Евгения Усачева
Светлячок и Тот, кто Придумал Людей

Эту глупую заметку я пишу, сидя в грязном общественном автобусе, следующем по маршруту N. За окном тьма, разоряемая тусклыми уличными фонарями и магазинными вывесками. Ни одной звезды в ясном небе, ни одной позитивной мысли в голове. Я устал от всего, и единственное, чего мне хочется после работы – это остаться на работе ещё, потому как возвращаться домой в пустую квартиру невыносимо.

Как я остался один? – Спросите вы. Даже не знаю, как ответить на этот вопрос и с чего начать свою историю. Иногда мне кажется, что она произошла не со мной, а с каким-то другим донельзя глупым мальчишкой, который совершил фатальную ошибку и теперь расплачивается за неё всю жизнь.

Наверное, всех уже тошнит от этой истории, и меня тоже, вернее, от того, как её преподносят. Но я просто обязан рассказать её ещё раз, рассказать, как всё было на самом деле. Пусть не ради справедливости – я знаю, она всё равно никогда не восторжествует, – но хотя бы ради себя.

***

Я родился и вырос в Небесном Городе среди ангелов. Это был самый прекрасный, самый величественный город из всех когда-либо созданных. Он поражал воображение своей неприступной холодной красотой. Его белые замки, словно сошедшие с полотен неизвестного художника-футуриста, тянулись вверх, взмывали на необозримую высоту, будто пытаясь дотянуться до чего-то, что могло быть выше самого Небесного Города. Я до сих пор не знаю, где именно он находился: на другой планете, в другой вселенной, либо в ином измерении, лежащем далеко за пределами человеческого восприятия. Знаю только, что из города на Землю и некоторые другие планеты можно было попасть через квантовые порталы. Проход по ним занимал несколько минут.

Первый раз я оказался на планете, которую сейчас называют Земля, когда мне исполнилось семь. Был мой день рождения, и отец в качестве подарка решил показать мне этот удивительный мир.

В двенадцать он разрешил мне самостоятельно открывать порталы, куда я пожелаю, и покидать Небесный Город. В двенадцать я и познакомился с людьми. Конечно, узнал я о них гораздо раньше, но отец запрещал с ними общаться. Но я его не послушал. Я начал втайне помогать людям, видя, в каких ужасных условиях они живут. Они даже не умели пользоваться огнём. У них не было лекарств, одежды, крова над головой. Они жили в холодных, разоряемых хищными животными, пещерах и питались сырым мясом. Голодные, оборваные, грязные, не понимающие этого мира, и вздрагивающие от каждого шороха, громкого крика птиц или рёва диких зверей. Я не понимал, как мой отец мог отправить людей на Землю неподготовленными? Их было немного, может, пара сотен. И каждый из них, без исключения, страдал. А моему отцу было плевать. Он тоже страдал от чего-то, что заставляло его запираться в своих покоях и беспробудно пить, выкуривать по две пачки сигарет в день и срывать зло на подчинённых.

Вообще, мой отец имел настолько сложный характер, что с ним практически невозможно было нормально общаться. Ни общаться, ни дружить, ни заниматься каким-нибудь общим делом. Его можно было только любить. Просто любить. Что я и делал, собственно. Я не понимал его и, каждый раз пытаясь это сделать, заходил в очередной тупик.

***

Мальчика, которому я первому передал огонь, звали Агни. Оттого, наверное, люди и стали называть это чудо огнём, а может, это просто игра слов. Тот улыбчивый мальчишка смотрел на меня восхищёнными глазами и спрашивал, что я хочу получить взамен. Я засмущался, сказав, что мне ничего не нужно, но он настаивал, и я, чтоб не обижать его, сообщил, что он может выбрать мне подарок на своё усмотрение. Тогда лицо мальчика засияло. Он с щедростью передал мне горсть сушёных ягод, что сжимал в своей ладони – самое большое своё сокровище.

С того времени жизнь людей значительно улучшилась. Они больше не замерзали и научились с помощью огня защищаться от диких зверей. Ещё я открыл им тайну многих лекарственных трав, обучил охоте, ремёслам и строительству. Теперь они могли покинуть сырые пещеры и поселиться на свежем воздухе возле озёр и рек. Но им всё равно требовалась помощь моего отца. А я был всего лишь неравнодушным мальчишкой. Что я мог сделать? Первый раз я заговорил о людях в неподходящий момент. Папа оказался не в настроении и закричал на меня.

Но не всё было так плохо. Я помню и счастливые моменты. Отец любил меня – это я знаю точно. Когда он пребывал в добром расположении духа, мы много разговаривали, гуляли, играли, дурачились. А когда я немного повзрослел, он учил меня драться, охотиться и ходить по воде. Правда, последнее я до сих пор не умею делать.

На все вопросы, что его так гнетёт, он отвечал уклончиво либо вообще не отвечал, поэтому понять, что творится в его загадочной душе, становилось невозможно.

В детстве он называл меня Светлячком. Он говорил, что я принёс свет в его мрачную жизнь. Хотя, отчего она казалась ему таковой, я так и не смог понять. Называл он меня так лет до тринадцати, а потом, словно охладев к повзрослевшему ребёнку, стал звать по имени, данному мне с рождения. Оно тоже было связано со светом. «Несущий свет» – так меня звали в переводе на любой язык мира. Теперь это имя больше известно в латинском варианте – Люцифер. Вообще, люди дали мне множество имён. Но больше всех мне нравилось, как меня называли древние греки – Прометей. Жаль только, что имени этого я не оправдал – не мог я предвидеть будущее. Если б мог, сейчас бы не писал эти строки. Тогда бы жизнь сложилась совсем иначе…

Наше с отцом отчуждение началось, наверное, с того момента, когда я начал помогать людям. Я шёл наперекор отцу, и это меня только больше распаляло и подзадоривало. Я оставался просто глупым мальчишкой с кучей амбиций в молодой горячей голове и брызжущим во всю юношеским максимализмом. Стремление изменить мир, бунтарство, эгоизм – вот то, что овладело мною в те годы. В конце концов, это вылилось в настоящее восстание. Я даже сам не понял, как всё сложилось таким трагическим образом.

Я не считал происходящее игрой. Я думал, отец прислушается ко мне и начнёт помогать людям. Я бунтовал против него, но, упаси Боже, у меня и в мыслях не было свергнуть его и забрать трон себе. Нет, я этого вовсе не хотел. И может, папа просто неправильно меня понял, поэтому последствия оказались столь ужасными. Я до сих пор помню тот его страшный, полный гнева и обиды взгляд, когда он вышел к нам, восставшим, немного пошатываясь. Я помню всё очень отчётливо. Тогда завязался бой, и ангелы во главе с Михаилом подавили наше восстание, но отцу этого, похоже, показалось мало. Он соизволил выйти из своего дворца даже не удосужившись потушить сигарету, которая медленно дымилась в его длинных тонких пальцах. Он несколько дней, как обычно, не брился и, похоже, был не совсем трезв.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.