Леонид Талиш
Цветные фотографии

Цветные фотографии

Кляксы

Мой светло-серый

снежное небо

по дороге домой

иду без тебя

СЕЙЧАС

Может это покажется странным, но я хотел бы обратиться здесь к вам – тем, кто это читает. Про что все это? Честно – не знаю. Иногда мне кажется, что это письмо (слишком длинное письмо) с извинениями.

Я должен вам эти слова

,

Эта история произошла довольно давно. Я тогда ещё учился в университете. Помню мог часами куда-то ехать, что-то смотреть или читать, без каких-либо последствий, без груза ответственности. Мог ничего не делать. Университет находился в пяти часах езды на ласточке от места, где я родился. И в тридцати минутах от общежития, где я жил теперь. В большом красивом городе, который целиком изрезан реками и каналами.

,

Тогда была осень. Первая осень после армии. То есть по-настоящему первая: густой холодный ветер, под которым приятно находится, просто потому что он есть. Деревья, почему-то всегда желтеющие буквально за одну ночь. Сырой-синий цвет асфальта и такой же серый на вкус запах. Какое-то смутное ощущение радости и волнения, когда на тебя вдруг начинает светить солнце, как будто оно светит СПЕЦИАЛЬНО на тебя. И очень далекое дождливое небо.

ОСЕНЬ

После года службы во мне – чуть ниже левой ключицы – осталась зиять огромная черная дыра. В неё легко бы поместилось всё, на что падал взгляд. Мне нужно было её заполнить, как минимум для того, чтобы как можно скорее начать нормально жить в новой – не армейской реальности. Или хотя бы просто начать в ней жить.

Жить без бесконечных расписаний, заполненных до малейших подробностей, вплоть до времени, в которое ты просто стоишь на площади; без вечно орущего под носом начальства, с которым и нет возможности, и не хочется спорить; без избиений в туалете; без однообразной еды; без собственной ярости наконец – без образа жизни, который отнимает самостоятельность.

И потому мне нужна была работа. Любая. Чтобы занять руки и голову. Душа к предмету обучения у меня не лежала, да и никакого осознанного выбора перед поступлением в университет я не делал. И я стал искать в интернете, что придется.

Мне повезло: через неделю меня пригласили в рекламное агентство с удаленным форматом работы – выполнять рутинную работу по сортировке реакций интернет-пользователей на непосредственно рекламу. По зарплате выходила примерно та сумма, которую я должен получать, определившись на какой-нибудь завод после университета. Так что я был более чем доволен, даже скорее горд – мне платят фактически ни за что.

,

Мне не хотелось отношений, не хотелось любви.

Хотелось ли мне хоть чего-нибудь?

,

Зачем скачал приложение для знакомств – не знаю.

Такое время: нельзя подойти к кому-нибудь на улице и попросить номер телефона. Доступ ко всей информации в городе, да и просто ко всей информации вообще – через интернет, внезапно стал обретать вторую сторону медали. На улице стало… нельзя сказать, что опаснее, но гораздо тревожнее.

Так я познакомился с К., и мы мгновенно поняли, что не подходим друг-другу: меня пугала её внутренняя сила, казалось, что она готова двигаться напролом ради достижения своей цели и если надо, то и через меня она переступит не задумываясь. Ей – что я чересчур стеснительный, зажатый – слабый. Поэтому буквально на следующий день после первого свидания с К., меня уже знакомили со Светло-Серой на квартире у первой. То была очень опрятная маленькая квартира-студия на одиннадцатом этаже одиннадцатиэтажного дома в самом центре города. Она была словно с картинки каталога продажи дизайнерской мебели: мраморный пол и столешница, белоснежная кровать с уходящей вверх метровой проштопанной ромбиками спинкой, маленькое кожаное черное кресло и встроенный в стену холодильник. Я стоял там посреди комнаты – будто только очнувшись от какого-то сна – будто только там текст наконец начал складываться в рассказ –, не совсем осознавая, что именно делаю. Такая пустота не удивляла меня, потому что мне ВСЁ тогда казалось абсолютно нормальным.

Когда я увидел её впервые она кружилась под музыку посреди квартиры К. – на фоне играл Скриптонит «Это моя вечеринка». Она была одета, выглядела и вела себя так легко словно должна была сниматься в рекламе французских духов. Маленькое черное платье на узеньких бретельках, чуть касающееся колен, и её смешные жёлтые носки забирали на себя всё внимание. Из-за носков она скользила по полу, оставляя за собой приятный запах сигарет со вкусом шоколада и вишни. Она улыбнулась мне как будто совсем не ожидала, что здесь будет кто-то ещё и засмущавшись подошла познакомиться.

Коснувшись моего предплечья, она сказала мне что-то, и моё сердце ненадолго замерло, чтобы дать мне возможность услышать её голос. Он был сухим, но одновременно с этим мягким. Вся её манера держаться и говорить выдавала в ней что-то ужасно грустное, что-то из-за чего хотелось обнимать её до потери сил. Но одновременно с этим во время разговора её маленькие руки были плотно сжаты в кулачки, а взгляд всегда направлен точно в глаза собеседнику, как будто она хотела понять, что творится у него в голове и опираясь только на это знание вести с ним диалог.

После вечеринки от К. мы ушли вместе – это я предложил ей пройтись. К. проводила нас за двери квартиры еле заметно улыбнувшись и пропала из моей жизни почти на полгода. Как будто только в этом и была её роль. Мы со Светло-Серой немного помялись в коридоре ожидая лифта. Он поднялся наверх и перед нами совершенно беззвучно открылись створки. Внутри было также тихо, в нём не играла даже музыка, видимо из-за того, что дом был относительно новой постройки.

Нам нужно было в метро. Мне чтобы побыть с ней еще немного. Светло-Серой – чтобы доехать до дома. Она шла, очень медленно немного подкидывая себя на носке вверх. Я шёл чуть позади неё, собираясь с мыслями. Было страшно, что я могу её потерять, но как-то по-особенному: страх не имел причин для существования. Уже спустившись на станцию, она вдруг повернулась и посмотрела мне прямо в глаза. В её маленьких точечках – зрачках горел живой огонёк. Она не стала обращать внимания на поезд, пришедший почти в туже минуту – повернув голову набок и чуть надув щёки сказала:

– Ну!?

– Хочешь еще раз увидится? – спросил я ошарашено, наконец пересилив немоту.

– Да, – сказала она перед тем, как забежать в закрывшиеся прямо за её спиной дверцы вагона.

,

Светло-Серая жила за городом с родителями и каждый раз тратила примерно час в дороге на электричке, чтобы добраться до места, где бы мы могли встретиться. Я не думал, что это ПОСТУПОК. Она никогда не говорила об этом. Мы с ней вообще говорили в основном о чем-то несущественном. Например, я никогда не слышал, чтобы она говорила о своей семье или учебе, или о чувствах. Ей не хотелось или было страшно начинать диалог первой, а я был настолько погружен в себя, что не знал, как его начать.

,

      Не думаю, что кто-то из нас хоть капельку скучал пока мы были в разлуке: я знал, что где-то там есть Светло-Серая и она тоже знала, что где-то в городе есть я. Из-за этого виделись мы не часто. Один два раза в неделю. Я даже не ревновал её. Не знал, к кому можно её приревновать.

Всю осень мы вместе ходили по магазинам, часто по обувным шоурумам. Вообще Светло-Серая, казалось, была просто помешана на обуви:

– «Неважно как ты будешь одет, главное, что у тебя на ногах» – так она говорила.

Дома у неё была целая коллекция – фотографии которой она с удовольствием показывала, когда об этом заходила речь. Там была обувь для бега, сапоги, туфли, кроссовки и кеды для повседневного ношения разных известных и малоизвестных брендов. Большинство из них она даже не надевала, но все же раз в сезон всегда брала что-то новое.

У меня была одна пара старых до дыр заношенных рыночных кед.

,

Если перемотать в конец, то окажется, что мы так ни разу и не были на настоящем свидании. Ну знаете, таком как показывают в фильмах: с цветами, рестораном и официантами. Где оба человека чувствуют себя комфортно, расковано и не пытаются заполнить молчание пустыми шутками.

А бывают ли такие свидания?

,

В начале всё было идеально – мы были друзьями. Пережитый вместе опыт не накапливался над нами обузой, никак не сковывал и не мешал. Он был рядом: аккуратно стоял на полочке с названием: «было и было».

Я помню, насколько взрослой Светло-Серая была по сравнению со мной – на людях она всегда открыто демонстрировала свои чувства, и главное совсем не стеснялась меня, хоть большую часть времени и была холодна. Во время наших прогулок – я был их центром, по крайней мере, так мне видится сейчас. Мой же круг внимания к тому времени был сужен только до одной точки – моей работы. Во мне кипело столько злости и сил, что хватило бы на несколько бессонных недель. Мне казалось, что я вынужден потратить их на свое «карьерное» будущее.

Спишу это на юношеский максимализм

Первый шаг навстречу отношениям конечно же сделала Светло-Серая. Это она предложила выбраться куда-нибудь на мой день рождения. Каких-то важных людей, с которыми можно было бы поделиться этим праздником тогда ещё не было, и я собирался просто ничего не делать – пары прогулять, а на работах взять выходные. Поэтому сразу же согласился.

,

Мой день рождения первое декабря – первый день зимы.

,

В тот год зима пришла удивительно вовремя. Снег выпал ровно день в день и ещё не успел почернеть из-за городского смога. Наоборот, он прикрыл собой всю грязь. Как будто кто-то взял холст с уличающими позднюю осень пейзажами и прошелся поверх белой масляной краской. Яркость колола глаза. А небо, как и всегда в дни снегопадов, было абсолютно белым. Настолько, что если встать под определенным углом, перед каким-нибудь длинным проспектом или улицей, то можно было запросто потерять линию горизонта под только что выпавшим снегом.

ЗИМА

Светло-Серая сама была маленькой черной точечкой. Видно было, что погода застала её врасплох. Её руки – ещё без перчаток, были опущены в карманы и только изредка поднимались к подбородку, чтобы поправить воротник высокой ватной куртки.

Мы встретились возле магазина бытовой техники.

– Привет!

– Привет. Я тут немного замерзла, но это тебе, – она протянула мне маленькую не запакованную коробочку.

Подарок был до безобразия простым и очень нужным. Это была плоская, эргономичная компьютерная мышь с бесшумным нажатием. Вероятно, сущий пустяк.

Такое сбивает с ног

(

Представьте, что у вас вдруг испортилось зрение. Вы потеряли четкость восприятия. Но врач сказал, что дело не в остроте зрения, как такового. Вы начинаете думать, не проверить ли слух, ведь вы не понимаете и половины из того, что вам говорят, и тогда выясняется, что и тут всё в порядке. При этом в самый бодрый день вы ощущаете себя так, как будто вам на голову одели грязный чугунный шлем.

Чугун – сплав металлов из недосказанности, постоянного вранья; из унижений и отсутствия теплоты с щепоткой детского насилия – очень и очень крепкий сплав.

Но все же есть моменты, когда этот шлем вдруг снимают, и оказывается, что вы способны на невообразимую четкость восприятия. Эти моменты вызывают определенные события, нельзя точно сказать какие именно, но всё же это происходит. Чаще всего, когда вас что-то сбивает с ног.

)

Весь оставшийся день я ходил за ней хвостиком, пока она не сказала: «Поедем к тебе?»

,

Мой лоб словно стянули резинкой из-за чего кончики ушей горели так сильно, будто их защемили прищепками. Весь организм взбунтовался. От низа живота сильным потоком забились неуверенность и желание, смешиваясь с льющейся от макушки нервозностью. Неужели я ей интересен, как парень? И почему я так разволновался? Что изменилось?

– Давай. Только зайдем в магазин по дороге? Я хочу купить вина. —Так я пытался спастись.

В магазин за вином Светло-Серая забежала одна, специально оставив меня ждать на улице. Она сказала, что хочет взять кое-что ещё.

,

Нам нужно было сесть в автобус и ехать почти полтора часа от центра города до места, где бы мы могли побыть вдвоём. Местом была очень маленькая квартира-студия, недавно купленная моими родителями для сдачи в аренду. Она была обставлена в британском стиле. Британском – потому что все детали интерьера отсылали к Лондону, вплоть до акцентного красного. Там уже была вся кухонная и гостиная мебель, но все ещё не было кровати, только стоявший посреди квартиры диван цвета охры. Светло-серая запрыгнула на него сразу, как вошла. Я – налил себе вина.

Весь вечер мы смотрели её рекомендации с ютуба, уютно развалившись на диване. И где-то после часа ночи, совсем незаметно на меня накатила усталость, а нервы отступили. Голова начала пухнуть и немного болеть. И я предложил потихоньку закругляться и пошел в душ. Вернулся к Светло-Серой, когда она уже выключила свет и крепко закуталась в одеяло. Мы обнялись, и она поцеловала меня, так легко и сладко, будто боялась в темноте закусить губу.

Мне было приятно

Светло-серая провела указательным пальцем вниз по моему боку и остановившись у бедер плавно перелезла наверх и выпрямилась. Чуть двигаясь на мне взад-вперед, она сняла с себя майку и лифчик. Затем помогла мне избавиться от футболки и достала из кармана только что снятых джинс презерватив. Я сам надел его, чуть затянув её ожидание.

Она была так сильно сосредоточена… и это было безумно мило. Немного неловко Светло-Серая взялась левой рукой за мой член и чуть коснулась им себя, как бы помогая мне попасть куда надо и передавая инициативу. Мурашки от низа живота забегали по всему моему телу. Я крепко взял её за лицо и шею, наклонил к себе и осторожно начал двигаться глубже, пока наконец мы не соприкоснулись телами. Расслабив лицо, Светло-Серая аккуратно выпрямилась, переложив мои руки себе на талию, и поправив волосы начала двигаться по небольшой дуге все быстрее и быстрее, чуть сжимая и разжимая бедра. С каждым циклом меня бросало в дрожь. Она же, как будто чувствуя это, чуть постанывала в нижней точке соприкосновения.

Внезапно траектория её движений вдруг размылась и как будто задержавшись во времени начала расплываться. Тепло волнами исходило от неё. Так она казалась мне ещё красивее. Светло-Серая переложила свои руки мне на плечи и с неожиданной силой схватилась за них, ускорившись ещё немного.

Через какое-то время её дыхание слегка сбилось, а волосы и грудь покрылись легкой испариной. Как хорошо она пахла!

– Послушай, я устала, – сказала она шепотом, наклонившись к моему лицу.

– Д… да? Сейчас. – не выходя из неё, я сел – обнял её, заведя свои руки за её спину, и перевернулся.

Темнота тут же залила мне глаза – наверное, потерял сознание. Только через несколько часов она вымученным голосом разбудила меня и заставила снова пойти в душ.

,

Каждый звук отзывался смазанным эхом, а все движения ломали перспективу пополам. В душе я просидел около часа, специально меняя температуру воды. Мне хотелось прийти в себя.

Когда я вернулся Светло-Серая мирно сопела, уткнувшись лицом в подушку. Мы проспали до середины дня, и это был последний раз, когда мы провели утро вместе. Я проснулся из-за того, что она завернулась в одеяло настолько сильно, что почти полностью его забрала. Без футболки мне стало холодно, а ещё вмешался жуткий голод – такой будто я не ел несколько суток. Голова больше не кружилась, и я смог спокойно дойти до холодильника, чтобы узнать, что там ничего нет.

– Хочешь закажем? – из-за спины тихонько спросила Светло-Серая.

Видимо я разбудил её пока одевался. Она сидела на кровати без майки по пояс под одеялом, со смешно растрёпанными волосами, которые делали её голову почти в два раза больше и щурила глаза от бьющего через окно солнца. Через моё плечо ей видно было холодильник. Я улыбнулся.

– Да, давай.

Хорошее было утро

,

Где-то в середине декабря Светло-Серая решилась съехать от родителей и стала подыскивать квартиру в городе.

В тот период мы часто ездили «ко мне» и бесконтрольно трахались, так словно нам ничего другого не было нужно. Светло-Серая могла написать в «телеграме»: «сегодня?» и ответ всегда был – «сегодня». После всего мы подолгу лежали друг на друге в тишине, думая каждый о своём. Иногда Светло-Серая, закрывшись от меня волосами, тихонько беззвучно плакала, прикрывая ладонью мою грудь, чтобы не мочить её слезами. В такие моменты я лишь крепче сжимал её и гладил по голове – не решаясь спросить в чём дело.

В квартире, в которую Светло-Серая заезжала также не было кровати. Вместо неё посреди единственной комнаты стоял серый и громоздкий диван-раскладушка. Казалось, он поглощал всё пространство вокруг, высасывая свет из комнаты.

Она въехала в туда ближе к новому году.

Как и всегда, ещё в начале зимы, коммунальные службы повсюду развесили украшения и светодиодные ленты. Теперь их включили – это здорово поднимало настроение. Город праздновал её переезд. Мы же в свою очередь отпраздновали это событие бурным сексом на сером диване.

,

За день до её переезда, я узнал, что мои родители будут праздновать новый год у родственников по маминой линии.

На моё предложение поехать на праздник в частный дом моих родителей, Светло-Серая спокойно и ровно сказала: «Да». А потом мы с ней вдвоём уговорили нашего друга отвезти нас на машине.

Ехали мы долго. В основном из-за километровых пробок на однополосных сельских дорогах. На протяжении всего маршрута за окнами мелькали заваленные по пояс снегом деревни и села, казалось, больше в них никто не живет. С каждым оборотом колес я будто все дальше и дальше уходил мыслями в прошлое – вслед за проносящимися мимо домами, я пытался вспомнить своё собственное детство, но сквозь обрывки памяти получалось вернуться только на плац. На плац с людьми, которые в обычной жизни никогда не стали бы мне друзьями – но все же были ими там – были рядом со мной. На плац и в окопы – в поля, в бессонные ночи. Это злило и отвернувшись от окна я перевел взгляд на сиденье слева от себя. На нём одиноко, ладонью вверх лежала рука Светло-Серой. Такая спокойная и РЕАЛЬНАЯ рука.

,

Примерно за неделю до поездки я впервые прочитал «Тошноту» Сартра. И меня ужасно сильно впечатлил один момент. До «Тошноты», у меня как будто что-то вертелось на языке, вроде как я что-то такое хотел сказать… даже не сказать, выразить мысленно… что-то такое глобальное, что помогло бы мне каким-то образом описать мои отношения со Светло-Серой. Если совсем упростить, то я чувствовал что-то, но что именно понять не мог (и самое главное, не стремился понять), пока не прочитал эту книгу.

И этим откровением (не смог придумать менее пафосное слово) стали «совершенные мгновения». Или как мне проще их называть: «идеальные моменты», так звучит чуть-чуть приземлённее.

Для меня вдруг стало совершенно очевидно, то, что мы со Светлой-Серой считали отношениями – есть не что иное, как набор «идеальных моментов». В моей голове все что с нами происходило, превратилось в череду дешевых пластиковых диорам, где каждый романтический эпизод внезапно стал настолько фальшивым, что перестал БЫТЬ МОИМ. И я так и не смог избавиться от этого ощущения.

Я со своей девушкой еду в машине на заднем сидении, и в какой-то момент она кладет свою руку в промежуток на сиденье, между нами. И моим единственно – верным решением будет взять её за руку, а её решением, в свою очередь, будет либо мне улыбнуться, либо положить мне голову на плечо.

Я не мог не взять её за руку

Это вовсе не значит, что я не хотел держать её за руку, даже наоборот. Но в тот момент пришло осознание того, что я нахожусь в ловушке.

,

Как я и говорил, мои родители жили в загородном доме (в пяти часах езды от моего университета). И как у всех людей, живущих где-то загородом, у них была собственная баня и пруд.

Мне нравился их дом. Он не был мертвым. Из него не торчала антенна «Триколор». На крыше не скапливались горы снега, и дорожка до крыльца всегда выглядела чистой, даже если ее никто не чистил. Видимо, это был еще совсем юный дом по меркам домов и поэтому он источал молодость и всё ещё радовался гостям.

Когда взрослый человек пишет о своих родителях, он становится менее взрослым?

Я люблю баню. Отец постоянно таскал меня париться с тех пор, как мне исполнилось пять. Что касается всех остальных: Светло-Серой, нашего друга, К. которая в последний момент согласилась поехать с нами и подруги К. – Л. приехавшей чуть позже отдельно на поезде, то все они хоть и слышали про баню, но никогда толком в ней не были.

После всех приготовлений и мини экскурсии по дому – уже вечером – друзья подрасслабились и стало уютно-скучно. Я сказал всем, что пойду наконец растоплю баню.

,

В самом доме в отличие от только что утеплившейся бани было прохладно из-за чего все ходили в свитерах и зимних теплых носках. Светло-Серая была в своих желтых. Как мы приехали, её пробрал озноб и теперь немного сотрясаясь, и обнимая себя за локти, она выскользнула на балкон (или в домах – это терраса?) и закурила.

Я молча смотрел на неё из дома. Очень тонкая струйка холодного серого дыма от сигареты смотрелась приятным дополнением к протянувшемуся насколько хватает глаз снежному пейзажу. Она вызывала во мне какое-то непонятное чувство домашнего очага. Хотелось выйти и укутать Светло-Серую в плед, усадить в кресло-качалку и завернув её ноги в шерстяные носки развести перед ней огонь. Но всё в этой маленькой сценке было на своём месте: даже композиционно она заполняла собой всё заботливо выделенное домом на террасе пространство. В итоге так и не поняв, как мне быть и как будет лучше, снова не сделал ничего.

Докурив, она вошла обратно в дом с чуть покрасневшими щеками и носом. И как, будто не ожидая меня там увидеть – грустно заулыбалась.

– Ты как думаешь, я вообще красивая? – обратилась она ко мне.

– Конечно, а как же иначе. – ответил я почти сразу же.

– Послушай, так неинтересно. Я не хочу каждый раз спрашивать у тебя что-то или просить о чём-то. Почему сейчас, когда ты видишь, как такая замечательная, молодая, «конечно красивая» – она передразнила мою манеру речи – девушка заходит в дом, она должна напрашиваться на комплименты? Или неужели ты не понимаешь, что мне холодно? – ещё раз улыбнувшись Светло-Серая картинно уперла руки в бока и сдвинув брови попытался сделать очень серьезное лицо.

– Это само собой. Я всё понимаю. – только и смог выдавить я.

– «Я всё понимаю» – с тихим претихим вздохом протянула она и не став дожидаться от меня каких-то действий прошла мимо – за стол к подругам.

,

Всё что я помню дальше – это порядок похода в баню: сначала парни, потом девушки. Девушки ходили отдельно, никто за ними не присматривал. От меня требовалось хотя бы объяснить им как там внутри все устроено, но нет – меня это не волновало.

После бани все разбрелись по своим комнатам и легли спать. Мы со Светло-Серой были вдвоем в маленькой комнате на втором этаже. Вместо кровати в ней стоял серо-синий диван раскладушка. Он был не так уж и плох. Стоил на порядок дороже среднестатистического дивана, из-за чего не пружинил и не был жестким. Мы лежали прямо под конусом бьющего из окна лунного света и смотрели в потолок. Я боялся дотронуться до Светло-Серой: там мне казалось, что она жутко хрупкая. Стоит мне только чуть-чуть нажать, и она сломается – разлетится в пыль. Она лежала на моем плече и словно в подтверждение моих мыслей очень слабо и тихо дышала. И вместе с тем она ощущалась как теплый гладкий камешек, нагретый на солнце – как кусочек пляжа – галька, что забирают с моря туристы. Её соски кололи мне грудь. Светло-Серая повернула на меня голову и сказала: «мне сейчас очень хочется ТЕБЯ».

Только через пару недель она призналась мне, что застудила почки и могла умереть от переохлаждения. Она температурила и потому была горячей. Призналась, что не могла спать и плакала ночами от боли внизу живота.

Я не заметил!

,

Тоска пришла, как только исчезли свидания, как только Светло-Серая перестала ездить в город. И я перестал ездить к ней. Остался только секс. Всегда секс. Как финальная точка, после которой ничего нет. Конец – пускайте титры.

«Идеальные моменты» в наших со Светло-Серой отношениях случались все реже. Но даже и без них, оставалось чувство, будто из отношений кто-то вытягивает душу. Больше нельзя было её любить – это было опасно. Там на празднике я испугался и так сильно, что совсем запутался: не понимал, что она чувствует: что, если чем ей больнее, тем крепче она держится?

Светло-Серая вовсе не была глупой и поэтому быстро начала что-то замечать. Она смотрела на меня так, будто пыталась спросить: «что с тобой происходит?» Обнимала и держала за руку так крепко, как только могла, но все без толку.

,

На восьмое марта я приготовил ей подарок. Он был таким несерьезным, что я до сих пор думаю, что сделал всё так – специально для того, чтобы мы расстались. Но дело даже не в этом. Мы договорились, что она зайдет за мной на квартиру нашего друга после рабочего дня.

Только я не успел… не успел подготовить всё ко встрече. Я был в спортивных штанах и футболке, когда она вошла. Я был с мокрыми волосами из-за только что принятого душа, босиком с полотенцем в руках и дебильной, совершенно идиотской, улыбкой на лице. Как будто будь у меня ещё буквально полчаса, и она бы узнала, что мы должны пойти в ресторан, я бы оделся приличнее и встретил её с цветами, но я не успел даже достать из пакета-майки с брендом пятерочки – смешную коробку с пончиками – тот несерьезный подарок.

И конечно, этот дурацкий пакет, весь мой вид – всё это стало последней каплей. Светло-Серая больше не могла этого выносить. Всё моё безразличие последних дней. Весь мой холод. Та ледяная глыба, что я усердно, по одной горстке снега, выкладывал перед ней последние три недели, стараясь сделать так, чтобы она меньше любила – меньше страдала. Всё это вмиг растаяв забилось слезами.

– Ты!.. – закричала она. – и оставив дверь настежь открытой, ушла.

.

Мой бледно-розовый

я тебя разорвал, вывернув наизнанку

      кроваво-красный – вишневый

      семечко – сердце

Мы встретились ещё в детстве. Проблема только в том, что теперь я смутно помню себя ребенком, будто кто-то заблюрил экран телефона. Всё моё детство и подростковый период похожи на набор выцветших на солнце рисунков, собранных по рассказам давно ушедшего человека.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.