Татьяна Михаль
Когда драконы падают

ПРОЛОГ

* * *

В безбрежной пустыне, где пески сверкают золотом под лучами палящего солнца, а ночь, застилает небеса, словно вуаль, когда-то жили драконы – величественные существа.

Эти драконы были хранителями древней мудрости и магии.

Они давно забыты, но в их вечной тени оставались следы силы, которая когда-то даровала людям свет и знания.

Драконы обитали среди могучих песчаных дюн, скрывая свои волшебные города в сердце пустыни.

Они были не только стражами истины и магии, но и мастерами превращений.

Когда наступала ночь, они принимали облик людей – могучих и прекрасных, с глазами, полными тысячелетних тайн.

Они выходили в оазисы, города и караваны, среди которых искали свою любовь.

Конец ознакомительного фрагментаОзнакомительный фрагмент является обязательным элементом каждой книги. Если книга бесплатна – то читатель его не увидит. Если книга платная, либо станет платной в будущем, то в данном месте читатель получит предложение оплатить доступ к остальному тексту.Выбирайте место для окончания ознакомительного фрагмента вдумчиво. Правильное позиционирование способно в разы увеличить количество продаж. Ищите точку наивысшего эмоционального накала.В англоязычной литературе такой прием называется Клиффхэнгер (англ. cliffhanger, букв. «висящий над обрывом») – идиома, означающая захватывающий сюжетный поворот с неопределённым исходом, задуманный так, чтобы зацепить читателя и заставить его волноваться в ожидании развязки. Например, в кульминационной битве злодей спихнул героя с обрыва, и тот висит, из последних сил цепляясь за край. «А-а-а, что же будет?»

Ведь раз в год, когда звёзды складывались в особое созвездие, драконы жаждали обрести ту, которая выдержит жар их сердец.

Иногда такие союзы приносили свои плоды. Рождались дети, в жилах которых текла кровь дракона.

О, как сияли глаза этих существ, когда они даровали людям свои знания и силы!

Они учили лечить болезни, взращивать магические растения, возводить величественные города, дворцы и создавать несокрушимые крепости.

Драконы делились тем, что было для них величайшей ценностью – своей магией.

Люди почитали их как богов, и в ответ они приносили процветание.

Но с годами, как это часто бывает, у человечества появилась ненасытность. Чем больше люди получали от драконов, тем сильнее становилась их жадность.

Они начали требовать от существ не только магии, но и бесконечных богатств, бессмертия и вечной молодости, не понимая, что магия драконов – это не просто дар, а часть их души.

В день, когда последняя капля терпения исчезла, драконы, возмущённые гордыней и алчностью людей, покинули этот мир.

Они исчезли, унеся с собой свои тайны и знания, а когда-то прекрасные города в пустыне, рухнули. Пустыня стала мрачной и пустой, как забытая сказка.

Люди остались одиноки.

Последние верные хранители магии драконов, мудрые старцы и волшебники, создали браслеты, что содержали в себе силу древних существ.

Эти браслеты были как следы тех времён, когда драконы ещё жили среди людей, и они могли передать свои знания тому, кто заслужит право стать их хозяином.

Говорили, что тот, в чьих жилах течёт кровь дракона, кто найдёт такой браслет и пробудит в нём магию, сможет пронестись сквозь века и сквозь миры.

Этот человек окажется в том самом месте, где отныне живут драконы. Ведь этот человек и есть дракон и его место рядом с ними.

Легенда гласила, что с каждым годом шансов найти хоть один браслет становилось всё меньше. И всё меньше людей помнили, что драконы когда-то были частью их мира. И что среди нас живут те, в чьих жилах всё ещё течёт кровь дракона.

Глава 1

Верите ли вы в переселение душ? Мы не знаем, что происходит после смерти, но я верю, что наша жизнь – не конец, а часть чего-то большего. В конце концов, кто может точно сказать, что наша энергия исчезает без следа?

* * *

– ИЗАБЕЛЛА ЭДУАРДОВНА —

Когда я наткнулась на этот браслет, я вообще не собиралась что-то покупать.

Просто прогуливалась по выставке восточного антиквариата, притворяясь ценителем искусства, хотя на самом деле не могла отличить подлинную вазу каджарской эпохи от китайской реплики.

Но как только я увидела его – это было как удар молнии по моему сердцу, с громом и искрами.

Меня потянуло к витрине, как магнитом.

Браслет – тонкий, золотой, с узором, который сразу пробуждал в воображении какие-то древние легенды.

На нём был изображён дракон, не просто какой-то там огнедышащий зверь, а настоящий, зловещий, сверкающий своими глазами как два уголька.

Его чешуйки, тонкие и как будто настоящие, отражали свет так, что казалось, они сами двигались, оживали.

Я, как и все порядочные туристки, тут же решила узнать цену, по возможности поторговаться и приобрести себе этот чудесный восточный сувенир.

Промокнула платочком пот со лба, убрала за уши прилипшие пряди волос, и, делая вид, что не сильно-то заинтересована, медленно подошла к продавцу, который, видимо, был как минимум потомком какого-нибудь древнего рода. Потому как глядел на всех надменно и пренебрежительно.

Его тонкие усы почти скрывались за изогнутым носом, а пальцы нервно играли с амулетом на шнурке.

– Сколько хотите за этот милый браслетик? – поинтересовалась я.

– Милый браслетик? – обиженно выдохнул продавец с сильным акцентом. – Да этот браслет – настоящая редкость, артефакт из древней эпохи, найденный в недрах горы Ахаггар! Он был создан мастерами, которые могли управлять стихиями. Дракон на браслете – «хранитель» древних тайн и запретных знаний. Тот, кто станет его владельцем, тому с этим браслетом обязательно повезёт.

Ну, кто ж устоял бы перед таким обещанием?

– Примерите? – спросил он меня и прищурился. А вот цену так и не назвал.

Как тут не примерить, если тебе обещают удачу?

Я недолго думала и согласно кивнула.

– Примерю.

И вот я уже держала его в руках.

Он был весомым, но не тяжёлым. Металл на ощупь был необычный. Как будто живой, тягучий.

Надела браслет на запястье.

Смотрелся он потрясающе. И необычно, но при этом стильно и дорого.

– Он мне нравится. Но вы не назвали стоимость, – напомнила продавцу.

Он растянул губы в довольной улыбке и назвал цену, от которой у меня удивлённо и довольно широко распахнулись глаза.

Если честно, я думала он стоит безумных денег, а тут всего пару деревянных тысяч в родной валюте.

Я даже засомневалась, уж не подделка ли, которой красная цена сто рублей?

– Берите, – уверено сказал мужчина, – за такую цену здесь вы больше ничего не найдёте. И не сомневайтесь, он – настоящий. Это не подделка.

Я вздохнула и снова достала платок.

Жара стояла невыносимая. А когда у тебя вес под сто килограмм… ладно, все сто килограммов, то вдвойне тяжело.

– Хорошо, беру.

Расплатилась за покупку.

Браслет мне упаковали в красивую картонную коробочку.

Довольная собой, довольная покупкой, отправилась дальше смотреть выставку.

О браслете я благополучно забыла.

Оставшийся отпуск загорала, ездила по экскурсиям, накупила сувениров и счастливая вернулась на родную землю.

Уже, будучи дома, в своей прохладной хрущёвке, разбирала вещи, примеряла новые наряды.

Крутилась перед зеркалом и всматривалась в своё отражение.

На моём лице были все следы времени, но, честно говоря, иногда я думаю, что именно они делают моё личико более интересным. Хотя, может, я и ошибаюсь. Ну что ж, мне ведь сорок пять, и я вполне могу себе позволить ошибаться. Иногда.

Волосы у меня светлые и короткие, даже слишком, но этот французский выщип, как говорят, – штука, которая не подводит.

Стрижка модная, и хоть я никогда не была поклонницей этой моды, надо признать, она мне шла.

Но вот эти короткие пряди, которые казались слишком резкими, придавали моему лицу некую «остроту», точнее, визуально делали из моего «блина» чуть вытянутый блин.

«Или ты – шик, или ты – шлак!» – так всегда шутит моя подружка Ленка, когда видит меня.

Что касается моего веса… Да, вес – это отдельная песня. Сто килограмм – это вам не шутка. Похудеть я пыталась столько раз, что сбилась со счёту. Короче, не моё это.

И пусть я не молода. Пусть в моих бёдрах нет такого совершенства, как у тех, кто дефилирует по подиумам. Пусть у меня был не один – целых два – провала в серьёзных отношениях, которые я пережила без тяжёлых последствий, но с огромной дозой самопознания, всё равно, я не хочу быть, как другие. Я никогда не стремилась быть другой, супер идеальной. Я для себя идеальна, и этого мне было предостаточно.

Снова посмотрела на своё отражение. Платье, что купила на восточном базаре мне ужасно, просто до безобразия дико шло.

Только к нему не хватало аксессуаров.

Начала доставать из чемодана остальные вещи и… нашла коробочку с браслетом.

– Ох, как же так? Я в отпуске ни разу тебя не надела! – огорчилась я. Могла бы наделать фотографий с таким красивым аксессуаром.

Надела браслетик, застегнула и…

Внезапно, руку, словно кипятком обдало.

Я взвыла от жуткой боли.

Попыталась снять браслет, но в ту же секунду, весь мир вокруг будто замер.

Перед глазами потемнело, потом вспыхнули яркие, но размытые пятна, а вокруг меня расползлась тяжёлая тишина. Ничего не чувствовала. Только рука была как в огне.

Я попыталась сделать вздох, потом закричать, но язык и губы, казалось, вдруг стали чужими.

И горло перехватило, дышать не могла.

И шевельнуться не могла.

Жар и боль начали подниматься от запястья до плеча, боль охватила мою голову. Мне казалось, я горю заживо!

Я пыталась пошевелиться – не получилось.

Глаза начали тяжело закрываться, будто были сами по себе, а мой разум, который всё ещё пытался анализировать ситуацию, уже терял чёткость.

Только один раз перед глазами возникла ясная картина – глаза с вертикальным зрачком, сияющие кроваво-алым блеском. Утробное звериное рычание. И запах дыма.

А потом наступила тишина. И темнота. Всё в одно мгновение исчезло.

* * *

Очнулась я внезапно.

Это было странное пробуждение, как если бы мир сначала рухнул на тебя, а затем снова вернулся на своё привычное место, и я вместе с ним.

Сердце колотилось так, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди.

Я тряхнула головой, сжала руки в кулаки и… мои пальцы коснулись шероховатой поверхности и захватили какой-то мусор.

Распахнула глаза и снова зажмурилась. Так ярко.

И почему так громко?

Немного привыкла к яркому освещению и обалдела.

Нет, я не была на мягкой кровати у себя дома. И даже не на своём полу, застеленным ковром.

Я сидела на деревянном полу, покрытом соломой, и… была прикована за лодыжку. Длинная цепь тянулась к углу… клетки.

Чёрт возьми! Я сидела в клетке!

Рывком подскочила, оглядываясь.

Железные прутья, ржавые, окружали меня со всех сторон.

И стоял невыносимый шум и гул.

Это был шум базара. Кошмар, не иначе!

Мои глаза начали привыкать к яркому свету, а потом я ощутила запахи.

О, эти запахи! Они будто были живыми, такими яркими, что казались почти осязаемыми.

Пряности, жареное мясо, травы, специи и – что-то сладкое. У меня громко заурчал живот, рот наполнился слюной.

Здесь всё гремело, переливалось, бурлило.

Лавки, покрытые коврами. Шатры. Соломенные сооружения. Здесь продавали всё – от амулетов до неземных фруктов. Животных – домашний скот и экзотику. Мясо сырое и мясо готовое. Ювелирные украшения, невероятной красоты ткани, кожу, металл, оружие, бесконечное множество всего на свете… А ещё продавали… людей.

– Бог мой… Где я? – прошептала в ужасе. И не узнала свой голос.

Я осмотрела себя. И ощутила ещё один шок.

Это была не я!

Жизнь всегда меняется неожиданно, но не настолько же быстро и фатально!

Вот эти ноги… Длинные, как мои амбиции и стройные.

Бёдра… ах, да, эти бёдра. Они округлые, но крепкие, упругие. И зад хороший. Ощупала себя и подивилась, насколько гладкая и упругая кожа.

У меня всегда была рыхловатая кожа, а тут – мечта. Приятного оливково-бронзового оттенка, который не достичь ни загаром, ни автозагаром, это всё природа.

Так, а грудь? Примерно, третьего размера. У меня она была больше – добротная пятёрка.

Потрогала губы… пухлые, как пельмени, которые я когда-то лепила.

Длинные волосы. Рыже-красные. Природа подарила этой девице такой яркий и красивый оттенок, что казалось, будто она могла бы быть в списке героинь какого-нибудь древнего мифа.

Волосы вьющиеся, как закрученные извилины судьбы. Сейчас они были спутаны и явно давно не видели воды и шампуня.

Потрогала лицо – худое. Нос аккуратный, брови тонкие, длинные. Высокий лоб. Никаких прыщей и шрамов не нашла.

Жаль, зеркала нет.

Одета в какие-то серо-бурые лохмотья.

Когда-то это была длинная летящая юбка, явно красивого цвета. И кожаный топ с отделкой из такой же ткани. Всё потрёпанное, грязное, пыльное и с пятнами… крови.

Вытянула перед собой руки – тонкие и длинные. Пальцы идеальные, чтобы стать пианисткой.

А ещё на левой руке был… браслет с драконом.

Ах, ты зараза! Это всё из-за него!

Вспомнила, как мне было больно, и страшно, и вообще…

Попыталась его снять… Ага, конечно. Зараза не поддавалась! Он сидел как влитой, словно сросся со мной, словно он часть этого совершенного тела!

– Ничего не понимаю… – пробормотала, ошарашенная происходящим.

Я в бреду?

В коме?

Сплю?

ЧТО ПРОИСХОДИТ?!

Но ответа не было.

Прислушалась к этому телу.

Кроме жажды и голода ничего не происходило, и не болело. Хотя нет, спина немного ныла. И мозг отчаянно пытался осознать, что происходит.

Я осмотрела клетку. Небольшая, но можно встать в полный рост. Ни воды, ни еды. Только ведро, куда ходить в туалет и солома.

И прогуливающиеся мимо люди и… нелюди? Тряхнула головой, надеясь, что просто брежу.

Обошла клетку, цепь мешала, кандалы тёрли кожу. Дверь была с замком. Не открыть, не взломать, не сломать.

Протиснуться сквозь прутья не получится. Слишком часто они расположены. И раздвинуть никак – металл тут сделан на совесть. А я не силач.

Рядом со мной, по сторонам были ещё две клетки.

В одной из них сидела девушка – её тело было белым и переливалось перламутром. Уши тонкие и длинные кверху. Волосы тоже всклоченные, но белые, как снег. Белыми были и ресницы, и брови. А глаза – лиловые.

Альбинос?

И кто она? Неужели – эльф?

Она сидела, обняв согнутые ноги, и бездумно смотрела на меня. Но её взгляд был где-то далеко.

В другой клетке тоже находилась девушка.

Рассмотреть её было сложно. Одно ясно – она темнокожая и темноволосая. Она лежала в своей клетке в позе ребёнка и спала. Или дремала. Или пыталась забыться.

Подошла к прутьям, взялась за них и обратилась к девушке, похожей на снежное видение в ясный погожий день.

– Эй, привет! Ты не могла бы объяснить, как мы сюда попали? – прокричала я, ощущая, как в груди рождается паника. – Я… не знаю, не помню, как тут оказалась!

Девушка моргнула и сфокусировала взгляд на мне.

– О, тебе не стоит волноваться, – произнесла она таким красивым голосом, что я чуть не ахнула. Её голос переливался, словно музыка ветра. – Нас больше нет. Мы – рабыни. Нас купят ясиры. Они придут с восточным ветром.

Она прикрыла глаза, повела носом, словно принюхалась и певуче произнесла:

– Сегодня.

– Э-э-э… – протянула озадачено.

Кто такие ясиры? Почему они придут с восточным ветром?

Рабыни?!

Что-о-о?!

А-а-а-а! Спасите! Помогите! Я ничего не понимаю!

Знаете, я хоть и тётка за сорок, но всегда мечтала о магии, драконах, и не прочь была бы увидеть магический мир, но никогда не думала, что окажусь в клетке на восточном базаре!

Далеко не лучший способ начать путешествие по другим мирам.

И это ощущение полной беспомощности меня злило, а ещё рождало панику, которую я уже едва сдерживала.

– Ты слишком много смотришь и думаешь. Разозлишь сахарара и он снова исполосует твою спину песчаной плетью.

– Она не умерла? – услышала глубокий и грудной голос из другой клетки.

Я резко обернулась.

Другая девушка была невероятно прекрасной. Большие глаза, переливающиеся как изумрудно-синяя вода Алтая. Тёмная кожа, стройное гибкое тело, как у пантеры. Длинные, гладкие и чёрные как смоль, волосы.

Она склонила голову набок и произнесла, но это уже был не вопрос, а утверждение:

– Ты не умерла. Песчаная плеть убивает, а ты жива. Странно.

Шутить и смеяться в такой ситуации – просто верх дебилизма, но я почувствовала, как начинаю нервно похихикивать.

– Я в дурдоме, – проговорила сквозь истеричный смех.

Села обратно на солому, подтянула колени и положила на них голову.

«Дракон на браслете – «хранитель» древних тайн и запретных знаний. Тот, кто станет его владельцем, тому с этим браслетом обязательно повезёт», – вспомнила слова того продавца и поняла, что меня с этим браслетом конкретно надули.Верите ли вы в переселение душ? Мы не знаем, что происходит после смерти, но я верю, что наша жизнь – не конец, а часть чего-то большего. В конце концов, кто может точно сказать, что наша энергия исчезает без следа?

Глава 2

* * *

– ИЗАБЕЛЛА ЭДУАРДОВНА —

Мир вокруг меня всё ещё был чуждым и пугающим.

Мне надоело сидеть в клетке. Захотелось устроить какой-нибудь протест. Привлечь к себе внимание и чтобы мне объяснил хоть кто-то, что происходит?

Я не должна была быть здесь. Но я точно в другом мире. Или в прошлом.

И я понимала, протестовать – плохая идея. Пока я не в курсе событий, нужно притворяться.

Девушки в других клетках тоже молчали и просто ждали.

Я поджала ноги к груди. Чувствовала, как моё новое тело чуждо мне, как каждый его изгиб не был моим. Я привыкла к своей полноте, складкам, а тут молодое, стройное, с изогнутыми линиями и гладкой кожей. Я в теле молодой красавицы, но мысли мои были взрослыми. Очень взрослыми.

Тут девушки в клетках вдруг пришли в движение.

Они обе поднялись на ноги, и подошли к прутьям.

Я осталась пока сидеть на месте.

К нам подошёл мужчина. Он был в кожаном жилете и бордовых шароварах. Он был высок, мускулист, с кожей, которая от времени и постоянной жары потрескалась, но всё равно выглядела крепко, как камень.

Лысая голова блестела, а его лицо не было красивым. Напротив – оно было грубым, словно вырезано топором. Но самое странное – это плеть в его могучей руке. Она свивалась в кольцо в его кулаке, искры пробегали по её металлическим звеньям, а вихри песка вились вокруг неё.

– Девушки, – его голос был шершавым, как шёпот песчаной бури. – Сейчас я открою клетки. Вам дадут еды и воды. Потом вам нужно будет помыться. Вечером будут торги. Никаких резких движений. Никаких криков. Вам всё понятно?

Я почувствовала, как сердце ухнуло вниз. Медленно поднялась на ноги и тоже подошла к прутьям.

Торги.

Я, наверно, окажусь в числе тех, кого купят.

Впрочем, для меня всё равно не было пути назад.

Я понятия не имела, где я, что это за место.

Кто была моя предшественница, в теле которой я сейчас находилась? И что случилось с той мной? Жива ли я или нет? Может, эта девушка сейчас на моём месте?

Я могла только гадать и предполагать, не более.

Попробовать сбежать?

Ну, допустим. И что дальше?

Решила пока следовать приказам и правилам, а там посмотреть. Может, меня купит кто-то адекватный?

Может, я буду как Роксолана? Попаду в гарем султана, или кто тут правит? Завоюю его сердце и потом буду самая главная.

Наверное, мой мозг перегрелся, раз начала думать в таком ключе.

Двери клеток скрипнули. Три худенькие женщины, с опущенными в рабском поклоне головами, с тремя подносами в руках, вошли в клетки.

Ко мне вошла старуха.

За её спиной стояли охранники, высокие, мускулистые, ещё и с оружием.

Мне стало даже смешно.

Три девушки в клетках и они рассматривают нас как мощную угрозу?

Я не удержалась и издала смешок, перевела взгляд на старуху. Я сразу перестала смяться, даже чуть не подавилась собственным смехом. Она зыркнула на меня такими злым взглядом чёрных глаза, что я невольно отшатнулась и вздрогнула.

Нос у неё был горбатый и скрюченный. Губы плотно сжаты в одну линию. Глубокие морщины уродовали её и без того некрасивое лицо.

Одета она была в простой чёрный балахон, но из тонкой и явно хорошей ткани.

Её пальцы, поражённые артритом, длинные и со вздутыми суставами, а ещё жуткими жёлтыми деформированными ногтями, съеденными грибком, касались краёв тарелки с едой.

Она с грохотом поставила поднос с едой. И специально, но словно это было случайно, задела своими мерзкими руками и пиалу с водой, и тарелку с едой.

И вот, мы снова заперты.

Опустилась перед подносом, и как бы мне не было противно, но голод и жажда делали своё грязное дело.

Глоток этой воды был как дуновение пустынного ветра, горячий и почти лишённый вкуса. Жажду эта вода не утоляла, и её было до безобразия мало. Всего одна пиала. Сколько в неё входило? Четыреста миллилитров? Это очень мало.

Взялась за еду.

Кашеобразное месиво напоминало что-то между затхлым тестом и жёлтым песком.

От этой гадости стоял такой отвратительный запах, что я едва не задохнулась.

Опустила в это нечто палец, отправила в рот.

Вкус был ужасен. Это было что-то между пережёванной резиной и застоявшейся грязной водой. Нет, я, конечно, никогда не ела грязь, но я уверена, что даже грязь будет вкуснее.

Я едва смогла удержать эту мерзость в себе, но обмануть желудок было невозможно, и меня чуть не вывернуло.

– Что это за блевотина? – произнесла я, не сдерживая себя, обращаясь к мужчине с плетью. Но тот даже не обратил внимания, что я говорила. Видимо, моё мнение ничего не значило.

Я посмотрела на соседние клетки.

Девушки пили воду и ели свои порции. Они не морщились, не кривились. А потом я увидела, что на их подносах другая еда.

Мне дали только пиалу с водой, у них было по целому кувшину с водой и я уверена, вода в нём прохладная и вкусная, а не та тёплая гадость, что была у меня в пиале.

Из еды у них было что-то похожее на мясо и тушёные овощи. А ещё был хлеб. И ели девушки ложками.

– Не поняла… – пробормотала я. – Это почему такая разница?

На меня никто не обращал внимания. Старухи и охрана, и тот лысый с плетью ждали, когда девушки всё съедят и напьются воды.

Меня явно наказывали. Только я не понимала, за что. Точнее, наказывали мою предшественницу, а страдала за неё теперь я.

Нет, так не пойдёт.

– Эй, ты! Лысая башка! – крикнула я злым и наглым тоном, наконец, привлекая к себе внимание. – Я не стану есть эти помои! Принеси мне еды, как у них!

Я кивнула на беловолосую девушку.

О, да, я привлекла внимание. И не только этого лысого верзилы, проходящие мимо люди и нелюди остановились, чтобы поглазеть на строптивую девушку в клетке.

Мужчина с плетью подошёл ко мне, остановился и посмотрел на меня страшным взглядом. У него были полностью чёрные глаза. Без белков. А зрачок был – белый.

Жуткий тип.

Он не сказал ничего, только его глаза – холодные, изучающие – задержались на моём лице.

В этот момент я почувствовала, как вокруг меня воздух словно стал плотным, даже вязким. Стало тяжело дышать.

Я ощутила песок в воздухе. На зубах и во рту появилось ощущение песчаной пыли.

Что происходит?

Мне стало как-то не по себе.

– Ты, – сказал он, наконец, своим жутким голосом, – строптивая рабыня! Жри, что дали! Пей воду, которую ты заслужила! И молчи! Будь благодарна за наши щедрости!

Я не могла скрыть свою иронию.

– Жри и пей, что дали? Это ваши щедрости? – я издевательски улыбнулась. Сжала руки в кулаки и покачала головой. – Простите, неуважаемый, но это не еда, а испытание. И раз вы меня будете продавать, то, как и любой товар, я должна выглядеть хорошо. Ведь если товар плох, то и цена будет низкой. Вам об этом любой торговец скажет.

Его взгляд стал жёстким.

Мужчина с плетью посмотрел на меня, не сказал мне больше ни слова.

Он даже не двинулся с места, когда приказал своим охранникам вытащить меня из клетки. Всё происходило как в плохом сне: медленно, тяжело, без всякой надежды на спасение.

И тут я вспомнила слова девушки из соседней клетки.

«Разозлишь сахарара и он снова исполосует твою спину песчаной плетью».

Значит, это был сахарар.

– Эй! – я закричала, когда мою ногу освободили из кандалов, потом больно схватили за руки, потащили из клетки наружу.

И мне резко захотелось остаться внутри.

– Отпустите! Гады! Куда вы меня тащите?! – кричала я.

Но мне не давали даже шанса, никак не выбраться из их хватки.

Меня потащили по жаркой, раскалённой брусчатке, и с каждым шагом босой ноги о землю я ощущала, как она горит, как будто сама эта земля сожрала бы моё тело, чтобы утолить свой голод.

– Вы… вы за всё заплатите! Отпустите! – кричала я.

Голос мой становился всё более хриплым, а слёзы, хотя я и пыталась их сдерживать, начали стекать по щекам.

Внутри меня всё сжималось от страха, но я продолжала сопротивляться. Пока было возможно.

В этот момент мне показалось, что я не выдержу. Умру от страха. Но потом взяла себя в руки. Я не могу позволить себе сломаться. Я должна бороться.

Но не успела я даже подумать, что делать дальше, как меня уже притащили на какую-то большую площадь. Собирались зеваки.

Приковали к столбу. Руки связали туго, сильно, что пальцы мгновенно стали неметь.

– Что вы хотите от меня?! – прокричала я, когда сахарар обошёл меня по кругу. Он, усмехнувшись, подошёл ближе. Его глаза сверлили меня. В его взгляде не было ничего, кроме жестокости.

Он не сказал ни слова, только одним быстрым движением сорвал с моей спины лохмотья, – и вот я стояла, с обнажённой спиной, на глазах у всех.

Я чувствовала, как взгляды мужиков вокруг стали жадными, довольными. Посыпались гадкие шуточки, пожелания. Требовали моей крови и моей боли.

Потом резко наступила тишина.

И тут она опустилась.

Песчаная плеть.

Я почувствовала, как она коснулась моей кожи.

Это было ужасно.

Она не рвала мне кожу, не оставляла ран, но боль – ах, эта боль! Она была как огненная волна, что заполнила всю меня.

С каждым ударом я ощущала, как внутри меня вспыхивал жар, словно тысячи огненных жал пронзали меня с головы до ног.

Сначала я терпела, но не выдержала и закричала от боли. Упала на колени, разбила их в кровь. Вжалась в проклятый столб, будто он мог забрать у меня хоть часть боли.

Каждый вздох был пыткой, каждый удар – невидимым клеймом, которое сахарар оставлял на моём теле.

Я думала, что сойду с ума от этой агонии, что не переживу эту пытку. Но внезапно… что-то случилось.

Мою руку вдруг охватил невыносимый жар.

И без этого было невыносимо, так ещё и рука?

Сквозь пелену слёз увидела браслет – тот самый, который я принесла с собой из своего мира, – в виде дракона. Вдруг он начал нагреваться. Сначала слабо, но затем всё сильнее, как будто сам дракон пробудился и готовился вырваться наружу, изрыгая адское пламя.

И вот… мир вокруг меня словно взорвался. Я увидела помутившимся взглядом яростный огонь.

Я ощутила жар – яркий, безумный, как свет белого солнца.

Всё вокруг начало гореть. Весь этот рынок, все эти люди, эта площадь. Всё стало белым, как ослепительный свет, который разрывает тьму.

Песок взлетел в воздух, в вихре огня. Я ощутила, как моя кожа становится горячей, словно я сама – часть огненной бури.

С горечью подумала, что не побыла в этом мире и суток, как пришло моё время умереть. Я уже попрощалась с жизнью. Ведь выжить в огне невозможно.

И вдруг, как в магическом мгновении, всё вернулось в норму.

Яркий рынок, где когда-то толпились люди, оказался сожжён. Но люди были живы. Я стояла, потрясённая, среди пепла. И всё было тихо. Слишком тихо. Все просто стояли и молчали, потрясённые произошедшим.

Сахарар, что с таким удовольствием пытал меня, теперь лежал на земле.

Его тело было полностью обгоревшим. Он больше не дышал, и от него пахло не просто тлеющим мясом, а ужасом.

Охранники, что тащили меня сюда, тоже лежали на земле, все они были мертвы.

Я едва сдерживала желание рассмеяться, а потом поняла, что на самом деле не могу поверить в то, что произошло.

Я была свободной.

Посмотрела на свои руки. Верёвка больше не сдерживали меня. Не было и этого столба.

Огляделась. Все смотрели на меня с ужасом.

И я кое-что поняла. Я ведь не чувствовала в себе силы, которая бы осуществила этот взрыв, вызвала это смертоносное пламя, но что-то в этом браслете, именно в браслете, таилось и вырвалось наружу.

Что-то в этом драконьем украшении дало мне эту мощь. И я стала свободной.

И вот я всё ещё стояла на коленях и ждала.

Ждала, что всё вернётся на круги своя, что я вернусь домой.

Но больше ничего не произошло, кроме…

Кроме того, что все, кто находился на этой площади, рухнули на колени и уткнулись лбами в землю, что-то забормотали.

– Шахр-Ахадия! – кричали они.

– Шахр-Ахадия! – скандировала толпа.

Что это значит, я не знала. Зато знала одно – мне нужно уходить. Бежать. И как можно скорее…

Глава 3

* * *

– ИЗАБЕЛЛА ЭДУАРДОВНА —

К моей огромной удаче, меня никто не задерживал. Или быть может, просто весь рынок и все, кто был на площади, находились в шоке от произошедшего.

В любом случае, происшествие было ярким. С огнём и трупами. Не знаю, как в этом мире, но на Земле за такое точно не похвалили бы.

А я не знаю, какие тут законы и что меня ждёт за подобное.

Поэтому, ноги в руки и бежать!

Но сначала сняла с пояса одного из обгоревших ключи от клеток. Металл был раскалённым, больно обжёг ладонь, но я лишь крепче сжала ключи.

Бежала тем же путём, каким меня вели от клетки на площадь.

И вот они – клетки с девушками.

Подбежала к ним, охраны на месте не было, что меня обрадовало.

– Мы должны бежать вместе! – крикнула я и начала подбирать ключи, чтобы выпустить пленниц.

– Нет! Оставь меня! – прокричала темнокожая и отшатнулась в самую глубь клетки.

– Ты не понимаешь! – с пылом произнесла беловолосая. – Ты сгубишь себя и нас, если покинешь город!

В удивлении уставилась на них.

– Девчонки, вы чего? Вы – не рабыни. Вы – красивые, яркие, свободные молодые женщины! Вы…

– Поди прочь, несчастная! – прошипела темнокожая.

– Мы ждём, когда нас купят и заберут ясиры, – она сказала это с улыбкой на губах.

Я глядела на них, пытаясь понять. Вот оно – спасение, вот она, свобода! Как можно не желать этого? Они сами выбрали свою судьбу и кто я такая, чтобы вмешиваться в их выбор?

Это чужой мир, здесь другие порядки.

Быть может, они считают за благо быть проданными каким-то непонятным ясирам.

– Что ж… Это ваш выбор, – произнесла я. Но бросила все ключи в клетку к беловолосой девушке, так сильно напоминающей прекрасную эльфийку.

Сама резво повернулась, не дождавшись ответа, и бросилась бежать.

Слишком много людей. Любопытных взглядом, криков мне в след.

Пока никто не видел, украла из какого-то магазина в шатре тёмно-бордовый шерстяной плащ с капюшоном и мокасины.

В плаще было невыносимо жарко, но зато я спрятала в нём своё тело и лицо. И ноги больше не обжигал и не ранил горячий и шершавый камень брусчатки.

Потом запуталась в лабиринтах улиц.

– Так, тихо, Белла, успокойся… Надо забраться на высоту и посмотреть, куда мне идти, – пробормотала себе под нос, когда в очередной раз уткнулась носом в тупик.

И снова долгие метания по узким улочкам, но я нашла выход на крыши.

Забралась на высокую крышу. Несколько раз чуть не свалилась с неё, всё-таки опыта лазания по высоте у меня не было, зато было молодое и крепкое, и сильное тело. Благодаря этому я и не сорвалась вниз.

Зато больно оцарапала ладони, колени.

Пот лился градом. Руки тряслись.

Но я сделала это. Забралась и села, прислонившись спиной к каменной трубе.

Стянула с себя капюшон и рукавами плаща вытерла с лица пот.

Наконец, взглянула…

– М-ма-а-ать… – выдохнула сокрушённо.

Город. Огромный.

Он висел в небе, как огромная звезда, повисшая между беспокойным морем песка и небом, переливающимся всеми оттенками зари.

Этот город парил над пустыней, как чудо, несущее свет и жизнь в сердце беспощадной вселенной.

Его стены были лёгкими, словно сон, а дома – будто цветные драгоценные камни, раскиданные по небу, наполненные ярким светом и тенью.

В этом городе не было тяжести земли, и всё было наполнено чарующей легкостью – дома казались воздушными, словно выточенные из небесного камня и залитые яркими красками. Синие, розовые, золотые, бирюзовые и красные – каждый дом словно оживал под лучами солнечного света, отбрасывая огненные и жемчужные тени.

Я сделала шумный вдох.

Горячий воздух был пропитан ароматами – пряных специй, сладких фруктов, ароматных цветов, что росли в садах, укрытых в тихих двориках.

Яркие незнакомые мне фрукты срывались с деревьев, точно сгустки солнечного света, их кожура едва начинала трескаться от излишней сладости, а в воздухе витала тягучая сладость мёда и розового лепестка.

Увидела и тот самый базар. Издалека он выглядел как яркое лоскутное одеяло.

Люди, как пёстрые птицы, спешили по мощёным улицам, не обращая внимания на жаркое солнце, но в их шагах была лёгкость.

В их руках – корзины с плодами, с зерном, с сушёными травами, хлебом.

Кто-то смело шагал по рынку с улыбкой на лице, а кто-то, наоборот, находил тень, присаживаясь на бортик у фонтана.

В воздухе не было ни тревоги, ни беспокойства, а только тягучее ощущение счастья, будто всё в этом мире именно так и должно быть.

Много было тут кошек. Чёрные, белые, пёстрые, с длинными хвостами и яркими глазами. Они бегали между ног прохожих, ласкались и играли, царапали камни и лезли на высокие стены домов, перепрыгивая с крыши на крышу.

Вот одна из кошек взобралась на крышу, где находилась я.

Грациозно прошагала по карнизу и прыгнула, вытянув гибкое тело в струну – зацепилась когтями за ветку дерева, которое зашумело листвой. С дерева пронзительно вереща, слетели маленькие птички.

Город был окружён стеной – низкой и полупрозрачной, сияющей мягким светом магии.

Камни её были покрыты символами, которые переливались, пульсировали, будто были живые.

Точно, здесь была магия.

Стена была не просто барьером, а защитой, невидимой границей между этим парящим городом и пустыней, что простиралась за пределами города.

Туда, за стену, вела лишь одна дорога, и на её краю можно было увидеть, как пески танцуют под натиском горячего ветра, как волны, омывающие дно моря.

Но если кто-то решит пересечь пределы города, он не упадёт в пропасть. Нет, нет. Это было куда страшнее. Как только ступал человек за пределы стены, словно невидимая рука бросала его в пустоту, и он сразу же оказывался среди песков, где нет пути назад.

Это была не пропасть, это была просто пустыня.

Я увидела караваны, повозки, людей и нелюдей, столпившихся там внизу.

Странная магия, но не было никаких лестниц, лифтов, эскалаторов. Я видела там внизу только две арки. В одну арку все входили и сразу оказывались здесь, в парящем городе. А из другой арки – выходили и отправлялись в путешествие через пески.

Как завороженная я смотрела на это чудо – город, парящий между небом и землёй, с его блеском, с яркими цветами и звучными улицами – я почувствовала, как на сердце ложится тяжесть.

Тяжесть от того, что я не принадлежала этому месту. Это был чуждый мне город. Это был чуждый мне мир.

А я? Я была лишь песчинкой, которая непонятно, как и для чего, оказалась здесь.

И всё-таки, я не могла оторвать взгляд от этих камней, сияющих в лучах закатного солнца, излучающих тепло и свет. Этот город был чудом, а чудо, как и всегда, не терпит ничего лишнего. А я была здесь лишней. Чувствовала это всеми фибрами своей души.

Теперь я знала, куда мне двигаться, чтобы покинуть это место.

* * *

Покинуть город оказалось намного проще, чем я думала.

И что удивительно, никто не искал меня – рабыню, которая испепелила сахарара, чёрт знает, что это значит и его охрану.

По пути к выходу из города мне удалось стащить и бурдюк с водой.

В тени раскидистого дерева от души напилась. Выпила почти всю воду, пожалела, что не оставила хотя бы половины.

Зато увидела местную детвору.

Подошла к детишкам, и как можно безобиднее спросила:

– Подскажите, есть ли в городе родник с водой? Какой-то источник? Колодец? Чтобы я могла пополнить свои запасы…

Дети с любопытством уставились на меня – на фигуру, закутанную в тёмно-бордовый плащ, лица не видно и непонятно, как она там не сварилась ещё.

– Родник есть! Он там! – выпалил один из детей. Другие на него шикнули, а он лишь отмахнулся от друзей и указал мне рукой направление, добавил звонки детским голосом: – Прямо, налево и снова прямо. Увидите родник!

Я не успела поблагодарить, как детвору позвал кто-то из взрослых. Они тут же весело смеясь, разбежались по сторонам. Я осталась одна и лишь пожала плечами, проговорила себе под нос:

– Спасибо…

Побрела в указанном направлении и действительно, нашла родник. Простой. Но необыкновенный.

В тенистом дворике бил родник – не из земли, а из самого неба. Вода струилась с высоты, как тонкая нить лунного света, падала в чашу, вырезанную из бирюзового камня, и журчала красиво, будто голос небесной птицы.

Над ним росло гранатовое дерево, а рядом спали кошки, лениво ловя солнечные пятна на лапах.

Пахло мятой, мёдом и чем-то древним, как сказка.

Я подошла к источнику и наполнила водой свой (украденный) бурдюк.

Спрятала его в карман плаща и решила снова напиться воды.

Подставила ладошки.

– Мммм… – промычала от удовольствия.

Вода была ледяная, но невероятно вкусная!

И тут я увидела табличку с мелко написанным текстом.

«Это слёзы звезды, влюблённой в пески, но не способной их коснуться. Она плакала по ночам, и утром родник наполнялся новой водой – холодной, сладкой, как дыхание раннего рассвета. Этот родник не знает пересыхания. Он будет литься вечно, но не для жаждущих, а для того, чтобы напоминать – даже между солнцем и песком, небо и звёзды всегда рядом…»

Да, легенда красивая, но меня поразил тот факт, что я могла читать! Читать и понимать незнакомый мне язык!

Очевидно, моя предшественница была грамотной, что не могло не радовать.

Место здесь было красивое, но мне нужно уходить.

Я ещё и ещё выпила воды и ушла, когда к роднику подошли девушки хохотушки. А ними летели металлические бочки – большие и пузатые.

Покачала головой и подумала, что магия – это, конечно, круто, но меня не сильно-то удивила. Когда ты – дитя техногенного мира, где гаджеты могут вытворять, и не такое, то левитация уже не удивляла.

А вот огонь, который вырвался то ли из меня, то ли из браслета – это уже штука интересная и пугающая. Не очень-то хочется быть ходячим огнемётом. Хотя… Зато всякие гады больше не будут бить меня.

Спина, кстати, не болела. От слова совсем.

Что ж, неизвестный город. Пора нам прощаться. И пока ещё не стемнело, а солнце уж клонилось к закату, направилась к выходу.

Глава 4

* * *

– ИЗАБЕЛЛА ЭДУАРДОВНА —

На выходе из города мня никто не задержал. Хотя охрана, грозная и внушающая страх, стояла и провожала каждого уходящего суровым взглядом.

Очередь на выход была небольшая.

И я даже не заметила, как перешагнула грань – и вот она, пустыня, безбрежная и пугающая.

Песок под ногами, жаркое солнце над головой, тишина, разбитая лишь эхом моего дыхания и шелестом одежд и шагов удаляющихся караванов.

И больше ничего.

Я ощутила себя ужасно одиноко, будто я – песчинка… Да, одинокая, но всё-таки свободная.

И чтобы не гадать, куда мне идти, пошла по следу удаляющихся караванов.

Не думаю, что они просто так все шли одной дорогой, чуть ли, не шаг в шаг.

На меня никто не обратил внимания. А вот я смотрела по сторонам. Смотрела вдаль.

Далеко, где небо сливалось с землёй, я увидела бесконечное море песчаных дюн, величественных и безжалостных.

Они стояли, как хищные создания, готовые поглотить любого, если он окажется слабаком.

Я нервно хихикнула, чувствуя, как смех задрожал в горле. Ну, конечно, это была глупость, полная глупость – бросать себя в объятия пустыни. Но что мне оставалось? Я могла бы вернуться. Могла бы снова стать рабыней в клетке, могла бы согласиться на цепи, но… это не для меня и не про меня.

Ветер пришёл внезапно. Он сносил песок с вершины дюн, поднимал его в воздух, образуя вихри и постепенно закрывая небо и солнце. Но мгновение спустя небо сжалось в один тяжёлый, свинцовый комок.

Взрыв песка вырвался из-под земли, как могучая волна, захлестнувшая всё на своём пути.

Караван вдали исчез. Я перестала видеть, что-то дальше вытянутой руки.

Попыталась сделать шаг, но ноги, словно приросли к земле, утонули в первом порыве, и воздух стал таким густым, колючим, что даже под ногтями почувствовала песчинки, они как острые иглы впивались в кожу.

А через несколько мгновений ничего не стало видно – только тёмные, беспокойные тучи песка.

Плотно закрыла рот, закрыла глаза, но песок забивался даже под веки, словно сам мир пытался поглотить меня, заткнуть каждую пору, заставить замолчать.

Дышать было невозможно – воздух с каждым вдохом становился всё гуще, и в груди поселился жгучий, обжигающий огонь.

Я пыталась повернуться, но песчаная буря, не ведая пощады, всё более и более охватывала меня.

Каждое движение становилось борьбой с тем, что неумолимо пожирало пространство вокруг.

Ветер дул отовсюду – он был со всех сторон! И я, крутясь, потерялась ориентиры!

В итоге упала на песок, чувствуя, как он проникает везде – в рот, в нос, в уши, в кожу.

Даже в ушах было слышно, как песчинки врезаются в землю, дробя её, как камни в водяной мельнице. И я, сбитая с толку, утратившая всякое чувство времени и пространства, схватила свой шерстяной плащ, прижала его плотно к себе.

Закуталась в него, будто в последний щит, от всего этого разрушительного безумия.

Песок бил меня, как плети, оставлял лишь одно – ощущение, что я нахожусь в чёрном сердце самой пустыни, и она обрушила на меня весь свой гнев, свою неизмеримую, яростную силу.

Здесь, в её объятиях, не было ни жалости, ни страха, только смерть и жизнь, зависающие на одной тонкой нити.

На это чудовищное время я пожалела, что покинула город.

* * *

Очнулась внезапно. Словно меня кто-то толкнул.

Испугалась до жути.

Вскочила и распахнула глаза. Но тут же пожалела об этом.

– Ох, зараза… – просипела я.

Песок попал в глаза.

Песок засыпал меня, словно пытался закопать и поглотить, уничтожить в этой сыпучей субстанции.

Но, пардон, я оказалась живучей.

Кое-как достала из кармана бурдюк с водой и промыла глаза. Потом напилась воды от вольного и снова отругала себя за дурость и беспечность. Воды осталось мало, а вода в таком месте – на вес золота.

Огляделась и…

Никого не было.

Выбралась из песка, стряхнула его с плаща, волос, но всё равно он хрустел и царапал везде, где только можно. По-хорошему, ванну бы принять, помыться, да одежду поменять на чистую и свежую. И кушать хочется…

Ну да, ну да, во всех пустынях есть и ванны, и прачечные, и рестораны, и вообще всё включено.

Единственное, что тут есть – один сплошной песок. Котам на радость – один сплошной кошачий туалет.

По спине моей прополз холодок.

Я не увидела никого из тех, кто уходил из города. И арки для входа в город не видела.

И следов нет, проклятая буря всё замела.

– Вот же пестец…

Тяжело осела на песок, прижав ладони к земле.

Пустыня была молчалива, но в этом молчании было нечто такое, что заставляло сердце сжиматься. Я закрыла глаза и позволила себе взять себя в руки.

Я подумала о тех девушках. Как бы они сейчас осмеяли меня, если бы могли увидеть меня, сидящую здесь, среди пустынной бездны. Они бы сказали: «Глупая. Ты погибнешь. Исчезнешь среди песков…»

Нет. Не дождётесь.

Я верила, что свобода стоит любого риска.

Песок, подобно реке, был вечен, безжалостен и прекрасен. Золотые струи света, размытые горизонтом, заставляли чувствовать, как будто я была частью чего-то древнего.

Глубокие кольца зноя обвивали меня, но не могли сломить. Я не могла позволить себе сломаться.

Другой мир?

Другое тело?

Нет, я пока не готова об этом слишком серьёзно думать. Сначала бы выбраться из этой пустыни, оказаться в безопасности, помыться, отоспаться, поесть, узнать, что это за мир, кто есть я и только потом хорошо всё обдумать.

Но не сейчас.

Поднялась и наугад двинулась вперёд.

Не знаю, сколько шла, но вдруг мой взгляд упал на дюну, что выросла прямо передо мной, и я увидела в её изгибах нечто великое, чудовищное. Словно это что-то задвигалось…

Моргнула раз, другой.

Всё исчезло.

Мираж?

Наверное.

Пошла дальше. Тело болело, оно не хотело идти дальше, но я знала, что если сейчас остановлюсь, больше не смогу подняться.

– Ещё шаг, Белла. Ещё один шаг. И ещё… Давай… – подбадривала я себя.

И я шла. Но честно вам скажу, идти по песку – то ещё испытание. Очень тяжело.

Шаг за шагом, песок под ногами становился всё горячее, будто вся пустыня решила превратить меня в пепел.

Стянула с себя плащ, потому что в нём я буквально варилась.

Жар прорезал кожу, и я почувствовала, как струйки пота катились по шее, спине, груди оставляя солёные следы.

Я не знала, сколько времени шла. Может, несколько часов, а может, это был целый день, растянувшийся на века. Всё вокруг было пусто, как в кошмаре, в котором я не могла найти выхода.

Моя жажда стала зверски невыносимой. Я решила экономить воду по максимуму. Решила, что буду пить, когда совсем станет невмоготу.

Хотелось оказаться в тени. Хотелось прохладного ветра.

Палящее солнце и тишина обескураживали.

В какой-то момент я устала. Очень сильно. Остановилась на миг, и начала оглядываться в поисках хотя бы крошечного оазиса, даже миража, который мог бы помочь мне выжить. Но пустыня молчала, и песок, словно живой, полз под ногтями, впивался в кожу.

Каждый шаг был мучением, и я с трудом сдерживала слёзы.

Но я не могла остановиться. Не могла позволить себе сдаться. Я была странницей в этом чужом мире, но всё-таки… я не собиралась сгинуть здесь, под песком, как заблудшая душа.

Потом мой раскалённый от солнца мозг, вспомнил, что на мне вообще-то браслет, магический. Браслет уже спас меня, так может и сейчас спасёт?

– Эй… помоги мне… – просипела я, потрескавшиеся губы едва шевелились. – Ты знаешь, что мне нужно – вода, тень, прохлада… Безопасное место…

Потрогала браслет. Погладила его. Понадавливала на камни. Потёрла его со всех сторон, как лампу, в которой живёт джинн. Ни-че-го.

Много-много раз молила его помочь мне. Ответом была тишина.

– Никакого от тебя толку, – психанула на браслет. – Только в другой мир забросил меня…

Вдруг земля задрожала.

Я умолкла и выпучила глаза. Прислушалась.

Сначала слабо, как если бы сам ветер касался её, но дрожь усиливалась.

Ощущение было таким, будто сама пустыня начала просыпаться, как великан, вдыхая воздух, готовясь к чему-то ужасному.

– Это ещё что такое? – прошептала я и сжала голову в плечи.

И снова дрожь земли, теперь ощутимей.

Я замерла. Почувствовала, как волосы на затылке встали дыбом.

Это не было миражом – нет. Это было что-то, что поднималось из глубин земли.

Дыхание сжалось в груди, и я не могла отвести взгляда от бесконечного моря песка.

Бежать некуда. Спрятаться негде. Сплошная пустыня!

И вот оно! Вдаль, в самом центре пустынного горизонта, прямо из песка, как огромный смертельный шип, поднялось чудище.

От шока и ужаса я шлёпнулась на задницу, раскрыл рот и как завороженная уставилась во все глаза на монстра.

Оно было похоже на что-то среднее между скорпионом и сколопёндрой – длинное, многоногое, с могучими клешнями, которые сверкали, как сталь на солнце.

Его тело было покрыто чёрными, сверкающими чешуйками, как если бы оно было выковано из самой тьмы.

Моё дыхание перехватило, и я не могла даже двигаться.

Это было невообразимо. Страх холодными пальцами сжал моё сердце. Я зажмурила глаза, надеясь, что это всё просто дурной сон, что сейчас я проснусь в своей кровати на родной матушке Земле, среди знакомых предметов, в привычной реальности.

Но нет. Когда я открыла глаза, всё было на месте, чудище в том числе.

Я почувствовала, как взгляд монстра пронзил меня насквозь. Он посмотрел точно на меня, хоть и находился очень далеко. И я поняла, что мне не скрыться.

Я задыхалась, от ужаса и жары. Страх онемением застыл на кончиках пальцев. Казалось, что теперь весь мир был этим чудовищем, и я одна, ничтожная, должна была быть поглощена этим кошмаром.

– Мамочки…

Внезапно монстр поднялся вверх. Множество ног, как тысячи острых шипов, рванулись в воздух, вытягивая своё тело из песка. И через секунду оно снова рухнуло обратно. Песок заколыхался, как море, оставляя за собой пустое, мёртвое пространство.

Затишье. Всё стихло.

Я сидела, не в силах двинуться с места, и воздух вокруг казался плотным, как сталь.

Я не могла понять, что сейчас произошло. У меня просто не было сил думать. Я была не в состоянии рационализировать, осмысливать этот кошмар.

Но внутри меня что-то загорелось. Где-то в глубине сознания возникла мысль – оно не уничтожило меня. Это было не нападение. Оно не убило меня.

Я откашлялась, вдыхая жаркий воздух, и это помогло мне вернуть хотя бы немного силы воли.

Зато это чудовище дало мне отличный урок – напоминание о том, как мал и ничтожен человек перед величием пустой, безжалостной пустыни.

Я сбежала из города неподготовленная. Нужно было хоть немного разузнать об этом мире, или хотя бы о пустыне. Надо было взять еды и воды. И надо было идти рядом с караваном, а не плестись где-то далеко позади.

Но, несмотря на страх, я не могла оставить себя на милость этой угрозы. Я должна была идти дальше. Иначе не было бы смысла в том, чтобы уйти в пустыню вообще. Я собралась с силами, достала свой бурдюк и чуть не заплакала. На язык упало всего три капли живительной влаги. И всё. Воды у меня больше не было.

Я встала и двинулась вперёд.

Хотелось упасть и сдохнуть, но инстинкты шептали мне: «Иди. Иди, Белла. Иди, несмотря ни на что».

Песок бесил меня, он наполнял мокасины, царапал ступни до мозолей. Но я шла. Не знаю, куда, но шла. Не могла повернуть назад, как будто какой-то невидимый знак не позволял мне этого сделать. В пустыне было жутко, но я решила, что буду идти до конца.

Только пустыня и я.

Победит либо она меня, либо я её.

Ну, или меня сожрут чудища, что живут в песках. Или жажда.

Таракан без головы живёт пять дней, а потом умирает от голода. Человек без воды живёт от трёх до семи дней. Но в жаркую погоду организм теряет воду быстрее через потоотделение. Нагрузка тоже ускоряет потерю жидкости. Короче, без воды я смогу протянуть максимум пару дней.

Тогда… пора бы мне ускориться?

– А-а-ай! Чё-о-орт! – заорала я от боли.

Упала и схватилась за ногу.

Я наступила на торчащую из песка острую кость. Она была как игла – длинная, тонкая и спрятана в песках.

Кость пробила подошву, пятку и мой душевный дискомфорт.

Взялась за край этой дряни и потянула назад…

– А-а-а-а! Больно-о-о! – завыла я, но вытащила. Из раны потекла кровь.

Больно было до жути.

И стало себя так жалко, что я сжала руки в кулаки, запрокинула голову к небу и в ярости закричала:

– А-А-А-А-А-А-А-А-А!

Глава 5

* * *

– ИЗАБЕЛЛА ЭДУАРДОВНА —

Проклятый песок вгрызался в кожу, как тысячи игл, оставлял на коже следы своей беспощадной жестокости.

Раненная нога очень скоро показалась мне чужой.

Чья-то отвратительная острая кость, скрытая под покровом песков, бессердечно разорвала мне плоть, и я чуть не потеряла сознание от боли.

Словно сама земля меня отторгала.

Я сидела в этом песке под палящими лучами солнца и подвывала.

Хотелось пить, хотелось тени и прохлады. Хотелось, чёрт возьми, медицинской помощи! А где я сейчас найду антисептики, антибиотики?

В итоге, оторвала полоску ткани от юбки и перевязала стопу.

Лишённая силы, я пыталась подняться, потому что надо было идти. Но, я падала обратно. От злости громко пыхтела и кричала, и мой крик эхом расходился по пустыне, как последний зов умирающей звезды.

Мой голос прорезал тишину, как лезвие клинка – безжалостно и остро. Я не могла удержаться от ярости. Всё вокруг было таким бездушным, таким равнодушным. Пески – это могила для живых. Мир, в котором я оказалась, не знал пощады и желал меня уничтожить.

– ЗА ЧТО-О-О-О?! – закричала я, взрывая пустоту вокруг.

Ощущала, как жжёт мои глаза, как горячий воздух обжигает сухие губы.

Где-то вдали, как мираж, вдруг я увидела оазисы, но они были не для меня. Они мгновенно исчезли. Я была обречена.

И вот я со всей силы сжала браслет с драконом, из-за которого я в этом мире и оказалась. Мне захотелось его содрать, сорвать с руки и выбросить к чёртовой матери. Оставить его в этих проклятых песках исчезать, как исчезала я. Но браслет не желал покидать моего запястья.

На моих пальцах была кровь, перепачкала руки и сам браслет.

Внезапно, когда я готова была просто упасть и ждать смерти, мир вокруг меня как будто замер.

Всё остановилось. Даже воздух, казалось, больше не двигался, не перемещался.

И вот тогда, когда моя душа была на грани отчаяния, я почувствовала, как что-то начинает происходить. Не просто происходить – а захватывать, поглощать меня целиком.

Мой взгляд упал на браслет. Он засиял. Словно в ответ на мой крик, на мои последние силы, что сгорели в жаре пустыни, браслет вспыхнул алым пламенем, как сердце огненной звезды.

Я вскрикнула, но звук получился сдавленным и больше похожим на всхлип.

Я почувствовала, как что-то во мне и вокруг меня начало изменяться.

Огонь вдруг вспыхнул, как там, на площади! И он охватил мою кожу. Всё моё тело.

Но не было боли. Было страшно, было невозможно поверить, что я живо ощущаю как горю!

Я в ужасе видела, как моя кожа начинала плавиться, как будто бы я стала частью самого пепла, который разносится ветром.

Запах – ужасный, горький – пришёл ко мне. Запах горелой плоти, горящих волос. Я не могла двигаться. Это было как явление в кошмаре, из которого невозможно проснуться. Тело становилось рыхлым, тяжёлым, словно оно уже не моё.

«Что происходит?!» – хотела крикнуть я, но голос исчез, остался жалкий хрип.

И не было боли…

Я умираю?

Страшно, когда не понимаешь, что с тобой происходит!

Во мне просыпался древний, непознанный страх – наполненный голосами древних эпох, живших до меня.

Услышала в своей голове не свои мысли! Голоса – это были миллионы голосов!

Я почувствовала, как что-то древнее и мощное появилось в моём теле, будто сама земля тянула меня в себя, но не для того, чтобы поглотить – а для того, чтобы подарить мне силу, о которой я не могла даже помыслить.

Сначала это было похоже на могучий горячий, огненный поток, что побежал по венам, но этот поток не был обычной кровью. Это была сила, вибрирующая в каждой моей клетке, в каждом нерве.

Мои мышцы вдруг стали жёсткими и одновременно эластичными, как стальные канаты, которые невозможно порвать.

Моё сердце начало биться в груди по-другому – оно стало биением всей земли, безжалостным и могучим пламенным насосом, разгоняющим по сему телу огненную кровь.

Почувствовала, как это биение передаётся в мой каждый орган.

Животное, первобытное, незнакомое чувство заполнило меня.

Затем я ощутила, как моё тело растянулось, как будто оно становилось больше и больше.

Мои руки стали мощными, как деревья, а пальцы превратились в когти, которые могли разгромить и горы. Когти – чёрные, как ночь, острые, как лезвия. Песок от каждого моего движения взрывался, словно ему не было места рядом со мной.

А ещё я ощутила… хвост.

Он появился, как молниеносный удар, и моментально стал длинным, крепким, покрытым чешуёй.

Я почувствовала, как его тяжесть тащит меня вниз с бархана, но, в то же время он стал неотъемлемой частью моего тела, как вода и как воздух.

Крылья.

Я ещё не успела понять, как они появились, но когда почувствовала их, мир стал абсолютно иным.

Мои плечи взорвались дикой болью, но эта боль была недолгой. Мышцы взялись за работу, а кожа натягивалась, превращая её в твёрдую, как броня, чешую, которая блестела золотом и алым огнём.

С каждым движением я ощущала, как крылья расправляются, как они тянутся в небо.

И вот они – огромные, как два мира, как две звезды, расправившиеся в ночи. Каждый порыв ветра теперь был моим дыханием, а я могла ощутить каждое его движение.

И вот, когда мои крылья расправились в полном величии, я ощутила, как моё лицо тоже изменилось.

Отныне не было у меня лица.

Это явно была морда зверя.

Зубы стали острыми, как копья.

Из горла вырвалось рычание – не крик, не вопль. Это был звук, который выходил из моей пасти, как раскат гром.

Он был жутким, словно сама Вселенная сотрясалась от того, что я, наконец, освободилась.

Острые зубы блеснули в лучах солнечного света, и я почувствовала их мощь, как ещё один символ того, что я стала кем-то другим.

Я была уже не человеком. Я была не просто существом, я превратилась в дракона.

Моё дыхание становилось тяжёлым, но я ощущала, как с каждым вдохом сила наполняла меня. Я могла чувствовать каждое движение в небе, ощущать порыв ветра и знала, откуда и куда он летит, всё, что происходило под песками – я слышала, будто это было рядом.

Мои глаза… О, мои глаза.

Я взглянула на мир через свои новые глаза.

Я ощущала свет на уровне, которого никогда раньше не было.

Моё зрение было настолько острым, что каждая песчинка, каждое зерно в пустыне стало видимым по-иному.

Я видела всё – на километры вперёд, каждый изгиб горизонта, каждую частицу земли, каждое насекомое, ползущее по песку. Я стала видеть не просто глазами, я ощущала этот мир. Словно я была его дыханием, его взглядом, его сущностью.

Всё это было невообразимо.

Не могу описать словами, как я чувствовала, как билось моё сердце в этом новом теле.

Звериная, древняя сила.

Я больше не была слабой женщиной, случайно попавшей в этот мир. Я стала огнём, я стала смертью, я стала ветром, я превратилась в дракона.

Пески задрожали от моего присутствия. И, почувствовав это, я подняла голову в небо, и раздался мой рёв – рёв зверя, который мог разрушить всё на своём пути.

Я была больше, чем сама пустыня.

Я – дракон.

И я взметнулась в воздух, поднималась, всё выше и выше, и… с жутким воплем, от которого могли затрястись горы и рухнуть небеса, полетела кубарем вниз.

Оказалось, летать не так-то просто и даже больно.

* * *

Вместо того чтобы грациозно и эпично покорить небо, моё тело летело вниз, совершая при этом крутое сальто.

Я пыталась выровняться, махала судорожно крыльями, как петух, который впервые в жизни решил полетать, но крылья меня не слушались.

– Нет, нет, нет! – кричала я, пытаясь не дать себе упасть мордой в песок. – Надо больше работать руками… то есть крыльями!

Как только эта мысль пришла в голову, я поняла, что абсолютно ничего не понимаю в аэродинамике.

Какого чёрта? Я – дракон или курица?

Крылья должны были работать как механизмы, не требующие особых усилий. Я полагаю.

Из моего горла вырывался жалобный крик, и чтобы я не делала, я отчаянно и с визгом падала вниз, как гигантское блюдо с роскошным тортом.

Я вообще не представляла, как драконы это делают!

Небо и земля слились в одну точку.

Ветер жутко свистел в ушах, и вскоре я в полном своём драконьем великолепии рухнула в песок.

Головой вниз. Как страус.

Мои огромные крылья выглядели, как два вывернутых зонта, хвост и лапы торчали в небо.

«Это было не то, чего я ожидала», – подумала я, с трудом пытаясь выбраться из песка.

Ещё и песок, зараза, попал везде, забился в уши, в нос, в зубы…

Я пыталась вдохнуть, не засосав в себя полпустыни внутрь.

Начала выбираться из песочного плена.

В драконьем теле, которое было большим, сильным, гибким, оказалось непросто приспособиться.

Мои крылья начали беспокойно дёргаться и хлопать, как два беспомощных паруса. Задрыгала ногами. Подключила к своему спасению всё своё звериное тело и кое-как, кряхтя, мысленно ругаясь, я всё-таки вытащила себя из песка.

«Это не просто летать. Хочешь летать? Страдай!» – подумала я и шумно вздохнула, чем вызвала небольшой ураганчик из песка и жаркого ветра.

Не провела в небе и минуты, а спина и плечи болели так, будто я на своём горбу мешки с углём таскала, причём безе перерыва на обед и перекур – от зари и до зари батрачила.

Я расслабилась в песке, позволив своим крыльям стать частью бархана, а хвосту погрузиться в песок.

Но долго лежать в песках я не стала. Кушать, точнее жрать, хотелось всё сильнее и сильнее. И жажда, к слову, никуда не делась.

Я лежала в песке, как неудачное произведение искусства, и, по правде говоря, мне смешно не было.

Но потом пришла мысль, если я пока не умею летать, то я могу бежать!

Драконы сильные, с мощными ногами. Вроде бы вполне себе разумное решение – если крылья не поддаются, есть смысл использовать ноги.

Отряхнулась от песка, как огромный песчаный кит, вынырнувший из пустынного моря, потрясла головой, чтобы из ушей высыпался песок.

Вздохнула и дала сама себе благословение на удачный бег.

Впереди растягивались нескончаемые дюны, золотистые волны бесконечно мерцали, завораживали, но я уже до тошноты налюбовалась пустыней.

Хочу траву, деревья, дождь!

Энергия наполнила меня. Я сконцентрировалась и сделала первый шаг. Потом другой и я ускорилась.

Каким же неудачным оказался мой бег.

Мои огромные крылья, которые я не позаботилась сложить, неистово расправились в воздухе и тут же подняли тучу песка.

Я остановилась, решила сложить крылья.

Вот чёрт!

Они начали хлестать меня по бокам, как бешеные паруса во время шторма.

Они совершенно не слушались меня! Сложила одно крыло, потом начала другое, как первое снова расправилось.

Это было невыносимо!

Тело как будто жило своей жизнью.

Я рычала, пыхтела, кряхтела, но всё-таки спустя триллион потерянных нервных клеток, я сложила крылья.

К счастью, по драконьему телу не лился пот, я даже не устала, просто была раздраконены. Наконец, снова дёрнулась вперёд, побежала.

Если с крыльями я нашла общий язык, то с хвостом…

Хвост – ну, это просто отдельная песня!

Мой хвост, тот самый красно-золотистый спутник, вдруг понял, что у него тоже есть собственное мнение и решил крутиться и вертеться, как змея в экстремальной ситуации!

Он, то направлялся влево, то вправо, заставляя меня терять равновесие.

Это был тот момент, когда я поняла, что иметь хвост и бегать с хвостом – это, как минимум изощрённая пытка!

Зарычала, но решила не отвлекаться и всё равно бежать. Да, со стороны, я думаю, что выглядела, как пьяная драконица, которая не смогла определить, в какую ей сторону надо.

Я рвалась вперёд, но как только попыталась ускориться, моё огромное тело снова решило всё за меня и выпустило крылья. Они ни с того ни с сего расправились, как два огромных зонта!

Бежать с ними, как с расправленными парашютами на спине – то ещё испытание.

Я начинала осознавать, что я не просто дракон, а сущность, не привыкшая к нормальному движению.

Шаг! Второй! Третий! И… вжу-у-ух!

Я снова оказалась в песке.

Пролетела по песку, собрала его носом, ртом, в общем, получила внутрь один сплошной песчаный коктейль.

Мои крылья снова распластались по песку, а хвост, словно он жил сам по себе, дёргался и бился, как в припадке.

Песок! Он был везде. В ушах, на языке, в глазах.

Ненавижу песок!

Поняла, что бегать – это не для дракона. Всё-таки я должна взмыть в небо.

Я посмотрела на небеса, потом на свои беспомощные, но такие красивые крылья, они чуть подрагивали, и поняла: я должна просто набрать высоту, а потом расправить их и лететь.

Сказать гораздо проще, чем сделать. Но у меня не было выбора. И не было времени постигать сию науку с азов или как учат дракош?

Мне придётся просто взять и сделать.

И тут пришла мысль – мудрая и адекватная, которая должна была прийти сразу, как я стала драконом. Нужно отключить в себе человека и довериться зверю, и той силе, что была во мне.

«Давай, миленькая, помоги мне», – попросила звериную суть. – «Нам нужно лететь… Ты же хочешь лететь, правда? Так давай, полетим!»

Глава 6

* * *

– Дракон. Владыка Крыла и Ветра – эшраф Каэль-Аррас —

Который день я находился в Сердце Башни, среди жемчужных завитков благовоний и теней от витражей, что отбрасывали на мраморные своды, танцующие пятна цвета шафрана и нефрита.

Пергамент, хрупкий, как дыхание феи, лежал передо мной, и древние письмена мира, где крылья дарует сама Земля, плыли перед глазами, словно река, несущая меня в далёкие, ушедшие эпохи.

Слова вились из глубин далёких веков: «Когда земля говорит, крылья распускаются; когда она молчит – исчезают».

Я сделал вдох, напоённый силой драконов, что когда-то жили до меня, что когда-то летали. И вдруг…

Гром. Нет, не небесный. Гром от бегущих ног и взволнованного крика.

Двери распахнулись и ударились о стены, словно ветром разбуженные, и в хрустальном золочении дверного проёма появился Хадар, мой старший слуга, сын песков и смотритель Пепельных Печатей.

Он упал на колени, руки поднял к самому куполу, как будто просил пощады у звёзд.

– О, мой эшраф! О, Владыка Крыла и Ветра! Над Пустыней Смерти был замечен дракон! – голос его звенел, как тетива лука, натянутая безумной надеждой. – И он… летел на своих крыльях! НА КРЫЛЬЯХ, мой эшраф!

Я медленно встал.

– Что ты сказал, Хадар? – голос мой был тише дыхания, но звенел от напряжения. – Уж не помутился ли твой рассудок в жару от палящего солнца?

Он поднял на меня глаза – янтарные, трепещущие, как у зверя, что видел чудо.

– Нет, эшраф, – прошептал он. – Его видели многие. Караван из Джар-эль-Мафа. Тринадцать купцов, два стража, и сама жрица Джар-эль-Мафа – Невериах. А сегодня… – он вытащил из складок халата свернутую трубочкой весточку – пергамент с печатью в виде когтя. – Их голубь принёс это. Он едва не сгорел от жары, но долетел. Это письмо вам.

Я взял его дрожащей лапой – да, лапой, ведь я был в обличии полудракона, из уважения к магии манускрипта. Печать треснула, как лёд под лапой титана. Изнутри высыпались слова, обжигающие как соль на рану.

«…и крылья его были цвета алого заката. Он не скользил, не падал, не парил – он летел, о, Владыка. Летел, как будто сама смерть вновь учится жить…»

Я выпрямился.

Крылья мои, которые остались лишь в памяти, затрепетали под кожей, как буря под поверхностью моря. Сколько столетий прошло, а всё равно ощущал их, будто они вот-вот вырвутся на свободу и понесут меня ввысь…

Тряхнул головой, прогоняя прекрасное видение. Мечту.

– Подготовь паланкин из светоткани, – прошептал я. – И скажи об этом Райену. Мы скоро вылетает.

Хадар не спросил куда. Он знал – туда, где видели чудо.

* * *

Мы поднялись в звёздное небо на летучем паланкине.

Со мной летел мой верный паладин Райен Талсир аль-Маад.

Пустыня под нами простиралась без края – словно само забвение, впитавшее в себя времена и судьбы. Там, где некогда были города, ныне пылал только песок, и его дыхание было сухим, как горечь старых воспоминаний.

И вот…

Я почувствовал дракона раньше, чем увидел.

Не взглядом, но древним чутьём, впаянным в кости каждого истинного дракона.

Пространство дрогнуло, будто струна в пустоте.

Воздух изменился, зазвучал. Мир замер, чтобы услышать.

– Райен… Это ОНА… – прошептали мои губы.

Глаза паладина сверкнули надеждой, и улыбка расцвела на его губах. Как и на моих.

Она появилась, как мираж, но каждый её взмах был слишком живым, чтобы быть иллюзией.

Она не летела. Она парила, как будто ветер был ей родным братом.

Огромные, будто сотканные из рассветного огня, крылья трепетали на фоне восходящего солнца. Сама пустыня, казалось, склонилась под ней – дюны выпрямлялись, следуя за её тенью.

Я забыл, как дышать.

Это была она. Драконица. С крыльями.

– Нияра Схайрин… – прошептали мои губы. Что означало «Благодатная Песнь».

Имя, что стёрли из Хроник, но не из драконьей крови.

Драконица. Из покинутого драконами мира. Сохранившая в памяти крови магию и силу драконов. И крылья.

На её лбу пылал знак Великого Круга – не выжженный, не нарисованный, живой, словно свет, заключённый в кожу.

Я поднялся и вышел на самый край паланкина и смотрел, как она приближается. Сердце моё билось, как в детстве, когда я впервые почувствовал зов неба и полетел.

Она пронеслась над нами. Обернулась на миг, и я услышал её мысль, полную негодования: «Разлетались тут…»

И ветер, поднятый её крылом, накренил наш паланкин.

– Мой эшраф! Почему ты не следуешь за ней? Прикажи, пусть спуститься на пески!

– Позволь полюбоваться красотой её полёта…

– Красотой? Неужели ты не заметил? Она совсем не умеет летать!

– У неё есть крылья, Райен. И она летит…

* * *

– ИЗАБЕЛЛА ЭДУАРДОВНА —

Всё-таки я не ведала, какая во мне сокрыта сила.

В груди билось сердце, рвалось, как зверь в клетке, готовый к свободе. Но я боялась, что снова не получится. Меня не покидал страх того, что небо отвергнет меня, что крылья мои окажутся слабыми.

Но потом… я позволила зверю взять надо мной верх и вести меня за собой.

«Лети…» – сказала я.

И через мою кожу прошли дуновения древних ветров, магия драконов ожила в моих жилах.

Драконица знала, что делать – каждая чешуйка, каждый мускул был ей подвластен. Я доверилась ей, и расправила крылья – огромные, могучие, мерцающие огнём и золотом.

Оттолкнулась от песков мощными лапами, расправила крылья, махнула ими раз, другой, ещё раз и взмыла вверх. И… полетела.

Зверь внутри меня взревел от восторга.

Я почувствовала, как каждое движение идеально выверено, как крылья находят правильный угол, как хвост балансирует, цепляясь за неуловимые потоки воздуха.

Я больше не была человеком, не была пределом земного обличья – я была древним воплощением свободы.

Восторг охватил меня, сладкий и острый, как нектар цветов, распускающихся в тишине ночной.

Небо обнимало меня, и я стала его частью, звенящей струной в бесконечности. Просторы были моими.

Я смеялась, кричала от радости, и эхо вторило мне, эхо всех тех, кто когда-то также расправил крылья и… полетел.

А потом я ощутила это.

Ароматы – дивные, притягательные, наполняющие все мои чувствительные рецепторы сладостью и прохладой. Ароматы свежеиспечённого хлеба, парного мяса, спелых сочных фруктов. Мммм… Ароматы манили меня, обещая чудо, насыщение, утоление моего голода.

Я направила свои крылья к источнику этого запаха. И прохлада коснулась моего носа, моих губ, словно поцелуй.

Я летела и летела, и вот – под моими крыльями раскинулся город, парящий над пустыней, как мираж, но такой настоящий.

Один в один как тот город, из которого я бежала, только больше, ярче, насыщенней.

Дома были изящными и утонченными, словно лепестки лотоса. Бесчисленные улицы и башни прикрывала зыбкая пелена волшебства.

Город был живым, красивым.

В его тенях мерцали огоньки, караваны, что покинули город, тянулись по неизведанным путям, пересекая залитую жаром пустыню.

Но я уже ничего не боялась. Я была выше пустыни, выше городов, даже могла подняться выше облаков! Я летела над суетой, над тысячами мелочей, что составляли их жизни.

А после пришла ночь. Но это не остановило меня. Аромат продолжал «звать», манить и я летела за ним, как корабли мчатся на маяк.

Звёзды вспыхивали на небе. Я летела и любовалась их красотой.

Никаких сомнений, никакого страха. Только ширь небес и свобода. Я стала частью этого мира, частью необъятного полотна, которое ткали ветры и звёзды.

Утро окрасило небосвод малиновым окрасом. О, как это было красиво!

Ветер, мой друг, товарищ, он пел мне утренние песни. Он тянулся вдоль моих крыльев, целовал чешую, мерцавшую оттенками золота и алого рассвета, и разрывал облака, легко и играючи.

Подо мной простирались пески этого мира, и в каждом зерне пульсировала память: забытые караваны, мёртвые города, кости древних зверей, людей и нелюдей.

И вдруг… я увидела их.

Сердце моё дрогнуло.

В самом небе, высоко, на одном уровне со мной, парил… Это что, паланкин?

Не летающий корабль, не заклинание, не иллюзия. Настоящий паланкин. С балдахином цвета синевы, и подвесками из звенящих капель, создающих музыку ветра. Он не просто парил, а словно плыл – скользил, будто по воде.

И там были мужчины.

Двое мужчин. Оба – такие разные, что казалось, небо поделилось на две стороны только ради них.

Один – яркий, светлый, как летнее солнце. Его волосы были цвета запылённого золота, как будто он родился в золотой пыльце.

Он сидел свободно, с прямой спиной, но вся его фигура источала безмятежную силу. Его одежда – цвета инея и серебра – струилась, будто была сделана из облаков.

Второй – брюнет. Его длинные волосы были тёмные, как ночь над песками этого мира. Его взгляд был острым. Глаза тёмные, глубокие, он смотрел прямо на меня, будто чувствовал меня…

Они что-то говорили. Я не слышала слов – ветер забрал их. Их жесты были неспешны, будто у них было всё время этого мира.

Кто они? Маги? Чародеи? Святая Инквизиция? По мою душу явились?

Мне не понравилось их внимание к моей персоне.

Паланкин мерцал под солнцем, и я чуть замедлила полёт. Впервые за всё своё существование я не знала – лететь ли мне дальше, или приблизиться, узнать, кто они и что тут забыли?

А из того места, к которому я направлялась, по-прежнему тянуло прохладой и запахом… кружащим мне голову. Уже совсем близко.

И я решила пролететь мимо.

Летела прямо на них, и эти бестолочи даже не свернули с моего пути.

Пролетела мимо, взяв чуть выше паланкина, обернулась на миг и фыркнула негодующе: «Разлетались тут…»

И вскоре забыла об этой встрече.

Я увидела город.

* * *

С высоты город раскинулся передо мной как дивный фрагмент из сказок. Он пылал живым ковром всех оттенков зелёных, красных, лиловых, жёлтых, бирюзовых, белых, золотых, лунных и серебряных оттенков, вплетённым между гор и небес.

Сады – оазисы плодородия – украшали землю и воздух.

Между их ветвей замерли в ожидании сбора бесчисленные фрукты.

Мерцали начищенные до блеска дома, каждый словно художник вложил свою душу в их изгибы и линии. Архитектура возвышала саму мечту: купола, как застывшие капли росы, арочные мосты – напряжение невидимых струн.

Вода падала с неба, искрившаяся серебром, как древние сказания о лунных ручьях и звёздных водопадах.

Её шёпот сплетался с пением ветра, даруя городу мелодию, которая успокаивала душу и наделяла радостью.

Над городом парили птицы. Их крылья были матово-жемчужными и искристыми, словно отражали магию солнца.

Пейзаж, что окружал город, был полон контрастов: горы, великолепные и величественные, в своей одежде из зелени и снега, как живые стены древнего пантеона частично обнимали этот город.

Город жил частично в горах, среди живописных склонов и изумрудных долин. Частично он парил над песками, возносясь как песнь созданий и надежд. Огромный и бескрайний – он был отражением созидания мудрецов и магов, тех, кто не знал границ между небом и землёй.

За горами, где обращался горизонт к безграничности, простирался синий океан. Его гладь была немыслимо спокойной, словно в ней затонуло само время. Океанский бриз касался города, принося дыхание свежести и свободы.

И всё это – от горизонта до горизонта – было как сказочное полотно, где каждый трепет воздуха и земли создавал неизведанное диво.

Оттуда, с высоты полёта, я видела истинное волшебство, и оно навсегда останется частью меня.

Увидев однажды этот прекрасный город – уже мне не забыть его никогда.

Я кружила над городом, как птица, которая ещё невольно боялась опустить свои лапы на землю.

Ветер всё ещё шептал мне о свободе, пока я мягко приземлялась на широкую площадь, выложенную цветными камнями.

Земля была тёплой, но не обжигала, как пески пустыни.

Я закрыла глаза, почувствовав, как драконьи формы растворяются, исчезают вместе с мощью крыльев.

Это был естественный переход – как вечер, сменяющийся ночью, как дождь, переходящий в росу.

Удивительно, но я не приложила никаких усилий, чтобы вновь стать человеком. Всё сделала сама драконица. А я уж подумала, что навсегда стала драконом. Но нет. Всё-таки, я ещё человек.

Теперь я вновь была Изабеллой, но уже не той, кем покидала тот город.

Когда я открыла глаза, то встретила восторг.

Толпа людей, пёстрые, как океан листвы в осенний день, окружили меня.

Их глаза были полны изумления, благоговейного недоумения, будто только что увидели чудо.

Множество глаз наблюдали за мной. Мягкие звуки музыки и разговоров постепенно умолкли, уступая место молчанию, полному невысказанных вопросов.

– Дракон с крыльями! Но кто она? Откуда? – словно шептала сама площадь.

Ко мне подошёл молодой человек, с глазами, как цветы ночного сада, тёмными, мудрыми. Он склонился в глубоком поклоне, приветствуя меня. Его одежда, прекрасно украшенная, трепетала от лёгкого утреннего бриза.

– Добро пожаловать к нам, – сказал он, голос его был ясен, но чуть дрожал от волнения. – Драконы утратили крылья, свой истинный символ свободы и силы, но вы, о, прекрасная незнакомка, явили нашим глазам чудо! И это великая честь для нас принимать вас в нашем Дивнограде!

Я напряжённо и натянуто улыбнулась в ответ, не зная, что сказать, но моё молчание, казалось, передавало всё то, что я чувствовала – удивление.

Драконы утратили крылья?

– Прошу вас, пройдите за мной, я представлю вас нашему градоправителю!

Я согласно кивнула.

– Эй, скорее бегите и разнесите благую весть! – крикнул он кому-то в толпу. И повёл меня за собой.

Толпа расступилась, и я пошла за молодым человеком, словно я звезда, вышагивающая по красной дорожке для получения своего Оскара.

Шёпот и перешёптывания звучали вокруг, но были ласковыми, полными надежд.

Я улыбалась всем, кто глядел на меня, как на чудо спасительницу и в этот эпично прекрасный момент, в моём животе очень сильно и очень громко заурчало.

О, да-а-а! И эту славную музыку моего голодного желудка слышали все!

Глава 7

* * *

– ИЗАБЕЛЛ

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.