Геннадий Степанов
ТЕНИ ПРОШЛОГО

Глава 1 Начало

Солнце медленно опускалось за горизонт. Воздух дрожал, как будто сама ткань реальности здесь была повреждена – искривлённая, выжженная, надломленная.

На окраине сектора 2 возвышались полуразрушенные здания. Возможно, когда-то это был исследовательский центр, но теперь – лишь скелеты из бетона и арматуры, торчащие из земли, как кости мёртвого титана. Одинокая фигура стояла на вершине разрушенного здания, взгляд был устремлён на город, видневшийся вдалеке.

Позади— выжженная земля, ржавые каркасы дронов, обломки цивилизации, оставшейся в прошлом. Разрушенные модули, искорёженные турели, пустые окна, в которых больше не горел свет. Здесь когда-то кипела жизнь: производственные цеха, лаборатории, жилые сектора.

Планета вступала в новый цикл своей истории.

***

Катастрофа стала поворотным моментом – почти сто лет назад.

До Катастрофы человечество росло, как опухоль – города сливались, корпорации пожирали друг друга, земля исчезала под слоями бетона, стекла и стали. Технологии развивались стремительно, новые открытия улучшали качество жизни людей, но при этом связь человека с планетой терялась – безвозвратно, как забытая легенда.

Сельское хозяйство умерло первым. Его заменили синтетические продукты, выращенные в биокуполах, и питательные гели, рецептуры которых разрабатывались в недрах корпоративных НИИ. Мир стал искусственным – и, возможно, именно это его и погубило.

Война перестала быть угрозой – она стала бизнес-моделью. Началась милитаризация. Каждая лаборатория охранялась вооружёнными роботами, каждая улица – турелями. Искусственный интеллект больше не использовался для помощи человеку – его основной задачей стала координация боевых соединений. Мир готовился к войне, как будто это был единственно возможный путь эволюции.

Катастрофа случилась внезапно – мир рухнул. Никто не знает, кто начал первым. Просто однажды все начали стрелять. Люди, корпорации, машины. Война захлестнула планету, и даже когда человечество исчезло – продолжали воевать дроны, ИИ, автоматические системы. Ядерное оружие применялось точечно, но достаточно, чтобы превратить города в радиоактивные кратеры.

Казалось, мир не выжил, но вскоре на руинах стали появляться люди. Обожжённые, голодные, дрожащие от холода – они выжили. Объединялись, искали остатки технологий, собирали всё, что могло помочь выжить. Население сократилось в тысячи раз. Мир стал Пустошью. Руины тянулись на сотни километров, и только те, где не осталось активных систем защиты, стали пригодны для жизни.

Прошло сто лет. Где-то далеко, за горами и зонами радиации, возродилась Столица. Не столица страны – стран больше не существовало в привычном смысле. Это была столица всего человечества. Её так называли из-за уровня технологий, недоступных остальному миру. Здесь работали самые мощные ИИ, здесь хранились архивы довоенной эпохи, здесь создавались прототипы будущего, которое пока не наступило.

Правительство Столицы быстро осознало своё преимущество – и отгородилось от мира. Въезд стал строго ограничен. Доступ к технологиям – дозирован и контролируем. Остальному миру оставили лишь торговлю, как единственный канал взаимодействия.

Столица постепенно отгораживалась от окраин – физически, политически и технологически. Гражданство можно было купить, но цена была настолько высокой, что большинство людей не могли себе этого позволить.

Для тех, кто мечтал попасть туда бесплатно, существовали два пути: лотерея гражданства – редкая, но реальная, и специализация, в которой Столица испытывала нехватку. В таком случае можно было получить временный вид на жительство, а затем – купить гражданство.

Столица стала мифом, символом недостижимого. Её башни терялись в облаках, её законы были непонятны, а её влияние – вездесуще. Она не вмешивалась напрямую, но все знали: если ты получил сообщение с гербом Столицы – твоя жизнь изменилась навсегда.

За пределами Столицы Руины всё ещё оставались источником заработка для искателей – тех, кто рисковал жизнью ради поиска забытых технологий. Их называли просто: Руины. Места, куда невозможно было попасть из-за радиации или до сих пор активных протоколов безопасности. Турели не спали. Они гудели в темноте, сканировали пустоту, охраняя то, что уже давно никому не принадлежало.

Время шло – мир устал от войны. Началась новая эра – эра восстановления. Города начали отстраиваться из пепла, как будто сама планета пыталась забыть, что с ней сделали.

Один из таких городов – Неверад – вырос на костях старого мира. Мегаполис, построенный на обломках разрушенных секторов, стал центром ближайших территорий. Здесь заседала мэрия, городское правительство, хотя это слово давно утратило смысл. Власть принадлежала корпорациям, и каждый представитель в мэрии был лишь аватаром интересов своей структуры. Законы писались не для людей, а для баланса между игроками.

Во главе Неверада стоял Мэр. Формально его избирало правительство – собрание представителей крупнейших корпораций, действующих в городе. На деле же он был компромиссным лидером, балансом, необходимым, чтобы не начался хаос. Мэр должен был гарантировать интересы всех игроков – и он справлялся. Судья. Арбитр. Хранитель порядка.

Нынешний Мэр не менялся уже почти двадцать лет. Он сумел выстроить независимую политику, лавируя между корпоративными интересами, и это устраивало всех. За эти годы он создал собственную силовую структуру – Городскую Стражу. Это была не просто полиция. Это был инструмент баланса.

Его Стражи не участвовали в корпоративных конфликтах, но вмешивались, когда рушился порядок. Они приходили быстро, бесшумно, и всегда знали, где искать источник нестабильности. Мэр мог войти в любой сектор, отменить любое решение, перезапустить систему. Его власть была абсолютной – и в этом была её сила. Никто не пытался бросить ему вызов. Не потому что боялись. Потому что не видели смысла.

Образование в новом мире исчезло как институт. Университеты, академии, школы – всё это осталось в прошлом, как реликвии утраченной эпохи. Теперь каждая корпорация обучала своих сотрудников самостоятельно, под свои нужды, по своим стандартам. Знания стали товаром, а доступ к ним – привилегией.

Мир становился фрагментированным. Каждый город, каждая структура развивалась по-своему, в изоляции. Но кое-что оставалось общим – экономика. Торговля, кредиты, энеркойны. Деньги по-прежнему соединяли то, что технологии и идеологии давно разъединили.

Никто не придумал ничего лучше, чем свободный рынок. Единой валютой стал энеркойн – энергетическая единица, чаще называемая просто кредитом. Торговля приобрела первостепенное значение. Обмен ресурсами, технологиями, знаниями – всё это стало двигателем прогресса. Но отсутствие знаний тормозило развитие. Люди могли использовать старые технологии, но не могли их воспроизвести.

Охотники за технологиями – искатели – по-прежнему оставались востребованными. Они уходили в неисследованные Руины в поисках артефактов и фрагментов забытых технологий старого мира. Рисковали жизнью – и часто не возвращались.

Но их труд оплачивался щедро. Энеркойны были нужны всем. Оборудование, фрагменты ИИ, модули памяти, редкие материалы – всё это охотно скупалось торговцами для перепродажи. Однако наиболее удачливые Искатели работали по контракту с крупными корпорациями – и это было куда выгоднее. Там платили не только за находку, но и за молчание.

Глава 2 Пыль прошлого

Антон Ветров вышел из серого марева Пустоши и остановился в тени полуразрушенного здания на окраине сектора 2. Высокий – под метр восемьдесят, выносливый, с телосложением человека, привыкшего к постоянному движению и нагрузкам. Он был спортивно сложен, ладно скроен. Подбородок уверенно очерчен. Нос с лёгкой горбинкой наводил на мысль о его непростом и твёрдом характере.

Ему было около тридцати, но в серо-зелёных глазах – внимательных, сосредоточенных – отражалась усталость, накопленная не днями, а годами выживания. Лицо обветренное, с резкими чертами, было загрубевшим от пыли, солнца и времени.

Антон был искателем – одиночкой, привыкшим полагаться только на себя. Он не верил в удачу, не надеялся на помощь. Только расчёт, инстинкт и опыт. В Пустоши это было единственным способом выжить.

Впереди, в пяти километрах, начинался периметр Неверада. За ним действовали правила мэрии, городская служба безопасности, корпоративные соглашения. Но здесь, в Пустоши, правил не было. Только ветер, пыль и гудение старых турелей, охраняющих давно забытые тайны.

Воздух был сухим, пропитанным озоном и радиоактивной пылью. Каждый шаг вперёд приближал Антона к границе между хаосом и порядком. Он поправил воротник своей куртки – модифицированного костюма "Survivor Mk.IV", собранного из разных комплектов. Вшитый фильтрационный модуль "AeroCore"загудел, втягивая воздух и очищая его от пыли. Куртка была старая, но надёжная – с нашивками экспедиций, следами ожогов и порезов, как карта его прошлого.

На поясе – кобура с пистолетом. На запястье – интерфейсный браслет. Браслет отображал карту, уровень радиации, сигналы движения и позволял управлять внешними системами. Экран был треснут, но работал – Антон сам его чинил, перепрошивал, дополнял.

Он обследовал руины, разбросанные по Пустоши. Большинство из них давно разграблены, но некоторые всё ещё оставались под охраной старых автономных систем безопасности. Эти системы не поддавались отключению: турели, сенсоры, дроны – всё работало по протоколам, давно утратившим связь с внешним миром, но всё ещё смертельно эффективным.

Он возвращался из экспедиции – уставший, покрытый пылью, но с находкой, о которой почти ничего не знал. Сообщение от незнакомца пришло, когда Антон отдыхал между выходами – как раз вовремя. Ему срочно нужна была новая работа.

***

Он не знал, кто именно нанял его. Незнакомец вышел на связь анонимно, координаты были переданы через зашифрованный канал. Условия были просты: аванс – 50%, оставшаяся сумма – после выполнения. В письме, отправленном Антону, указывались координаты сектора 18-C и краткое описание артефакта. Внизу – приписка: вознаграждение – 20 тысяч энеркойнов. Это было много. Очень много. Достаточно, чтобы рискнуть.

Антон нуждался в деньгах. Не ради роскоши – ради возвращения. Дом, в котором он родился, был продан, когда ему было пятнадцать. Тогда – чтобы оплатить учёбу. Теперь – он хотел выкупить его. Маленький дом на окраине Неверада, с облупленным фасадом и старым деревом во дворе. Единственное место, которое он называл «домом» без иронии.

По условиям контракта, половина суммы перечислялась сразу после согласия. Это было стандартной практикой – чтобы Искатель мог закупить расходники, обновить снаряжение и подготовиться к выходу. Антон не задавал лишних вопросов. Он просто принял условия. В Пустоши это было нормой: меньше знаешь – дольше живёшь.

***

– Тридцать минут до городского периметра, – прошептала гарнитура. Голос – женский, но синтетический, с едва уловимым эхом, как будто шёл через фильтры старого вокодера. Искусственный интеллект по имени «Лея» всегда говорил спокойно. Даже когда смерть была ближе, чем собственная тень.

Антон кивнул, хотя знал – Лея не нуждается в жестах. Он просто привык. Привычки – единственное, что осталось от прежнего мира.

– Лея, сканирование завершено? – спросил он, не сбавляя шага и непрерывно осматриваясь по сторонам. Здесь, в мёртвых кварталах, каждый угол мог быть ловушкой.

– Завершено. Сигнатура нестандартная. Энергопрофиль – вне известных шаблонов. Внутри – изолированный источник. Возможен фрагмент ИИ. Или квантовый модуль. Полный анализ невозможен. Необходимы сканнеры нового поколения.

– Если финансовые возможности позволят – то куплю новые сканнеры, – Антон уже какое-то время назад хотел их докупить, но средства не позволили.

– Что ещё можешь сказать про артефакт?

– Артефакт потенциально опасен. В базе – пусто. Возможно, медицинская субстанция.

Антон скривился. Он не любил “возможно”. Особенно то, что лежит у него за спиной и тащить это до клиента еще далеко.

– Думаешь, стоит продать в обход контракта? – усмехнулся он. В Невераде знали: Антон – тот, кто читает мелкий шрифт и никогда не нарушает контракт.

– Не рекомендую. Штраф – 100% от предоплаты. Плюс репутационные потери. Плюс я буду напоминать об этом каждый раз, когда ты попытаешься заказать кофе.

– Лея, это была шутка.

– А про сенсоры – тоже шутка? Уточни. Никогда не понятно, что тебя развеселит.

– Не шутка. Ладно, соберись – двигаемся дальше.

Антон ускорил шаг. До периметра – меньше пяти километров. Но каждый метр теперь тянулся, как миг перед бурей. Он не знал, что несёт. Но чувствовал – это важно.

***

Пару недель назад

18-C давно привлекал внимание многих. Это был один из немногих секторов, оставшихся полностью неисследованными. Искатели присвоили ему классификацию C-1, согласно принятой системе оценки доступа:

A, B, C – уровни недоступности:

A – абсолютная невозможность проникновения,

B – высокая опасность, проникновение возможно только при особых условиях,

C – теоретически возможный доступ, но с критическими рисками.

Уровни D, E и F – это зоны, в которые искатели смогли получить доступ и обойти протоколы безопасности. Как правило, уровень F был самым доступным – туда могли проникнуть практически все. Поэтому он разбирался искателями в первую очередь: в нём невозможно было найти хоть что-нибудь полезное. Уровни D и E представляли интерес, особенно D, так как проникнуть на этот уровень могли только опытные искатели, такие как Антон. Там находили интересные артефакты или приборы с технологиями, ещё не освоенными в Пустоши, но таких находок становилось всё меньше и меньше с каждым годом.

Цифры обозначали тип активной защиты: 1 – автоматические турели, 2 – роботизированные мины, 3 – военизированные мобильные боевые роботы, 4 – гибридный комплекс, включающий смешанные виды активной защиты.

Таким образом, C-1 означало: сектор с критическим уровнем недоступности, охраняемый турелями. Все предыдущие попытки проникновения заканчивались неудачей – системы безопасности работали без сбоев, как будто война всё ещё продолжалась. Турели не реагировали на сигналы опознавания, не поддавались взлому и не отключались даже при попытке подавления.

Он провёл дни, изучая поведение турелей у 18-C, и в какой-то момент понял алгоритм их работы. Это дало ему шанс – малый, почти призрачный – проскользнуть сквозь периметр, находящийся под контролем автономных систем безопасности. Это было почти самоубийством, но он справился: добрался до старой комнаты управления, где когда-то хранились протоколы доступа и данные охраны.

Антон проверил консоли всех доступных интерфейсов – в комнату сходились все камеры, но изображение выводилось лишь на несколько ещё работающих экранов. Он нашёл активный коннектор, подключился к интерфейсу. Лея отреагировала мгновенно.

– Подключаюсь к системам безопасности этого сектора… – её голос был ровным, с металлическим оттенком, как будто шёл сквозь старый фильтр шумоподавления.

На экранах замелькали схемы, потоки данных, сигнатуры устройств.

– Нет. Протоколы изолированы. Придётся действовать вручную. Системы частично активны. Несколько юнитов не поддаются отключению – автономные протоколы, зашифрованы. Протокол "Сторож-9".

– Можешь обойти? – спросил Антон, не отрывая взгляда от мигающих индикаторов.

Пауза.

Затем Лея продолжила:

– Пытаюсь идентифицировать… – голос Леи на мгновение замер, затем вернулся с искажением.Связь с остальными модулями потеряна. Я обнаружила артефакт. Сигнатура совпадает с заданной. Он находится в одном из шкафов – медицинский отсек, сектор B-4.

– Отлично. Остальные шкафы?

– Пытаюсь идентифицировать… Связь окончательно потеряна. Интерференция. Возможно, активировалась защита.

Антон сжал зубы. Всё шло по худшему сценарию.

Антондвинулся к выходу из комнаты управления. Свет тускло мигал, отражаясь от металлических стен, покрытых пылью и следами старых боёв. Гарнитура тихо щёлкнула – Лея снова вышла на связь.

– Сканирую маршрут. До медицинского отсека – 42 метра. Один активный юнит на пути. Тип: автономная турель.

– Обойти можно?

– Нет. Узкий коридор. Придётся отключить вручную.

Антон выругался сквозьзубы. Он знал, что это значит – ближний контакт с машиной, которая не знает страха, боли и сомнений.

Он двигался быстро, но осторожно. Каждый шаг отдавался в ушах глухим эхом. Турель обнаружилась за поворотом —Старая модель, но всё ещё с работающей оптикой. Красный глаз мигал, сканируя пространство.

– Лея, отвлеки её.

– Запускаю ложный сигнал… Сейчас.

Антон не стал терять время – он метнулся к распределительному блоку, но кабель питания оказался защищён. Прямой доступ был заблокирован – старая модель, но с уцелевшим корпусом и системой самозащиты. Турель дёрнулась, её оптический модуль мигнул, фиксируя ложный сигнал, запущенный Леей.

– Лея, дай схему подключения. Быстро.

– Передаю. У тебя 12 секунд до перезагрузки сенсора.

– Протокол "Сторож-9", версия 3.7. Защита от внешнего вмешательства. Он вытащил из пояса импульсный декодер, подключил к порту обслуживания. На экране вспыхнули строки старого протокола – зашифрованный, нестандартный.

– Лея, обход возможен?

– Только через ручной сброс. Нужно замкнуть цепь на третьем контакте. Осторожно – возможен выброс напряжения.

Антон вытащил из кармана изолированный щуп, нащупал нужный контакт. Турель начала вращаться, корпус заскрипел – она почувствовала вмешательство.

– Поторопись, Антон. Сенсор активируется через 5… 4…

Он замкнул цепь. Вспышка – короткая, ослепляющая. Турель вздрогнула, опустила ствол. Механизм внутри щёлкнул, и она замерла.

– Отключена. Временное отключение – 90 секунд.

Антон выдохнул, убрал инструменты.

– Дальше будет только хуже.

– Я знаю. Но артефакт всё ещё в шкафу. И мы почти у цели.

Он добрался до медицинского отсека. Дверь была полуоткрыта, внутри – ряды шкафов, покрытых пылью и трещинами. Один из них подсвечивался на голографической карте, проецируемой прямо перед ним – полупрозрачное изображение зависло в воздухе, мерцая синим контуром.

Антон открыл шкаф. Внутри – металлический кейс, покрытый царапинами и ржавчиной, но всё ещё читаемый: на крышке – гравировка старого корпоративного логотипа, давно исчезнувшей фармацевтической корпорации. Он потянулся к нему…

– Стой. – голос Леи стал резким, почти тревожным. – Попытка идентификации других шкафов вызвала сбой. Связь с системой потеряна. Что-то активировалось.

Вдалеке послышался гул. Глухой, тяжёлый, как дыхание машины, просыпающейся после десятилетий сна.

Антон сжал кейс и отступил на шаг.

– Лея, что внутри?

– Сканирую… Объект сферической формы. Диаметр – 12 сантиметров. Материал – неизвестен. Поверхность нестабильна в инфракрасном спектре.

– Живое?

– Неопределённо. Рекомендую использовать герметичный контейнер. И… не смотреть на него напрямую.

– Почему?

– Визуальный контакт может вызвать нейросенсорные искажения.

Антон кивнул и достал из рюкзака запечатанный поучер – армированный контейнер с внутренней изоляцией. Он аккуратно открыл кейс. Внутри – идеально гладкий шар, чёрный, как вакуум, с еле заметным внутренним свечением, будто в нём пульсировала энергия.

На мгновение ему показалось, что шар смотрит на него.

Он быстро закрыл кейс, поместил артефакт в поучер и активировал герметизацию.

– Лея, готовь маршрут отхода. Быстро.

– Уже строю. Но, Антон… мы здесь не одни.

Гул усилился. Где-то в глубине комплекса что-то двигалось. И это что-то знало, что он здесь.

Пол завибрировал, и из-за поворота вышел боевой дрон третьего поколения – массивный, с угловатым корпусом и четырьмя манипуляторами. На спине – турель с автонаведением, в груди – встроенный сканер. Глаза-линзы светились холодным синим.

– Отлично. А у меня только пистолет и плохое настроение. Лея, классификация?

– Боевой юнит "Скорпион-3". Третье поколение. Протокол "Сторож-9". Уровень угрозы: высокий.

– Этот сектор был обозначен как C-1!

– Ошибка в базе. Переклассификация: C-3. Уровень допуска – недоступен!

Дрон зафиксировал движение. Турель повернулась, и в воздухе просвистел первый выстрел – Антон едва успел укрыться за металлическим шкафом. Искры, грохот, запах расплавленного пластика.

– Лея, уязвимости?

– Сканирую… Есть слабость в шейном приводе. Но доступен только при ближнем контакте.

– Конечно. Почему бы и нет.

Антон вытащил электрошоковый разрядник, активировал заряд. Он метнулся в сторону, заставляя дрона повернуться, затем резко сменил траекторию и прыгнул на него сбоку. Манипуляторы дёрнулись, один ударил по броне, но Антон уже был на спине машины.

– Импульс готов. Три… два… один…– Сейчас! – крикнул он.

Он вонзил модуль в сочленение между корпусом и шеей. Разряд прошёл по системе, дрон вздрогнул, турель дёрнулась в сторону и замерла. Ещё один импульс – и всё стихло.

Антон тяжело дышал, сидя на корпусе поверженного юнита.

– Лея, обнови карту. Этот сектор – теперь точно C-3.

– Подтверждаю. Обновление отправлено в буфер. Но, Антон… сигнал тревоги уже ушёл. У нас мало времени.

Он поднялся, сжал поучер с артефактом и направился к выходу.

– Тогда давай убираться отсюда. Пока не пришло что-то четвёртого поколения.

***

Антон мчался по коридору, сжимая поучер с артефактом. За спиной – гул тревоги, вспышки аварийного освещения и отдалённые звуки пробуждающихся механизмов.

– Лея, маршрут?

– Платформа эвакуации через 120 метров. Два активных юнита на пути.

– Обход?

– Нет времени. Прямой прорыв.

Он забежал в главный коридор. Первый дрон появился из бокового шлюза – Антон метнул электрошоковую гранату, не дожидаясь команды. Вспышка, искры, корпус дрона дёрнулся и рухнул.

Второй – быстрее. Турель уже поворачивалась, но Лея активировала ложный сигнал. Антон проскочил под огнём, скользя по полу, и врезался в дверь шлюза.

– Открываю. Пять секунд.

– У нас нет пяти секунд!

Он ударил по аварийному замку. Дверь поддалась. За ней – шахта лифта. Кабины не было.

– Антон, не надо!

Он прыгнул.

Падение. Ветер в ушах. Вспышка тормозного геля на дне шахты. Удар.

Тишина.

– Ты жив? – голос Леи был тише обычного.

– Пока да. Но мне срочно нужен отпуск.

Он поднялся, пошатываясь, и направился к выходу из комплекса. Артефакт был с ним. Но что-то подсказывало – это только начало.

***

Настоящее.

Антон не знал, зачем артефакт нужен клиенту. Но всё в нём – форма, вес – говорило о значимости. Возможно, это был медицинский модуль. Возможно, ключ к спасению. Или к власти. И именно это беспокоило его больше всего.

Если артефакт действительно способен лечить, восстанавливать, адаптировать, а его заказчик – корпорация, то корпораты не позволят использовать его для всех. Они спрячут его. Закроют. Оставят только для своих – для тех, кто живёт в башнях, где воздух фильтруется трижды, а вода не пахнет железом.

Никому до него не удавалось проникнуть так глубоко в эти руины – автономные системы безопасности делали это практически невозможным. Именно поэтому его находка могла оказаться бесценной. Для корпораций в Невераде, жадно охотящихся за утерянными технологиями прошлого, артефакт мог стать ключом к открытиям, которым уже больше ста лет. И теперь этот ключ был у него в рюкзаке.

***

Он уже почти вышел к сектору 2, когда заметил движение. Два силуэта у старого перехода. Он сразу узнал их – бойцы «Гвоздей», банды, контролирующей этот сектор. Они были дозором. А это значило только одно: где-то рядом пряталась основная группа. Кто-то слил информацию.

Антон замер в тени, прижавшись к стене. Один из них был ему знаком – бывший сосед, когда он ещё жил с матерью. Тогда тот был пугающим типом, и даже взрослые старались не пересекаться с ним. С тех пор прошло много лет, и Антон уже не был тем мальчишкой. Он мог бы справиться с обоими, особенно с поддержкой Леи – его ИИ уже просчитывал возможные маршруты отхода и варианты атаки.

Но дело было не в этих двоих. Он чувствовал: это ловушка. Если он вступит в бой, остальные выйдут из укрытия. А если за ним начнётся охота всей банды, даже Лея не спасёт. Он не мог рисковать. Не с артефактом за спиной.

Антон отступил, двинулся вдоль берега старой реки, где когда-то проходил технический канал. Здесь никто не ходил – уровень радиации был слишком высок, и даже искатели избегали этих мест. Вода в канале была мутной, с маслянистым блеском, а Гейгер трещал, как сумасшедший, предупреждая о смертельной дозе. Но у Антона не было выбора. Если он не спрячется, «Гвозди» найдут его за пределами города, где не действовали никакие законы, и никто не станет задавать вопросов.

Он огляделся, ища хоть какое-то укрытие. Вдруг заметил воронку среди бетонных плит – провал, скрытый под водой. Это был тоннель, старый, забытый, возможно, ещё с времён Катастрофы. Его края были обрушены, а внутри ещё виднелись арматура и остатки лестницы. Антон понимал: спускаться туда – всё равно что подписать себе приговор. Радиация, обрушения, неизвестные системы – всё могло убить его. Но это был единственный шанс.

Он проверил герметичность костюма, активировал фильтры и дал Лее команду отслеживать уровень облучения. Искусственный интеллект подтвердил, и Антон начал спуск. Вода обожгла кожу даже сквозь защиту, но он не остановился. Артефакт был с ним, и за ним уже шла охота. Он должен был исчезнуть – хотя бы на время.

Глава 3 Неожиданная находка

Антон родился в Невераде. Его мать работала в архиве сектора 4, отец исчез, когда он был ещё ребёнком. Он почти не помнил его – только голос и запах масла от одежды. Мать умерла от болезни, когда Антону было пятнадцать. С тех пор он был один. Он не спешил заводить семью – не потому что не хотел, а потому что не мог позволить себе слабость. Пустошь не прощала привязанностей.

От отца ему остался старый защитный костюм – наполовину сломанный, с повреждённой герметизацией и изношенными соединениями. На первый взгляд – хлам. Но внутри была Лея. Искусственный интеллект, интегрированный в систему костюма, оказался почти последней моделью, выпущенной до Катастрофы. Такие ИИ были редкостью, особенно в рабочем состоянии. Его отец мог бы продать костюм за хорошие деньги, но вместо этого спрятал его – как будто знал, что однажды он пригодится сыну.

С тех пор Лея стала его единственным напарником. Она не только помогала выживать, но и хранила в себе следы прошлого, которое Антон почти не знал.

Он стал искателем. Работал один. Иногда сотрудничал с «Пыльниками» – группой одиночек, объединённых кодексом выживания. Но чаще – сам по себе. Его уважали. Его боялись. Его называли «Везучим».

Год назад он уже был в похожей ситуации – зажат между двумя враждебными группами в старом технопарке, где каждый шаг мог активировать мину времён Катастрофы. Тогда он тоже был один. Тогда тоже не было выхода.

Он шёл по коридору, где даже воздух казался заряженным смертью. Вдруг – щелчок. Под ногой – старая противопехотная. Он замер. Лея тут же активировала протокол замедления дыхания и стабилизации пульса.

– Давление стабильно. Варианты: 3. Вероятность выживания – 12%, – сообщила она.

Он выбрал четвёртый. Просто шагнул назад. Мина не сработала. Позже он узнал: устройство было дефектным – возможно, из-за времени, влаги или сбоя в цепи активации. Совпадение? Возможно. Но с тех пор его стали звать «Везучим».

Не потому что он не ошибался. А потому что каждый раз, когда смерть уже тянулась к нему рукой – что-то ломалось, отключалось, взрывалось не вовремя. Или вовремя. И он снова выходил живым.

***

Город жил своей жизнью. В Секторе 1 находился Центр – место, откуда когда-то началось строительство поселения. Сейчас он контролировался группировкой бывших военных, известных как "Фронтир". Они следовали собственному кодексу, напоминающему армейский устав, и держали порядок железной дисциплиной. Как они зарабатывали – никто не знал, но у них всегда хватало ресурсов для операций. Ходили слухи, что Мэр нанимал их для миссий за пределами города, но никогда не использовал внутри, чтобы не нарушить хрупкий баланс между секторами.

Сектор 2 контролировала традиционная уличная банда "Гвозди". Они занимались рейдерскими налётами на другие города и поселения, контролировали проституцию, нелегальные сделки и криминальные потоки как в своей зоне, так и в других секторах. Корпорации терпели их присутствие, но открыто выражали недовольство – "Гвозди"нарушали тонкую грань между теневым влиянием и прямым вмешательством.

В Секторе 3 правила "Нексус Индастриз"– корпорация, производящая дронов и оружие. В подземных лабораториях "Энтропикс"изучали мутации. А в башнях Синтополиса заседал "Ковчег"– элитная организация, контролирующая редкие технологии. Сектор 4 принадлежал "ФерроГриду"– индустриальному гиганту, создающему экзоскелеты и мехи. В Секторе 5, известном как "Неон-Кольцо", царили развлечения, симуляции и цифровые наркотики. Сектор 6 – "Зелёная Зона", охраняемая группой "Верде", был редким оазисом природы и био-технологий. Сектор 7 оставался нейтральной территорией, где пересекались интересы всех фракций – здесь находились рынки, черные биржи и теневые переговорные. Все они соблюдали правила в городе. Но за его пределами – действовали по-своему.

Антон чувствовал, что его находка может изменить баланс сил. Именно поэтому за ним охотились.

***

Тоннель оказался узким и влажным, стены покрыты плесенью и следами ржавчины. Вода доходила до колен, и каждый шаг отдавался глухим эхом, будто сам бетон стонал от времени. Свет фонаря выхватывал из темноты обломки старых труб, кабелей и когда-то служивших здесь механизмов. Воздух был тяжёлым, спертым, с металлическим привкусом.

– Лея, сканирование маршрута, – прошептал Антон, стараясь не шуметь.

– Активирую. Построение карты по эхолокации… – ответила она спокойно. На визоре шлема начали проступать контуры тоннеля, прорисованные в реальном времени. – Впереди развилка. Левый путь ведёт к обвалу. Правый – возможный выход на поверхность через технический люк. Расстояние: 320 метров.

Антон кивнул, хотя Лея не нуждалась в подтверждении. Он свернул направо, стараясь не наступать на металлические обломки. Лея продолжала вести его, отмечая на карте зоны с повышенной радиацией и нестабильными конструкциями. В одном месте она предупредила:

– Осторожно. Под вами пустота. Вероятность обрушения – 67%.

Он замер, сделал шаг в сторону, и только тогда услышал, как под прежним местом с глухим звуком провалился кусок бетона. Сердце забилось чаще, но он не остановился.

– Осталось 90 метров. Люк может быть заблокирован. Готовлю варианты обхода, – сообщила Лея.

Антон чувствовал, как напряжение в теле сменяется холодной решимостью. Он знал: если выберется отсюда, то получит шанс. А если нет – никто даже не узнает, где искать его останки.

***

После Катастрофы многое исчезло – города, правительства, даже само понятие будущего. Но остались корпорации. Именно они взяли на себя роль новых государств, создавая анклавы, где ещё можно было выжить. Одной из таких была "Нексус Индастриз", и именно она запустила программу для одарённых детей – не из милосердия, а из расчёта.

Антон попал в эту программу благодаря редкому сочетанию аналитического мышления и пространственного воображения. Его мать умерла, когда он был ещё ребёнком, а отец – инженер-исследователь – исчез при загадочных обстоятельствах во время экспедиции за пределы Сектора 7. От него остались только старые записи, инструменты и немного денег, которых едва хватило, чтобы оплатить обучение.

Корпорация покрывала большую часть расходов, но взамен требовала лояльности. Выпускники становились её собственностью – инженерами, техниками, операторами. Антон выбрал кибернетику – он хотел понять, как работают системы, как соединяются человек и машина, как можно выжить в мире, где границы между живым и искусственным стираются.

Он окончил курс с отличием, но вместо того чтобы остаться в лабораториях "Нексуса", ушёл. Стал искателем – тем, кто исследует руины, находит забытые технологии, восстанавливает фрагменты прошлого. Его знания в области кибернетических систем стали ключом к выживанию: он мог взломать старые интерфейсы, активировать дроны, обходить защиту древних механизмов.

Но он знал: за ним следят. Корпорации не любят, когда их собственность уходит. Особенно – если она может изменить правила игры.

***

Люк оказался массивным, покрытым слоем пыли и коррозии. Панель доступа была встроена в стену рядом, но экран давно погас, а клавиши покрылись трещинами. Антон присел, осмотрел механизм. Это была старая модель – ещё времён до Катастрофы. Возможно, она всё ещё подключена к автономной системе питания.

– Лея, анализ панели. Есть шанс её активировать?

– Есть. Система реагирует на биометрические сигналы старого образца. Попробую использовать твой идентификатор.

– Только тихо. Если нас засекут – нам конец.

Лея замолчала на несколько секунд. На экране шлема замелькали строки кода, иконки подключения, сигналы доступа.

– Биометрический профиль частично совпадает. Доступ ограничен, но возможен. Пробую обойти повреждённые секции через инженерный протокол.

Антон услышал, как в стене щёлкнули реле. Панель замигала тусклым светом. Он приложил ладонь к сканеру – металл был холодным, как лёд.

– Инициализация… 43%… 67%…

– Быстрее, Лея. Они могут быть уже в тоннеле.

– 89%… Доступ получен. Но люк заблокирован механически. Придётся использовать аварийный привод.

Антон выругался сквозь зубы. Аварийный привод – это шум. Но выбора не было.

– Лея, отключи питание на 3 секунды, чтобы не сработала сигнализация. Я открою вручную.

Он достал из рюкзака старый гидроинструмент, вставил в гнездо аварийного замка. Лея отсчитала:

– Три… два… один… питание отключено.

Скрежет металла разнёсся по тоннелю, как крик. Люк поддался, медленно открываясь. За ним – узкий вертикальный шахтный проход с лестницей, ведущей вверх.

– Быстро, – прошептал Антон и полез внутрь.

Когда он поднялся на несколько метров, Лея сообщила:

– Зафиксировано движение в тоннеле. Тепловые сигнатуры: трое. Вероятно, преследователи.

Антон ускорился, сердце колотилось в груди. Он знал: если доберётся до поверхности – у него будет шанс исчезнуть. Если нет – его найдут. И никто не узнает, что именно он пронёс сквозь руины – и почему это было важно.

***

Это случилось через два года после того, как Антон покинул "Нексус". Он уже был известен в узких кругах как талантливый инженер и искатель, способный активировать даже самые древние системы. Но именно тогда он нашёл артефакт, который изменил его жизнь – и дал надежду другим.

Это был портативный модуль очистки воды, созданный до Катастрофы. Устройство могло восстанавливать даже радиационно заражённую воду, превращая её в пригодную для питья. Но его мощность была ограничена – всего несколько литров в день. Однако сам принцип работы был уникален: био-фильтрация с использованием синтетических бактерий, способных адаптироваться к любым условиям.

Антон понимал: если эту технологию масштабировать, можно будет вернуть жизнь в заброшенные поселения. Он обратился к своему старому другу Андрею, с которым учился в кибернетической академии. Андрей теперь работал на "Верде"– группу, охранявшую "Зелёную Зону"и занимавшуюся восстановлением био-технологий.

Андрей привёл его к своему начальнику – представителю "Верде", женщине по имени Калия, строгой и молчаливой, но с ясным взглядом человека, который видел слишком многое. Она выслушала Антона, изучила артефакт и сказала только одно:

– Если ты прав, это может спасти не один десяток жизней. Мы поможем.

С тех пор Антон начал работать с "Верде"как внешний консультант. Он участвовал в экспедициях, помогал восстанавливать старые очистные станции, обучал техников. Его имя начали узнавать в небольших поселениях, где люди выживали на грани – без воды, под постоянной угрозой нападений от банд вроде "Гвоздей", которые не гнушались грабить даже своих.

Мир за пределами города был жесток. Но именно там, среди пыли, руин и отчаяния, Антон чувствовал, что делает что-то настоящее. Он не просто искал технологии – он искал будущее.

***

– Ты уверен, что это работает? – спросил Андрей, глядя на металлический цилиндр, стоящий посреди лаборатории "Верде".

– Не просто работает, – ответил Антон, подключая питание. – Оно живёт. Смотри.

Он активировал модуль. Внутри зажглись мягкие зелёные огни, и через прозрачную трубку начала медленно течь мутная вода. Через несколько секунд на выходе – капли чистой, прозрачной жидкости. Настоящая вода. Без радиации. Без примесей.

Калия, представитель "Верде", стояла в углу, наблюдая молча. Когда она подошла ближе, её голос был почти шёпотом:

– Сколько литров в день?

– Пять. Может, шесть, если повезёт. Но если мы сможем воспроизвести бактерии и масштабировать систему…

– Это может вернуть жизнь в поселения, – закончила она за него.

Антон кивнул. Он знал, что это только начало. Но впервые за долгое время он чувствовал, что делает что-то важное. Не для корпораций. Не для фракций. А для людей.

***

Снаружи послышался глухой звук – возможно, ветер, а может, шаги. Антон напрягся, вернулся в реальность. Он знал: артефакт, который он несёт сейчас, может быть даже важнее того первого модуля. Но и опасность – куда выше.

Он сжал рюкзак крепче. Никто не должен узнать, что именно он уносит.

***

Он шёл медленно, почти неслышно, будто боялся потревожить само время. Коридор был узким, с низким потолком, покрытым сетью трещин и облупившейся краской. Пыль висела в воздухе, как туман, и каждый шаг поднимал лёгкое облако, которое лениво оседало обратно. Свет налобного фонаря выхватывал из темноты фрагменты прошлого – ржавые таблички, обломки кабелей, потускневшие пиктограммы на стенах. Всё здесь казалось забытым, как сон, который никто не хочет вспоминать.

Секция с капсулами появилась внезапно – за массивной гермодверью, которую они с трудом открыли вручную. Помещение было круглым, с высоким куполообразным потолком. Вдоль стен – ряды саркофагов, встроенных в ниши, как в колумбарии. Каждый – с прозрачной крышкой, под которой покоились люди. Настоящие. Не муляжи, не голограммы. Люди.

– Лея… – голос его дрогнул. – Это… они?

– Биологические параметры подтверждают: жизненные функции поддерживаются. Состояние – стазис. Вероятно, криогенное замедление метаболизма.

Он подошёл ближе. Внутри ближайшей капсулы – мужчина лет сорока. Лицо спокойное, как у спящего. Кожа бледная, почти прозрачная. Индикаторы на панели мигали в такт с его пульсом – медленно, но ритмично.

– Что будет, если я открою одну из них?

– Вероятность летального исхода – 87%. Основная причина – иммунологическая несовместимость. Бактериальный профиль внешней среды изменился. Эти люди не имеют адаптированной иммунной защиты.

Он отшатнулся. Это было как удар. Спасти – значит убить.

– Лея, когда мы открывали люк в этот отсек… ты говорила, что моя биометрия частично совпала с протоколом доступа. Что это значит?

– Биометрический профиль соответствовал на 47%. Доступ был предоставлен по аварийному протоколу.

– Но почему? Я ведь не из этого времени.

– Возможно, ваши родители были зарегистрированы в системе как приоритетные субъекты. В таком случае, вы могли унаследовать часть параметров, достаточную для частичного доступа.

Он замолчал. Мысли путались. Родители. Он почти ничего о них не знал. Только обрывки – фото, старые записи, и этот странный дар, который он всегда считал случайностью.

Он продолжил осмотр. В дальнем секторе, почти в тени, стояла капсула, отличающаяся от остальных. Более новая. Или просто лучше сохранившаяся. Он подошёл ближе.

Внутри – молодая женщина. На вид – лет двадцать три, может, двадцать четыре. Даже сквозь тусклое стекло капсулы было видно: она красива. Не просто красива – поразительно. Черты лица чёткие, гармоничные, словно выточенные с особым вниманием. Высокие скулы, прямой нос, полные губы. Тёмные волосы, аккуратно уложенные, обрамляли лицо, придавая ему почти нереальную завершённость.

На ней была туника стазиса – стандартная медицинская одежда для длительного хранения, но ткань плотно облегала тело, подчёркивая его форму. Стройная, с длинными, сильными ногами, подтянутыми мышцами – она выглядела так, будто только что сошла с тренировочной платформы, а не провела годы в капсуле. Ни следа дряблости, ни намёка на деградацию тканей. Совершенное тело, будто время не имело над ним власти.

Антон застыл. Он никогда не был близко к женщине. Не так. Не настолько. В его жизни не было места для отношений – только работа, вылазки, поиск, выживание. Он не знал, как себя вести, не знал, куда смотреть. И всё же смотрел. Слишком долго.

Он почувствовал, как внутри поднимается странное чувство – не похоть, не влечение, а что-то более глубокое, почти болезненное. Смущение. Неловкость. Будто он нарушает что-то личное, интимное. Ни одна женщина, бодрствующая, не позволила бы ему смотреть так. Он отвёл взгляд, сделал шаг назад, будто извиняясь. Но её образ остался в голове – чёткий, как отпечаток света на сетчатке.

– Лея… если я открою её саркофаг?

– Вероятность смерти – 91%. Иммунная система не адаптирована. Также возможны нейропсихические осложнения. Сознание может не выдержать резкого пробуждения.

Он стоял молча. Внутри – борьба. Спасти. Или не трогать. Но если не он – то кто?

Он отвернулся, пошёл дальше вдоль стены. В конце зала – массивная дверь с надписью: "ЛАБОРАТОРНЫЙ СЕКТОР 3B". Панель доступа была разбита, но дверь приоткрыта. Он толкнул её плечом.

Внутри – лаборатория. Столы, покрытые пылью, разбросанные инструменты, разбитые контейнеры. В центре – устройство, напоминающее медицинский саркофаг, окружённый кабелями и мониторами.

– Лея, что это?

– Распознавание… Устройство экспериментального типа. Медицинская капсула последнего поколения. Разработана незадолго до Катастрофы. Предназначена для восстановления критически повреждённых организмов.

– Работает?

– Теоретически – да. Но требуется источник энергии и расходный артефакт. Без него – бесполезна.

– Но… – он замер, вспоминая. – У меня же есть артефакт. Тот, что нашли в секторе «МедТех». Он ведь… медицинский?

– Неизвестно. Устройство не идентифицировано. Предположительно – медицинского назначения, но прямых подтверждений нет.

Антон снял рюкзак, достал артефакт – кристалл, найденный в старом хранилище несколько дней назад. Как только он приблизил его к устройству, кристалл вспыхнул мягким светом. Панель ожила.

– Лея…

– Совпадение сигнатур. Артефакт совместим. Он может активировать устройство. Но только один раз.

– То есть… я могу спасти только одного?

– Да.

Антон сжал кулаки. Он вернулся к капсулам. Смотрел на лица – мужчины, женщины, кто-то совсем молод. Но взгляд снова остановился на той самой – с тёмными волосами. Что-то в ней не давало ему покоя.

– Я не могу спасти всех…

– Нет. Но ты можешь спасти кого-то.

В этот момент в шлеме раздался тревожный сигнал.

– Внимание. Зафиксирована попытка взлома внешнего люка.

– «Гвозди»…

– Система активировала протокол самоуничтожения лаборатории. У тебя меньше трёх минут.

Антон бросился к капсуле. Панель активации – зелёная. Он приложил руку. Капсула зашипела, стекло медленно отъехало в сторону. Женщина не двигалась.

– Лея, запускай устройство. Быстро!

Он перенёс её в медицинскую капсулу. Артефакт вставлен. Система загудела, вспышка света – и капсула закрылась. На экране – «РЕГЕНЕРАЦИЯ: 87%… 94%… 100%».

– Жизненные показатели стабилизированы. Она будет жить.

– А мы?

– Беги.

Антон схватил девушку на руки. Она была лёгкой, почти невесомой. Он выбежал из лаборатории, свернул в аварийный тоннель. За спиной – грохот, вспышка, ударная волна. Лаборатория исчезла в огне.

Он не обернулся.

Глава 4 Знакомство

Антон бежал по узкому аварийному тоннелю, освещая путь дрожащим светом фонаря. За спиной – гул разрушения, будто сама земля содрогалась. Он не оборачивался. Девушка в его руках была без сознания, но её дыхание стало ровным, кожа – чуть теплее.

– Лея, где ближайшее укрытие?

– Сканирую… Есть заброшенный техблок в 400 метрах. Структура нестабильна, но временно подойдёт.

– Веди.

Он свернул в боковой проход, пробежал мимо обрушенной стены, перепрыгнул через обломки. Сердце колотилось, руки ныли от усталости, но он не останавливался. Через несколько минут он оказался у массивной двери с облупившейся краской. Толкнул её плечом – она поддалась с глухим скрипом.

Внутри – тёмное помещение, когда-то, возможно, серверная. Пыль висела в воздухе, как туман. Он осторожно достал из рюкзака спальный мешок, развернул его на относительно чистом участке пола и уложил девушку внутрь. Материал слегка зашуршал, принимая её вес. Он накрыл её краем мешка, стараясь не смотреть слишком долго. Всё происходящее казалось нереальным – как будто он не спасал человека, а разворачивал сцену из чужой памяти.

– Лея, её состояние?

– Стабильное. Медкапсула восстановила основные функции. Но она в глубокой коме.

– Она очнётся?

– Неизвестно. Но у неё есть шанс.

Антон сел рядом, прислонился к стене. Он смотрел на её лицо, пытаясь понять, почему выбрал именно её. Он не знал её имени. Не знал, кем она была. Но теперь она была его ответственностью.

– Я не смог спасти всех…

– Но ты спас одну жизнь. Иногда этого достаточно.

Он закрыл глаза. Впервые за долгое время – не от страха, а от усталости. За стенами бушевал ветер, где-то вдалеке гремели обломки рухнувшего комплекса. Но здесь, в этом забытом уголке, было тихо.

***

Холод. Тишина. Свет звёзд сквозь полупрозрачный купол. Она стояла в капсуле, окружённая мягким светом интерфейсов. Голос звучал в её сознании – не мужской, не женский, просто голос.

– Объект активирован. Миссия: внедрение в цивилизацию. Цель: сбор стратегической информации.

– Кто меня отправил?

– Доступ ограничен. Протокол «Омега».

– Я не одна из них. Я – наблюдатель.

Она помнила, как впервые открыла глаза в теле, которое выглядело человеческим. Как училась говорить, двигаться, чувствовать. Как жила среди людей, не зная, зачем. И как всё исчезло в огне Катастрофы.

Она не знала, кто она. Но знала, что пришла не как друг.

***

Она открыла глаза. Свет был тусклым, но резал зрачки. Воздух – сухой, пыльный. Рядом – человек. Он спал, прислонившись к стене, с оружием на коленях.

Она попыталась сесть, но тело не слушалось. Только шепнула:

– Где я?..

Антон проснулся мгновенно. Инстинкт выживания сработал раньше сознания. Он потянулся к оружию, но остановился, увидев, что она шевельнулась.

Глаза девушки медленно открылись. Зрачки сузились от тусклого света. Она моргнула, пытаясь сфокусироваться, и посмотрела на него. В её взгляде было что-то странное – не страх, не удивление, а будто… глубокое внутреннее сканирование.

– Где я?.. – голос был хриплым, но ровным.

Антон подался вперёд, осторожно, без резких движений.

– В безопасности. Ты была в капсуле. Я… вытащил тебя.

Она моргнула, взгляд стал чуть яснее.

– Ты… спас меня?

– Да. Я думал, ты одна из сотрудников лаборатории. Ты выглядела… живой.

Она молчала. Смотрела на него, будто пыталась вспомнить, кто он. Или – кто она сама. Лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькала тревога. Не паника – скорее, осознание чего-то важного, чего она не могла сразу выразить словами.

– Как тебя зовут? – спросил он мягко.

Она отвела взгляд, будто этот вопрос был слишком личным.

– Я… не уверена. Мне кажется, меня звали… Лена.

– Лена, – повторил он, будто пробуя имя на вкус. – Подходит.

Она снова посмотрела на него. Долго. Словно пыталась понять, можно ли ему доверять. Или – стоит ли вообще говорить.

– Ты помнишь, что произошло? Почему ты была в капсуле?

– Нет. Только… обрывки. Свет. Голоса. Паника. Потом – тишина. Очень долгая тишина.

Он кивнул. Он знал, каково это – проснуться в мире, которого больше нет.

– Я Антон. Мы в старом техблоке. Лаборатория, где ты была, уничтожена. Я едва успел вытащить тебя.

Она опустила взгляд.

– Почему ты выбрал меня?

Он замер. Вопрос был прямой. И болезненный.

– Я… не знаю. Просто… ты выглядела так, будто ещё не сдалась. Не знаю, как объяснить. Это было… ощущение.

Она кивнула, не задавая больше вопросов. Но в её глазах появилось что-то новое – тень сожаления. Или вины.

Антон встал, подошёл к своему рюкзаку, достал портативную горелку и аккуратно установил её на металлический обломок, который мог сойти за импровизированную подставку. Он налил немного воды из фляги в складную кружку и включил пламя. Газ зашипел, и вскоре над кружкой поднялся лёгкий пар.

Он не чувствовал голода, но знал – тепло нужно не только ей, но и ему. Руки дрожали не от холода, а от напряжения. Всё происходящее казалось зыбким, как сон, из которого вот-вот разбудят.

– Лея говорит, ты была в капсуле больше ста лет.

– Возможно.

– Ты не выглядишь на сто.

– Криостазис замедляет старение.

– Да. Но всё равно… Ты должна быть старше меня на два поколения.

Он усмехнулся, но в его голосе прозвучала неловкость. Он чувствовал к ней что-то – интерес, симпатию, может, даже больше. Но мысль, что она могла бы быть его бабушкой, сбивала с толку. Он не знал, как с этим быть.

Он хотел обсудить это с Леей, но остановил себя. Это было бы… неправильно.

– У тебя была семья? – спросил он, сменив тему. – Муж? Дети?

Она долго молчала. Потом тихо:

– Я не помню. Или не хочу помнить.

Он понял. Иногда память – это боль.

– Прости. Не хотел лезть. Просто… ты кажешься мне знакомой.

Она посмотрела на него. И впервые – улыбнулась. Очень слабо. Почти незаметно.

– Мы не встречались. Но, может быть… теперь встретимся.

Она посмотрела на него. В её взгляде было что-то неуловимое – не страх, не ложь, а скорее… осторожность.

– Я помню, что была в лаборатории. Помню, как всё начало рушиться. Сигналы тревоги. Кто-то кричал. Потом – тишина.

– Ты была врачом?

– Я… работала с медицинскими системами. Знала, как управлять капсулами, как стабилизировать пациентов.

– Значит, ты спасала людей. Это многое говорит о тебе.

Она отвела взгляд.

– Не всегда.

Он замолчал. Несколько секунд слышно было только, как капает вода из старой трубы.

Он хотел сказать что-то ещё, но остановился.

– Лея, – сказал он, вставая, – ты можешь просканировать её ДНК?

– Уже сделано. Биологическая структура – идентична человеческой. Но есть аномалии.

– Какие?

– Неопознанные фрагменты. Возможно, результат генной модификации.

– Ты хочешь сказать, она не человек?

– Я говорю, что она – не совсем человек. Но она жива. И она чувствует.

Антон посмотрел на Лену. Она всё слышала. Но не отвернулась.

– Я не враг, – сказала она. – Я не знаю, кто я была. Но я знаю, кем хочу быть сейчас.

Он кивнул. Этого было достаточно.

Она чувствовала. Сожалела. Боялась.

И впервые – хотела остаться.

***

Они шли по разрушенному тоннелю, где стены были покрыты трещинами, а потолок местами обрушился. Свет фонаря выхватывал из темноты ржавые кабели, остатки старых знаков, выцветшие символы корпораций, давно исчезнувших.

Лена шла рядом, молча, но взгляд её был внимательным. Она изучала всё – структуру стен, остатки механизмов, даже способ, которым Антон держал оружие.

– Антон, – сказала она наконец, – зачем ты пришёл в эти руины?

Он не ответил сразу. Только остановился, проверил карту на шлеме, сверился с направлением, и лишь потом заговорил:

– Я искал артефакт. Один из тех, что остались после Катастрофы.

– Для себя?

– Нет. Для корпорации. Я раньше работал на них. Думал, что это просто очередная экспедиция. Но потом понял – я был не первым. И, возможно, не должен был быть последним.

– Что за артефакт?

Он достал из рюкзака пустую капсулу – ту самую, в которую был вставлен кристалл. Металл был обожжён, но форма сохранилась.

– Это был артефакт, который я использовал, чтобы спасти твою жизнь. Я не знал, как он выглядит. Только координаты и обрывки данных. Но когда я нашёл его – понял. Это один из тех редких артефактов, которые корпорации используют, чтобы продлевать жизнь старым лидерам. Генералам. Учёным. Тем, кто пережил Катастрофу, но не смог победить время.

Он сжал капсулу в руке.

– Я должен был доставить его. Но когда увидел тебя в капсуле… я не мог просто уйти. Я не знал, кто ты. Но знал, что ты жива. И что у тебя есть шанс.

Лена молчала. Она смотрела на капсулу, потом на него. В её взгляде не было страха. Только понимание.

– Ты отдал им то, что могло бы спасти кого-то важного.

– Может быть. Но я выбрал тебя.

Она кивнула. Медленно. Словно приняла это как долг.

– Ты смог пройти через защиту. Почему?

– Не знаю. Некоторые турели не стреляли. Некоторые двери открывались. Лея говорит, у меня есть частичное совпадение с биометрией старых сотрудников.

– Почему?

– Я не знаю. Лея тоже не знает. В её базе нет объяснений. Может, кто-то из моих предков работал здесь. А может… что-то другое.

Он замолчал. Лена смотрела на него, и в её взгляде было больше, чем просто интерес. Она понимала, что он не просто наёмник. Он – связующее звено. Между прошлым и настоящим. Между тем, что было, и тем, что ещё может быть.

– Ты не боишься, что тебя использовали? – спросила она.

– Боюсь. Но если бы не пришёл сюда… ты бы не жила.

Она опустила взгляд.

– Я не уверена, что заслуживаю этого.

Он хотел сказать, что она заслуживает. Что он рад, что выбрал её. Но слова застряли в горле. Он чувствовал к ней что-то – тёплое, живое. Но в то же время – странное. Она могла быть старше его на сто лет. Или вовсе не быть человеком.

Он хотел обсудить это с Леей. Но не стал.

– Пойдём, – сказал он. – Нам нужно найти выход на поверхность. И понять, что делать дальше.

***

Они остановились в небольшом помещении, когда-то, возможно, серверной. Антон проверял заряд батарей, Лена сидела на ящике, завернувшись в термоплащ. Под ним – тонкая туника из медицинской капсулы, почти прозрачная, не предназначенная для жизни вне стерильной среды.

– Мне нужно что-то… нормальное, – сказала она, глядя на него. – Одежда. Обувь. И желательно – аптечка.

– Я понимаю, – Антон кивнул. – Но мы не в торговом центре. Всё, что осталось, давно разграблено.

– Не всё. В этом комплексе был сектор снабжения. Я помню. Там должны быть запасы.

– Ты уверена?

– Да. Но он глубоко. За периметром. За охраной.

Антон нахмурился.

– Ты говоришь о внутреннем секторе?

– Да.

– Лена, туда никто не ходит. Ни одна экспедиция. Даже «Гвозди» не рискуют. Там автоматические турели, дроны, системы распознавания. Всё, что осталось от старой обороны. Они уничтожают всё, что движется.

– Я знаю. Но я помню маршруты. И если Лея сможет открыть двери…

– Подожди, – перебил он. – Ты серьёзно хочешь, чтобы мы пошли туда? Ради одежды?

– Не только. Там могут быть медикаменты. Инструменты. Всё, что поможет нам выжить. И… мне нужно чувствовать себя человеком. Не объектом.

Он хотел возразить, но в этот момент вмешалась Лея:

– Подтверждаю. Сектор снабжения существует. Доступ возможен через инженерный шлюз на уровне -3.

– Ты можешь открыть его? – спросил Антон.

– Частично. У меня есть доступ к старым протоколам. Я смогу разблокировать часть дверей и временно отключить некоторые системы безопасности.

– И шанс на успех?

– 56%.

– Это слишком мало, – пробормотал он. – Это самоубийство.

– Но возможно, – добавила Лея. – Иначе у нас не останется ресурсов.

Антон прошёлся по комнате, сжал кулаки. Он знал, что это безумие. Но он видел, как Лена смотрит на него – не с упрёком, а с надеждой. Она не просила многого. Только возможность быть собой.

– Ладно, – сказал он наконец. – Мы пойдём. Но по моим правилам. Я иду первым. Ты держишься рядом. Если что-то пойдёт не так – мы уходим. Немедленно.

– Согласна.

Он посмотрел на неё. Она уже не выглядела хрупкой. В её взгляде была решимость. И что-то ещё – то, что он не мог объяснить. Он чувствовал, что она не просто хочет одежду. Она хочет вернуть себе контроль. Над телом. Над прошлым. Над собой.

– Лея, – сказал он, – готовь маршрут. У нас будет одна попытка.

***

Через два часа.

Они стояли у массивной двери, ведущей в инженерный шлюз. Металл был покрыт копотью и следами старых ожогов. Надпись на панели едва читалась: "СЕКТОР СНАБЖЕНИЯ – ДОСТУП ОГРАНИЧЕН".

– Лея, мы на месте, – прошептал Антон.

– Подтверждаю. Запускаю протокол обхода. Внимание: система может активировать охранные подпрограммы.

– Сколько у нас времени?

– Если всё пойдёт по плану – 12 минут до повторной активации турелей.

Лена стояла рядом, напряжённая, но собранная. Она больше не выглядела уязвимой. В её глазах была сосредоточенность.

– После шлюза будет коридор, – сказала она. – Слева – пункт охраны. Справа – склад. Нам нужно попасть в центральную комнату. Там хранили одежду, аптечки, даже аварийные пайки.

– И охрану, – добавил Антон. – Не забывай про охрану.

Дверь со скрежетом открылась. Внутри – темнота. Он первым вошёл внутрь, оружие наготове. Лена следовала за ним, двигаясь бесшумно.

Коридор был узким, с низким потолком. Вдоль стен – старые кабели, разбитые панели. Вдруг – щелчок.

– Контакт! – крикнул Антон, и в следующую секунду из тени выдвинулся дрон.

Он выстрелил первым. Искры, глухой удар – дрон рухнул на пол, дёргаясь. Лена бросилась к панели, выдернула кабель, отключая питание.

– Один из патрульных. Их может быть больше, – сказала она.

– Лея, ты можешь отключить охрану?

– Только частично. Центральный узел заблокирован. Но я могу перенаправить питание – открою вам путь к складу.

Они двинулись дальше. Вторая дверь открылась с трудом. Внутри – склад. Ряды металлических шкафов, ящики, контейнеры. Лена бросилась к одному из отсеков, открыла его – внутри аккуратно сложенная одежда, стандартные комбинезоны, обувь, термобельё.

– Нашла, – сказала она с облегчением. – Это подойдёт.

Антон тем временем проверял ящики с маркировкой "МЕДИЦИНА". Нашёл несколько автоинъекторов, бинты, даже старый портативный сканер.

– Это может спасти нам жизнь, – пробормотал он.

Вдруг – сигнал тревоги.

– Лея?!

– Нас засекли. Система активировала резервный протокол. Турели активируются через 90 секунд.

– Уходим! – крикнул Антон.

Лена уже переоделась в комбинезон, застёгивая молнию на ходу. Они выбежали из склада, свернули в обходной коридор. Вдалеке – гул, металлические шаги. Дроны.

– Лея, открой нам путь назад!

– Перенаправляю питание… готово. Дверь открыта.

Они проскочили в шлюз за секунду до того, как турель активировалась. Позади – вспышка, выстрелы, грохот. Но они были уже по ту сторону.

Антон упал на колени, тяжело дыша. Лена стояла рядом, лицо в тени, но в глазах – огонь.

– Ты была права, – сказал он. – Это стоило риска.

Она кивнула.

– Спасибо, что пошёл со мной.

Он посмотрел на неё. В этот момент она была не просто выжившей. Она была частью команды. И, возможно, чем-то большим.

Глава 5 Возвращение в город

Антон держал в руках своё старое ружьё – простая модель, полуавтомат, с поцарапанным прикладом и тугим затвором.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.