Дэниел Киз
Цветы для Элджернона

Моей матери и в память о моем отце

Всякий, у кого есть здравый смысл, вспомнит, что помрачение зрения бывает двух видов и возникает по двум причинам: либо из-за того, что некто выходит из света, либо из-за того, что он входит в свет, сие верно для очей и ума, и тела. И памятуя об этом, при виде кого-то, чье зрение помутнено и слабо, не станет насмехаться, а сначала спросит, вышла ли эта человеческая душа из более светлой жизни и не утратила ли способность видеть, ибо не привыкла к темноте, или же, перейдя изо тьмы в день, она ослеплена избытком света. И сочтет одно состояние счастливым, а к другому проникнется жалостью. Но если возымеет желание посмеяться над выходящим из подземелья на свет, в этом будет больше смысла, чем в осмеянии низвергающегося из обители света в темную пещеру.

Платон. «Государство»

Daniel Keyes

Flowers for Algernon

Copyright © Daniel Keyes 1966, 1994. All rights reserved.

© Издание на русском языке. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

1 атчот 3 марто

Доктар Штраус велел мне записывать все што я думаю и помню и все што са мной случаеца наченая с этова дня. Он гаварит это важно потому што будит ясно магу ли я им пригодица. Надеюс пригожус потому што мисс Кинниан гаварит они меня тогда умным сделают. Я хочу быть умным. Меня завут Чарли Гордон я работаю в пикарне мистера Доннера. Он дает мне 11 доларов в ниделю еще хлеба или пирога по жиланию. Мне 32 года и в следущем месице у меня день рождение. Я сказал доктару Штраусу и професару Немуру што не магу харашо писать но они гаварят это не важно. Што я должен писать так как гаварю и как пишу сачинения в колеже Бикмин для атставших взрослых у мисс Кинниан куда хожу три раза в ниделю после работы. Доктар Штраус велит много писать. Все што думаю и што са мной случилас. Но я ни чево больше придумать не магу и на этом севодня закончю… Искрене ваш Чарли Гордон.

2 атчот – 4 марто

У меня севодня был тест. Я думаю што его правалил и теперь им не пригожус. Я пришол вместо обеда в офис професара Немура как мне сказали. Сикретарша привила меня к двери с натписью психотдел. Там был длиный калидор с малинькими комнатами где стаяли только стол и стулья. В адной ис комнат сидел харошый чиловек с белыми картачками на каторые кто то расплескал чирнило. Он сказал садись Чарли устраивайся паудобнее и расслапься. На нем был белый халат как у доктара. Но он не доктар потому што не просил открыть рот и сказать А-а-а. У ниво толька те белые картачки были. Его завут Берт а фамилие я не запомнил.

Я не знал што он хочет делать и крепко диржался за кресло как у дантиста. Но Берт не дантист и толька гаварил мне расслабица. Это страшна потому што значит будит больна.

Берт спрасил Чарли што ты видиш на этай картачке. Я видил пятна чирнил и испугался хотя у меня лежит кроличья лапка в кармане. Потому што в децтве в школе всигда праваливал тесты и разливал на них чирнило.

Я сказал Берту вижу чирнило на белой картачке. Берт атветил да и улыбнулся так што мне стало лутше. Он дальше паказывал мне картачки и я гаварил што на них разлили красное и чорное чирнило. Я думал это лехкий тест и уже встал но Берт сказал Чарли сядь это не всо. Надо еще поработать с этими картачками. Я ничево не понил но доктар Штраус велел делать все што попросят даже если в этом нет смысла. Так нада для теста.

Берт хател чтобы я описал што было видно в этом чирниле. Ничево не видно но он сказал там есть картинки. Я не мог их разгледеть хотя правда пытался. Диржал картачки сначала блиско патом падальше. Потом сказал што вижу лутше в ачках. Я нашу ачки только в кино и когда сматрю тиливизор но может они мне помогут увидеть эти картинки в чирниле. Я надел ачки и сказал спорим сичас найду их.

Я старался иза всех сил но видил только чирнило. Гаварю Берту может мне нужны ачки полутше. Он што то записал на бумаге и я испугался што правалил тест. Тогда я сказал это очень красивая картинка и симпатишные пятнышки вокруг но он покачал головой. Я понял што не угадал. Спрасил видят ли другие люди што то и он атветил да им представляюца в этих кляксах разные вещи. Пятна чирнил называюца кляксы.

Берт очень хароший и гаварит медлена как мисс Кинниан в класе для атставших взрослых когда учит меня читать. Он обяснил што это тест рор шока. Сказал люди видят в чирнилах всякие штуки. Я папрасил паказать. Берт не паказал толька гаварил придставь себе какое то изабражение на этой картачке. Я атветил што придставил кляксу. Он пакачал галавой потому што я апять ашипся. Сказал вспомни или придставь на что это пахоже панарошку. Я закрыл глаза и долго старался представить. Патом сказал это чирнило вылилось ис бутылки на белую картачку. Тут он сламал кончик карандаша мы встали и вышли.

Я думаю што не прошол тест рор шока.

3-й атчот
5 марто

Доктар Штраус и професар Немур говорят што картачки это не важно. Я сказал што не праливал чирнила и ничиво в них не смог увидеть. С мисс Кинниан мы никогда таких тестоф не делали только читали и писали. Они сказали я им еще магу панадабица. Мисс Кинниан гаварила я лутшый учиник в колеже Бикман для атставшых взрослых и очень старался потому што хател учица даже больше чем люди умнее миня.

Доктар Штраус спрасил как ты папал в колеж Бикмана Чарли как ты узнал про ниво. Я атветил не помню.

А професар Немур спрасил пачиму я так хател учица читать и писать. Я сказал што всегда хотел быть умным а не тупым. И мама велела прилежна учица как и мисс Кинниан. Но очень трудна быть умным и многа из того што учу в класе я потом забываю.

Доктар Штраус што то писал на бумашке и професар Немур гаварил са мной очень сирьезна. Панимаешь Чарли мы не знаем как икспиримент палучица на людях потому што мы его пробавали только на жывотных. Мисс Кинниан так же гаварила. Но мне все равно даже если это больна. Я сильный и буду стараца.

Хочу стать умным если мне дадут. Они сказали што нужна разришение от маей семьи. Но дядя Герман каторый обо мне заботился умер а больше я никаво не помню. Я не видел маму папу и систренку Норму очень очень очень давно. Может они тоже умерли. Доктар Штраус спрасил где жыла моя семья. Я думаю што в Бруклине. Он сказал харашо папробуем найти.

Надеюс не надо будет писать многа атчотов потому што это долго я ложус поздна и утрам трудна работать. Джимпи арал когда я уранил паднос с булочками каторый нес в духофку. Булочки испачкалис и он их вытирал перед тем как поставить печ. Джимпи всегда арет когда я што то делаю не так но ваапще меня любит потому што мой друк. Вот он удивица если я стану умным.

4 атчот
6 марто

Глупые тесты продолжаюца на случай если меня вазьмут. В том же месте но в другой комнатке с красивой леди. Я спрасил как пишеца название потому што надо написать в атчоте. ТЕМАТИЧЕСКИЙ АППЕРЦЕПЦИОННЫЙ ТЕСТ. Первых двух слов я не знаю но знаю што такое тест. Его надо прайти а то палучиш плахие аценки.

Тест сначала паказался лехким потому што я видел картинки. Но на этот рас не надо было гаварить што нарисовано. Это меня збило. Я сказал леди што фчера Берт прасил меня описать што я вижу в кляксах. Она сказала ниважна потому што это другой тест. Теперь надо придумать истории пра людей на картинках.

А как расказать истории пра чюжих людей. Леди велела притворица што их знаю. Но это обман. Я больше никогда не вру потому што в децтве меня всигда за это били. У меня в бумашнике есть карточка со мной и Нормой и дядей Германом каторый устроил меня на работу в пикарню перед тем как умер.

Я магу расказать истории про них потому што долга жил с дядей Германом. Но та леди не хатела пра них слушать. Она сказала этот тест и рор шок нужны чтобы апределить маю личнасть. Я посмиялся. Как можна узнать личнасть по картачкам с разлитыми чирнилами и людьми каторых ты никада не видел. Леди рассирдилас и убрала картинки. Пливать.

Думаю што я правалил и этот тест.

Потом я нарисавал ей несколька картинок но я плохо рисую. Потом пришол недоктор в белом халате его зовут Берт Селден. Он атвел меня в другое место на читвертам этаже универсинета Бикмана где на двири написана ЛАБОРАТОРИЯ ПСИХОЛОГИИ. Берт сказал психология это пра мазги а лаборатория для икспириментов. Я раньши думал там делают мятную живачку[1]. Оказалос што там разные игры и задачки.

У меня не получалас галаваломка потому што ее разбили на многа кусочкоф и они не влезали в дырки. Адна игра была листом с разными линиями каторые перисикались и вели в разные стороны. С адной стараны написана старт а с другой финиш. Берт сказал это лобиринт и мне надо взять карандаш и прайти от старта до финиша не перисекая ни адной линии.

Я просто лоб разбил об этот лобиринт и мы испортили многа бумаги. Потом Берт сказал слушай я тебе пакажу адну штуку пайдем в лабораторию и может тогда паймеш. Мы пашли на пятый этаж и там была многа клетак с абизянами и мышами. Пахло странна как старая памойка. Другие люди в белых халатах играли с жывотными и я падумал што это зоомагазин но пакупатилей не было. Берт взял из клетки белую мыш и паказал мне. Это Элджернон он умеет прахадить лобиринт очень харашо. Я спрасил как ты это делаеш.

Вот тебе на он пасадил Элджернона в большую каропку где было многа стенак и паваротов. И старт и финиш там тоже были как на бумаге. Толька тут над каропкой было стикло. Берт вынул чисы аткрыл двертсу и сказал вперед Элджернон. Мыш два или три раза принюхался и пабижал сначала по длинаму ходу. Потом увидел што дальше некуда и вирнулся аткуда начал. С минуту стаял дергал усами. А потом павирнулся в другую сторану и снова пабижал.

Он кажеца делал то што Берт велел мне делать с линиями на бумаге. Я смеялся потому што думал мышы трудно такое сделать. Но Элджернон прабижал всю эту штуку до финиша и там сел и пискнул. Берт сказал он щастлив што прошол лобиринт.

Вот эта да умный мыш. Берт спросил а хочеш с ним напиригонки. Я ответил конечно. Берт сказал это будит другой лобиринт из дерева и с эликтричиской палачкой вроде карандаша. А он сделаит лобиринт Элджернона таким как мой штобы мы делали одно и то же.

Берт передвинул все стены в каропке у Элджернона потому што они разединялись. Потом он снова палажил сверху стикло штобы мыш не мог добраца до финиша прыгая через ряды. Он дал мне эликтричискую палачку. Нильзя ее отрывать от доски а только вести по линиям пока не упрется или меня немнога стукнет током.

Он вынул чисы и пытался их прятать. Я старался на ниво не сматреть и поэтому волнавался.

Берт сказал пашли и я хател пайти но не понимал куда. Потом я услышал как Элджернон пищит и царапает лапками в каропке бутто уже бижит. Я павел палачкой но не туда и застрял. Меня слихка стукнуло по пальцам и я вирнулся назад. И каждый рас когда я шол не туда меня стукало. Было не больна я толька нимного падпрыгивал. Берт сказал это штобы мне паказать што я иду не туда. Я прашол палавину и услышал как Элджернон пищит от щастья и значит выиграл гонку.

Еще десять рас Элджернон выиграл. Но я не перижывал потому што сматрел на него и теперь знаю как папасть на финиш даже если это будит долга.

Вот не знал што мышы такие умные.

5 атчот 7 марто

Они нашли маю систру Норму каторая жывет с матерью в Бруклине и Норма дала сагласие на апирацыю. Так что я им падайду. Я так валнуюс што ели ели это пишу. Но сначала професар Немур и доктар Штраус нимнога паспорили. Я сидел в офисе Немура и тут вашли Штраус и Берт Селден. Професар Немур из за меня слехка нервничал но доктар Штраус сказал я лутше всех каво они тестиравали. Берт сказал што мисс Кинниан рикамендавала меня как лутшево кто учился в центре для атставших взрослых. Куда я хожу.

Доктар Штраус гаварит у меня есть што то очень харошее – моторвация. А я и не знал што она у меня есть. Гаварят не у каждаво с ойкю 68 такую сыщеш. Я не знаю што это но у Элджернона тоже есть моторвация. Она в сыре каторый ему кладут в каропку. Но врятли толька там потому што я на этой ниделе сыра не ел.

Професар Немур биспакоился што если мой ойкю сичас ниский а станит высокий мне будет плоха. А доктар Штраус сказал што то нипанятное но я записал часть слов в записную книшку для атчота.

Гарольд так професара Немура звать я знаю Чарли не то што ты хател для сваево интелек** не понял слова** супирмена перваво поколения. Но абычна люди с таким ниским уровнем умствен** разв** врашдеб** неуступ** часто нипанятливы и апатич** и с ними трудна работать. А Чарли добрадушен пакладист и рад памоч.

Тагда професар Немур гаварит вы не забывайте што он будит первым человеком катораму разум улутшат херургически. Доктар Штраус сказал в этом и дело. Где мы еще найдем другова атстающева взрослава с такой сильной моторвацией учица. Пасматрите как харашо он научился читать и писать при его задершке развития. Огром** достиж**. Я не все понил и они гаварили очень быстро но кажеца професар Немур был против а доктар Штраус и Берт за миня.

Берт пофтарял слова Элис Кинниан у него паразител** желание учица. Он пряма просица штобы его взяли. И это правда потому што я хочу быть умным. Доктар Штраус встал и расхаживал туда сюда а потом сказал мы бирем Чарли. Берт кивнул. Професар Немур пачисал в затылке патер пальцем нос и сказал ну может вы и правы. Вазьмем Чарли. Но надо обиснить иму што во время икспиримента што то может пайти не так.

Я так абрадавался аж потпрыгнул и руку иму пажал за то што он так добр. Кажица Немур нимнога испугался.

Он сказал Чарли мы над этим долга работали но толька с жывотными вроде Элджернона. Мы уверены физическаво вреда не будит но мала ли што еще мы пака не знаем. И ваапще может случица так што ничево не выдет. Или палучица навремя а потом станет хуже чем сичас. Ты панимаеш што эта значит. Мы тебя пашлем абратна в дом Уоррена.

Я атветил што мне бес разницы не страшна. Я очень сильный и делаю только хорошее и кстати у меня есть с сабой кроличья лапка и я никада в жызни не разбивал зеркала. Тарелки ранял но это не считаеца.

Тут доктар Штраус и гаварит Чарли даже если ничево не выдет ты все равно акажеш агромную помащ науки. Этот икспиримент харашо удавался с жывотными а на челавечиских сущиствах его не пробавали. Ты будеш первый.

Я сказал доктар спасиба вы не пажалеете што мне дали фторой шанс как гаварит мисс Кинниан. И я говорил што думал. После апирацыи я стану умный. Буду стараца изо всех сил.

6 атчот 8 марто

Я баюс. Куча народу из колежа и медицинскай школы пришли меня подбадрить. Берт принес цвиты от психотдела и пажилал мне удачи. Надеюс мне павизет. У меня с сабой и кроличя лапка и щасливый пенни и паткова. Доктар Штраус гаварит Чарли не буть таким суеверным. Это же наука. Я не знаю што это такое но они постояна о ней гаварят так што может быть наука приносит удачу. На всякий случай я взял в адну руку кроличю лапку а в другую с дыркой счастливый пенни. То есть дырка в пенни а не в руке. Я бы и паткову взял но аставил ее в куртке потому што она тижолая.

Джо Карп из пикарни принес мне шакаладный пирок от мистера Доннера и рибят. Все надеюца мне скора станит лутше. Они там думают што я забалел потому што професар Немур велел мне молчать про апирацыю штоб паумнеть. Это сикрет на случай если ничево не выйдет.

Потом пришла мисс Кинниан и принесла мне пачитать журналы. Вид у нее был взвалнованый и напуганый. Она паправила цвиты у меня на стале штобы все было акуратна и красива а не кое как. И падушку у меня под галовой всбила. Я ей нравлюс потому што стараюс изо всех сил учица а не как другие учиники в центре каторым все равно. Она хочет штобы я стал умный. Я знаю.

Професар Немур сказал мне нильзя больше визитераф надо атдыхать. Я спрасил професара смагу ли я пабидить Элджернона в гонках после апирацыи. Он сказал может быть. Если апирацыя удасца я пакажу этому мышу што магу быть умным как он или даже умнее. Тогда я стану лутше читать и правильно писать слава и буду знать многа вищей как другие люди. Вот будит сюрприс. Если апирацыя сработает я может быть найду маму папу и систру и тогда они увидят. Вот удивяца што я такой же умный как они.

Професар Немур гаварит если все пройдет харашо по всиму миру людей вроди меня смогут делать умными. Тогда палучитса што я многа савершил для науки и я стану знаминитым и пападу в книшку. Но я больше хочу быть умным штобы у меня было многа друзей каторые бы меня любили.

Севодня мне не дали паесть. Не знаю зачем быть галодным штобы паумнеть. Професар Немур забрал мой шакаладный пирок. Вечно он недоволен. Доктар Штраус гаварит я палучу пирок обратно. А перед апирацыей ничего нильзя. Даже сыр.

7 Отчет 11 марта

На апирацыи не было больна. Доктар Штраус все сделал пока я спал. Не знаю как потому што я ничево не видел. У меня три дня была павяска на глазах и на голове и я не мог писать отчет. Тощая метсестра каторая сматрела как я пишу научила правильно писать ОТЧЕТ и МАРТА. Надо запомнить. У меня плахая память на то как надо писать. Севодня сняли павяски с глаз и я могу написать ОТЧЕТ. Но на голове павяски еще астались.

Мне было страшна когда они пришли и сказали надо итти на апирацыю. Меня заставили встать с кравати и перелеч на другую с калесиками и павезли по калидору к двери с натписью апирацыоная. Оказалось это большая комната с зилеными стенами. Там сидело многа доктаров и все сматрели на апирацыю. Вот я удивился. Не знал што это будет вроде шоу.

Падашол челавек в белом. На лице маска на руках ризинавые пирчатки как в телешоу. Расслапься Чарли эта я доктар Штраус. Привет док я баюс. Баяца нечево ты просто заснеш. Я атветил што этаво и баюс. Он пагладил меня по голове. Тут падашли еще двое тоже в белых масках и привязали мне руки и ноги штобы я не мог двигаца. И я испугался чуть не заплакал а они надели мне на лицо ризинавую штуку каторая странно пахла. Я слышал как доктар Штраус гаварит пра апирацыю и расказывает другим што сабираеца делать. Ничево не понял но падумал што после апирацыи паумнею и все пайму. Глубоко вздохнул. Похоже я очень устал потому што тут же заснул.

Когда я праснулся то снова лижал в сваей кравати и было темно. Ничево не видно но слышно как што то гаварят медсестра и Берт. Я спрасил а чево свет не включат и когда апирацыя. Они как засмеюца. Берт атветил все уже сделали Чарли а темно потому што у тебя на глазах павяска.

Странно как. Все сделали пака я спал.

Берт приходит каждый день и записывает маю тимпературу и кравяное давление. Гаварит так по научному методу паложено штобы потом снова это сделать когда они захотят. Не со мной а с другими людьми каторые еще не умные.

Патаму я и должен писать атчот отчет. Берт гаварит это часть икспиримента и они копируют мои атч отчеты чтобы изучить их и панять што у меня в голове. Не знаю как им это удасца. Я сам их перечитывал сто рас и так ничево и не понял где уж им в чужой голове разабраца.

Но наука есть наука. Я пытаюс стать таким же умным как другие. Когда паумнею, буду сидеть с ними и разгаваривать как Джо Карп и Фрэнк и Джимпи. У них бывают биседы о важных вищах. Они за работой часто гаварят о Боге или о диньгах каторые призидент тратит или о риспубликанцах и демакратах. И так валнуюца што вот вот падеруца. Тогда мистер Доннер приходит и давай кричать штобы они работали. Я тоже хочу так обо всем расуджать.

Если ты умный то у тебя многа друзей с каторыми можно пагаварить и не бываеш все время адин.

Професар Немур гаварит я правильно пишу в отчетах пра все што праисходит но надо писать больше пра то што я чуствую думаю и помню. А я не знаю што думаю и ничево не помню. Но он сказал штобы я попытался.

Все время што у меня были павяски на глазах я старался думать и вспоминать но ничево не вышло. Я не знаю о чем вспоминать. Может професар скажет как надо думать типерь когда я стал умнее. О чем умные люди думают и вспоминают. Занятно наверна. Мне уже и самаму этово хочеца.

12 марта

Оказываеца не надо писать слово ОТЧЕТ на каждом новом листе когда професар Немур забирает старый. Можно просто ставить сверху число. Это харошая идея. Меньше времени уходит. Я магу сидеть в кравати и сматреть в акно на траву и диревья. Метсестру завут Хильда и она со мной очень мила. Приносит поесть паправляет пастель и гаварит што я очень храбрый рас пазволил им рытца у меня в голове. Она бы сама не пустила их к сибе в мазги ни за какие каврижки. Я ей сказал што это не ради каврижек а ради ума. А она и гаварит што если Бог хател штобы я был умным он бы сам сделал меня таким. Вон как вышло у Адама и Евы каторые сагришили и съели яблако ради знания. Вдрук это у доктара Штрауса и професара Немура искушение. Может быть они не имели права вмешиваца.

Хильда очень тощая и когда гаварит все лицо у нее делаеца красным. Она саветует мне молица штобы мне прастилось то што со мной сделали. Я не ел яблак и не гришил. Типерь мне страшна. Может не надо было им давать апирировать мои мазги рас это против Бога. Я бы не хател злить Бога.

13 марта

Мне севодня заминили метсестру. Эта харошенькая. Ее завут Люсиль и она паказала мне как написать ее имя в моем отчете и еще у нее жолтые волосы и галубые глаза. Я спрасил где Хильда. Оказалось што Хильда больше в этой части больницы не работает. Ее перевели в радильное атделение где младенцам без разницы што она многа балтает.

Я спрасил што такое радильное атделение и она ответила там на свет появляюца дети. А когда я спрасил откуда они берутца она пакраснела савсем как Хильда и сказала што ей срочно надо мерить кому то тимпературу. Никто не обьясняет мне про детей. Наверна сам узнаю когда поумнею.

Севодня меня навестила мисс Кинниан и сказала отлично выглядиш Чарли. Я ответил што и чуствую сибя харашо только не умнею. Я думал што после апирацыи когда снимут павяски я сразу стану умным и буду много знать и читать и гаварить про важные вещи как все остальные.

Мисс Кинниан сказала так не получица. Это праисходит медлено и ты должен стараца Чарли штобы все палучилось.

Я этово не знал. Рас все равно надо стараца зачем была апирацыя. Она ответила што не уверена но вроде бы для того штобы я все запаминал и не забывал как раньши.

Мне теперь плохо потому што я думал паумнеть сразу и вернуца на работу и удивить всех што я могу говорить обо всем и может даже стать памошником пекаря. И папробую найти маму с папой. Они бы удивились ведь мама всегда хатела штобы я стал умным. Может они больше не будут атсылать меня если увидят што я поумнел. Я сказал мисс Кинниан што буду стараца изо всех сил. Она пахлопала меня по руке и сказала знаю. Я в тебя верю Чарли.

Отчет № 8

15 марта

Я уже не в бальнице но еще не на работе. Ничево не праисходит. Я прашол много тестов и састязался с Элджерноном. Нинавижу этого мыша. Он всегда меня пабеждает. Професар Немур гаварит што я должен играть в разные игры и прахадить тесты снова и снова.

Эти лобиринты дурацкие. И картинки тоже. Рисавать мущин и женьщин мне нравица но я не хочу придумывать пра них вранье.

И галаваломки у меня не палучаюца.

Аттаво што я много стараюс думать и запаминать у меня балит голова. Доктар Штраус обещал памоч но ничево не сделал. Он мне не говорит што думать и когда я паумнею. Проста велит леч на кушетку и разгаваривать.

Мисс Кинниан тоже навищает меня в колеже. Я ей сказал што ничево не праисходит. Когда же я паумнею. Она гаварит тирпение Чарли на все нужно время. Это праизайдет постепенно ты и сам не заметиш. Берт ей сказал што у меня все атлична.

И все таки я думаю што эти соривнования и тесты дурацкие и писать отчеты тоже глупо.

16 марта

Мы обедали с Бертом в рестаране колежа. Там есть всякая вкусная еда и мне ни за что не нада платить. Я люблю сидеть и сматреть на мальчишек и дефчонок из колежа. Инагда они дурачаца но чаще балтают так же как у нас в пикарне у Доннера. Берт гаварит это про искуство палитику и рилигию. Я не знаю всех этих штук кроме тово што рилигия это Бог. Мама мне про него расказывала как он сделал мир. Она сказала што Бога надо любить и ему молица. Я не помню как молица но мне кажеца когда я был маленьким мама часто заставляла меня это делать штобы я не болел. Не помню как я балел. Наверна дело было в том што я был глупый.

Берт считает што если икспиримент сработает я буду панимать што гаварят студенты. Спрашиваю думаеш я таким же умным буду. Он засмеялся и атветил эти дети не такие уж и умные и ты их в два щета абставиш.

Он пазнакомил меня со многими студентами и они как то страно на меня сматрели бутто я вовсе не из колежа. Я все забыл и начал им расказывать каким скоро стану умным но Берт меня перебил и сказал што я прибираюс в психотделе в лабаратории. Потом он мне абяснил што ничево нильзя разглашать. То есть это сикрет.

Вобще я не понял пачему это сикрет. Берт гаварит если работа професара Немура провалица нельзя штобы люди смиялись асобена из фонда Уэлберга каторые дали ему деньги на праект. Я сказал мне все равно когда смиюца. Надо мной многие смиюца но мы дружим и нам весела. А Берт мне руку на пличо палажил и гаварит професар Немур не за тебя беспакоица. Он баица што его самаво засмиют.

Я не думал что над професаром Немуром могут смияца он как никак учоный в колеже но Берт сказал што их коллеги и аспиранты учоных в грош не ставят. Берт сам окончил колеж по основному примету психология как написано на двери в лабораторию. Я не знал што студентов интирусуют приметы. Думал в приметы верят только такие как я.

Во всяком случае надеюс што скоро стану умным и буду не хуже рибят из колежа панимать все на свете. Про искуство палитику и Бога.

17 марта

Праснулся и падумал што уже стал умным но апять ашипся. Я жду этово каждое утро но все бестолку. Может икспиримент не удался. Наверно я так и не паумнею и буду жить в Уоррене. Нинавижу эти тесты и эти лобиринты и даже Элджернона.

Никогда раньше не думал што я тупее мыши. И отчеты мне разонравилис. Я забываю всякие штуки даже если пишу в блакнот. Парой не магу прочесть свою же писанину. Мисс Кинниан гаварит наберис терпения а меня уже все достало и все время разламывается башка. Хочу вернуца в пекарню и не писать больше чертовых атчотов отчетов.

20 марта

Я возвращаюс в пекарню. Доктар Штраус сказал професару Немуру што мне лутше снова выйти на работу. Но я не должен никому расказывать для чиво была апирацыя. Надо каждый вечер прихадить на два часа в лабараторию штобы делать тесты и продолжать писать дурацкие отчеты. Мне сабираюца платить каждую неделю за неполный рабочий день потому што так сказано в дагаворе с фондом Уэлберга. Я все еще не панимаю што такое этот Уэлберг. Мисс Кинниан обясняла но до меня так и не дошло. Если я так и не стану умным зачем им платить за эти тупые отчеты. Ладно буду продолжать рас платят. Но это ацкий труд.

Я рад вирнуца в пекарню потому што скучал по работе своим друзям и нашим приколам.

Доктар Штраус гаварит надо носить в кармане блакнот если вдруг я што нибудь вспомню. И не надо писать отчеты ежидневно а только если случилос што то асобеное. Я атветил со мной никогда ничево не случаеца асобеного и икспиримент тоже кажеца не удался. Он сказал не падай духом Чарли нужно подаждать все праисходит медлено ты сразу и не заметиш. Обяснил што панадабилос много времени штобы Элджернон стал в три раза умнее.

Так вот почему он побеждает меня в соривновании по лобиринту. Элджернон асобеный мыш потому што он первый кто астаеца умным так долго после апирацыи. Я и не знал. Тогда другое дело. Буть он абычная мыш я бы прашол лобиринт быстрее него. Может я и Элджернона когда нибудь абганю. Вот это будет круто. Доктар Штраус гаварит пахоже мыш поумнел навсегда. Это атличный знак потому што у нас была адна и та же апирацыя.

21 марта

В пекарне севодня было весело. Джо Карп сказал эй смотрите Чарли сделали апирацию. И што же ани влажили тебе немного мозгов. Я хотел ответить это штобы паумнеть но вспомнил што професар Немур не велел. А Фрэнк Рейли и гаварит эй Чарли ты лехких путей не ищеш. Я засмеялся. Они мои друзя и взаправду меня любят.

Работы очень много. Никаво не нашли кто прибирался бы вместо меня только разносить хлеб взяли парня по имени Эрни а это тоже я делал. Мистер Доннер решил его пока не увальнять штобы я спакойно паправлялся и не перетруждался. Я сказал ничево страшново я магу и прибирать и разносить хлеб но парня аставили.

Так што мне тогда делать. Мистер Доннер пахлопал меня по плечу и спрашивает тебе сколька лет Чарли. Я сказал 32 а в следущее день рожденье 33 будет. А ты давно здесь он снова спрасил. Я ответил не помню. Он и гаварит ты 17 лет назад пришол. Твой дядя Герман упакой Бог его душу был маим лутшим другом. Это он тебя сюда привел и папрасил дать тебе работу и я приглядывал за табой изо всех сил. А когда он через два года помер и мать атправила тебя в дом Уоррена я дагаварился штобы тебе разрешили работать и жить у меня. Симнацать лет с тех пор прошло. И вот што Чарли я тебе скажу. Работа в пекарне не падарок но у тебя она есть до канца тваих дней. Ты не беспакойся што ково то на твое место взяли. Как я всегда абещал ты в дом Уоррена не вернешся.

Я и не беспакоился только не понял для чиво Эрни когда я сам все харашо разносил. Он мне и гаварит парню деньги нужны а потом он мой учиник и на пекаря выучица. А ты Чарли будеш ему памошником если панадобица.

Я никогда раньше памошником не был. Эрни умный но в пекарне его не слишком любят. А со мной все дружат и веселяца.

Инагда кто нибудь гаварит эй пасматри на Фрэнка или Джо или даже Джимпи. Он свалял Чарли Гордона. Не знаю пачему они всегда при этом смеюца и я тоже. Джимпи главный пекарь с больной нагой он храмой. Севодня он арал на Эрни когда тот патирял имениный пирог ну ты прям Чарли Гордон. Не знаю пачему он так сказал ведь я никогда не терял пирогов.

Я спрасил у мистера Доннера не смагу ли быть учиником как Эрни. Сказал што научус дайте только папробовать.

Мистер Доннер на меня пасматрел как то страно наверна потому што обычно я голос не подаю. А Фрэнк услышал и давай ржать пака мистер Доннер не велел ему заткнуть пасть и топать к печке. А потом сказал мне на это жызни не хватит Чарли. Работа пекаря важная и трудная. Не стоит тебе об этом думать.

Хател бы я рассказать ему и астальным правду про маю апирацыю. Хоть бы она сработала и я стал таким же умным как все вакруг.

24 марта

Професар Немур и доктар Штраус пришли вечером узнать пачему я не захожу в лабараторию как дагаваривались. Пусть не каждый день но это нужно. Я атветил дастало соривноваца с Элджерноном. А професар и гаварит хочеш стать умным делай што сказано. Он принес мне адну штуку в падарок вернее дал навремя. Это такая абучающая машина как теливизор. Балтает и паказывает картинки. Сказал ее надо включать перед сном. Шутит штоли. На кой теливизор ночью. И не сутьба мне вапще паумнеть.

Тут доктар Штраус положил мне руку на плечо. Ты Чарли сам не замечаеш што умнееш. Это не сразу видиш. Как движеца маленькая стрелка часов так и в тебе все меняеца. Все происходит так медлено што и не чуствуеш. Но мы все видим по твоим тестам и поведению и по отчетам. Ты должен верить нам и в сваи силы. Мы не гарантируим што это будит навсегда но скоро из тебя выйдет настоящий молодой интелектуал.

Ну ладно. Професар Немур показал как включать этот ненастаящий теливизор. Интересна што же эта штука делает. Он нахмурился и снова велел делать што говорят без вапросов. Но доктар Штраус сказал надо обяснить а то я начинаю падвиргать самнению их афтаритет. Што бы это значило. Професар долго кусал губу казалос савсем ее отгрызет. Патом стал медлено обяснять. Машина праделывает много штук с мозгом. Будет учить меня фсякой фсячине пока засыпаю. Во сне все равно ее как то слышно. А вместо картинок буду видеть сны и вспаминать што происхадило давно когда я был савсем маленьким. То есть теливизор будет как бы в моей голове.

Страшновато.

И вот еще што. Я спросил можно ли мне снова хадить в клас к мисс Кинниан. Професар сказал она сама спецально будет приходить ко мне в коледж. Отлично. Я ее мало видел после апирацыи а она такая добрая.

25 марта

Всю ноч не спал с этим чокнутым нетеликом. Уснеш тут когда тебе в уши орут всякий бред. Я наиву не понимаю што он несет а уж во сне и падавно. А картинки эти вообще трехнутые. Спросил обо всей этой ерунде Берта. Он говорит все в порядке. Мои мозги учаца перед сном и мне будет полехче когда мисс Кинниан начнет со мной занимаца в центре тестирования. Это не больница для жывотных как я думал раньше а лабаратория для науки. Бог знает што такое наука но мой икспиримент ей зачем то нужен.

Но даже не знаю как быть с этим нетеликом. Памоему он совсем куку. Если бы все умнели во сне зачем тогда хадить в школу. Дохлый номер. Я столько всяких вечерних и ночных шоу по нормальному телику пересмотрел и не паумнел ни капли. Может для этого нужны асобые праграмы типа викторин.

26 марта

Как же мне нормально работать если эта штука не дает мне толком выспаца. Праснулся среди ночи а заснуть обратно так и не смог потому што она все бубнила вспаминай… вспаминай… вспаминай… Вроде я што то смутно вспомнил про мисс Кинниан и школу где я читать учился. Как я туда пришол.

Когда то я спросил Джо Карпа как он научился читать и нельзя ли мне тоже папробовать. Он засмеялся как бутто я сказал што то смешное. Чарли зачем зря терять время. Если мозгов нету то их не пачиниш. А Фанни Бирден услышала и спрасила свою кузину которая учица в коледже Бикмана. Та мне и расказала што у них есть центр для атставших взрослых.

Она написала название на бумашке а Фрэнк заржал. Заделаешся мол таким абразованым што со старыми друзями знаца не захочеш. Я сказал не беспакойся я друзей не забуду даже если и читать и писать научус. Он смеялся и Джо Карп тоже а Джимпи пришол и погнал их лепить булочки. Вот такие веселыи мои дружбаны. После работы я отправился в школу за шесть кварталов. Было страшно. Но я был так щаслив што купил газету. Почитаю дома когда научус.

Я пришол в длиный зал где было много учиников. Так боялся облажаца што уже направился было домой. Но сам не знаю почему развирнулся и вошол снова.

Подождал пака все не ушли кроме некоторых которые повторяли што то под бальшими часами вроде наших в пекарне. И тогда я спросил адну леди как научица читать и писать. Хочу прочитать все вот в этой газете. Я тогда не знал кто это. Она сказала прихади завтра залегисрируйся и я буду тебя учить. Но это может растянуца надолго может не на один год. Ох как долго. Но мне все равно. Надоело читать панарошку хочу взаправду.

Она пожала мне руку и сказала рада познакомица мистер Гордон. Я буду твоим учителем. Меня зовут мисс Кинниан. Так я пошол учица и пазнакомился с мисс Кинниан.

Думать и вспаминать очень трудно. Типерь я плохо сплю. Этот нетелик такой громкий.

27 марта

Типерь когда я начал видеть сны и вспоминать професар Немур велит мне хадить на тирапию с доктаром Штраусом. Это когда тебе плохо ты лежишь на кушетке рассказываеш и делаетца лутше. Я ему сказал што мне вовсе не плохо и я и так целый день гаварю так зачем мне тирапия. Он нахмурился мол все равно нужно.

И вот я лек а доктар Штраус сел рядом и велел гаварить пра все што в голаву взбредет. Сначала я ничево не мог придумать. Потом расказал про пекарню и што мы там делаем. Но это глупо. Зачем мне хадить к нему в кабинет и лежа балтать когда он и так все может в моем отчете прачитать. Так што севодня я принес отчет с собой и сказал может он пачитает а я пока вздремну. Я очень устал потому што нетелик орал всю ночь. Но он сказал што так дело не пайдет. Надо праизносить слова вслух. И я праизносил но все таки заснул прямо посреди сеанса.

28 марта

У меня балит голова. На этот рас не из за нетелика. Доктар Штраус паказал как убавить звук так штобы можно было спать. Я его больше не слышу. И все еще ничерта не панимаю. Несколько раз я его включал утром. Хателос узнать што же я ночью слушал и учил. Сплошная тарабарщина. Ваабще другой язык или какая то фигня. В целом вроде понашему. Но трещат как сороки.

Я спрасил доктара Штрауса какой смысл умнеть во сне если я хочу быть умным наеву. Он сказал это одно и то же и у меня два ума. Есть СОЗНАТЕЛЬНОЕ и ПОДСОЗНАТЕЛЬНОЕ (вот так это пишеца). И один не гаварит другому што делает. Они ваабще друг с другом не абщаюца. Паэтому мне и снятца сны. Абсолютно крышесносные. Ух! С тех пор как у меня работает этот телик. Самое самое самое ночное шоу.

Я забыл спрасить доктра Штрауса это только у меня два ума или у всех так.

(Посмотрел в славаре каторый мне дал доктар Штраус ПОДСОЗНАТЕЛЬНОЕ прил., психический процесс, происходящий не в СОЗНАНИИ; см. также Подсознательный конфликт желаний). Там еще было но я не понял што это значит. Для тугодумов вроде меня это не самый лутший славарь.

Но голова болит не от славаря а после вичиринки. Джо Карп и Фрэнк Рейли пригласили меня в бар Халлоранс после работы. Я не люблю виски но они сказали давай повеселимся. Было клево. Мы зажыгали и я танцевал на барной стойке с абажуром на голове. Все покатывались со смеху.

Потом Джо Карп велел показать девушкам как я мою туалет в пекарне и дал мне швабру. Я показал и все опять смеялись. Я говорю мистер Доннер считает я лутшый уборщик и разносщик какой у него был потому што люблю свою работу никогда не опаздываю и не прогуливаю. Только когда был в больнице.

Мисс Кинниан всегда говорит Чарли гордис своей работой потому што ты отлично работаеш.

Все снова смеялись. Фрэнк сказал што мисс Кинниан сама долбанутая рас на Чарли запала. Джо спросил эй Чарли у тебя с ней видать шуры муры. Я не понял о чем он. Они меня порядком напоили и Джо сказал Чарли у нас такой потешный когда поддаст. Наверное это значит я им нравлюсь. Не могу дождатца когда уже стану таким же умным как мои лучшие друзья.

Не помню как закончилась вичиринка. Они мне сказали прогуляйся до угла глянь не идет ли дощь. Когда я вернулся никово не было. Наверное пошли за мной. Я их повсюду искал допозна. Потом заблудился и мне стало плохо. Вот Элджернон сто рас нашол бы дорогу по всем этим улицам и не потерялся бы как я.

Плохо помню чем дело кончилос. По словам миссис Флинн меня привел домой добрый палицейский.

Той ночю мне снилис папа и мама. Только лица их я не видел все было белое как в тумане. Я плакал потому што мы были в универмаге и я потерялся. Бегал туда обратно вдоль длинных полок и не мог найти их. Потом кто то отвел меня в зал со скамейками дал мне леденец и сказал не плач ты уже большой мальчик и мама с папой скоро за тобой придут.

Но это был сон а у меня трещит башка на ней шишка и синяки пофсюду. Джо говорит это я навернулся или мне навалял палицейский. Думаю палицейские так не делают. Но виски мне лучше не пить.

29 марта

Я победил Элджернона. Я этово даже не понял пока Берт Селден меня не огорошил. Но в следующий рас проиграл потому што разволновался. Но потом выиграл еще восемь рас. Наверное мой котелок варит лучше рас я победил такого умника как Элджернон. Но сам я этово пока не чуствую.

Я хотел погоняца еще но Берт сказал на сегодня хватит. Он разрешил мне минуту подержать Элджернона. Мыш просто милаха. Мягкий как вата. Знай себе моргает своими чорными глазенками в розовых веках.

Вот бы его покормить штобы с ним подружица. Мне было как то неловко что я победил. Но Берт не позволил. Мол Элджернон особеный мыш у него была операцыя вроде моей и он первый из жывотных кто сохранает интелект так долго. Элджернону хватает ума справица с новым замком каждый рас когда он хочет поесть. Так што ему нужно постоянно чему нибудь учица. Мне стало грусно потому што если он вдруг не научица то останеца голодным.

Проходить тест штобы поесть это неправильно. Интересно самому Берту бы такое понравилось. Думаю мы с Элджерноном подружимся.

Тут я вспомнил. Доктар Штраус говорит надо записывать все сны и мысли и расказывать ему. Я пока еще не знаю как надо думать. Оказываеца то што я записал в отчете про маму с папой и как начал учица и про мисс Кинниан и што было до операцыи это и есть думать.

Вот не знал што я думал и вспоминал. Видимо со мной што то происходит. Я не чуствую себя подругому но от волнения у меня опять началась бессонница.

Доктар Штраус дал мне розовые сонные таблетки. Сказал надо спать как можно дольше потому што мой мозг больше всего меняетца во сне. Наверно это правда. Дядя Герман когда не работал почти все время спал у нас дома в гостиной на диване. Толстяку трудно было найти работу. Он красил дома но с трудом лазил по лесницам.

Когда я сказал маме что тоже хочу красить как дядя Герман моя сестра Норма сказала да да Чарли будет семейным художником. А папа отвесил ей оплеуху и велел не говорить гадостей про брата. Не знаю чем занимаеца художник но рас Норме попало наверно это что то худое. Мне всегда было не по себе когда Норму из за меня колотили. Навещу ее когда стану умным.

30 марта

Севодня после работы мисс Кинниан пришла в клас возле лаборатории. Она вроде была рада меня видеть но нервничала. Выглядела маложе чем я помнил. Я сказал што изо всех сил стараюс стать умным. Она сказала я в тебе уверена Чарли ты всегда трудился штобы читать и писать лутше других. Я знаю ты справишся. В хутшем случае это будет не навсегда но ты поможеш другим атставшим людям.

Мы начали читать очень трудную книгу. Я такой раньше не встречал. Называца Робинзон Крузо. Это про человека который оказался на небитаемом острове. Он смекалистый и делает всякие штуки штобы обустроить дом и добыть еду и хорошо плавает. Вот только жаль што он одинокий и бес друзей. Но я думаю кто то еще есть на острове потому што на картинке он стоит со своим потешным зонтиком и видит следы. Надеюс он найдет друзей и не будет одиноким.

31 марта

Мисс Кинниан учит меня лутше писать слова. Она говорит посмотри на слово закрой глаза и павтаряй снова и снова пока не запомниш. Мне было трудно со многими словами. Например смеяться и чтобы. Ведь слышится смияца и штобы. Я так и писал раньше пока не начал умнеть. Теперь в голове путаница но мисс Кинниан сказала главное смысл а правильнописание просто нужно запомнить.

Отчет № 9

1 апреля

Севодня в пекарне все собрались поглазеть как я осваиваю тестомешалку. Это вышло так. Оливер который работал на мешалке вчера уволился. Я ему раньше таскал мешки с мукой а он их сыпал в мешалку. Но я не знал шт что умею работать с мешалкой. Это нелегко. Оливер целый год ходил в пекарскую школу чтобы стать помошником пекаря.

Но Джо Карп мой друг предложил Чарли а почему бы тебе на место Оливера не встать. Все собрались и начали смияц смеяться а Фрэнк Рейли и говорит ты Чарли здесь уже достаточно работаешь. Валяй. Джимпи здесь нет он и не узнает что ты пытался. Было стремно. Джимпи старший пекарь и всегда запрещал мне подходить к мешалке чтобы не пораниться. Все кричали давай. Кроме Фанни Бирден которая сказала оставьте беднягу в покое.

Фрэнк Рейли сказал Фанни заткнись севодня день дурака и если Чарли хорошенько наладит мешалку у нас будет выходной. Как ее наладить не знаю а работать могу потому что наблюдал как Оливер это делает.

Я принялся за работу и все удивлялись особено Фрэнк Рейли. Фанни Бирден обрадовалась она сказала Оливер два года учился правильно мешать тесто а он в школу пекарей ходил. Берни Бейт помощник Оливера сказал я делаю это лутше и быстрее. Никто не смеялся. Вернулся Джимпи и Фанни ему все рассказала.

Хотели мол разыграть Чарли на день дурака а он их сам обдурил. Джимпи сердится когда делают не так как он велит совсем как професар Немур. Но когда он посмотрел как я управляюсь с мешалкой то почесал в затылке и сказал глазам своим не верю. Потом кликнул мистера Доннера и велел мне работать дальше чтобы тот тоже взглянул.

Я боялся он тоже раскипятится и сказал что лучше вернусь к своей обычной работе. Подмету пол у стойки. Мистер Доннер долго и странно на меня глядел. Потом сказал вы парни меня разыгрываете. Но в чем подвох.

Джимпи прихрамывая обошел вокруг машины и сказал что и сам подумал будто это шутка. Я мол тоже глазам не верю но Чарли знает как с ней обращаться и получше Оливера.

Все столпились вокруг странно на меня посматривали и возбужденно переговаривались. Мне стало страшно. Фрэнк сказал то то Чарли последнее время чудноват. Джо Карп с ним согласился. Мистер Доннер велел всем вернуться к работе а меня повлек к выходу.

Он сказал Чарли не знаю каким макаром но ты явно кой чему научился. Будь осторожен и старайся изо всех сил. Считай что ты получил новую работу с прибавкой в 5 доларов.

Я сказал что новой работы не хочу мне нравится убирать подметать разносить хлеб и делать всякое для друзей. Мистер Доннер и говорит плюнь на друзей ты мне на этой работе нужен. Чего стоит человек который не хочет повышения.

Что такое повышение. Он поскреб в затылке и посмотрел на меня поверх очков. Не заморачивайся Чарли. С этого дня ты работаешь на тестомешалке. Это оно и есть.

Теперь я новый мешальщик. Вместо доставки мытья туалетов и выноса мусора. Вот это повышение так повышение. Надо завтра рассказать мисс Кинниан. Она наверно обрадуется. Только Джо и Фрэнк на меня почему то разозлились. Я спросил Фанни а она говорит забей на придурков. В день дурака шутка вышла боком и в дураках оказались они сами.

Я спросил у Джо что значит шутка вышла боком а он меня послал к черту. Думаю они злы потому что выходной не получили как надеялись. Наверно это я умнею.

3 апреля

Дочитал Робинзона Крузо. Я хочу больше узнать о том что с ним стало но мисс Кинниан говорит это все. КАК ЖЕ ТАК.

4 апреля

Мисс Кинниан говорит я учусь быстро. Почитала некоторые мои отчеты и странно на меня посмотрела. Сказала я молодчина и всем еще покажу. Я ее спросил почему это. Мол не бери в голову Чарли главное не огорчайся если узнаешь что не все люди такие милые как ты думал. Для человека которому Бог дал так мало ты сделал больше чем многие которые своими мозгами не пользуются. Я сказал мои друзья умные и хорошие и никогда не обходились со мной плохо. Тут ей что то попало в глаз и она убежала в дамскую комнату.

Я ждал ее в классе и думал что мисс Кинниан такая же славная женщина как моя мама. Вроде бы припоминаю как она учила меня всегда быть хорошим и дружелюбным. Говорила будь осторожен а то вдруг кто то тебя не так поймет и решит что ты замышляешь недоброе.

Еще вспомнилось как маме нужно было отлучиться и меня отвели к миссис Лерой по соседству. Мама отправилась в больницу. Папа сказал с ней все в порядке просто поехала за маленькой сестренкой или братиком. (Так и не понял откуда они берутся.) Я сказал что хочу брата чтобы вместе играть. Но почему то привезли сестру. Она была хорошенькая как кукла. Только постоянно ривела.

Я никогда ничего плохого ей не делал.

Они поставили ее кроватку у себя в комнате и я однажды слышал как папа сказал не переживай Чарли ее не обидит.

Сестра была похожа на розовый орущий кулек и порой не давала спать. Если удавалось заснуть она будила меня среди ночи. Однажды сестренка заплакала когда я лежал в своей кровати а родители были на кухне. Я встал и взял ее на руки чтобы укачать как это обычно делает мама. Тут мама вбежала с воплем отняла у меня сестренку и треснула так сильно что я упал на кровать.

Мама стала кричать. Никогда больше к ней не прикасайся. Ты ее поранишь. Она младенец. Ты не должен ее трогать. Я тогда не понял почему но сейчас думаю мама решила я совсем дундук и не понимаю что делаю. Теперь мне от этого не по себе. Я бы никогда не навредил малышке.

Когда пойду к доктору Штраусу расскажу ему это.

6 апреля

Сегодня, я, выучил, запятую, это (,) точка, с хвостиком. Мисс Кинниан, говорит, это важно, потому что, улучшает письмо, кто нибудь, может, потерять, много, денег, если, запятая, не на месте, у меня, есть, немного, денег, отложенных, за работу, и то, что мне, платит, фонд, но там, мало, и я, не знаю, как запятая, может, помочь, их, не потерять. Но, она говорит, все ставят, запятые, и я тоже, буду их, ставить,,

7 апреля

Я ставил запятые не по правилам. Это пунктуация. Мисс Кинниан велела мне искать трудные слова в словаре чтобы правильно их писать. Я спросил какая разница если их все равно можно прочитать. Она ответила теперь это тоже часть учебы. Ладно буду проверять все слова в которых не уверен. Писать приходится дольше но похоже запоминается все куда лучше.

Так я и научился писать слово пунктуация. Оно так написано в словаре. Мисс Кинниан говорит, что точки это тоже пунктуация, как и многие другие знаки. А я было решил, будто все точки это бесхвостые запятые, но вовсе нет.

Она сказала; их, надо: сочетать? И: показала? мне» как, это! делать; и, теперь! я могу. (пользоваться – разными! знаками. Там» много, правил; но. я их, выучу: все!

Что? мне, нравится в: Дорогой мисс Кинниан: (так, пишут? в деловых; письмах (вдруг я займусь! бизнесом?) она все, объясняет: когда» я – спрашиваю. Она ге’ний! Хотел? бы я быть, таким! же умным-как-она;

Пунктуация, отличная? штука!

8 апреля

Ну и тупица! Вообще сперва не врубился, о чем она мне говорила. А вечером почитал учебник грамматики, и там хорошо объясняется все, что говорила на уроке мисс Кинниан. Но я тогда не понял. А посреди ночи проснулся – и все выстроилось у меня в голове.

Мисс Кинниан сказала, что это благодаря тому телевизору, который я включаю на всю ночь. Она говорит, я вышел на плато. Это вроде как взобраться на верхушку холма.

Когда прояснилось, как работает пунктуация, я перечитал свои отчеты с самого начала. И правописание, и пунктуация безумные! Я сказал мисс Кинниан, что все перепишу и исправлю ошибки, но она ответила:

– Нет, Чарли, профессор Немур хочет, чтобы все оставалось как есть. Потому тебе и разрешают хранить отчеты у себя после того, как с них снимут копии, – чтобы ты видел собственный прогресс. Ты быстро движешься вперед, Чарли.

На душе стало получше. После урока я пошел и поиграл с Элджерноном. Мы больше не соревнуемся.

10 апреля

Мне плохо. Не так, когда нужен доктор, а как будто дали под дых. В груди какая-то горящая дыра.

Я не хотел об этом писать, но придется, потому что, наверное, это тоже важно. Сегодня я впервые по своей воле не пошел на работу.

Вчера вечером Джо Карп и Фрэнк Рейли пригласили меня на вечеринку. Там было много девушек, еще Джимпи и Эрни. Я помнил, как мне было хреново после того, как я перебрал в прошлый раз, и предупредил Джо, что больше пить не стану. Тогда он дал мне обычную колу. Она была какая-то странная, но я подумал, что просто у меня во рту горчит.

Поначалу было очень весело.

– Потанцуй с Эллен, – сказал Джо. – Она тебя кой-чему научит. – И подмигнул ей так, будто ему что-то попало в глаз.

Эллен сказала:

– Отстал бы ты от него.

Он хлопнул меня по спине.

– Это Чарли Гордон, мой приятель, мой кореш. Он не абы кто – его повысили до тестомешальщика. Я тебя просто попросил с ним потанцевать и его порадовать. В чем дело?

Он подтолкнул меня к ней. И она со мной танцевала. Я три раза упал и не мог понять почему, если мы танцевали одни. Я то и дело спотыкался о чьи-то вытянутые ноги.

Все собрались вокруг и смеялись, глядя на нас. Каждый раз, когда я падал, смех становился громче, и я тоже смеялся, потому что это было забавно. Но в последний раз я не засмеялся. Я встал на ноги, а Джо снова толкнул меня назад.

Тогда я увидел, какое у Джо лицо, и в животе возникло странное ощущение.

– Вот умора, – сказала одна из девушек. Все смеялись.

– А ты был прав, Фрэнк, – проговорила Эллен. – Это просто театр одного актера.

И она протянула мне яблоко.

– На, Чарли, угощайся.

Я его надкусил, но оно оказалось ненастоящее.

Фрэнк захохотал. Он сказал:

– Я же говорил, он сожрет. Можете представить себе тупицу, способного съесть восковое яблоко?

Джо сказал:

– В последний раз я так ржал, когда мы в баре Халлорана спровадили его смотреть, не идет ли дождь, и удрали.

И тогда я вспомнил, как в детстве ребята из нашего квартала позволили мне поиграть с ними в прятки, и я водил. Досчитал по пальцам до десяти и пошел искать. Искал, пока не стало совсем холодно и темно и пришлось идти домой.

Я так никого и не нашел и не понял почему.

Сказанное Фрэнком все мне объяснило. Вот что произошло у Халлорана. Вот что делали Джо и компания. Разыгрывали меня и потом насмехались. Как те дети в прошлом.

Ржущие рожи выныривали надо мной из тумана.

– Глядите на него. Весь пунцовый.

– Покраснел. Чарли красный как рак.

– Эй, Эллен, что ты сделала с Чарли? Я его никогда таким не видел.

– Ничего себе его Эллен разогрела.

Я не знал, что делать и куда деваться. От того, как она терлась об меня, возникло странное чувство. Все смеялись надо мной, и я словно почувствовал себя голым. Хотелось спрятаться так, чтобы меня не нашли. Я выбежал из квартиры. Это была многоэтажка с длинными коридорами, и я никак не мог найти лестницу. Про лифт забыл напрочь. Наконец увидел лестницу, выбежал на улицу и потом долго шел домой. Я не знал раньше, что нужен Фрэнку, Джо и остальным только для того, чтобы выставлять меня дураком.

Теперь я знаю, что такое «свалять Чарли Гордона».

Мне стыдно.

И еще. Мне снилось, как та девушка, Эллен, танцует и трется об меня, и, когда я проснулся, простыни были скомканные и мокрые.

13 апреля

Так до сих пор и не вышел на работу. Я попросил миссис Флинн, домовладелицу, позвонить мистеру Доннеру и передать, что я заболел. Последнее время миссис Флинн поглядывает на меня с опаской.

Думаю, это хорошо – узнать, что над тобой смеются. Я об этом много думал. Все потому, что я тугодум и не всегда понимаю, когда делаю не то. Поведение тупиц людей обычно забавляет.

Во всяком случае, теперь я знаю, что становлюсь умнее с каждым днем. Я знаю пунктуацию и могу правильно писать. Мне нравится находить в словаре сложные слова и запоминать их. И я стараюсь очень аккуратно писать отчеты, хотя это трудно. Теперь я много читаю, мисс Кинниан говорит, я глотаю книги. И я понимаю многое из прочитанного, оно как-то остается у меня в голове. Иногда я вспоминаю какую-нибудь страницу, и она встает перед глазами словно картинка.

Но мне в голову приходят и другие вещи. Так было сегодня утром, когда я только проснулся и лежал с открытыми глазами. Как будто в стенках моей памяти открылись такие огромные дыры, что я смог в них пройти. Думаю, это случилось давным-давно… Когда я только начал работать у мистера Доннера. Я вижу улицу, на которой стоит пекарня. Сначала сквозь дымку, но потом очертания становятся все четче, как будто пекарня находится прямо передо мной, а остальное затуманивается, и я не уверен…

Старичок с детской коляской, переделанной в жаровню, запах жареных каштанов, снег на земле. Тощий парень испуганно таращится на вывеску. Что там написано? Буквы расплываются в какую-то кашу. Сейчас я знаю, что там написано «Пекарня Доннера», но в своих воспоминаниях буквы не различаю. Ерунда выходит. Думаю, парень с вытаращенными глазами – это я.

Яркие неоновые огни. Кругом рождественские елки, ходят разносчики. Люди замотаны в шарфы, поднимают повыше воротники пальто. Но на нем нет перчаток. Руки окоченели, и парень опускает на землю кипу бурых бумажных пакетов. Останавливается, чтобы посмотреть на заводные игрушки у одного из разносчиков: медведь ходит вразвалку, прыгает пес, тюлень крутит мяч на носу. Ходит, прыгает, крутит. Будь это его игрушки, он был бы счастливее всех на свете.

Хочется спросить краснолицего разносчика в коричневых хлопковых перчатках, можно ли подержать медведя всего минутку, но страшно. Он поднимает кипу пакетов и забрасывает на плечо. Тощий, но сильный после стольких лет тяжелой работы.

– Чарли-дурачок, голова-кабачок!

Дети с хохотом кружатся возле него и дразнят, будто мелкие собачонки путаются в ногах. Чарли улыбается им. Ему бы хотелось бросить свои пакеты и поиграть с ними, но при мысли об этом по спине бегут мурашки. Он чувствует, как старшие мальчишки швыряют в него чем ни попадя.

Возвращаясь в пекарню, он видит еще мальчишек, стоящих в темной подворотне.

– Глядите, это же Чарли!

– Привет, Чарли! Что это у тебя? Хочешь, в кости перекинемся?

– Подь сюды! Мы тя не тронем!

Но что-то в этой темной подворотне и в их усмешках таится такое, что по спине снова бегут мурашки. Он пытается понять, в чем дело, но вспоминает только грязь и мочу на своей одежде и то, как орал дядя Герман, когда он вернулся домой весь перепачканный. А потом дядя схватил молоток и побежал искать мальчишек, которые так с ним обошлись… Чарли пятится от мальчишек в подворотне, роняет свою ношу. Снова поднимает и всю оставшуюся дорогу до пекарни мчится бегом.

– Где тебя носило, Чарли? – орет Джимпи из глубины пекарни.

Чарли протискивается через распашные двери и кладет свою кипу пакетов на один из стеллажей. Прислоняется к стене и прячет руки в карманы. Вот бы сейчас покрутить вертушку.

Ему нравится быть здесь, в пекарне, где полы белые от муки – белее закопченных потолка и стен. На подошвы башмаков налипла белая корка, белые крупинки забились в швы одежды, и под ногти, и в трещинки на коже.

Здесь он расслабляется – сидит на корточках, так крепко прижавшись спиной к стене, что кепка с буквой Д наползает на глаза. Приятно пахнет мукой, сладким тестом, хлебом и выпечкой. В печи что-то потрескивает, навевает сон.

Сладко… тепло… сонно…

И вдруг он падает на пол, долбанувшись головой о стену. Кто-то сшиб его с ног.

Это все, что вспомнилось. Вижу отчетливо, но почему так случилось, не знаю. Со мной бывало подобное в кино. Сначала ничего не понятно, потому что все происходит слишком быстро, но на третий или четвертый раз разбираешься, о чем говорят. Надо поговорить об этом с доктором Штраусом.

14 апреля

Доктор Штраус говорит, что очень важно записывать воспоминания вроде вчерашнего. Тогда мы сможем обсудить их у него в кабинете.

Доктор Штраус психиатр и нейрохирург. Я не знал. Думал, обычный доктор. Но, когда я пришел к нему сегодня утром, он рассказал, как важно изучать самого себя, чтобы разобраться в своих проблемах. Я сказал, у меня нет никаких проблем.

Он рассмеялся и подошел к окну.

– Чем умнее ты становишься, тем больше у тебя проблем, Чарли. Твой интеллектуальный рост будет опережать рост эмоциональный. И ты сам заметишь, как по мере твоего развития будет расти желание многое обсудить со мной. Помни: ты можешь приходить сюда всякий раз, когда потребуется помощь.

Если пока собственные сны и воспоминания мне не вполне ясны, то когда-нибудь разрозненные кусочки соединятся в единое целое и я больше узнаю о себе. Очень важно, что говорят люди в моих видениях. Это имеет отношение к моему детству, и я должен припомнить, что тогда происходило.

Я и не подозревал о таком. Когда я стану достаточно умным, то пойму все слова из моих воспоминаний, и про мальчишек в подворотне, и про дядю Германа, и про родителей. Но доктор Штраус предупредил, что мне от этого может стать не по себе, будет ощущение, что голова сейчас лопнет.

И теперь я должен приходить к нему дважды в неделю. Мы просто сидим, я рассказываю, что меня беспокоит, а доктор слушает. Это называется терапией: мне нужно выговориться, чтобы почувствовать себя лучше. Я рассказал ему, например, про женщин. Про тот танец с Эллен, который привел меня в возбуждение. И что я чувствовал себя как-то странно: одновременно дрожал и потел, а в голове гудело так, что чуть не стошнило. Наверное, потому что всегда считал подобное запретным и грязным. Но доктор Штраус сказал, что случившееся со мной после вечеринки – это поллюция, обычное дело для мальчиков.

Словом, несмотря на мой стремительный прогресс, он считает, что в вопросах, касающихся женщин, я все еще дитя. Это странно, но я должен выяснить о своей жизни все.

15 апреля

В последнее время я много читаю и запоминаю почти все. Мисс Кинниан говорит, что кроме истории, географии и арифметики, я должен изучать иностранные языки. Профессор Немур дал мне еще несколько кассет, чтобы я слушал их, пока сплю. Я до сих пор не знаю, как работают сознание и подсознание, но доктор Штраус говорит, беспокоиться не о чем. Он взял с меня обещание, что, изучая программу колледжа, я не буду читать никаких книг по психологии, пока он мне не разрешит. Говорит, что это собьет меня с толку и заставит думать о психологических теориях, а не о собственных идеях и чувствах. Но читать романы – это нормально. На этой неделе я прочитал «Великого Гэтсби»[2] «Американскую трагедию»[3] и «Взгляни на дом свой, ангел»[4]. Чего только не вытворяют эти мужчины и женщины!

16 апреля

Сегодня я чувствую себя намного лучше, но еще злюсь из-за того, что все эти люди надо мной потешались. Когда мой IQ будет в два раза выше 70, как обещает профессор Немур, может быть, люди полюбят меня и станут моими друзьями.

Я не очень разобрался, что такое IQ. Профессор Немур сказал, это такая штука, которая измеряет, насколько ты умный, – как на весах в аптеке. Но доктор Штраус всерьез с ним поспорил и сказал, что IQ вообще не взвешивает интеллект, а показывает, насколько высок он может быть, как цифры на мерной чашке. Но все равно нужно чем-то наполнить чашку.

Берт Селдон, который меня тестирует и работает с Элджерноном, сказал, что в каком-то смысле оба неправы. Насколько он понимает, IQ измеряет множество разных вещей, в том числе и уровень знаний. Но это совсем не лучший показатель ума.

Так что я до сих пор толком не знаю, что такое IQ. Все болтают про эту штуку самое разное. У меня сейчас около 100, а скоро будет больше 150, но меня все равно будут пичкать всякой дребеденью. Просто не понимаю: если они не знают, что это такое и где находится, как они узнают, сколько этого у меня? Но лучше промолчу.

Профессор Немур говорит, послезавтра мне предстоит тест Роршаха. Интересно, что это такое.

17 апреля

Прошлой ночью мне приснился кошмар, и сегодня утром, проснувшись, я вызвал свободные ассоциации, как советовал делать доктор Штраус, когда вспоминаешь свои сны. Надо подумать о сне и просто очистить разум, пока в голову не придут другие мысли. Я делаю это до тех пор, пока в голове не становится пусто. Доктор Штраус говорит, это значит, я достиг точки, когда мое подсознание пытается помешать сознанию вспоминать. Это стена между настоящим и прошлым. Иногда эта стена рушится, и я могу увидеть, что за ней.

Как этим утром.

Мне снилось, как мисс Кинниан читала мои отчеты. Во сне я сажусь писать, но больше не могу ни писать, ни читать. Как отрезало! Мне становится страшно, и я прошу Джимпи из пекарни написать за меня. Но когда мисс Кинниан читает отчет, она злится и рвет его, потому что там оказываются грубые слова.

Я прихожу домой, где меня уже ждут профессор Немур и доктор Штраус и устраивают мне нагоняй за то, что я понаписал непристойности в отчете. Когда они уходят, я подбираю разорванные страницы, но они превращаются в кружевные валентинки, залитые кровью.

Это был ужасный сон, но я вылез из постели, записал его и занялся свободными ассоциациями.

Пекарня… выпечка… урна… кто-то пинает меня… падаю… весь в крови… пишу… большой карандаш на красной валентинке… маленькое золотое сердечко… медальон… цепочка… все в крови… и он смеется надо мной…

Цепочка от медальона… она крутится… солнечный свет бьет в глаза. Мне нравится смотреть, как она крутится… скручивается и вертится… и маленькая девочка наблюдает за мной.

Ее зовут мисс Кин – то есть Харриет.

– Харриет… Харриет… Мы все любим Харриет.

А потом снова ничего. Пусто.

Мисс Кинниан читает отчет через мое плечо.

Мы в Центре для отсталых взрослых, и она читает мои сочиненя сочинения.

Центр превращается в школу № 13, и мне одиннадцать лет, и мисс Кинниан тоже одиннадцать, только это теперь не мисс Кинниан. Это маленькая девочка с ямочками на щеках и кудрявыми локонами, и зовут ее Харриет. Мы все любим Харриет. Сегодня День святого Валентина.

Я помню…

Я помню, что произошло в школе № 13, после чего меня перевели в школу № 222. Это все из-за Харриет.

Я вижу одиннадцатилетнего Чарли. У него есть маленький золотой медальон, который он однажды нашел на улице. Цепочки нет, но медальон висит на шнурке, и ему нравится вертеть его так, что шнурок скручивается, а когда разматывается, вращаясь, в глаза бьет солнце.

Иногда, когда дети играют в мяч, ему позволяют стоять в центре, и он пытается перехватить мяч до того, как его поймает кто-нибудь из ребят. Так здорово быть в центре поля, даже если поймать мяч так и не удается. Однажды, когда Хайми Рот случайно упустил мяч, а Чарли поднял, бросать мяч ему все равно не позволили, и пришлось снова выйти на середину.

Когда Харриет проходит мимо, мальчики перестают играть и глазеют на нее. Все мальчики любят Харриет. Когда она качает головой, ее кудряшки подпрыгивают вверх-вниз, а на щеках появляются ямочки. Чарли не знает, почему они так волнуются из-за девчонки и почему вечно хотят с ней поболтать (он-то охотнее поиграет в мяч или в пятнашки), но все мальчишки влюблены в Харриет, поэтому и он влюбляется тоже.

Харриет никогда не дразнит его, как другие дети, и он показывает ей разные фокусы. Ходит по партам, когда учителя нет на месте, швыряет ластики в окно, рисует каракули по всей доске и по стенам. А Харриет всегда визжит и хихикает:

– Ой, вы только посмотрите на Чарли! Такой чудной! Глупый, правда?

День святого Валентина, и все мальчишки обсуждают, что подарят Харриет валентинки. Чарли говорит:

– Я тоже подарю Харриет валентинку.

Все смеются, а Барри спрашивает:

– Да где ты ее возьмешь, валентинку-то?

– Я найду очень красивую. Вот увидите!

Но у него нет денег на валентинку, поэтому он решает подарить Харриет свой медальон: он в форме сердца, как валентинки на витринах магазинов. В тот вечер он достает из маминого ящика папиросную бумагу и тратит уйму времени на то, чтобы завернуть подарок и перевязать красной ленточкой. На следующий день, во время обеденного перерыва в школе, он относит его Хайми Роту и просит сделать надпись:

«Дорогая Харриет, я думаю, что ты самая красивая девочка на свете. Ты мне очень нравишься, и я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты была моей валентиной. Твой друг Чарли Гордон».

Хайми очень старательно выводит крупные буквы на бумаге и подсмеивается. Он говорит Чарли:

– У нее глаза на лоб вылезут, когда она это прочтет. Вот увидишь.

Чарли страшно, но он хочет отдать медальон Харриет, поэтому идет за ней из школы и ждет, пока она зайдет в свой дом. Затем прокрадывается в прихожую и вешает сверток на дверную ручку с внутренней стороны. Дважды звонит в дверь и убегает на другую сторону улицы, чтобы спрятаться за деревом.

Харриет спускается вниз и озирается в поисках того, кто звонил в дверь. Затем видит посылку, берет ее и поднимается наверх. Чарли возвращается домой и получает нахлобучку за то, что без спросу взял папиросную бумагу и ленту из маминого ящика стола. Но ему все равно. Завтра Харриет наденет медальон и скажет всем мальчикам, что ей подарил его Чарли. Тогда они попляшут.

Назавтра он мчится в школу бегом, но еще слишком рано. Харриет не пришла, и он изнывает от волнения.

Но когда Харриет появляется, то на него даже не смотрит. Медальона на ней нет, и вид хмурый.

Когда миссис Джансон не видит, он вытворяет всякие штуки: корчит смешные рожицы, громко смеется, залезает на стул и виляет задницей, даже швыряет в Харольда куском мела. Но Харриет ни разу на него не взглянула. Может быть, она сегодня забыла и наденет медальон завтра. Девочка проходит по коридору, но, когда он приближается, чтобы заговорить, протискивается мимо, не говоря ни слова.

Внизу, в школьном дворе, его поджидают два ее старших брата.

Гас пихает его.

– Ты, ублюдок мелкий, это ты моей сестре всяких гадостей понаписал?

Чарли говорит, что он не писал никаких гадостей.

– Я просто подарил ей валентинку.

Оскар, в прошлом игрок школьной футбольной команды, хватает его за рубашку, оторвав пару пуговиц.

– Ты, дегенерат, держись от моей сестренки подальше. Тебе вообще в этой школе делать нечего.

Он толкает Чарли к Гасу, и тот хватает его за горло. Чарли пугается и начинает плакать.

Тогда они набрасываются на него. Оскар бьет кулаком в нос, а Гас валит на землю и пинает в бок, а потом оба пинают поочереди, и другие дети во дворе – друзья Чарли – подбегают с криками и хлопают в ладоши:

– Драчка! Драчка! Бьют дурачка!

Его одежда порвана, из носа течет кровь, один зуб выбит. Гас и Оскар наконец уходят, он садится на тротуар и плачет. Кровь кислая на вкус. Другие дети просто смеются и кричат:

– Обманули дурака на четыре кулака!

А потом приходит мистер Вагнер, один из школьных воспитателей, и прогоняет их. Отводит Чарли в комнату для мальчиков и велит ему смыть кровь и грязь с лица и рук, прежде чем возвращаться домой…

Наверное, я был совсем тупым, раз настолько доверял людям. Не надо было верить ни Хайми, ни кому-нибудь еще.

Я никогда не вспоминал об этом до сегодняшнего дня, но все всплыло в памяти после размышлений о моем сне. Это как-то связано с ощущением, что мисс Кинниан читает мои отчеты. В любом случае я рад, что теперь мне не нужно никого просить писать за меня. Теперь я могу сделать это сам.

Но кое-что я смекнул: Харриет ведь так и не вернула мне медальон.

18 апреля

Я выяснил, что такое тест Роршаха. Это тот самый тест с чернильными кляксами, который был перед операцией. Мне стало страшно. Я знал, что Берт попросит меня найти картинки, а я не смогу. Вот бы был какой-нибудь способ узнать, что за картинки там спрятаны. Может, там и нет никаких картинок? Вдруг это проверка: не настолько ли я тупой, чтобы видеть то, чего нету? От этих мыслей я разозлился.

– Итак, Чарли, – сказал он. – Ты эти карточки уже видел, помнишь?

– Конечно, помню.

По моему тону Берт понял, что я злюсь, и посмотрел на меня с удивлением.

– Что-то не так, Чарли?

– Нет. Просто меня бесят эти пятна.

Он улыбнулся и покачал головой.

– Не из-за чего кипятиться. Это просто один из обычных тестов для исследования личности. Теперь я хочу, чтобы ты посмотрел на эту карточку. Что это может быть? Что ты на ней видишь? Люди видят в этих пятнах разные вещи. Скажи, что здесь изображено, по-твоему, – что тебе приходит в голову?

Я был потрясен. Уставился на карточку, а потом на него. Этого я никак не ожидал.

– Ты хочешь сказать, что в этих пятнах не спрятано никаких картинок?

Берт нахмурился и снял очки.

– Что?

– Картинки! Спрятанные в чернильных пятнах! В прошлый раз ты сказал мне, что все их видят, и хотел, чтобы я тоже их нашел!

– Нет, Чарли. Я не мог такого сказать.

– Как это? – заорал я. Из-за чертовых чернильных пятен я разозлился и на Берта, и на себя. – Именно так и сказал! Если ты достаточно умный, чтобы ходить в колледж, это не значит, что можно надо мной издеваться! Мне уже поперек горла, что все надо мной смеются, достало!

Не помню, чтобы я раньше так злился. Не думаю, что дело в Берте, но меня будто прорвало. Я перемешал все карточки Роршаха на столе и вышел. Профессор Немур шел по коридору, и, когда я промчался мимо не поздоровавшись, он понял: что-то не так. Они с Бертом догнали меня, когда я собрался спускаться на лифте.

– Чарли! – Немур схватил меня за руку. – Погоди минутку. Что произошло?

Я вырвался и кивнул на Берта.

– Меня тошнит от того, что надо мной все смеются. Вот и все. Раньше я, может, и не врубался, но теперь-то я знаю, и мне это поперек горла.

– Никто здесь над тобой не смеется, Чарли, – сказал Немур.

– А эти пятна? Раньше Берт мне говорил, что в чернилах спрятаны картинки, которые все видят, а я…

– Постой, Чарли, хочешь точно узнать, что именно говорил Берт и что ты ему ответил? У нас есть аудиозапись тестирования. Можем ее поставить, и ты точно узнаешь, о чем шла речь.

Я вернулся с ними в кабинет психотерапии со смешанными чувствами. Наверняка они посмеялись надо мной и обманули, когда я был слишком невежествен, чтобы понять, что к чему. Я был слишком возбужден от гнева, чтобы сдаться без борьбы.

Немур пошел за кассетой, а Берт объяснил:

– В прошлый раз я говорил почти те же слова, что и сейчас. Это регламент, каждый раз я должен повторять одно и то же.

– Поверю, когда сам услышу.

Немур и Берт переглянулись. Я почувствовал, как кровь снова прилила к лицу. Они смеялись надо мной. Но потом, прислушавшись к себе, я понял причину этого взгляда. Они не смеялись – им было ясно, что со мной происходит. Я вышел на новый уровень, и гнев и подозрительность стали моими первыми реакциями на окружающий мир.

Из магнитофона зазвучал голос Берта:

– А теперь я хочу, чтобы ты посмотрел на эти карточки, Чарли. Что это может быть? Что ты видишь на этой карточке? Люди видят разное в этих чернильных пятнах. Скажи, о чем ты думаешь…

Почти тот же тон, те же слова, что и минуту назад в лаборатории. А потом я услышал свои ответы – ребяческие, несустветная чепуха. И я безвольно опустился на стул возле стола профессора Немура.

– Это и правда я?

Я вернулся в лабораторию вместе с Бертом, и мы приступили к Роршаху. Медленно проходили одну карточку за другой. На этот раз мои ответы были другими. Я видел в чернильных пятнах всякие вещи. Вот пара летучих мышей вцепились друг в друга. Двое мужчин бьются на мечах. Я воображал то одно, то другое. Но даже теперь я чувствовал, что не испытываю к Берту прежнего доверия. Переворачивал карточки, проверяя, нет ли на обратной стороне чего-то, что я должен был заметить.

Я подсмотрел, что он записывал. Но там был шифр, вроде такого:

WF + A DdF-Ad orig. WF – A SF + obj

В тесте по-прежнему не было смысла. Думаю, любой может соврать про рисунки на карточках, даже если ничего на самом деле не видит. И с чего они взяли, что я не дурачу их, выдумывая то, чего взаправду не вижу?

Может быть, я пойму это, когда доктор Штраус даст мне почитать что-нибудь по психологии. Мне становится все труднее записывать все свои мысли и чувства, потому что я знаю: это читают другие люди. Вероятно, лучше мне какое-то время держать некоторые из отчетов при себе. Надо спросить доктора. Почему это вдруг стало меня беспокоить?

Отчет № 10

21 апреля

Я придумал, как по-новому замешивать тесто, чтобы повысить производительность. Мистер Доннер говорит, это сэкономит затраты на рабочую силу и увеличит прибыль. Он назначил мне премию в пятьдесят долларов и десятку в неделю прибавки.

Хотел пригласить Джо Карпа и Фрэнка Рейли на обед, чтобы отпраздновать это событие, но Джо как раз понадобилось купить кое-что для жены, а Фрэнк собирался увидеться с двоюродным братом. Думаю, им потребуется время, чтобы привыкнуть к переменам во мне.

Кажется, все меня боятся. Джимпи вскочил и опрокинул на себя чашку с кофе, когда я дотронулся до его плеча с каким-то вопросом. Он украдкой пристально разглядывает меня. Никто из сотрудников больше не разговаривает со мной, да и детей вокруг как подменили. Из-за этого работать стало как-то одиноко.

Думая об этом, я вспоминаю тот случай, когда заснул стоя, а Фрэнк дал мне подножку. Теплый сладкий запах, белые стены, Фрэнк открывает дверцу печи, чтобы перевернуть буханки, и шумит огонь.

Вдруг все переворачивается… земля уходит из-под ног, и я стукаюсь головой об стену.

Это я, и в то же время кажется, что там лежит кто-то другой – другой Чарли. Он в замешательстве… потирает голову… смотрит на Фрэнка, высокого и худого, а затем на Джимпи, массивного, грузного, с серым лицом и голубыми глазами, спрятанными под густыми бровями.

– Оставь пацана, – говорит Джимпи. – Господи, Фрэнк, вот что ты к нему все время лезешь?

– Да брось ты, – смеется Фрэнк. – Ничего ему не сделается. Порядок, верно, Чарли?

Чарли потирает голову и съеживается. Он не знает, за что с ним так обошлись, но боится чего похуже.

– Делать тебе больше нечего, – Джимпи топнул своим ортопедическим сапогом. – Какого черта ты все время к нему цепляешься?

Оба сидят за длинным столом, высокий Фрэнк и толстый Джимпи, замешивают тесто для булочек, которые нужно испечь к вечеру. Некоторое время они работают молча, потом Фрэнк останавливается и сдвигает свою белую шапочку на затылок.

– Эй, Джимп, а как по-твоему, Чарли может научиться печь булочки?

Джимпи облокачивается о стол.

– А может, оставим его в покое?

– Нет, ну правда. Я серьезно, Джимп. Бьюсь об заклад, он может делать что-нибудь простенькое, вроде булочек.

Кажется, эта мысль нравится Джимпи, и он устремляет взгляд на Чарли.

– Может, ты и прав. Чарли, поди-ка сюда.

Как обычно, когда люди говорят о нем, Чарли опускает голову и смотрит на свои шнурки. Он знает, как их завязывать. Он мог бы делать булочки: раскатывать, скручивать тесто и придавать ему форму. Фрэнк смотрит на него с сомнением.

– А может, не стоит, Джимп? Вдруг это неправильно. Если придурок не способен к учению, так и возиться с ним незачем.

– Сам разберусь, – заявляет Джимпи, загоревшийся идеей Фрэнка. – Я вот думаю, а вдруг он может учиться? Слышь, Чарли. Хочешь научиться чему-то новенькому? Давай научу тебя печь булочки, как мы с Фрэнком?

Чарли пристально смотрит на него, и с его лица сходит улыбка. Он понимает, что предлагает Джимпи, и чувствует себя загнанным в угол. Хочется ему угодить, но в словах учиться и научить есть что-то связанное с суровым наказанием. Он не помнит, что именно – только тонкую белую руку, которая бьет его, чтобы заставить выучить нечто ему недоступное.

Чарли пятится, но Джимпи ловит его за руку.

– Погоди, малой, не трепыхайся. Мы тебе ничего плохого не сделаем. Гляди, весь трясется, будто вот-вот на куски развалится. Смотри, Чарли. У меня есть красивая блестяшка, приносящая удачу. На, играй.

Он протягивает маленький медный диск на медной цепочке, на котором написано «СТАБРАЙТ. Полироль для металла». Диск вращается, ловя отблески флуоресцентных ламп. Этот маятник что-то смутно напоминает Чарли.

Чарли не делает попытки взять медный диск. Он знает, что если тянуться к чужим вещам, то за это накажут. Если кто-то даст что-то тебе в руки, это нормально. Но по-другому нельзя. Когда он видит, что Джимпи предлагает ему взять цепочку, то кивает и улыбается снова.

– Это ему по душе, – хохочет Фрэнк. – Подавай яркое и блестящее.

И Фрэнк, передавший инициативу Джимпи, наклоняется вперед.

– Если ему настолько приспичило получить эту хрень, скажи ему: он ее получит, если научится лепить булочки – глядишь, и выгорит.

Дело пошло. Фрэнк расчищает место на столе, а Джимпи отрывает «учебный» кусок теста среднего размера. Вокруг пекарей собираются другие работники. Кое-кто уже готов поспорить, научится Чарли лепить булочки или нет.

– Следи внимательно, – велит Джимпи и кладет брелок на стол так, чтобы Чарли мог его видеть. – Смотри и повторяй за нами. Если научишься – получишь этот талисман на удачу.

Чарли ссутулился на своем табурете, пристально глядя, как Джимпи берет нож и отрезает кусок теста. Он изучает каждое движение: вот Джимпи раскатывает тесто, сворачивает в длинный рулет и скручивает в круг, время от времени останавливаясь, чтобы присыпать мукой.

– А теперь на меня смотри, – говорит Фрэнк и повторяет действия Джимпи. Чарли сбит с толку. Он замечает разницу. Джимпи раскатывает тесто, широко расставив локти, как птичьи крылья, а Фрэнк прижимает руки к бокам. Джимпи, замешивая тесто, складывает большие пальцы вместе с остальными чашечкой, а у Фрэнка большие пальцы отдельно и отогнуты вверх. Беспокоясь из-за деталей, Чарли впадает в ступор, когда Джимпи говорит:

– Давай попробуй.

Чарли мотает головой.

– Гляди, я сейчас покажу еще раз. Следи и повторяй каждый мой шаг, хорошо? Только запоминай хорошенько, чтобы потом смог сделать сам. Ну, поехали.

Чарли хмурится, наблюдая, как Джимпи отрывает кусок теста и скатывает его в шар. Сначала Чарли колеблется, но потом берет нож, отрезает кусочек теста и кладет на середину стола. Медленно, расставив локти точно так же, как Джимпи, скатывает тесто в шар.

Он переводит взгляд со своих рук на руки Джимпи и старается держать пальцы точно так же, чашечкой. Надо сделать все правильно, как хочет Джимпи. Внутренний голос говорит: «Сделай все правильно, и ты им понравишься». А он хочет понравиться Джимпи и Фрэнку.

Джимпи заканчивает и отходит в сторону, и Чарли делает то же самое.

– Великолепно! Фрэнк, смотри, он скатал тесто в шар!

Фрэнк кивает и улыбается. Чарли вздыхает и весь дрожит от напряжения. Он не привык к таким успехам.

– Хорошо, – говорит Джимпи. – Теперь делаем булочку.

Чарли неуклюже, но внимательно следит за каждым движением Джимпи. Руки нервно подергиваются, но через некоторое время ему удается отлепить кусочек теста и скатать его в булочку. Работая рядом с учителем, он готовит шесть булочек и, посыпав их мукой, аккуратно выкладывает рядом с булочками Джимпи на большой противень.

– Хорошо, Чарли. – Лицо у Джимпи серьезное. – А теперь попробуй самостоятельно. Вспомни все, что делал от начала до конца. Давай.

Чарли смотрит на огромный кусок теста и на нож, который Джимпи сунул ему в руку. И его снова охватывает паника. Что было сначала? Как он держал руку? Как складывал пальцы? В какую сторону катил шарик?.. Тысяча запутанных идей проносятся в его голове одновременно, он стоит и улыбается. Хочется порадовать Фрэнка и Джимпи, чтобы они приняли его как своего, и получить обещанный яркий подарок на удачу. Чарли снова и снова раскатывает по столу гладкий, плотный кусок теста, но никак не соберется с духом его разрезать, потому что боится: дохлый номер.

– Он уже забыл, – говорит Фрэнк. – Ничего в голове не держится.

Но Чарли хочет все удержать. Он хмурится и пытается вспомнить: сначала ты отрезаешь кусочек, затем скатываешь его в шарик. Но как получается булочка, похожая на те, что на подносе? Должно быть что-то еще. Дайте время. Как только туман в голове рассеется, он вспомнит. Еще несколько секунд, и у него все получится. Он хочет сохранить то, чему научился, хотя бы ненадолго. Отчаянно хочет.

– Ладно, Чарли, – вздыхает Джимпи, забирая нож у него из рук. – Все хорошо. Не огорчайся. Все равно это не твоя работа.

Еще минута – и он бы все вспомнил. И зачем они его подгоняют? Для чего вообще вся эта спешка?

– Давай, Чарли. Присядь, комиксы свои полистай. А нам пора за дело.

Чарли кивает, улыбается и достает из заднего кармана комикс. Он разглаживает его и надевает на голову как шляпу. Фрэнк смеется, и Джимпи наконец улыбается.

– Валяй, большое ты дите, – хмыкает он. – Посиди, пока мистеру Доннеру не понадобишься.

Чарли улыбается в ответ и возвращается в угол рядом с миксерами, к мешкам с мукой. Ему нравится сидеть на полу по-турецки, прислонившись к ним спиной, и рассматривать картинки комикса. Но в этот раз, когда он листает страницы, ему хочется плакать. Он не знает почему. О чем тут грустить? Пушистое облачко тумана вскоре исчезает, и он предвкушает удовольствие от ярких картинок, которые он просматривал уже тридцать-сорок раз. Чарли знает всех персонажей – спрашивал их имена снова и снова почти у всех, кого встречал, – и понимает, что странные буквы и слова в белых кружочках над фигурами означают: герои что-то говорят. Научится ли он когда-нибудь читать, что написано в кружочках? Если бы ему дали достаточно времени – не торопили бы и не давили так сильно, – он бы сумел. Но времени ни у кого нет.

Чарли подтягивает ноги и открывает комикс на первой странице, где Бэтмен и Робин, раскачиваясь на длинной веревке, пытаются дотянуться до стены дома. Когда-нибудь он будет читать! И тогда сумеет прочесть эту историю. Он чувствует чью-то руку на своем плече и поднимает глаза. Джимпи протягивает ему медный диск на цепочке, поворачивая его так, чтобы он пускал солнечных зайчиков.

– На, – бурчит Джимпи, кидает диск Чарли на колени и, прихрамывая, уходит прочь.

Я никогда не задумывался об этом раньше, но это было благодеяние с его стороны. Почему он так поступил? Не знаю, но это мое воспоминание о том времени более ясное и полное, чем бывало прежде, когда я словно вглядывался в утренний туман из кухонного окна. С тех пор я прошел долгий путь, и все благодаря доктору Штраусу, профессору Немуру и другим сотрудникам Бикмана. Но каково теперь Фрэнку и Джимпи, когда я так изменился?

22 апреля

Народ в пекарне уже не тот. Меня не только сторонятся. Я чувствую враждебность. Доннер прочит меня в профсоюз пекарей, и я получил еще одну прибавку к жалованью. Самое ужасное, что радости от этого мало: ведь другие надулись, как мышь на крупу. Пожалуй, их сложно винить. Они не понимают, что творится, а я не могу раскрыть тайну. Люди не гордятся мной так, как я ожидал, – ни капельки.

И все-таки мне нужно с кем-то поговорить. Хочу пригласить мисс Кинниан завтра вечером в кино, чтобы отпраздновать мое повышение. Если наберусь смелости.

24 апреля

Наконец-то профессор Немур согласился со мной и доктором Штраусом, что я не смогу записывать все, если буду знать: это сразу же станет достоянием сотрудников лаборатории. Я старался быть абсолютно честным относительно всего, о чем бы ни шла речь, но есть вещи, о которых просто не смогу написать, если мне не позвозволят сохранить это в тайне – хотя бы на время.

Мне разрешили сохранить у себя самые личные из отчетов, но перед тем, как представить окончательный отчет фонду Уэлберга, профессор Немур прочтет все и решит, что можно опубликовать.

Сегодняшний казус в лаборатории поверг меня в уныние.

Вечером я заглянул туда, чтобы спросить Штрауса или Немура, не возражают ли они, если я приглашу Элис Кинниан в кино, но даже не успел постучать, как услышал их перебранку. Не следовало, конечно, там задерживаться, но трудно избавиться от привычки прислушиваться к чужим разговорам. Люди всегда говорили и вели себя так, как будто меня вообще не было поблизости, словно им было все равно, слышу я их или нет.

Кто-то грохнул кулаком по столу, а профессор Немур заорал:

– Я уже уведомил комитет, что мы представим бумаги в Чикаго!

Потом раздался голос доктора Штрауса:

– Но ты ошибаешься, Харольд. Шесть недель – это слишком мало. Он все еще меняется.

И снова Немур:

– До сих пор мы правильно предсказывали направление его развития. У нас есть все данные для промежуточного отчета. Говорю тебе, Джей, бояться нечего. Нам удалось! Все результаты положительные. Теперь ничто уже не может пойти не так!

Штраус:

– Это слишком важно для всех нас, чтобы обнародовать результаты раньше времени. По-моему, ты берешь на себя слишком мно…

Немур:

– Ты забываешь, что я возглавляю проект.

Штраус:

– А ты забываешь, что на кону не только твоя репутация. Если окажется, что мы чересчур далеко замахнулись, под ударом окажется вся наша гипотеза.

Немур:

– Я больше не опасаюсь регресса. Все проверено и перепроверено. От промежуточного отчета вреда не будет. Уверен, что теперь все пойдет как надо.

И дальше в том же духе: Штраус твердил, что Немур метит на должность завкафедрой психологии в Халлстоне, а Немур упрекал Штрауса, что тот выезжает только на его исследованиях. Потом Штраус сказал, что его хирургические методы и схемы введения ферментов значимы для проекта ничуть не меньше, чем теории Немура, и что когда-нибудь тысячи нейрохирургов по всему миру будут использовать его методику. Тут Немур не упустил возможности напомнить, что никаких новых методов бы не появилось, если бы не его оригинальная теория.

Они обзывали друг друга всякими словами: оппортунист, циник, пессимист, – и меня пробирал страх. Я вдруг понял, что не могу больше стоять у дверей офиса и подслушивать. Возможно, им было без разницы, когда я был совсем слабоумным и не понимал, что происходит. Но теперь, когда я все понимаю, они не захотели бы делиться информацией. Я ушел, не дожидаясь окончания их спора.

Я долго шел в темноте, пытаясь понять, почему мне так страшно. Впервые я увидел их во всей красе – не богов и даже не героев, а просто двух мужчин, озабоченных тем, чтобы поиметь выгоду от своей работы. И все же, если Немур прав и эксперимент увенчается успехом, что мне до этого? Столько предстоит дел, столько планов намечено.

Подожду-ка до завтра, чтобы спросить позволения пригласить мисс Кинниан в кино отметить мое повышение.

26 апреля

Знаю, что не следует болтаться около колледжа по пути из лаборатории, но вид этих молодых людей с книгами в руках, обсуждающих изученное, меня будоражит. Вот бы посидеть и поболтать с ними в ресторанном дворике кампуса, где они спорят о литературе, политике и разных идеях. Дух перехватывает от их разговоров о Шекспире и Мильтоне, Ньютоне, Эйнштейне, Фрейде, о Платоне, Гегеле и Канте и о других великих, чьи имена отдаются у меня в сознании колокольным звоном.

Иногда я прислушиваюсь к разговорам за соседними столиками и представляю себя студентом колледжа, пускай я и намного старше. Я ношу с собой книги и начал покуривать трубку. Это глупо, но я ведь работаю в лаборатории, а значит, имею отношение к университету. Ненавижу возвращаться домой, в эту одинокую каморку.

27 апреля

Познакомился с несколькими типами в кафе. Они спорили, действительно ли пьесы Шекспира написал он сам. Один из студентов, жирный, с потным лицом, утверждал, что их автор – Марло. Но Ленни, коротышка в темных очках, придерживался другой версии – что пьесы написал сэр Френсис Бэкон: ведь Шекспир никогда не учился в колледже и у него неоткуда было взяться таким познаниям. А парень в шапочке выпускника, по его словам, слышал, как в мужском туалете обсуждали, не женщина ли истинный автор шекспировских пьес.

И еще они говорили о политике, искусстве и Боге. Раньше мне было невдомек, что Бога может и не быть. Мне сделалось страшно, потому что я впервые начал задумываться о том, что такое Бог.

Теперь я понимаю: поступить в колледж и получить образование прежде всего стоит ради того, чтобы узнать: ты верил всю жизнь в фантомы и все совсем не то, чем кажется.

Пока они говорили и спорили, во мне нарастало возбуждение. Вот чем я хотел заниматься – учиться в колледже и слушать, как люди беседуют о важных вещах.

Сейчас я провожу большую часть свободного времени в библиотеке, читая и впитывая из книг все, что могу. Я не имею особых предпочтений, просто глотаю художественную литературу – Достоевского, Флобера, Диккенса, Хемингуэя, Фолкнера – все, что попадается под руку, но утолить этот голод невозможно.

28 апреля

Я видел во сне, как мама орет на папу и учителя из школы № 13 (моя первая школа, пока меня не перевели в 222-ю).

– Он нормальный! Нормальный! Он вырастет таким же, как все люди. Лучше, чем другие!

Мать пыталась вцепиться в учителя ногтями, но папа держал ее.

– Когда-нибудь он поступит в колледж и станет кем-нибудь!

Мать продолжала кричать, вырываясь из рук отца.

– Он поступит в колледж и кем-нибудь станет!

Дело происходило в директорском кабинете, где почему-то было много людей. Бородатый директор расхаживал по комнате, говоря обо мне:

– Ему придется пойти в другую школу! Отправьте его в государственную школу Уоррен. Здесь мы его оставить не можем.

Присутствующие выглядели смущенными. Заместитель директора отворачивался, пряча улыбку.

Папа буквально вытаскивал маму из кабинета директора, она кричала и плакала. Я не видел ее лица, но ее крупные красные слезы капали на меня…

Сегодня утром я смог вспомнить свой сон. Но вдобавок теперь припоминаю, как в тумане, и то время, когда мне было лет шесть и случилась одна история. Как раз перед рождением Нормы. Я вижу маму, худую темноволосую женщину, которая быстро говорит и жестикулирует. Лицо видно нечетко. Волосы собраны в пучок, и она тянется их пригладить, как будто хочет убедиться, что они все еще на месте. Я помню, что она всегда кружила, как большая белая птица, возле моего отца, а тот был слишком грузным и усталым, чтобы уклониться от ее клюва.

Я вижу Чарли, который стоит посреди кухни и играет со своей вертушкой: нанизанными на нитку яркими бусинами и кольцами. Он держит нитку одной рукой, а кольца наматываются и раскручиваются, отбрасывая яркие блики. Он часами не сводит глаз с вертушки. Не знаю, кто сделал эту вертушку и куда она делась, но вижу, как он стоит там, зачарованный: раскручивается веревочка и вращаются кольца…

Мать кричит на него – нет, на отца:

– Никуда я его не заберу! С ним все в порядке!

– Роза, нет больше смысла прикидываться, будто с ним все хорошо. Ты сама на него погляди! Шесть лет – и…

– Он не идиот. Он нормальный! И будет как все остальные!

Отец печально улыбается и смотрит на сына, а Чарли поднимает вертушку: смотри, мол, как она красиво крутится.

– А ну убери! – пронзительно кричит мать и вдруг резким движением выбивает у него вертушку – та летит на пол. – Иди играй с алфавитными кубиками!

Чарли стоит, напуганный внезапной вспышкой гнева. Он съеживается, не зная, что еще мать учудит. Все тело сотрясает дрожь. Родители спорят, и голоса, звучащие то в одном, то в другом месте, давят и вызывают панику.

– Чарли, марш в ванную! Не смей делать это в штаны!

Он бы и рад послушаться, но ноги будто обмякли и не шевелятся. Руки машинально вскидываются вверх, чтобы заслониться от ударов.

– Ради бога, Роза. Оставь его в покое. Ты его запугала. Вечно ты так, а бедный ребенок…

– Почему ты мне не помогаешь? Я все делаю сама! Каждый день стараюсь его учить, чтобы он не отставал от других. Он просто медлительный, вот и все. Но учиться он может так же, как и другие.

– Ты сама себя обманываешь, Роза. Это нечестно ни по отношению к нам, ни по отношению к нему. Прикидываться, будто он нормальный. Дрессировать его, как зверюшку. Почему ты не оставишь его в покое?

– Потому что я хочу, чтобы он был как все!

Пока они спорят, у Чарли внутри все сжимается сильнее и сильнее. Кажется, что кишечник вот-вот лопнет, и он понимает, что должен сходить в туалет, как мать и велела. Но не может сдвинуться с места. Хочется сесть прямо здесь, на кухне, но это неправильно, и ему достанется.

Вот бы сейчас вертушку. Если он будет смотреть, как она крутится, то возьмет себя в руки и не наделает в штаны. Но вертушка рассыпалась: часть колец под столом, часть – под раковиной, а нитка – рядом с плитой.

Очень странно: я отчетливо помню голоса, но их лица все еще размыты, и я вижу только силуэты. Папа массивный и сгорбленный. Мама худая и подвижная. Слушая сейчас их спор, который длился годами, я хочу заорать: «Поглядите на него! Вы, там! Гляньте на Чарли! Ему надо в туалет!»

Чарли стоит, вцепившись в свою красную клетчатую рубашку, и теребит ее, пока предки сотрясают воздух из-за него. Эти слова словно искры гнева проскакивают между ними – гнева и вины, которых он не в силах понять.

– В сентябре он снова отправится в школу № 13 и пройдет семестр заново!

– Почему ты не хочешь признать правду? Учительница говорит, что он не в состоянии учиться в обычном классе!

– Эта сука? Хотя, будь моя воля, я бы назвала ее и похлеще! Еще сунется – я не только в министерство образования напишу! Я этой стерве зенки выцарапаю! Чарли, что ты вертишься? Иди в ванную! Сам иди! Ты сам все можешь.

– Ты что, не видишь – он хочет, чтобы ты ему помогла? Он перепугался до смерти!

– Брось. Он прекрасно может сам пользоваться ванной. В книге сказано: это придаст ему уверенности в себе и он будет чувствовать, что чего-то добился.

Чарли боится оказаться один в холодной ванной комнате. Он тянется к маминой руке и всхлипывает:

– Ту… туа…

Но мать шлепает его по руке.

– Нет! – резко бросает она. – Ты уже большой мальчик. Можешь справиться сам. А теперь иди в ванную и спусти штаны, как я тебя учила. Предупреждаю: сделаешь в штаны – отшлепаю.

Я почти чувствую сейчас, как завязываются в узел его кишки, когда они оба выжидательно стоят над ним. Хныканье переходит в тихий плач, он больше не может себя сдерживать, закрывает лицо руками и пачкает штанишки.

Смесь облегчения и страха. Оно мягкое и теплое. Это принадлежит ему, но мама все заберет, как всегда, и оставит себе. А его отшлепает. Мать подступает к нему, крича, что он плохой мальчик, и Чарли кидается за помощью к отцу.

Внезапно я вспоминаю: ее зовут Роза, а его – Мэтт. Странно, что я забыл имена своих родителей и так долго о них не вспоминал. А что там с Нормой? Вот бы сейчас увидеть лицо Мэтта и узнать, о чем он тогда думал. Помню только, что, когда Роза начала лупить меня, Мэтт Гордон повернулся и вышел из квартиры.

Жаль, что я не могу разглядеть их лица более отчетливо.

Отчет № 11

1 мая

Почему я никогда не замечал, какая Элис Кинниан красивая? У нее карие глаза, как у голубки, и пушистые каштановые волосы ровно такой длины, чтобы любоваться впадинкой на шее. Когда она улыбается, ее губы складываются бантиком.

Мы сходили в кино, а потом поужинали. Первый фильм я почти не смотрел, потому что слишком остро ощущал ее близость. Дважды ее обнаженная рука касалась моей, лежащей на подлокотнике, и оба раза страх, что она рассердится, заставлял меня отстраниться. Все, о чем я мог думать, – это о ее нежной коже в нескольких дюймах от меня. Потом я увидел, как молодой человек в соседнем ряду обнимает свою девушку, и мне захотелось обнять мисс Кинниан. Страшновато. Но если делать это медленно… сначала положить руку на спинку ее сиденья… продвигаясь вверх… дюйм за дюймом… чтобы коснуться ее плеч и затылка… как бы невзначай…

Я не осмелился.

Самое большее, на что я посягнул, – это опереться локтем о спинку ее сиденья, но тут же пришлось передвинуться, чтобы утереть пот с лица и шеи.

Однажды ее нога случайно коснулась моей.

Это стало таким болезненным испытанием, что я заставил себя не думать о ней. Первым был фильм о войне. Все, что я увидел, – это финал: солдат возвращается в Европу, чтобы жениться на женщине, которая спасла ему жизнь. Второй фильм меня заинтересовал. Психологическая драма о мужчине и женщине, которые вроде бы влюблены, но на самом деле губят друг друга. Все идет к тому, что мужчина собирается убить свою жену, но в последний момент она что-то выкрикивает в кошмарном сне, и это заставляет его вспомнить случившееся с ним в детстве. Внезапно ему открывается, что на самом деле его ненависть направлена на развратную гувернантку, которая повлияла на его личность, пугая страшными историями. Взволнованный этим открытием, он вскрикивает от радости, и его жена просыпается. Он заключает ее в объятия, и получается, что все его проблемы решены. Такой примитив! Наверное, я не смог сдержать недовольства, и Элис захотела узнать, в чем дело.

– Это вранье, – объяснил я, когда мы вышли в вестибюль. – В жизни все не так.

– Конечно! – засмеялась она. – Это мир фантазии.

– Нет, это не ответ! – настаивал я. – Даже в условном мире должны быть правила. Из частей должно закономерно складываться целое. А тут весь фильм – ложь. Все притянуто за уши, просто потому что сценаристу, режиссеру или кому-то еще захотелось, чтобы было так, а не иначе. А это неправильно.

Элис задумчиво смотрела на меня, пока мы брели среди ярких огней ночной Таймс-сквер.

– Ты так быстро двигаешься вперед.

– Я сбит с толку. Сам себя не понимаю.

– Не бери в голову, – настойчиво сказала она. – Ты начинаешь все видеть и осознавать.

Элис повела рукой, будто хотела собрать все неоновые огни по пути к Седьмой Авеню.

– Ты начинаешь прозревать, что скрывается под поверхностью вещей. То, что ты сказал о связности частей, целого, – это понимание самой сути. Прямо в точку.

– Да ладно. У меня вовсе нет ощущения какого-то прогресса. Я ничего не понимаю ни о себе, ни о своем прошлом. Даже не знаю, кто мои родители и как они выглядят. Когда я вижу их в воспоминаниях или во сне, их лица размыты. Даже выражений не распознать. Я ни в чем не смогу разобраться, пока не увижу их лиц…

– Чарли, успокойся. – На нас уже оглядывались прохожие. Она взяла меня под руку, чтобы успокоить. – Наберись терпения. Не забывай: ты за недели проходишь путь, который у других занимает всю жизнь. Ты как огромная губка, впитывающая знания. Скоро все начнет складываться воедино, и ты увидишь, как связаны друг с другом разные области познания. Все уровни, Чарли, – словно ступени огромной лестницы. Чем выше поднимаешься, тем больше мир, который открывается вокруг.

Мы вошли в кафе на Сорок пятой улице, взяли подносы, и Элис оживленно продолжила:

– Обычные люди видят очень немногое. Они не могут сильно меняться или ощутимо расти над собой, но ты – гений. Ты будешь подниматься выше и выше и видеть все больше и больше. И с каждой ступенью будешь открывать для себя миры, о существовании которых даже не подозревал.

Люди в очереди оборачивались и глазели на меня, пришлось слегка толкнуть Элис локтем, и тогда она понизила голос и прошептала:

– Просто молю Бога, чтобы тебе не было больно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

В оригинале обыгрывается слово spearmint ( англ. мята). – Здесь и далее прим. ред.

Вернуться

2

«Великий Гэтсби» (1925) – роман Фрэнсиса Скотта Фицджеральда (1896–1940).

Вернуться

3

«Американская трагедия» (1925) – роман Теодора Драйзера (1871–1945).

Вернуться

4

«Взгляни на дом свой, ангел» (1929) – роман Томаса Вулфа (1900–1938).

Вернуться