Максим Жегалин
Бражники и блудницы Как жили, любили и умирали поэты Серебряного века

© Максим Жегалин, 2025

© ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Individuum ®

Предисловие

Пили, плакали, провидели Несказанное, ждали Солнца, но пропадали в лиловых сумерках, ждали победы над Солнцем – но забредали в глухие переулки, сбивались с пути, и метель заметала их следы. Серебряный век представляется нам снежным, метельным, зимним, холодным, отчаянно ждущим весны, которая если и придет, то обманет. «И матрос, на борт не принятый, / Идет, шатаясь, сквозь буран. / Всё потеряно, всё выпито! / Довольно – больше не могу…»

Серебряный век представляется нам диковинным кукольным спектаклем, растянутым на полтора десятилетия, спектаклем, где актеры, поодиночке и группами, ткут серебряную ткань своих жизней, сплетаются в причудливые союзы и расплетаются, ища новые узоры. Сердца разбиты, но сцена все та же, и серебряная сеть не рвется. «И серебряный месяц ярко / Над серебряным веком стыл…»

Темный эрос разлит по всему обозримому пространству, неврастеники востребованы эпохой. Ткань реальности истончилась, и сквозь нее что-то просвечивает. Видят сны, вертят столы, раскладывают карты Таро, ищут Бога в словах и в числах, вот-вот найдут тропу к нему, но тщетны их упования: все башни, все храмы будут разрушены и осмеяны. «Созидающий башню сорвется». Бог не там. Он, может быть, у вас за спиной.

Эта книга – летучий очерк Серебряного века, портрет бегущего времени, групповой портрет участников, смутно догадывающихся о том, кто они и зачем.

А они – лучшее, что у нас было.

Татьяна Толстая

1905

9 января 1905 года.

Поезд Москва – Петербург с опозданием прибывает на вокзал. 24-летний Борис Бугаев, он же Андрей Белый, выпрыгивает на перрон – сегодня он увидит Санкт-Петербург впервые. Слышатся отдаленные выстрелы. Испуганные люди оглядываются по сторонам. Никто не понимает, что происходит. Паника.

Спустя полчаса Белый добирается до дома Мурузи на Литейном проспекте. Находит парадную, поднимается на четвертый этаж, видит дверь с табличкой, на которой готическими буквами написано «МЕРЕЖКОВСКИЙ». Осторожно заходит в квартиру.

На козетке лежит рыжеволосая женщина и курит папироску. Это Зинаида Гиппиус – сейчас ей 35 лет, но в полумраке комнаты она выглядит моложе.

– Ну и денек вы выбрали, – говорит Гиппиус и протягивает Белому руку.

На том же поезде в Петербург приехал 27-летний поэт Максимилиан Волошин. Разминувшись с Белым, он берет извозчика и едет в сторону Васильевского острова. Сани с трудом проезжают между толпами рабочих. На Полицейском мосту Волошин едва не попадает под пули – спустя несколько часов знакомый доктор расскажет поэту, что раны от этих пуль чудовищны.

24-летний поэт Александр Блок курит папиросу за папиросой, то и дело вскакивает и подходит к окну: он слышал выстрелы и знает, что войска стреляли в мирных людей. Блок живет в Гренадерских казармах вместе с женой, мамой и отчимом-офицером. Из окна виден плац – солдаты строятся в шеренги и маршируют. В небе две радуги. И откуда зимой вдруг радуги? Дурное предзнаменование.

Андрей Белый решает остановиться в квартире в доме Мурузи. Здесь живут трое: поэт и критик Зинаида Гиппиус, ее муж, писатель Мережковский, и публицист Философов. Квартира огромна: шутят, что Мережковский ищет Бога и не может найти его на собственной жилплощади.

Вечером 9 января протестующие бьют окна в Аничковом дворце. Горят газетные киоски. Гиппиус, Мережковский, Философов и Белый идут в Александринский театр. Они срывают спектакль, призывая собравшихся к трауру по погибшим. Актер Николай Варламов плачет за кулисами: его спектакли никогда прежде не срывали.

Ночью снова стреляют. Извозчики отмывают сани от крови. По всему городу слышны голоса, крики, свист. Таким Андрей Белый увидел Санкт-Петербург впервые. 9 января 1905 года царскими войсками была расстреляна мирная демонстрация рабочих. Этот день стал началом первой русской революции и вошел в историю как «Кровавое воскресенье».

Итак, январь 1905 года. Санкт-Петербург

Александр Блок не понимает политики и близится к безумию. Прибывший из Москвы Белый считает Блока своим ближайшим другом. При этом он, кажется, влюблен в его жену – дочь известного химика Любовь Менделееву. Зинаида Гиппиус считает, что более противоположных друг другу людей, чем Блок и Белый, не найти. Зинаиду Гиппиус все боятся: одним словом она может устроить и разрушить литературную судьбу. Кто такая Зинаида Гиппиус?

«Сатанесса», «декадентская мадонна», «белая дьяволица», «ведьма» – так ее называют. Она любит длинные платья, предпочитает лиловый цвет. Говорят, у нее есть колье из обручальных колец влюбленных в нее мужчин. Она подписывается мужскими псевдонимами, самый известный из которых – Антон Крайний. Почему «крайний»? Потому что «не средний». Средний – мещанство и пошлость.

Гиппиус сочетает в себе мужское и женское и уверена, что андрогинность – суть любого человека. У нее изумрудные глаза русалки, глаза эти близоруки – Зинаида всегда ходит с лорнеткой.

Эта ведьма замужем. За дьяволом? Нет, за Дмитрием Мережковским – религиозным мыслителем и писателем. Вместе они ищут царство Третьего Завета – царство спасения, где идеальные человеческие сверхсущества будут жить в союзе с Богом. Увы, дорога в тот прекрасный мир закрыта для людей, пребывающих в греховном «двусоставном союзе». Истинное «я», по мнению Гиппиус, раскрывается только в союзе с другим «я», то есть пара влюбленных – это всего лишь одно проявленное «я», и для настоящего союза необходим третий – тот, с кем это «я» наконец-то соединится. Именно поэтому в начале января 1905 года в квартиру к Мережковским переехал литератор и красавец Дмитрий Философов.

Этот странный союз трое заключили еще в 1901 году. В 12 ночи двери были заперты, окна закрыты шторами. На белой скатерти лежали трехсвечники, соль, хлеб, нож, цветы и виноград. В соседней комнате грелось на спиртовке вино. Свечи были украшены лентами, как делается при венчании. Гиппиус, Мережковский и Философов просили друг у друга прощения, целовали друг другу руки, молились. Каждый пил вино из чаши, каждый читал из Ветхого Завета. После все целовались крестообразно: в лоб, в губы, в глаза. После – обменивались крестами. «Не аскетизм, а влюбленность спасут человека», – так говорит Мережковский. Так заключается сакральный брак троих. Так все трое превращаются в единое. Так строится царство Третьего Завета. Но какие вокруг ходят сплетни…

20 января 1905 года в Петербурге рушится Египетский мост. Эскадрон гвардейской кавалерии и 11 саней с возницами оказываются в воде, гибнут три лошади. Говорят, сработало проклятье сфинксов, которые стоят по краям моста. Но, возможно, все дело в непрочности конструкции.

Ну что ж. Зинаида Гиппиус находит Андрея Белого извивающимся и всегда танцующим. Александра Блока же она видит серьезным и неподвижным. В январе 1905 года танцующий извивающийся Белый часто ходит в гости к серьезному неподвижному Блоку.

Поэты познакомились год назад в Москве, куда Блок приезжал со своей женой Любовью Менделеевой. Тогда же вокруг Менделеевой образовалось мистическое братство. Мистическими братьями стали Блок, Белый и товарищ их Сергей Соловьев семнадцати лет.

Сергей Соловьев отличается смешливостью и буйством: ни с того ни с сего он может закричать, что мертвые воскресли, что Антихрист выдвигает войска – и все в таком роде. По его мнению, Россия будущего должна управляться первосвященником, царем и пророком. Соответственно, себе Соловьев забрал роль первосвященника, Белый стал царем, а Блок – пророком. А Любовь Менделеева? А Любовь Менделеева стала земным воплощением небесной премудрости, и все трое готовы были ей по-рыцарски служить.

Так образовалось это братство: четверо собирались и вели таинственные разговоры, разговоры крутились вокруг Менделеевой – мистической иконы и Прекрасной Дамы. Впрочем, сама Менделеева себя иконой не чувствовала и не чувствует – она любит тихо сидеть в уголочке и слушать.

Так вот, в январе 1905 года Белый ходит к Блоку в гости и, кажется, уже не на шутку влюблен в Менделееву. Что c этим делать – непонятно.

Февраль

4 февраля Белый уезжает в Москву, Блок с женой машут вслед поезду. В ту же минуту в Москве эсер Каляев бросает бомбу в карету великого князя Сергея Александровича. Князь погибает. Шокированный этой новостью, Блок шатается по городу и не знает, куда пойти. Его мучают мысли о будущем России – в первосвященника, царя и пророка он уже не верит. Музыкальная драма «Гибель богов» в Мариинском театре в тот вечер отменена.

Гиппиус, Мережковский и Философов едут в Финляндию. Философов наконец-то решается перейти с ведьмой и ее мужем на «ты». Максимилиан Волошин едет в Париж. Издалека Волошин похож на Зевса. Поэт Валерий Брюсов вызывает Андрея Белого на дуэль. Что случилось?

История с элементами колдовства. Белый – светлый маг. Брюсов – маг темный. Несчастная жертва – подающая надежды молодая писательница Нина Петровская. Началось все за несколько лет до этого.

Первые годы XX века. Подающая надежды Нина Петровская аккуратно входит в общество московских литераторов. Сколько ей лет – неизвестно, свой возраст она скрывает, но видится во всем ее облике какая-то пережитая драма и некий надрыв. Сначала в Нину влюбляется поэт Бальмонт – но Бальмонт влюбляется во всех, и чувства его вскоре гаснут.

Тогда Петровская летит на свечение, исходящее от Андрея Белого. Белый отвечает было взаимностью, завязывается роман, любовь, но вскоре все резко заканчивается. Дело в том, что Нина показалась златокудрому Белому слишком земной. У него есть великая миссия, высшее служение – он не хочет размениваться на какие-то интрижки и романы. Тем более что на горизонте уже восходит «жена, облеченная в солнце», то есть жена Александра Блока, то есть Любовь Менделеева. В общем, после непродолжительного и скомканного романа Белый бросает Нину Петровскую. Нина приходит в отчаяние.

Но тут приходит темный маг. Валерий Брюсов считается опытным в вопросах оккультизма. Он не раз принимал участие в спиритических сеансах и обещает Петровской вернуть Белого при помощи магии.

Целый год Белый ощущает марево, творимое колдуном: в его квартире гаснет свет, раздаются стуки, иногда чей-то голос в темном углу шепчет: «Валерий Брюсов, Валерий Брюсов». Валерий Брюсов отправляет Белому стихи, в которых якобы зашифровано колдовство. Белый отвечает Брюсову и, пытаясь защититься от темных сил, вкладывает в конверт листок, на котором нарисован крест и написаны цитаты из Евангелия. Нина Петровская постепенно влюбляется в Брюсова, Брюсов постепенно влюбляется в Петровскую, но он женат.

И вот в феврале 1905 года черный маг вызывает белого на дуэль. Дело в том, что Белый назвал Брюсова «ругателем» и попросил его не говорить гадости про Гиппиус и Мережковского, которых считает близкими друзьями. Брюсов резко и немного невпопад отвечает Белому, что тот неправ и должен ответить за свои слова, – фактически бросает перчатку. Белый успевает найти секундантов, но Брюсов смягчается. Заканчивается дело формальным перемирием.

В ночь с 25 на 26 февраля в петербургской гостинице «Бристоль» раздается взрыв. Все окна выбиты, есть раненые, революционер Швейцер, готовящий бомбу для грандиозного теракта в день панихиды по Александру II, разорван на куски.

Март

Уже более года идет Русско-японская война. Борис Бугаев, он же Андрей Белый, заваливает своего мистического брата Блока письмами.

«Брюсовское марево закончилось», – сообщает он.

Медленно тает снег, температура воздуха в Москве поднимается выше нуля. Сидя у окна, Белый наблюдает за ходом времени и, когда никого нет в квартире, начинает кружиться, пародируя движение планет. В тот март ему хочется думать только о цветах.

6 марта, Петербург. Учитель математики, поэт и писатель Федор Сологуб проводит поэтический вечер. Сологуб бородат и похож на камень: говорят, он поклоняется Сатане, любит сечь детей и сам не против быть выпоротым. Живет с сестрой Ольгой, которая в тот вечер тенью ходит между собравшимися и наливает всем чай. Без приглашения, без стука и без жены на вечер приходит вернувшийся из Финляндии Мережковский. Он ведет себя крайне высокомерно и предлагает впредь звать на вечера молодого поэта Александра Блока. Собравшиеся отказывают: Блок – слишком экстравагантный декадент.

Слишком экстравагантный декадент Блок получает гонорар за вышедший в октябре 1904 года сборник «Стихи о Прекрасной Даме» – 50 рублей. Бутылка шампанского стоит 2 рубля. Флакон французских духов – 10 рублей. Велосипед – 100 рублей. Блок берет дополнительную работу, пишет статьи и чувствует себя литературным поденщиком.

Валерий Брюсов находится внутри смерча. Смерч этот – чувства к Нине Петровской. Кажется, магия обернулась против колдуна: у него больше нет власти над собственной жизнью. Еще недавно они сидели за одним спиритическим столом и он не замечал ее, а теперь вдруг сходит с ума.

Часами они разговаривают по телефону. «Вы все еще в трауре, донна Анна?» – спрашивает Брюсов у Нины, которая всегда ходит в черном.

Нина Петровская не против стать возлюбленной Брюсова хотя бы из мести Андрею Белому, чувства к которому до сих пор сохранились. Она строит свою жизнь как литературное произведение: яркие персонажи, драматические коллизии, неожиданные развязки.

23 марта поэт Бальмонт, который влюбляется во всех, не влюбляется ни в кого. Он уезжает путешествовать по Америке. В этот же день в Париже Максимилиан Волошин становится масоном и вступает в ложу «Труд и истинные верные друзья».

Апрель

10 апреля 1905 года, Санкт-Петербург. На одной из станций юго-западных железных дорог задержан вагон с апельсинами, в которых обнаружены взрывчатые вещества – в том числе бомбы.

В это же время в Царском Селе 15-летняя гимназистка Анна Горенко пишет великое множество беспомощных стихов и тоскует. Девушка влюблена в студента, которого видела один раз в жизни, и не знает, что с этим делать. Но в Анну тоже влюблены. Кто? 19-летний гимназист Николай Гумилев: он ходит вокруг гимназии, чтобы случайно увидеть ее, он дружит с ее старшим братом, чтобы быть ближе, он забросил учебу и сочиняет стихи. 17 апреля 1905 года гимназист признается в своих чувствах, но гимназистка отвечает полным равнодушием. В отчаянии Николай Гумилев пытается покончить с собой, чем еще больше раздражает Горенко. Гумилев нелеп, некрасив, к тому же страдает косоглазием. Иногда он встает перед зеркалом и пытается силой мысли изменить свою внешность.

17 апреля – Пасха.

«Христос Воскресе», – пишет Блок в письме Белому.

«Учитель, сын человеческий, друг наш, брат наш», – так называет Христа Зинаида Гиппиус.

Мережковский пишет новые молитвы для церкви Третьего Завета: Христос в этой церкви – не тот распятый, а почти языческий – сильный и славный Христос второго пришествия.

Славят Тебя, Господи, травы зеленые.

Славят Тебя, Господи, ромашки белые.

Славят Тебя, Господи, лютики желтые.

Славят Тебя, Господи, колокольчики синие.

В конце апреля известная в узких кругах оккультистка Анна Минцлова предупреждает Волошина о скором участии России в уже начавшейся вселенской битве и гадает поэту по руке: кажется, ему суждено ни много ни мало сыграть решительную роль в духовном и общественном движении страны! Пока же Волошин ходит по парижским аптекам и ищет качественный гашиш в подарок Брюсову.

Тем временем Александр Блок и Любовь Менделеева уезжают в Шахматово – имение Блоков недалеко от Москвы. Блок смотрит в прозрачное небо и видит того, кто за этим небом; смотрит на зарю, и ему кажется, что именно от этой зари душа его ведет родословную. Зеленеет трава, пахнет навозом.

Май

2 мая в петербургской квартире поэта Минского происходит странное. Около полуночи собираются литераторы: пьют чай, едят печенье. Все они пришли сюда послужить Богу и попробовать совместно найти истину. Недавно вернувшиеся из Женевы поэт Вячеслав Иванов и жена его Лидия Зиновьева-Аннибал заправляют мистерией.

– Приступим к действу, – говорит Иванов, и собравшиеся переходят в другую комнату, где садятся в круг и берутся за руки. Повисает долгая пауза, кто-то неловко смеется. Иванов просит всех встать в хоровод. Все встают в хоровод. Начинают танцевать, кружиться. Долго кружатся хороводом, потом разъединяются, кружатся поодиночке.

Особенно эффектно кружится Зиновьева-Аннибал, так как она в ярко-красном хитоне. От кружения все впадают в экстаз, наступает кульминация.

Иванов спрашивает: кто из присутствующих готов принести себя в жертву? Вызывается никому не известный еврейский юноша – да случится жертвоприношение.

– Брат наш, ты знаешь, что делаешь – какое дело великое! – говорит Иванов и булавкой прокалывает юноше запястье, после чего собирает кровь в чашу с вином. Все пьют это вино и целуют друг друга. На излете белой ночи собравшиеся чувствуют удивительное единение.

Уже на следующий день по городу ползут слухи, что в квартире у Минского совершили черную мессу. Все возмущены: случившееся называют бесовщиной, кощунством, деградацией эпохи. Александр Блок ставит знак вопроса над личностью Вячеслава Иванова.

15 мая телеграфисткам петербургского телеграфа наконец-то разрешают выходить замуж за кого они хотят. До этого телеграфистки могли выходить замуж только за телеграфистов – чтоб не нарушать телеграфную тайну. Параллельно с этим японский флот полностью уничтожает русскую эскадру в Цусимском сражении.

Гиппиус и Мережковский путешествуют по Константинополю. Брюсов с Петровской собираются ехать в Финляндию. Андрей Белый пишет романтическую поэму, Блок приглашает Белого в Шахматово. Весь май бушуют грозы.

Июнь

Брюсов с Петровской едут в Финляндию. По настоянию Брюсова Нина берет с собой письма Белого. Влюбленные останавливаются в пансионате «Рауха» на озере Сайма и проводят там ровно тридцать счастливых дней. Рай: озеро сияет на солнце, Нина строит утопию великой любви, Брюсов, кажется, верит в эту утопию, но уже собирается написать обо всем этом роман.

Жена Брюсова думает, что муж отшельником поехал на север искать правду жизни.

А что с письмами Белого? К ним привязывают камень и топят в холодных водах озера Сайма. Будто бы почувствовав это, 9 июня Белый пишет Брюсову, что после случившейся между ними ссоры любит его еще глубже.

На обратном пути из Константинополя Гиппиус и Мережковский останавливаются в Одессе, куда как раз пришел корабль с ранеными на японской войне. Гиппиус заводит дружбу с безногим офицером, впрыскивает ему морфий, чтоб было не так больно.

– Резали-резали, да недорезали, – вздыхает офицер.

Все вернувшиеся из «огня войны» кажутся Гиппиус ненормальными.

– Разве может быть иначе? – спрашивает Мережковский, ненавидящий войну всем своим существом.

10 июня мистические братья Андрей Белый и Сергей Соловьев садятся в вагон и едут в Шахматово: навстречу третьему мистическому брату Блоку и его «облеченной в солнце жене». Всю дорогу гремит жуткая гроза с градом, но на подъезде к усадьбе светлеет. Все Шахматово цветет пурпурным шиповником: пахнет розой. Менделеева и Блок встречают гостей на крыльце.

– Приехали, – говорит Блок, и Белый замечает на его лице невеселую улыбку.

Чего ждут Белый и Соловьев? Ждут они воссоединения братства, служения Прекрасной Даме (с заглавных букв), таинственных разговоров и важных откровений.

Происходит же какое-то недоразумение. Между Блоками что-то не так: он уходит в лес и часами сидит на болотной кочке, она запирается в комнате и ни с кем не говорит. Разговоры не клеятся: Соловьев пытается всех вдохновить – на его попытки заговорить о мистическом Блок отвечает усмешками. Фраппированный Соловьев иронизирует над стихами Блока. Белый ищет прежнего единения, но любая попытка общения заканчивается какой-то глупостью. Мистическое братство рушится. Вдруг Сергей Соловьев таинственным образом исчезает.

Вечером он уходит погулять по лесу и не возвращается. Ближе к ночи его начинают искать. Блок, Белый, Менделеева, все обитатели шахматовской усадьбы на ногах: дело в том, что в окрестных лесах много «болотных окон», в которые можно случайно упасть и утонуть. Ищут всю ночь – без толку. Утром Белый находит крест, который Соловьев зачем-то снял с себя перед уходом. Самоубийство? В отчаянии Белый бежит на ярмарку в соседнее село и опрашивает каждого встречного: не видели такого-то студента без шапки и с черными усами? Видели! Оказывается, Соловьев спокойно себе ночевал в расположенной недалеко усадьбе Боблово. Исчезновение его вовсе не было злым умыслом, просто он увидел зарю, и заря эта показала ему путь, и он пошел за зарей.

17 июня Белый и Соловьев уезжают из Шахматова. Белый успевает передать Менделеевой записку с признаниями в чувствах. На перроне он покупает газету и узнает о бунте на броненосце «Потемкин»: матросы отказались есть борщ из протухшего мяса и расстреляли офицеров.

Оставшийся в Шахматово Блок мучается оттого, что не может писать стихов, но задумывает пьесу «Балаганчик», где Прекрасная Дама превращается в Коломбину, рыцари становятся дешевыми мистиками, а розовая реальность оказывается бумажной декорацией. А в кого превращается Блок? Блок превращается в Пьеро.

Максимилиан Волошин катается по Парижу на велосипеде, падает и ранит руку. Гиппиус, Мережковский и Философов снимают дачу в Кобрино недалеко от Петербурга. В Петербурге наступает несезон – все уехали.

Июль

Москва. «Может быть, ради этого месяца прожил я все томительных тридцать лет моей жизни, и воспоминаниями об этом месяце будут озарены все следующие тридцать лет», – так пишет Брюсов Нине Петровской, вспоминая о проведенном в Финляндии июне.

«То была вершина моей жизни, ее высший пик. Ты вознесла меня к зениту моего неба», – пишет он сначала в черновик, а потом в чистовик. Брюсову важно сохранять эстетическую форму даже в любовных письмах.

Нина же свои ответы пишет сразу набело – по почерку ее видно, что она нервничает: ошибки, пометки на полях, бесконечные постскриптумы.

С вершины жизни неминуемо нужно спускаться, любовь обречена, оставим все в том июне, подытоживает Брюсов. Нина в панике и в любви.

Париж. Оккультистка Анна Минцлова гуляет по Люксембургскому саду с Максимилианом Волошиным.

«Я не вижу лиц людей, но вижу рядом с ними сияние», – говорит близорукая Минцлова.

У Волошина – фиолетовое сияние. У Бальмонта (Минцлова как-то была на его выступлении) – золотистое, неописуемой красоты.

Тем временем сияющий Бальмонт возвращается из Америки: американцев он находит нелепыми, но верит в великое будущее этой страны.

Кобрино. Между Гиппиус и Философовым происходит какое-то личное недоразумение (хм?). После него Философов испытывает физическое отвращение к Гиппиус и не может вытерпеть, когда та курит из его мундштука.

Хлопнув дверью, Философов уезжает из Кобрино. Зинаида пишет ему вслед: «Было бы проще, если б ты был женщиной, а я мужчиной. Я бы за тобой ухаживала».

Шахматово. Блок все еще не может писать стихи, читает Достоевского и ненавидит Петербург. Он называет город поганым гнилым ядром, гигантским публичным домом.

Петербург. 25 июля поэт Вячеслав Иванов и его жена Лидия Зиновьева-Аннибал въезжают в квартиру на углу Тверской и Таврической. Квартира находится в башне – из окон виден весь город. Полукруглые стены, покрытые плесенью, четыре просторные комнаты, выход на крышу.

Кто такой Вячеслав Иванов? Волшебник? Колдун? Нет, Вячеслав Иванов всего лишь пытается на свой манер воскресить культ Диониса, смешав его с христианством. Он всего лишь хочет реформировать церковь, построить вселенскую общину, найти исступленного бога неслыханной свободы и заставить других поверить в него. 20 лет Иванов прожил в Европе, и его появление в России – новость.

Иванов – поэт-символист. Символизм зародился на рубеже веков в противовес вездесущему реализму и считается самым прогрессивным направлением в поэзии, музыке и живописи. Символисты ищут тайну: они пытаются увидеть незримое, услышать неслышимое и записать несказанное. Все – не то, чем кажется, у всего есть второе дно – второе, третье, четвертое и десятое значение. Все – символ, все – туман. Помимо Иванова, к символистам относятся Брюсов, Мережковский, Гиппиус, Сологуб, Бальмонт, Блок, Белый – да почти все!

Август

3 августа символист Александр Блок хоронит любимую собаку, выпускает на волю ежа, который долго жил в шахматовском доме и наконец пишет стихотворение. Это стихотворение «Девушка пела в церковном хоре».

           И голос был сладок, и луч был тонок,
           И только высоко, у царских врат,
           Причастный тайнам, – плакал ребенок
           О том, что никто не придет назад.

В тот август пишет стихи и Николай Гумилев, влюбленный в Анну Горенко. Анна уехала из Петербурга в Евпаторию – надолго, без обещания вернуться. В этой разлуке Гумилев не может найти себе места. Возлюбленную он сравнивает с русалкой, и русалка эта озарена ночною тайной. Русалка не любит Гумилева.

В разлуке и Петровская с Брюсовым. Он – в Антоновке под Тарусой, она – в Малаховке под Москвой. Оба заваливают друг друга письмами.

«Нина, Ниночка! Моя милая, моя хорошая, моя китайская фарфоровая девочка» – так обращается Брюсов к Петровской. «Нина! Счастье мое! Радость моя! Мой свет!» – так обращается он к ней. Нина в любовной лихорадке. Жена Брюсова готовит очень вкусные пироги с морковью и ни о чем не догадывается.

10 августа почтовый поезд терпит крушение, гибнут люди. Но катастрофа не мешает любовной переписке: письма Брюсова достают из-под обломков и вручают Петровской.

Гиппиус, Мережковский и Философов примирились и планируют эмигрировать во Францию, так как Мережковский считает монархию злом. «Самодержавие – от Антихриста», – говорит он, но, чтоб окончательно убедиться в своей мысли, хочет несколько лет пожить за границей и посмотреть на ситуацию со стороны.

Иванов и Зиновьева-Аннибал обустраивают квартиру в башне. Из окон открывается прекрасный вид на Петербург: деревья, Таврический сад с озером, Нева, Исаакий, фабрики с дымящимися трубами – виден весь город. 26 августа в башню к Иванову приходят гости: пара писателей и одна актриса. Встреча знакомых внезапно превращается в литературный вечер: все разговаривают, читают из написанного, обсуждают издательские дела. Зиновьева-Аннибал два раза ставит самовар и поит гостей вином.

В тот же вечер в 10 минутах пешком от башни Иванова композитор и поэт Михаил Кузмин вспоминает лицо парикмахера, к которому ходил днем. 32-летний Кузмин любит бывать в парикмахерской: там его осторожно касаются, поворачивают, трогают. У парикмахера безусое лицо, белокурые волосы, серые глаза и красивый рот.

«Глаза и губы, – думает Кузмин, – то, что наиболее волнует и влечет. Хочется как-то их выпить».

Выпить? Да, именно выпить. Кузмин пытается подобрать другое слово, но не может.

Знойный ветер разгоняет тучи. Лето 1905 года заканчивается.

Сентябрь

Как выглядит Михаил Кузмин? 1 сентября 1905 года он усат и бородат, одет в русское платье, облит духами и в целом красив. Во внешности его есть что-то персидское, арамейское, но иногда случайные прохожие кричат ему вслед: «Жидовская морда!» Не так давно у Кузмина умерла мать, он никак не может получить наследство и находится в совершенно бедственном положении: денег ноль. В конце августа Кузмин переезжает к своей сестре Варваре и племяннику Сергею Ауслендеру – они живут в новом доме с электричеством и телефоном по адресу Таврическая, 1.

Вечером 1 сентября Кузмин читает отрывки из своей первой повести. Повесть называется «Крылья», и в ней говорится о любви – в том числе и о любви однополой.

И люди увидели, что всякая Красота, всякая любовь – от богов, и стали свободны и смелы, и у них выросли крылья.

Блок и Менделеева возвращаются в Петербург. В октябре Блоку необходимо сдавать государственный экзамен в университете, и он садится за науки. Ответила ли Менделеева на любовную записку Белого? Нет, она молчит. Знает ли Блок о том, что его друг влюблен в его жену? Да, знает.

Брюсов и Петровская в Москве, но видятся редко. Брюсов ведет себя странно: он то исчезает, то появляется, то заваливает ее любовными письмами, то намекает, что любовь эта мешает ему работать. Брюсов хочет писать роман. О чем? О любовном треугольнике вокруг ведьмы Ренаты. В Ренату влюблен солдат Рупрехт, Рената влюблена в светлого графа Генриха, при этом еще и состоит в связи с дьяволом. С помощью вымышленных имен и декораций средневековой Европы Брюсов хочет рассказать историю отношений между ним самим, Ниной Петровской и Андреем Белым, где Рупрехт – Брюсов, Генрих – Белый, а Рената – Петровская. В конце романа ведьма гибнет, она обречена. Но Нина Петровская еще ничего не знает об этом.

7 сентября, в среду, в башню Вячеслава Иванова приходят гости. Ровно через неделю гости приходят снова. И потом еще раз приходят через неделю. Потом еще, и еще, и еще. Иванов забирает «среды» себе – постепенно весь богемный Петербург узнает о вечерах на «башне», и башня становится главным местом встречи писателей, поэтов, художников, режиссеров, мыслителей, ну и так далее.

14 сентября на «башне» сидят Иванов, его жена, Сологуб и еще несколько человек их круга. Вдруг с неба падает Константин Бальмонт, недавно вернувшийся из Америки. Уже десять лет Бальмонт считается первым русским поэтом и к тому же немножко революционером – увидев его, все начинают слегка трепетать. Читают стихи: Блока – не понравились, Брюсова – понравились. Сологуб читает свои недавно написанные сказочки – замечательно. Просят выступить и Бальмонта, но Бальмонт выступать не хочет – он хочет разговаривать, он в хорошем настроении, полон жизни, ласков и учтив. Сидят до пяти утра, пьют вино, но не пьянеют (по крайней мере, так считает Зиновьева-Аннибал).

А чем в Париже занят Волошин? Целыми днями он изучает оккультизм, но иногда подходит к зеркалу и фотографирует свое отражение на купленный недавно Kodak.

Вечером 21 сентября на «башне» снова многолюдно: Гиппиус, Мережковский, Философов, Сологуб, Пяст, Ремизов, Чулков, Эрн, Гершензон, Щеголев, Чеботаревская и так далее и так далее. Студент и начинающий поэт Пяст решает всех удивить и читает по несколько стихотворений каждого пришедшего сегодня гостя. Беседуют – тон бесед высокий. Зиновьева-Аннибал считает, что это благодаря общему безумию квартиры: вид на город, готическая мансарда, финиковая пальма в гостиной. В три часа ночи все расходятся. Зинаида Гиппиус говорит, что хотела бы никогда не уходить из этой квартиры.

Октябрь

В Москве начинается забастовка. Бастуют все: газетчики, железнодорожники, булочники, табачники, водители трамваев. Гаснет электричество, город погружается в темноту. Протесты докатываются и до Петербурга. Михаил Кузмин едет по Невскому проспекту и замечает волнения. Андрей Белый идет по ночному Арбату, сжимая в кармане револьвер. Пятнадцатилетний Борис Пастернак проходит мимо толпы протестующих и попадает под казачьи нагайки.

2 октября Блок пишет Белому письмо, где говорит о произошедших с ним важных изменениях: он больше не чувствует надрыва, спокоен и, «преследуемый Аполлоном», готов превратиться «в осенний куст золотой». Вместе с письмом Блок отправляет Белому несколько стихотворений – милое и доброе послание. Но Белый помнит, как Блок вел себя летом в Шахматове! И не может этого простить.

Утром 3 октября Михаил Кузмин противен себе как никогда в жизни. Дело в том, что больше ничего не препятствует его встречам с Григорием – молодым человеком, который ходит на свидания с Кузминым через весь Петербург. Встречи их вошли в обиход, превратились в гимнастику – никакой поэзии, никакого высокого полета.

Вячеслав Иванов в лихорадке. 5 октября на «башне» собираются уже тридцать человек: модернисты спорят с реалистами. Зиновьева-Аннибал готовит восемьдесят бутербродов с колбасой и семьдесят тартинок. Иванов отвечает за модернистов и начинает было что-то говорить про богоискание, но реалисты ничего про богоискание слышать не хотят и говорят о реалиях жизни. Жаркие споры. Расходятся в два часа ночи, выпив пять бутылей вина и три жбана пива.

12 октября. Из Москвы в Петербург приходит письмо:

Андрей Белый резко критикует Блока за то, что тот заигрывает с мистикой, но не отдается ей полностью. Вспоминая летние приключения в Шахматове, Белый обвиняет Блока в издевательствах над ним и Сергеем Соловьевым.

«Мы… обливались кровью», – пишет Белый. «Ты эстетически наслаждался чужими страданиями!». «Знай, я не мальчик: и мистические мои „выходки“ – не выходки экстатического гимназиста. Меня не соблазнишь мистическими скобками, ибо я – искушенный теорией познания», – Белый буквально обвиняет Блока в предательстве их общего мистического пути и даже проходится по стихам, в которых, по мнению Белого, много «двусмысленных умалчиваний, выдаваемых порой за тайны». Вот так вот.

Письмо и властный тон шокируют Блока. Любовь Менделеева называет Белого свиньей. 13 октября Блок посылает ответное письмо, в котором говорит, что никогда и не был мистиком и место его, может быть, вовсе не с «провидцем» Белым, а вообще с Максимом Горьким. Да, Блок знает, что мистика реальна и страшна, но играет он не с нею, а только со словами.

«Если я предатель – прокляни меня и обо мне забудь. И скорей, чтобы я не мешал Твоему пути», – заканчивает Блок и отправляет письмо. Впрочем, из-за забастовки письма доходят до адресатов медленно и беспорядочно. Бастуют более двух миллионов человек: требуют свержения самодержавия и демократических свобод.

Вслед за мужем за письменный стол садится и Любовь Менделеева, которая наконец решает ответить Белому на его любовную записку, оставленную еще в июне.

«Борис Николаевич, я не хочу получать Ваших писем, до тех пор, пока Вы не искупите своей лжи Вашего письма к Саше. Вы забыли, что я – с ним; погибнет он – погибну и я; а если спасусь, то – им, и только им. Поймите, что тон превосходства, с которым Вы к нему обращаетесь, для меня невыносим. Пока Вы его не искупите, я не верну Вам моего расположения», – пишет Менделеева.

16 октября Блок ходит по городу, молится в Исаакиевском и Казанском соборе и находит, что Петербург в эти забастовочные дни упоителен.

Кузмин и сестра его Варвара запасаются провизией как на месяц осады.

Брюсову на фоне забастовок хочется все чаще говорить Петровской о любви, но Нина редко отвечает на его письма и говорит, что стала относиться к любви спокойнее. Брюсов знает, что это не так, ведь он темный маг.

Гиппиус, Мережковский и Философов решают, что уезжать сейчас никуда нельзя: дни октябрьской забастовки они переживают как что-то страшное, тяжкое, но важное.

У Гумилева выходит первый сборник стихов, напечатанный на деньги родителей. «Путь конквистадоров» – романтические стихи о дальних странах, красавицах и героях.

17 октября Николай II подписывает манифест, который провозглашает «незыблемые основы гражданской свободы на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов». Появляется новый, избираемый орган законодательной власти – Государственная дума. На следующий день в Петербурге – красные знамена, гвоздики, кашне. Однако протестующие кричат, что манифест – обман. Забастовки продолжаются.

К концу октября в Москву наконец-то доходят письма Блока Белому. Белый удручен и отвечает Блоку чуть ли не извинениями. Но письма не идут. Переписка обрывается на месяц.

Ноябрь

Кажется, не происходит ничего интересного. В Петербурге выпадает снег, продолжаются волнения.

Модернисты окончательно ссорятся с реалистами на «башне».

Кузмин смотрит на снег и печалится: нет денег. От безденежья он решает бежать в Псков и жить там вместе с Гришей, в которого все-таки влюблен. Согласится ли Гриша?

Брюсов заканчивает первые главы романа о ведьме Ренате.

Волошин в Берлине слушает лекции эзотерика и ясновидящего Рудольфа Штейнера. Блок переводит Байрона и опасается ходить к Мережковским: ему кажется, что те могут «посадить его на ладонь и сдуть».

Белый страшно томится ссорой с Блоком. Забастовщики жгут письма. Не выдержав молчания, Белый срывается в Петербург – объясниться.

Итак, декабрь

Андрей Белый «невидимкой» в Петербурге. 1 декабря он пишет Блоку и назначает встречу в восемь часов вечера в ресторане «Палкин».

И вот вечер: полный света зал, неаполитанская музыка. Белый сидит за столом, нервничает. Заходят Блок и Менделеева, издалека улыбаются мистическому брату. Менделеева в черном платье.

Все трое за столом – нервничают и ждут объяснения, ждут скандала, сцены (неаполитанская музыка очень кстати). Но ничего не происходит: летнее недоразумение в Шахматове, обвинения в предательстве, странная переписка и прекращение ее на целый месяц – все мгновенно забывается, все трое рады друг другу, вот и все. Блок иронично вспоминает драматичные сцены в Шахматове, прошлые обиды кажутся химерой, наваждением, Любовь Менделеева улыбается и говорит: «Хватит играть в разбойников». Все молчат о главном. Уходя из ресторана, Белый уверен – Любовь Менделеева страшно в него влюблена. Он понял это по ее взглядам и общему радушию.

Белый остается в Петербурге до 19 декабря и все это время думает прийти к Блокам с ультиматумом. Ему кажется, что эффектно и правильно будет сказать Блоку вот так: «Ты можешь меня уничтожить, ты можешь просить, чтобы я убрался с твоего пути. Если этого не сделаешь, то настанет момент (и он близок), когда уже я буду требовать от тебя, чтобы ты не мешал». У Любови Менделеевой же он просто хочет спросить, кого она выбирает.

7 декабря Блок и Белый на «башне» Иванова, помимо них – еще человек двадцать. Ровно в 12 часов ночи Иванов предлагает устроить «Собеседование о любви» – прямо как у Платона.

Блок читает стихи о влюбленности – там королевна, рыцарь, розы и туман. Белый рассуждает о мировой душе, отблеск которой мужчина ищет в любимой женщине. Говорит он ветвисто, кучеряво, слишком возвышенно – это бесит Зиновьеву-Аннибал. Сама же Зиновьева-Аннибал говорит о любви как о высшей разлуке, ведь пока человек один, у него есть хотя бы «окошечко тоски», а когда двое соединяются, они эти окошечки перегораживают. «Любовь не прощает, всякое кольцо любви – порок», – заканчивает Зиновьева-Аннибал.

«Умница какая», – подбадривает ее философ Розанов.

Потом некто Борисов говорит о преимуществах любовного состояния. Далее поэтесса Лидия Бердяева рассказывает сказку о том, как бог бросил на землю четыре розы: белую, розовую, алую и черную. Люди подбирали эти розы и любили сообразно их цвету. Счастлив был тот, кто собрал весь букет.

Какого цвета роза любви Блока к Менделеевой?

Какого цвета роза любви Белого?

Какого цвета роза любви Брюсова к Петровской?

Какого цвета роза любви Кузмина к Грише?

Кто собрал весь букет?

Пока на «башне» говорят о любви, в Москве начинается вооруженное восстание, подготовленное большевиками: в городе нет электричества, ничего не работает, стреляют. Бальмонт читает стихи перед забастовщиками. Когда-то он уже был за это наказан: в 1901‐м за чтение стихотворения «Маленький султан» его на три года выслали из Петербурга. Под «глупым маленьким султаном» очевидно угадывался Николай II. В декабре 1905 года Бальмонт также не боится читать стихи, пусть и ходит с заряженным револьвером в кармане.

Брюсов не читает стихов, не принадлежит ни к какой партии, не бастует, не восстает, а гуляет под пулями и любопытствует. Нину Петровскую в тот декабрь он находит безумной.

Петровская в отчаянии: она слышит выстрелы, но не они пугают ее. Она знает, что от выстрелов умирают люди, но ее боль кажется ей не меньшей. Брюсов разлюбил – так думает Петровская и пишет ему бесконечные письма. «Я бросила свою душу в костер и сгораю, гибну», – говорит ведьма Рената Нина.

В Петербурге по сравнению с Москвой безопасно. 23 декабря Михаил Кузмин бегает по городу, пытаясь найти деньги, но денег нигде нет. В отчаянии он решает пойти в баню: «для стиля, для удовольствия, для чистоты».

В бане происходит то, о чем Кузмин хочет забыть: банщик Александр моет его совсем недвусмысленно и вообще не стесняется. После случившегося обоим неловко. Говорят шепотом. Кузмин не может заплатить банщику Александру за оказанные услуги и обещает принести деньги позже.

Вечером того же дня Кузмин думает о Грише – простом, человечном, близком. И еще больше хочет сбежать с Гришей в Псков – в детство, в рай.

28 декабря на «башне» Иванова последняя «среда» 1905 года. Тридцать человек собираются говорить о границах религии и мистики. Среди собравшихся – Мережковский, Гиппиус, Философов, Сологуб с сестрой, художник Бакст, поэт Пяст, режиссер Мейерхольд и еще много известных фамилий. Все идет по плану, гости обсуждают тригонометрию Лобачевского, и вдруг – настойчивый звонок в дверь.

Зиновьева-Аннибал идет открыть, но дверь и так открыта – с ружьями наперевес в квартиру вваливаются два десятка полицейских.

– Господа, полиция, – кричит Зиновьева-Аннибал.

Полицейские командуют «не двигаться», быстро расходятся по комнатам и встают со штыками у дверных проемов. Начинается обыск. Зиновьева-Аннибал рвется в свою комнату, но солдат кричит ей: «Сюда нельзя!»

– Мне нужно в мою комнату!

– Иди прочь!

– Вы что грубите здесь?

– Сама виновата!

Вернувшись к гостям, Зиновьева-Аннибал с иронией цитирует Достоевского: «Всякий за все и передо всеми виноват».

Обыск длится пять часов. Полицейские потрошат шкафы и комоды, сундуки и ящики, всю кухню, печи, чердак, затем переходят к личному досмотру – шарятся по карманам. Собравшиеся пытаются отшутиться, пытаются читать стихи, Зиновьева-Аннибал воюет за свои рукописи:

– Это срочная рукопись! Оставьте мне мою работу!

– А вы думаете, я не работаю? Думаете, я люблю свою работу?

– Тем более оставьте мне мою работу, которую я люблю.

Не найдя ничего подозрительного, полицейские уводят с собой Елену Волошину – старенькую мать Максимилиана. Старушка хочет было заплакать, но собирается с духом, берет с собой несколько книг и уходит в ночь, сопровождаемая конвоем. Что случилось? Волошина недавно вернулась из Парижа, в кармане ее пальто был загранпаспорт – это и вызвало подозрения (шпионка?). Плюс к этому Волошина всегда ходила в мужской одежде – тоже, может, неспроста. После ухода жандармов обнаруживается, что все пиво выпито, а у Мережковского пропала шапка.

Елену Волошину отпускают на следующий день. Об обыске на «башне» и пропаже шапки Мережковского выходят статьи в вечерних газетах. Где шапка?

31 декабря. Волнения в Москве успокоились. Белый пишет открытку Блоку. Любовь Менделеева думает о Белом. Петровская ждет письма от Брюсова, Брюсов ест морковный пирог. Бальмонт садится в поезд и уезжает из России. Зиновьева-Аннибал с дамами сидит за столом. Иванов и режиссер Мейерхольд планируют встречу с Горьким. Кузмин гадает, но выходит ерунда. На ночь читает каноны. Температура воздуха в столице опускается ниже 20 градусов. Ночью в одной из квартир Петербурга с плачем просыпается младенец. Младенцу две недели, его зовут Даниил Ювачев. О чем плачет этот ребенок?

1906

Январь

1 января 1906 года. В газете «Народное хозяйство» выходит открытое письмо Мережковского к премьер-министру Витте. «Куда девалась моя шапка?» – спрашивает он у министра и подробно рассказывает о случившемся недавно обыске.

Мережковский горячится и берет шире: «Обыск по нынешним временам – сущие пустяки. Рассказывают, будто бы от шрапнели деревья на московских бульварах обрызганы были мозгом человеческим, а в полицейских участках резали осколками стекла носы и уши. Пусть это бред – страшно и то, что так могут бредить. Да и где граница между русскою действительностью и русским бредом? Вчерашний бред – сегодняшняя действительность, завтрашняя обыденность».

На следующий день шапка Мережковского находится: она упала за диван.

3 января на башню приходит Максим Горький. Кто такой Горький? Горький – суперзвезда: каждую его строчку ловят на лету и тут же печатают. За ним ходят толпы учеников и поклонников, подражателей и злопыхателей, юных революционеров и царских шпионов. Он писатель из народа. Он богат. Он усат. У него есть жена и любовница. Что он делает на «башне»?

Вячеслав Иванов, режиссер Мейерхольд и темпераментный поэт Георгий Чулков хотят издавать новый журнал «Факелы» и при этом журнале создать театр, где Мейерхольд воплощал бы свои замыслы. Темпераментному поэту Чулкову 26 лет – волосы его стоят дыбом, он горит издательской деятельностью и проповедует мистический анархизм – теорию, согласно которой нужно бороться со всем миром для достижения полной свободы. Режиссеру Мейерхольду 31 – он играл Треплева в первой постановке чеховской «Чайки» и теперь сам ищет новые формы.

Нужны новые формы деньги – собрание, на которое пришел Горький, организовано с целью поиска средств. Горький соглашается помочь. Соглашается помочь и Александр Блок, который тоже присутствует на собрании и все молчит. Чулков просит его написать для нового театра драму. Блок вспоминает о задуманном еще летом «Балаганчике» – пьесе, где мистики и Прекрасная Дама надевают маски.

Через несколько дней Горький уезжает за границу и обо всем забывает. Блок, который находит Горького грустным и каким-то замученным, садится писать пьесу.

5 января дворянка Дзевалтовская стреляет из револьвера в корнета 55‐го драгунского полка Михайлова. Михайлов умирает. Дзевалтовская стреляет себе в голову. В это время Зиновьева-Аннибал открывает в себе экстрасенсорные способности. На Крещение в квартире писателя Ремизова собирается шумная компания: едят кутью, пьют узвар. Вдруг писатель Ремизов надевает маску козла и начинает скакать. Что? Это гадание: Ремизов раздает гостям бумажки с предсказаниями. Зиновьева-Аннибал узнает, что должна совершить чудо. Возможность предоставляется тут же: ее сажают в темную комнату и с головой накрывают непроницаемой шалью. Все остальные ходят вокруг на цыпочках и по очереди касаются пальцами головы Зиновьевой-Аннибал. От прикосновений она впадает в транс и начинает вещать.

«Ты будешь любить… прошлый год умер… все умерло… ты будешь любить… умерло… ничего больше не знаю…» – говорит Зиновьева-Аннибал человеку, который в прошлом году неудачно женился.

«Это душа близкого той, которая отошла», – говорит Зиновьева-Аннибал, и оказывается, что к ней подходили две сестры.

«Этот год будет зеркалом, и ты угадаешь себя… и казнишь себя… и тогда найдешь себя…» – говорит Зиновьева-Аннибал своему мужу, Вячеславу Иванову. Сбудется ли предсказание?

Вернувшись под утро, Иванов и Зиновьева-Аннибал ложатся спать. Иванов спит до пяти часов дня – в пять часов дня ему приносят утренний кофе. Зиновьева-Аннибал просыпается пораньше, надевает хитон и, лежа на софе, пишет. К вечеру начинают заходить люди: по одному, парами, компаниями. Разговаривают долго и пространно. Так проходят дни.

Белый и Блок в нежной переписке. Брюсов с женой в поезде из Москвы в Петербург. Петровская в отчаянии. Мережковский, Гиппиус и Философов на чемоданах: они окончательно решили на несколько лет уехать в Париж и постепенно собираются. Кузмин и Гриша в страшной ссоре.

Что случилось? Гриша прочитал дневник Кузмина и узнал о случае с банщиком Александром. Гриша ревнует и неистовствует. Кузмин чувствует себя виноватым, да, но все-таки этот банщик не выходит у него из головы.

17 января Кузмин получает приглашение на башню Иванова и на следующий день нехотя поднимается на пятый этаж дома на Таврической. Дверь открыта – прямо напротив нее стоит длинный стол, за которым сидит множество человек: сегодня на «башне» больше сорока гостей. Пьют красное вино из огромных бутылей, закусывают как хотят. Кузмин знакомится с Ивановым и Зиновьевой-Аннибал, с художником Сомовым и режиссером Мейерхольдом, с Брюсовым и Блоком.

Этот вечер посвящен религии и мистике – когда-то поговорить на эту тему помешал обыск. Что помешает сегодня? Сегодня помешает некто Габрилович, который встает и начинает читать длинный и скучный реферат про религию и мистику. Реферат не заканчивается, собравшиеся начинают переглядываться и потихонечку, по одному, уходить в другую комнату.

Бунтом командует Зиновьева-Аннибал: она стоит в проходе и делает собравшимся знаки – уходим отсюда, уходим, скукотища!

В итоге несчастный Габрилович дочитывает реферат в одиночестве. Все остальные сидят на полу в соседней комнате и по очереди читают стихи. Выступают Сологуб, Блок, Брюсов, просят почитать и Кузмина, но он стесняется и говорит, что ничего из своего не помнит.

На следующий день Кузмин идет в бани и узнает, что банщик Александр женился.

В Петербург приходит оттепель.

Блок чувствует весну, дописывает «Балаганчик» и приглашает Белого на первые чтения пьесы. Белый видит сон: к морскому берегу причаливает лодка, в которой сидит Александр Блок – неземной и красивый. Белый прыгает в лодку – переливается вода под веслами, золото вокруг, и вместе они плывут навстречу заре – а рядом, по волнам, идет она, она, она. Белый просыпается. Куда плывет эта лодка? Эта лодка плывет в омут.

В «Балаганчике» Блока все понарошку: он смеется над мистиками, смеется над культом Прекрасной Дамы, – ирония эта полна тоски. Пьеро, Коломбина, Арлекин, Мистики, Маски, Автор, бумажные декорации – за всем этим балаганом читается печальный вздох молчаливого Блока.

«Я не оставлю тебя», – говорит Коломбина уходящему Пьеро. Но вдруг появляется Арлекин и уводит Коломбину за руку.

Февраль

В середине февраля Белый приезжает в Петербург. Он останавливается в меблированных комнатах на Караванной улице и посылает Менделеевой букет голубых гортензий. Ему кажется, что она находит этот подарок безвкусным.

Белый идет в гости к Блокам, старается быть радостным, легким, словоохотливым, но встречают его почему-то холодно: Блок молчит, изредка иронизирует, Менделеева зевает.

Белый чувствует себя лишним – он нервничает, извивается, напряженно следит за каждой реакцией, каждой ужимкой, каждой репликой Блока и его жены, в которую влюбляется все больше и больше.

Первое чтение «Балаганчика». Собираются ближайшие приятели Блока, поэт садится перед ними на стульчик и начинает медленно, тихо, монотонно читать. Белый ждет мистерии и откровения, но получает издевку, получает «удар тяжелейшего молота в сердце». За что? Как? Белый узнает в осмеянных мистиках себя. Ах вот как! Белый прячет обиду под маской хорошего тона и «натягивает улыбку, как перчатку».

В феврале все ссорятся: Иванов и Зиновьева-Аннибал – из-за государственности и целостности России. Мережковский и Иванов – из-за того, что первый клевещет на второго. Сологуб и Иванов – из-за каких-то сплетен. Иванов и Зиновьева-Аннибал ссорятся с Гиппиус, потому что та перестала ходить на «среды» и устраивает собрания у себя.

Тем временем в Петербурге происходит странный маскарад: средь бела дня двенадцать неизвестных грабят сберегательную кассу, на одном грабителе – маска. Он стреляет в околоточного надзирателя и убивает его. Неизвестная женщина приходит в зал Благородного собрания в костюме «Россия», который изображает страну в дни беспорядков и забастовок. Полиция провожает женщину до дома, костюм арестовывают. Другая женщина появляется на общественном маскараде с двумя тканевыми пулеметами на голове. С пулеметов спускаются ленты, на которых написано: «Патронов не жалеть, холостых залпов не давать». Сам костюм украшен портретами правительственных лиц. Женщину заставляют пойти в уборную и переодеться. Костюм арестовывают.

Белый рассказывает о своей любви к Менделеевой Зинаиде Гиппиус и принимает участие в «четверге» – тайной литургии, которая еженедельно проводится в квартире Мережковских с 1901 года. Адепты церкви Третьего Завета читают написанные Мережковским молитвы, жгут свечи и благовония, служба заканчивается совместной трапезой.

Теперь Андрей Белый – «вечный», так Гиппиус называет членов их религиозной коммуны. Да, союз трех уже заметно расширился: в новую церковь вошли сестры Зинаиды и бывший профессор духовной академии Антон Карташев. Главное правило – влюбленность друг в друга, целомудрие и тайна. Белому запрещают говорить о литургиях даже с Менделеевой.

24 февраля Белый наблюдает, как Зинаида Гиппиус собирает чемодан. Что она берет в Париж? Переплетенные книжечки, дневники, стихи, чулки, духи, ленточки.

– В Париже весна, – говорит Мережковский, немного грассируя.

25 февраля Мережковский и Гиппиус уезжают во Францию, где их уже ждет Философов. Белый провожает пару на вокзал и заботливо вручает Мережковскому упаковку пипифакса – пригодится в дороге. [1]

Последний зимний день 1906 года. В Петербурге вьюга. Сидя у окна, уставший от безденежья Михаил Кузмин впервые в жизни думает о самоубийстве.

Весна

1 марта Гиппиус и Мережковский приезжают в Париж, где их встречает Философов. Кто еще в Париже?

В Париже Бальмонт – он пьет и пишет стихотворение «Наш царь», в котором называет Николая II слепым убожеством.

В Париже Николай Гумилев – он слушает лекции в Сорбонне и изучает живопись. (Возлюбленная его Анна Горенко тем временем в Киеве – учится в гимназии и увлекается театром.)

В Париже Максимилиан Волошин – он, о боже, собирается жениться. Избранницей его стала художница, мистик и красавица Маргарита Сабашникова – она ждет жениха в Москве и в письмах называет его «моей Максюшей».

В Париже весна, в Петербурге весной не пахнет. На башню Иванова приходит бродячая кошка и остается там жить. Кошку называют La Vampa – у нее зеленые глаза, белые лапы и темные пятна по бокам. 2 марта кошка сидит в углу и слушает собравшихся: говорят об искусстве будущего. Андрей Белый пророчит смерть искусства, Вячеслав Иванов пророчит уход искусства в природу – человек будет творить живые миры. Кошка ничего не понимает. В дверном проходе стоит Зиновьева-Аннибал и машет красным хитоном, приделанным к палке, – так она призывает закончить бессмысленные разговоры и начать читать стихи. Кошка в ужасе: куда она попала?

Блок чувствует, что между ним, его женой и Белым что-то происходит. Он замечает взгляды, слышит недомолвки, не выносит напряжения, не хочет драмы – и отдаляется. Целыми днями он бродит понурый по городу и молчит. Возвращаясь вечером домой, он часто застает Белого и Менделееву вдвоем, но ничего не говорит – только улыбается и закрывается в своей комнате. Белый и Менделеева ходят в Эрмитаж, прогуливаются по набережной, разговаривают тет-а-тет и впервые откровенничают. Арлекин уводит Коломбину. Пьеро наблюдает за этим со стороны.

На что похожа жизнь Менделеевой с Блоком? Когда-то они познакомились, играя Шекспира в дачном театре: Блок был Гамлетом, она – Офелией. Чувства их были как нежные цветы, но вскоре после свадьбы цветы завяли. На место страсти пришли теории Блока о Прекрасной Даме, о темном начале физической близости, любовь их ограничивалась «редкими, краткими, по-мужски эгоистическими встречами», которые к 1906 году и вовсе прекратились. В марте 1906 года жизнь Блока и Менделеевой похожа на старый развалившийся дачный театр, в котором никто не хочет играть.

Прекрасная Дама Любовь Менделеева ничего не понимает в любовных делах и теряется: с одной стороны муж, который, кажется, к ней равнодушен, с другой – безумно влюбленный Андрей Белый. В разговоре она признается Белому, что весь этот культ Прекрасной Дамы, вся эта божественная премудрость и прочая картонная мистика – все это не про нее, все это мимо ее человеческой сущности, она – просто женщина. Белый смотрит на нее такими глазами, что становится ясно: он любит в ней и Прекрасную Даму, и просто женщину, и человека. Оставаясь наедине, они бесконечно целуются и не могут оторваться друг от друга. И вот он уже снимает ее тяжелые черепаховые гребни, достает шпильки, волосы падают, тяжелое дыхание, возня – но вдруг какое-то неловкое движение, и Менделеева отстраняется, вскакивает и убегает. Все-таки у нее есть муж!

– Я люблю Белого! Нет, я люблю Блока! Нет, я люблю Белого! Нет, Блока! – примерно так думает растерянная Любовь Менделеева той весной, примерно это она говорит почти свихнувшемуся от чувств Андрею Белому.

Белый считает, что должен бороться за Менделееву – пусть даже ценой собственной жизни – и решается объясниться с Блоком. И вот они стоят друг напротив друга, и вот Менделеева сидит в углу, свернувшись в комок. И вот – кульминационный момент.

– Я люблю ее. Я разнесу все препятствия между нами или уничтожу себя, – говорит Андрей Белый своему мистическому брату.

– Что же… Я рад, – выдержав паузу, отвечает Блок, и мистическое братство рушится окончательно и навсегда.

Менделеева и Белый договариваются так: Белый едет в Москву на пару недель и ищет средства, чтобы летом сбежать с Менделеевой за границу. Как только он уезжает, Менделеева с облегчением вздыхает и понимает: нет, она не любит Белого. Однако через пару дней она уже думает иначе. А через день снова думает по-другому. В Москву летит ливень писем: люблю – не люблю – люблю – не люблю. Белый на грани. Блок бродит по Петербургу и молчит. Все сложно.

Кузмин до сих пор думает о смерти: револьвер или мышьяк? Одно огорчает его: скоро Пасха, а самоубийца уже не услышит, как запоют «Христос Воскресе», не вдохнет апрельского воздуха, не увидит праздника.

Кошка La Vampa в мартовском настроении. Своим истеричным мяуканьем она мешает художнику Сомову, который пишет портрет Вячеслава Иванова и не может сосредоточиться. Впрочем, Сомов не торопится: ему нравится говорить с Ивановым и Зиновьевой-Аннибал, они очаровывают его своими мыслями, он очаровывает их своей «детской гениальностью». Сомов предлагает написать их парный портрет, но только чтобы Зиновьева-Аннибал была в своем красном хитоне с оранжевой шалью поверх. Оранжевой шалью? Воспламененная этой идеей, Зиновьева-Аннибал бежит в Гостиный двор и покупает отрез оранжевого кашемира. Увидев Зиновьеву-Аннибал в огненном облачении, художник Сомов впадает в экстаз, и с ним даже случаются какие-то спазмы.

Апрель

Когда до Пасхи остается два дня, Кузмин открывает журнал «Весы» и впервые видит свое стихотворение напечатанным. Мысли о самоубийстве покидают его: не в этот раз. К тому же он, кажется, снова влюбился. А как же Гриша? Гриша постепенно забывается. Прощай, Гриша!

2 апреля. Пасха!

– Христос Воскресе, – говорит Кузмин одной барышне.

– Может быть, – отвечает барышня и закуривает папиросу.

Порядочно разговевшись, Кузмин жарко целуется со своим старым приятелем, торговцем иконами Сашей Броскиным. Жена Броскина стоит рядом и ничему не удивляется.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Туалетная бумага.

Вернуться