Иви Мур
Пленница прошлого

Пролог

– Когда вы впервые поняли, что он лгал? – Карандаш психолога замер над блокнотом, оставив едва заметный след на бумаге.

Пять лет. Шестьдесят месяцев. Тысяча восемьсот двадцать пять дней этого ледяного существования между работой и домом. Бесконечный цикл, который прерывают только эти визиты в кабинет с пастельными стенами и слишком белыми шторами, пропускающими косые лучи заходящего солнца – будто сама вселенная подсвечивает мою ложь.

– Мне было девятнадцать. Май. – Я избегаю прямого ответа, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в ладони.

Кабинет Екатерины Витальевны пахнет бергамотом и чем-то стерильным. Она сидит напротив в строгом костюме цвета мокрого асфальта. Её брошь – сиреневый цветок – точь-в-точь как засохший бутон в моём кошельке. Совпадение? Её пальцы отстукивают ритм по ручке кресла – раз-два-три, словно отсчитывают секунды до моего срыва.

– Погрузитесь глубже. Что вы видите?

Её голос обволакивает, как тёплый дым. Я сопротивляюсь, но память уже уносит меня туда…

-–

Воздух, напоённый ароматом сирени. Его взгляд – море перед штормом. Он не просто смотрит – сканирует, оставляя на коже невидимые метки.

– Ты дрожишь. – Его ухмылка медленная, предсказуемая. Как всё в нём.

Я ненавижу, как моё тело реагирует на него. Мурашки. Учащённый пульс. Предательское желание прикоснуться к той щеке, где появляется ямочка – только когда он…

– Мирослава? Вы с нами?

Я вздрагиваю. Кабинет. Психолог. Реальность.

– Я не хочу вспоминать.

– Но вы продолжаете приходить. Почему? – Я резко откидываюсь в кресле. – Вы не понимаете…

– Понимаю. – Она наклоняется вперёд. – Вы боитесь не его. Вы боитесь себя. Той части, что до сих пор…

– Хватит! – Мой голос звучит резче, чем я планировала.

Психолог медленно отодвигается. – Вы правы, это больно. Но скажите, Мирослава… – Пауза. – Почему вы выбрали именно мой кабинет? Из всех специалистов в городе?

Холод пробегает по спине. Я никогда не задумывалась об этом.

– Совпадение? – Она проводит пальцем по краю блокнота, оставляя царапину. – Или всё же… подсознательный выбор?

Холод пробежал по спине. Разве не Алекс посоветовал… Или это была реклама в лифте? Память предательски пульсирует в висках.

– На сегодня закончим. Приходите, когда будете готовы пустить меня ближе.

-–

Телефон оживает сразу – три пропущенных вызова от Алекса. Последнее сообщение:

*"Малыш нарисовал нас втроём. Ждём тебя. Береги себя."*

Сердце сжимается. Алекс и его забота обжигают почти так же, как эти воспоминания. Он не знает, что каждый раз, когда он говорит «нас втроём», я вижу другие глаза – не его карие и добрые, а те, цвета штормового моря…

Я стираю начатый ответ три раза, прежде чем оставить сухое: *"Скоро. Целую."*

-–

Между кабинетом психолога и отелем – всего двадцать минут пешком. Но я иду два часа, останавливаясь у каждой витрины, будто могу отсрочить эту встречу с собой.

Отель. Номер. Бутылка вина, которую я начинаю ненавидеть.

На столе – конверт, которого не было утром. Бумага плотная, дорогая. Буква "Е"выведена с той же нажимной силой, что и его подпись. Но почерк… женский. И запах – его парфюм, смешанный с "Chanel №5".

*«Ты всё ещё пьёшь из горлышка? Комната ждёт. 517.»*

Пальцы немеют. За окном воет метель, но мне жарко. Я знаю этот номер. Но не знаю, что за дверью.

Взгляд скользнул по тяжелым шторам из бархата, наглухо отсекающим внешний мир, по абстрактной картине в золотой раме, изображавшей клубок каких-то линий – возможно, нервов. В углу стоял мини-бар с хромированной дверцей, отражающей искаженные очертания комнаты. Всё здесь дышало дорогой безвкусицей и стерильностью временного убежища, но для меня каждый предмет был частью ловушки, знаком принадлежности к тому маю.

Но войти – значит признать: я всё ещё там. В том мае. В той лжи.

Я подношу зажигалку к уголку письма. Пламя пожирает бумагу.

Пепел падает медленно, будто нехотя. Один. Два. Три. Время растянулось, как тогда, в дверном проёме 517, когда мир разделился на «до» и «после». Но не даёт ответа на главный вопрос:

Кто наблюдает за мной? Ева? Психолог? Или… он сам?

Сколько секунд у меня есть, чтобы решить – впустить свет своей нынешней жизни или дать огню поглотить последний след прошлого?

Глава 1

глава .

5 лет назад .Мира.

– 

Раз-два-три.

Задерживаю дыхание. Пальцы проверяют упор колодок – 45 градусов, идеальный угол для взрывного старта. Майское солнце слепит глаза, но я знаю эту дорожку лучше собственного сердцебиения.

"51.7 секунды. Всего один круг между мной и отборочными."

**Выстрел.**

Первые 50 метров – на носках, корпус наклонён вперёд. Из периферии зрения вижу – он стоит у бровки. Марк Соколов. Сын того самого Соколова, который когда-то был лучшим другом моего отца.

Мой клуб выкупили вместе с тренером, и в команде Марка я была всего год . Мы не общались с детства и очень редко пересекались, что удивительно, учитывая тот факт, что наши родители дружили и мы выбрали один вид спорта.

За полгода я не завела себе новых подруг, но обрела интересную соперницу в лице Евы Романовой, дочери спонсора. Её отец подкупает судей, чтобы они ей занижали время и закрывали глаза на фальстарт . Ева очень любит грязные уловки и, по слухам, безответно влюблена в Марка, который в упор её не замечает.

**Его глаза.** Синие, как море в шторм – обычно холодные и насмешливые, сейчас оценивают каждый мой шаг. Я специально замедляюсь на последних метрах, позволяя Еве приблизиться. Пусть попотеет.

И вот он мой финиш .ПЕРВАЯ .

После забега я уже вижу своего тренера Елену .

– 51.23, – Елена хмурится.

– Могла бы и лучше.

– Зато без незамеченных фальстартов, улыбаюсь я, глядя прямо на Еву.Не знаю почему вдруг мне захотелось позлить ее.

Ева тут же вспыхивает:

– Хочешь сказать, я…

Но Марк перебивает её, делая шаг вперёд. Его синие глаза потемнели.

– Интересно, Ветрова, – его голос тихий, опасный, – твоему отцу уже не хватает денег после того, как его бизнес прогорел? Или моему отцу отправить помощь?

Кровь стучит в висках. Я знаю, что он провоцирует, но…

– Лучше честный провал, чем приобретённый успех за счёт женщины, Соколов. Кстати, как там твоя новая мама, твоя ровесница?

Тишина. Даже Ева замерла. До этого мгновения мы делали с Марком вид, что не знаем друг друга. Отец Марка славится тем, что женился в 5 раз и вместе с этим стал владельцем сети элитных клубов. Марк бледнеет, его пальцы сжимаются в кулаки. Я вижу, как дрожит вена на его шее, и сразу осознаю, что попала в самое сердце.

– Ты… – он делает шаг ко мне, но Елена хватает его за плечо.

– Хватит! Оба в раздевалку. Быстро!

В раздевалке бросаю вещи и направляюсь в душ .

Стою под ледяными струями душа, пытаясь остыть. *"Чёрт, зачем я это сказала?"* Но он первый начал. Первый задел отца. Вода смывает пот, но не злость.

Внезапно – грохот. Дверь душевой распахивается.

– Ты… – Марк стоит в проёме, его грудь тяжело вздымается. – Ты вообще понимаешь, что ты сказала?

Я инстинктивно прикрываюсь руками. Его синие глаза – теперь настоящий шторм, тёмные, неистовые.

– Выходи! – кричу я. – Сейчас же!

Но он делает шаг вперёд. Затем ещё один. Вода капает с его каштановых волос на ресницы.

– Ты смеешь говорить о моём отце? – его голос дрожит от ярости. – Ты, …

Он внезапно замолкает. Его взгляд скользит по моему мокрому телу, и что-то в его глазах меняется. Я вижу, как сжимаются его челюсти.

– Идиотка… – шепчет он.

И вдруг – его губы на моих. Грубо. Яростно. Его руки впиваются в мои бёдра, прижимая к холодной плитке. Я пытаюсь оттолкнуть его, но моё тело предаёт меня. Его запах – с табачными нотками и дорогим одеколоном – опьяняет.

– Перестань, – он дышит мне в губы. – Перестань сводить меня с ума.

Я резко отстраняюсь, шлёпаю его по лицу.

– Ты ненормальный!

Он обрывает себя, его глаза встречаются с моими.И в них – не злость.Боль.

– Просто перестань бежать,– он говорит так тихо, что я едва слышу.– Хотя бы на секунду.

Потом он разворачивается и уходит, хлопая дверью так, что стекло задрожало .Его шаги гулкие, быстрые – как будто он сам убегает.

Я спускаюсь на пол, пальцы дрожат на губах. *"Что это было?"*

-–

На награждении.

После объявления результатов главный спонсор сборной, отец Евы – Виктор Романов – поднимается на подиум. Его дорогой костюм от Brioni и золотые запонки сверкают под софитами. Он берёт микрофон, и стадион затихает.

– "Поздравляю всех призёров с достойными результатами,"– его бархатный голос разносится по стадиону. – "Но впереди главное испытание – отборочные на чемпионат Европы. По этому случаю компания «Романов Групп» организует для вас сборы в пансионате «Олимпийские вершины»."

В толпе раздаются восхищённые возгласы. «Олимпийские вершины» – элитный комплекс у подножия гор с лучшими в стране беговыми дорожками и бассейнами.

– Завтра в 19:00 там же состоится торжественный приём и пресс-конференция,– продолжает Романов, бросая многозначительный взгляд на всех призёров. – "Явка строго обязательна для всех, кто хочет попасть в основную сборную."

Ева, стоя рядом с отцом, самодовольно улыбается, переводя взгляд между мной и Марком. Её алые ногти с бриллиантовым лаком блестят, когда она поправляет медаль на шее.

– Трансфер завтра в 16:00 от главного входа,– добавляет Романов. – Форма одежды – официальная. Пресса будет серьёзная.

Марк, стоящий в двух шагах от меня, напрягает челюсть. Его синие глаза становятся темнее, когда он ловит мой взгляд. Мы оба понимаем – что это совсем не просто приглашение и будто в подтверждение Романов добавил .

– Кто не явится – может сразу собирать вещи,– завершает Романов, и в его голосе звучит сталь. – "В «Олимпийских вершинах» нет места тем, кто не серьёзен."

Тренер Лена нервно кусает губу. Мне кажется она , тоже понимает странность ситуации.

Когда торжественная часть заканчивается, ко мне подходит Ева:

– "Надеюсь, у тебя найдётся что надеть, Ветрова,"– она презрительно оглядывает мой спортивный костюм.

– Или твой прогоревший папа наконец-то вылезет из долговой ямы и купит дочке приличное платье? Добивает Соня лучшая подруга Евы.

Прежде чем я успеваю ответить, между нами возникает Марк:

– "Романова,"– его голос звучит опасно тихо, – "если ты не заткнёшься, я лично позабочусь, чтобы твой следующий старт стал последним."

Ева бледнеет и быстро уходит. Марк поворачивается ко мне, его глаза – настоящий океанский шторм.

– "Ты идёшь завтра,"– это не вопрос, а приказ. – "Не дай им повода вычеркнуть тебя."

Он разворачивается и уходит, оставляя меня стоять с дрожащими руками и миллионом вопросов. Почему он вмешался? Что скрывается за этим приглашением? И главное – где я за один день найду вечернее платье, достойное «Олимпийских вершин»?

Глава 2

Глава 2 . Замок на вершине ,

**Магазин «La Perle»** сверкал в потоке дневного света, один из немногих островков доступной роскоши в городе, где можно было отыскать вечернее платье, не обрекая себя на финансовое изгнание. Витрины искрились соблазном – шелка струились, стразы перемигивались, но ценники, будто холодные лезвия, заставляли сердце Миры сжиматься в предчувствии удара.

Я перебирала вешалки в полумраке торгового зала, пальцы скользили по прохладным тканям. Каждое движение было попыткой найти волшебное «то самое», которое не потребует принесения в жертву всех моих скромных сбережений. Рядом маячили подруги, верные островки в бурном море и нового клуба, единственные, кто остался рядом после всех перипетий.

Алиса,высокая и неудержимая, как языки пламени ее огненно-рыжих волос, стриженных каре, стояла в позе победительницы. Ее вечная ухмылка, казалось, бросала вызов всему миру. Она обожала наряды, кричащие о ее дерзости, презирала шепотки за спиной и говорила то, что думала, без прикрас и оглядок. Ее сердце давно и безнадежно, по мнению всех, кроме нее самой, было отдано Дане, лучшему другу Марка, и именно Алиса была неиссякаемым источником самых пикантных сплетен о ребятах из их круга.

Лиза,ее полная противоположность, казалась островком тишины рядом с Алисиным вулканом. Ее темные волосы, ниспадавшие аккуратными волнами до плеч, обрамляли лицо с осторожным, вдумчивым взглядом, который часто скрывался за очками в тонкой изящной оправе. Лиза была их неофициальным гуру моды, ее вкус был безупречен, а суждения – взвешены и точны.

– Мира, ты вообще что-то собираешься примерять или просто ласкаешь эти платья, как кот солнечный зайчик?

Алиса бросила на нее оценивающий взгляд, держа в руках облегающее черное платье, декольте которого обещало скандал.

Мира фыркнула, откладывая в сторону очередное творение, показавшееся ей слишком вычурным.

– Я не уверена, что мой девиз вечера – выглядеть как экспонат с панели для обозрения,– парировала она, чувствуя легкую дрожь в пальцах. Мысль о предстоящем мероприятии, о возможных взглядах, особенно «его»взгляде, заставляла нервы петь напряженную мелодию.

– О, смотрите, кто соизволил пожаловать!– Лиза резко дёрнула Миру за рукав, прервав ее раздумья.

За прозрачной стеной магазина мелькнула знакомая фигура. Ева, сияющая и самодовольная, в окружении двух верных спутниц из своей блистательной «свиты». Они горделиво проследовали в бутик напротив, где цены были вознесены на недосягаемый пьедестал.

– Ну конечно, драгоценный папочка уже оплатил весь ассортимент,– Лиза закатила глаза так выразительно, что стекла очков блеснули. – Интересно, если бы не его золотые горы, судьи так же «замечали» ее постоянные фальстарты?

– Говорят, она еще и с допингом не прочь поиграть,– Алиса хихикнула, прикрыв рот ладонью. – Только вот денег на Марка ей не хватает – больно уж дорогая лошадка, не по ее карману.

Мира напряглась, как струна. Имя Марка, брошенное так небрежно, ударило по натянутым нервам. Она сделала вид, что полностью поглощена изучением бирки на платье цвета морской волны, стараясь не слышь колкости подруг. Но внутри поднялась знакомая волна раздражения – и на Еву, и на нелепость ситуации, и на него самого.

– Кстати, о Марке…– Алиса подмигнула Мире с таким видом, будто делится государственной тайной. – Ты видела, как он на тебя смотрел после вчерашнего забега? Будто хотел на месте испепелить. Огонь и лед!

– Ну, я ведь обидела его драгоценную подружку,– бросила Мира с напускной легкостью, тщательно избегая взглядов подруг. Мысль о том, что произошло в раздевалке, о его холодном, колючем взгляде, о его словах, вызвала прилив жара к щекам. Рассказывать об этом девочкам она не собиралась. Это было слишком личное, слишком… странное.

– Или злился, что ты ему нравишься,– Лиза усмехнулась, поправляя очки. – Он же вообще ни с кем не общается из девок . Только со своим тенью… как его…

– Даня!*– выпалила Алиса, и ее лицо тут же покрылось предательским румянцем. – Код красный! Пожалуйста, избавьте меня от новых сталкерских историй, связанных с Даней! Закрыло свое лицо Лиза и Алиса показушно надула губы, пытаясь скрыть смущение.

– Кстати, о странностях…– Лиза понизила голос до конспиративного шепота, наклонившись к ним. – Вы не находите подозрительным эти внезапные сборы в шикарном пансионате? Тридцать призёров отобрали, а поедет всего десять? Очень избирательная щедрость.

– Может, это просто жесткий отбор? Фильтр для лучших из лучших?– пожала плечами Алиса, хотя в ее глазах мелькнула тень сомнения.

– Всё, хватит нагнетать паранойю – Лиза хлопнула в ладоши, разгоняя мрачные мысли. – Давайте лучше выберем Мире платье, а то она так и отправится на светский раут в своих верных спортивных штанах, произведя фурор не тем, чем надо.

Алиса, верная своему стилю, настаивала на черном, облегающем платье–

Пусть все видят, кто здесь настоящая первая скрипка! Пусть Ева кусает локти!

Лиза,апеллируя к элегантности, предлагала тёмно-синее платье с открытой спиной–

«Это шик, это стиль, это элегантность с легким, очень легким, намёком на загадку. Идеально для создания нужного впечатления без вульгарности».

Мира, устав от споров и внутренней тревоги, схватила оба варианта.

– Ладно, ладно, беру оба! В принципе, мне все равно, какое оно будет сегодня, главное – не штаны!– бросила она и почти побежала в спасительную тишину примерочной, унося с собой клубок нервов и два возможных образа.

Занавеска щелкнула, оградив ее от внешнего мира. Она сбросила повседневную одежду, ощутив прохладу воздуха на коже. Сначала она надела черное платье от Алисы. Оно было дерзким, сексуальным, кричащим. Она покрутилась перед зеркалом. Да, оно делало ее фигуру соблазнительной, но чувствовала она себя в нем немного… ненастоящей. Как актрисой в чужой роли.

Затем она натянула темно-синее платье Лизы.

– Ого…– вырвалось у нее шепотом.

Отражение в зеркале заставило ее замереть. Темно-синий атлас, плотный и благородный, облегал ее фигуру с такой точностью, будто был вылит по ней. Он подчеркивал узкую талию, очерчивал изгибы бедер, которые обычно прятались под мешковатыми спортивными костюмами. Ткань не просто блестела – она мерцала, переливаясь глубокими оттенками синего при каждом движении, словно вода в океане, пойманная лунным светом. Вырез сзади был безупречно рассчитан: он открывал изящные лопатки, создавая линию, одновременно скромную и невероятно женственную, не переступая грань вульгарности. Когда она медленно повернулась, свет играл на мягких складках ткани, создавая иллюзию бездонной глубины – как море накануне бури. Это платье не кричало. Оно заявляло о ее присутствии с тихой, уверенной силой. Оно заставляло ее увидеть себя иной – не только спортсменкой, но и девушкой.

Осталось только уложить мои светлые пряди как-нибудь особенно, и я, пожалуй, сама не узнаю свое отражение в зеркале,– подумала она с внезапной, робкой надеждой.

Выйдя из кабинки, она застала подруг в разгаре их собственной примерки. **

Алиса крутилась перед большим зеркалом в платье кричаще-красного цвета, явно представляя чьи-то восхищенные взгляды.

– Ну что, я хоть чьи-то челюсти на полу оставлю в этом шедевре?– спросила она, позируя.

Лиза, примерявшая элегантное платье пастельного оттенка, закатила глаза с мастерством опытного критика.

– Если твоя цель – быть принятой за элитную escort из самого дорогого агентства, то однозначно – да. Цель достигнута блестяще.

– Очень остроумно,– фыркнула Алиса, но внезапно ее уверенность пошатнулась. Она понизила голос. – Просто… Даня будет на этом приёме.Она поправила декольте, избегая взглядов.

Мира, все еще находящаяся под впечатлением от своего отражения в синем, приподняла бровь:

– И что с того? Разве это повод для паники? Или для красного?– она кивнула на платье.

Алиса смущенно переступила с ноги на ногу – состояние для нее редкое.

– Ну… он же вечно ходит в этих своих мрачных, как его юмор, черных рубашках. Сплошная тьма. А тут – я! В красном! Яркий контраст, понимаешь? Может, хоть раз заметит, что я не часть мебели.В ее голосе прозвучала неуверенность, которую Мира раньше не слышала.

Лиза не удержалась от сарказма:

– Ага, особенно после твоего звездного момента, когда ты облила его кофе с эспрессо и вежливо назвала «тупым бугаём». Несомненно, он жаждет продолжения.

Алиса вспыхнула, мгновенно перейдя в оборону:

– Он сам виноват! Подставил свой локоть под мой стакан, как будто это его жизненная миссия!Но защита звучала слабо.

Мира внимательно посмотрела на подругу, впервые замечая не просто привычную влюбленность, а настоящую тревогу:

– Подожди… Ты что, готова нам признаться ? Что тебе нравится Даня? – спросила она тихо.

Алиса резко отвернулась к зеркалу, яростно теребя бретельку.

– Ну… может, не нравится в общепринятом смысле… – она замолчала, потом выдохнула. – Но он… он другой. Не такой, как все эти павлины. И да… я хочу, чтобы он это понял. Хочу, чтобы он увидел .Пауза повисла тяжело. – Так что если завтра увидишь, как я веду себя как полная идиотка… просто… прибей меня. Заранее спасибо.

Мира не смогла сдержать легкую усмешку, но в ней была и теплота:

– Считай, что предоплата за услугу принята. С радостью исполню.

***

Они вышли из торгового центра, когда город уже погрузился в вечерние сумерки. Фонари зажигали желтые островки света на темнеющем асфальте. Алиса вдруг остановилась, повернулась к ним. Ее лицо в свете фонаря было необычайно серьезным.

– Так, слушайте сюда,– ее голос звучал почти по-командирски. – Завтра – никаких нервов, никаких сомнений. Никакой Евы, никаких… Марков.Она бросила быстрый взгляд на Миру. – Только чистый лед, только скорость, только победа. Договорились?В ее глазах горела решимость.

– Договорились,держимся как всегда вместе – твердо кивнула Лиза, подтягивая сумку с покупками.

Мира не сказала ни слова. Она подняла свой стаканчик с недопитой газировкой, словно это был хрустальный бокал шампанского. Легкий пластик коснулся ее губ.

*«Победа. Хотя бы над собой. Хотя бы над этой глупой дрожью внутри при мысли о нем.»

***

Утро перед отъездом выдалось солнечным и тревожным. Мира стояла перед большим зеркалом в своей спальне, но видела не отражение. Ее ладони медленно скользили по бедрам поверх тонкой ткани домашних штанов, а в голове неотступно крутилась одна мысль: – А если бы это были его руки? Солнечные лучи, пробиваясь сквозь полупрозрачные занавески, рисовали на полированном паркете золотистые дорожки, такие же непостоянные, как ее настроение. Воздух был напоен ароматом свежесваренного кофе, доносящимся из кухни, и едва уловимым, знакомым шлейфом ее духов – смесь цитрусовой бодрости и теплой, древесной нотки сандала. -Нужно перестать о нем думать,

сурово приказала себе Мира, сжимая пальцы.Я не хочу стать для него очередной одноразовой куклой в его коллекции побед. Признаться, он ей нравился. Как, наверное, и всем девчонкам в его окружении . Но он давно перестал быть тем мальчишкой, из детства в которого она была тайно влюблена , с которым они когда-то были неразлучны.

Всплыли обрывки детства: Марк, терпеливо поддерживающий раму велосипеда, пока она, семилетняя, неуклюже пыталась удержать равновесие. Его смех, когда она наконец проехала несколько метров без падения. Его серьезное лицо, когда он дул на ее разбитую коленку после очередного схода с дистанции, и шепот: «Ничего, Мирка, заживет. Ты же сильная». Потом пришла пора подростковости. Ожидание летних каникул, когда она возвращался из Лондона , тогда сердце начало биться чаще при виде его выросшей, ставшей угловатой фигуры. Она ловила себя на мысли, что чувства уже не те, дружеские . Они стали острее, беспокойнее. А вокруг него всегда вился рой девушек, и его собственные красочные, нахальные рассказы о «победах» оставляли в душе Миры маленькие, жгучие уколы ревности. Именно тогда, защищаясь, она начала отпускать колкости в его адрес, шутить о его «странных вкусах». Отшучиваться. Отгораживаться. Когда именно между ними пробежала та самая «черная кошка», перейдя дорогу их дружбе? Она даже не могла вспомнить. Знала лишь, что в один далеко не прекрасный день они перестали здороваться. А потом – его клуб. Его мир. Он даже взгляда не удостоил ее, когда она пришла на первую тренировку. И она приняла его правила игры. Делала вид, что они чужие. В принципе, ей это удавалось – спортивная карьера требовала полной концентрации, забивая голову графиками, нормативами, болью в мышцах. Но почему-то он вдруг решил сменить правила. Пускать подколы, едкие комментарии в ее адрес, которые резали как бритва, задевая что-то глубоко внутри. Его взгляды, тяжелые, оценивающие, полные какого-то непонятного раздражения…

Хватит!– мысленно крикнула она себе, резко прерывая поток воспоминаний. Сборы! Надо перепроверить сумку!

– Так… спортивная форма – check, запасные кроссовки – check, гель для душа, шампунь…– мысленно перечисляла она, открывая спортивную сумку, когда дверь спальни тихо приоткрылась.

На пороге замер отец. Его пальцы смущенно теребили узел галстука. Он выглядел собранным, деловым, но в глазах читалась тень беспокойства.

– Ты уверена, что у тебя все в порядке, Мируня?– спросил он, и его взгляд скользнул по комнате, по разбросанным в последних сборах вещам. Мира заметила, как он чуть дольше задержался на ее лице, словно пытаясь прочитать скрытые мысли.

– Абсолютно, пап. Обычные предсоревновательные сборы, ничего особенного,– ответила она слишком быстро, натягивая на лицо улыбку, которая показалась ей неестественно широкой. Ее пальцы непроизвольно потянулись к шее, сжав висящий на тонкой цепочке медальон. Тот самый, что он подарил ей лет десять назад, после ее первых серьезных соревнований, где она заняла третье место. Холодный металл медали под пальцами почему-то казался неожиданно горячим, обжигающим.

Отец кивнул, поправил чемодан, стоявший у двери.

– Я улетаю в Берлин. Контракт. На неделю. Деньги перевел на карту,– он сделал паузу, и в его обычно таких уверенных глазах мелькнуло что-то неуловимое – тревога? Вина? – от чего у Миры внезапно сжалось горло. – Ты… обещай, позвонишь, если что. Что угодно. В любое время.

– Конечно, папа, – прошептала она, когда дверь тихо закрылась за ним. Тишина опустевшей квартиры внезапно обрушилась на нее, стала гулкой, звенящей, как пустота после мощного взрыва. Она стояла одна посреди комнаты, сжимая медальон, чувствуя, как одиночество и предстоящие испытания смыкаются вокруг.

Вибрация телефона на тумбочке резко вырвала ее из оцепенения.

**Чат "Тайное общество Х "**

**Алиса (14:32):** *Трансфер от клуба через час! Ты не передумала, наша будущая чемпионка? Не струсила?*

**Лиза (14:33):** *Ева уже третий гламурный пост выложила про свое «Valentino» для вечера. Если ты не появишься, она триумфально решит, что ты сбежала, не выдержав конкуренции. Давай не дадим ей этого удовольствия.*

Мира усмехнулась, несмотря на комок в горле. Она провела пальцем по холодному экрану.«Как будто я дам ей этот шанс,»– подумала она с внезапной решимостью и набрала ответ.

***

**Пансионат «Олимпийские вершины»**

Черный микроавтобус с лаконичным логотипом «Романов Групп» плавно остановился у подножия величественной каменной лестницы, ведущей к главному входу. Воздух здесь был иным – кристально чистым, напоенным ароматом хвои и чем-то холодным, металлическим, возможно, дыханием близких горных вершин.

– Боже…– Алиса замерла, запрокинув голову так высоко, что ее рыжие волны качнулись. – Мы что, будем жить в настоящем замке из сказки? Или это декорации к историческому фильму?

Пансионат и вправду напоминал неприступную средневековую крепость, перенесенную в современность. Остроконечные башни с развевающимися на ветру флагами, стрельчатые окна, в которых играли блики солнца на настоящих, казалось, витражах, массивные дубовые двери с тяжелыми коваными ручками. Однако современные камеры видеонаблюдения, холодным стеклянным взглядом сканирующие всех входящих, сурово напоминали – эта старина бутафорская. Здесь царит современность и контроль.

Лиза незаметно толкнула Миру локтем, указывая взглядом вверх:

– Смотри, наша королева уже заняла наблюдательный пост.– Ева стояла на верхней площадке широкой каменной лестницы, словно на балконе замка. Ее алое платье развевалось на прохладном горном ветру, как победное знамя. Ее волосы темные как шелковистая мгла . Лицо как у фарфоровой куклы .И рядом с ней, непринужденно опершись о холодную каменную балюстраду, заложив руки в карманы, стоял…Марк.

Черный смокинг идеально облегал его широкие плечи, подчеркивая атлетическую фигуру. Он был воплощением небрежной элегантности. Белоснежная рубашка под пиджаком была расстегнута на две пуговицы, открывая сильную шею и верх груди. Его каштановые волосы были слегка растрепаны ветром, будто он только что провел сквозь них пальцами в легком раздражении или задумчивости. Он смотрел куда-то вдаль, не замечая подъехавшего микроавтобуса, его профиль был резок и невыразителен.

– Он позволяет ей висеть на себе, как дорогому, но совершенно ненужному аксессуару,– прошептала Алиса с едкой усмешкой.

Мира почувствовала, как что-то холодное и тяжелое сжалось у нее в груди, вытесняя воздух. Вид его, такого неприступного и принадлежащего хотя бы визуально Еве, вызвал знакомую волну горечи и досады.

– Нам пора внутрь,– сказала она резко, почти отрывисто, и первой шагнула на холодную поверхность нижней ступени, начиная подъем по широкой каменной лестнице, не глядя больше наверх. Каждый шаг отдавался глухим стуком в висках. Замок на вершине ждал. Игра начиналась.

Глава 3

Глава 3 Замок иллюзий

Величественные своды «Олимпийский вершин», будто сошедшие со страниц старинного романа, терялись в полумраке, подсвеченном мерцанием хрустальных люстр. Резные колонны, портреты в золочёных рамах, тяжёлые бархатные драпировки – всё дышало историей. Но кое-где проглядывали современные ноты: тонкие стальные элементы в канделябрах, лаконичные диваны у стен, едва уловимый отблеск LED-подсветки в нишах.

Центральный зал был полон жизни. На столах, покрытых снежной скатертью, высились башни из изысканных закусок, а воздух дрожал от лёгких, обволакивающих звуков скрипки. Казалось, мы попали в сказку, где время замедлило свой бег. Официанты в белых перчатках скользили между гостями, предлагая бокалы с шампанским, искрящимся, как само веселье.

Алиса и Лиза уже растворились в вихре танца, их платья – алое и лавандовое – мелькали среди смокингов, как всполохи пламени и рассвета. Мой взгляд скользнул дальше – и наткнулся на Даню.

Он стоял у высокой арки, освещённый мягким светом, и казался высеченным из мрамора. Его светлые волосы, почти льняные, слегка растрёпаны, будто он только что вышел из-под ветра. Ярко-зелёные глаза, холодные и прозрачные, как горный лёд, бесстрастно скользили по залу. Чёрная рубашка подчёркивала его стройный силуэт, а тонкие пальцы сжимали бокал с чем-то тёмным – виски, наверное. Рядом с ним, словно тень, стояла Соня— подруга Евы. Её пышные каштановые кудри обрамляли лицо с хищными, но изящными чертами, а тёмно-синее платье облегало фигуру с королевской невозмутимостью.

Но взгляд Дани был прикован не к ней. Он следил за Алисой – и, кажется, не зря она выбрала это красное платье.

Внезапно прикосновение на талии – лёгкое, но властное – будто обожгло меня током.

– Украду вас на танец, принцесса.

Мне даже не нужно было оборачиваться. Только Марк мог назвать меня так, что от этого простого слова по спине пробегали мурашки. Его голос, низкий и насмешливый, обжигал шею.

– Я не танцую, – резко бросила я, чувствуя, как сердце бешено колотится.

– А я и не спрашивал. Это было предсказание будущего.

Его губы почти коснулись моего уха, и в голове вспыхнули воспоминания – его руки в моих волосах, его поцелуй в полутьме душевой , его безумный взгляд …

На нас уже смотрели. Он стоял слишком близко и слишком уверенно.

– Марк!– встревоженно окликнула

Ева, появляясь из толпы. – Я тебя везде искала.

Её голос звучал натянуто сладко, но в глазах читалось раздражение.

Марк едва заметно поморщился.

– Свой первый танец я уже обещал Ветровой, – отрезал он и, не дав мне опомниться, резко потянул за собой.

Я едва успела сделать шаг, как мы уже оказались в центре зала.

– Марк, – прошипела я, – неприлично прикрываться девушкой, чтобы сбежать от другой.

Он рассмеялся – тихо, так, чтобы слышала только я.

– А целоваться с парнем в душе женской раздевалки – это по твоим меркам прилично?

Кровь ударила в лицо.

– Вообще-то это ты меня поцеловал!– вырвалось у меня в оправдание.

Он наклонился ближе, и его глаза – тёмно синим , как ночь перед грозой – впились в меня.

– Соври мне, что тебе не понравилось.

И в этот момент музыка сменилась на что-то медленное,роковое…

Бальный зал «Олимпийских вершин» застыл в ледяном безмолвии. Хрустальные люстры, словно замершие слезы, бесчисленно множились в напольных зеркалах, создавая призрачную иллюзию бесконечного, холодного пространства. На мраморный подиум поднялся Виктор Романов, отец Евы. Его черный смокинг сливался с ночной бездной за высокими окнами, лишь алмазные запонки, как глаза хищника, бросали зловещие, прерывистые блики.

– Друзья! – его голос, усиленный микрофоном, резко рассек напряженную тишину, заставив вздрогнуть. – Федерация приняла непростое решение. Из тридцати чемпионов, собравшихся здесь, на отборочные этапы поедет лишь десять.

Ропот, похожий на предгрозовой гул, прокатился по залу. Мира неосознанно сжала медаль на груди – холодный металл впился в ладонь, напоминая о цене каждого шага. Рядом Марк стоял неподвижно, словно изваяние, лишь его глаза сузились до ледяных щелочек.

Он не знал, – пронзила Миру мысль.

Он тоже оказался в этой ловушке.

– Почему?! – вырвалось у парня с края зала, его голос дрожал от несправедливости. – Нас же отбирали по рейтингам, по результатам! Это же абсурд!

Виктор властно поднял руку, усмиряя нарастающий шум:

– Пять клубов – десять мест. По одному мужчине и одной женщине от каждого.– Он щелкнул пультом. На гигантском экране вспыхнул логотип федерации, а под ним – пять знакомых, престижных названий элитных школ. Под ним список участников.Сердце будто упало ,меня не было в списке .Значит, все напрасно? Все эти годы?– подумала

, глотая ком в горле.

Возмущение прорвалось:

– Тренер Елена вскочила, как ошпаренная:«Это прямое нарушение статьи 7 Устава Федерации! Вы не имеете права!» – ее лицо пылало праведным гневом.

Парень из толпы, тот самый, что кричал, сжал кулаки так, что костяшки побелели:«Мой клуб „Сокол“ три года не в топ-5 из-за ваших же махинаций! Это заговор!»

Ева же, восседая в первом ряду, как королева на троне, лишь изящно поправила свою бриллиантовую диадему. Алые губы растянулись в самодовольной, насмешливой улыбке. Ее это забавляло. Наша борьба для нее – дешевый спектакль.

Виктор стукнул кулаком по подиуму, грохот эхом отозвался в затихшем зале:

– Тише!– его голос стал металлическим. – Каждый, кто переступил этот порог…– он театрально указал на массивные дубовые двери, —..подписал соглашение о неразглашении. И оно не просто бумажка.– Экран погас, погрузив зал в темноту на мгновение, а затем вспыхнул вновь – теперь на нем мелькали фото папок с фамилиями. Мира напрягла зрение: Неужели и моя? уверена, меня "не обделили"в этом списке.

– Утечка информации?– голос Романова превратился в опасный шепот, ползущий по коже. – Ваши карьеры умрут сегодня же, не начавшись. У федерации достаточно компромата на всех. На каждого.

Мертвая тишина воцарилась вновь. Казалось, даже дыхание замерло в ледяном страхе.

И тогда шагнул вперед Марк. Его взгляд горел диким, неукротимым огнем. Голос, низкий и резкий, разрезал гнетущую атмосферу:

– Что за бордель вы тут устроили, Романов? И это вы называете «честный спорт»? – В его словах была презрительная ярость.

Виктор лишь усмехнулся, как кот, играющий с мышью:

– Реальность, Марк. Горькая, но реальность. Но раз уж вы так благородно возмущены…– он широко развел руками, словно маг, готовый явить иллюзию милосердия, —Добавляем еще 10 мест! Ночной забег. Первые пять мужчин и пять женщин на финише – получат путевку в сборную!Его взгляд, холодный и оценивающий, как лезвие ножа, скользнул по Мире, заставив ее внутренне сжаться. – А еще…

пауза специально затянулась, нагнетая напряжение, – …шесть «внеконкурсников». Им этот бег не нужен. Мы абсолютно уверены в их непревзойденном профессионализме.

**«Избранные»:** имена вспыхнули на том же экране, как приговор:

**Марк Соколов**

**Ева Романова**

**Данил Белов**

**Анастасия Дубровская**

**Глеб Воронцов**

**София Лебедева**

Мира узнала Анастасию и Софию – вечных спутников Евы, вертящихся вокруг нее, как назойливые шмели у ядовитой, но роскошной розы. Конечно, список "избранных"никого не удивил,– горькая усмешка искривила ее губы. Все по сценарию папы …

Мы с девочками – Алисой и Лизой – переглянулись. В их глазах читался тот же шок, та же обида и тлеющая злость."Это же чистой воды произвол!"– мог бы сказать взгляд Алисы.

"Теперь мы должны быть друг против друга ?"– вопрошали широко раскрытые глаза Лизы.

– Я отказываюсь,– громко, отчетливо, чтобы слышали все, заявил Марк.

Ева ахнула, прикрыв рот изящной ручкой, ее лицо исказила гримаса неподдельного удивления и обиды. Виктор нахмурился, в его глазах мелькнуло раздражение:

– Глупость, Марк. Непозволительная. Твое место займет другой, более разумный.

– Тогда пусть его займет тот, кто реально в нем нуждается, а не купил его!– Марк окинул толпу резким, оценивающим взглядом, его палец уверенно указал на щуплого, испуганного паренька, жавшегося у колонны: «Ты. Как звать?»

– Кирилл…– растерянно пробормотал тот, покраснев до корней волос.

– Поздравляю, Кирилл. Отныне ты – «внеконкурсник».– В голосе Марка звучала не насмешка, а что-то вроде вызова.Он же знает что из за статуса отца с ним спорить не будут.

Виктор зааплодировал – медленно, саркастично, каждый хлопок как пощечина:

– Благородно! Очень театрально. Но учти – теперь ты будешь бежать с остальными если планируешь остаться.

Он повернулся к залу, его лицо вновь стало непроницаемой маской:

– У всех есть два часа на подготовку. Инструкции ждут в ваших комнатах. Они располагаются на заднем дворе .Персонал проводит Вас .

И да…– его взгляд скользнул по столам с почти нетронутым шампанским и изысканными закусками,

–Очень надеюсь, никто не слишком увлекся фуршетом. Горный воздух на высоте и алкоголь – смертельно опасные союзники в предстоящем испытании.

***

Комнаты находились в отдельно стоящих бунгалах .

21:00.

Инструкция лежала на покрывале, как зловещее предзнаменование. Бумага хрустнула в ее дрожащих пальцах:

>*«Трасса „Орлиный путь“ (18 км).

>Контрольные пункты: 3 (координаты в приложении).

>Лимит: 2 часа 30 минут.

>Запрещено: любая посторонняя помощь, GPS-навигаторы, фонари и источники света.

>Старт: 23:30. Южные ворота.»*

Мира включила приложение на телефоне. Карта пестрела кроваво-красными зонами: *«Обрыв», «Камнепад», «Топи»*. За окном грозно ударил гром, осветив на мгновение зловещие очертания гор. Майская гроза надвигалась, неся с собой ливень и мрак. 18 километров. В горах. Ночью. В грозу.Холодный ужас сковал ее живот.

Но выбора нет. Ни у меня, ни у девчонок.Она мысленно пожелала им сил, представляя, как Алиса, наверное, уже методично готовит снаряжение, а Лиза, с ее взрывным характером, ругается сквозь слезы ярости.

***

**Комната Марка. 21:10.**

Он с холодной яростью разбирал свою сумку , когда дверь распахнулась без стука. Вошел Виктор, заполнив собой пространство.

– Зачем этот дешевый фарс с мальчишкой?– спросил он без предисловий, его голос был спокоен, но в глазах играли колкие искорки.

Марк не поднял головы, лишь сильнее сжал алюминиевую трубку:

– Чтобы ты помнил – не все продаются, Романов. Не все играют по твоим грязным правилам.

– Девчонка…и явно не моя дочь – Романов развалился в кресле, изучая Марка, как интересный экспонат. – У тебя таких вагон и маленькая тележка, кружатся, как мотыльки. Но все же нашлась одна, ради которой ты решил сыграть в благородного принца? Смешно.– Он усмехнулся. – И кто же она? Давай, скажи, сынок. Я помогу твоей… игрушке. И мы забудем эту маленькую сценку.

Марк резко поднял голову, скулы напряглись, челюсти сжались так, что выступили жевательные мышцы. Глаза метнули молнии:

– Нет никакой девчонки! Все, чего я достиг – я достиг сам, а не через папину фамилию или твои подачки!

– Не хочешь – как хочешь.– Виктор развел руками, вставая. – Но я найду ее сам. Без сомнений.– Он рассмеялся, низко и неприятно. – Трассу проектировал я лично. Удачи, мой мальчик. Понадобится.– Он повернулся к двери.

Марк взглянул ему вслед..

***

**Холл отеля. 22:50.**

Вышла в легкой, но функциональной экипировке – беговые кроссовки, термобелье, непромокаемая куртка. Сердце бешено колотилось, смешивая страх с адреналином. У лифта столпились сияющие «избранные». София Лебедева, завидев меня , язвительно оглядела с ног до головы:

– Ой, какие миленькие кроссовки!– ее голосок был сладок, как сироп, но глаза холодны.

– Секонд-хенд? Или просто "эконом-класс"?

Жаркая волна обиды подкатила к горлу , но я сдержалась, ответив спокойно, глядя Сони прямо в глаза:

– Нет. Беговые. Для тех, кто будет бежать. По-настоящему.

– Где же девчонки?– мелькнула тревожная мысль.

Марк стоял чуть поодаль, у стеклянных дверей, ведущих в ночь. Его взгляд, тяжелый и неотрывный, скользнул по мне будто пытаясь прочитать что-то. Он сделал шаг навстречу:

– Будь аккуратнее. Трасса – смерть.– В его словах звучало не снисхождение, а… предупреждение? Забота?

– А ты? – вырвалось у Миры, и она тут же пожалела – звучало как вызов.

Он молча, почти незаметно кивнул. За спиной Миры раздался серебристый, как колокольчик, но от этого еще более противный смех Евы:

– Мирочка! Пришла пожелать удачи нашему герою?– Она скользнула между ними, легонько коснувшись руки Марка. – Как трогательно. Не беспокойся , его есть кому поддержать.

***

Старт. Южные ворота. 23:30. Льет как из ведра.

Толпа спортсменов, промокших до нитки, сжалась в единый, дрожащий от холода и адреналина комок. Господи, где Алиса, где Лиза?– лихорадочно озиралась Мира сквозь пелену дождя. Хоть бы они были уже здесь!Мысленно послав им удачи, она стиснула зубы. Хлопок стартового пистолета – и толпа рванула в кромешную, промокшую темноту, как стадо испуганных оленей.

– Держись позади меня! Первые пять километров – сплошные ловушки!– услышала Мира резкий голос Марка совсем рядом, хотя в темноте его не видела.

Гордость вскипела в ней:

– Я не нуждаюсь в принцах на белом коне, Соколов! Справлюсь сама!

– А в живых наставниках нуждаешься?– рявкнул он в ответ и вдруг резко, почти грубо толкнул ее плечом вправо. Из-под ног Миры с глухим рокотом провалился огромный пласт земли, унося в черноту камни и грязь. **Обрыв.** Сердце бешено заколотилось. Он спас меня…

Они побежали рядом, ноги вязли в размокшей глине, дождь хлестал по лицу, слепил глаза. Внезапно впереди, смутно угадываясь в ливне, возникли фигуры – Лиза и Алиса! Радость ударила в грудь, но длилась мгновение.

– Влево! Влево, идиот!– заорал Марк какому-то парню, мчавшемуся прямо на скрытый промоиной участок.

Но было поздно. Парень исчез в кустах с коротким, обрывающимся криком. Холодный ужас сковал Миру. Это только начало…

На третьем километре их путь преградил судья в промокшем желтом дождевике:

– Проверка снаряжения! Немедленно снимайте рюкзаки!

Марк шагнул вперед, заслоняя Миру и девушек, подошедших следом. Его фигура в дожде казалась больше, угрожающей:

– Пошел к черту со своей проверкой! Ты что, не знаешь, кто я?его голос был низким, как рычание.

– Запомни мой номер: 7. И передай своим – если сунетесь еще раз, ваша "проверка"закончится в больнице. Понял ?

Судья попятился под его испепеляющим взглядом, растворившись в темноте так же быстро, как и появился.

***

**Финиш. 01:45.**

Мира вбежала на освещенную прожекторами площадку, пересекая финишную черту. Ноги подкашивались, дыхание рвалось из груди хриплыми спазмами. Я сделала это.Но радость была скомкана тревогой. Взгляд лихорадочно метался по финишной зоне. Алиса! Она стояла, опираясь на колени, рядом с Даней – он что-то говорил ей, хлопая по плечу.

Лиза!Правее, ее подруга, хоть и выглядела изможденной, увлеченно беседовала с подошедшим тренером. Они справилась!– облегчение теплой волной разлилось по груди. Лиза была прыгуньей с шестом, длинные дистанции – не ее стихия, и этот финиш был для нее настоящим подвигом.

К финишу приближался еще один парень. Мира всмотрелась сквозь пелену дождя – нет, это не Марк. Сердце вдруг бешено застучало, пропуская удар.

Господи, где он?Она чувствовала его присутствие почти всю дорогу, изредка слышала его команды другим бегущим. Куда он мог пропасть в последние километры?Секунды тянулись, превращаясь в мучительные минуты. Каждая капля дождя на липкой коже казалась вечностью.

И вот – в свете прожекторов возникла его фигура. К финишу уже приплелась Ева, но Мира ее не видела. Взгляд Миры лихорадочно скользил по Марку, выискивая следы травм, убеждаясь, что он цел.

Слава Богу…

Она не заметила, как Ева уже повисла у него на плече, что-то сладко шепча. Какая же она противная,– с отвращением мелькнуло в голове. Их взгляды – Миры и Марка – встретились сквозь толпу и пелену дождя. Будто он прочитал ее немой вопрос, ее страх за него. Уголок его губ дрогнул в почти неуловимой усмешке, и он едва заметно подмигнул ей.

– Мирослава Ветрова,– раздался у нее за спиной гладкий, маслянистый голос Виктора Романова.

– Поздравляю. Вы великолепно прошли дистанцию. Поистине чемпионский результат.– Его взгляд, неприятный, изучающий, как прикосновение слизня, скользнул по ее мокрой, грязной форме, по лицу.

Мира резко обернулась, чувствуя, как по спине пробежали мурашки:

– Правда? Прошла?– в голосе прозвучало недоверие.

Неужели не дисквалифицируют? Не найдут повод?

– Несомненно.– Виктор улыбнулся, но глаза оставались холодными.

Экран загорится, когда финиширует последний, десятый участник.

Он сделал паузу, его взгляд стал притворно заинтересованным.

– Давно хотел узнать… Как вам у нас, в клубе ? Устраивает?

К чему бы это?– насторожилась Мира.

– Спасибо, все в порядке,– ответила она сдержанно, стараясь не смотреть ему в глаза.

– Вы уже успели подружиться здесь? С Евой, например? Или… с Марком?– он не отступал, его вопросы были острыми зондами.

– Да я как-то не дружбу пришла разводить, не до того пока…– не успела Мира договорить, как к ним подошел Марк. Он был мокр и грязен, как все, но держался с подчеркнутой, почти хищной уверенностью.

– Поздравляю, Соколов!– Виктор тут же переключился, его голос зазвучал сладко и ядовито.

– Очень приятно впечатлен. А вы, Мира, не хотите поздравить Марка? Он ведь так "заботился"о вас на трассе?Он подчеркнул слово "заботился", вкладывая в него двусмысленность.

Глаза Марка мгновенно потемнели, в них вспыхнула яростная молния. Вся его поза кричала о бешенстве, о готовности взорваться.

Настойчивый голос Виктора выдернул Миру из попытки понять этот взгляд:

– Извините, мне как-то… все равно,– выпалила она, чувствуя, как лицо заливает краска от гнева и унижения. – Правда, мне пора…

– Ты будешь каждую девку ко мне приводить и сватать, Романов?

перебил ее Марк, его голос был резок, как удар хлыста.

Он бросил на Миру взгляд, полный презрительного равнодушия.

– Выбирай хотя бы по статусу. А то мелочь какую-то подсовываешь.

Слова ударили Миру, как пощечина. Тело затряслось от бессильного гнева и жгучего стыда. Как он посмел?! Опять!

– Ты!..– начала она, голос дрожал.

– Мальчик мой,– Виктор перебил ее, растягиваясь в довольной, кошачьей улыбке.

– Ты сам пришел.– Его взгляд скользнул от Марка к Мире и обратно, полный торжествующего понимания.

– Мирочка, не обращайте внимания!– вдруг ввернулась Ева, подлетая и хватая Марка за рукав. – львы достойны львиц !

– ее голос был слащавый, но в глазах светилось злорадство.

Внезапно экран над финишной чертой замигал и вспыхнул ярким светом. На нем загорелись имена победителей. Мира прошла пятой среди женщин! Алиса и Лиза тоже были в списке! Рядом с «Ветрова М.» горело «Соколов М.». Хоть здесь мы рядом,– мелькнула горько-сладкая мысль.

Ева плавно подошла к Мире вплотную. Ее шепот, сладкий и липкий, как патока, прозвучал прямо у уха:

– Искренне рада за тебя, Мирочка. Надеюсь, твоя комната тебе понравилась …– она сделала паузу, наслаждаясь эффектом,

–Поближе к выходу. Ведь, согласись, долго ты здесь все равно не пробудешь.

Гроза отгремела, оставив после себя сырость и разбитость. Но настоящая буря, буря интриг, предательств и борьбы, только начинала набирать силу. Воздух на финише был густым от напряжения, злобы и едва сдерживаемых слез.

Глава 4

Глава 4

Темнота горной ночи была густой и благодатной, словно бархатный занавес, опустившийся на сцену для нашего дерзкого спектакля. Воздух, еще не успевший остыть после знойного дня, вибрировал теплом, насыщенный терпким ароматом сосновой хвои и чем-то неуловимым, пахнувшим лишь бескрайней, манящей свободой. Мы стояли, затаив дыхание, у порога моего домика – три сгустка нервной энергии, три призрачных силуэта, объятые лихорадочным трепетом предвкушения грядущей авантюры. Сама ночь казалась нашим сообщником, ее глубокая тишина звенящей, полной обещаний и тайн.

– Хорошо, что твой номер – самый дальний, Мир,– прошептала Лиза, ее шепот был едва слышен, но резал тишину, как лезвие.

Она нервно озиралась по сторонам, ее глаза под маской ловили малейшее движение в сумраке.

– Ближе к выезду, как и "обещала"Ева. Идеально для побега. Как будто сама судьба подыграла.

Я невольно усмехнулась в темноте, чувствуя, как волна горьковатого торжества поднимается внутри. Злобная попытка унизить, сослав меня на самую "окраину"этого позолоченного заточения, обернулась нежданным, бесценным преимуществом. Никто не видел, как мы, словно призраки бесшумно выскользнули из моего скромного убежища. Ни единого звука, кроме шороха дорогих тканей и приглушенного стука каблуков по гравию. Быстрым, целеустремленным шагом, сердце колотилось в такт нашим движениям, мы устремились к мерцающим вдали огням выездных ворот – маяку свободы, где нас уже терпеливо ждало вызванное такси, его мотор тихо урчал в ночи. Никаких бдительных тренеров, никаких вечерних бдений всевидящих Романовых, никаких любопытных, осуждающих глаз "избранной"элиты.

Мы растворились в объятиях ночи стремительно, изящно, прежде чем кто-либо в этом спящем царстве притворства успел даже моргнуть. Сам воздух, казалось, сомкнулся за нашими спинами, стирая следы.

И глядя на своих подруг в резком, желтоватом свете уличного фонаря у ворот, я с внезапной ясностью поняла всю гениальность нашего плана. Наша анонимность была не просто удачной – она была блистательной, почти абсолютной. Под этими масками, в этих чужих волосах и нарядах, мы были тремя абсолютно незнакомыми миру, ослепительными, загадочными женщинами, рожденными этой самой ночью для приключений:

Мой образ пылал во тьме, как запретный костер. Густые, живые волны медно-рыжего парика ниспадали пышным каскадом на обнаженные плечи, создавая огненный ореол. Он яростно контрастировал с глубоким, бездонным черным бархатом платья, которое облегало каждую линию фигуры с вызывающей точностью, словно вторая кожа, подчеркивая силуэт. Глубокий, дерзкий вырез сзади открывал гладкую спину до самой талии, обещая и скрывая, а едва заметный, коварный разрез на бедре добавлял нотку опасной игривости с каждым шагом. Черная маска , легкая, изысканная, с тончайшим узором из черных кружев, таинственно скрывала верхнюю часть лица, оставляя миру лишь загадку алых, намеренно ярких губ и горящий, полный решимости взгляд, который не могла погасить. Под тканью я чувствовала, как бьется сердце – учащенно, но сильно. Я чувствовала себя уже не Мирой, а кем-то иным – властной, манящей, невероятно свободной хищницей, готовой на все.

Лиза – Ледяная Блондинка:Она преобразилась в сияющее, почти нереальное видение из будущего. Платиновый парик с короткой, дерзкой стрижкой "пикси"и острыми, как лезвия, прядями обрамлял ее лицо, делая черты невероятно четкими, скульптурными, лишенными тепла. Платье – футуристичный шедевр, серебристо-стального, холодного оттенка, сшитое из таинственной ткани, которая переливалась при малейшем движении, словно чешуя дракона или жидкий металл. Оно было облегающим, как футляр, до самых колен, а затем с шиком и грохотом шелка (едва слышным в ночи) расклешалось в роскошный, струящийся шлейф, волочившийся по земле. Высокий, строгий воротник-стойка подчеркивал длинную, лебединую шею, добавляя образу отстраненности. Маска – гладкая, безупречно отполированная, с металлическим блеском, закрывала только область глаз, сливаясь с линией парика и создавая цельный образ холодной, неприступной, неземной красавицы. Но этот ледяной фасад взрывали контрастом ярко-красные, дерзкие, почти кинематографичные губы и те самые озорные, живые искорки в глазах, которые не скрывала и не могла погасить никакая, даже самая совершенная маска. В них читалось то же лихорадочное предвкушение, что и у меня.

Алиса – Таинственная Брюнетка:Она воплощала собой классическую, но от этого не менее смертоносную красоту, окутанную флером загадки. Парик из гладких, как отполированный эбен, черных волос был собран в строгий, но безупречно элегантный низкий пучок у затылка, открывая изящную линию шеи. Ее платье – потрясающий образец роскоши из глубокого, насыщенного кобальтово-синего бархата – обладало поистине драматическим разрезом, зияющим почти от бедра, сквозь который мерцала полоска обнаженной кожи, и соблазнительно открытыми плечами, стянутыми лишь тончайшими, едва заметными бретельками, словно паутинками. Маска – самая загадочная из наших: черная, ажурная, искусно сплетенная, украшенная несколькими перьями точно такого же кобальтово-синего оттенка, что и платье. Она закрывала лоб и верхние скулы, оставляя видимыми лишь темные, таинственно подведенные, как у древней богини, глаза, полные скрытого знания, и чувственный, чуть насмешливый рот. Она казалась воплощением вековой тайны и немой роскоши, сфинксом, замершим в ожидании, готовым загадать свою загадку или принять жертву. В изящно изогнутых пальцах она небрежно держала крошечную сумочку-клатч, усыпанную мерцающими стразами, как карманное отражение звездного неба над нами. Каждый ее жест был отточен и полон скрытой силы.

– Поехали губить мужские сердца?– бросила Алиса, ее голос звучал низко, бархатисто и обволакивающе загадочно из-под маски, когда она уверенным движением открывала дверь такси. В ее интонации слышалось обещание и вызов.

– Поехали жить!– ответила я, чувствуя, как последние оковы страха спадают. Я нырнула следом за ней на мягкое заднее сиденье, ощущая, как прохладный, роскошный бархат моего платья скользит по коже, обещая новые, неизведанные ощущения. Лиза, сверкнув серебром своего наряда, последовала за нами, ее шлейф торопливо подхватили изящные руки.

Машина плавно тронулась с места, резина тихо зашуршала по асфальту. Я не удержалась, бросила последний, долгий взгляд в затемненное окно на удаляющиеся, угасающие огни пансионата "Олимпийские вершины". Пусть они там ищут своих послушных, уставших спортсменок. Пусть ломают головы. Сегодня ночью, в этих стенах, среди этих сосен, не было Миры, Лизы и Алисы. Здесь были только три незнакомки, три призрака роскоши и тайны, зажженные азартом, готовые на все, что предложит эта долгая, сладкая ночь свободы. И наша первая, самая важная, бесшумная победа – легкий, изящный побег с территории – уже была безоговорочно за нами. Благодаря Еве. Эта мысль, горькая и сладкая одновременно, заставила меня тихо, счастливо рассмеяться в полумраке салона такси. Лучшая месть – не злоба, не слезы, а вот это: бесстрашие, сияние и ночь, обещающая стать незабываемой. Мы ехали не просто губить сердца. Мы ехали ловить момент, дышать полной грудью, быть теми, кем хотели, пусть лишь до рассвета. И это предвкушение было слаще любого золота.

Глава 5

**Глава 5 Пульс ночи**

Машина резко остановилась, и мы вывалились на тротуар перед массивной, невзрачной на вид дверью из потертой стали. Над ней неоновой змеей извивалось название:*"ANONYM". Из щелей вокруг двери пробивался глухой, пульсирующий бас, обещая то, что ждало внутри. Мои подруги, уже охваченные азартом, почти втащили меня внутрь.

Атмосфера клуба "Anonym"обрушилась на нас как физическая волна. Стиль лофт открылся во всей своей индустриально-чувственной красе: высокие потолки с голыми трубами коммуникаций и вентиляционными коробами, грубые кирпичные стены, подсвеченные приглушенными цветными прожекторами – малиновым, индиго, ядовито-зеленым. Огромное пространство было погружено в полумрак, разорванный лишь лучами лазеров, режущими дымную пелену, и мерцающими огоньками сотен людей на танцполе, который напоминал кипящий котел. Воздух был густым, насыщенным – смесь дорогого парфюма, пота, сладковатого дыма и резкого, возбуждающего запаха алкоголя.

Музыка – мощный техно-бит с навязчивым синтезаторным рифом – не просто звучала, она вибрировала в грудине, в висках, заставляла кровь бежать быстрее.Повсюду двигались люди, точнее, двигались загадочные образы: женщины в ослепительных платьях и головокружительных масках – от пернатых шедевров до лаконичных кожаных половинок; мужчины в костюмах, рубашках с расстегнутыми воротами, в масках хищников, птиц, демонов. Всех их объединяло предвкушение, раскрепощенность и откровенная, почти осязаемая страсть.Царила атмосфера ночной вакханалии, где границы размывались под влиянием ритма, алкоголя и анонимности масок. Чувствовался легкий, но ощутимый дух разврата – обещание того, что может случиться, если отпустить тормоза.

Меня, никогда не бывавшую в таких местах, на мгновение охватил ступор. Шум, давка, интенсивность ощущений – все было слишком громко, слишком ярко, слишком… откровенно.Но адреналин побега и маска не позволяли отступить.

– За наш безупречный побег!– крикнула Лиза, перекрывая музыку, подталкивая нас к барной стойке, сделанной из полированного бетона. Бармен-альбинос в маске клоуна без эмоций приготовил три одинаковых коктейля – ярко-красных, в бокалах-тюльпанах, украшенных долькой лайма.

– За свободу!– подхватила Алиса, ее кобальтово-синий образ казался еще темнее и загадочнее в клубном полумраке.

– За ночь без правил!– добавила я, чокаясь с ними. Напиток обжег горло сладким огнем, смешанным с терпкостью алкоголя."Ягодный Взрыв"– мелькнуло в голове глупое название. Первый глоток добавил смелости.

Не успели мы допить и половину, как Алиса, чьи глаза уже блестели ярче страз на ее клатче, схватила за руку проходящего парня в стильной черной рубашке и маске филина с огромными, гипнотизирующими глазами.

– Я танцую! – бросила она нам, уже растворяясь в толпе на паркете.

Их танец начался почти сразу. Не просто движения под музыку, а диалог тел, наполненный невероятной страстью.Она извивалась вокруг него, то отдаляясь, то прижимаясь всем телом, ее руки скользили по его плечам, его руки уверенно лежали на ее бедрах, ведя ее в ритме. Они не смотрели друг другу в глаза, их взгляды скользили по губам, шее, открытым плечам, словно читая тайные знаки кожи. Я завидовала. Завидовала той легкости, с которой Алиса отдавалась моменту, отключалась от всего мира, существовала только здесь и сейчас, в этом вихре музыки и чужих прикосновений.

Мы с Лизой допили коктейли. Я почувствовала приятное тепло, растекающееся по телу. Заказали еще – что-то зеленое и мятное для нее, для меня – еще один "Ягодный Взрыв". Баланс между легкостью и контролем начал колебаться.

– Можно предложить дамам компанию? Или хотя бы следующий раунд?– Голос был низким, бархатистым, с легкой хрипотцой. К нам присоединился мужчина.Даже в полумраке он притягивал взгляд. Высокий, с широкими плечами, одетый в идеально сидящую темно-серую рубашку с расстегнутыми двумя верхними пуговицами, открывающими сильную шею и намек на грудь. Белые, безупречно чистые джинсы подчеркивали длинные ноги. На лице – изящная маска змеи, серебристая, с тонкими гравировками, повторяющими чешую. Она закрывала верхнюю часть лица, оставляя видимыми чувственный рот с чуть приподнятым уголком и сильный подбородок. Казалось, он источал уверенность и опасное обаяние хищника.Его темные глаза за маской изучали нас, но остановились на Лизе, ее ледяном сиянии.

– Почему бы и нет?– ответила Лиза, ее голос прозвучал чуть холоднее обычного, но в глазах вспыхнул знакомый озорной огонек.– Я как раз собиралась попробовать что-то… экзотическое.

Змей улыбнулся, поймав ее взгляд. Флирт начался мгновенно, тихими фразами, многозначительными паузами, краем уха долетавшими до меня. Я чувствовала себя лишней.Третий – всегда лишний, особенно когда по телу разливается алкогольное тепло, а подруги заняты. Я потеряла счет коктейлям где-то после пятого.Мир приобрел приятную размытость, края стали мягче, звуки – приглушеннее. И вдруг, к моему собственному удивлению, тело само потребовало движения. Эта музыка, этот ритм, эта энергия толпы – они звали, манили.

– Я на паркет!– бросила я, не ожидая ответа от Лизы, погруженной в разговор со Змеей.

И я растворилась в толпе. Музыка сама вела меня.Я закрыла глаза, отдалась ритму, чувствуя, как бархат платья скользит по коже, как волны рыжих волос раскачиваются в такт. Я двигалась плавно, чувственно, позволяя бедрам описывать восьмерки, спине изгибаться. Несколько мужчин – тени в масках – сразу закружились рядом.Я играла с ними: бросала быстрый взгляд, позволяла руке коснуться чьей-то руки в танце, отходила, когда кто-то пытался приблизиться слишком навязчиво. Я была доступной в своей недоступности,манящим огоньком в темноте. Это было опьяняющее ощущение власти, пусть и мимолетное.

Внезапно мощный бит сменился томными, тягучими нотами саксофона. Диджей объявил в микрофон, голос его был похож на далекий гром:"Slow motion, красавицы и чудовища. Пришло время близости…"

Я, переведя дух, протиснулась обратно к бару. Мне нужно было хоть что-то в руках, чтобы успокоить внезапно заколотившееся сердце. Заказала еще один коктейль – на этот раз что-то молочное и сладкое, "Белый Русский". Огляделась, ища Лизу. Нашла ее… на танцполе. Она была в объятиях Змеи. Их медленный танец был полон напряжения, их тела почти сливались, ее серебристый шлейф струился по полу. Она выглядела… счастливой.

– Девушка в огне, можно вас угостить? Или вы предпочитаете танцевать в одиночестве?– Голос прозвучал прямо у моего уха, заставив меня резко обернуться.

Передо мной стоял незнакомец в маске льва.Не грозной, а скорее, благородной, из темного бархата, с намеком на золотую гриву по контуру. Его маска скрывала лоб и скулы, оставляя видимыми глаза… Карие. Очень не естественные карие глаза.Он был в свободной, но дорогой рубашке поло темно-синего цвета и безупречно белых джинсах. Этот синий… Он так шел бы Марку, под цвет его глаз…Черт! Нет! Я больше не хочу думать о Марке! Сегодня ночь свободы. И этот парень в львиной маске… он выглядел именно так, как нужно здесь и сейчас.

– Угощение принимаю с благодарностью,– ответила я игриво, беря предложенный бокал с игристым розовым напитком.– А танцевать в одиночестве надоедает. Особенно под такую музыку.

– Тогда, может, исправим это недоразумение?– он улыбнулся, и в уголках этих карих глаз собрались лучики морщинок. Или мне показалось? Слишком много коктейлей.Меня всеми фибрами тянет к этому незнакомому парню .Я рассматриваю его с интересом, все мои инстинкты кричат что то с ним не так . Но мне уже все равно .

– Исправим,– кивнула я, чувствуя, как легкое головокружение накатывает с новой силой.

Он взял мой бокал, поставил на стойку и протянул руку. Его ладонь была теплой, уверенной. Мы вышли на паркет как раз в тот момент, когда саксофон затянул новую, еще более томную мелодию.

Наш танец начался с расстояния.Мы стояли близко, но не касаясь. Его руки легли на мои бедра – твердо, но не грубо. Мои руки нашли его плечи. И мы начали двигаться. Сначала медленно, покачиваясь в такт.Затем его руки сомкнулись на моей пояснице, притягивая меня ближе. Я не сопротивлялась. Наоборот, спиной я оперлась на его грудь,чувствуя под тканью рубашки упругие мышцы. Его дыхание стало горячим у меня на шее.

Комната плыла, голова кружилась, легкая тошнота подкатывала к горлу, но все это тонуло в волнах нарастающего возбуждения.Его руки скользили по моим бокам, опускаясь к бедрам и снова поднимаясь, утверждая владение.Я подняла руку, чтобы откинуть волосы, мои пальцы невольно коснулись его шеи, почувствовали пульс под кожей. Он резко вдохнул.

– Ты… чувствуешь это?– прошептал он, его губы почти касались моего уха. Голос был низким, густым.

– Что? Музыку?– спросила я, притворяясь непонимающей, но сама чувствуя, как напряжение между нами стало физическим, как электрический разряд.

– 

Не только… – он притянул меня еще ближе, так что я почувствовала его возбуждение через слои ткани.– Ты здесь… вся.

– А ты… везде,– выдохнула я, моя рука опустилась ниже, скользнув по его предплечью, чувствуя напряженные мышцы. Наши тела двигались как одно целое,в унисон томной музыке и нарастающему внутри нас обоих огню. Каждое движение бедер, каждый наклон, каждое прикосновение было наполнено невысказанной, но кричащей сексуальностью. Мы не целовались, но наш танец был поцелуем, длящимся минуты.

Волна возбуждения пробила все рекорды, смыла последние остатки сомнений и контроля. Или сейчас, или никогда.Я резко повернулась в его объятиях лицом к нему, встала на цыпочки и страстно, жадно прижалась губами к его губам.Он ответил мгновенно, с такой же яростной, животной страстью.Его руки вцепились в мои волосы, мои руки обвили его шею. Мы стояли посреди танцпола, слившись в поцелуе, который казался центром вселенной, пока музыка и толпа вокруг просто исчезли.

– Черт…– прохрипел он, разрывая поцелуй, его дыхание сбилось.– Ты…

Меня охватила досада – от прерванного момента, от того, что это может закончиться. Но он не дал ей развиться.

– Поедем ко мне?– спросил он, его карие глаза горели в прорезях маски странным блеском .Голос звучал как мантра, сладко и неотразимо.– Сейчас.

– Да,– вырвалось у меня само собой, без раздумий.– Да!

Я оглянулась, пытаясь найти в толпе хоть Лизу, хоть Алису, чтобы крикнуть, жестом объяснить. Но их нигде не было видно.

"Успею написать",– промелькнуло в затуманенном сознании. Его рука уже сжимала мою, и мы бежали сквозь толпу, к выходу, прочь из гула музыки и дыма.

На улице, у тротуара, ждала машина. Не просто машина. Шикарная, низкая, агрессивная Lamborghini Aventador спортивного ярко-зеленого цвета .Он открыл мне дверь, я нырнула в кожаное кресло пассажира. Мотор взревел, как разъяренный зверь, когда он сел за руль.

– Ты снимешь маску?– спросил он игриво, уже трогаясь с места с визгом шин.

– Боишься разочароваться?– шепнула я, глядя на его профиль в полумраке салона.

– Нет,– он резко повернул голову, его карие глаза поймали мой взгляд с абсолютной уверенностью.– Я уверен, что ты меня не разочаруешь.И прежде чем я что-то успела сказать, он наклонился, и наши губы слились вновь в короткий, но невероятно сладкий и обещающий поцелуй,пока машина мчалась по ночному городу. Он оторвался, чтобы смотреть на дорогу.

– Так что насчет маски?– напомнила я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

⁃      Я передумал !Оставим интригу,– отрезал он.– До поры.

Его рука уверенно лежала на моем колене, затем скользнула выше по бедру, подолу платья. Его прикосновения жгли.Он вел машину агрессивно, на большой скорости, влетая в повороты, обгоняя все на своем пути. Опасность и скорость дико заводили.Я видела его ухмылку в свете фонарей – его тоже.

Он свернул к подъезду роскошного отеля "Grand Celeste"– сияющего небоскреба из стекла и стали. Припарковался у частного входа под навесом. Портье почтительно открыл дверь. Мы прошли через тихий, отделанный мрамором и золотом вестибюль к лифтам. Он нажал кнопку верхнего этажа. Двери лифта из полированной латуни закрылись, и мы остались одни в маленькой, зеркальной кабине.

Мгновение тишины. И он снова притянул меня ксебе. Его губы нашли мои с новой, неистовой силой.Поцелуй был голодным, исследующим.Его руки скользили по моей спине, расстегивая невидимую молнию платья, обнажая кожу. Мои пальцы впились в его волосы, в его плечи. Он прижал меня к прохладной зеркальной стене лифта, его тело тяжелое, возбужденное,придавило меня. Его губы спустились на шею, к ключице, оставляя горячие, влажные следы.Я вскрикнула от неожиданности и наслаждения. Лифт мягко остановился, двери открылись.Он подхватил меня, почти на руки, и мы, сплетенные, вывалились в роскошный, тихий коридор. Он вел меня, целуя, к двери, ключ-карта щелкнула…

Моя голова была в густом, сладком тумане. Я смутно помню, как мы оказались в огромном номере с панорамными окнами на ночной город. Помню, как он сбросил с себя темно-синюю рубашку поло.Под ней открылось накачанное, рельефное тело– сильные плечи, кубики пресса. От него пахло дорогим одеколоном с древесными и пряными нотами…Этот запах… Он снова напомнил Марка.Только эти карие глаза, смотрящие на меня из-под маски льва,говорили, что это не он. Мой разум, отравленный алкоголем и страстью, просто играл со мной.Сейчас это не имело значения. Он подошел ко мне, его руки профессионально сняли мое платья, обнажая мое тело …

Глава 6

Глава 6. Цена Рассвета

Утро.Оно ворвалось не светом, а адской болью.Сознание пробилось сквозь свинцовый сон не сразу, отягощенное жутким, выворачивающ

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.