Дмитрий Золотарев
Сбой

Часть 1

Город умирал. Асфальт давно отвык быть ровным, тротуары – чистыми. Утро здесь не начиналось – оно просто наступало, как автоматическое включение лампы в пустом подъезде, или как пощёчина – резко, без предупреждения.

Местные к этому привыкли. Лифт не работает – поднимайся пешком. Горячей воды нет – грей кастрюлю. Под домом орёт сигнализация – никто даже не глянет в окно. Город держал своих обитателей в состоянии тихой сдачи. Не катастрофа, не беда – просто изнуряющая, бесконечная мелкая жесть.

Макс знал все её оттенки. Он не жаловался. Он выбирал. В этом и была его сила. Не ныть, не бороться – просто принимать правила и выжимать из них максимум.

Одиночка. Не потому что не мог иначе, а потому что так проще. Люди были шумными, неуправляемыми переменными. А он любил, чтобы всё складывалось – точно, чётко, без сюрпризов.

Его квартира находилась на шестом этаже серой девятиэтажки. Район почти за городом. Одна комната, три на три метра, плюс кухня и санузел. Кто-то назвал бы это нищетой. Он – называл это оптимизацией.

Первым делом парень заказал шкаф – во всю стену. Дверцы поднял повыше, чтобы под ними, точно под платформой, легла кровать. Идеально втиснутая. Противоположную стену отделал мягкими панелями, встроил полку с розетками. Стол – подвесной. Полки – под потолком. Пространство – ни сантиметра лишнего.

Окна закрывали тёмные жалюзи. Застывшие в смиренном ожидании. Не потому что город пугал – просто он был безынтересен. Всё, что требовалось Максу, находилось внутри. Здесь свет был ровным, звук – приглушённым, а порядок – абсолютным.

Парень рано просыпался. Не потому что нужно, а потому что так устроен. Организм сам поднимал его в шесть сорок пять – без будильников, без компромиссов. Быстрый душ, один тост, крепкий кофе. Он не читал ленты. Информация в них ничего не меняла, а вранья и паники ему хватало с избытком.

На работу шёл пешком. Так было проще. Тридцать минут ровного темпа, ни одной остановки. За это время он успевал посмотреть на окна, понять, кто дома, кто ушёл. У кого ремонт, у кого спит телевизор под потолком, у кого по-прежнему орут. Это был его способ сверять пульс города. Не новостями, не слухами – деталями. Повторениями. Сбоями.

Город – как схема. Кто умеет читать схемы, не теряется в проводах.

Работал он в частной фирме, занимались автоматикой. Простая контора: заказал – привезли – подключили – ушли. У Макса была своя зона: проектирование. Он не ходил к клиентам, не парился насчёт продаж. Его дело – схема. Схема не врет. Если всё собрано правильно, оно работает. Если нет – значит, кто-то напортачил. Схема не вопит, просто молча ждёт замену.

С коллегами Макс почти не общался. Не потому что ненавидел, просто не видел смысла. Вежливо кивнул – прошёл мимо. Сидел в наушниках, но музыку не включал. Просто чтобы не трогали. Слушал, как гудят кулеры в системнике. Как щелкают клавиши.

Он любил тишину. Не полную – такую, где слышно фон. Электричество в стенах, дыхание вентиляции, как кто-то в соседней комнате на секунду замер, прежде чем снова что-то набрать. Эта тишина была живая. Она говорила больше, чем пустые разговоры на офисной кухне.

Город, как и работа, был предсказуем. И Максу это нравилось. Он не стремился к неожиданностям – наоборот, вылавливал закономерности. Радовался, когда они срабатывали.

Вот сосед сверху снова хлопнул дверью в семь двадцать восемь – минута в минуту, уже третий месяц. Где-то на улице воет собака, которую оставили на попечение самой себе. В подвале дома напротив по пятницам собираются какие-то парни – судя по звукам, пьют и слушают музыку, в которой больше баса, чем смысла. Всё это – сигналы. Маркеры. Пульс.

Если один из них исчезал, Макс замечал это мгновенно. Как если бы вдруг лампа начала моргать в схеме, которую он собирал. Он не лез туда сразу, но фиксировал – в голове, между делом.

Он не был тревожным. Он был внимательным. И город, пока что, шёл по своим рельсам – пусть ржавым и скрипучим, но знакомым.

Людей Макс не ненавидел. Просто знал, чего от них ждать. Он не строил иллюзий – и давно не питал надежд, что кто-то будет «своим». Ему хватило пары лет в универе, чтобы перестать подстраиваться. Его не гнали – он сам держался в стороне.

Все эти студенческие тёрки, дружбы на пьяную голову, разговоры ни о чём – не его. Он пробовал. Молчал, когда надо было молчать. Улыбался, когда нужно было улыбаться. Даже встречался с девушкой. Почти год. Пока не понял, что для неё он не человек, а привычка. Молчаливая галочка. Не буянит, не изменяет, не мешает. Вроде норм. Но только до тех пор, пока не появился кто-то повеселее.

После этого он принял простую схему: ближе двух метров – никто не подходит. Ни физически, ни эмоционально. Так проще.

Он не считал себя особенным. Просто слишком многое видел без фильтра. Как кто-то смеётся, а потом резко затыкается. Как за «всё нормально» прячется раздражение. Как вежливость – это просто форма контроля. Он не винил людей. Он просто не хотел участвовать.

С работой было легче. У схем не бывает второго дна. Нет у них ни настроения, ни подковырок. Либо работает, либо нет. Макс делал свою часть хорошо. Точно, без отклонений. Поэтому его и держали – не за улыбки.

Он не был одинок. Он был наедине. Разница большая. Одинокий ищет, кому приткнуться. Макс – искал, где спрятаться.

Всё вокруг держалось на повторениях. Даже глупость. Даже агрессия. Люди делают одно и то же изо дня в день, потому что так проще – Макс это знал. Он сам делал так же. Но в последние недели начали сбоить самые устойчивые ритмы.

Сосед с пятого, который каждое утро швырял пустую бутылку мимо бака, вдруг стал попадать. Не один раз – а каждый день, точно в цель. Без эмоций. Просто шёл, бросал, попадал, уходил. Как будто его аккуратно перепрошили.

Пожилая тётка с первого этажа – та самая, что каждый вечер что-то орала из окна, теперь молчала. Но не потому что болела – просто стояла и смотрела. Иногда – по часу. Ничего не говорила. Ни жалоб, ни проклятий. Только взгляд, прямой, как в камеру.

На маршрутке, которой Макс иногда пользовался в непогоду, поменялся водитель. Не сам факт удивил – а то, что новый с первого же дня знал всех пассажиров по именам. «Здрасьте, Светлана», «Присаживайтесь, Павел». Ни одного промаха, излишняя вежливость. Словно он тут не первый день, а по меньшей мере несколько лет.

Макс не сразу зафиксировал, что это его напрягает. Слишком много совпадений. Слишком гладко.

Он начал запоминать. Кто, где, когда. Искал сбои. Заметил, как парочка подростков на лавке за домом стала вести себя иначе. Те же лица, та же одежда. Но раньше они бранились каждый вечер, громко, с матами. Сейчас – молчат. Рядом. В унисон. Пара движений руками, общий ритм дыхания. Как будто играют по нотам, написанным кем-то другим.

Макс не обсуждал это ни с кем. Не потому что боялся – просто понимал: никто не заметит. Большинство видит только очевидное. Он видел – глубже. И в этом новом глубже была… синхронность. Тревожно правильная.

Когда что-то идёт не по плану, Макс не дергается. Он смотрит. Фиксирует. И только если сбой повторяется – копает.

Последние дни так и было. Не громко, не в лоб – а точно так, чтобы их можно было не заметить. Но он замечал. Не мог не заметить.

Он начал ходить по городу не только по нужде, а для проверки. Выбирал старые маршруты, по которым давно не гулял. Сравнивал. Не людей – ритм. Поведение. Взаимосвязи.

На остановке, где раньше по утрам были крики и ругань, теперь стояли в тишине. Не потому что никого – люди были. Просто молчали. Спокойно. Ни раздражения, ни толкотни. Один за другим заходили в автобус, словно репетировали.

Во дворе напротив раньше бегала стайка детей. Рёв, мячи, визги. Сейчас дети были там же – но играли в молчанку. Ни одного крика. Все движения – сдержанные. Макс просидел полчаса у окна, просто наблюдая. Один мальчик упал – остальные не подбежали, не закричали. Просто остановились. Подождали, пока встал. Продолжили.

Он записал это в заметки. Так и писал – «движение стало тише», «взаимодействие – одноуровневое», «отсутствие эмоционального фона». Никто не объяснит это как аномалию. Люди просто скажут: стало спокойнее, ну и что. А для него это было – ненормально.

Самое странное – никто не выглядел напуганным. Наоборот. Люди выглядели… довольными. Уравновешенными. Как будто внутри них отключили старую, шумную часть, а новую вставили – как чистую микросхему.

Макс не спал полночи. Не от страха – от невозможности построить схему. Что-то заменили, но он не знал – где источник. Всё выглядело слишком… точным.

Макс не верил в мистику, в заговоры, в «что-то не так».

Если происходит сбой – значит, есть вмешательство. В схеме ничего не портится просто так.

Он начал подмечать лица. Не всех – только тех, кто стал вести себя иначе. Улыбка изменилась. Не угол, не форма – намерение. Словно человек больше не играл роль, а получил чёткие инструкции, как вести себя, чтобы быть «своим».

Макс чувствовал себя не параноиком, а диагностом. Всё, что он видел, не вызывало паники. Но вызывало… отстранённость. Как будто город больше не отвечает на него. Он с ним не синхронизируется. Не отражает.

Когда он однажды утром включил чайник и услышал, как внизу кто-то кричит – настоящий, сырой крик – он замер. Крик оборвался быстро. Секунда – и тишина. Он выглянул – никого. Просто чистый двор, ровные силуэты в окнах.

Макс не спустился. Заварил чай. Сел к столу. И понял: город больше не его.

Он не чувствовал страха. Он чувствовал, как уходит контроль.

В системе появился новый протокол. Парень ещё не знал, как он работает. Но знал точно – старые шаблоны больше не действуют.

А это значит: нужно начать собирать новую схему. С нуля.

Часть 2

Все понедельники похожи друг на друга.

На входе в офис пахло старым линолеумом и остывшим кофе из автомата, в переговорке мигал проектор, в бухгалтерии кто-то в очередной раз громко уронил степлер. Макс ценил это.

Но в тот понедельник в рабочей зоне было тише. Даже кулеры в компах будто гудели мягче.

Макс прошёл через приёмную, кивнул охраннику, поднялся по лестнице. К лифту он не подходил никогда – предпочитал подниматься на своих двоих. Он зашёл в свой кабинет, поставил термокружку на стол, включил монитор – и в тот же момент в дверях появился Борис, директор. С улыбкой, которую обычно берег для клиентов.

– Макс, есть минутка?

– Вряд ли, – не отрываясь от экрана, отозвался он.

– Познакомлю тебя с новым специалистом, он теперь с нами, – голос у Бориса был слишком бодрый.

Макс повернулся. В дверях стоял парень. Высокий, чисто выбритый, в белой футболке, серых джинсах. На ногах высокие Vans. Навскидку: парень был не из тех, кто выглядит дорого. Скорее из тех, кто всегда выглядит уместно. Спокойный, уверенный взгляд. Плечи прямые. Улыбка – умеренная.

– Артём, – представился он. – Только вкатился.

– Макс, – коротко ответил тот.

– Он будет вести новые проекты по автоматике в жилом сегменте, – добавил Борис. – Стажировки никакой, сразу в работу. Идеальный специалист.

Макс едва заметно приподнял бровь. Раньше таких без практики не подпускали к проектам. Но Борис уже ушёл.

Артём остался у двери.

– Не против, если задам пару вопросов по схеме твоего последнего проекта? Хочу разобраться в логике.

– Против. Позже, – сказал Макс и вернулся к экрану.

Артём не обиделся. Не отступил. Просто кивнул и ушёл. Слишком спокойно.

Макс заметил это. Запомнил.

День прошёл тихо.

Вечером Макс заглянул в магазин. Долго стоял у полки с водой. Не столько выбирал, сколько слушал. Сверял мелочи.

Брал он только стекло, без газа. Привычка. Пока выбирал – заметил, как кто-то подошёл сбоку. Плавно, без толчков. Не «извините», не «разрешите». Просто – была рядом.

Он отошёл на полшага. Девушка молча скользнула вперёд и взяла ту же бутылку, что смотрел он.

Повернулась, поймала его взгляд.

– Хороший выбор, – сказала она спокойно.

Голос – тёплый, уверенный. Улыбка – ненавязчивая.

Макс ничего не ответил. Только чуть кивнул и отвернулся. Но запомнил лицо: ровные черты, лёгкая тень под глазами, взгляд спокойный – будто давно знакомый. Волосы собраны небрежно, одежда простая, но сидит хорошо.

Уже у кассы он снова увидел её – стояла впереди, без спешки перекладывала продукты в рюкзак.

Когда она повернулась к выходу, их взгляды снова пересеклись.

– Я Кира, – вдруг сказала она, будто это было логично.

– Макс, – отозвался он. Не из вежливости. Просто – по факту.

– Я с братом сюда переехала. Он у вас работает.

И вот тогда он понял. Артём. Новый. Слишком собранный. Кира кивнула, словно заметив, что он понял. Не навязывалась, не тянула паузу. Просто развернулась и ушла. Будто именно этого и добивалась.

Макс вышел через минуту.

Оглянулся – её уже не было. Не тревожно. Не странно. Просто впечатала себя – без усилий. Так умеют не все.

Прошло всего три дня, а Артём уже знал всех по именам.

Не в смысле «изучил таблички на дверях», а знал – кто, чем дышит, у кого какие слабости. И не навязчиво. Просто… в нужный момент говорил нужную вещь. Спокойно, без давления.

С Сергеем из монтажа обсуждал какую-то панель – и по ходу вкинул, чтоб у того дочка на химию записалась, тогда точно экзамен пройдёт. Сергей удивился – но не спросил, откуда знает. Просто кивнул.

С Катей из отдела закупок заговорил о йоге, о которой она рассказывала месяц назад в курилке. Причём в разговоре, где его вообще не было.

Макс не лез. Наблюдал.

Всё это было на грани. Ни лжи, ни фальши. Просто слишком гладко.

Как если бы ты включаешь новый прибор, и он сразу работает – без настройки, без багов. Так не бывает. Но работает же.

Однажды Макс шёл по коридору и случайно услышал, как Артём говорит с клиентом по телефону. Голос был чуть теплее обычного. Не корпоративный, а почти личный. Интонации были точные – как будто он знал этого человека годами.

Макс замедлил шаг. Прислушался.

– …да, знаю, конечно. У вас же в прихожей датчик на старом реле, помните? – пауза. – Вот. Я как раз подумал: может, обновим? У нас тут есть вариант интересный, тихий, с резервом.

После звонка Артём вышел. Увидел Макса, кивнул.

– Ты же тоже в схеме копался по тому дому? – спросил просто, без давления.

Макс чуть повёл плечом.

– Там двадцать второй щит был криво подключён.

– Вот. Я смотрел. Поправил, чтобы тебе не пришлось.

Макс ничего не сказал.

Мне бы и не пришлось – подумал он.

Уже в кабинете, он внёс в заметки:

«Объёмная адаптация. Высокая скорость. Отсутствие ошибок. Подозрительно чистый ввод.»

Пока – просто наблюдение. Но уже с меткой.

Макс возвращался домой в наушниках без звука. Просто чтобы не лезли.

Он свернул в парк – срезать дорогу. Там было пустовато. Пара собак, несколько влюблённых на лавках, да мужик с кефиром в пакете, который давно хотел умереть, но всё не решался. Всё по сценарию.

И тут он увидел её. Кира сидела на перилах у сухого фонтана, болтая ногами.

Девушка тоже заметила его.

– Тебе правда нравится та вода, что постоянно берёшь? – спокойно спросила она, когда он подошёл.

– Она без вкуса, – отозвался он, встал рядом, но не слишком близко.

– Это и пугает, – она посмотрела вперёд, не на него.

Пауза. Ни, ни натяжки. Просто воздух между словами.

– Ты и твой брат… – начал Макс.

– Что? – не оборачиваясь.

– Быстро осели. Слишком быстро.

– А что, надо год ходить кругами?

– Обычно люди тупят сначала. Путаются, тормозят.

– Мы просто не тормозим.

– Слишком гладко у вас всё. Как будто по инструкции.

Настя помолчала, а потом тихо усмехнулась:

– Может, просто без мусора в голове?

Макс смотрел в сторону. Говорить не хотелось – но не отвечать было бы слабостью.

– Все косячат, когда в новое влетают. Хоть чуть-чуть. У вас – ничего. Ни фальши, ни шума. Даже раздражения нет.

– А ты хочешь, чтобы мы громко входили?

– Я хочу видеть, что человек живой.

– Значит, плохо смотришь.

Настя медленно спрыгнула с перил, вытерла ладони о джинсы.

– Мы не лезем, Макс. Просто живём. А ты можешь и дальше считать, что всё странно. Если тебе так комфортнее.

Не проронив больше ни слова, она ушла, не оглядываясь. И в этом было больше веса, чем в опостылевшем ему «пока».

Утром Макс пришёл раньше всех. Не из принципа. Просто хотелось спокойно встать в офисе, когда свет ещё плоский, а кофе не горчит. Он включил комп, проверил почту, разложил инструменты – ждал.

Артём пришёл в восемь ноль три. Не раньше, не позже. Как и вчера. Как и позавчера. Одна и та же улыбка на входе. Одна и та же прямая спина.

Макс не повернулся. Дождался, пока тот сядет. Потом, между делом, сказал:

– У меня по щитам в районе шестьдесят второго тупик. Не хочешь посмотреть? Там что-то странное с фазой.

Артём кивнул.

– Конечно. Сейчас гляну на схему.

Он встал, подошёл к монитору Макса, не дожидаясь приглашения. Встал ровно, на таком расстоянии, чтобы не вторгаться в личное. Указал пальцем:

– Здесь же? На втором вводе?

Макс посмотрел на него.

– Именно.

Артём присел. Смотрел долго. Пальцем не водил – просто анализировал. Слишком тихо.

– У тебя здесь ошибка в обозначении реле. Ты вписал старую маркировку, из предыдущего проекта. Вот почему фаза в логике прыгает.

Макс ничего не сказал. Он сам вчера поставил эту ошибку. Нарочно. Проверить, пройдёт ли.

Артём продолжил:

– Бывает. Если хочешь, я поправлю.

– Не надо, – спокойно сказал Макс. – Уже выровнял. Просто хотел убедиться, что замечаешь.

Артём чуть усмехнулся:

– Замечаю. У тебя стиль точный, если что-то выбивается – видно.

Он встал, отступил, пошёл к себе. Макс остался один. На экране – та же схема. Никаких багов.

И всё равно – ощущение, будто ошибается не он, а весь город.

Макс терпеть не мог корпоративы.

Не потому что интроверт – просто не видел в этом смысла. Пьяные разговоры, дешёвая икра, условный смех. Коллектив, пытающийся дружить через колбасу и тёплое пиво.

Но в этот раз он остался.

Хотел глянуть на Артёма. И на Киру, которая пришла с ним – якобы просто «забежать, всех увидеть». Чему, почему-то, никто не противился.

Комната была битком. Кого-то подсадили на подоконник, кто-то уже сжёг третью сигарету в курилке. Кто-то, как всегда, лез в объятия к чужой жене.

Макс стоял в углу, с бутылкой минералки, и просто смотрел.

Артём был в центре. Не давил, не веселил – просто ловко держал темп разговора. С одним – про цены на стройку, с другим – про аренду в соседнем районе. Он говорил мало, но так, будто знал, что нужно сказать каждому.

Кира не особо вмешивалась. Просто двигалась по комнате, незаметно касалась чужих плеч, улыбалась. Все принимали её как свою – сразу. Без «а ты кто». Без защитных реакций.

Макс видел: они оба умеют быть частью любого пространства. Не как актёры. Как что-то… точное. Словно заранее изучили схему, и паттерны поведения каждого в ней.

Кира тем временем уже смеялась с Катей у кулера. Смеялась чуть громче, чем нужно – но без фальши. Просто правильно.

Артём глянул на неё издалека. Кира на секунду поймала взгляд. Как будто подтвердили координаты.

Макс не ел, не пил. Он просто фиксировал.

Гладкость. Отсутствие реальных ошибок. Полная синхронизация. Это уже не просто «вежливые новенькие». Это – интерфейс.

Макс ушёл первым.

Не потому что не выносил людей – просто всё уже понял, а лишние лица больше не нужны.

Он шёл домой пешком, под фонарями, мимо закрытых палаток, выцветших афиш и одинаковых витрин. Шум вечеринки остался позади. Вместе с ним – ощущение слишком ровной поверхности.

Он шёл, прокручивая в голове: Артём, Кира. Точное поведение. Мгновенная адаптация. Отсутствие сбоев. Коллектив? Принял. Социальные маркеры? Слишком хороши. Ошибки? Ни одной.

Макс знал, как люди ведут себя в новом городе.

Сначала – немного не в себе. Слишком громкие, или наоборот – закрытые. Потом – потихоньку подстраиваются, выстраивают связи. Где-то задевают, где-то ломаются. У этих – ничего. Чисто.

Он поднялся домой, включил свет, бросил ключи в корзинку у входа.

Открыл ноут, вывел схему офиса, открыл служебные списки.

Не чтобы копаться – просто… проверить, не стерлись ли переменные.

Идеально. Слишком идеально. Он не параноик. Он – технарь.

Если структура без ошибок – либо она идеальна, либо не настоящая.

Макс закрыл ноут. Выключил свет. Сел на край кровати. Что-то не сходилось. Но чтобы понять – нужно влезть глубже.

Часть 3

Город начал глотать их.

Сначала – хозяйка квартиры. Молодая, уставшая, всегда занятая. Через неделю после их заезда рассказывала соседям, что ей повезло с жильцами. Чистоплотные. Платят вовремя. Спокойные.

Потом – булочник на углу. Настя заходила к нему каждое утро. Один и тот же батон, одна и та же мелочь. Через три дня он начал откладывать для неё последний – даже если до закрытия ещё час.

Следом – собачники из сквера. Артём здоровался первым. Потом – поимённо называл собак. А потом стал «своим парнем, который тоже любит животных, просто пока не завёл».

Макс это замечал.

Никто не вёл себя странно. Не появлялись фанатики с пустыми глазами. Все просто вели себя… чуть лучше. Тише, дружелюбнее. Не так остро.

Настя как-то сказала в офисе:

– Люди – это как ткань. Если ты гладко ложишься – складок не будет.

Кто-то кивнул, кто-то не понял.

Макс – запомнил.

Он начал выходить вечером. Не гулять – смотреть.

Видел, как Артём присаживается на лавку к старикам, слушает, не перебивая. Видел, как Кира поправляет ремешок на рюкзаке девочке у школы – мать рядом даже не моргнула.

Это была не дружелюбность. Это была идеальная дозировка.

Как если бы кто-то заранее знал, сколько именно тепла нужно, чтобы впитаться.

Макс пока не знал, что искать. Но уже чувствовал: всё слишком легко. Слишком правильно.

А потом – увидел, как Катя из закупок, его коллега, целуется с Артёмом у остановки.

Обычный поцелуй. Ни страсти, ни скрытности. Просто – как будто, так и надо.

Катя не рассказывала.

Но на следующий день она стала… тише. Чуть мягче. Чуть плавнее.

Макс смотрел на неё, на Артёма, на улицу.

Никакого ужаса. Просто корректировка.

Макс не любил гостей.

Те, кто ему нужен, писали заранее. Те, кто не нужен – пусть лучше не находят. Поэтому, когда звонок раздался в пятницу вечером, он сначала просто замер.

А потом, как будто на автопилоте, подошёл и открыл.

– Привет, – сказала Кира.

Без улыбки, но спокойно. Без мешков с продуктами, без рюкзака, без повода. Просто стояла в коридоре. Как будто знала, что он дома. И что откроет.

– Ты как раз по пути к себе? – хмуро спросил он.

– Не совсем, – ответила. – Просто решила зайти.

Он молчал. Она не торопилась заходить.

– Можно? – спокойно, почти формально.

Он кивнул.

Кира вошла. Осмотрелась – не как ревизор, а как человек, который умеет быть в чужом пространстве. Сразу разулась, повесила куртку. Села на стул у стены.

– У тебя тут как в капсуле, – сказала.

– Идеально. Всё под рукой.

– Дышать есть где?

– Было, пока ты не пришла.

Настя чуть усмехнулась. Макс налил воды – себе. Ей не предложил.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.