Владимир Кожевников
Квантовый Зоопарк

Глава 1 Подвал Прогресса

Пыль висела в воздухе густым, неподвижным саваном, прорезаемая лишь резкими лучами паяльников. В бывшем бомбоубежище под корпусом №7 полузаброшенного технопарка «Северный» ютился НИИ «Прогресс». Здесь, среди груд списанного оборудования – мерцающих осциллографов, гудевших трансформаторов и паутины проводов – Ирина Воронова вела свою священную войну. Войну против невежества, против смешков таких, как Вадим Ершов из Академического, назвавший ее в лицо «сумасшедшей бабенкой» после того, как она осмелилась заговорить о квантовой топологии сознания на конференции.

«Подача на катушку три!» – крикнул Дима Лебедев, его лицо, испачканное машинным маслом, светилось в голубоватом свечении главного экрана. Его руки, покрытые сетью старых ожогов и царапин, двигались с хирургической точностью, подключая очередной блок к сердцевине установки – «Скальпелю». Это был монстр из нержавеющей стали, меди и керамики, напоминающий гибрид томографа и ускорителя частиц, увенчанный сферой из толстого свинцового стекла.

Ирина, с тугой седой косой и глубокими тенями под глазами, всматривалась в спектрограмму на мониторе. Они повторяли эксперимент по регистрации квантовых флуктуаций в конденсированной среде. Объект – одинокий кварк, изолированный в магнитной ловушке внутри сферы. Цель – поймать мимолетный след гипотетического гравитона.

«Дергай!»

Дима щелкнул рубильником. По «Скальпелю» пробежала дрожь. Гул трансформаторов перешел в визг. Внутри сферы вспыхнуло крошечное, ослепительно белое пятно – кварк под чудовищным напряжением.

«Регистрируем!» – Ирина вцепилась в край стола. На экране спектрометра вместо ожидаемых пиков гравитационного возмущения поползла… структура. Невероятно сложная, фрактальная, пульсирующая. Линии спектра не просто колебались – они плелись в многомерные узлы, разворачивались в калейдоскоп невозможных геометрий. Мониторы вокруг захлебывались данными. Компьютер безуспешно пытался аппроксимировать данные стандартными моделями квантовых флуктуаций.

«Что… что это?» – прошептал молодой лаборант Саша, бледнея.

Ирина молчала. Ее взгляд был прикован к экрану. Она видела не спектр. Она видела… карту. Карту чего-то невообразимо огромного, сжатого до размеров элементарной частицы. В ее сознании, отточенном годами работы с уравнениями квантовой гравитации и теорией струн, сложилась чудовищная, прекрасная гипотеза. Если квантовое состояние частицы фундаментально неопределенно до измерения, представляя суперпозицию всех возможностей… то что, если эта "суперпозиция" и есть ее истинный масштаб? Не точка, а целый ландшафт вероятных вселенных, свернутый в планковский объем? Брана…

«Он не точка. Он… мембрана. Развернутая в полноценное пространство-время. Со своими измерениями. Своими законами. Это… вселенная, Дима.»

Дима вытер ладонью лоб, оставив черную полосу. «Вселенная? Внутри кварка? Ирина Сергеевна, это…»

«Безумие? Да. Но посмотри!» Она ткнула пальцем в экран. «Энергетические уровни – это не орбитали, это галактические сверхскопления в миниатюре! Эти колебания – не флуктуации, это гравитационные волны его внутренней вселенной!»

Она откинулась на спинку стула, охватив голову руками. Год назад погибла Аня. Автобус сошел в кювет. С тех пор мир для Ирины стал черно-белым, плоским. До этого момента. Теперь в ее сознании, рядом с болью, зажглась безумная, запретная надежда. Если каждая частица – целый мир… где-то там, в бесконечном зоопарке реальностей, существует ветка, где Аня не села в тот автобус. Где она жива.

«Скальпель» гудел, как живой. Ирина подняла глаза на его сферу. Они создали его для сканирования квантовой пены. Но теперь она понимала его истинное предназначение.

«Дима… – ее голос окреп. – Мы неверно смотрели. «Скальпель» – не микроскоп. Он – шлюз. Он может не просто смотреть. Он может проектировать. Сознание. Туда.»

Она указала на крошечное белое пятно в сфере. На целую вселенную внутри кварка.

Глава 2 Первый Прыжок и Эхо

Проектирование заняло три месяца адского труда и бессонных ночей. Идея была проста и чудовищна: создать квантово-запутанный «буй» – пакет информации, моделирующий нейронную активность мозга оператора, и «впрыснуть» его через фокусирующие поля «Скальпеля» в целевую брану-частицу. Сознание оператора должно было «оседлать» этот буй, воспринимая информацию из микровселенной.

«Принцип вроде квантовой телепортации информации, – объяснила Ирина Диме перед прыжком, проверяя нейроинтерфейс шлема. – Твой сознательный опыт здесь создает уникальный квантовый отпечаток – матрицу. «Скальпель» создает запутанность между этой матрицей и состоянием браны-вселенной. В момент синхронизации твое субъективное восприятие здесь связывается с квантовым состоянием там. Ты не летишь туда телом. Ты проецируешь свою точку зрения, становясь наблюдателем в двух мирах одновременно через эту запутанную связь. И это наблюдение… может быть разрушительным.»

Первым вызвался Дима. «Кто, если не я?» – усмехнулся он, надевая шлем с датчиками ЭЭГ. Его скепсис боролся с азартом первооткрывателя. Ирина нервно кусала губу. Расчеты были, но теория – одно, практика…

«Запускай протокол «Фотон-1», – скомандовала она. Объект – фотон в специально созданном вакуумном канале внутри сферы.

«Поехали», – прошептал Дима, закрывая глаза.

«Скальпель» взревел. Сфера заполнилась ослепительным светом. На экране ЭЭГ кривая сознания Димы резко изменилась – не сон, не бодрствование, нечто иное.

Пять минут. Десять. Пятнадцать. Ирина уже готова была прервать сеанс, опасаясь за стабильность связи, когда Дима вздрогнул и открыл глаза. Они были полны слез и немого восторга.

«Свет… – прохрипел он. – Весь мир – свет. Чистый, живой… Энергия, которая поет! Там… танцы. Огненные вихри, сплетающиеся в узоры… как будто сами фундаментальные силы – это живые существа, исполняющие вечный балет…» Он замолчал, пытаясь осознать пережитое. «Это… прекрасно. И страшно. Потому что я чувствовал… их осознанность. Не как нашу, но…»

Установка запищала. Датчики зафиксировали мощный, кратковременный выброс энергии – точь-в-точь как при аннигиляции частицы. Фотон в канале… исчез. Без следа, без характерного всплеска распада.

«Не коллапс в привычном смысле, – прошептала Ирина, глядя на резкий пик на графике. – Полное схлопывание. Как будто сама структура пространства-времени этой… браны… не выдержала вторжения внешнего наблюдателя. Энергия ее связей выплеснулась в наш вакуум.»

Следующим прыгала Ирина. Ее цель – электрон в атоме углерода старой графитовой ручки, лежавшей на столе. «Графит – кристалл, Ирина Сергеевна, – предупредил Дима. – Там может быть… структурно.» Она кивнула. Мир должен соответствовать среде.

Она погрузилась в черноту. Холод. Тишину. Потом проступили очертания. Гигантские, мерцающие гранями кристаллы, простирающиеся в бесконечность. Они двигались – медленно, величаво, срастаясь, раскалываясь, перестраиваясь в новые, невозможные для трехмерного пространства структуры. Жизнь здесь была геометрией, самоорганизующимся порядком. Плыла сквозь этот мертвенно-прекрасный лес кристаллов, видя, как их грани переливаются внутренним, холодным светом – отголоском сильных взаимодействий той вселенной. И вдруг увидела Ее. Фигуру, сложенную из чистого, темно-синего кристалла. Очертания – точь-в-точь Аня. Как будто сама решетка графитового кристалла, в чей электрон они вторглись, породила этот призрачный слепок из ее глубочайшей памяти и тоски. Кристаллическая «Аня» повернулась. Вместо глаз – сколы, отражающие бесконечные грани мира. Она подняла руку – граненую, острую – в немом жесте.

«Анюта?» – мысль Ирины рванулась к ней.

В ответ – только холодный, бездушный блеск граней. Ирина почувствовала ледяной укол в висках – не боль, а пустоту. Ощущение чудовищной, немой пустоты за этим образом, как бездонный вакуум, высасывающий смысл из самого понятия "жизнь".

Ее резко выдернули. Она открыла глаза в лаборатории, задыхаясь. Рука автоматически потянулась к горлу. Графитовая ручка на столе лежала целая, но… чужая. Ее поверхность, обычно матовая, на миг отразила свет с неестественной, почти металлической четкостью, как отполированный кристалл.

Глава 3 Трещины и Куратор

Аномалии начались через неделю и нарастали как снежный ком. Сначала мелочи. Чашка с кофе, поставленная Ириной на стол, вдруг на секунду потеряла инерцию – не упала, а поплыла в воздухе, прежде чем грохнуться. Свет от лампы на потолке искривился, отбросив на стену тень с тремя солнцами. Из углов доносилось тихое, навязчивое потрескивание – точь-в-точь как звук из кристаллической вселенной.

Дима жаловался на кошмары – огненные вихри, пожирающие его во сне. У Саши начались провалы в памяти. А Ирина… она все чаще видела краем глаза мерцающий синий кристалл. Эхо Ани.

«Квантовый шум, – мрачно констатировал Дима, проверяя экранировку «Скальпеля». – Отголоски тех миров в нашем мозгу. Наше сознание… заражено.»

«Это не просто шум, Дмитрий, – ответила Ирина, изучая данные с детекторов, расставленных по НИИ. – Это утечка. Законы… там просачиваются сюда. Каждый прыжок – не просто визит. Это… рана. В ткани реальности.»

Команда нервничала. Дима удвоил проверки экранировки. Саша вздрагивал от каждого скрипа. Ирина ловила себя на том, что прислушивается к тишине подвала – не таится ли в ней новый, чужой звук?

Именно в один из таких дней нарастающего напряжения, в подвал «Прогресса» без стука вошли трое в строгих костюмах. Впереди – мужчина лет сорока пяти, с лицом, высеченным из гранита, и холодными, всевидящими глазами. Майор ФСБ Арсений Кротов. «Куратор».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.