Аида Родан
Любовь по назначению

Встреча

Дорога тонула во мраке, густом и абсолютном, словно сама ночь опрокинула на землю чернильную чернильницу. Ни единого фонаря, ни проблеска света вдалеке – только непроглядная темень, обволакивающая мир бархатным, но зловещим покрывалом. Машина еле ползла вперед, словно слепой котенок, ее фары бессильно освещали лишь жалкий клочок асфальта прямо перед капотом. Колеса осторожно перекатывались по неровностям, будто чувствуя невидимую угрозу.

– Ты что так медленно едешь? – недовольно пробурчал пассажир, нервно ерзая на кожаном сиденье. Его пальцы барабанили по центральной консоли.

Водитель, его пальцы побелели от напряжения на руле, лишь покачал головой, не отрывая взгляда от темноты за лобовым стеклом.

– Я тут вообще ничего не вижу. Дорога не освещается. Мало ли что. Неровность, яма, животное какое…

– Да что тут может быть? – пассажир махнул рукой, откидываясь на подголовник. – Просто езжай прямо. Она же ровная!

– Нет, не люблю я такую темноту, – упрямо повторил водитель.

И в тот же миг – резкий силуэт под фарами. Что-то белое, мелькнувшее и исчезнувшее. Сердце водителя упало в пятки, нога рефлекторно ударила по тормозам. Машина дернулась и замерла.

Тишина.

– Что это было? – прошептал пассажир, его глаза расширились от внезапного адреналина.

Но водитель уже распахнул дверь и выскочил наружу.

На дороге, в холодном свете фар, лежала девушка. Раскинутые руки, бледное лицо, русые волосы, прилипшие к щеке.

Она дышала. Медленно, но ровно. А потом ее глаза открылись.

Большие, голубые, бездонные, словно озера в лунном свете. Глубокие, прозрачные и немного испуганные.

– Вам нужна помощь? – голос водителя дрогнул, он присел рядом на корточки, боясь дотронуться. – Вы в порядке?

Девушка промолчала, только губы ее слегка дрогнули, будто она пыталась что-то сказать, но не могла.

– Нет, нет, так не пойдет, – пробормотал он себе под нос, наконец находя в себе смелость сжать ее холодные, почти ледяные пальцы. – Давай-ка мы тебя отвезем на обследование?

Пассажир, выскочивший из машины, резко повернулся к нему, его брови взлетели к волосам.

– Ты чего? – прошипел он, озираясь по сторонам, как будто опасаясь подвоха.

– Надо убедиться, что все в порядке.

– Да все в порядке! Просто поскользнулась, упала…

– Могла головой удариться! – уже строго сказал водитель, его собственный страх сменился решимостью. – Чего ты споришь?

Он уже не слушал возражений. Он аккуратно, подхватил девушку на руки. Она была легкой, почти невесомой, и он нес ее бережно, будто боялся сломать.

– Я отвезу ее к Павлу, – твердо заявил он, укладывая ее на заднее сиденье.

Пассажир тяжко вздохнул, закатил глаза к темному, беззвездному небу, но спорить уже не стал.

– Окей, – сдавленно бросил он, плюхаясь на пассажирское сиденье. – Павлу так Павлу.

Водитель с заботой поправил сбившуюся прядь волос на ее бледном лбу.

– Все в порядке? – снова спросил он, и в его голосе звучала неподдельная тревога.

Девушка молча кивнула, ее глаза снова закрылись, будто веки стали свинцовыми от усталости или потрясения. Машина тронулась, сначала так же медленно, но вскоре тьма по краям дороги стала редеть. Фары выхватили из мрака размытую обочину, и асфальт заиграл под колесами влажным, почти живым блеском после недавнего дождя. Машина рванула вперед с рычанием, словно сорвавшись с невидимой цепи, жадно поглощая теперь уже хорошо освещенное пространство дороги.

– Ну ты даешь! – пассажир фыркнул, его пальцы вцепились в ручку двери так, что костяшки побелели. – То ползешь, как сонная черепаха, то несешься, будто… – он задумался на секунду, подбирая сравнения, – …точно, как этот синий ежик из игр!

– Да, расслабься! – водитель не сводил рук с руля, но в его голосе появились теплые, почти веселые нотки. Смена скорости будто сбросила с него и часть напряжения. – Сейчас заскочим к Павлу, пусть осмотрит девушку. Все будет хорошо, потом отвезем домой.

– Серьезно? Еще и на порог проводишь! – пассажир скептически поднял бровь.

– Ага, специально сверну с пути, чтобы вышвырнуть ее в канаву, – водитель бросил короткий взгляд в зеркало. – Ты вообще нормальный?

– Я-то нормальный, а вот ты… – начал было пассажир, но замолк, предпочитая сохранить остатки мира.

Наступила тишина, наполненная лишь рокотом двигателя и шумом ветра за стеклом. Вскоре машина свернула в тихий переулок, где в гуще разросшихся кленов, словно прячась от всего мира, стоял аккуратный домик с резной деревянной калиткой. За одним из окон горел уютный, теплый свет, обещая безопасность.

Водитель заглушил мотор, и внезапно наступившая тишина оглушила. Он вышел, постоял секунду, вдыхая прохладный ночной воздух, пахнущий мокрой листвой и спокойствием, а затем нажал на кнопку звонка у калитки.

Тишина. Потом из глубины двора донеслись неторопливые шаги. Калитка открылась, и на пороге появился молодой парень. Он был в простой домашней футболке, на лице легкая усталость и вопрос. Его взгляд скользнул по припаркованной машине, задержался на заднем сиденье, где виднелась женская фигура, а потом вернулся к водителю, ожидая объяснений. В его глазах читалась не тревога, а скорее привычная готовность к любым ночным сюрпризам.

– Нам нужно, чтобы ты осмотрел девушку, сказал водитель, и его голос прозвучал глубже обычного, выдавая сдерживаемое волнение.

Павел, стоявший на пороге, нахмурился, его сонные глаза мгновенно стали внимательными.

– Вы чего? – в его тоне прозвучало легкое недоумение, смешанное с профессиональной настороженностью.

– Да нет, все нормально, – водитель замялся, потирая ладонью шею. – Нечаянно… ну, в общем, сбили.

– В смысле?! – Павел оторопел, его брови поползли вверх.

– Да нет, не в таком смысле! – поспешно парировал водитель, махнув рукой, словно отгоняя саму возможность такого исхода. – Ладно, сейчас…

Он распахнул пассажирскую дверь. В салон ворвался ночной воздух, пахнущий мокрой листвой и свежестью. Девушка сделала глубокий вдох, словно вдыхая саму жизнь.

– Я могу идти сама, – сказала она, и ее голос, тихий, но чистый, прозвучал удивительно нежно и красиво в ночной тишине.

– Ты уверена? – его глаза изучали ее лицо, будто пытаясь прочитать по бледной коже признаки надвигающейся слабости или обморока.

– Да, кивнула она, и в ее взгляде читалась твердая решимость.

– Хорошо, пойдем.

Она ступила на землю. Ноги ее слегка дрожали, но держали. Водитель шел в полушаге сзади, его рука незримо тянулась вперед, готовясь в любой момент подхватить ее. Павел стоял на крыльце, склонив голову набок. В его внимательном взгляде читалось не столько недоумение, сколько тихое профессиональное любопытство, будто перед ним разворачивалась какая-то странная, но увлекательная история.

Павел мягко провел девушку через короткий коридор, освещенный теплым, приглушенным светом ламп.

Его кабинет оказался небольшим, но уютным помещением. Воздух в нем был напоен легким ароматом лекарственных трав и стерильной чистоты. Все здесь говорило о частной, но очень аккуратной практике, обустроенной с искренней заботой о пациентах.

Он усадил девушку в мягкое кожаное кресло и начал осмотр профессиональными, но бережными движениями. Его пальцы, теплые и уверенные, аккуратно исследовали возможные ушибы, задавая попутно тихие, спокойные вопросы: «Здесь болит? Кружиться ли голова? Чувствуешь ли тошноту?» Его голос был ровным, умиротворяющим, способным успокоить любую тревогу.

Убедившись, что никаких серьезных повреждений нет, лишь несколько ссадин и легкий шок, Павел кивнул ей ободряюще и вышел прихожую. Там его ждали двое мужчин – водитель и его пассажир, которые переминались с ноги на ногу.

– С ней все в порядке, – сообщил Павел, понижая голос до доверительного шепота. – Но вы в курсе, что она несовершеннолетняя?

Олег, высокий черноволосый парень, провел рукой по коротко стриженным волосам. На его лице отразилось мгновенное облегчение, смешанное с легкой растерянностью.

– Главное, что здорова, – выдохнул он, и в его голосе звучала искренняя забота, которая, казалось, успокоила и его самого.

Сергей, более коренастый и импульсивный, тут же подхватил, похлопывая Олега по плечу:

– Ну вот и отлично! Отвезем ее домой, и дело с концом.

Когда девушка вышла из кабинета, в коридоре, освещенном мягким светом, ждал только Олег. Сергей с Павлом уже вышли на улицу, и их приглушенные, обрывочные фразы доносились через открытую дверь, смешиваясь с шелестом ночных листьев.

Олег прислонился к стене. Он изучал хрупкую фигуру перед собой, такую потерянную и в то же время невероятно стойкую.

– Как тебя зовут? – спросил он, и его голос, обычно такой твердый, сейчас звучал почти нежно.

– Николь, – ответила она, и ее имя прозвучало странно, как мелодичный диссонанс в этом простом русском доме, пахнущим чаем и старым деревом.

– Это твое настоящее имя? – уточнил Олег, слегка наклонив голову.

– Да, мое, – в ее голосе послышалась тень усталой обороны, будто этот вопрос ей задавали уже много раз.

– Необычное, – заметил он, пытаясь поймать ее взгляд.

– Папа был немцем, – пояснила она монотонно, словно заученную, давно надоевшую фразу.

– Был… То есть его уже нет? – Олег невольно сделал шаг вперед, его интерес стал глубже, выходя за рамки простой вежливости.

– Я не знаю его. Он исчез, когда я была маленькой, – ее глаза на мгновение встретились с его взглядом, и в них промелькнуло что-то неуловимое – не боль, а скорее привычная, выстраданная пустота, как давно затянувшаяся рана.

– А мама? – не унимался Олег, чувствуя, что задевает что-то болезненное, но не в силах остановиться.

– С мамой? Мы не общаемся, – ее голос оставался ровным, но в нем появилась легкая стальная нотка.

Олег отшатнулся, будто получил невидимый удар в грудь.

– Как можно не общаться с мамой? – вырвалось у него с неподдельным, почти детским потрясением. Он смотрел на эту хрупкую девушку с необычным именем и понимал, что ее «все в порядке» – это всего лишь физическое состояние. А внутри… внутри была пустота, которую он, такой сильный и взрослый, даже не мог до конца осознать.

Слова Николь повисли в воздухе, холодные и безжизненные: «Мы не общаемся». И в этот миг перед глазами Олега всплыли образы, размытые, как старые фотографии, но от этого не менее острые.

Мама. Его мама. Уставшая, с потрескавшимися от холода и работы руками, но всегда – всегда! – улыбающаяся ему. Даже когда ее глаза были мутными от выпитого, в них теплилась искорка любви только для него. Она пахла дешевым одеколоном и домашним супом, и даже в самые трудные дни ее объятия оставались для него неприступной крепостью, единственным настоящим миром.

Потом – голоса за дверью. Соседи. Социальные работники. Их строгие, неумолимые лица. «Она не справляется», – говорили они, а он, семилетний, прижавшись к маминой поношенной юбке, не понимал. Разве опасно, когда тебя гладят по голове, когда читают сказки на ночь, даже если голос иногда спотыкается и путает слова? Разве опасность – это теплые, пусть и дрожащие руки?

Но его забрали.

Детский дом. Два года бесконечных правил, чужих взглядов, тоски по запаху маминых духов и ее смеху. И побег. Долгий, изматывающий, через полгорода, с одним-единственным желанием – вернуться.

Но дома ее уже не было.

Пустая квартира, и тихий голос соседки: «Твоя мама умерла».

Он так и не смог простить себя. Не смог простить их всех – тех, кто забрал, кто не дал шанса, кто разлучил их навсегда.

А теперь перед ним стояла она. Николь. С ее бездонными глазами и коротким «мы не общаемся», сказанным так легко, будто это просто факт, а не оборванная на взлете нить самого важного жизни.

Он смотрел на нее, и в груди клубилось что-то тяжелое, удушающе знакомое – смесь вины, боли и яростного, животного протеста против этой несправедливости.

– Ты… – его голос дрогнул, сорвался. Он замолчал, потому что не находил слов. Какие слова можно сказать тому, кто, кажется, уже смирился с пустотой? Кто принял ее как данность?

Он вдруг понял, простую и страшную вещь. Он не хочет, чтобы она исчезла. Не хочет, чтобы ее жизнь продолжила катиться по этому накатанному пути одиночества, как когда-то исчезла его мама, оставив после себя лишь тишину и чувство вины, которое он несет всю жизнь. В этом хрупком, раненом создании он увидел отголосок собственного прошлого. И против этого он восстал всей душой.

Олег вдруг резко вздохнул, словно набравшись решимости перед прыжком в неизвестность.

– У меня есть к тебе предложение, – его голос прозвучал неожиданно твердо, хотя в глубине глаз читалось сомнение. Он и сам не понимал, откуда взялись эти слова, будто кто-то другой говорил его устами. – Ты можешь поехать со мной?

Николь медленно подняла на него глаза. Большие, бездонные глаза, в которых читалось скорее удивление, чем испуг. В них отразился его собственный силуэт, напряженный и немного нерешительный.

– У меня есть дом, бизнес, – он говорил быстро, сбивчиво, будто боялся, что передумает, что она прервет его. – И я тебе не буду мешать. У тебя будет отдельная комната, – он сделал паузу, чтобы перевести дух.

– Ты можешь отказаться или уехать в любой момент, я не буду возражать.

Он замер, ожидая. Сердце бешено стучало где-то в висках, а в голове крутилась лишь одна мысль: «Что я вообще несу? Это безумие».

Но она кивнула. Тихо, всего один раз, коротким движением головы, но это был кивок.

– Тогда нам пора, – Олег выдохнул, не ожидая такого простого согласия. В его груди что-то екнуло – облегчение, смешанное с новой порцией тревоги.

Они вышли во двор, где в клубах сизого дыма стояли Павел и Сергей. Последний как раз затягивался сигаретой, выпуская дым аккуратными колечками в ночной воздух, пытаясь скрыть свое напряжение.

– Она едет с нами, – бросил Олег, стараясь говорить ровно, без эмоций, как будто сообщал о погоде.

Сергей поперхнулся. Дым резко вырвался из его легких, превратившись в бесформенное белесое облако. Он закашлялся, тыча пальцем в сторону Олега, глаза его были круглыми от непонимания.

– Ты…, ты вообще в своем уме?! Ты ее знаешь? Кто она такая? – его голос сорвался на фальцет.

Но Олег лишь пожал плечами, и в его взгляде читалось странное, новое спокойствие, будто решение было принято кем-то свыше, а он лишь исполнял волю.

– Я да, и мы едем вместе, – его тон не допускал возражений.

Павел молча наблюдал за этой сценой, скрестив руки на груди. Его взгляд внимательный, аналитический, скользнул с Олега на Николь, потом обратно. И в уголках его глаз появилось что-то, отдаленно напоминающее понимание. Он ничего не сказал, лишь слегка кивнул, как будто видел нечто большее, чем остальные.

Ночь вокруг была все такой же темной, воздух – все таким же холодным. Но теперь в ней появилась какая-то новая, едва уловимая нить. Тонкая, как паутинка, но на удивление крепкая. Как первое, еще робкое обещание, данное в тишине между двумя людьми, которых судьба свела на темной дороге.

Глава 2

Ночь тянулась бесконечно долго, как темный шелковый шлейф, окутывающий дорогу. Николь дремала, прислонившись к холодному стеклу машины, ее дыхание рисовало призрачные узоры на поверхности. Она не видела, через какие села и города пролегал их путь, не знала, куда именно ее везут.

Когда машина наконец остановилась, сквозь сон она услышала легкий скрип тормозов. Подняв тяжелые веки, Николь увидела высокий кованый забор, который в свете фар казался черной кружевной оградой. Автоматические ворота бесшумно раздвинулись, пропуская их внутрь.

Двор утопал в темноте, но фары выхватили из мрака огромный дом – такой большой, что в свои шестнадцать лет Николь даже представить не могла, что у одного человека может быть подобное жилище. Каменные стены, высокие окна, черепичная крыша – все это напоминало декорации из какого-то фильма, а не реальное место, где ей предстояло теперь жить.

Дверь машины открылась, впуская внутрь прохладный ночной воздух.

– Не спишь? – голос Олега прозвучал тихо, будто он боялся ее напугать.

– Нет, – ответила она, и ее собственный голос показался ей чужим, приглушенным усталостью.

– Хорошо. Пойдем, я покажу тебе твою комнату. Я позвонил, попросил подготовить ее для тебя.

Он провел ее через парадную дверь. Внутри дома горел приглушенный свет – неяркий, но достаточный, чтобы разглядеть длинный коридор с темными деревянными панелями на стенах. Их шаги глухо отдавались на паркете.

Поднявшись по широкой лестнице на второй этаж, Олег остановился перед одной из дверей.

– Вот, – он кивнул в ее сторону, – твоя комната. Располагайся.

Николь молча кивнула.

– Ах да, – Олег вдруг хлопнул себя по лбу, – у тебя же нет вещей. Ничего, завтра что-нибудь придумаем, ладно? А сейчас можешь принять ванну, отдохнуть после дороги. Ванная прямо в комнате.

– Да, наверно… Спасибо, – прошептала Николь и переступила порог.

Комната встретила ее мягким светом настольной лампы и легким ароматом свежего белья. Большая кровать с горой подушек, письменный стол у окна, книжные полки – все выглядело так, будто ждало ее годами.

Дверь за ней тихо закрылась, оставив ее наедине с этим новым, незнакомым пространством. Николь медленно провела ладонью по стене, ощущая под пальцами фактуру обоев.

Она замерла на пороге ванной, пораженная ее размерами. Просторное помещение с мраморными стенами казалось ей огромным – куда больше той крохотной каморки, которую она когда-то называла своим уголком.

Все здесь было продумано до мелочей: на вешалке аккуратно висел пушистый халат, рядом – большое банное полотенце и поменьше – для лица. На полочке лежали новенькие тапочки в целлофане, зубная щетка в упаковке. Рядом выстроились в ряд несколько видов шампуней и гелей для душа с незнакомыми ей названиями – как в дорогом отеле.

«Наверное, так выглядит пятизвездочный отель», – подумала Николь, хотя никогда не бывала даже в самой захудалой гостинице. На секунду ее даже посетила странная мысль – а вдруг они действительно находятся в отеле? Но нет, Олег говорил, что это его дом.

Она быстро приняла душ, смывая с себя дорожную пыль и усталость. Горячая вода смывала не только грязь, но и воспоминания последних месяцев – холодные подъезды, случайные ночлежки, голодные вечера.

Вернувшись в комнату, Николь аккуратно разложила подушки – большинство отправились на кресло, оставив лишь две на кровати.

Белоснежное постельное белье манило своей мягкостью, а легкий цветочный аромат, витающий в воздухе, напоминал ей о чем-то давно забытом – может, о детстве, которого у нее почти не было.

Перед тем как погрузиться в сон, Николь задумалась: «А будет ли ее кто-то искать?»

Всплыли воспоминания последних дней в том доме, который она когда-то называла своим. Мать, вечно недовольная, с глазами, полными раздражения: «Ты испортила мне жизнь своим рождением». Потом появился новый мужчина, и Николь стала совсем лишней.

Последний год учебы она практически жила на улице – ночевала то в подъездах, то у подруг, ела что придется: то школьные обеды, то случайные угощения.

Самое страшное было даже не это.

Самое страшное было то, что мать даже не пыталась ее искать. Ни разу.

И никто не знал, что она уже давно не живет дома.

Николь закрыла глаза, уткнувшись лицом в подушку. Впервые за долгое время она чувствовала себя в безопасности – в этой странной комнате, в этом огромном доме, с этими незнакомыми людьми.

А за окном тихо шумел ночной ветер, будто убаюкивая ее, шепча: «Спи, теперь все будет хорошо».

Но Николь не верила в сказки.

Она просто позволяла себе эту ночь – одну ночь тепла и покоя, прежде чем снова встретиться с реальностью.

Глава 3

В просторной гостиной, за столом, накрытым белоснежной скатертью, сидели трое. Олег, откинувшись на спинку стула, лениво перелистывал журнал. Сергей, напротив, с аппетитом уплетал хлеб, не дожидаясь подачи первого блюда. Рядом с ними расположилась Света, сестра Сергея, изящно поправляя прядь белокурых волос, выбившуюся из хвоста.

Тетя Оля, домоправительница, степенно разливала по тарелкам ароматный супчик – тот самый, который Олег обожал с самого детства – фрикадельки с вермишелью.

– Как твоя гостья? – неожиданно спросил Сергей, прерывая тишину.

Света тут же подняла глаза, насторожившись.

– Какая гостья? – в ее голосе прозвучала легкая нотка недоумения.

Олег лишь ухмыльнулся, не удостоив ее ответом, и повернулся к тете Оле:

– Гостья еще не спускалась? Вы не проверяли?

– Проверяла, – кивнула та, убирая со стола пустую супницу. – Спит, малышка.

– Спит малышка? – Света резко отодвинула тарелку, ее брови поползли вверх. – О чем вы вообще?

– А вот и та самая гостья, – Сергей махнул рукой в сторону лестницы.

Света медленно повернула голову.

На ступенях, освещенная мягким светом люстры, стояла девушка в белом халате. Ее светлые волосы были слегка растрепаны после сна, а большие глаза смотрели на всех с легкой неуверенностью.

Света замерла.

Она знала Олега лучше, чем кто-либо. Они были близки когда-то – слишком близки, чтобы она не замечала перемен в нем. Их роман закончился тихо, без скандалов, она смирилась с тем, что Олег всегда смотрел на женщин спокойно, без той страсти, которую она когда-то надеялась в нем разжечь.

«Может, когда-нибудь…» – она часто ловила себя на этой мысли, лелея надежду, что однажды он снова посмотрит на нее.

Но сейчас…

Сейчас он смотрел на нее.

На эту странную девушку, появившуюся из ниоткуда.

И в его взгляде было что-то, чего Света никогда раньше не видела.

Ни в его глазах, когда он смотрел на нее.

Ни в его глазах, когда он смотрел на кого-либо еще.

Эта девушка была другой.

Света поняла это сразу.

Ее пальцы непроизвольно сжали край скатерти, но лицо осталось спокойным.

Только где-то глубоко внутри что-то оборвалось.

Беззвучно.

Безнадежно.

Увидев Николь на лестнице, Олег мгновенно встал из-за стола. Его движения были непривычно быстрыми, почти порывистыми. Он подошел к ней, и в его голосе зазвучали теплые нотки, которых раньше никто не слышал:

– Как спалось?

Девушка слегка потерла глаза, словно ребенок, разбуженный среди ночи.

– Кажется, я никогда так сладко не спала, – ее голос был тихим, немного сонным. – Хотела бы еще поспать, но … – она положила ладонь на живот, – он очень хочет есть.

Олег рассмеялся- искренне, по-настоящему. Эта простая, такая естественная фраза тронула его больше, чем все утонченные фразы, которые он когда-либо слышал.

– Конечно! У нас как раз вкуснейший супчик, – он тут же спохватился, словно боялся, что она передумает.

– Сейчас принесу и для тебя посуду, девочка, – тетя Оля засуетилась и почти побежала на кухню, вернувшись с изящной фарфоровой тарелочкой в руках.

Олег бережно пододвинул стул, усадив Николь рядом с собой. Она наклонилась над тарелкой, и ее глаза загорелись детской радостью.

– Ммм, какой аппетитный супчик… мой любимый, – прошептала она, вдыхая аромат.

– И мой тоже, – Олег улыбнулся, и в его взгляде было что-то новое, незнакомое даже ему самому.

Света наблюдала за этой сценой, и ее пальцы незаметно сжали салфетку. Она побледнела, будто перед ней разверзлась пропасть.

Он никогда так не заботился ни о ком.

Ни о ней. Ни о других. Никогда.

А сейчас… Сейчас он смотрел на эту девушку так, словно она была самым важным человеком в его жизни.

Света чувствовала, как что-то внутри нее разрывается.

Она потеряла его.

Окончательно. Безвозвратно.

И пока Олег и Николь перешептывались, смеялись над какими-то пустяками, Света понимала – ненависть уже поднимается в ней, темная и беспощадная.

Ненависть к этой незваной гостье, которая одним своим появлением перевернула все.

Тонкие пальцы Светы сжались в кулаки. Она собрала всю свою злость, всю обиду, всю боль в один тугой узел, и сделав глубокий вдох, произнесла с натянутой улыбкой:

– Может, мне все-таки представят гостью?

Олег, будто очнувшись, кивнул:

– Да, конечно. Николь, это Света. Ну а Серега, – он махнул рукой в сторону друга, – тебя уже знает.

– Какое… интересное имя, – протянула Света, медленно обводя Николь оценивающим взглядом. В ее голосе звенела фальшивая сладость.

– Ну да, очень интересное, – задумчиво почесал подбородок Сергей. – Николь… Где-то я его слышал…

– Просто у Николь папа немец, – пояснил Олег, наливая девушке стакан сока.

– Фашист, – бросил Сергей с нарочито невинным видом, разглядывая свою вилку.

Тишина повисла тяжелым покрывалом. Олег резко опустил кувшин на стол, и хрусталь звонко звякнул.

– Сергей, прошу без оскорблений, – его голос стал низким и опасным.

– Что я такого сказал? – развел руками тот, изображая недоумение, но в глазах читалось явное удовольствие от вызванного напряжения.

Николь тихо опустила ложку.

– Да нет, все нормально, – ее голос прозвучал спокойно, но пальцы слегка дрожали. – Я не знаю… Может, он и был фашистом.

– Может, еще и гены остались, – не унимался Сергей, бросая на нее колкий взгляд.

– Прекрати! – Олег ударил ладонью по столу, и тарелки звеняще подпрыгнули. Его глаза вспыхнули холодным огнем.

– У нас у всех гены не святые, – добавил он уже тише, но с непоколебимой твердостью.

– Мальчики, перестаньте, – вдруг встряла Света, ловя взгляд Сергея. В его глазах она прочла не просто насмешку – настоящую, живую ненависть к незваной гостье.

Но в тот момент ее больше волновало другое.

Олег защищает ее.

Защищает так, как никогда не защищал ее.

Света медленно провела языком по пересохшим губам, чувствуя, как где-то глубоко внутри закипает новый, еще более горький комок обиды.

А Николь сидела, опустив глаза в тарелку, будто стараясь стать как можно меньше, невидимей, раствориться в воздухе.

Тишину за столом нарушил Олег, повернувшись к Светлане:

– Свет… – его голос звучал мягко, но в глазах читалась непоколебимая решимость. – можешь сделать для меня одну просьбу?

Света буквально расцвела – губы сами растянулись в улыбке, а в груди затеплилась надежда.

– Конечно! – ответила она, чуть ли не подпрыгнув на стуле.

– Дело в том, что у Николь нет вещей… – Олег кивнул в сторону девушки. – Можешь с ней съездить по магазинам?

Улыбка на лице Светы застыла. Она не ожидала такой просьбы. Но уже через секунду в ее голове закрутились мысли: «Это шанс узнать о ней больше… Выяснить, как от нее избавиться…»

– Конечно, я прокачусь с Николь! – ее голос прозвучал неестественно бодро. Она повернулась к девушке:

– Когда будешь готова?

Николь, пережевывая последний кусочек булочки, растерянно моргнула:

– Я могу в принципе сейчас собраться…

– Хорошо, тогда через полчаса жду тебя во дворе, – Света встала, поправляя складки на юбке.

– Хорошо, – кивнула Николь, чувствуя, как в груди смешиваются два противоположных чувства: легкий страх перед этой надменной девушкой и детское возбуждение от предстоящего шопинга.

– Замечательно, – Олег отодвинул стул. – А мы с Сергеем отправимся по своим делам.

Сергей встал, нарочито театрально поклонившись:

– Я покурю, ожидая вашу светлость, – бросил он с язвительной ухмылкой.

Света тоже вышла, бросая взгляд на парочку сладкую улыбку:

– Через полчаса.

Олег между тем наклонился к Николь, понизив голос:

– Я тебе оставлю карту. Возьми все, что необходимо. Не стесняйся, можешь купить весь магазин.

Еще одна теплая улыбка – и он вышел.

Николь осталась одна.

Странное чувство охватило ее – будто она балансирует на тонкой грани между страхом и предвкушением. С одной стороны, эта Света явно ее недолюбливает. С другой… «Весь магазин».

Уголки ее губ дрогнули в легкой улыбке.

– Ну что ж… – прошептала она себе. – Раз уж я здесь…

И, подхватив последнюю булочку, отправилась собираться, чувствуя, как где-то глубоко внутри рождается новое, почти забытое чувство – радостное волнение.

Глава 4

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.