Александра Власова
Ведьма Алика. Психотерапия для мертвеца

© Александра Власова, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

Пролог

В юности ее, как и почти любую девушку, ужасно интересовала тема любви. Фильмы и книги, где отсутствовала а линия, казались пресными и сухими, она бросала их на двадцатой минуте или странице.

Еще девочкой гостья колдуньи таскала у матери любовные романы, читала их по ночам, подсвечивая себе фонариком. А когда старшие подружки бегали на свидания, с жадностью выспрашивала мельчайшие подробности полудетских, смешных отношений, смакуя самые ничтожные детали.

Во взрослом возрасте ей было сложнее чем кому-либо найти себе пару – давать шанс первым встречным не хотелось, и наверняка из-за чрезмерной придирчивости девушка отвергла многих достойных парней, с которыми впоследствии можно было построить хорошие, а главное – крепкие отношения.

Как ответить «да» приглашению на свидание, не убедившись, что между ними ни много ни мало – настоящее чувство? На меньшее старомодная, воспитанная на классической литературе красавица была не согласна.

Когда она встретила своего единственного, высмотрев из сотен, и Он ответил взаимностью, девушка решила, что узнала о любви всё.

Но, как оказалось, клиентка, что нервно ежилась в кресле напротив колдуньи, встретила истинное чувство несколько позже.

И это была любовь к своему ребенку.

Пусть многие скажут, что ее единственный роман закончился неудачей – женщина так не считает. Мужчина подарил ей самое ценное – когда они расстались, под сердцем билась новая жизнь.

Клиентка ведьмы далеко не сразу смогла оценить прощальный дар своего избранника. На работе платили копейки. Родители, люди старой закалки, ругали ее на чем свет стоит. Отец едва сдержался, чтобы не ударить, заявил, что дочь запятнала честь семьи и ей больше нет места под родной крышей!

И это несмотря на то, что на дворе был почти двадцать первый, а не девятнадцатый век.

Сердце полыхало от чувства вины и гнева, обиды и беспомощности. На помощь со стороны рассчитывать не приходилось и в какой-то момент девушке стало страшно: а вдруг она не справится и не сможет поставить ребенка на ноги?

Но другие матери-одиночки как-то вытягивают! Чем она хуже? После долгих, бессонных ночей молодая женщина все же решилась оставить малютку себе и ни секунду не пожалела об этом непростом выборе.

Едва раздался первый крик дочери, крик требовательный и возмущенный – она наконец испытала настоящую любовь, о которой так часто читала в книгах.

Только взглянув на это сморщенное, раскрасневшееся создание, юная мать зарыдала от нежности и поняла: она готова ради ребенка на всё.

Абсолютно на всё.

* * *

Клиентка поморщилась. Она догадывалась: поток воспоминаний пронесся перед глазами не просто так. Их вызвала ведьма.

Старая карга, что сидела напротив, не сводила с женщины недобрых цепких глаз. Старуха бесцеремонно ковырялась в голове костлявыми пальцами, вытаскивая наружу самое дорогое и, женщина не побоялась бы этого слова, интимное.

Клиентка поежилась, плотнее кутаясь в шаль, словно подсознательно застеснялась душевной наготы. В выцветших глазах колдуньи не было ни тени сочувствия, лишь холодное любопытство. Так смотрит вивисектор на подопытного перед началом занимательного эксперимента.

«И зачем я пришла сюда?» – с раздражением подумала клиентка, оглядываясь по сторонам. Жилище ворожеи не внушало доверия. Обычная захламленная квартира с «бабушкиным ремонтом». Разве что, куда ни глянь, всюду разбросаны магические побрякушки: странные зеркала, свечи, карты Таро, копеечные обереги.

Не впечатляет – клиентка видела похожий ассортимент в сувенирной лавке. Женщина отвела взгляд от раковины, не желая смотреть на грязные тарелки с засохшими остатками пищи.

Да, не производила эта сгорбленная неопрятная старуха впечатление могущественной ворожеи! И за что ее так хвалят клиенты?

«Нужно было обратиться к известному колдуну. Хотя бы к тому экстрасенсу, что по телеку выступал!» – с запоздалым сожалением подумала она. Теперь потеряет и время, и деньги, а они им с дочкой ох как нужны. «Что я за дура?»

Но несмотря на самобичевание, ее не покидала надежда. Может быть, женщине было необходимо поверить в чудо, чтобы не сойти с ума от пугающей неизвестности?

– Ты не шмотри на меня так, по телеку вашему крашнобаи одни выштупают, – словно (хотя почему «словно»? Она же ведьма!) подслушав мысли клиентки, прошепелявила карга. – Фото дочки давай.

Женщина с некоторым сомнением протянула ворожее распечатанный снимок девочки. Было нечто неприятное в том, чтобы передавать фото доченьки в сморщенные руки мерзкой старухи, будто этим простым действием мать совершала маленькое предательство.

Дочка смотрела со снимка совсем не так, как ребенок, – слишком серьезно и несколько обреченно, будто предчувствуя, что их ждет впереди. Здесь она была не похожа на себя – обычно ее девочка любила пошутить и посмеяться.

Ну вот опять – при воспоминании о ребенке к глазам подступили слезы. «Все ради тебя! – мысленно сказала дочке мама, словно извиняясь. – Ради тебя, слышишь?»

Старуха взглянула на фото. Достала из ящика стола потертые замасленные карты и начала раскладывать их в неведомых комбинациях.

– Где дочка? Лежит в больнице?

Клиентка кивнула. Она ожидала, что дальше будут расспросы и придется вновь рассказывать, каким кошмаром для них обернулось обычное плановое обследование. Женщина нервно сжалась в кресле, к горлу подступил ком, а желудок среагировал выбросом желчи.

Но карга не стала выпытывать у матери душещипательные подробности и заставлять ее заново проходить через ад.

– Врачи будут пробовать шпасти ее, да не шпасут. И никто не шпасет.

В грудь будто впился холодный железный кол. Клиентка прижала руки ко рту, сдерживая рвущийся наружу вопль. «Это всего лишь гадалка, всего лишь глупая старая бабка, ее слова ничего не значат! Современная медицина творит чудеса», – твердила женщина как молитву.

Но слова старухи были правдой. Они обе это знали.

Если бы мать не была так сильно поглощена своим горем, она бы непременно обратила внимание, что, несмотря на страшное предсказание, у колдуньи слишком довольный вид. Она едва не облизывалась, как кошка, которая только что сперла со стола соленую рыбу.

– Как, говоришь, дочурку-то зовут? – деловито уточнила ворожея.

Женщина назвала имя.

Нет, ворожее не послышалось. Надо же! Какая удача!

Колдунья давно утратила всякое сострадание.

Горе перестает трогать, когда сталкиваешься с ним каждый день. Вначале душа ворожеи обросла защитной пленкой, чему ведьма ничуть не противилась, – ритуалы ложатся гораздо лучше, когда им не мешают глупые человеческие эмоции.

Излишняя сентиментальность помешала бы ей браться за проклятья и порчи, если с деньгами становилось особенно худо. Колдунья не отследила момент, когда «пленка» превратилась в уродливый каменный панцирь.

Ведьма ни за что бы не стала помогать ни уставшей женщине с заплаканными измученными глазами, ни ее ребенку – слишком энергозатратно, и случай казался почти безнадежным – не будь у нее личного интереса.

Но в этот раз, к счастью для заказчицы и ее дочки, он имелся.

– Да, традиционная медицина не шправится, – продолжила сгущать атмосферу карга. – Нетрадиционная тоже. Но, кажется, я знаю шпособ…

– Обмануть смерть? – ахнула женщина.

Сейчас она была готова поверить во все что угодно. Ведьма поморщилась, словно удивляясь, как можно быть такой бестолковой.

– Шмерть не обманешь. Ш ней можно заключить договор – дать што-то гораздо более лакомое, чем твоя дощ, – медленно прошипела старуха, будто речь шла о капризной даме, чьи пристрастия карга хорошо изучила и знает, чем ее подкупить. – Ты ведь понимаешь, што в магии ничего не бывает бешплатно?

Женщина стала суетливо прикидывать, как оплатить услуги старухи. Зарплата у нее по-прежнему оставляла желать лучшего. Им с дочкой хватало лишь на еду, одежду и самые необходимые вещи.

Можно продать квартиру – временно переехать на съемную. А если и этого не хватит? Что еще у нее есть? Дешевенькая машина? Несколько семейных украшений?

А может, все происходящее лишь хитро разыгранное представление?

Старуха знает, в какой она ситуации. Когда речь идет о жизни родного ребенка, любой человек становится внушаем и уязвим. Из потока мыслей клиентку вырвал приглушенный хохот колдуньи.

– Не нужны мне ни твои цацки, ни квартира.

В груди похолодело, по телу прошла тревожная дрожь.

Клиентка чувствовала: самое разумное – узнать цену. Но после того, как мысли о корыстолюбии ведьмы не подтвердились, она начала бояться иного – собственной трусости.

На ум приходили все фильмы ужасов, которые женщина успела посмотреть за свою жизнь. Если в жутких историях, которые она видела, и была мораль, она сводилась к одному – не заключай непонятные сделки с непонятными силами.

Вдруг, узнав, чем придется пожертвовать, ей вовсе не захочется этого делать?

«Хватит себя накручивать. Ты здесь не ради себя. Ради дочери», – отмахнулась от неприятного предчувствия женщина. И вообще, что она потеряет? Денег не берут. А расплата?

Рациональной частью личности клиентка вообще не верила в магию.

Она пришла к колдунье от безысходности. Может быть, женщина до сих пор не завершила сеанс лишь потому, что общество противной карги оказалось приятнее, чем очередной одинокий вечер в пустой квартире. Что бы она делала? Пялилась в экран телека, изнывая от постоянного беспокойства за дочь?

«Если магии нет – значит, я провела время, общаясь с неадекватной бабулей, – решила клиентка. – Если ведьма поможет – моя девочка будет жить».

Ради мизерного шанса помочь дочери она была готова на всё.

Немного подумав, женщина пожала шершавую руку кодуньи.

* * *

– Так бывает, – сухо признал лечащий врач. – Порой одно заболевание маскируется под другое. Не знаю, что с вашей дочкой, но точно не наш профиль.

Ему очень не хотелось признать то, что верующие называют чудом, а остальные люди – чародейством, волшбой, магией. Кому как больше нравится.

Женщина позвонила ведьме, только когда девочка окончательно пришла в себя – вновь расцвела и даже начала ходить в школу. Вначале колдунья не узнала ее голос – или сделала вид. Затем вспомнила и фотографию девочки со слишком взрослым взглядом, и мать, доведенную до отчаяния.

– Я так счастлива, так счастлива! Скажите, чем вас отблагодарить? Хотите – мы с дочкой приедем с конфетами и цветами? – залепетала женщина, захлебываясь от радости.

– Не надо! – Женщина не видела колдунью, но почувствовала, как та морщится. – Вшо уже оплачено.

– Чем?..

– Дура! – Судя по всему, ворожея всегда была не слишком лестного мнения об интеллектуальных способностях клиентки, и сейчас, когда сделка уже состоялась, не видела смысла это скрывать. – Цена за жизнь – только жизнь.

Карга со смаком, даже с некоторым садистским удовольствием, рассказала, какая цена за жизнь ее дочери заплачена на самом деле.

Еще привлекательная, ухоженная собеседница теребила в руках резинку для волос, бледнела и один раз тоненько вскрикнула. После того, как повесила трубку, она выглядела старше на десять лет.

В ушах все еще раздавался глумливый, шепелявый шепот. Скрутило живот, а через несколько минут женщину вырвало, словно сам организм отторгал открывшуюся ей правду. То, что клиентка услышала, было омерзительно, подло, бесчеловечно. И как она, считая себя в общем-то неплохим человеком, смогла пойти на такое?

А самое главное: как после этого жить?

Истерику женщины прервал скрежет ключей.

– Мам, с тобой все хорошо? – раздался взволнованный голосок. «Дочка вернулась из школы», – слабо улыбнулась мать. Дрожь, не отпускающая ее после разговора с колдуньей, отступила, на душе потеплело.

Вопрос о том, как жить дальше, отпал сам собой. Так же. Ходить на работу, вести хозяйство, помогать кровинушке пережить неудачи и радоваться ее успехам. День за днем, снова и снова – ради нее.

Пусть дальнейшая жизнь будет отравлена чувством вины, а на сердце лежит уродливый, страшный грех, дочка никогда этого не узнает. Мамочка сделает все, чтобы защитить свою малышку.

Женщина умылась холодной водой и вышла встретить дочурку. Девочка заметила почти неуловимые изменения в лице матери. Начала пытливо вглядываться в родные глаза.

– Ты какая-то бледная! Ма, у тебя нет температуры? Давай померяем!

– Все в порядке, – женщина заставила себя улыбнуться. – Отравилась. Как чувствовала – не нужно было покупать жареный пирожок.

Глядя на прекрасное, беспокойное лицо дочери, мать мысленно вернулась в тот жуткий вечер. Зря колдунья не рассказала клиентке правду. Боялась, что она откажется от сделки?

Даже знай женщина о последствиях и горе, которое принесет ее выбор, она бы ничего не изменила. Ведь дочка – самая большая любовь в ее жизни.

Большинство людей, употребляя банальную фразу «любовь требует жертв», даже не подозревают, что у нее есть самое прямое значение.

Глава 1. Призраки прошлого

Консультация взрослой ведьмы

На пороге ведьмы Алики молодая девушка. Ее миловидное лицо перекошено от гнева и ненависти – то ли к обидчику, то ли к самой себе. Ладони сжаты в кулаки. Во взгляде твердая решимость: покончить с этим.

С чем именно – Алике предстояло слушать следующие тридцать минут.

История не новая, скорее хрестоматийная, если не сказать честно – банальная. Клиентка по имени Дарина связалась с мужчиной, которого современная психология окрестила бы пошловатым словом абьюзер.

Отношения развивались четко по учебнику: периоды блаженства, романтических сюрпризов сменялись унижениями, при воспоминании о которых у девушки стынет кровь.

Когда она собиралась уйти – любимый каялся, стоял на коленях и обещал, что никогда больше не причинит Дарине боли. В его глазах стояли слезы, а слова казались искренними, и – хуже того – они были умело подобраны и всегда попадали в цель.

Зачем-то вспоминались лучшие моменты – как на день рождения к ее подъезду подъехала карета, загруженная подарками, и девушка почувствовала себя принцессой.

Как мужчина устроил свидание на крыше самого высокого здания города. Или день, когда он арендовал для девушки кинотеатр. Они весь вечер смотрели любимые фильмы Дарины, а в конце появился трогательный ролик, где были заботливо собраны совместные фотографии.

Каждый раз она понимала, что совершает ошибку. И каждый раз прощала мужчину в надежде, что он изменится. Любимый человек дарил ей сказку, и девушка наивно верила, что, если оба хорошенько поработают над собой, удастся ее сохранить.

В конце концов, уйти никогда не поздно, но собраться с духом оказывалось сложнее и сложнее. Сети, в которые Дарина попала, затягивались сильнее до тех пор, пока ее единственной функцией не стало угадывать настроение и желания своего господина.

Девушка подстраивалась, когда «идти на компромисс» – как она называла очередную уступку – было уже нельзя. Что бы мужчина ни сделал: в пылу гнева отвесил затрещину или даже выгнал на мороз ее собачку, девушка ловко находила оправдания любимому чудовищу.

Тем более синяк зажил, а собачка нашлась – замерзающее животное приютила соседка. Он клялся, что затрещина – случайность, а Мося – сама убежала.

Она верила. Хотя сейчас не понимает, как можно было поверить.

А самое жуткое, Дарина постоянно испытывала жгучее чувство вины.

Казалось, рядом с ней чуткий, заботливый и добрый человек почему-то испортился. Стоит переменить поведение, найти собственные ошибки, и отношения вернутся на круги своя.

Сумей Дарина в итоге его бросить, она могла бы хотя бы немного гордиться собой. Но мужчина ушел первым – когда от ее гордости и от нее самой уже ничего не осталось.

Даже мучить девушку уже стало скучновато – так паук теряет интерес к мухе, после того как выпьет ее содержимое. Сейчас Дарина не понимает, как могла позволить над собой издеваться.

Особенно стыдно перед собачкой – нужно было изгнать его из квартиры сразу же после того, как животное оказалось на улице! Больше всего она мечтает стать другим человеком. Тем, с которым подобного никогда бы не случилось.

– Чего я только ни делала, для того чтобы избавиться от прошлого. Покрасила волосы, бросила работу и даже решилась на переезд. Но воспоминания все равно со мной. Постоянно.

Ее запрос походит на пожелание медицинского диагноза. Дарина мечтает, чтобы у нее отшибло память. Пусть изменить прошлое уже невозможно, какая разница, если она не будет ничего помнить?

Нельзя сказать, что выполнить запрос клиентки совсем невозможно.

Есть специальные техники гипноза, которые позволяют забыть травмирующие события. Есть магические практики, после которых полученный опыт медленно осядет в недрах подсознания и сгинет там навсегда.

Но когда Дарина столкнется с новым «ловцом душ», она не сможет его опознать. Девушка повторно попадет в паутину и далеко не факт, что сможет выбраться оттуда живой.

Ведьма взглянула на клиентку.

Когда-то она тоже была точно такой же – повсюду таскала с собой багаж с воспоминаниями, которые давили, будто тяжелые камни, и вечно пыталась от него избавиться. Отгородилась от всего – друзей, наставницы и даже от любимого дела.

Нет, здесь магия не поможет. Только грамотная психотерапия. Единственное, что Алика может сделать, – поколдовать, чтобы жизненный путь привел девушку к хорошему специалисту.

– Дарина, – сочувственно сказала она. – Вам придется принять то, что произошло. Какую бы профессию вы ни освоили, в какой цвет ни красили бы волосы – от собственного общества не избавиться.

История юной ведьмы

(4 года назад)

В аудиториях университета редко бывает заинтересованная тишина. Обычно невыспавшиеся студенты лениво провожают взглядами таких же полусонных ворон, листают ленту новостей в смартфонах, а то и вовсе нагло перешептываются на задних рядах. Обсуждение сериалов и отношений приятельниц намного интереснее скучных лекций.

Но когда выступает Константин Валерьевич, каждый стремится занять место поближе к оратору, все шепотки стихают, а взгляды жадно устремляются на кафедру. Профессор уже немолод, его виски тронула благородная седина, но ни один студент не назвал бы этого стильного, подтянутого мужчину стариком. Я точно знаю – в него влюблены как минимум три девчонки с нашего курса.

Из-за харизмы профессора на лекции приходят даже студенты с других факультетов. Константин Валерьевич никогда их не прогоняет, поощряя потребность «деток», так он называет вольных слушателей, в самообразовании.

Если профессору и льстит всеобщее обожание, он не подает вида. Когда в аудитории воцаряется звенящая тишина, Константин Валерьевич начинает речь, похожую на маленькое представление.

– С начала времен люди испытывали потребность понять, как устроен мир. Наши предки верили в колдовство, – профессор держит паузу, выжидая, пока в аудитории не начнут раздаваться неуверенные смешки. – Они считали, что людьми управляют сверхъестественные силы. Мужчина выпил и творит беспредел – значит, в бедняжку вселились запойные бесы; украл – лукавый попутал, а уж если в жизни наметилась череда неудач – к гадалке не ходи, это сглаз или порча. – На лице всеобщего кумира мелькает снисходительная улыбка. Видимо, предрассудки наших предков кажутся профессору забавными, как выдумки малых детей. – Прав Гойя: сон разума порождает чудовищ. Когда отсутствует база знаний, мозг вынужден объяснять реальность через причудливые дикие сказки. После такого вступления многие из вас, – Константин Валерьевич выразительно обводит взглядом аудиторию, – должно быть, решили, что я – атеист.

Но они будут неправы. Я верю, – его мягкий баритон начинает набирать силу. – Только моя вера – эта наука! Дикарь при виде зажигалки решит, что в ней сидит миниатюрный дракон. Но наш современник знает или в крайнем случае может загуглить, как работает зажигалка, ему нет необходимости выдумывать небылицы!

Сложно представить, чтобы образованный человек всерьез считал, что поступками личности управляют злые духи: бесы или демоны. Но на поведение могут влиять психотравмы, привычные паттерны, семейные сценарии и воспитание.

В этой аудитории я дам вам знания, за которыми охотились люди всех времен и народов. Мы будем учиться препарировать, но не лягушек, как наши многоуважаемые студенты медицинского факультета, а психику, или, – на этом месте губы профессора вновь искривляются в ироничной улыбке, – как сказали бы раньше, чужие души.

Аудитория восторженно замирает. Моя соседка едва не пищит от восторга – кажется, у Константина Валерьевича только что стало на одну преданную фанатку больше.

Опускаю взгляд. Если бы в университете узнали, что всего полтора года назад я была той самой дремучей девицей, что на полном серьезе зубрила заговоры, ставила магические защиты, а еще изгоняла демонов из бывшего парня, подняли бы на смех.

Сейчас я сама не могу точно сказать, что произошло тогда. Прошлое будто подернуто пеленой тумана и кажется похожим на старый мистический триллер. Я уже не знаю, что было на самом деле, а что мы, подростки, начитавшись фэнтези и насмотревшись ужастиков, невольно выдумали.

Помню, после изгнания духа из Эрика я постоянно ощущала холод – не согревали ни теплые свитера, ни чай с имбирем. Думаю, озноб настиг бы меня даже на тропическом острове. Я чувствовала острую потребность ненадолго отдохнуть от всего сверхъестественного, оттаять, как Кай после встречи со Снежной королевой. Пожить обыкновенной человеческой жизнью.

Смущаясь, я рассказала о своем желании наставнице бабе Марье. Все боялась, что строгая ведьма разозлится. Напомнит: обучение магии – тяжелый труд, а я не готова стать настоящей колдуньей, раз сбегаю после первых трудностей и потерь.

Но старая ворожея лишь понимающе сжала мою ладонь.

– Да, несладко тебе пришлось, девочка моя, – вздохнула наставница. – Что ж, порой всем нам необходимы перерывы. Возвращайся, как только захочешь. Я буду скучать.

– А как же духи-помощники? – робко спросила я. – Они поймут?

– А ты объясни им так же, как мне объяснила. Но уточни, что ты не отказываешься от магии навсегда. Обязательно пообещай вернуться к практике, как только будешь готова, – заботливо предупредила опытная колдунья, ласково потрепав меня по щеке. – На всякий случай, чтобы не случилось беды.

Воспоминания о том, что произошло при отказе от магии в прошлый раз, заставили меня зябко поежиться. Я не искала новых бед, их и так было чересчур много, поэтому сделала все в точности, как сказала наставница.

«Мне действительно нужно отдохнуть, набраться сил, в этом нет ничего плохого», – повторяла я себе изо дня в день. Но возвращение откладывалось.

Вначале я планировала возобновить обучение ворожбе через два-три месяца – столько времени достаточно, чтобы отойти от столкновения с демоном?

В образовавшийся перерыв переключилась на подготовку к поступлению. Оказалось, я переоценивала свои знания, а до экзамена оставался всего год.

Приближающиеся ЕГЭ – зубрежка, занятия с репетиторами, бесконечные дополнительные курсы, – как злобный монстр пожирали все время и силы, тут уж не до познания тайн Вселенной. Так два месяца превратились в целый год с «хвостиком».

Затем, когда я каким-то чудом смогла попасть на бюджет, все собиралась вернуться к восхитительно пахнущим травам, заговорам и заклинаниям. Прикасаться к сакральным знаниям, творить ворожбу и общаться с мудрыми духами – казалось бы, что может быть волнительнее и прекраснее?

Но само это место… Оно как будто против моего возвращения к эзотерике.

Я учусь на психолога. Здесь часто разбирают истории, подозрительно напоминающие случаи, с которыми клиентки обращаются к бабе Марье. Уверена, наши профессора нашли бы любому «проклятью», «порче» и даже одержимости научное объяснение.

С недавних пор я глотаю знания по психиатрии и нейрофизиологии так же, как раньше поглощала книги по эзотерике. Единственное, что связывает меня с прошлым, – это необычное хобби. В свободное от учебы время я беру стакан горячего шоколада из автомата и иду в библиотеку. Все пытаюсь получить ответ – на этот раз от науки – что же случилось с Эриком на самом деле.

Когда тело бывшего «захватывал демон», менялось все – мимика, тембр голоса, даже запах, хотя последнее очень сомнительно. Возможно, так казалось из-за моего искаженного восприятия.

Мысли о прошлом не покидают. Даже сейчас, на паре Константина Валерьевича, я все раздумываю: так что это могло быть? Нервный срыв, расщепление личности, синдром деперсонализации… Любой вариант звучит гораздо убедительнее, чем одержимость.

Из потока мыслей меня вырывает вибрация телефона. Лиза снова присылает забавный мем с ведьмой. Но не настолько смешной, чтобы на него ответить.

С лучшей подругой мы учимся в одном институте, но на разных факультетах и общаемся все реже и реже.

Поначалу после расставания с Эриком я была очень благодарна ей за поддержку в самые мрачные времена. Мы часто гуляли, ходили в кино и в кафешки, где долго шушукались. Казалось, Лиза – единственный человек, которому я могу доверить секреты.

Но чем ближе становилось поступление, тем меньше времени оставалось на посиделки с подружками. Затем, оказавшись в стенах университета, мы будто очутились в разных вселенных.

Мне стала интересна нейрофизиология, физиология, возрастная психология, психиатрия, в то время как Лиза будто застыла в позапрошлом веке. Она по-прежнему говорит только о ворожбе.

Общие темы стремительно исчезают, и общаться с подругой становится немного неловко. Но если быть полностью откровенной, я знаю – это всего лишь отмазка. Несмотря на новые научные убеждения, где-то в глубине души сидит вера, что я приношу только несчастья.

Пусть профессора и подражающие им одногруппники сказали бы, что у меня разыгрался невроз, ставить диагнозы другим легко – они видны как на ладони.

Но если отстраниться и спокойно взглянуть на факты, картина получится неприглядной. Никита хотел мне помочь и чуть не умер от удушья. Психика Лехи оказалась не готова к «мистическим» приключениям, и каждую весну и осень он ложится в психдиспансер. У парня начинается обострение паранойи: Лехе чудится, будто его преследует демон. Даже кот Рыжик погиб.

Поэтому пусть друзья держатся на расстоянии. На всякий случай – так будет лучше для всех. Я игнорирую сообщение подруги, стараясь сосредоточиться на голосе преподавателя, но звонок весело возвещает об окончании пары.

Выхожу в коридор и нос к носу сталкиваюсь с взлохмаченной хмурой девушкой.

Такая ситуация не редкость в тесном пространстве, порой студенты так спешат на переменку, что даже врезаются друг в друга. Девица, в отличие от обычных учеников, ведет себя вызывающе: я пытаюсь ее обойти, но незнакомка нагло заслоняет проход.

Уступать дорогу она явно не собирается.

– Подвиньтесь, пожалуйста, – раздраженно прошу я.

Девушка не реагирует. Нечто неуловимо выделяет ее из толпы веселых первокурсников. Нет, не разноцветные браслеты, что опоясывают ее руки и звенят при каждом движении.

Меня не покидает ощущение, что мы уже пересекались, но, как ни стараюсь, не могу вспомнить, где видела ее бледное лицо, темные волосы и зеленые глаза.

Знакомая незнакомка смотрит с укором, будто я в чем-то перед ней виновата.

– Прости? Мы где-то виделись?

Вместо ответа на мой вопрос она задает свой.

– Твой отпуск не слишком затянулся? – голос девушки звучит глухо, словно доносится издалека, в то же время от ее слов веет нездешней силой. По рукам пробегают мурашки.

Становится холодно, будто во всем университете вмиг вырубили отопление.

«Отпуск? Мы с мамой вернулись с курорта к началу учебного года». Через секунду понимаю – девица говорит вовсе не о недельном отдыхе в Гаграх. Она об отпуске, который должен был закончиться очень давно.

Но одна трусливая ведьмочка предпочла сделать вид, что никакого «перерыва от магии» не существует, есть только обычная повседневная жизнь.

Так. Мои отношения с ворожбой никого не касаются. Какого черта эта нахалка лезет в чужую жизнь?

– Кто ты? – Я хочу схватить незнакомку за руку, но ловлю лишь холодный воздух. Силуэт девушки медленно покачивается и исчезает.

Вот это номер! Так, нужно немного прийти в себя. Осторожно опускаюсь на скамейку. Интересно, много людей видели, как я говорю с пустотой?

– Эй, все в порядке? На тебе лица нет, – раздается голос одногруппницы Даши. Она с первого сентября набивается ко мне в подруги, мы даже несколько раз сидели в кафе.

Заверяю приятельницу, что все в порядке, просто живот прихватило по «женским причинам». Одногруппница участливо присаживается рядом.

– Дать таблетку? – заботливо спрашивает она.

– Уже выпила обезболку, – слабо улыбаюсь в ответ. – Я посижу здесь немного – и все пройдет.

Когда Дашка наконец-то отстает и уходит в столовку, я достаю телефон, включаю фронтальную камеру, чтобы привести внешний вид в порядок.

Не хватало еще остаток дня ловить жалостливые взгляды и отвечать на неловкие расспросы. Едва я бросаю взгляд на экран, пальцы начинают предательски дрожать. Требуется огромная сила воли, для того чтобы удержать телефон в руках, а не отбросить на пол, как ядовитую змею.

Кажется, я понимаю, откуда знаю ту девушку. Прямо сейчас она смотрит на меня со смартфона.

* * *

Не нравится мне это. Ох как не нравится. Конечно, всему происходящему можно найти научное объяснение. Я не спала большую часть ночи – новая книга казалась гораздо интереснее визита в царство Морфея.

Уставшее от нехватки отдыха сознание начало выкидывать странные фокусы. А может, это Лиза решила подшутить и использовала против меня оморочку?

Оморочку? Ты себя-то слышишь?

Из груди вырывается грустный смешок. «Трудно представить современного человека, который на полном серьезе верит в мороки, порчи и проклятья!» – звучит ироничный голос Константина Валерьевича.

Тем не менее я заглядываю в расписание – у Лизы сейчас биология. Очень хочется прийти к подруге, рассказать о загадочном происшествии. Она единственная не решит, что увиденное – галлюцинация, и не начнет подвергать меня мучительному и несколько унизительному психоанализу.

Одергиваю себя. Думай логически. Есть три варианта. Первый – твой мозг создал причудливый образ из-за того, что на парах вспомнилась прошлая жизнь. Тогда увиденное – проекция подсознания и беспокоить ведьмочку попросту глупо.

Второй вариант – магия существует на самом деле, и Лиза прикалывается над подругой. Упражняется в сотворении мороков на очередном «кроле».

В этом случае, если я прибегу к ней, уловка юной ведьмы сработает, и Елизавета добьется чего хотела – внимания. Тогда поддаваться манипуляциям лучше не стоит.

И наконец, последняя вероятность – произошедшее не трюки подсознания и не Лизины проделки. Фантом существует. Если так – дела плохи. Мой облик, чтобы хорошенько напугать, могла «примерить» астральная сущность.

А значит – начинается новая магическая заварушка.

Несмотря на имидж роковой эгоистичной красотки, Лиза – неравнодушная девушка, которая ни за что не оставит друга в беде. Она конечно же бросится помогать: выяснять, кто пытался до меня достучаться, ставить защиты, разбираться в причинах и, возможно, даже подключать свою мудрую бабушку.

Подруга сама не заметит, как окажется втянута в новый мистический триллер со мной. В прошлый раз Лиза была единственной, кто не пострадал. Но стоит ли испытывать судьбу дважды?

Имею ли я право рисковать чужой жизнью?

– Привет, – я оборачиваюсь и вижу Лизу собственной персоной.

Раньше юная ведьма была хорошенькой девчонкой, тенью прекрасной женщины, а сейчас передо мной «распустившийся бутон».

Живая статуя, которую высек гениальный скульптор по имени Время. Из-за бликов от лампы кажется, будто густые русые локоны подруги сияют, но главное украшение Лизы – внутренний свет, что исходит от ее беспокойных глаз.

Его не скрыть даже за ярким, подчеркнуто стервозным, мейком.

– Я, конечно, понимаю, ты сейчас очень занята. Но, может быть, найдешь время прогуляться? – смущаясь, предлагает подруга.

– Прости. Я не могу, нам столько задали! – делаю страшные глаза.

На домашние задания преподаватели действительно не поскупились – видимо, они задались целью исключить всех халтурщиков. Но если как следует захотеть, всегда можно найти время для встречи с другом. Мы обе это знаем.

Двигаюсь к своей аудитории. Я не собираюсь продлевать неловкую сцену. О нет! Лиза идет за мной.

– Знаешь, я не хочу навязываться.

«Но именно этим ты и занимаешься».

– Да, я соскучилась по нашим прогулкам и разговорам, – теперь ведьмочка давит на ностальгию. – Но сегодня дело не в них! Ты первая ко мне приходила. Во сне!

Оборачиваюсь. Интересно, что новенького Лиза выдумала на этот раз?

– В начале там была всякая ерунда: шабаш гоблинов, летающие слоны. А потом, в самой кульминации сновидения вдруг появилась ты. Все вмиг исчезло – остались только мы на абсолютно белом фоне. Ты трясла меня за плечи и говорила такие слова: «Передай, что отпуск закончился. Не могу с собой связаться. Передай, что отпуск закончился». Вот, собственно, – подруга опускает глаза, словно вся история со сном ей самой кажется немного бредовой, – передаю.

Меня словно ледяной водой окатили. Это то же самое, что я себе сказала сегодня. Точнее, галлюцинация с моей внешностью. Или не галлюцинация? Положа руку на сердце – случаи не слишком похожи на обыкновенные совпадения.

Лиза выглядит заинтригованной и немного взволнованной.

– Скажи, есть догадки, кто заглянул в мой сон? Возможно, часть тебя в отрыве от магии страдает и пытается достучаться до хозяйки? – робко предполагает молодая колдунья.

Ну уж нет. Я не позволю подруге навязывать подобные трактовки. Слишком хорошо помню, чем «занятия магией» закончились в прошлый раз.

– Знаешь, нас учат, что сны – это послания подсознания. Невозможно интерпретировать чужие сновидения, не совершая ошибок, – я нарочно говорю заумными терминами, зная, как они раздражают Елизавету. – Но «тайный смысл» твоего сна лежит на поверхности. Ты хочешь, чтобы я снова вернулась в эзотерику, поскольку считаешь, что мне чего-то недостает. Так вот – твое подсознание ошиблось. Я полностью счастлива, – последняя фраза звучит фальшиво.

На самом деле счастье для меня вовсе не важно. Главное – безопасность. И моя, и Лизина. И всех остальных.

Подруга краснеет, будто только что получила пощечину. На секунду ведьмочка замирает, словно решая: уйти ей или предпринять последнюю попытку направить разговор в нужное русло.

– Ладно, бес с ней, с магией, – наконец вздыхает Лиза. – Хотя тебя много раз спасали духи, и затянувшийся «отпуск» хозяйки может их разозлить. Но зачем ты ведешь себя так с друзьями? Со мной? Тебя всегда поддерживали, старались помочь. Почему ты шарахаешься от меня как от чумной? Чем я это заслужила?

Подруга явно не планировала это произносить, но вопрос давно зрел в ее горле. Если бы после истории с демоном у меня остались эмоции, к глазам, должно быть, подступили бы слезы.

Я ощутила бы жалость. А может быть – стыд. Но я почти ничего не чувствую. Нужно ее оттолкнуть. Ради Лизиного же блага.

– Ничем, – пожимаю плечами. – Ты ничем это не заслужила.

Еще в детстве заметила: если не давать людям объяснений, они придумают свои, гораздо лучше тех, что я могла предложить.

– Решила порвать с прошлым из-за одного чудака на букву «м», который потрепал тебе нервы?! И все, кто были рядом в самые сложные времена, оказались вмиг не у дел… – Лиза пытается заглянуть в глаза и прочитать, что у меня на душе, как часто делала ее бабушка, баба Марья. – Мы напоминаем тебе об Эрике, о периоде страданий, боли и страха. Из-за козла-бывшего ты готова отказаться от всех друзей!? – голос подруги звенит от обиды.

На короткий миг мне хочется обнять ее, поделиться переживаниями и вновь стать как сестры. Но я не даю неразумному помутнению взять над собой верх.

– Считай как хочешь! – сухо бросаю я ведьме.

Кажется, Лиза вот-вот заплачет. Но маленькая колдунья берет себя в руки. Ведьмы не показывают слезы при чужаках – выучка бабы Марьи.

А я теперь для нее посторонняя.

– Знаешь, – глухо произносит подруга, – когда я узнала, что демон сожрал твою душу, то подумала, это метафора. Каждый, кто хоть немного шарит в магии, знает, чисто технически съесть вечную сущность человека невозможно. Но я помню девочку, которая пришла в наш ковен и стала моей подругой. Ты не она, – с горечью заключает ворожея вместо прощания. – И, судя по всему, у тебя действительно нет сердца.

Лиза гордо разворачивается и уходит – по коридору еще долго раздается возмущенный цокот ее каблуков. Я должна радоваться, ведь поступила правильно. Или, может, испытывать грусть, поскольку только что потеряла подругу. Но внутри лишь холодная пустота.

После пар одногруппницы зовут в клуб на тусовку, они зависают там каждую неделю. Обычно я не люблю шумные сборища, громкую музыку и пьяное веселье. Предпочитаю проводить вечера дома в обществе книг, но сегодня не отказываюсь от приглашения.

Развеяться, как все нормальные студентки, порой не помешает. Кому как не мне знать, насколько хорошо обычные земные вещи отгоняют призраков.

И призраки прошлого – не исключение.

* * *

В свой первый поход в клуб я постаралась выглядеть на все сто: каблуки, облегающее платье, купленная на стипендию перламутровая помада. «Интересно, какой она будет, студенческая жизнь?»

От мамы я слышала, что в университете прошли ее лучшие годы, но сама не возлагаю заоблачных ожиданий. Меня вполне устроит и вполне обычное, а главное – лишенное смертельных опасностей существование.

У входа ждут одногруппницы – одинаково красивые, яркие, с нарочито «взрослым» макияжем и деланой уверенностью в себе. Машу рукой и присоединяюсь к компании. Все, чего я желаю, – мимикрировать, влиться в большую стаю, чтобы ни прошлое, ни неведомые силы меня не настигли.

Мы заходим в клуб, приятельницы смеются над всякими глупостями, любуясь переливами собственных голосов. Силуэты девушек в неоновых огнях похожи на сказочных нереид, сотканных из лунного света. Не без удовольствия ныряю в мерцающую толпу.

И пусть веселье мне сейчас недоступно, впервые с момента встречи с двойником на душе становится хорошо и спокойно. Утреннее происшествие кажется нелепым наваждением, миражом, отчего-то возникшим не в жаркой пустыне, а в стенах университета.

Я – не ведьма. И не черная кошка, которая сулит окружающим несчастья.

Молодая колдунья Алика могла разозлить неведомых духов и навлечь на себя и близких их гнев. Студентка первого курса психфака Лика – нет. Не думая ни о чем, я двигаюсь в такт битам, позволяя телу самому ритмично извиваться под звуки популярных мелодий. Ловлю на себе восхищенные мужские взгляды.

С момента расставания с Эриком я ни разу не была на свидании. Парни будто перестали существовать для меня на эти полтора года. Внимание противоположного пола кажется непривычным и в то же время приятным.

Украдкой я изучаю незнакомые лица и тут… вижу призрака. На миг сердце будто перестает биться.

Он сидит в кресле за дальним столиком, но единственный из всех присутствующих не пьет. Сделать вид, что не заметила? Потом сослаться на скверное освещение, громкую музыку или наврать, что была увлечена общением с новыми подругами?

Поздно. Призрак машет рукой, давая понять, что тоже заметил меня. Проигнорировать его невозможно – и дело не в банальной вежливости. На нас начинают коситься люди, в том числе мои одногруппницы.

Не хочу давать девочкам пищу для любимого занятия студенток психфака – сплетен, прикрытых тем, что они практикуются в психоанализе, наблюдая за подопытными в естественной среде обитания.

Выныривать из безопасной толпы, в которой так удобно прятаться, очень не хочется. Но он уже вытянул меня отсюда, разрушив иллюзию защищенности одним лишь приветственным взмахом ладони. Я заставляю себя очаровательно улыбнуться и подхожу к столику.

– Какие люди! Сколько лет, сколько зим! – Почему вырываются только банальности?

«Ах, Чацкий, я так рада», – вспоминается вымученный ответ Софьи из «Горя от ума».

– Ну привет! – Призрак встает и, не успеваю я увернуться, стискивает меня в своих медвежьих объятьях. Кажется, он действительно счастлив увидеться. После приветствия фантом задает самый раздражающий в последнее время вопрос:

– Лика, скажи, пожалуйста, что с тобой происходит?

Не все привидения бестелесны. Не каждый фантом выглядит пугающе и, к сожалению, чаще всего они не растворяются, как в плохих кинофильмах, стоит подойти чуть поближе.

Этот призрак из плоти и кожи. У него короткая стрижка, модный джемпер и рваные джинсы. Я не встречала человека отзывчивей и добрее.

Он – тот, кто был рядом в самый темный час. Тот, кто, рискуя жизнью, проводил вместе со мной обряд экзорцизма. Тот, кто не побоялся прийти на помощь, зная, что может столкнуться с демоном.

– А что со мной не так? – с напускным удивлением пожимаю плечами. – Пришла в клуб развеяться вместе друзьями. Я уже совершеннолетняя, имею право повеселиться.

Никита морщится. Друг не заслуживает того, чтобы с ним разговаривали таким холодным надменным тоном.

Но я больше не могу позволить никому – в том числе и себе – пользоваться благородством демонолога. В прошлый раз, когда я втянула Никиту в «мистическое приключение», парня чуть не придушила астральная тварь.

Стоит напоминать себе об этом каждый раз, когда возникнет желание посвятить друга в неприятности. Я не хочу никому причинять новую боль.

– Хочешь сказать, с тобой все отлично? Ты обидела Лизу. Не отвечаешь на звонки. А еще одна птичка напела: сегодня ты около минуты пялилась на пустую стену, что-то бормотала, а потом сгорбилась, будто прихватило живот. Скажи, – на лице друга неподдельное беспокойство, – ты видела демона? Он вернулся?

Да, в стенах университета свои физические законы: слухи здесь перемещаются быстрее скорости света. Мысленно ругаю Дашку и ее длинный язык.

Ведьмочка Алика непременно бы все рассказала. Она верила: если разделить тревоги на двоих, их станет в два раза меньше. Студентка психфака Лика предпочитает решать все проблемы самостоятельно.

– Даже если и вернулся, тебя это не касается, – я чеканю каждое слово, надеясь, что так их смысл дойдет отчетливее.

На миг глаза демонолога изумленно распахиваются, будто он не может поверить в услышанное. Он даже делает шаг назад.

Наконец Никита справляется с эмоциями и заговаривает со мной доверительным тоном старшего брата, которой заботится о непутевой сестричке.

– Скажи, что произошло тогда на кухне у Эрика? Я знаю, ты притащилась к нему в гости с дарами для беса… Когда я пришел, Эрик был уже не одержим, чист как стеклышко – я проверял, – а демон куда-то исчез. Каждый день я жалею, что тогда опоздал, – парень виновато опускает голову. – Лиза говорит, за свободу Эрика ты отдала свое сердце. Звучит бредово. Но она считает, что произошедшее так тебя потрясло, что ты изменилась и… – на этом месте демонолог запинается и начинает подбирать слова осторожнее, – уже не та девушка, которую мы знали и любили.

– Так и есть.

Может быть, «чистосердечное признание» пресечет навязчивые попытки мага залезть ко мне в душу? Парень мрачнеет.

– Не знаю, как насчет остального, – твердо возражает Никита, – но в то, что прежней Алики больше нет, я не верю.

– Эй, Лика! Ты пробовала местный джин-тоник? Клянусь, в жизни не пила ничего вкуснее! – за спиной появляется звезда нашего курса Оксана.

Она уже немного навеселе, поэтому двигается раскованно и даже развязно. Окси окидывает Никиту оценивающим взглядом и, кажется, находит его привлекательным, поскольку начинает немедленно строить демонологу глазки.

– Не пробовала. Но готова это исправить! Не возражаете? – получив от старого друга короткий кивок, я с некоторым облегчением устремляюсь к барной стойке, оставив Никиту на попечение длинноногой красотки.

Окси присоединяется через три минуты.

– Это кто?

Демонолог. Один из самых близких друзей. Брат по ковену. Но я равнодушно пожимаю плечами:

– Приятель из прошлого.

– Фух, – с явным облегчением выдыхает подруга. Она распускает пучок, позволяя роскошному каскаду рыжих волос рассыпаться по спине. – Хорошо, что не твой парень. Неловко бы получилось! Значит, ты не возражаешь, если я приглашу его потанцевать?

– Не возражаю.

Что-то мне подсказывает, одними танцами дело не ограничится. Я наконец-то добилась чего хотела – от меня отстали. Понемногу цежу коктейль – действительно вкусно, только немного горько.

Или это не из-за напитка? Наверное, прежняя Алика завязла бы в болоте печали. Но студентка Лика уверенна и спокойна.

Она знает: иногда лучший способ защитить человека – изолировать его от потенциальной опасности. Даже если эта опасность – ты сама.

– Грустишь, красотка? – раздается чей-то подозрительно знакомый голос.

Поднимаю глаза и вижу: передо мной стоит невероятный красавчик. За время, что мы не виделись, парень подрос, несколько возмужал. На его умном лице стали проступать интеллигентные и даже аристократические черты.

Когда-то этот мальчик носил мою сумку, а я любовалась на снежинки, застывшие в его неправдоподобно длинных ресницах и вьющихся волосах. Кто знает, сложись все немного иначе, может быть, мы стали бы парой.

Интересно каково это – быть рядом с домашним мальчиком, от которого за версту не несет обреченностью или мистическим флером. Я мотаю головой, прогоняя глупые мысли. Улыбаюсь – на этот раз вполне искренне.

– Уже нет.

– Я хотел угостить тебя коктейлем, но, судя по всему, он у тебя уже есть, – школьный друг Дрюня со смущением смотрит на недопитый джин-тоник. – Как еще подкатить к девушке, которая давно нравится, я не знаю. Когда вижу тебя – мозг будто отключается!

Чувствую, комплимент получился таким неуклюжим, потому что Андрей говорит правду. Он кажется еще милее. А самое главное – я никогда не влюблюсь в Дрюню. Не влюбилась в школе и не влюблюсь сейчас.

Значит, мы оба будем в относительной безопасности.

– Как только узнал, что девчонки с вашего факультета идут сюда, – сразу приехал. Если честно, я делал так периодически. Обычно тебя с ними не было, но я чувствовал: однажды мне повезет. Ужасно рад тебя видеть!

– Я тоже.

«Если та, кем я стала, вообще способна испытывать радость», – добавляю про себя.

Немного смущаясь, Дрюня приглашает меня на медленный танец. Мы размеренно покачиваемся в такт музыке. Руки кавалера слегка дрожат, словно он не до конца верит, что почти держит меня в объятьях.

Оказывается, парень поступил в тот же институт, только изучает юриспруденцию. Родители настояли, но Дрюня особенно и не сопротивлялся. Он травит несколько баек о своем факультете.

Я отплачиваю забавными происшествиями с нашего психфака. О девочках, которые мнят себя великими знатоками душ и подвергают психоанализу любые действия друг друга, даже поход в туалет, можно рассказывать бесконечно.

Как во второсортной мелодраме наши взгляды встречаются. У Дрюни очень красивые глаза – голубые, как у моей старой игрушки – Кена, дружка куклы Барби.

Я в них никогда не утону. Если хочу подвести черту под прошлым – сейчас самое время. Я позволяю Дрюне себя поцеловать.

– Я ждал этого еще со школы, – признается парень.

Я – нет, но вместо того, чтобы соврать, запускаю руку в его густые кудри.

– Поцелуй меня снова!

Он целует. Еще и еще.

– Давай уйдем, – хрипло шепчет Андрей.

Держась за руки, мы сбегаем из шумного клуба. У самого выхода я сталкиваюсь с Никитой. Одного взгляда на его окаменевшее лицо достаточно, чтобы понять – демонолог видел все, что творилось внутри.

– Возьми вещи, пожалуйста, – сую Андрею в руку свой номерок. – Я догоню.

Мой спутник открывает рот, чтобы возразить. Парню совсем не хочется оставлять меня с бывшим приятелем по ковену даже на пару минут. Но Дрюня слишком боится вновь все испортить, чтобы возразить. Он нехотя кивает и послушно удаляется в гардероб.

– Что ты делаешь? – шипит друг. – Ты ведь его не любишь.

Да. И это – самое главное. Но демонолог меня не поймет. В его глазах разочарование и плохо скрываемая печаль.

– Знаешь, кажется, Лиза права, ты – не та Алика, которую я знал.

Слова Никиты не задерживаются в голове надолго, их выметает дурман от коктейлей и холод первых зимних дней. Будто карета из сказки про Золушку, подъезжает такси.

Едва мы садимся на задние сиденья, Андрей вновь лезет целоваться, но я звоню маме – если без предупреждения исчезнуть и заявиться под утро, она сойдет с ума от тревоги.

Я виртуозно сочиняю историю про то, что девочки после похода в клуб устраивают девичник у Оксаны. Можно присоединиться? Очень хочется вписаться в компанию.

Если мама и чувствует фальшь, то не подает вида. Она волнуется и, скорее всего, не хочет меня отпускать, но перебарывает себя:

– Конечно. Ты уже большая девочка.

В ушах у меня – старая привычка из прошлой ведьмовской жизни – звучат мамины мысли: «Спокойно. Да, тревожно. Но ты ведь хочешь, чтобы твоя девочка была счастлива? Ради нее ты готова на всё. Так перестань, во имя всего святого, контролировать взрослую дочь!»

В который раз поражаюсь силе материнской любви и маминой выдержке. Родители Дрюни подарили сыну шикарную квартиру в центральной части города в стиле лофт. Мне приятны его прикосновения, поцелуи. Тело реагирует так же, как когда я любила.

Только тело. Не более. Я разглядываю люстру на потолке, а в ушах с каждым движением нового парня пульсируют слова: «Я живая. Живая. У меня все еще есть сердце».

Глава 2. Кармический брак

Консультация взрослой ведьмы

К рассказам людей о прошлых жизнях ведьма Алика всегда относилась с долей скепсиса. Он удваивался, в случае если собеседники утверждали, что в прошлых инкарнациях были видными историческими фигурами, королями, а то и богами.

Ни разу Алике не встретился человек, осознавший, что две жизни назад он влачил существование бездомного или проститутки. Это наталкивает на мысль, что часто учение о реинкарнации служит способом оправдать неудачи и поласкать самооценку. Ничего, что еле свожу концы с концами. Зато в прежней жизни был самим царем Соломоном!

Поэтому случай, когда клиенты ведьмы действительно столкнулись с влиянием прежних воплощений, пополнил ее копилку необычных историй.

* * *

В тот день в гости к ведьме Алике заглянула пара эзотериков. На удивление сильных. Юрий – качок и боевой маг – поглядывал на ворожею исподлобья, анализируя ее способности. Его жена Виола оказалась темноволосой притягательной женщиной с льдинкой внутри.

Она работала с демоническими сущностями, не позволяя им манипулировать собой, и могла заставить сердце человека перестать биться, находясь за тысячи километров от жертвы.

– Ребята, – суховато предупредила Алика, – если вы вляпались в магическую войнушку и теперь ищете союзника – вам не ко мне. Разгребайте сами.

Конфликт между практиками – вещь энергозатратная и бьющая по здоровью. Если на кону не стоит ее собственная жизнь или судьба близкого человека, Алика не влезет в чужие разборки ни за какие деньги! Виола тяжело вздохнула.

– Если бы проблема была в конфликте! Делать чистки, ставить защиты, давать отпор – с этим мы бы справились без проблем. Все намного хуже! Наш брак трещит по швам, – колдунья закрыла лицо ладонями.

Юрий мрачновато кивнул. Алике стало одновременно смешно и грустно – перед ней два опытных колдуна, а проблемы у них, как у обычных людей. Так ли велика разница между нами?

– Мы связаны не одно воплощение, – отчаянно прохрипела Виола.

Ее спутник встретился глазами с Аликой. Обычно, чтобы просмотреть чье-то прошлое, ведьма деликатно сонастраивается с человеком.

Но сейчас коллега впихнул в нее информацию, как невкусную манную кашку. На Алику обрушился поток чужих чувств и воспоминаний.

* * *

Эта история началась задолго до их рождения. В глухой деревне старуха умирала на руках своего старика. Они прожили вместе хорошую жизнь. Родили пятерых деток: трое выжили, а старший сын даже смог получить вольную и уехать в город на заработки – старик им очень гордился. Другой судьбы крестьянин не знал, да и не хотел. То, что жены не станет, просто не укладывалось в голове.

– Тише-тише, маленькая, – шептал крестьянин, гладя любимую по волосам. Старуха захрипела, дернулась и затихла. Сейчас она действительно казалась маленькой, почти невесомой. Грудь старика наполнила горьковатая нежность.

Он вспоминал, как жена танцевала на сельском празднике, когда была молоденькой. На ее тогда еще рыжих волосах играли отблески пламени, и он, юнец, не мог отвести от красавицы влюбленного взгляда.

Чувства, что мужчина пронес через всю жизнь, накрыли его с головой. Старик прижался к жене и впервые в жизни заплакал. Его жизнь кончилась – дети выросли и могли справиться со всем сами. Деревня тоже: мужиков много, зачем селянам хилый старик? Он только обуза.

«Как же так? Почему ты ушла и оставила меня одного? Я хочу быть вместе всегда! Пожалуйста!» Грудь прожгло. Старик медленно опустился рядом с телом жены и обнял ее.

Больше он не поднялся.

* * *

Мужчина ожидал, что увидит любимую сразу, как только очнется. Но когда открыл глаза вновь, то оказался на руках незнакомой женщины – все вокруг казалось размытым и чужим. Он хотел что-то возразить, но из груди вырвался лишь недовольный крик.

– Кушать хочешь, маленький? – засюсюкала новая мама. Вскоре прошлая жизнь забылась – так положено. Только в детских снах, а затем в юношеских фантазиях парню являлась сельская девушка, танцующая на сельском празднике. Мальчик не мог понять, откуда взялся тот образ, его греза была не похожа ни на кого из знакомых.

Они встретились в последние дни его жизни, в военном госпитале. Он узнал девушку-мечту из снов в усталой, рано поседевшей медсестре. Все говорили, что парень не выживет, и его никто не брался лечить – зачем переводить дефицитные лекарства?

Раны солдата гноились, по ночам парня рвало кровью. Она добывала лекарства, постоянно делала примочки. Врач удивлялся: почему сестра милосердия так прониклась к незнакомому человеку?

– Может, родственник? Или муж?

Она качала головой и упрямо продолжала выхаживать пациента. Когда в глазах потемнело и парень почуял свой смертный час, он взмолился.

– Господи, дай нам возможность еще раз встретиться. Пожалуйста!

* * *

В новой жизни будущий маг был рабочим на заводе. На творческую встречу попал совершенно случайно. Хлестал дождь, он проходил мимо дома культуры, увидел объявление – поэтический вечер. Написано: чай наливают бесплатно, а парень ужасно замерз. Как только юноша зашел в зал, он обомлел – глаза девушки, выступавшей на сцене, показались ему смутно знакомыми.

Поэтесса читала стихи, неумелое подражание Гиппиус. Потом говорила всякую чушь о том, что мечтает о чистом и целомудренном браке, основанном на безгреховной любви. Парень не слушал слова, он не мог отвести взгляда – как в их самую первую встречу на сельском празднике столетием ранее.

Под конец вечера он вызвался проводить поэтессу до дома.

Сначала она пыталась казаться томной и равнодушной, высказывала идеи об упадке цивилизации и банальности прогресса. У самого подъезда их взгляды встретились. Веки поэтессы дрогнули от чувства, которое иначе как «дежа вю» она описать не могла.

Они целовались неистово, взахлеб. Парень напросился на чай – они тут же попрали идею «целомудренной любви», которую девушка проповедовала пару часов назад. Он думал, что остается на ночь, оказалось – на целую жизнь.

В те времена становилось модным посещать эзотерические салоны. Увлечение мистикой не миновало и поэтессу. Она начала гадать на картах Таро и ходить на спиритические сеансы.

Муж относился к странному хобби жены как к чудачеству, пока однажды ей не удалось кое-кого призвать. И это был точно не дух покойной бабушки, как считала благоверная. Когда мужчина впервые почувствовал присутствие потусторонней твари, волосы на его руках встали дыбом, а по телу прошла волна мурашек.

Несмотря на постоянные просьбы «завязывать с чертовщиной», поэтесса продолжила общаться с сущностью. Женщина, которую он любил, исчезала на глазах. Вкусовые пристрастия, привычки – ничего не осталось прежним…

Жена перестала видеться с друзьями. Нежность в ее глазах растаяла и сменилась смесью превосходства и страха.

– Бабуля сказала, нам нельзя быть вместе! Ты мне не пара, не дотягиваешь духовно. Один из нас однажды погубит другого, – часто причитала супруга.

Мужчина часами убеждал жену, что это лишь наваждение, бред… Порой на недолгое время возвращалась его девочка, но периоды просветления случались реже и реже. Однажды то, что сидело в ней, обратилось к мужу напрямую.

– Убирайся, слышишь?! – шипело оно хрипловатым старушечьим голосом. – Вали из нашей жизни. Или я за себя не ручаюсь!

Жена не помнила, что несла во время «приступа». А муж, скептик, считавший магию выдумками, вынужден был штудировать эзотерическую литературу, обивать пороги ведьмам, чистить любимую молитвами, огнем, травами.

Он добился лишь одного – демон, поселившийся в жене, начал считать мужа личным врагом. Однажды мужчина проснулся от того, что почувствовал руки любимой на шее. Спросонья еще удивился: откуда у хрупкой девушки звериная сила, а потом воздуха стало мучительно не хватать.

– Прости, милый, – прошептала поэтесса, заливаясь слезами. – Но выбора нет – иначе меня убьешь ты! Бабушка так сказала. Бабушка никогда не врала.

В тот момент жена сама в это верила. Последней мыслью был звук ее имени.

* * *

В новую жизнь будущий маг пришел подготовленным. Он помнил отдельные фрагменты прошлого, а главное – осознавал существование колдовства.

Парень жил в Советском Союзе, где царил атеизм. Лики святых на иконах сменили портреты Ленина, эзотерики ушли в подполье. Пришлось поступать на исторический, чтобы получить доступ к архивам.

Притворяясь, будто изучает фольклор, юноша делал то, что не успел в прошлый раз: собирал драгоценные крупицы знаний. Особенно молодого ученого интересовал экзорцизм, все его виды: церковный, оккультный, очищение места, очистка животного…

Судьба вновь свела их вместе. Тогда он уже был состоявшимся колдуном и тайно оказывал эзотерические услуги. Один клиент заказал на нее приворот. Маг взглянул на снимок и обомлел. Знакомые глаза лукаво смотрели с черно-белого фото.

Выпытав у горе-заказчика адрес, он встретил суженую у подъезда. В этот раз узнавание уже не было шокирующим. Оба обрадовались и сразу начали жить вместе, как давние супруги.

Вдвоем они изучали магическое искусство, творили ритуалы и сражались с врагами, которых в этой жизни оказалось немало. Она стала осмотрительнее. К духам относилась с потребительской расчетливостью и периодически проверялась у психиатра – на всякий случай.

Он был увереннее в себе и сильнее.

Магия пленила пару и завораживала.

– Не хочешь объединить наши возможности? – предложила однажды жена.

Колдун и сам не раз задумывался над этим. Черное венчание показалось им отличной идеей. Считается, что после обряда в церкви за парой начинает присматривать ангел. Он оберегает союз от бед и не дает людям возможности расстаться.

При черном венчании роль «ангела» будут исполнять иные силы, в конкретном случае – неупокоенные души. Два мертвеца станут неустанно следить за тем, чтобы живые не расстались ни при каких обстоятельствах. Их энергетика сольется – нельзя будет понять, где заканчивается он и начинается она, а сила увеличится в разы.

– Представляешь, какими могущественными будут наши дети! – все повторяла его колдунья.

Она все чаще говорила о силе, о детях и все реже – о любви. Маги знали, что ритуал укорачивает жизнь и плохо сказывается на здоровье, но не ожидали, что привязка окажется настолько жесткой.

Он перестал реагировать на других девушек. Не то чтобы раньше его тянуло на измены, но на симпатичных девчонок поглядывал – мужчина он или нет?

А теперь тело недвусмысленно намекало: связь на стороне невозможна и от этого эзотерик чувствовал себя ущербным. Обряд не усилил и ее женское здоровье. За одним выкидышем следовал другой. После каждой потери она выла, как раненая собака, и немного сходила с ума.

– Это из-за тебя! – кричала жена. Ее лицо искажалось от ярости и слез. Когда-то любимая женщина напоминала разъяренную мегеру. – Слышишь – из-за тебя!

Ради своего желания колдунья была готова на всё. Даже на измену, зная, чем это грозит. Духи делали свое дело: его отпустили с работы раньше. По их задумке маг должен был вернуться домой до того, как другой мужчина успеет спустить штаны. Но колдун немного замешкался и, как муж из глупого анекдота, застал супругу и ее нового ухажера в интересном положении.

– Я пошла на это только ради беременности! – В глазах жены стояла неподдающаяся описанию боль. – Я так хотела ребенка!

В тот вечер впервые в жизни маг поднял руку на женщину. Ее любовника спустил с лестницы. Ночью у жены поднялась температура. Измена по меркам духов была высшей провинностью, наказание за нее полагалось самое суровое.

Колдун уже не любил жену – осталась лишь сильная привязанность с примесью жалости, но смерти ей он не желал. С каждым часом состояние женщины ухудшалось – ведьму начало лихорадить, она бредила.

Лекарства не помогали, в «скорую» маг так и не дозвонился. Силы, что охраняли их брак, позаботились о том, чтобы у нарушительницы табу не осталось шанса на спасение.

Муж сам ставил ворожее компрессы, читал над ней заговоры и даже пытался перетягивать болезнь на себя.

Но к утру она умерла на его руках.

Магу осталось немного. Он осознавал: их с женой энергетика переплетена настолько плотно, что скоро суженая утянет колдуна за собой.

Когда он понял, что срок на земле подходит к концу, день и ночь стал твердить фразу: «Никакой больше магии. Никогда».

* * *

«В этой жизни никакой магии. Никогда», – первое, что подумал Юрий, после того как родился.

Потом опять забыл слова и выучил их вновь, но посыл первой мысли охранял его все детство и юность. Воспоминания о ворожбе и подружке-колдунье казались мальчику ярким фантастическим сном.

Он часто рассказывал друзьям истории из их прошлых жизней, считая, что сочиняет забавные небылицы. Все удивлялись – откуда такая фантазия. Может, когда вырастет, Юра станет писателем или сценаристом?

Однако Юрий, вопреки всем прогнозам, пошел работать в офис. Бывший маг искренне наслаждался каждой секундой простой человеческой жизни! На него никто не нападал и не насылал страшные порчи. Темные сущности не преследовали мужчину ночами – Юрию снилось, как он сажает картошечку, и бывший колдун просыпался со слезами умиления на глазах.

Он встретил милую девушку Машеньку, полненькую и очень домашнюю. Его девочка работала в библиотеке, пекла пирожки и – ура! – не увлекалась эзотерикой! Юра уже собирался жениться, когда нашел Ее.

Виола – так звали кармическую жену на этот раз – уже успела восстановить наработки по демонологии и с рекордной скоростью входила в силу. Они столкнулись в метро. Встретились глазами. Каждого передернуло, как от удара электрошоком.

«Не подходи, пожалуйста, – подумали кармические супруги одновременно. – Давай каждый проедет своей дорогой». Но тут же направились друг к другу. Прежние привязки возобновились.

Дальше помутнение – очнулись в одной квартире. Юрий плакал, звонил невесте, просил прощения и шептал банальности о том, что они не могут быть вместе и дело не в ней. Виола кусала ногти с облупившимся маникюром.

– Здравствуй, кармический муженек! – невесело сказала она, оживляя в сознании старые воспоминания. – Добро пожаловать в ад.

Вдвоем у них отлично получалось колдовать, это был слаженный, столетиями отработанный дуэт. Но личная жизнь оставляла желать лучшего. Виола относилась к мужу, как к магическому инструменту. Порой она пыталась воскресить остатки былой нежности – но тщетно.

У Юрия к жене не осталось совсем никаких чувств – даже негативных. Страсть выкипела, старые обиды растворили годы, а любовь? Существует ли она? Многие маги считают, что «любовью» люди называют токсичные зависимости.

* * *

– Мы должны быть друг с другом, – вздохнула Виола, – кармический брак. Не зря же Силы столько раз сводили нас вместе.

Так считала прежняя, пылкая, по уши влюбленная в своего мужчину деревенская девушка. Но сквозь нее на Алику смотрела Виола, уставшая до смерти могущественная колдунья. Тогда, в метро, она втайне надеялась, что Юрий не подойдет…

– А вы что скажете, Юра? – обратилась Алика к другому клиенту.

– А что я скажу? Вы сами все слышали, – в голосе мага зазвучала горечь. – Кармический брак. Уроки…

Многие эзотерики сводят жизнь к квесту с получением уроков. Справился с заданием? Молодец – иди дальше. Нет? Держи работу над ошибками. Алике такая концепция не слишком нравится. Жизнь многограннее и глубже. А Вселенная – не стервозная училка с указкой.

Ведьма раскинула карты – похоже, клиенты действительно связаны не одно воплощение. Расстаться им или строить новые отношения на пепелище любви других людей? Кто она, чтобы это решать?

– Прикройте глаза. Представьте, что комнату заполняют силуэты, – тихо проговорила Алика. Ее мерный тихий голос медленно погрузил пару в гипнотический транс.

Перед их внутренним взором предстали два эзотерика, объединившихся в Советском Союзе: поэтесса декаданса с начинающим экзорцистом, медсестра и солдат. И наконец – древний старик. Перед смертью он больше всего на свете желал связать свою душу с любимой. Услышал ли желание Бог?

Или столь жесткую привязку исполнили иные силы?

– Я забираю свою просьбу назад. Я тебя отпускаю, – тихо прошептал Юрий незнакомым, не похожим на собственный, голосом, вздрогнул и горько заплакал.

То рыдал старик, который так и не нашел в себе силы проститься. Он гладил Виолу по щекам, шептал слова любви. Колдунья убрала прядку волос мужа за ухо – чужой, не типичный для нее жест – и положила голову на его плечо.

Алика тихонько выскользнула за дверь, давая старику и его жене возможность проститься. В тот день, когда призраки воссоединились в ее комнате, Юрий и Виола двинулись дальше – уже по отдельности.

Юрий вернулся к невесте и завязал с магией. Виола стала главой одного небезызвестного ковена и взяла на воспитание девочку-сиротку. Говорят, колдунья любит малышку как родную дочь, передает ей свои наработки.

Ведьма Алика очень порадовалась, что история столь бескровно и благополучно завершилась. Сама колдунья не могла похвастаться тем, что ее собственный опыт, связанный с прошлыми воплощениями, обошелся без человеческих жертв.

История юной ведьмы

Односельчане меня не любят. И пусть при встрече они предлагают замызганные карамельки или сладко сюсюкают, я знаю, что у людей на уме. Сама слышала, как тетя Галя, которая, стоит меня завидеть, всегда расплывается в сладкой улыбке, шепнула нашей соседке Наташе, когда подруги стояли в очереди в магазине.

– Видела мелкую бесовку? Дочку Поповых? – Галина неприязненно поморщилась, на ее лоснящемся как блин лице проступили жирные складки. – Как взглянет – душа наизнанку выворачивается. У меня от нее мурашки. Девчонка – ведьма, я тебе говорю, как пить дать колдунья!

Наташа – прогрессивная учительница начальных классов лишь добродушно посмеялась.

– Ведьма? В тысяча девятьсот шестьдесят четвертом году?

Она не верит ни в душу, которую можно вывернуть наизнанку, ни в магию.

Наташа приехала из города, ее религией был марксизм-ленинизм.

– А я тебе говорю, ведьма. Попов-то не местный, из Малиновки. Ходила я как-то в клуб с малиновским парнем, и он тако-о-е рассказывал! – тетя Галя смешно таращит глаза. – Весь род Поповых – чернокнижники, и дед егойный колдовал, и прадед. Поэтому за Сашку Попова из малиновских девок никто замуж не шел. А Надюхе уже к тридцатнику было, когда Попов-то к ней посватался. Уже так отчаялась бедняжка, что выскочила замуж за первого встречного, ничего толком про него не разузнав. Вот и дочка получилась того… не от мира сего! Говорю: таких в старину на кострах сжигали! – шипит Галина.

Наташка еще раз прыскает, а ее подруга, не добившись нужной реакции, обиженно дуется. Когда женщины расплачиваются и расходятся по домам, никто уже не помнит содержание разговора.

Кроме меня. И пусть, когда Галя говорила гадости, я играла в куклы в нашем с мамочкой и папочкой доме… Я все равно услышала все, что нужно.

Как мне это удается, объяснить сложно, можно только почувствовать. Так леший знает, кто собирает ягоды в дальней части его угодий. А русалка чует, где затеяли купание деревенские девки, даже если сама спит на дне реки, свернувшись калачиком в гнезде из ила и водорослей.

Что односельчане меня не любят, известно слишком давно, чтобы из-за этого расстраиваться. Но задевает другое – Галина говорила плохо про человека, который мне дороже всего на свете, – про маму.

Моя мама – настолько маленькая и хрупкая, что кажется, будто она сошла со страниц сказки про Крошечку-Хаврошечку. Мамочку легко рассмешить и еще проще расстроить.

Где бы мы ни жили, все происходит одинаково: сначала соседки просто думают гадости, потом говорят их друг другу, а затем кидают злые слова мамочке в лицо, будто звонкие оплеухи.

Она оправдывается, краснеет, а затем бесшумно плачет ночами, думая, что я уже сплю. На этот раз я не позволю людям зайти так далеко!

Вчера папочка принес большой тазик с глиной. Мы с мамой налепили зверей и птиц из сказок – жар-птицу, серого волка, лисицу-сестрицу! Поделки сушатся на печи, дожидаясь, когда их раскрасят.

Но сегодня глина мне нужна совсем для другого. Я вновь мастерю из нее, но не веселых животных, а тетю Галю.

И пусть на первый взгляд она получается совсем на себя не похожей, кривобокой и большеголовой, моя фантазия убирает неточности, добавляет недостающие детали: черные как уголек жирные волосы, мужиковатые черты лица, гаденькую ухмылку.

Кладу тетю Галю рядом с жар-птицей и оставляю на некоторое время – ей нужно немного подсохнуть. Сама ухожу кататься на качелях – рядом с ними живет один мой приятель. Напрасно папа с мамой беспокоятся, что у их дочки Танечки нет друзей. Я никогда не остаюсь одна.

В избе можно поиграть с домовым, в лесу водятся навки, леший, русалки. Помимо них есть много духов, которым люди еще не придумали названий. Поэтому я выдумываю их сама.

В начавшей опадать листве едва слышно ворочаются шушундрики, маленькие шкодливые существа, которые водятся исключительно осенью. Пузан просыпается только во время дождя и делает в воде пузыри.

А на детской площадке живет мой давний друг Взлетун. Он помогает раскачивать качели и подпитывается восторгом каждого, кто на них сядет.

Взлетун никого не обижает, поэтому мы и ладим. Я не стала прогонять его, как ту злобную тень, что повадилась пробираться к людям в сны и превращать их в кошмары.

– Давай качаться, давай смеяться! – пристает ко мне маленький дух, стоит подойти к качелям.

Каждому, кто смотрит, но не видит, кажется, будто он слышит собственные мысли.

Но меня не проведешь! Я разглядываю очертания старого товарища по играм в едва заметном трепетании воздуха и чувствую аромат конфет. Каждый почуял бы что-то свое: на свете нет людей, для которых бы одинаково пахло веселье.

– Давай качаться, давай смеяться! – кажется, Взлетун действительно рад меня видеть.

Я присаживаюсь на качели. Рассказываю ему о тете Гале, которая ненавидит нас с мамой, и о том, как здорово оказаться в деревне после шумного города.

Но мои слова не помещаются в крохотную головку духа. Друг умеет только играть, качаться и смеяться.

Его цель – создавать радость, а не выслушивать девочку Таню, и вскоре глуповатый щебет Взлетуна надоедает. Уже смеркается, пора возвращаться домой.

Едва переступив порог, я чувствую дразнящий запах пирожков и невольно ускоряю шаг. На столе ждет тарелка наваристого бульона. Мы с папой уминаем суп.

Мама говорит, что у нас трещит за ушами. Я не слышу никакого треска, о чем и сообщаю родителям. Папочка смеется, а мамочка целует меня в нос. Впервые с момента переезда в доме царит беззаботное, тихое счастье.

– Давай-ка посмотрим на наших птиц! – предлагает мама, когда с супом и пирожками покончено. – Наверное, уже застыли. А это что? – она указывает на фигурку тети Гали. – Ты слепила мамочку, да?

– Нет, тетю Галя.

Судя по выражению лица, маме не нравится мой ответ, но они с папой всегда учили говорить только правду. Ночью, вместо того чтобы спать, я подслушиваю родителей. Хотя дверь в их комнату заперта и мама с папой говорят тихо-тихо, мне ничего не стоит «увеличить громкость» у себя в голове.

– Сашка, меня это пугает, – хмурит брови мамочка. – Зачем ей понадобилось лепить Галину? Мне кажется, история повторяется…

– Брось! Танюша – ребенок. Она всего лишь играет, – отмахивается папа. С ним проще – папочка всего боится, поэтому ничего не замечает.

Вопреки слухам, он не пошел по стопам деда и прадеда. В день, когда папочка впервые увидел духов, он убежал в церковь и молился там до тех пор, пока второе зрение со страху не закрылось и осталось только одно – обычное, человеческое.

Несмотря на то что мой папа большой бородатый и сильный, он еще слабее мамочки. На счастье, у них есть Танечка, чтобы всех защищать!

Когда наступает утро, я собираю учебники – сегодня в школе будет математика, русский язык и труд. Ем кашку и перед самым выходом «нечаянно» скидываю застывшую фигурку тети Гали с печки.

Куколка со звоном ударяется об пол, ее ножка отламывается. Можно подумать, что происходящее всего лишь игра, но разве в основе самого сильного чародейства – не детские игры?

Я даже не удивляюсь, когда по дороге из школы узнаю, что тетя Галя сломала ногу, – об этом болтает вся деревня. Шла-шла в магазин, и ножка сама подвернулась. Галина говорит: ее сглазили, но кто поверит в такие глупости во времена просвещенного марксизма-ленинизма?

Меня не мучают ни муки совести, ни раскаяние. Я сделала все правильно.

Я защищала маму.

* * *

– Татьяна, нам нужно серьезно поговорить, – грохочет мамин голос, стоит переступить порог. Ее руки сердито скрещены на груди, лоб нахмурен – дурной знак.

Я не люблю «серьезные разговоры», прошлый такой был у нас полгода назад. Тогда классная руководительница – властная женщина с крашенными хной волосами – позвонила маме и попросила ее подойти в среду после уроков.

Любимая мамочка побледнела, словно предчувствовала: нам могут навредить чем-то большим, чем простой выговор, в ее глазах появились растерянность и вина.

Мама хотела умилостивить учительницу как суровое божество – принесла коробку конфет, цветы, чай. Мария Евгеньевна хмуро оглядела скромные подношения. От ее высокомерного вида мама сама стала напоминать провинившуюся школьницу.

– Наша Танечка что-нибудь натворила? – заволновалась мамуля. – Я знаю, прошлую контрольную по математике дочка написала на тройку. Если нужно, Танюша будет дополнительно заниматься.

Учительница пресекла ее жестом.

Она поднялась со своего места и грозно возвысилась над нами.

– Дело не в математике. Хуже всего ее россказни. Татьяна не отличает выдумки от реальности. Сначала я находила это забавным – детям свойственно придумывать воображаемых друзей. Но Таня утверждает, что видела в коридоре призрак мертвого ученика, – учительница зябко ежится и сама не замечает, как повышает тон. – Это переходит любые границы!

Мама кидает на меня осуждающий взгляд, но через секунду бросается на защиту.

– У дочери богатое воображение, – твердит она. – Девочка не по возрасту много читает, вот и выдумывает всякое.

– Вам следовало потрудиться объяснить Татьяне разницу между фантазиями и жизнью, – надменно чеканит Мария Евгеньевна. – Я уже не раз проводила с ней воспитательные беседы и в личном порядке, и на классном часе, – голос классной становится тверже и холоднее. – Перед ней выступили активисты и пионервожатая. Ничего не изменилось. Я вынуждена настаивать на том, чтобы поставить девочку на учет к психиатру!

Мама бледнеет. Испуганно теребит в руках ручку.

– Постойте! Вы можете испортить Тане жизнь. Она лишь ребенок, – кажется, мамочка вот-вот заплачет.

Учительница непреклонна.

– Если вы не последуете моим рекомендациям, следующая беседа будет проходить в присутствии директора и других преподавателей. Затем мы соберем справки и назначим медкомиссию. Психически неполноценному ребенку не место в общеобразовательной школе! – назидательно заключает классная.

– Что же нам делать?

Мария Евгеньевна сразу меняет тон – каждое слово учительницы сочится притворным сочувствием.

Классная приглаживает волосы и больше не нависает над мамой. Она ждала этого вопроса и умело подводила к нему беседу.

– Переводитесь. Не поймите неправильно, против самой Тани я ничего не имею. Но она пугает других детей. Из-за баек вашей дочери два ученика отказываются ходить в школу. А у отличницы Машеньки появились нервные тики и энурез. Родители жалуются, – теперь Марья Евгеньевна говорит доверительным голосом, будто просит понимания подруги.

– Ну, может, она все поймет, – мама умоляюще смотрит на меня. – Скажи, ведь призраков ты придумала!

– Прости, мамочка, ты учила никогда не врать. Поэтому я не буду обманывать ни тебя, ни Марию Евгеньевну.

– Видите? – победно улыбается учительница. Дальше следует рассказ о том, как мне будет хорошо в деревенской школе. Учеными доказано: природа благотворно влияет на детскую психику.

Когда мы уходим, учительница вздыхает не без облегчения. Разговор и ей дался нелегко. Но самое горькое – Марья Евгеньевна считает, будто поступила верно.

Учительница обдумывала аргументы целую ночь, раз за разом убеждаясь в собственной правоте. Но происходящее несправедливо! Мы неплохо освоились в городе – папа получил работу на заводе, мама устроилась нянечкой в детский сад.

А Мария Евгеньевна пытается отнять у нас новую жизнь!

На прощание я машу рукой местному призраку. Со школьным полтергейстом у нас сложились самые дружеские отношения. Мне даже не нужно ничего просить. Достаточно не отговаривать приятеля от привычных розыгрышей, которые так любят неупокоенные духи детей.

Правда, некоторые взрослые посчитали бы их чересчур жестокими. «Это тебе за маму! За то, что она заплакала», – думаю перед тем, как выйти за порог школы.

На следующий день Марию Евгеньевну положили в больницу – стало пошаливать сердце. После выписки учительница сама отправилась к психиатру. Она утверждает, что видела в коридоре привидение – мертвого ребенка.

Но родители все равно решили вернуться в родную деревню. Здесь, как и хотели мамочка с папочкой, я нашла друзей – навок, шишигу, домового, да хоть Взлетуна!

* * *

И вот опять, нам нужно «серьезно поговорить». Эти слова, будто февральский ветер со снегом, колют лицо. Мама смотрит так, будто ждет, что я в чем-то сознаюсь первой. Затем с мрачным видом достает с печи куклу с отломанной ножкой.

– Я нашла это на нашем полу. Ты назвала ее тетей Галей, а сегодня Галина Андреевна поступила к нам с открытым переломом.

Мама устроилась работать санитаркой и помогала местному фельдшеру. В глубине ее любящих глаз страх, но не за тетю Галю. За меня.

– Ты можешь объяснить? – Мама никогда не кричит, она шипит – и это еще страшнее.

– Тетя Галя говорила гадости про тебя и про папу! – смело выкрикиваю я. – Кто бы вас защитил?

Мамочка по-прежнему злится, но кажется, начинает понимать: желание оберегать близких любой ценой ей знакомо.

– Никогда, слышишь, никогда так не делай! А это мы уничтожим!

Не надо, мамочка, тете Галечке будет плохо! Но мама слишком расстроена для того, чтобы немного подумать.

Она бросает игрушку в печь. Я не успеваю объяснить, что случится с Галиной, – нас прерывает навязчивый стук в дверь. Мама выкрикивает бранное слово, за которое я немедленно получила бы по губам.

Потом садится на стул, выдыхает, пытаясь успокоиться. Она все надеется, что незваный гость сам поймет, что явился не вовремя. Стук становится лишь назойливее.

– Кого там принесли черти?!

Мамины мысли мечутся, словно перепуганные белки, и становятся очень громкими. «Может, притвориться, будто никого нет дома?» – судорожно решает она. Но настырный посетитель уже видел свет в наших окнах.

Не подойдешь – покажется подозрительным. После возвращения из города мы еще не успели стать в деревне «своими», лишние пересуды совсем ни к чему.

Все взвесив, мама нехотя идет к двери. Она еще не открыла незваному гостю, а я уже знаю, что за порогом дядя Егор, муж тети Гали. Прежде чем прийти сюда, он немного «принял» для храбрости – выпил горькой воды.

Впрочем, для этого дяде Егору не нужен лишний предлог.

* * *

– Кто там? – мама старается говорить спокойно, но внутри у нее все дрожит.

– Это я, ваш сосед, – молодецкая удаль и гонор, с которыми дядя Егор еще минуту назад барабанил в дверь, медленно испаряются. На их место приходит неловкость. – Впусти, хозяюшка.

– Та-а-ак. На опохмел не дам! – мама скрещивает на груди руки. Несмотря на возмущенную позу, я чувствую ее облегчение. Дядя Егор клянчит алкоголь по несколько раз в неделю.

И не только у нас.

– Я не за этим пришел, хозяюшка. Женушка моя в больничку нынче утром попала. Ногу сломала.

– Знаю, Галина обращалась к нам сегодня утром. Фельдшер лично просил машину у председателя колхоза – вашу жену отвозили в райцентр. Там Галине Андреевне и рентген сделали, и гипс наложили. Врач сказал, две недели – и поправится. Ножка будет как новенькая!

– Дело в другом, – дядя Егор смущается, словно ему даже произносить обвинения неудобно.

Обличительная речь красиво звучала, когда пьянчуга шел сюда, репетируя ее в голове. Сказать вслух такое – язык не поворачивается. Совестно.

– В общем, Галина моя отчегой-то удумала, что к ентому несчастию причастна ваша Танюшка.

– Моя Таня? – мама возмущенно взмахивает руками. Она так сильно негодует, что переигрывает, но пьяненький дядя Егор не чувствует разницы. – Пожалуйста, не впутывайте ребенка! Утром, когда Галина сломала ногу, Танечка была в школе. И вообще ваша жена значительно крупнее девочки по… габаритам, – мама осторожно подбирает слова, чтобы ненароком не обозвать соседку толстой.

Когда дело касается обожаемой жены, миролюбивый и тихий алкоголик превращался в разъяренного дикого зверя. Однажды дядя Егор сломал забор, а затем нос мужичку, который неудачно про нее пошутил.

– Галька верит: Танечка ваша – ведьма, – сосед понижает голос до суеверного шепота. – Колдуйством ее сгубить хотела, хозяюшка.

– Колдовством? В нашей прогрессивной стране? – мама заразительно смеется. Она уничтожает пьянчугу едкой иронией – дядя Егор съеживается и кажется ниже ростом.

Мне даже становится его немного жалко.

– Хозяйка, может, пустишь за порог-то? – противно ноет сосед. – Я сам в енту околесицу не верю, да жена заклевала. Она ж меня со свету сживет! Давай загляну в избу, скажу, никакого колдуйства тута нет. Галька потрещит да замолкнет.

Мама задумывается: пускать соседа в дом ей не хочется. Но у Егорки язык без костей. Прогонишь – неизвестно, как мужик преподнесет это своим собутыльникам. А сплетни в деревне распространяются очень быстро.

В конце концов мама отпирает дверь. Из-за вечно красного носа дядя Егор похож на невеселого Деда Мороза. Он заходит в избу, растерянно оглядывается по сторонам.

Что бы ни наговорила ему жена, у нас нет ничего подозрительного – ни пучков засушенных трав, ни зелий, ни лягушачьих лапок.

Даже красного угла не найти – вместо него на самом почетном месте в избе возвышается портрет Ленина. Дядя Егор посрамлен, мама наоборот – торжествует. Она приосанивается и гордо расправляет плечи, почувствовав себя хозяйкой не только дома, но и положения.

– Извиняйте, хозяюшка! Я сам ничего ентого не думал, все жена. Сама упала и на ребетенка сваливает! Правильно говорят про баб: волос долог, ум – короткий.

Чуть смущаясь дядя Егор все же просит у хозяйки водку опохмелиться. Мама плещет ему полстакана горькой воды и угощает остатками вчерашнего ужина. Дядя Егор с удовольствием уминает и бульон, и последние пирожки.

Когда незваный гость с чувством выполненного долга прощается и собирается отправиться восвояси, мы с мамой едва сдерживаем облегчение. Но взгляд дяди Егора цепляется за печку.

– А это что еще там?

– Детские поделки! – мама инстинктивно заслоняет топку. Ее испуг даже для меня выглядел бы подозрительным. – Вчера с дочкой налепили – птичек, зверушек, вот обжигаются…

– Дайте-ка, хозяюшка, посмотреть, – дядя Егор решительно отодвигает маму. Он замирает: в огне лежит куколка. С отломанной, как у его супруги, тети Гали, ногой.

– Чтоб его! – Дядя Егор вначале не верит глазам – думает, допился, вот и мерещится всякая чертовщина. Он моргает, щиплет себя за руку.

Затем пялится так, будто у меня выросла вторая голова, и медленно пятится к выходу. Мне становится немного не по себе. Ведь когда дядя Егор вернется домой, он увидит, что его любимая женушка «мечется в огне».

После того как куколка оказалась в печи, у тети Гали поднялась высокая температура, которую не собьет ни анальгин, ни рассол уксуса, ни растирание водкой. У ее мужа не останется сомнений, чьих это рук дело!

А значит – у всей деревни.

Мама опять плачет – от этого мне хочется ударить и дядю Егора, и любого, кто причинит ей боль. Но я тихонько вытаскиваю куколку из печки, пока та не пошла трещинами, – тогда тетю Галю будет уже не спасти.

Чутье подсказывает: тогда мама расстроится еще сильнее. Когда папа возвращается со смены, она говорит, глядя на отца блестящими от слез глазами:

– Кажется, нам снова нужно переезжать.

* * *

Несмотря на просвещенный коммунизм, в деревнях еще помнят то, о чем в городе предпочитают забыть. Большинство людей здесь при слове «леший», «русалка» или «неупокоенный» не кривят губы в ухмылке, а крестятся и стараются не злить нечистую силу.

Угрозы навести порчу селяне воспринимают всерьез и бегут к ближайшей знахарке, чтобы поставить защиту. Дойдет до дела – будет не до смеха. Благодаря болтливому языку дяди Егора все село знает, кто виновен в Галининой хвори.

Деревенские будто забыли, как им доставалось от злой сплетницы, каждый старается помочь в меру сил: кто принес конфеты, кто угостил вареньем, ну а кто даже приволок целый батон колбасы.

Нас наоборот – сторонятся.

Со мной никто не хочет садиться за одну парту, маму отказались обслуживать в магазине, а папа специально порезался на производстве и теперь сидит на больничном – ходить на лесопилку он побаивается.

Ходят слухи, что несколько лет назад там произошел несчастный случай с одним мужичком, про которого поговаривали, будто тот связался с нечистой силой.

Отец считает – лучше не рисковать.

Тете Гале становится совсем худо. Чем я ни занимаюсь: катаюсь ли на качелях, устраиваю чаепитие для кукол или читаю – в голове все время звучат ее ахи и стоны.

Тетю Галю мучает жар, несмотря на то, что я давно вытащила игрушку из печки. Постоянно напоминаю себе: я защищала маму. Тетя Галя говорила про нее плохо. Я заступилась. Я поступила правильно!

Почему же так грустно, а сердце то и дело царапают крысиные коготки вины?

Домашнее задание выполнено, от нечего делать я слоняюсь по избе и подслушиваю разговоры взрослых. Те напряженно спорят, куда податься…

Мама предлагает осесть в другой деревне – нам бы подошло глухое местечко на севере.

Папа хочет ехать в Москву – в больших городах люди не так суеверны.

В конце концов я не выдерживаю:

– Пойду погуляю!

– Что? Конечно, Танюша, только недолго.

Кажется, мама так сильно взволнована, что совершенно не слушает. Отпросись я полететь на Луну – она бы и туда отпустила.

Стоит мне появиться на детской площадке – игры стихают и ребята расходятся. Даже маленький дух Взлетун не рад меня видеть. Он не понимает, что происходит, но чувствует: когда я прихожу, веселье заканчивается. Поэтому озорник обиженно дуется.

Одной кататься совсем не радостно, но выбора нет – в избе, где мамочка с папочкой думают, куда бы сбежать, находиться еще тяжелее.

Поэтому я продолжаю уныло раскачиваться – скрип старых качелей хоть немного заглушает плач Галины. Внезапно замечаю: я на площадке не одна. Возле старого вяза стоит пожилая женщина. Ее кожа потрескалась, будто кора древнего дерева, во взгляде застыла печаль.

Когда старуха набирается смелости подойти ближе, я уже знаю, кто она:

– Вы мама тети Гали?

Женщина вздрагивает. Прийти сюда ей было нелегко. Мама тети Гали боится меня, как почти каждый житель села. Почему? Ведь я так же, как друзья-духи, – никогда не нападу первой.

– Да, дочка, – воркует собеседница. – Правду говорят – не обычная ты девочка. Ничего от тебя не утаишь.

Жду продолжения. Она здесь явно не для того, чтобы восхищаться моим талантом.

– С самого начала Галя была непростым ребенком. У меня три дочери, но намаялась только с ней. Галька за словом в карман не лезла – самому председателю совхоза однажды такое высказала, – старуха смешно таращит глаза. – Добрые люди говорят, ты обладаешь даром волшебным, – ее речь замедляется. Мать Галины начинает подбирать слова осторожнее, чтобы ненароком меня не обидеть. Она хочет действовать по-другому. – Скажи, деточка, можешь ли ты ее хворь победить?

Несколько минут я раскачиваюсь, любуясь на розовый закат. Раздумываю.

Да, пожалуй, я могла бы помочь. Нужно только уточнить одну деталь:

– А тетя Галя не будет говорить про мамочку гадости?

– Не будет, внученька, – горячо обещает старуха. – Моя Галя – неплохой человек. Только беда: язык у нее мелет, ум за ним не поспевает. Танечка, ты же хорошая девочка. Помоги нам, родная.

Я ни за что и пальцем бы не пошевелила, если бы она запугивала или угрожала.

Но старуха просит – голос пожилой женщины подрагивает от беспокойства, а на глаза наворачиваются слезы. Мама так же волнуется обо мне.

Я сдаюсь.

Лично против старушки я ничего не имею.

Ночью, дождавшись пока родители уснут, утаскиваю куколку к себе.

Весь день я играю с ней как с живой – баюкаю, утешаю, счищаю добрыми словами всю черноту.

Наутро тете Гале становится легче.

Пусть нога все еще не срослась – перелом так просто не вылечить, зато сильный жар отступил. Днем она даже самостоятельно – пусть и при помощи костылей – доковыляла до магазина.

* * *

Старуха сдержала свое обещание – больше ни тетя Галя, ни кто-либо другой не говорит о моей мамочке дурно. Женщина оповестила подружек: Танечка – чудесная девочка, поцелованная самой Богородицей.

– Танюшка исцелила ужасную заразу, с которой не справился даже наш фельдшер, – рассказывает она каждому встречному по пути в магазин.

Большая часть односельчан поверили доброй бабушке. Несмотря на торжество коммунизма, во многих домах остались иконы и магические обереги. И, конечно, простым людям по-прежнему хочется верить в чудеса.

Но остались те, которые не впечатлились старушечьими байками. В их числе дядя Егор, муж тети Гали, что видел куколку своими глазами.

Вначале они с приятелями собирались друг у друга, все шептались и пили горькую воду. Затем дядя Егор и два его друга подкараулили «маленькую дрянь» во время прогулки после уроков.

Я даже не успела испугаться и закричать – удар по голове оказался чересчур неожиданным. Очнулась в лесу, связанная по рукам и ногам. Они сказали – это наказание за порчу, которую бесовское отродье навело на Галину.

Мои похитители куражились и кричали, что главная зараза деревни – мелкая дьяволица и настало время выкорчевать ее с корнем.

Но я слышала мысли каждого. Эти рослые, сильные мужчины боялись меня до дрожи. Даже дядя Егор в ужасе с тех пор, как обнаружил куклу в печи. Страх пожрал все, что когда-то делало их людьми.

Из-за трусости мужчины даже не смогли довести дело до конца – все спорили, кто прикончит ведьму, в итоге бросили связанную «колдунью» в тайге.

Что может девочка, оставшись наедине со смертью?

Многое. Например, закрыть глаза и призвать тех, кто все время обитал рядом. Духов. Они выходят ко мне в обличьях лесных животных – воинственных рысей, пугливых лисиц, разъяренных волков, вечно голодных медведей.

Звери не терзают друг друга и, кажется, вообще не обращают внимания на недавних врагов, лишь смотрят мне в глаза. Их взгляды слишком осмысленны для животных. Лесные обитатели ждут команды.

Меня не обманешь, я вижу, как сквозь их шкуры проступают полупрозрачные очертания существ, что временно захватили тела зверей.

Моя маленькая армия! Здесь есть и мирные, но взбесившиеся из-за поступков людей духи – навки и берегини. Но также присутствуют твари, что пришли, чтобы всласть насладиться человеческими страданиями: в одном из волков притаилось одноглазое лихо; тело дикого кабана занял озлобленный бес.

А в крупном медведе восседает сам Хозяин Леса. Леший свиреп, но справедлив. Он выводит из чащи заплутавших путников, но готов растерзать нелюдей, что обрекли ребенка на смерть.

Прикрываю глаза вновь и вижу: в нашей избе мама не находит себе места от страха – плачет и плачет. Они с отцом искали меня везде. Звонили в милицию, обошли всех соседей.

Те отводили глаза и делали вид, что не знают, куда пропала Танюша. Гадкие люди снова заставили маму рыдать! Ярость переполняет меня изнутри – такая же, как в момент, когда я лепила из глины тетю Галину. Только в этот раз гнев многократно сильнее.

«Это вам за мамочку!» – думаю я. И хищные звери начинают наступление на деревню.

Они не оставят в живых тех, кто знал о готовящейся расправе. О «казни ведьмы» в курсе не только друзья дяди Егора. Еще плотник Паша и пара мужиков, что работали с отцом на лесопилке. И сама тетя Галя – да, она знала.

Люди поступили дурно, они снова заставили мамочку рыдать, а значит – заслуживают самую ужасную участь.

Я сливаюсь с необузданной силой леса, управляю дикими зверями.

Упиваюсь яростью, которую раньше скрывала. Когда волки врываются в деревню и один из них набрасывается на дядю Егора, я ощущаю лишь темное торжество.

* * *

И просыпаюсь от собственного крика.

Первые несколько секунд я даже не могу понять, где нахожусь. Затем оглядываюсь и вспоминаю: я отрывалась в ночном клубе и уехала оттуда вместе с Андреем. Вот же он, сонно щурится рядом. Светлые волосы растрепались, но даже сейчас Дрюня похож на героя-любовника, сошедшего с экрана.

«Духи. Некоторых из них я уже точно видела. Пусть в ином обличье – в виде преданных собак, – но их сущность от этого не поменялась.

Стоп. Какие духи? Это всего лишь сон, пусть и очень реалистичный. Ты живешь не в деревне. Ты – не девочка Таня, и то, что вы так похожи, еще ничего не зна…»

Я смотрю на собственные руки и еле сдерживаюсь, чтобы не закричать вновь. Они измазаны в чем-то липком и красном.

Кажется, это кровь.

* * *

– Лика, что случилось? Ты ранена? – Дрюня не на шутку встревожен – его лоб нахмурен, в бирюзовых глазах плещется беспокойство.

– Да, кровь на руках.

Через секунду волнение во взгляде Андрея сменяется облегчением.

– Это всего лишь вишневый ликер, – выдыхает парень, и на губах красавца расцветает улыбка, – Ну ты даешь! Сама же оставила бокал на каретке кровати и задела его во сне. Осторожнее, не вставай! – предупреждает Дрюня. – На полу осколки!

Он начинает суетиться: заботливо собирает разбитый бокал, вытирает лужу, пылесосит. Только после уборки парень разрешает мне спуститься с кровати.

Тело трясет от холода, будто я действительно лежала связанной посреди леса и управляла волками. Даже два одеяла не помогают согреться.

– Приснился кошмар? – участливо спрашивает Дрюня, излучая тепло и сочувствие.

– Ага.

Он садится рядом, нежно обнимает меня за плечи. Мне нравится вдыхать запах Дрюни – от него исходит аромат топленого молока и надежности.

Очень хочется научиться ему доверять.

– Лика, ты чего-то боишься? Это связано с твоим бывшим, Эриком? Скажи, – лицо Андрюши мрачнеет, – псих тебе угрожал?

– Дело в другом.

Искренняя заинтересованность Андрея окончательно подкупает.

Не знаю почему, но я выкладываю ему все – что когда-то на полном серьезе занималась ворожбой, вступила в ковен, нашла наставницу и пыталась общаться с духами.

Вначале жизнь стала похожа на увлекательное приключение – казалось, будто мы, неофиты, изучаем тайны Вселенной и вот-вот разгадаем, как она устроена. Затем почудилось, что мы можем влиять на мир и других людей, держим в руках читки от игры под названием Жизнь.

И, наконец, нас затянуло в безумие: одного из членов ковена чуть не придушила астральная тварь, другой заработал острый психоз.

Я утаиваю только часть про одержимость Эрика – новому парню, скорее всего, будет неприятно слушать о бывшем. Но в остальном говорю чистую правду: я выгорела, решила сделать перерыв, так как устала от сверхъестественного.

Зловещие знаки, магические воздействия и мистические силы, которые лезли в мою жизнь, больше не вызывали сакрального трепета – они нервировали и сводили с ума.

Я не уверена – хочу ли возвращаться назад. В конце концов, один из моих друзей – Леха – спятил и раз в полгода лечится в психдиспансере.

Эрик тоже несколько не в себе – скорее всего, если показать его специалистам, они найдут целый букет отклонений. Среди практиков постоянно ходят истории про неофитов, которые неудачно сунулись в эзотерику и погибли.

О недавней встрече с существом, принявшим мой облик, я тоже не умолчала. Человек имеет право знать, с кем он связался.

– А теперь этот сон… Видимо, из магии, как из мафии, просто так не уходят. Может быть, духи хотят о себе напомнить? Или та девочка из сна – моя предыдущая инкарнация? Баба Марья говорила: на определенном этапе развития практик начинает вспоминать прошлые жизни, – осекаюсь на полуслове.

Андрей слушает очень внимательно, однако трактует рассказ по-своему. Видно, парень очень переживает за меня, но явно не из-за истории о духах и ворожбе.

– Лик, тебе нужно в душ, – Дрюня говорит ласково, будто пытается успокоить перепуганного ребенка. – Я приготовлю нам завтрак.

– Как можно думать о завтраке в такой момент?

– Ты любишь оладушки со сметаной или сгущенкой? – парень снова не обращает на мои слова никакого внимания.

– Я пытаюсь обсуждать серьезные вещи!

Андрей терпеливо вздыхает. Осторожно накрывает мою руку своей.

– Мы непременно обсудим инкарнации и призраков. Но сначала ты сходишь в душ и немного успокоишься.

Хочу возразить: я уже спокойна – сил на страх давно не осталось.

Но спорить не хочется – я и так устроила Дрюне форс-мажор с утра пораньше! А мы ведь даже не в серьезных отношениях!

Как ни странно, душ действительно помогает.

Струи теплой воды смывают не только липкий ликер, но и осадок от сновидения.

На его место приходят привычная отрешенность и спокойствие. Испачканную одежду сую в стиралку: Андрей, как истинный джентльмен, одолжил мне свою футболку.

Когда я выхожу на кухню на запах свежеиспеченных оладий, чувствую себя другим человеком. Сначала я думала, что поем просто из вежливости – после такого сна как-то нет аппетита, – но не успеваю опомниться, как уминаю порцию целиком. Вкусно. Стоит животу наполниться, масштаб трагедии сужается до банального ночного кошмара.

Во время завтрака Дрюня не сводит с меня влюбленных глаз. Он ведет себя так, будто готов пить чай вечно. И без карт Таро ясно – к обсуждению сверхъестественных явлений парню возвращаться не хочется.

– Что ты думаешь?

Андрюша снова вздыхает. Когда очередная попытка перевести тему не срабатывает, он наконец собирается с духом:

– Честно? Я думаю, твой бывший парень – псих. Он притащил тебя в секту и забивал голову мистической шелухой, потому что ничего, кроме нее, у Эрика нет.

Кажется, я начинаю понимать, к чему Дрюня клонит. И мне его настрой очень не нравится.

– Подожди. Когда я рассказывала, как колдовала, ты решил, что я спятила?

Парень передвигает свой стул поближе. Целует меня в плечо.

– Не спятила, – голос Андрея переполнен любовью и состраданием. – Просто… немного запуталась. Ты была маленькой, внушаемой девочкой, Эрик этим воспользовался. Лика, не знаю, что между вами произошло. Но чувствую одно: у тебя психологическая травма. И болит до сих пор. Поэтому и приснился тот жуткий сон.

Я даже не могу на него как следует разозлиться. Буквально вчера сама же предложила бывшей подруге и сестре по ковену Лизе точно такое же логичное объяснение. Не было никакого вещего сна, это подсознание сыграло с тобой злую шутку.

Забавно.

– Допивай чай, – Дрюня предупредительно пододвигает ко мне кружку, – а то остынет.

Чай действительно умопомрачительно вкусный – с мятой, чабрецом и душицей.

Впервые за полтора года мне удается согреться. И внезапно хочется остаться на уютной кухне, где пахнет оладьями. Здесь нет ни прошлого, ни демонов, ни колдовства.

Только уютный человеческий мирок, который я когда-то так опрометчиво потеряла. Мне было бы безумно жаль утратить его снова.

Парень будто чувствует ход моих мыслей. Он берет меня за руку, словно давая понять: «Я теперь всегда буду рядом».

– Лика, я понимаю, сейчас, возможно, не самый удачный момент, – смущаясь, произносит Дрюня, когда пауза слишком затягивается. – Позади у тебя сложный разрыв, по ночам мучают кошмары и мыслями ты еще в прошлом. Но, может быть, дашь нам шанс?

Его ладонь такая большая и теплая. Напрашивается эпитет «уютная». Секунду Андрей набирается смелости и наконец задает свой главный вопрос:

– Ты готова работать над новыми отношениями?

Возможно. Но для начала мне нужно кое-что уточнить.

Хотя, судя по реакции Андрея на мой кошмар, его ответ не разочарует.

– Скажи, ты веришь в магию?

Второго колдуна я точно не переживу.

– Нет, – безапелляционно заявляет парень, скрещивая на груди руки. Тема настолько задевает, что одно упоминание о ворожбе заставляет Андрея принять возмущенный вид. – Забавно, когда ребенок фантазирует, что он Супермен или Бэтмен. Но если взрослый человек мнит себя колдуном, демонологом, жрецом вуду… да хоть повелителем единорогов, то вначале это кажется смешным, затем – немного печальным.

Думаю, Дрюня прошел главный «тест».

– Давай попробую, – улыбаюсь я.

Почему же в ушах звучит и звучит предупреждение бабы Марьи: «Не отказывайся от магии навсегда, чтобы не случилось беды!»

* * *

Я повторяю мысли Андрея: «Никакой магии нет» снова и снова – так же, как лекции, которые читают нам на психфаке.

Мозг обладает невероятной способностью находить подтверждения своей правоты. Если человек верит в колдовство – он будет видеть магию всюду. Есть совпадения, которые могут выглядеть как знаки Вселенной. Например, сны, что преследуют меня каждую ночь, хотя с первого кошмара прошел уже месяц.

В них проносятся целые жизни, но кем бы я ни была – экстравагантной колдуньей со своим магическим салоном; ученицей знахарки, шепчущей заговоры над больными; маленькой девочкой Таней… – истории заканчиваются одинаково.

Преждевременной смертью.

Иногда мне удается узнать, что происходит дальше – мать погибшей каждый раз убивается и винит себя в участи дочери. Хотя на самом деле она не могла ни на что повлиять.

Но самое удивительное – наутро я долго не могу избавиться от стойкого ощущения, что увиденное действительно когда-то случалось. Просто я успела чуточку подзабыть свое прошлое.

Конечно, если не брать в расчет самую очевидную возможность: сны – это просто сны. Присутствуют и другие странности. Вчера в метро мне вновь встретился собственный двойник.

Калька – думаю, такое прозвище ей очень подходит – тоже меня заметила: помахала рукой, которую словно змейки обвивали браслеты, и, послав воздушный поцелуй, растворилась в толпе. После нашей встречи я с трудом смогла сдержать дрожь – пришлось перед парами выпить несколько стаканов горячего чая.

Конечно, можно все как обычно списать на совпадение. Мало ли вокруг похожих бледных темноволосых девчонок в одинаковых кожаных куртках. Однако в такое сходство верится с трудом. Терзает тревога: что если мое подсознание сыграло злую шутку и происходящее – дебют психического расстройства?

Прежде чем сдаться врачам, я хочу проверить каждое объяснение. Нужно действовать как ученый. В университете твердят: любая гипотеза – всего лишь предположение, пока она не подтверждена или не опровергнута экспериментальным путем.

Что ж – у меня предостаточно возможностей для «тестов».

Каждый день я трачу минимум час, добираясь до университета на метро. Вместо того чтобы слушать музыку или читать книгу, очередную поездку можно посвятить небольшому исследованию.

Впервые за полтора года я включаю «второе зрение», как учила когда-то наставница баба Марья. Несколько секунд нет никакого эффекта. Отсутствие изменений вызывает легкую грусть и одновременно – облегчение. «Магия кажется чем-то веселым лишь в фэнтези-книгах и на экранах кинотеатров, – напоминаю себе. – Мне по душе обычный, тихий мирок».

Вот он: бабушка напротив мирно вяжет шарфик, несколько девчонок оживленно болтают, симпатичный парень-студент тыкает пальцем в планшет.

Я не успеваю как следует рассмотреть пассажиров: унылый вагон метро начинает медленно преображаться. Мир вновь сияет, будто елка перед Рождеством. Помимо ярких красок на меня обрушивается поток чужих эмоций и ощущений.

Я любуюсь на голубую ауру бабушки – от ее биополя исходит мерное спокойствие и тихая земная мудрость; внимательно изучаю рыжеватые коконы подруг – они почти сливаются, девочки общаются очень тесно и научились понимать друг друга с полувзгляда.

Силуэт студента подернут красноватым оттенком – не из-за злости или других негативных эмоций, просто бедняга не выспался, всю ночь готовился к лабораторной работе. Его мандраж ощущается, будто собственный.

Но этого мало. Я много времени провожу в библиотеке психфака и буквально недавно прочитала об одном любопытном феномене – называется синестезией. Возникает, когда мозг по ошибке одновременно задействует те участки, которые не должны работать вместе.

Например, отделы, отвечающие за восприятие звука и цвета. Так появляются люди, которые утверждают, что нота фа – желтая, а ре – голубая, умеют «видеть музыку» или «слышать картины».

Есть отдельный подвид синестезии – аурическая. При ней образ человека сопровождается световыми ощущениями. Именно так ученые объясняют то, что эзотерики называют «ясновидением». А якобы дар считывать чужие эмоции может быть работой зеркальных нейронов.

Тривиальной эмпатией.

Для уверенности в том, что мой навык – не игра разума, нужно нечто большее, чем зрительный образ или субъективные ощущения. Взгляд цепляется за студента напротив.

Прежняя Алика, которая умела испытывать чувства, ни за что бы не решилась ни на что подобное. Но я – не она, поэтому мысленно плету невидимую веревку и привязываю мальчика к себе. Он вздрагивает и поднимает выразительные оленьи глаза.

Тихо. Эксперимент еще не окончен. Следующая станция метро – моя остановка. Выхожу из вагона, не отпуская из рук «поводок». У самого выхода из метро парень меня нагоняет.

– Простите, не знаю, что со мной, – скороговоркой бормочет студент. – Но вы мне так понравились, что я в последний миг выпрыгнул из вагона. Раньше своей остановки! – мальчик не понимает, что произошло, и его мозг подбирает самое удобное объяснение: внезапно возникшая симпатия. – Девушка, как вас зовут? Можете дать свой номер?

Не могу сдержать улыбку – надеюсь, парень не примет ее на свой счет.

Пусть это было немного жестоко, но как же приятно узнать: все, чему я училась, имеет под собой реальную подоплеку. Но для того чтобы окончательно доказать себе, что я не спятила, нужно провести еще один «магический опыт».

* * *

Этот «эксперимент» я задумывала очень давно. Но откладывала его до последнего – «опыт» казался слишком сложным и неприятным. Сегодня после университета я еду не домой, а в больницу.

Здесь сонастраиваться с людьми сложнее – энергетика тяжелее, и, диагностируя чужие болезни, можно испытать симптомы пациентов на себе.

Я пристраиваюсь в самый конец очереди и начинаю разглядывать больных. Ощущения – три из десяти. Худой, сутулый мужчина обхватывает живот – внутри у него черная дыра, которая жрет человека изнутри.

Старик, чья очередь почти подошла, шаркает к кабинету, тяжело опираясь на палку. Его ноги грызут черные крысы, невидимые обычному глазу.

В черепе пухлой опрятной женщины свила гнездо огненная птица. Временами птаха вспыхивает, заставляя бедняжку тихонько постанывать и массировать наливающиеся болью виски.

Не выдержав, я поднимаюсь и дожидаюсь «своих» пациентов снаружи – на свежем воздухе. К каждому подхожу, невзначай завожу разговор, спрашиваю, что с ним. Панкреатит, артрит, хронические мигрени…

Такое списать на простое совпадение не получится. Похоже, магия действительно существует, и некто пытается «достучаться» до нерадивой колдуньи-отступницы.

Но что ему нужно и кто это – духи? При чем здесь воспоминания из прошлых жизней и откуда появился двойник?

Глава 3. Рядовое убийство

Консультация взрослой ведьмы

– Помогите! Они убивают его! Убивают!

Перед ведьмой Аликой предстал немолодой импозантный мужчина. В его глазах плескался ужас.

– Кого убивают? Где? – всполошилась колдунья. – Вызывайте полицию!

– Я не могу! – Казалось, еще секунда – и гость плюхнется перед ней на колени. – В этом обличье я не в состоянии помочь своему другу-человеку!

Другу-человеку? Только сейчас ворожея начала догадываться, что перед ней не обычный клиент – дух. Только какой? На беса или уж тем более демона не похож. Может, защитник рода? Тоже вряд ли. Переживал бы за правнучку или правнучка, не за друга.

– Конечно, вы не обязаны мне верить и уж тем более помогать. Мы даже не записаны к вам на прием. Но если так продолжится, мой друг погибнет! – голос собеседника звучал странно: то грохотал, то захлебывался от отчаяния, то становился умоляюще-тонким.

– Так. Где живет твой друг?

Дух не смог сразу ответить и по этому поводу вновь рассыпался в эмоциональных руладах. Затем с горем пополам вспомнил, как «его человек» диктовал адрес таксисту перед поездкой в театр.

– Вы нам поможете?

«Попробую», – успела подумать Алика, прежде чем очнулась в собственной кровати. Чаще всего сны – это просто сны, мозг из-за отсутствия активности развлекается, придумывая причудливые образы. В глубине души ведьмы еще жила надежда, что в этот раз на сюжет повлиял просмотренный на ночь детективный сериал.

Разложила Таро.

Нет, к сожалению, к ней в сон действительно пробрался дух. Еще хуже: все, что он говорил, правда. Призраки могут лукавить или вводить в заблуждение, но ни один из них не способен врать.

А значит, нравится ей это или нет, прямо сейчас убивают человека.

Ведьма не знает, что там происходит: если жертву медленно травят ядом, возможно, у нее еще есть время; если приятеля духа ударили ножом, Алика могла уже опоздать.

Колдунья с сожалением покосилась на турку. Привычные утренние радости – чашку ароматного кофе, полчаса чтения перед первым клиентом – придется отложить.

Пойти в полицию? И что она скажет? «Добрый день, мне приснилось, что происходит убийство!» Алика поморщилась.

Но притвориться, будто ничего не случилось, и раскладывать Таро, разбираясь, любит ли клиентку очередной Васька, колдунья тоже не могла. Ведьма сделала то, что всегда помогало в экстремальных случаях.

Позвонила другу – демонологу Никите. Они были знакомы еще со школы и вместе начинали магический путь. Друг всегда выручал ее в непредвиденных ситуациях. Будь то встреча с демоном или…

– Кажется, я знаю, где происходит убийство. Приезжай, пожалуйста.

– И тебе с добрым утром. – Ведьма не видела демонолога, но знала, что тот мрачновато ухмыльнулся. – Всегда приятно с тобой поговорить! Сейчас приеду.

* * *

Всю дорогу ведьма выслушивала мнение Никиты о своей необыкновенной страсти находить приключения на… нижнюю чакру.

С чего Алика вообще взяла, что произошло преступление? Во сне привиделось? Ему вот недавно снилось, что власть на земле захватили говорящие котики. И что, теперь стоит опасаться всех хвостатых?

Однако чем ближе они подходили к предполагаемому месту преступления, тем тревожнее становилось на сердце. Колдунья переживала, что они не смогут попасть в квартиру. Но из соседней двери высунулась любопытная старушечья головка:

– Вы к Пал Санычу? Внучка? – Алике даже не пришлось врать. Собеседница, как обычно, все додумала за нее. – И как вам не стыдно, про старика-то забыли совсем, – запричитала соседка. – Опомнились, когда дед в больницу угодил! Вы ему вещи, что ли, привезти хотите?

То, что пациент скорее жив, чем мертв, и находится в относительной безопасности, не могло не радовать. Под нескончаемые упреки соседка выдала им ключи, наказав «собрать Пал Санычу все самое теплое и хорошее»!

«Мы могли быть мошенниками, – подумала ведьма, переступая порог. – Надо передать неведомому Пал Санычу, чтобы не оставлял ключи болтливым старушкам».

– Ну что, будем искать улики? – с иронией спросил демонолог.

Дело в том, что никаких улик в квартире не было и быть не могло. Это оказалась ничем не примечательная, захламленная однушка. От тысячи похожих квартир ее отличал лишь гордо разместившейся посреди комнаты рояль.

Из всех пьес Алика умела исполнять только собачий вальс. В детстве мама пыталась отдать будущую ворожею в школу искусств, но ведьма так настойчиво бойкотировала занятия, что из нее не вышло ни талантливой пианистки, ни хорошей певицы.

Сейчас, повинуясь то ли внезапному порыву, то ли легкой ностальгии, Алика положила руки на инструмент и выдала первые аккорды. В ее ушах вместе с незамысловатой мелодией зазвучала история.

* * *

Сколько рояль себя помнил, он принадлежал этому пианисту.

Инструмент знал руки хозяина и чувствовал, как они менялись. Вначале рояль ощущал неуклюжие пальчики мальчика, который даже не мог взять октаву, затем по-ученически выверенные прикосновения студента училища и, наконец, чувственные кисти молодого виртуоза.

Сперва Павлуша занимался, потому что родители заставляли, но чем больше времени он проводил с инструментом, тем сильнее к нему привязывался.

Во время игры Павел рассказывал пальцами, что у него произошло за день, делился с роялем, как с живым другом, первыми влюбленностями, победами и поражениями, и тот на самом деле начал по чуть-чуть оживать.

Пусть тело его было деревянным – душа инструмента, рожденная из чувств музыканта и композиторов, чьи пьесы пианист исполнял, приняла тот облик, которым ее наделила фантазия хозяина – старомодного интеллигентного мужчины, голос которого, как у гениального актера, мог то громыхать грозным басом, то звенеть переливами сказочных колокольчиков.

Но какую бы роль рояль ни исполнял, он неизменно сохранял достоинство и элегантность. Годы шли, Павел Александрович не молодел, и выступать приглашали все реже. Однажды прямо посреди концерта пианист не смог вспомнить концовку произведения. Старость пришла. Память начала подводить.

После этого музыкант отказался от всех выступлений, попрощался с учениками и ушел из школы искусств на заслуженную пенсию. Он был убежден: удаляться из зала так же, как и начинать выступление, нужно вовремя.

Первую неделю Пал Саныч пытался жить как обычный пенсионер. Но смотреть телевизор было мучительно скучно, болтать с давними приятелями и подавно. Привыкшие к большим нагрузкам руки постоянно ныли.

Он стал рассыпаться, как большинство музыкантов, оставшихся без выступлений и учеников. Однажды Пал Саныч проснулся и почувствовал, что не хочет открывать глаза.

«Покидать сцену, пока не сыграна последняя нота, непростительно», – решил музыкант. Пал Саныч еще пианист, а значит, всегда должен быть в форме.

С того дня он продолжил заниматься. Повторял старые пьесы, разучивал новые – те, что давно хотел сыграть, но не хватало времени или сил. Пал Саныч вновь сливался душой с серьезным Бахом, игривым Моцартом, пылким Бетховеном, Шопеном, Шостаковичем, Брамсом…

Когда звучала музыка, дом будто погружался в прошлое, и, если закрыть глаза, можно было представить, что находишься не в ободранном подъезде, а в бальной зале, где под старинные мелодии кружатся дамы в пышных платьях и галантные кавалеры.

Кого-то из жильцов раздражала музыка, кому-то нравились импровизированные концерты, а соседская девочка Машенька и вовсе любила засиживаться у дверей музыканта, несмотря на грозные оклики мамы.

Для кого пианист играл? Пал Саныч сам толком не знал. Не для Маши же, в самом деле! Вначале музыкант был уверен, что занимается для себя: он всю жизнь посвятил игре для других и впервые мог исполнять то, что хотелось, и так, как хотелось.

Но в то же время чего-то не хватало. В груди появилась непонятная Пал Санычу пустота. Пианист был одинок. Его жена давно умерла. Дочка с внучкой забегали нечасто, приносили продукты и, чмокнув в щечку, убегали прочь – вечно куда-то спешили. Старик не хотел навязываться и обременять близких.

Временами, особенно по вечерам, тоска подкрадывалась сзади и клала руки на его сутулые плечи. Из глаз текли слезы, для которых, на первый взгляд, не было ни единой причины. Пал Саныч стыдился их, ругал себя, но ничего не мог поделать с «нелепыми приступами сентиментальности».

Сам того не осознавая, старый пианист надеялся на то, что на склоне лет к нему придет Чудо. И оно постучалось в двери Пал Саныча. Как-то одиноким вечером, когда пианист старался отогнать грусть беззаботными регтаймами Джоплина, он услышал, как за стеной тоже кто-то играет.

Музыка была совершенно иной – современной. Несмотря на то, что для слуха Пал Саныча мелодия казалась непривычной, дерзкой, можно даже сказать революционной, – она безусловно заслуживала внимания.

Именно таким и должно было быть передовое искусство. Первые несколько минут Пал Саныч настороженно вслушивался: уж не причудилась ли ему эта пьеса? Затем обрадовался как ребенок и осторожно ответил неожиданному собеседнику вальсом Шопена.

Из-за стены загрохотали вариации на какую-то современную песенку. Импровизация превосходила оригинал, как настоящий бриллиант выращенный в искусственных условиях фианит.

Впервые за много лет музыкант чувствовал, что нашел собрата. И пусть соседи не знали друг друга – лишь слегка кивали при встрече, жизнь наполнилась новым смыслом: каждый вечер они «разговаривали музыкой». Так старость и опыт общались с молодостью и пылом, а два служителя одной музы приоткрывали друг перед другом частички души.

Идиллия длилась три месяца. Однажды Павел Александрович возвращался с концерта и увидел, что у квартиры его друга толпится целая компания. Кто с гитарой, кто с контрабасом, кто с саксофоном. Парни стояли спиной, болтали о чем-то своем. Пал Саныч подошел поздороваться и услышал насмешливый голос одного из приятелей «тайного друга»:

– Ну что, твой старикан все терзает инструмент?

Сосед брезгливо поморщился.

– Мне кажется, некоторым людям играть должно быть запрещено законом. Его музыка устарела века так три назад. Лучше бы, как все нормальные старики, копил похоронные да смотрел телик. Ему неймется, но бедняги-соседи и несчастный рояль здесь при чем?

Раздался смех. Раскатисто хохотал «контрабас», хихикал «саксофон», посмеивалась «гитара».

Кровь прилила к щекам Пал Саныча. Он хотел что-то возразить, но слова застыли внутри. Старик сгорбившись засеменил к квартире под новый взрыв хохота.

В тот вечер Пал Саныч впервые не сел за рояль. Ночью его увезли на скорой – сердце не выдержало. А рояль остался безмолвный и бессильный. Он мучительно ждал, пока пианист вернется, переживал так, как не может обычная деревяшка, – лишь близкий друг.

Очеловеченный инструмент всеми силами «забил» тревогу.

– Как только пианиста выпишут из больницы, его добьют, – простонал рояль последним аккордом.

Ведьме нечего было ему возразить. Нет, в Пал Саныча никто не будет стрелять из пистолета или добавлять яд старику в кефир. Его уничтожали гораздо изысканнее – насмешливыми перемигиваниями, преувеличенной вежливостью, разговорами о том, какой забавный раритет этот старик и его музыка.

Они мне не нравятся – значит, не должны существовать. Так в нашем мире и совершается большинство бескровных убийств.

– Лика, – раздался за спиной голос Никиты. Друг держал в руках фото пожилого музыканта с семьей. – Я его знаю. Павел Александрович – мой бывший учитель фоно! Такой хороший мужик. Я до сих пор музицирую. – Демонолог смутился и даже немножечко покраснел.

Алика старалась не показывать, как удивлена: в голове никак не укладывался образ брутального колдуна, играющего на фортепиано менуэт. Спасти Пал Саныча стало еще важнее.

Первым делом они решили пойти и поговорить с соседом. Дверь открыл манерный юноша, похожий на вампира из подростковых фильмов. Такой же высокомерный.

– Добрый день, вы знаете Пал Саныча?

– Не знаю.

Парень захлопнул бы дверь у них перед носом, если бы Никита решительным жестом не просунул ногу в зазор между створкой и косяком.

– Ваш сосед, – учтиво уточнил маг.

У демонолога, когда он хотел, был очень устрашающий вид. Видимо, местный гений прикинул диспозицию и решил не лезть на рожон.

– Этот сумасшедший? Пиликает на старом рояле целыми днями, уровень – господи прости. Да и пьесы выбирает… заигранные всеми кому не лень. Устаревшие.

Можно было бы списать его слова на злобную зависть, но Алика заглянула молодому дарованию в глаза и поняла: парень искренен. Он действительно думает, что «пиликанье» Пал Саныча никому не нужно и его можно списать со счетов. Впрочем, как и самого старика.

Потому что для пианиста музыка – это он сам. Но самое главное – и в то же время горькое – «гений» имеет право так считать.

В груди резануло – когда-то колдунья тоже отказывалась от своего призвания. Только, в отличие от Павла Александровича, единственный, кто по-настоящему мог помешать Алике заниматься любимым делом, была она сама.

Ведьма чуть не стала собственным «палачом» – из-за неуверенности и трусости она пыталась вытравить из себя колдунью. Этот путь едва не привел Лику, сильную молодую девушку, к скорой смерти! Что уж говорить о немощном старике!

– Что делать? – мрачновато спросил Никита.

Его предложение – начистить парню рожу – Алика отмела. Вариантов оставалось немного.

Можно с помощью магии заставить соседа вести себя со стариком прилично, но истинное отношение будет просачиваться через вынужденную вежливость, едкие улыбки и колкие взгляды.

Можно навести морок и изменить отношение соседа к музицированию Пал Саныча – но подавление воли человека никогда не оказывало положительного влияния на психику. Имеют ли они право ломать молодого парня?

– Значит, так, – сказала ведьма. – Мы не можем повлиять на «гения» и его взгляды. Стало быть, придется мальчика отселять.

– Хочешь, подселю ему в хату какую-нибудь астральную шушеру? – хмыкнул демонолог.

Сначала колдунья хотела возразить, но, слегка поразмыслив, решила, что демонический барабашка будет как нельзя кстати. Она тем временем подмагичит, чтобы парню досталась по дешевке хорошая квартира со звукоизоляцией.

Но этого недостаточно. Даже если сосед к приезду Пал Саныча съедет, его слова будут звучать в голове старика снова и снова. Необходимо противоядие.

– Давай я подойду к нему, скажу – крутой вы пианист. Мне, как вы играете, нравится, значит – крутой, – все порывался Никита.

– Не пойдет, – мотнула головой Алика. – Ты – бывший ученик. Старик гордый, решит, его хвалят, чтобы приободрить. Или хуже – из жалости.

Пока два колдуна неделями ломали головы, Пал Саныча выписали из больницы. Он вернулся похудевшим, осунувшимся, очень мрачным.

И с задачей, которую не могли решить два взрослых мага, с легкостью справился шестилетний ребенок. Соседка Машенька, что любила подолгу задерживаться возле двери, подошла к Пал Санычу и строго спросила:

– А когда вы играть будете?

Музыкант смутился.

– Стар я стал. Куда мне – играть.

– А мне нравится, – с детской непосредственностью заявила Маша. – Я буду ждать.

Старик для виду поломался, но уже через несколько дней в подъезде звучали фортепианные концерты: вальсы, полонезы, мазурки и менуэты. И если войти в дом в часы, когда Пал Саныч занимался, можно было представить, что вы не в грязном подъезде, а в великолепной бальной зале, где под старинные мелодии кружатся дамы в пышных платьях и галантные кавалеры.

Музыка не заглохнет – имеет право существовать. Даже если нужна только Пал Санычу и маленькой девочке Маше. Порой Алика тоже заходит послушать и убаюканная мелодией плывет по реке воспоминаний…

История юной ведьмы

Я возвращаюсь домой уже затемно. Больше всего хочется спать – с непривычки любое колдовство требует колоссальных затрат энергии. Жутко болит голова. Уже предвкушаю: через три минуты я залягу в постель с книгой или буду смотреть вместе с мамой забавную комедию – прямо в пижаме, уплетая зефир.

Ммм…

Но радужным мечтам не суждено сбыться. Из-за двери нашей квартиры доносятся оживленные голоса. Меня ждет сюрприз – накрытый стол, за которым сидят мама и Дрюня. Оба сияют, как два новеньких самовара.

– Не помешаю?

– Что ты такое говоришь, Лика? Мы только тебя и ждали! – щебечет мама. – Сейчас поставлю чайник!

Незаметно для Андрея показывает она большой палец, кивая на парня. Пока она возится с заваркой, я утаскиваю Дрюню в свою комнату. Вид у парня самый невинный, будто его появление на нашей кухне – нечто само собой разумеющееся.

При этом Дрюня тщательно подготовился к знакомству с матерью – нацепил парадный пиджак, надушился явно недешевым одеколоном.

– Уже хочешь уединиться? Так сразу? – Андрей игриво приподнимает бровь.

Шиплю:

– Ты здесь что делаешь?!

Возможно, это невежливо. Но нашим отношениям всего месяц. Да, мы неплохо проводили время – ходили в рестораны, кино и театр, но в мои планы пока не входило знакомство парня с семьей.

– Да вот, хотел проведать любимую. Думал, соскучилась, – Дрюня обиженно дуется и становится похожим на капризного мальчика. – Кстати, я там цветочки принес.

На моем столе стоит ваза, в которой красуются не менее пятидесяти ярко-розовых роз. Такие траты. Зачем? Но злиться после подарка становится невозможно.

– Не мог хотя бы предупредить?

– Время пить чай, голубки! – с энтузиазмом безумного шляпника зовет на кухню мама.

Скатерть заставлена пирожными – безе, трубочками, «устрицами» и «картошкой». Андрюша не знал, какие лакомства нас порадуют больше, поэтому взял все. Хорошо хоть не выкупил кондитерский магазин целиком.

Парень изо всех сил старается проявить себя с лучшей стороны. Рассказывает об учебе на юрфаке, о том, что в будущем собирается работать в солидной фирме отца.

И конечно же о нашей любви. Он ярко и складно (возникает подозрение: уж не репетировал ли?) повествует о том, что испытывал ко мне чувства еще в начальной школе, а сейчас, когда мы наконец вместе, безмерно счастлив, что завоевал такую замечательную девушку. И, конечно, нескончаемо благодарен чудесной женщине, которая ее воспитала.

Зачем говорить такое при маме?

Но она будто не замечает весь абсурд ситуации. От комплимента мама заливается краской, будто девочка, с умилением подпирает щеку. Кажется, еще чуть-чуть – и пустит слезу или начнет называть Андрея сыночком.

Алика, успокойся. Твой парень и мама поладили. Все хорошо. Почему же возникшее в самом начале вечера раздражение не отступает?

К счастью, неловкая посиделка заканчивается. Но парень не торопится уходить. У нас заедает дверца шкафа, и Андрей вызывается ее починить – у него золотые руки. На «хозяюшек» остается гора немытой посуды.

– Помнишь, я обещала, что скажу тебе, когда ты встретишь того самого, – восторженно шепчет мама, как только парень удаляется в соседнюю комнату.

Я не помню, но на всякий случай киваю. Сосредоточенно намыливаю тарелку.

– Это он! – радостно объявляет она. От счастья мама кажется хорошенькой и даже помолодевшей. – Признаюсь, я немного нервничала, когда ты встречалась с Эриком. Нет, против самого мальчика я ничего не имела, но его странные хобби – Таро, магия… Меня пугало то, куда они могут вас завести. Колдовство – не богоугодное дело! Другое дело сейчас: ты занимаешься наукой и дружишь с таким положительным молодым человеком! – Мама звонко чмокает меня в щеку.

Андрей с гордостью демонстрирует отремонтированную дверцу шкафа. Кажется, мама готова расцеловать и парня, но сдерживает себя. Лишь заверяет, что двери нашего дома всегда для него открыты.

Выслушав миллион благодарностей, Дрюня подчеркнуто вежливо просит у мамы разрешения отпустить меня к нему с ночевкой.

– Я за Лику ручаюсь головой! Можете быть спокойны – когда ваша дочь со мной, с ней ничего не случится.

Едва сдерживаю усмешку. Подлизываться бесполезно! Он плохо знает маму с ее старомодными принципами! Меня отпускают ночевать только с девочками.

– Почему бы нет? – зардевшись от смущения, вдруг великодушно разрешает она. – Сейчас двадцать первый век, а не девятнадцатый, в конце концов. Ты парень хороший, намерения серьезные. Езжайте!

Пытаюсь убедить себя, что все к лучшему. Больше не придется придумывать бесконечные девичники у подружек. Хотя мама не дурочка – скорее всего, она давно догадалась, что у меня молодой человек. С другой стороны… Когда это они успели обсудить серьезные намерения Дрюни?

И почему сделали это без меня? Наш роман развивается чересчур быстро. Нужно поговорить с Андреем – излишняя спешка совсем ни к чему. Но когда мы приезжаем в его квартиру, я понимаю: разговор придется отложить на неопределенный срок.

Дрюня купил ароматические свечки и дорогое вино. Испортить его старания было бы кощунством. Парень ставит в динамики томную, обволакивающую мелодию и явно рассчитывает на романтическое продолжение вечера.

Но сегодня я слишком устала и мечтаю побыстрее завалиться спать, о чем тут же и сообщаю. Если Андрей и разочарован, он не подает виду.

– Помню, ты говорила, что у вас была сложная лабораторка, – сочувственно вздыхает парень.

Что-то подсказывает: рассказывать новому бойфренду о том, что я вымоталась потому, что тестировала сверхспособности, вовсе не обязательно. Его ладони ласково опускаются на мои плечи. Начинают мять.

– Хочешь, я сделаю тебе массажик? – услужливо предлагает Андрей.

– Не откажусь.

Мягкие прикосновения Дрюни, бокальчик вина на ночь помогают расслабиться. Уже через двадцать минут я погружаюсь в сновидение.

* * *

Сон не отличается оригинальностью. Я снова в чужой жизни и снова – умираю. Хочется пошутить, что сценарист моих кошмаров, видимо, испытывает творческий кризис, поэтому уходит в бесчисленные самоповторы, но как-то не до смеха.

Несмотря на то что я в сновидении, слабость, что сковывает каждое движение, настоящая. И ни на минуту не отступающая боль в груди – тоже.

А вот и моя мама. В этот раз я не вижу ее лица, только сгорбленную спину. Мама делает вид, что разглядывает что-то за окном, чтобы не расстраивать меня своими слезами, но они текут по ее щекам нескончаемым потоком. Мама теряет меня. Снова.

– Ничего, доченька, – доносится ее осипший от слез дрожащий голос. – Тварь, что убила тебя, за это ответит – как обычно. А мы скоро увидимся в новой жизни. Обещаю.

Я хочу возразить, что не желаю этого. Да, моей человеческой части не хочется покидать это место: ее здесь держит любовь к близким, старые привязанности и привычки. Но дух рвется дальше – исследовать неизведанное.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.