Татьяна Тарт
Яблочный пирог с загадкой

© Тарт Т., 2025

© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2025

* * *

Глава 1

– Ай! – Девушка отдернула руку от маленького сотейника с яблоками и сливочным маслом.

– Надеюсь, это не единственное, чему ты научилась у меня, – усмехнулась бабушка, поправляя небрежный пучок каштановых волос внучки. – Сколько себя помню, руки все время с ожогами от масла. Хоть немного, но обязательно ошпарюсь.

– Бабуль, ладно тебе. Я просто задумалась. – Адель Дюваль, девушка с глазами цвета растопленного шоколада, с любовью посмотрела на своего кумира.

После чего сняла с плиты сотейник и подошла к открытому окну. Вдыхая аромат августа, она попыталась унять волнение, охватившее ее с самого утра. Завтра ее ждал особенный день, на который был назначен престижный гастрономический фестиваль «Вкус Прованса». И это не просто фестиваль, а дань уважения богатым кулинарным традициям региона, возможность для местных фермеров, виноделов, сыроваров и, конечно же, кондитеров продемонстрировать свое мастерство и поделиться секретами с гостями. Этого события ждали весь год, готовились к нему с особым трепетом, ведь победа на конкурсе в рамках фестиваля – это даже не про медаль и награду, это про признание таланта, почти гарантия популярности и процветания.

– Не переживай. – Бабушка Мэри подошла сзади и обняла внучку за плечи. – Это всего лишь фестиваль.

– Хм, – иронично фыркнула девушка, – узнаю свою бабулю. – И передразнила, умело скопировав интонации старушки: – «Всего лишь фестиваль». Ты же знаешь, как много это для меня значит! Хотя…

– Я пытаюсь поддержать, но, кажется, у меня не получается. – Бабушка тоже выглянула в окно. Взгляд ее сделался рассеянным, она будто погрузилась во времена молодости, когда сама была амбициозной девчонкой и ничто не могло поколебать ее уверенность в себе. Она допускала ошибку за ошибкой, но продолжала идти к своей цели. Сейчас это вспоминалось с умилением, но тогда ее мать с содроганием ждала очередного фокуса дочери, которая выходила с победой из любой передряги. Пока однажды не случилось одно маленькое происшествие, наложившее тень на теплые воспоминания пожилой Мэри.

На секунду ресницы старушки дрогнули, и мимолетная тень пробежала по лицу, каждая морщинка на котором была свидетельством печалей, радостей, ошибок и безграничной любви к своему делу.

– Запомни. – Бабушка серьезно посмотрела на внучку и коснулась пальчиком лба Адель. – Все у тебя здесь, – дальше палец спустился к сердцу, – и здесь. Ты точно знаешь, когда и что делать, чувствуешь каждый рецепт душой. У тебя не может не получиться, милая. Особенно яблочный пирог!

– Вот и мне хочется, чтобы «Секрет Мадлен» оценили! – В ее глазах блестела надежда, смешанная со страхом: конкуренция на фестивале была серьезной, а претенденты на главный приз – профессионалами, готовыми на все ради победы.

– Ты про признанных мэтров кондитерского искусства всех стран? – В глазах старушки плясали смешинки.

– Ты совсем не помогаешь! – засмеялась Адель и вернулась к сотейнику. – Я здесь кое-что придумала.

За этим уютным разговором за день до фестиваля наблюдало солнце, которое подобно огромному апельсину лениво катилось по небу, щедро осыпая Южную Францию золотыми лучами. Воздух был наполнен ароматом спелого винограда, напоенного пряным теплом конца лета. Сладковатый запах смешивался с нежным благоуханием лаванды, расстилающейся повсюду бескрайним ковром.

Кондитерская La Belle Pomme – крохотная, но невероятно уютная, с витринами, на которых красовались изысканные десерты, и полками, заставленными банками с сахаром, ванилью и разноцветными специями, – находилась на узкой улочке, вымощенной булыжником, в самом сердце деревни. Над входом, украшенным кованой вывеской в виде румяного яблока, развевалась на ветру полотняная маркиза цвета слоновой кости. Солнце подсветило вывеску, на двери звякнул колокольчик.

Адель оглянулась, наспех вытерла руки о накрахмаленный фартук и взглядом попросила бабулю закончить с начинкой.

– Куда ты без меня! – закатила глаза бабушка Мэри и с огромным удовольствием принялась колдовать над яблочками.

На пороге стоял он. Непослушные темные вьющиеся волосы так и норовили упасть на глаза. Голубые и пронзительные, они таили в себе много вопросов и не меньше потрясающих ответов Прованса. Простая белая рубашка с закатанными рукавами еще больше подчеркивала изысканность внешности гостя. Но самым главным были блокнот и ручка. Адель почувствовала, как ее щеки покрываются румянцем. Она знала этого мужчину – это был Люк Ривьер, местный журналист, известный своими острыми статьями о жизни деревни. И каждый раз, когда выходила очередная статья, деревня на всякий случай напрягалась и переставала дышать.

В это утро кондитерская была наполнена волшебством: сладким запахом ванили, терпким – корицы и имбиря, тонким – миндаля и кофе. Адель, закончив последние приготовления, расставила на прилавке свои пироги и торты, стараясь придать им наиболее аппетитный вид.

– Мадемуазель Дюваль? – спросил журналист, обаятельно улыбаясь. – Я бы хотел взять у вас интервью для нашей газеты. Фестиваль «Вкус Прованса» – это же всегда событие!

Она, немного смутившись, пригласила гостя присесть за столик у окна и предложила чашку кофе с круассаном.

– Конечно, с удовольствием отвечу на ваши вопросы, – сказала Адель, стараясь унять волнение. – Но, боюсь, сейчас я не самый лучший собеседник.

– Почему же? – Гость заговорщически подвинулся ближе. – Так же, как и я, не любите все эти истории и считаете их сплетнями?

– Вы шутите? – Адель улыбнулась. – Ваши истории невероятные и… – Она замялась.

– Уничижительные? – закончил он. – Иногда людям кажется, что я пишу только ради того, чтобы погубить карьеру очередного специалиста.

– А разве это не так? Ой, простите. – Адель стала похожа на красную вишню, залившись румянцем стыда.

Его заразительный смех разлетелся по кондитерской, заглянул в кухню к бабушке, подмигнул яблокам в сахарном сиропе и вернулся назад к столику у окна.

– Вы очаровательны.

– Я просто перенервничала перед фестивалем и сегодня могу говорить не совсем то, что нужно.

– Напротив, это хорошо, не находите? – Люк сделал пометку в своей книжечке и отломил кусочек круассана. Тот хрустнул с тихим, почти музыкальным звуком. Слой за слоем раскрывался нежнейший вкус сливочного теста, солоноватый и тающий на языке… – М-м-м… Адель, это лучший круассан во всей Франции!

– Это все благословение теста, – проговорила девушка.

– Благословение теста? – переспросил Люк.

– Да, месье Ривьер. Перед тем как отправить в печь любой пирог или вот этот прекрасный круассан, Адель всегда шепчет над ним особые слова благословения, которые передаются в нашей семье из поколения в поколение. Это не просто слова, а своеобразный оберег, который наделяет выпечку особым вкусом и защищает от негативной энергии, – послышалось откуда-то из-за прилавка.

Мэри Дюваль поставила поднос с их фирменным пирогом на прилавок.

– Мадам Дюваль! Я благословляю этот день. Мне удалось встретить в одном месте две легенды! – Кажется, он не лукавил и был искренне рад встрече с бабушкой Адель. – Я бы хотел написать маленькую заметочку про вашу внучку. Могу ли я указать на эту традицию?

– Вы спрашиваете? Что-то мне подсказывает, что вы не нуждаетесь в разрешениях или запретах, месье Ривьер, – усмехнулась Мэри и отрезала кусочек пирога «Секрет Мадлен». Потом подошла к столику, поставила фарфоровое блюдце для Люка и, улыбнувшись, вернулась в кухню.

– Преклоняюсь перед вашей бабушкой, мадемуазель Дюваль, – искренне произнес Люк.

– Она у меня невероятная, – произнесла девушка. – Можно просто Адель.

– Люк.

– Люк, – повторила смущенная девушка. – Задавайте свои вопросы… Люк.

Они разговаривали не менее часа. Адель рассказала Люку о своей кондитерской, о некоторых семейных традициях, о способах придумывать рецепты. Молодые люди много смеялись и, казалось, были знакомы не меньше ста лет. Люк слушал с неподдельным интересом, время от времени задавая уточняющие вопросы и делая записи в своем блокноте. Адель понравились его непосредственность и интерес к ее работе. Возможно, он был и неискренним, но думать об этом в тот момент не хотелось.

– Ваш пирог просто великолепен, – сказал Люк, пробуя «Секрет Мадлен». – Я никогда не ел ничего подобного. В нем чувствуется вкус солнца, ветра и… какой-то тайны.

Адель улыбнулась.

– Это семейный рецепт, – сказала она. – Ему уже больше ста лет.

– Потрясающе! – восхитился Люк. – Обязательно напишу об этом в своей статье.

Когда посетитель ушел, Адель почувствовала легкое разочарование. Ей так не хотелось, чтобы их разговор заканчивался. Она поймала себя на мысли, что ждет новой встречи с обаятельным журналистом.

– Не перестаю удивляться твоей наивности, внучка. – Бабушка умела подойти незаметно.

Адель подпрыгнула и уронила фарфоровое блюдце, которое упало на кафельный пол кондитерской и разлетелось множеством осколков.

– К победе, не иначе! – как ни в чем не бывало продолжила бабушка. – А по поводу этого щеголя я бы подумала. Я повидала на своем веку достаточно, чтобы утверждать: этот хитрый лис еще покажет себя в истинном свете.

– Мадам Дюваль, не будьте столь категоричны, – улыбнулась Адель. – Может, он действительно был очарован нашим пирогом?

– Угу. Пирогом. – Мэри скользнула взглядом по внучке. – Давай-ка приберем здесь и попьем наконец чай без необходимости что-то из себя изображать.

– А я и не изображала! – засмеялась Адель.

Глава 2

Фестиваль «Вкус Прованса» собирал лучших кулинаров региона. Здесь представляли свои шедевры повара, кондитеры, сыровары и виноделы. Фестиваль превратил центральную площадь деревни в настоящий праздник вкусов и ароматов.

Под яркими полосатыми тентами расположились прилавки, уставленные изысканными блюдами, которые будто сошли со страниц знаменитых журналов. Воздух был пропитан ароматами прованских трав, свежей выпечки, выдержанных сыров и местного вина. Адель с восхищением прогуливалась между прилавками, с любопытством разглядывая шедевры своих конкурентов. Тревога сегодня осталась дома, и девушка спокойно обменивалась любезностями со всеми окружающими. Плюсы маленьких городков и деревень: тебя все знают, ты всех знаешь. А если не знаешь, то просто подходишь и начинаешь говорить – все, у тебя в копилке новый знакомый.

– О, мадемуазель Дюваль, какая радость видеть вас здесь! – раздался за ее спиной скрипучий голос.

Адель обернулась и увидела мадам Розье, местную легенду, даму, которой, по слухам, было не меньше ста лет. Причем поговаривали, что это ее вторые сто лет, но никто не мог сказать наверняка, в чем ее секрет. Эта миниатюрная женщина с ярко накрашенными губами и неизменной шляпкой с вуалью была душой любой компании. Впрочем, она славилась не только своим неповторимым стилем, но и острым языком, который не щадил никого.

– Здравствуйте, мадам Розье, – улыбнулась Адель, целуя ее в щеку. – Вы прекрасно выглядите! И эта милая брошь! Кажется, я ее раньше не видела?

– Милочка, я всегда прекрасно выгляжу, – кокетливо ответила мадам Розье, поправляя вуаль. – А эта брошь – подарок моего восхитительного правнука на минувший день рождения.

Правнук был не менее загадочной фигурой – о нем все слышали, но никто не видел.

– Какие планы на этот день, мадам Розье? – Адель благоразумно решила не развивать тему с правнуком.

– Сегодня я намерена попробовать все самые вкусные блюда на этом фестивале. А вы что приготовили на этот раз?

– Испекла свой фирменный яблочный пирог «Секрет Мадлен», – с гордостью ответила Адель.

– О, знаменитый пирог вашей прабабушки! – воскликнула мадам Розье. – Добрых полвека пытаюсь разгадать тайну вкуса. Он же, как неуловимый шепот любовника и усмешка моей совести, ускользает на послевкусии. Ждите, я сегодня обязательно попробую его еще раз.

Адель поблагодарила мадам Розье и продолжила обход. Она остановилась у прилавка с сырами, где ее внимание привлекла огромная головка камамбера, украшенная цветами лаванды.

– Это наш новый сорт, – с гордостью заметил молодой сыровар. – Мы добавляем в него свежие лепестки лаванды, что придает сыру неповторимый вкус и аромат.

– Как интересно, Пьер. Мне кажется, каждый ваш сыр имеет уникальный состав. – Адель с удовольствием попробовала кусочек. И в самом деле, сыр был очень хорош: нежный, сливочный, с легким цветочным ароматом послевкусия.

– Восхитительно! – похвалила она сыровара. – Желаю вам удачи на фестивале!

– Благодарю, Адель!

Сделав еще несколько шагов, Адель увидела знакомую фигуру. От волнения нотки лаванды на языке раскрылись во всем великолепии. Перед ней был Люк. Он стоял у прилавка с винами и с интересом слушал рассказ производителя о его лучших сортах.

– Люк! – окликнула его Адель.

Журналист обернулся и улыбнулся. Винодел нахмурился: видимо, у него имелись свои планы на полезного посетителя.

– Адель! Рад вас снова видеть. Как вам фестиваль?

– Просто замечательно! – воскликнула Адель. – Здесь столько всего вкусного!

– Согласен! Но, господи, как вы могли?

Адель и винодел напряглись.

– Как вы могли оставить свой фирменный пирог без присмотра! – Люк засмеялся, убедившись, что шутка удалась. – Вы уже представили его жюри?

– Месье Ривьер, вы меня напугали! Еще нет, – ответила Адель.

Тут виноделу пришлось отвернуться и оставить молодых людей, потому что к нему подошел новый участник фестиваля. А так хотелось подслушать разговор!

– Дегустация яблочных пирогов начнется через час. Я решила немного прогуляться.

– Разведать обстановку и убедиться, что вы лучшая? – подмигнул журналист.

– Что вы! – Адель покраснела.

– Тогда желаю вам удачи! – сказал Люк. – Я уверен, вы победите.

– Спасибо, – улыбнулась Адель, почувствовав, как ее щеки снова покрываются румянцем. Да что же это такое?! Как она могла победить в конкурсе, если ей не удавалось побороть даже собственный румянец?!

– А может, мы пока прогуляемся и попробуем что-нибудь вместе? – предложил Люк, отвлекая девушку от разговора с самой собой.

– С удовольствием, – согласилась Адель.

Они прошлись вдоль прилавков. Люк оказался настоящим гурманом. Он знал толк в винах, сырах, специях и с увлечением рассказывал Адель о тонкостях вкуса каждого блюда. А также о том, как сочетаются ароматы, текстуры и ингредиенты.

– Попробуйте этот сыр с инжиром, – предложил он, угощая Адель кусочком козьего сыра с густым инжирным вареньем. – Сочетание сладкого и соленого создает неповторимую гармонию.

Адель с удовольствием попробовала. Вкусовой дуэт в самом деле был неподражаем.

– А если к нему еще добавить крафтовый напиток с темным солодом, букет раскроется совершенно иначе! – Адель смогла удивить мужчину еще раз.

– Вы не перестаете восхищать меня! – У него в голове пронеслась мысль о том, что неплохо было бы написать нечто большее, чем просто заметку об этой барышне. Но вслух журналист произнес лишь: – Надо попробовать!

– Обязательно.

Они еще долго гуляли вдоль рядов и прилавков, соревнуясь в остроумии и смеясь, как подростки. Гости изредка поглядывали на молодую пару, но никто не придавал этому никакого значения. Каждый участник думал о себе и своей победе, для каждого этот день был шансом на что-то новое и неизведанное. В любом случае участие в фестивале – шаг, который повернет семейный крафтовый бизнес в новом направлении, а в лучшее или в худшее будет тот путь, покажет сегодняшний день.

Адель заметила, что рядом с Люком чувствует себя легко и непринужденно. Он был интересным собеседником, внимательным слушателем и просто приятным человеком. В какой-то момент девушка увидела свою бабушку, которая сидела на скамейке под тенью платана и наблюдала за праздником.

– Извините, Люк, – сказала Адель. – Мне нужно подойти к бабушке. Спасибо вам за компанию и интересную беседу.

– Конечно, – кивнул журналист. – Я провожу вас. Не могу упустить возможность поздороваться и помозолить глаза вашей бабушке, – обаятельно рассмеялся он.

Молодые люди, весело переглядываясь, подошли к мадам Мэри.

– Мадам Дюваль, рад видеть вас. Жду с нетерпением, когда смогу поздравить вас и вашу внучку с заслуженной победой!

– Очень приятно, месье Ривьер, – улыбнулась Мэри, протягивая Люку руку и незаметно подмигивая внучке. – Как вы здесь? Все попробовали?

– Да! Все очень вкусно.

– Откуда у вас такие познания в крафтовых напитках, мадемуазель Дюваль? – внезапно вспомнил о незаданном вопросе Люк.

Мэри засмеялась.

– О, она у нас со вкусами на ты, Люк. Могу я вас так называть?

– Да, конечно. Хочу услышать эту историю во всех деталях, – галантно кивнул молодой человек.

– Может быть, может быть… – загадочно протянула бабушка Дюваль.

– Мне было очень приятно вновь пообщаться с вами, милые дамы. Не смею вас больше обременять своим обществом. – Он кинул взгляд на огромные круглые часы, которые висели на одном из зданий площади. – К тому же скоро ваш выход с пирогом.

– Ох, точно! Осталось всего десять минут! – всполошилась Адель.

– Молодежь… все им кажется, время резиновое, – беззлобно поддела ее старушка.

Журналист понял, что настало время откланяться.

– Я пойду. Адель, еще раз желаю вам удачи на конкурсе.

– Спасибо, Люк, – ответила Адель. – До встречи.

Люк ушел, а Адель повернулась к бабушке. Та сидела с надутыми накрашенными губами.

– Даже не начинай.

– Я молчу, – ответила старушка.

– Твой взгляд слишком красноречив.

– Это у тебя фантазия слишком бурная, – в тон внучке ответила Мэри.

– Дамы и господа, – торжественно произнес ведущий и по совместительству главный член жюри. – Мы готовы объявить победителя фестиваля «Вкус Прованса» в номинации «Лучший яблочный пирог»!

Адель затаила дыхание. Сердце ее колотилось в груди, ладони вспотели.

– А-а-а! – В тот миг, когда все замерли, с нетерпением ожидая имя победителя, в другом конце площади раздался пронзительный крик…

Глава 3

Крик прошел сквозь веселый гул фестиваля, как раскаленный нож сквозь масло. Еще мгновение назад шумная и жизнерадостная толпа замерла, людей охватил леденящий душу страх.

Гости начали в панике оглядываться, пытаясь понять, откуда доносится этот жуткий звук. Некоторые вскакивали со своих мест, опрокидывая столы и стулья, другие застыли в оцепенении, словно не веря своим ушам.

Адель инстинктивно схватила бабушку за руку.

– Что случилось? – спросила она, но мадам Мэри лишь пожала плечами; ее лицо выражало такое же недоумение, как и у всех окружающих.

В следующий миг толпа перед одним из шатров заволновалась, словно море во время шторма. Люди начали отступать, расчищая про-ход, и Адель с ужасом увидела, как двое мужчин выносят из шатра человека без сознания и кладут его на скамейку.

Это был Жан-Поль Лару, знаменитый кондитер из соседней деревни, известный своими изысканными шоколадными десертами. Его лицо было бледным, а губы синюшными. Рядом с ним суетилась женщина в белом халате, пытаясь оказать первую помощь.

– Отравился! – донеслось до Адель из толпы. – Съел что-то и отравился!

Адель почувствовала, как волна тошноты подкатила к горлу. Отравление… На гастрономическом фестивале… В эту минуту она забыла о конкурсе, о своей мечте победить. В душе поднялся ужас, а в голове крутился один вопрос: «Почему?».

Бабушка крепко сжала ее руку, словно чувствуя состояние внучки.

– Успокойся, милая, – прошептала она. – С Жан-Полем все будет хорошо. Сейчас приедет скорая, и ему помогут.

Но Адель не могла успокоиться. Ей было жутко оттого, что кто-то способен на такое злодеяние. Отравить человека на празднике, где все должны радоваться и наслаждаться вкусной едой и… жизнью.

В толпе началась паника. Люди в страхе отступали от шатра Жан-Поля, будто опасаясь, что и они могут стать жертвами отравления.

– Кто мог это сделать? – слышались взволнованные голоса. – Зачем?

– Отравитель все еще может быть здесь! – закричал кто-то. – Он может быть среди нас!

Адель почувствовала, как у нее по спине пробежал холодный поток страха. Она оглядывалась по сторонам, пытаясь найти хоть какой-то знак, какую-то подсказку, чтобы понять, что же происходит. В голове ее рисовались картины одна страшнее другой.

В этот момент она увидела Люка: тот стоял поодаль и с интересом наблюдал за двумя женщинами, а когда заметил, что девушка его обнаружила, тут же двинулся в их сторону.

– Ну что, есть какие-то новости? – спросила Адель у приближающегося Люка.

– Жан-Поля увезли в больницу в Авиньоне, – ответил журналист. – В нашей деревне нет необходимого оборудования. Врачи пока не дают никаких прогнозов.

– Боже мой… – прошептала мадам Мэри, ее лицо побледнело.

– Я знаю, это ужасно, – сочувственно ответил Люк, – но давайте верить в лучшее. Я поговорю с врачами позже, когда у них появится какая-то информация, и обязательно сообщу вам.

– Спасибо, Люк, – сказала Адель. – Я очень переживаю за Жан-Поля. В голове не укладывается. – Сердце ее колотилось, руки тряслись.

– Я понимаю, – кивнул Люк.

– Бабуль, помнишь, как он принес свой первый десерт, и тот рассыпался прямо у нас на глазах? – Адель почувствовала, что по ее щекам потекли слезы. Кажется, шок сменился страхом. Бабушка молча обняла внучку.

– Полиция уже начала расследование, и у них есть кое-какие зацепки. – Люк попытался поддержать Адель, но делал это как-то неумело.

– Какие? – спросила девушка, ее глаза загорелись любопытством.

– Они подозревают, что Жан-Поля могли отравить намеренно.

– Отравить? – Адель была шокирована. – Но зачем? Кому это нужно?

– Пока неизвестно, – уклончиво пожал плечами Люк.

– Но у него не было врагов! – возмутилась Мэри.

– Разве что добрая половина участников-кондитеров, – неудачно пошутил Люк.

– Хотите сказать, что его отравил кто-то из своих? – переспросила Адель, и ее глаза расширились от удивления. – Или это могла быть я?

– Адель! – воскликнул журналист, замахав руками. – Я этого не говорил, но у полиции другие мысли на этот счет.

– Какие?

– Да, вы правы, в основном подозреваются другие кондитеры – участники фестиваля, – сказал Люк, наблюдая за реакцией Адель.

– Но… но это же невозможно! – воскликнула девушка. – Мы все друг друга знаем, мы конкуренты, конечно, но не враги! Да и… это какой-то сон и кошмар…

– Я знаю, – согласился Люк. – Но все это лишь гипотезы. Вы же знаете, что полиция будет рассматривать любые варианты. И начнет, конечно, с тех версий, что лежат на поверхности.

– В мире кондитерского бизнеса всегда была жесткая конкуренция… – как-то уклончиво проговорила мадам Мэри.

Адель задумалась. Она никогда не думала о своих коллегах как о потенциальных преступниках, но слова Люка заставили ее усомниться в своих убеждениях.

– Ты тоже думаешь, что это кто-то из нас? – спросила она у бабушки.

Мадам Мэри пожала плечами.

– Не говори глупости, Адель. Все это очень странно, но не до такой же степени.

На площади по-прежнему царила суета, но теперь она была пропитана тревогой и подозрением. Люди больше не смеялись и не шутили, их лица были хмурыми и настороженными. Ароматы специй и сладостей, которые еще недавно казались такими аппетитными, теперь словно растворились в тяжелом воздухе, полном недоверия.

Жандармы, появившиеся на фестивале, словно серые тени, сразу же огородили место событий желтой лентой и теперь скользили между шатрами, опрашивая участников и гостей, причем их вопросы звучали резко и холодно, словно острые лезвия, рассекающие праздничную атмосферу. Один из жандармов подошел к мадам и мадемуазель Дюваль. Он цепко присматривался то к одной женщине, то к другой, не выпуская при этом из зоны внимания молодого журналиста, на что мадам Дюваль хладнокровно ответила немигающим взглядом.

– Мадемуазель Дюваль, – обратился он к Адель, – не могли бы вы пройти со мной в участок? Мне нужно задать вам несколько вопросов.

Адель почувствовала, как ее сердце упало. Неужели у жандарма есть какие-то подозрения?

– Конечно, – ответила она, стараясь говорить спокойным голосом. – Что вы хотели узнать?

– Пройдемте, и я вам все объясню, – сказал жандарм. – Это не займет много времени.

Адель встала со скамейки и попрощалась с бабушкой. Она чувствовала, как ее щеки горят от смущения. Ей было неловко перед Люком, который с интересом наблюдал за происходящим.

– Не волнуйтесь, мадам Дюваль, – сказал он бабушке. – Я уверен, что с Адель все будет в порядке.

– Спасибо, – тихо проговорила мадам Мэри. – Очень на это надеюсь…

Адель и жандарм скрылись в здании мэрии, а Люк остался на площади, размышляя обо всем происходящем. Журналист знал, что о нем самом в деревне ходили противоречивые слухи, передаваемые шепотом за чашкой кофе или за бокалом вина. Кто-то утверждал, что Люк пишет свои острые заметки по заказу конкурентов, кто-то верил, что он в целом не жалует людей и поэтому так безжалостно высмеивает их слабости. Были и такие, кто мечтал найти ему спутницу, наивно полагая, что тогда сердце журналиста смягчится и он перестанет писать свои хлесткие статейки. Но никто не хотел признаваться, что с нетерпением ждет выхода нового номера газеты с его заметками. И Люк был уверен, что после сегодняшнего происшествия добрая половина жителей будет с замиранием сердца ожидать вердикта главного критика деревни.

Но Адель, находящейся в этот момент в маленькой душной комнате полицейского участка, было совсем не до статьи Люка. Она ждала некоего инспектора Дюбуа. При этом девушка нервно теребила рукав своего платья, пытаясь унять волнение, и не переставала ходить из одного угла комнаты в другой. Ей было не по себе от того, что она оказалась в таком месте.

Наконец дверь открылась, и в комнату вошел инспектор. Он был хмур и сосредоточен.

– Мадемуазель Дюваль, присаживайтесь, пожалуйста, – сказал он, указывая на стул напротив себя.

Адель села и выжидательно посмотрела на инспектора.

– Я прошу прощения, что пришлось отвлечь вас от фестиваля, – сказал Дюбуа, – но мне нужно задать вам несколько вопросов.

– Да какой уж теперь фестиваль. Такой ужас, – ответила Адель. – Я отвечу на все ваши вопросы. Есть какие-то новости по Жану? Он же выживет, да?

– Мне пока не звонили. Так, получается, вы знали месье Лару? – спросил инспектор Дюбуа.

– Да, мы были знакомы, – ответила Адель. – Мы же оба кондитеры и на каждом фестивале встречались.

– А помимо фестивалей? Были ли вы близки?

– Что вы имеете в виду? – Адель против воли покраснела.

Инспектор поспешно что-то записал, и Адель отметила, что блокнот инспектора пугал ее почище записной книжки Люка.

– И какие у вас с ним были отношения?

– Нормальные, – ответила Адель, не понимая, к чему он клонит. – У нас маленькая деревня, здесь все так или иначе знают друг друга. Мы с ним не встречались, если вы это имеете в виду. Он из соседней деревни. Изредка приезжал для обмена опытом.

– К-хм… хорошо. Я больше хотел узнать, были ли вы друзьями. Может, замечали что-то необычное в его поведении в последнее время? – продолжал допрос инспектор. – Может, он с кем-то ссорился или жаловался на угрозы?

– Нет, ничего такого я не замечала, – ответила Адель. – Жан-Поль всегда был веселым и дружелюбным человеком. Повторюсь, он из соседней деревни, часто к нам не наведывался.

Она потупила взгляд после того как произнесла «был». Ей совершенно не хотелось, чтобы кто-то погиб сегодня.

– Хм… – Дюбуа задумчиво потер подбородок. – Мне очень жаль, что вашей семье вновь приходится проходить через такое, мадемуазель Дюваль.

– Через какое? – ответила Адель, не понимая, о чем говорит инспектор.

– Я говорю про мадам Мадлен Дюваль, вашу прабабушку. – Инспектор внимательно наблюдал за Адель, ловя каждую мимолетную эмоцию на ее лице.

– Я не понимаю, о чем вы говорите. При чем здесь моя покойная прабабушка? – У девушки закружилась голова, и ей стало трудно дышать.

И судя по лицу инспектора, он это заметил, а уж какие выводы сделал, один бог ведает.

– Вы не могли бы открыть окно, очень душно? – проговорила Адель, расстегивая верхнюю пуговку на воротнике платья.

– А вы знаете, что ваша прабабушка, Мадлен Дюваль, тоже была кондитером?

– Ну конечно, месье Дюбуа, это же моя прабабушка. Я до сих пор готовлю по ее рецептам. Даже сегодня делала на конкурс ее пирог… – ответила Адель, сбитая с толку. – Заходите, попробуете, – неловко предложила она. – Это очень вкусно.

– Воздержусь… – холодно ответил инспектор. – И вы хотите сказать, что не знаете об обвинении в отравлении конкурента, предъявленном ей на одном из ее первых фестивалей много лет назад?

Адель опешила. Она никогда не слышала об этой истории. Инспектор наблюдал за реакцией девушки.

– Нет, не знаю, – прошептала она. – Бабушка никогда мне об этом не рассказывала. Но… Как?

– На этом все, мадемуазель Дюваль. Пока можете быть свободны. Если вы мне понадобитесь, я дам знать.

– Подождите. А что было за дело? Могу ли я с ним ознакомиться?

– До свидания, мадемуазель Дюваль. Спросите свою бабушку. Мне что-то подсказывает, что она может быть в курсе.

Адель вернулась на площадь в полной растерянности. Она не могла найти себе места, душу разрывали противоречивые чувства: страх, недоумение, сочувствие к пострадавшему.

– Бедняга Жан, – вздохнула мадам Бланшар, владелица сырной лавки, расположенной напротив La Belle Pomme. – Он так готовился к этому фестивалю. Его сырные тарталетки были просто восхитительны.

– Кто мог такое сделать? – с ужасом спросила молодая девушка, продавщица из цветочного магазина.

Адель вздрогнула. Нет, это просто невозможно. Ее прабабушка – убийца? В их маленькой деревушке, где все друг друга знают, такого просто не может произойти. И почему она ничего обо всем этом не слышала? Просто бред какой-то.

– Возможно, это несчастный случай, – сказала Адель, стараясь успокоить и себя, и окружающих. – Может быть, Жан съел что-то не то накануне фестиваля.

– Надеюсь, ты права, – сказала мадам Бланшар и быстро переглянулась с продавщицей цветов. – Но все равно это очень странно.

Адель развернулась в сторону площади, туда, где оставила бабушку: ей срочно нужно было расспросить ту об обвинении инспектора. Здесь, должно быть, какое-то недоразумение. Она шла, озираясь по сторонам, словно преступница, которую вот-вот схватят. Адель казалось, что из-за каждого угла на нее смотрят с подозрением, что люди шепчутся за спиной, указывая на нее пальцем. В воздухе, насыщенном ароматами специй и сладостей, появился едва уловимый привкус страха и недоверия.

– Это она, – услышала Адель обрывок чьей-то фразы. – Внучка той… помнишь?

Сердце Адель сжалось в болезненном спазме. Тени прошлого обхватили ее, словно холодные липкие щупальца, грозя затянуть в пучину чужих грехов.

Она подошла к бабушке, которая сидела на скамейке, опустив голову.

– Ты ничего не хочешь мне рассказать? – спросила Адель дрогнувшим голосом.

– Наверное… – ответила мадам Мэри, ее глаза были полны слез. – Мне так хотелось уберечь тебя от всего этого. Но ты же не виновата в этом несчастном случае! И мы это обязательно докажем!

– Меня никто еще и не обвинил. – Адель ничего не понимала, в голове ее царил кавардак. Казалось, они говорят на разных языках. – Бабуль, расскажи…

– Ну что, мадемуазель Дюваль, – перебил ее вновь подошедший представитель закона. – Надеюсь, инспектор Дюбуа вас не сильно напугал?

– Все в порядке, сержант, – ответила Адель, стараясь улыбнуться в ответ.

– Сержант Лямур. Простите, что не представился сразу: все так быстро закрутилось.

– Не то слово. Скажите, у вас есть какие-нибудь версии? – Стальной голос мадам Мэри мог охладить любого, даже представителя правоохранительных органов.

– Мы пока не можем разглашать детали следствия, мадемуазель Дюваль. Не беспокойтесь ни о чем и возвращайтесь к своим делам.

– А как же расследование? – спросила Адель, будто бы не расслышав его ответ.

– Не волнуйтесь, мадемуазель, – отмахнулся сержант Лямур. – Скорее всего, это был просто несчастный случай. Месье Лару, видимо, сам что-то не то съел. С кем не бывает?

– Вы серьезно? Мне сейчас очень громко намекнули, что я одна из подозреваемых! – Адель недоуменно посмотрела на жандарма. Ей показалось, что он совсем не заинтересован в том, чтобы найти настоящего виновника.

– Глупости какие. Должно быть, вы перенервничали. Никто бы и не подумал… Здесь душно, не находите? – Его ответ был абсурдным и глупым. – Не беспокойтесь, мадемуазель, – сказал он, – мы все контролируем. А теперь идите, наслаждайтесь фестивалем.

Он развернулся и ушел, оставив Адель и мадам Мэри в полном недоумении.

– Ты это слышала, ба? – совершенно обескураженная, девушка повернулась к бабушке. – Один обвинил в убийстве, второму нет дела, да еще предлагают продолжить веселье. Это шутка?

Мадам Дюваль посмотрела на внучку.

– Мне кажется, нам пора домой.

Глава 4

Адель поставила чашку чая перед бабушкой и молча села напротив. Пирог «Секрет Мадлен», обычно занимавший почетное место в центре стола, сегодня стоял в стороне, словно чувствуя напряженную атмосферу в доме. Бабушке и Адель было не до него, а ему до них. Он поглядывал и ждал. Пришло время истории – истории, которую он хотел услышать.

– Не смотри на меня так, – сказала мадам Мэри, не поднимая глаз от своей чашки.

– Ба, вы с сержантом Лямуром сговорились? – Адель не могла сдержать возмущения. – Меня практически обвинили в убийстве!

– Кажется, сержант сказал, что это был несчастный случай, – ответила мадам Мэри, ее голос звучал спокойно, но Адель заметила, как дрожат руки, сжимающие чашку.

– Это похоже на сон, где небо соединяется с землей, розовые пони бегают в штанах, и ты вот-вот сядешь в тюрьму, – нервно вскрикнула Адель.

Бабушка крутила в руках кружку, пытаясь разглядеть на дне чаинки, словно там скрывался ответ на все ее вопросы.

– Бабушка, я не могу просто сидеть сложа руки, – сказала Адель, собрав всю свою решимость. – Я должна что-то сделать.

– Адель, я понимаю тебя, – ответила мадам Мэри, явно желая поскорее уйти к себе в комнату и спрятаться от всех проблем. – Но что ты можешь сделать? Полиция занимается расследованием, а мы должны доверять профессионалам.

– Ты видела, как они это делают? – Адель показалось, что она это уже повторяет по третьему кругу. – Сержант Лямур даже не пытается найти виновного! Он уверен, что это был несчастный случай. А что, если это не так? Что, если кто-то действительно хотел убить Жан-Поля? Я, например?

– Очень смешно, – проговорила бабушка, делая глоток черного чая. – С чувством юмора у тебя всегда было так себе.

– Бабушка, я серьезно. – Адель подошла к ней и присела рядом. – Инспектор Дюбуа говорил о Мадлен… о том, что ее тоже обвиняли в отравлении. Расскажи мне о ней, пожалуйста.

Мадам Мэри застыла, словно ее ударило током. Ее глаза расширились от ужаса, а руки задрожали еще сильнее.

– Откуда ты все это взяла? – спросила она, ее голос звучал хрипло и глухо.

– Инспектор Дюбуа рассказал, – повторила Адель.

Бабушка промолчала.

– И на фестивале кто-то обмолвился об этой истории, – сказала Адель, стараясь не расстраивать старушку еще больше. – Говорят, было какое-то громкое дело…

– Ах, эти сплетни… – Мадам Мэри махнула рукой. Если на фестивале она и хотела что-то рассказать, то в кондитерской это желание мгновенно улетучилось. – Люди любят перемывать кости другим, особенно если это касается чего-то таинственного и страшного.

– Но ведь что-то же было, бабушка? Ты сама обещала рассказать, – не унималась Адель. – Расскажи мне правду.

– Правда в том, Адель, что прошлое лучше оставить в прошлом, – устало сказала мадам Мэри. – Не стоит ворошить былое.

– Но я хочу знать! – не отступилась Адель. – Я хочу знать правду о своей прабабушке. И имею право на это, не так ли?

– Вот же упрямая, в кого бы это? – через силу засмеялась Мэри. – Ладно, кажется, я знаю, как тебе помочь. Есть дневник…

– Где он? – Адель уже его мысленно читала.

Мадам Мэри отпила еще чуть-чуть из своей кружки, и в этот момент раздался резкий звонок в дверь. Адель посмотрела на бабушку. Кажется, та вздохнула с облегчением.

– Ты кого-то ждешь?

Та пожала плечами и покачала головой.

– Кто бы это мог быть в такое время? – спросила Адель.

– Не знаю, – ответила мадам Мэри. – Пойду посмотрю.

Она вышла в коридор и отперла дверь. На пороге стояла мадам Бланшар, владелица сырной лавки. Лицо ее казалось взволнованным.

– Мэри, у тебя все в порядке? – спросила она, нервно осматривая комнату.

– Да, все хорошо, – ответила мадам Мэри. – А что случилось?

– У меня прорвало трубу в подвале, – сказала мадам Бланшар. – И весь мой сыр плавает в воде!

– Боже мой! – воскликнула мадам Мэри. – Конечно, я тебе помогу!

Она схватила пальто и поспешила за мадам Бланшар, в душе радуясь, что может ненадолго отложить тягостный разговор с внучкой. Адель же осталась одна, с тяжелым чувством недосказанности и тревогой в сердце. Она подошла к окну и посмотрела на улицу. Две темные фигуры быстро удалялись от кондитерской, унося с собой тайны столетней давности. Солнце уже скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь розовое сияние на краю неба. Адель невольно поежилась – стало прохладно. Она вернулась к столу, чтобы убрать приборы.

– Ты ничего не хочешь мне сказать? – обратилась она к пирогу.

Тот стоял молча.

– Что она скрывает? Мадлен – убийца? – продолжала она неосознанно бормотать себе под нос. – Слушай, ну это же не может быть правдой! С другой стороны, инспектор что, придумал все это?..

– Мадемуазель…

Адель подпрыгнула на месте, из рук ее вылетела чайная пара, долгие годы верой и правдой служившая в кондитерской. И чашка, и блюдце разлетелись на мельчайшие осколки, и Адель с сожалением отметила, что этот сервиз можно было использовать еще много лет. Вторая авария за день.

– Месье Ривьер, вы меня напугали. – Девушка опустилась на корточки и принялась собирать то, что осталось от блюдца.

– Простите меня, пожалуйста, я… – Люк смущенно опустился рядом и начал неловко помогать Адель. – Ай!..

Порез был местью маленькой чашечки, которая еще не все успела посмотреть в этом мире.

– Осторожнее, Люк. – Адель схватила полотенце и приложила к пальцу журналиста, мягкая вафельная ткань начала быстро окрашиваться в красный цвет. – Подержите вот так, я сейчас схожу за аптечкой.

Адель положила собранные осколки на край стола и бросилась в кухню.

– Да не беспокойтесь, Адель, – послышался голос Люка из-за закрытой двери. – Мне показалось, вы с кем-то говорили, не хотел отвлекать.

«Подслушивал?» – спросила Адель саму себя и смущенно ответила журналисту:

– Ничего особенного, просто мысли вслух.

– Простите еще раз, я не хотел.

Адель вышла из кухни с аптечкой. В руках Люка уже был веник, которым он сметал в совок оставшиеся осколки.

– Вы с ума сошли? Да что вы делаете? – Адель быстро забрала у него веник, совок и посадила молодого человека за стол. – Вам нужно срочно промыть рану. Или хотите получить заражение?

– Ну что вы возитесь со мной как с маленьким? – усмехнулся Люк, и, кажется, в этот момент воздух стал более плотным. – Не сломаюсь же я из-за одной царапины.

Адель потупила взгляд, теребя аптечку.

– Давайте хоть пластырем заклеим?

– Как вы, Адель? – спросил Люк, когда она закончила работу медсестры и убрала разбитую посуду.

– Даже не знаю, Люк. – Она и правда не знала. Да и не могла понять, можно ли доверять так стремительно ворвавшемуся в ее жизнь мужчине. Кажется, в последние сутки все происходило молниеносно и чересчур хаотично… а еще билось много посуды.

– Я зашел сказать, что Жан-Поль не пришел в себя.

– Он… – Она не смогла произнести это вслух.

– Нет. Его состояние стабильно тяжелое, или как они там говорят. Его ввели в искусственную кому.

– Ох… – Адель сначала обрадовалась, что кондитер не умер, потом расстроилась, что не пришел в себя.

– Ну, я, наверное, пойду? – Люк хотел что-то еще спросить, но передумал.

– Да, Люк, я вас провожу. Не хочу показаться грубой, но после сегодняшнего события чувствую себя как та разбитая тарелка. Хочется поскорее подняться на второй этаж и забраться в кровать.

– Я все понимаю… – начал журналист. – По поводу статьи…

– А? Статьи? – Задумавшись, Адель уже была не здесь.

– Да, статьи о вас.

– Вам не кажется, что сейчас она будет не совсем уместной?

– Я это и хотел сказать. С вашего позволения, я хотел бы ее отложить.

– Благодарю вас, Люк. Вы столько сделали для меня за этот день, даже и не знаю, чем заслужила такое внимание.

– Ну что вы, право. – Люк не мог признаться даже самому себе, но эта девушка смогла коснуться какой-то потаенной ниточки в его сердце. – Могу я зайти к вам завтра?

– Да, конечно. Мы работаем с восьми тридцати.

– Так рано? Кажется, во Франции в это время еще никто не просыпается, не говоря уже о ближайших деревеньках.

– Я всегда просыпаюсь до рассвета и со временем нашла своих людей. Оказывается, и у нас есть те, кто любит кофе и свежий круассан в восемь утра.

– Тогда до завтра, мадемуазель Дюваль. – Люк поцеловал ее руку и откланялся, на секунду разминувшись с бабушкой Мэри.

Или она это сделала специально?..

Глава 5

Девушка брела по узкому коридору, стены которого были сложены из грубого, шершавого камня. В руках у нее был факел, пламя которого трепетало и металось, отбрасывая на стены причудливые, танцующие тени. Легкий озноб пробежал по коже, несмотря на то что на девушке было длинное платье из плотной ткани. Она сначала шла медленно, вглядываясь в темноту, но постепенно начинала набирать скорость, словно неведомая сила толкала ее вперед. И вот она уже бежала, не замечая ни холода, ни страха, который клубился вокруг, словно густой туман.

Он там. Она знала это. Чувствовала его присутствие – слабый, но настойчивый зов, который отдавался эхом в сердце. Он нуждался в ней. Он ждал.

Но путь к нему был непрост. Коридор изгибался и поворачивал, словно змей, и на каждом повороте ее ждали новые преграды.

То из стены выдвигались каменные глыбы, преграждая путь, то из темноты выскакивали призрачные фигуры с протянутыми руками, пытаясь схватить ее за подол платья. Но девушка не останавливалась. Она уворачивалась от преград, отталкивала призраков и бежала, бежала вперед не оглядываясь.

Она должна добраться до него. Должна его спасти.

Коридор вывел ее к массивной деревянной двери, украшенной резьбой в виде виноградной лозы. Девушка попыталась открыть, но было заперто. Она дергала ручку, стучала в створку, но все тщетно.

Отчаяние сжало ее сердце ледяной рукой. Она была так близко, но не могла добраться до него.

Девушка опустилась на колени перед дверью, ее слезы капали на холодный камень.

– Пожалуйста, – прошептала она. – Откройся…

В этот момент почувствовала его присутствие острее, чем когда-либо. Он был совсем рядом, за этой дверью.

– Я иду, – прошептала она, собирая остатки сил. – Я иду к тебе…

Она встала и ударила ногой по двери.

Адель проснулась в холодном поту, сердце выпрыгивало из груди. Она нащупала в темноте одеяло и натянула его по самую шею. Тело продолжало трястись от холода. Привкус во рту заставлял мысленно возвращаться в сон и испытывать все сначала.

– Да что же это такое? – проговорила в пустоту Адель. – Мадлен, это была ты?

Девушка больше не смогла уснуть. И, не дожидаясь рассвета, выскользнула из кровати, наспех накинула на себя что-то теплое, добавила плащ, платок, схватила ключ от старого дома, который всегда висел на крючке в прихожей, и тихонько вышла в темноту улицы.

Предрассветный Прованс встретил ее прохладой и тишиной. Жители деревни мирно спали в своих кроватях. Воздух был наполнен ароматами ночи: терпкой полынью, сладковатым жасмином, землей, остывающей после жаркого дня.

Адель шла по узкой дорожке, которая вела к старому дому, ее шаги отдавались глухим эхом в тишине. Девушка думала о Мадлен, о ее судьбе и о том, что практически ничего не помнит. Пыталась нащупать в памяти хоть что-то из рассказов бабули, но тщетно. «Как так? Мне казалось, я знаю все про человека, ремеслом которого занимаюсь круглые сутки. Я всегда гордилась тем, что готовлю так же, как Мадлен». Но когда копнула чуть глубже, Адель поняла, что не знает об этой женщине ровным счетом ничего!

Она подошла к старому дому и остановилась на пороге, вдыхая знакомый запах: смесь пыли, старых вещей и лаванды, которую бабушка всегда хранила в шкафах. Адель открыла дверь и вошла в дом. В прихожей было темно, прохладно и пыльно. Она нащупала выключатель, и комнату озарил приглушенный свет старых ламп. Бабушка не любила яркий свет, потому вместо большой люстры в центре прихожей были маленькие бра на стенах коридора. Они змейкой тянулись по ступенькам, приглашая гостью подняться на второй этаж. Адель решила начать поиски с чердака, поэтому тут же приняла приглашение и направилась наверх.

Старые деревянные ступеньки заскрипели под ее ногами, словно предупреждая о том, что она нарушает покой прошлого. Адель поднялась и огляделась. Незаметная дверь должна была быть где-то здесь, за шкафом. Она подошла к книжному стеллажу и попыталась его подвинуть – не тут-то было. Кажется, он не хотел пропускать гостью внутрь. Адель усилила нажим, и шкаф со скрипом и ворчанием подался вперед, открыв маленькую, с облупившейся краской разных оттенков дверь. Адель не заметила, как с полки упала крошечная книжечка. Девушка пролезла через дверь, причем ей пришлось согнуться, чтобы туда поместиться. В детстве этот лаз казался ей огромным, как вход в Нарнию. Сейчас же это было крошечное, почти игрушечное пространство. Чердак оказался маленьким и темным, заваленным старыми вещами: сундуками, коробками, мебелью, которая помнила еще ее прапрадедушку. В воздухе витал запах пыли и затхлости. Адель, с трудом пробираясь, прошлась вдоль этих сокровищ, заглядывая под простыни и в чемоданы. Поодаль стоял сундук, будто смутно ей знакомый. Адель приблизилась и открыла его. Внутри лежали старые платья, вышитые скатерти, пожелтевшие от времени письма и фотографии. Девушка тщательно перебрала все вещи, но дневника Мадлен там не нашлось.

Она закрыла сундук, прихватив фотографии с письмами, и опустилась на пол, чувствуя, как ее надежды рушатся. А заодно с надеждами обрушилась и заваленная вещами полка, висевшая прямо над ее головой.

– Ай! – Адель потерла ушибленное место, собрала упавшие вещи и выползла из маленькой двери обратно в комнату на втором этаже. Осторожно подвинула стеллаж назад вместе с зацепившейся за ножки книжкой, которая так и осталась незамеченной.

«Где же дневник?» – с отчаянием думала девушка.

Адель спустилась и вернулась домой. Мадам Мэри уже проснулась и занималась приготовлением завтрака. Аромат тушеных овощей и прованских трав разносился по всему дому, создавая обманчивое ощущение уюта и покоя.

– М-м-м, как вкусно пахнет… Что это? Овощи? На завтрак?

– Ну а почему бы и нет? Новый рецепт.

– Я не нашла дневника на чердаке, – с ходу сказала Адель, не дав возможности бабуле сбежать и в этот раз. – Только письма и фотографии.

Мадам Мэри не обернулась. Она продолжала задумчиво помешивать овощи в кастрюле.

– Ты хорошо искала? – спросила старушка.

– Да, я перевернула там все вверх дном, – ответила Адель, – но дневника нет.

– Странно, – сказала мадам Мэри. – А почему ты решила, что он должен быть на чердаке?

– А где еще он может быть, если не среди вещей Мадлен? – Адель удивил вопрос бабули.

Мадам Мэри вздохнула и повернулась к внучке.

– Может, в ее комнате? А по поводу дневника… Ты хорошо подумала?

– Ба, это не просто прошлое, – покачала головой Адель. – Это касается и моего будущего. Я должна узнать правду о Мадлен. И да, я хорошо подумала. И очень странно, что я ничего не помню про нее.

– Правда может быть очень болезненной, Адель, – сделала последнюю попытку мадам Мэри. – Ты уверена, что хочешь ее знать?

– Да, уверена! – повысила голос внучка. Все эти тайны, умалчивания, игры в кошки-мышки начали ее злить, и всегда спокойная девушка почувствовала, как раздражается на родного человека.

– Хорошо, – сказала мадам Мэри, – но я была уверена, что он на чердаке.

– Ба, не начинай. Это уже даже не смешно! – Весь этот разговор напоминал беседу слепого с глухим.

Мадам Мэри раздраженно бросила ложку и, подбоченившись, повернулась к Адель.

– Ты считаешь, что я тебя обманываю? Да я за все эти годы ни разу не солгала тебе!

– А как же история про дневник и обвинения? – Адель была расстроена отсутствием у бабушки желания ей помочь.

– Адель! – Бабушка покраснела. – Ну ты же не спрашивала…

– Очень смешно! Недоговаривать – это значит обманывать.

Мэри повернулась к плите и снова начала помешивать овощи, словно желая показать внучке, что разговор окончен.

Адель постояла еще некоторое время на кухне, надеясь, что бабушка передумает, но та продолжала молчать. Адель вздохнула и вышла.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.