомасштабной эпидемической вспышке. Это псевдодокументальное руководство по выживанию в условиях зомби-апокалипсиса рассказывает о причинах появления зомби, их разновидностях, какое оружие против них эффективно, где расположены ближайшие укрытия. Идея была настолько популярна, что превратилась в блог, рекламные плакаты и новеллу. «Сейчас вы можете смеяться», – пишет сотрудник ЦКЗ Али С. Хан, – но, если случится [зомби-апокалипсис], вы будете рады, что прочитали это»[13].

Небольшая часть общественности восприняла идеи Шлозмана и ЦКЗ очень серьезно. Так, в 2013 году на Среднем Западе появилась гражданская армия: канзасская антизомби-милиция. Члены ополчения, выросшие на фильмах «28 дней спустя» и видеоиграх о выживании, боятся пандемии зомби, а их стратегия подготовки в основном основывается на накоплении оружия. Ряд других ополченцев – в том числе фракция Мичиганской милиции, – следуя его примеру, оправдывают возможностью нашествия зомби свое право на владение огнестрельным оружием.

Кадр из сериала «Ходячие мертвецы», создатель Фрэнк Дарабонт, 2010–2022 год

Жесткая независимость, беспомощное правительство и оружие – это как раз те стратегии, которые критикуют современные картины о зомби. Так, сериал «Ходячие мертвецы» 2010 года, основанный на одноименном комиксе, стал одним из самых популярных и влиятельных проектов в жанре зомби-апокалипсиса и выживания. Сюжет развивается в мире, где орудуют живые мертвецы, а группа выживших пытается сохранить свои жизни, преодолеть моральные дилеммы и найти безопасное место. Основной акцент делается на группе людей, а не на зомби, и исследовании того, как они адаптируются к измененным условиям существования. Главные герои постоянно подвергаются опасности со стороны других выживших: групп вооруженных бандитов, психопатических лидеров культа, байкерских банд и головорезов. Сериал также подчеркивает, что на фоне зомби-апокалипсиса другие выжившие люди могут быть не менее опасными, чем ходячие мертвецы. Тут уже страх перед заражением и зомби уступает страху друг перед другом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Джон Кавелти – американский историк, исследователь массовой культуры.

Вернуться

2

Рик Олтмен – профессор кинематографии и сравнительной литературы, наиболее известен своей научной работой о жанрах в кинематографе.

Вернуться

3

Комм, Д. Е. Формулы страха: введение в историю и теорию фильма ужасов / Д. Е. Комм. – СПб.: БХВ-Петербург, 2012. – 224 с.: ил.

Вернуться

4

Комм Д. Формулы страха. Введение в историю и теорию фильма ужасов [Электронный ресурс] // Сеанс. URL: https://seance.ru/articles/fear-formula/ (дата обращения: 17.04.2025).

Вернуться

5

Когда смерть – это начало [Электронный ресурс] // Film.ru. URL: https://www.film.ru/articles/kogda-smert-eto-nachalo (дата обращения: 17.04.2025).

Вернуться

6

Matthews D. The surprisingly bipartisan origins of the zombie apocalypse [Электронный ресурс] // Vox. 2016. URL: https://www.vox.com/policy-and-politics/2016/10/31/13440402/zombie-political-history (дата обращения: 17.04.2025).

Вернуться

7

Matthews D. The surprisingly bipartisan origins of the zombie apocalypse [Электронный ресурс] // Vox. 2016. URL: https://www.vox.com/policy-and-politics/2016/10/31/13440402/zombie-political-history (дата обращения: 17.04.2025).

Вернуться

8

Там же.

Вернуться

9

Зомби: часто задаваемые вопросы [Электронный ресурс] // ПостНаука. URL: https://postnauka.org/faq/12228 (дата обращения: 14.03.2025).

Вернуться

10

Когда смерть – это начало [Электронный ресурс] // Film.ru. URL: https://www.film.ru/articles/kogda-smert-eto-nachalo (дата обращения: 17.04.2025).

Вернуться

11

Когда смерть – это начало [Электронный ресурс] // Film.ru. URL: https://www.film.ru/articles/kogda-smert-eto-nachalo (дата обращения: 17.04.2025).

Вернуться

12

Там же.

Вернуться

13

Centers for Disease Control and Prevention. Preparedness 101: Zombie Apocalypse [Электронный ресурс]. URL: https://stacks.cdc.gov/view/cdc/6023 (дата обращения: 2.04.2024).

Вернуться