Дарья Кузнецова
Мораль ментального мага

Глава 1. Неожиданный факультатив

Ментальный дар – наследственный и рецессивный. Кроме того, у его носителей постоянные проблемы с поиском ближнего круга, спутника жизни и в дальнейшем – рождением потомства, и чем сильнее маг, тем больше сложностей.

Поэтому они такие редкие. Пожалуй, самый редкий дар в мире, тщательно охраняемый. У драконов они, даром что разумные, все посчитаны, учтены и находятся под бдительным присмотром особой надзорной группы, как и прочая живность, которой угрожает исчезновение.

О том, что новый уникальный специалист появился в университете, этот самый универ гудел ещё до того, как менталист шагнул в портал, а когда вышел – все уже обсуждали подробности его биографии. Не обязательно близкие к истине и даже наверняка фантастические, но – с воодушевлением и от души.

Исса не изыскивала сторонние источники информации намеренно и не выясняла подробности по друзьям и родным в разных концах мира, но всеобщее любопытство разделяла и с большим вниманием слушала всё, что приходило само.

То обстоятельство, что новый преподаватель – дракон, не вызывало сомнений, уже начиная с его имени: Цитрин Книжник. Остальные народы полагали свято чтимыйдраконий обычай давать детям имена идиотизмом, но помалкивали: за свои традиции терпимые и сдержанные в остальном драконы могли откусить голову. Всех драконов одного клана называли именем камня‑покровителя, а прозвище торжественно выбиралось самим ребёнком в младенческом возрасте, когда перед ним раскладывали груду вырезанных из дерева или камня предметов, изображавших всё что угодно. Что малыш первое схватил – сам виноват. Этому Цитрину ещё повезло.

Что он раньше служил при дворе императора – тоже не вызывало удивления. Менталисты редки, ценятся высоко, а если он настолько силён и опытен, как говорят, – шансов избегнуть ответственной службы не имел.

А вот причина ухода ещё довольно молодого мага с высокой должности вызывала настоящую бурю предположений, отыскать среди которых истину не стоило и пытаться. Говорили про серьёзную производственную травму, опалу из‑за интрижки с императрицей или чьей‑то женой попроще – это больше походило на правду, потому что за императрицу он вряд ли отделался бы почётной ссылкой в университет. Утверждали, что проштрафился и пропустил большой заговор, который чудом раскрыли, что поругался с высоким начальством из‑за чрезмерной принципиальности – или проворовался, потому что многочисленный род Цитрин не отличался богатством или знатностью. В общем, вариантов озвучивалось столько, что хватило бы на полтора десятка драконов. Все сходились к одному: история была душещипательной и драматической.

За минувшие с его приезда дни Исса не успела пересечься с новой звездой университета, отчасти поэтому первого занятия по менталистике ждала с нетерпением. Прошлые два с половиной курса этого предмета у студентов не было, он начинался только с шестого семестра обучения, а у некоторых и того позже, так что интересны были и сами «основы», а уж учитывая интригу с преподавателем!

Подруги Иссы учились на том же курсе, но на Универсальном факультете, у их группы занятия с новичком уже были, и это только добавляло масла в огонь, потому что мнения разошлись кардинально. Не о предмете, конечно, там всё ясно: сложно и непонятно, но в конце всего лишь зачёт, и повода для паники нет. О преподавателе.

Сирин Велица говорила, что Цитрин – хорошенький. Красивый, очень обаятельный и обходительный, с хорошей улыбкой и рассказывает здорово, действительно молодой и несчастным не выглядит. Кентаврида Айнур неодобрительно морщила нос и называла скучным, невзрачным и занудным хлюпиком, предмет – дурацким и бесполезным. Учитывая опыт общения с обеими, Исса полагала, что истина окажется где‑то посередине, и ждала занятия.

Половина группы привычно бубнила «зачем боевым магам менталистика», вторая столь же привычно отвечала в духе «если мозги есть – лишним не будет, впрочем в твоём случае…». Исса входила во вторую часть, и не только потому, что староста группы и обязана подавать пример. Она искренне любила учиться, а менталистика полезна уже тем, что научит защищаться от вторжения в разум.

От специалиста это неодарённого не спасёт, но среди выродков Пустоты попадались такие, которые умели наводить страх и мороки, и вот там мозголомная наука может спасти жизнь. О чём староста и сообщила, когда пара однокурсников, окончательно разругавшись, обратилась за помощью третейского судьи. Спор заглох, а там группа дошла до следующей аудитории, где уже поджидал новый преподаватель. На удивление по дороге с прошлого занятия никто не потерялся.

С первого взгляда версия Айнур выглядела ближе к истине, Иссу даже кольнуло разочарование – как, кажется, и остальных студентов. Цитрин выглядел очень несолидно, особенно на фоне крепких и статных парней из группы. Субтильного сложения, ростом, кажется, с саму Иссу, которая никогда не считалась крупной. Волнистые светлые волосы, по драконьей моде длиной чуть ниже плеч, собраны в низкий хвост, глаза – тоже типично драконьи, ярко‑зелёные.

Одет преподаватель был тоже обычно: лёгкие чёрные туфли, синие брюки, белая рубашка. И у преподавателей, и у студентов имелась форма, но обязательным её ношение считалось только в особых случаях, а ежедневные требования к одежде сводились к простой формуле «прилично и без крикливости». Исса от всей души одобряла такой подход: за время учёбы в школе успела нахлебаться строгого регламента, и здесь вздохнула с облегчением.

Встретил студентов новый преподаватель, стоя у настежь распахнутого окна. Всё бы ничего, но едва минул перелом зимы, и вот уже неделю Драконьи Острова, на одном из которых располагался университет, заметало буранами. По аудитории гулял ветер и швырял в исполненное блаженства лицо дракона колкий мелкий снег. От стылости передёрнуло всех студентов одновременно, не только теплолюбивую змею, кто‑то не сдержал ругательства.

Цитрин Книжник очнулся, кажется, именно от этого возгласа, заметил студентов.

– Прошу прощения, решил немного проветрить, – улыбнулся он, захлопывая окно. – Если холодно, желающие могут подождать до звонка снаружи.

Голос у него оказался приятный – вроде бы негромкий, мягкий, низкий, но при этом отчётливо слышный. Чужой. Мелкому несолидному магу он совсем не подходил.

Желающих торчать под дверью до звонка не нашлось, все расселись по местам, и помещение наполнилось негромким гулом голосов. Исса подняла не предназначенный для такого воротник короткого пиджака, нахохлилась, стараясь стать меньше, обняла себя одной рукой, а второй – принялась заполнять журнал посещаемости. Тратить энергию на болтовню с русалкой Ло Шеен, подругой и бессменной соседкой, сразу расхотелось: всё уходило на обогрев. Та не расстроилась и не обиделась, обернулась к задней парте и нашла себе собеседника там.

Третий год одно и то же. К концу осеннего семестра Исса более‑менее привыкала к местному климату, потом на каникулы отправлялась к семье, там проводила пару радостных недель у тёплого моря, а потом вынужденно возвращалась в островные морозы с ледяным ветром. Как результат – непроходящее ощущение холода, который не изгнать ничем горячим и горячительным, и вечно заложенный нос. И повезёт ещё, если обойдётся без простуды! В прошлом году вот не обошлось, это было ужасно, так что сейчас она твёрдо решила утепляться. Но на ненормального менталиста её одежда всё равно не рассчитана!

Климат был единственным, что не нравилось Иссе в университете. Ушлые драконы отдали на растерзание магической поросли всех рас целый остров, конечно – самый северный, скалистый, бесполезный и – необитаемый. Логика понятная: молодые маги взрывоопасны, особенно во время обучения, и лучше изолировать их от мирного населения. Ближайший городок располагался на соседнем острове, к которому построили длинный крытый мост, для дальних перемещений существовали порталы.

Драконам хорошо, они прекрасно переносят холод. Говорят же, что «нет дракона без огня», и речь не про управление стихией: в каждом из них теплится первородное пламя, которое не позволяет замерзать и в более суровые холода – иначе как бы они могли высоко летать? Хладнокровные только на вид, а на самом деле очень горячие, и даже в человеческом облике сохраняется тень этого воздействия.

Драконам хорошо, а остальным – как повезёт. Иссе не повезло: из всех рас змеелюди, или змеи, тяжелее всего переносили холод, и огненная стихия во власти совсем не помогала, даже несмотря на то, что контроль над ней давался легко.

В общем, первое впечатление о новом преподавателе сложилось не самое приятное, оставалось надеяться, что рассказывает он интереснее.

Занятие началось привычно, со знакомства: список группы лежал у дракона на столе, каждому надо было поднять руку на своём имени. Старостой и причиной неполного состава студентов он заинтересовался в конце переклички, Исса привычно поднялась с места, чтобы объясниться, и сосредоточила на себе всё внимание менталиста.

И вот тут змее стало не по себе. У щуплого преподавателя, который выглядел не старше, а то и моложе своих студентов, оказался исключительно тяжёлый, весомый взгляд, и смотреть ему в глаза было мучительно и очень трудно. Пришлось проявить упрямство и сосредоточиться на нижней части лица.

– Итак, начнём, – заговорил Цитрин, управившись с формальностями, когда Исса заняла своё место. – Вы наверняка задавались вопросом, зачем менталистика тем, у кого нет соответствующего дара. Есть версии?

– Исса сказала – чтобы с выродками драться! – один из давешних спорщиков не стал присваивать чужие слова.

– Отчасти правильно, – улыбнулся дракон. – Ещё версии?

– Чтобы студенты уставали, – подал голос Илкер, главный остряк группы. – И оставалось меньше времени на личные дела.

– Это тоже очень важная причина, – охотно похвалил преподаватель.

– Для общего развития!

– Чтобы знать, чего ждать от менталистов.

– Потому что в учебной программе есть.

– Потому что иногда ментальный дар бывает латентным и может раскрыться поздно, – блеснула оригинальностью Ло.

– Это откуда у вас такая информация? – удивился Цитрин.

– А что, она секретная? – не смутилась русалка.

– Видимо, настолько, что даже я не слышал, – развеселился дракон. – Но это тоже хорошая версия, только я бы переформулировал. Менталистика вам нужна ещё и для того, чтобы разбавить истиной всю ту чушь, которую болтают об этой магии, потому что мифов вокруг неё полно. Больше только о Пустоте, но это хотя бы оправданно, потому что её нельзя исследовать. Следующий важный вопрос. Кто может заниматься ментальной магией?

– Ментальные маги! – уверенно заявил Илкер.

– Эти не могут, эти обязаны, – возразил Цитрин. – Я переформулирую. Что нужно для того, чтобы заниматься ментальной магией? Что, никаких версий? Это же просто.

– Мозги? – предположила Исса.

– Блестяще, – улыбнулся дракон. – Сведения от прошлых групп или личная догадка?

– Немного читала о сути предмета, – уклончиво ответила девушка. Не признаваться же, что они именно об этом пять минут назад шутили, и версия показалась забавной.

– А если мозгов нет, то можно не изучать? – вставил Илкер. – А то мне часто говорят, что мозгов нет, язык к верёвочке между ушами приделан.

– В таком случае вы будете первым наглядным пособием для коллег, – легко отбил дракон.

– Ой нет, эти же заисследуют!

– Рад, что вы это понимаете. Ну раз мы выяснили, что менталистикой могут заниматься все разумные существа, даже некоторые малоразумные, и некоторая польза для вас от этого курса будет, давайте к делу. Сначала разберёмся с основными понятиями, изучим теорию, которой немного, а потом перейдём к практике. Тема сегодняшнего занятия – структура и степени ментального воздействия. А пока вы будете писать лекцию, я проверю ваши природные склонности. Потом расскажете, у кого какие были ощущения и кто что заметил.

Говорил он вроде бы легкомысленно и спокойно, в прежнем тоне, но студенты незаметно для себя подобрались и сосредоточились. О менталистах на самом деле рассказывали много ужасов, и все как‑то вдруг вспомнили, что перед ними – не забавный простой парень, а существо крайне опасное.

Короткая обмолвка заставила всё занятие прислушиваться к себе, но Исса так и не смогла понять, действительно ли в какой‑то момент преподаватель пытался на них влиять или сказал это только для того, чтобы заставить аудиторию собраться.

Рассказывал Цитрин хорошо, так что к концу занятия девушка простила ему сквозняк. Коротко, чётко, по существу, без занудства и переписывания учебника – все бы лекции так проводили!

– Итак, у нас есть ещё несколько минут. Рассказывайте, кто что необычного почувствовал во время занятия?

Со всех сторон посыпались версии. У кого‑то ломило виски, у кого‑то чесалась голова, и ему тут же посоветовали помыться, кто‑то чувствовал слабость, кто‑то – давление в затылке, у кого‑то словно бы бегали муравьи внутри черепной коробки – тут уже Исса не сдержалась и припомнила тараканов. В общем, посмеялись от души, а потом и иронично усмехающийся дракон добавил:

– Богато. Впечатляет. Могу порекомендовать только не пропускать обед, не нарушать режим сна и в особо запущенных случаях не обходить стороной лазарет.

– А как должно сказываться воздействие? – полюбопытствовала Исса.

– Никак, – улыбка менталиста засияла радостью: он явно ждал этого вопроса. – Уловить поверхностное касание разума без специальных приспособлений невозможно, как невозможно ощутить скользящий взгляд, и это не зависит от одарённости в ментальной магии. Все свободны, результаты будут на следующем занятии. Госпожа Исса ас‑Брусла, задержитесь на минутку.

Просьба не удивила никого: незнакомые преподаватели нередко советовались по студентам со старостой – на кого обратить больше внимания, от кого чего ждать. Ло неопределённо взмахнула рукой, обещая подождать у кабинета.

– Скажите, Исса, у вас случайно не было менталистов среди недавних предков? – начал преподаватель с неожиданного.

– Насколько знаю, нет, – удивилась она. – А что, иногда способности всё‑таки проявляются в позднем возрасте?

– Смотря какие, – усмехнулся он, быстро наматывая на тонкое запястье длинную нитку из мелких чёрных бусин, всё занятие пролежавшую на столе, – явно какой‑то артефакт. Вышло витков пять. – Иногда способности проявляются частично. У кого‑то обострённая интуиция на людей, у кого‑то – умение отлично чувствовать чужие эмоции или, наоборот, заражать окружающих своим настроением. Разных околоментальных штук масса, и найти их порой трудно. У вас отличные данные в части защиты от воздействий.

– Ого! – не сразу нашлась она с ответом. – И что, я смогу противостоять настоящим менталистам?

– В определённых пределах, – не стал обещать Книжник золотые горы. – Любую защиту можно сломать, вопрос вероятности и усилий. Ну и вашего упорства, конечно. Прóпасть! – не сдержался он, всё это время безуспешно пытаясь застегнуть браслет, и наконец, сдавшись, протянул запястье девушке. – Не откажете в помощи?

– Ябуду стараться, – уверенно кивнула Исса, застёгивая хитрый замок и имея в виду, конечно, совсем не его.

– Спасибо!

– А что это за артефакт? – не удержалась девушка.

– Ограничитель, – пояснил дракон. – Ментальный дар иногда утомляет, хочется отдохнуть. Вообще‑то это бусы, а не браслет, но мне такой фасон не идёт, – заявил с улыбкой. И правда хорошей, заразительной. – Никак не сподоблюсь поменять замок. Возвращаясь к разговору, собственно, я именно о вашей старательности хотел поговорить. Я думаю набрать группу талантливых студентов для дополнительных занятий, факультативно. Как вы смотрите на участие?

– Положительно! А сколько в группе народу?

– Пока только вы, – рассмеялся он. – Увы, даже пригодные к использованию осколки ментального дара – редкое явление. Но я не теряю надежды, ещё не все проверены. Когда у вас будет свободное время? Если регулярно практиковаться на досуге, достаточно пары раз в неделю.

– Хоть сегодня, – охотно вызвалась Исса. – Спасибо!

Из аудитории она выходила воодушевлённой, всё‑таки дракон оказался отличным, права была Велица. Не эффектный красавец, что даже немного странно для дракона, ну так и плевать на внешность, главное – любит своё дело и точно сможет научить чему‑то полезному. Да и в обаянии ему не откажешь, и чувство юмора отличное. Что ещё надо для счастья на занятиях?

Дождавшаяся подругу Ло, выслушав, зачем Иссу задержали, долго разрывалась между завистью и сочувствием. С одной стороны, она тоже ответственно относилась к учёбе и была бы не против расширить горизонты, а с другой – тратить вечера на скучную ментальную практику не хотелось. И это сейчас, в начале семестра, а что будет к его концу? Там и так свободного времени никогда не хватает!

Обед и две последующих пары прошли медленно и сонно, большинство первых занятий по предметам были организационными и общевводными. Интересное начнётся на практических занятиях, а пока привычной бодрящей активностью радовали только боёвка и стихийные тренировки. Иссу к тому же мучило любопытство перед факультативом, и время тянулось ещё медленнее.

Боёвка занимала у их факультета то место, которое на остальных числилось за предметом с загадочным названием «общее оздоровление». Студенты порой несмешно шутили, что все оздоравливаются, а боевики – калечатся, но наличие этого предмета не вызывало недовольства ни у кого. Боевой маг, который не умеет драться и бегать по пересечённой местности с препятствиями, колдуя на ходу, – мёртвый маг, эту установку в них вдалбливали с первого же занятия. Все, кто не тянул, давно уже отчислились или перешли на другие факультеты, остались либо упорные, либо прирождённые.

Исса не без гордости относила себя к последним. В спарринге она уступала большинству парней, но идти врукопашную с порождениями Пустоты – это заведомо жест отчаяния, а в поединках с магией она побеждала гораздо чаще, чем проигрывала.

Распрощавшись с группой, девушка едва не вприпрыжку поспешила к аудитории, в которой сегодня проходило первое занятие. На стук в дверь никто не ответил, Исса толкнула её – оказалось не заперто. В лицо дохнуло холодом – окно опять было открыто настежь, а дракон стоял перед ним, опираясь обеими ладонями на подоконник и повесив голову.

– Господин Книжник, с вами всё в порядке? – преодолев первый порыв захлопнуть дверь с той стороны, всё‑таки окликнула змея.

Дракон вздрогнул, вскинулся и несколько мгновений смотрел на неё абсолютно пустыми глазами, так что желание уйти и не лезть в чужие проблемы посетило повторно. Но тут Исса справилась волевым усилием: ясно же, что не всё с ним в порядке, а нормальный боевой маг не должен пасовать перед трудностями и бросать пострадавших в беде. Хотя лучше бы просто позвать на помощь…

– Да, немного задумался, – очнулся он до того, как Исса определилась с дальнейшей линией поведения, и захлопнул окно.

– Вам не холодно? – всё же спросила она, зябко ёжась.

– В этом и смысл, – усмехнулся он. – Простите, я не подумал. Можно перейти в другую аудиторию.

– Да ладно, – проявила великодушие Исса и тут же пару раз звонко чихнула.

– Будьте здоровы, – нахмурился дракон. – Давайте всё‑таки перейдём в соседний кабинет, нам всё равно пока ничего не нужно.

– Ничего страшного, сейчас нагреется. А у вас точно всё в порядке? Можно перенести на завтра, – проявила она ответную вежливость.

– Я здоров и не получил страшной травмы во время службы у императора, – заверил Цитрин с едва уловимой иронией, опять на ходу наматывая на запястье уже знакомые бусы. – Просто во время интенсивной работы есть ощущение, что голова нагревается, и приятно её остудить. Садитесь. Для начала вопрос, как у вас успехи с концентрацией? Да‑да, той самой, которой всех подростков пытают при пробуждении дара.

Дракон устроился через парту от неё, боком на стуле.

– Было сложно, но сейчас с контролем всё отлично. Вам помочь? – не выдержала она, глядя за мучениями преподавателя с застёжкой. Он с благодарной улыбкой подсунул ей руку. – На кафедре артефакторики вам поменяют замок за пять минут.

– Да, пожалуй, завтра займусь. Быстро освоились с даром?

Исса честно рассказала, что долго была в отстающих, контроль не давался, и неизвестно, сколько бы это тянулось, если бы не отец, который в нарушение всех правил начал тренироваться с ней дома. Учитывая слабый дар обоих родителей и его воздушную направленность, а также наличие младшего брата, тогда ещё совсем ребёнка, он очень сильно рисковал – и домом, и всей семьёй, и, если бы об этом прознали учителя и соседи, разразился бы огромный скандал.

Первая же попытка закончилась сильным ожогом у экспериментатора, а со второй у Иссы всё получилось. Урок получился достаточно жёсткий, но действенный. Осознание собственной опасности для окружающих заставило мобилизоваться и наконец‑то сосредоточиться, что никогда не получалось в школе, под бдительным контролем сильных магов.

– Ваш отец склонен к риску?

– Совсем наоборот, – заверила Исса. – Он очень спокойный и уравновешенный.

– Значит, очень хорошо знает свою дочь. Понимание в семье – большое благо, – улыбка у дракона получилась как будто бы слегка грустной, но уточнять девушка не стала. – Но если контроль дался столь сложно и практика оказалась столь эффективной, сейчас будет проще, потому что начать опять придётся с азов. Есть прекрасное упражнение. Что вы любите?

– В каком смысле? – растерялась она.

– В прямом. Любимая кошка, может быть, еда, которую сейчас особенно хочется.

– Жареная картошка? – предположение прозвучало неуверенно.

– Это жестоко, но ладно, буду страдать с вами за компанию, – рассмеялся Цитрин. – Закройте глаза и представьте. Во всех ощущениях, объёме и запахе. Горячая, с укропом, с чесноком и луком… Нет, где была моя голова, когда я заговорил о еде?! Представили? Хорошо представили?

– Не то слово, – тоскливо вздохнула Исса. – Интересно, что сегодня на ужин…

– Прекрасно. А теперь не думайте о ней.

– А о чём думать? – девушка удивлённо открыла глаза, а преподаватель пожал плечами.

– О чём хотите, только не о жареной картошке. Вы зря улыбаетесь, сейчас закроете глаза и поймёте, что задача сложная.

– А в чём смысл?

– Полный контроль над мыслями. Готовы не думать о картошке? С зелёным луком, с квашеной капустой, с хрустящими огурчиками…

– Вы издеваетесь? – возмутилась Исса, опять открыв глаза.

– Между прочим, я тоже мучаюсь, так как ещё и без обеда остался! – укорил Цитрин. – Я же говорил, это сложная задача. Но давайте я немного помолчу.

– А как вы поймёте, что я правда о ней не думаю?

– Зачем мне это понимать? Это же вам надо освоить прочные ментальные щиты, способные выдержать даже удар сильного мага, а не только какой‑нибудь мелочи из Пустоты.

– Иллюзоны – мелочь? – изумилась Исса.

– С кем сравнивать. Не халтурим, не думаем о картошке. Молча, а то я начну мешаться. Придётся не представлять, как она шкворчит на сковороде…

– Не надо, я всё поняла! – взмолилась она.

Долго пытать её этим упражнением менталист, впрочем, не стал. Некоторое время они посидели в тишине, и это было на удивление сложно и почти мучительно – пытаться на что‑то отвлечься, не открывая глаз и не шевелясь. Пришлось вспоминать прилипчивые песенки и повторять зазубренную на первом курсе таблицу базовых энергетических узлов.

Потом менталист объяснил подробнее, на что со своими способностями Исса может рассчитывать, и это было немало. Для сложных многослойных щитов требовался особый дар, и уж тем более – для щитов активных, способных преподнести взломщику неприятные сюрпризы, но это девушка понимала и без чужих объяснений. Принцип построения и классификация щитов мало отличались для любого назначения и вида магии, так что для Иссы стало новостью лишь одно обстоятельство: если в традиционных практиках всё определялось магией, то в менталистике до некоторого предела годилась любая сила.

Как упоминал Цитрин ещё на паре, этот дар, аналогично тьме, не заменял стихийную магию, а шёл параллельно с ней и для себя использовал тот же источник. Собственно, ментального мага от остальных отличала способность преобразовывать силу стихий в специфические воздействия. Осколок дара, доставшийся Иссе, не позволял этого, однако она могла использовать привычную энергию для защиты разума. Это снова воодушевляло.

Не обошлось, конечно, и без осложнений. Основой всей ментальной магии был контроль собственного разума, достигавшийся только продолжительными тренировками, и Цитрин честно предупредил, что в ближайшие несколько месяцев не стоит ждать серьёзного прогресса, и к собственно щитам можно будет приступить в лучшем случае в следующем семестре, а до тех пор – только простейшие немагические практики, доступные всем разумным.

Воодушевления сразу поубавилось, но отказываться Исса не стала. Не оттолкнули и домашние задания: помимо проклятой картошки, о которой надо было не думать, Цитрин велел учиться не думать вовсе. Посоветовавшись с ним, девушка поняла, что идеальным временем для этой практики были утренние тренировки. Больше того, боевики почти этим же самым и занимались: тренер не уставал повторять, что задумываться в драке времени не будет и нужно действовать на рефлексах, а сосредоточенность на движениях и ритме боя отлично подходила для ментальных практик.

– Я не предполагал, что боевики этим занимаются, – признался Книжник, вежливо пропуская девушку к выходу вперёд себя. – Если у вас неплохо получается там, то на прогресс здесь можно рассчитывать и раньше. Скажите, Исса, вы сейчас, случайно, не в столовую? Не проводите меня? Боюсь, я долго ещё буду изучать, где здесь что расположено.

– Без проблем, но я не одна, – пожала она плечами.

Менталист, оглядевшись, заметил сидевшего в пустом коридоре на подоконнике парня, который в этот момент как раз спрыгнул на пол. На лице дракона отразилось сомнение – во всяком случае, Исса истолковала это выражение именно так, – опять почудился тот пробирающий, пугающий взгляд. В начале пары девушка успела решить, что это признак использования им способностей, но нет, сейчас артефакт красовался на руке преподавателя.

Вот вроде бы милый и безобидный, а присмотришься – жутковатый тип. Не зря говорят, что все менталисты с придурью.

– О нет, не буду вам мешать, – пугающее впечатление смыла улыбка. – Не забывайте не думать о картошке!

– Да уж как без неё! – вздохнула Исса. – До свиданья.

Дракон кивнул и стремительно зашагал по коридору, безо всяких вопросов выбрав правильное направление, а ей на талию легли сильные ладони.

– Привет, Искорка, – прозвучал над ухом негромкий голос. – Я соскучился.

– Привет, – светло улыбнулась она, оборачиваясь к парню. – Я тоже! Но если ты меня сейчас не покормишь, я сожру тебя, так и знай.

Яман усмехнулся, с чувством поцеловал её и, взяв за руку, потянул в сторону столовой, следом за Цитрином.

– Мне дорога моя жизнь, поэтому не могу оставить тебя голодной. Что с тобой там делали? Для ужина рановато.

– Пытали жареной картошкой, – рассмеялась она и по дороге к столовой вкратце рассказала о своих страданиях. Кентавр, не дурак вкусно поесть, искренне посочувствовал и предложил:

– Погуляем потом?

– Ой нет, я уже намёрзлась. – Иссу аж передёрнуло. – Этот псих постоянно открывает окна, ужасно!

– Я буду тебя греть! – Яман на ходу обхватил её за талию, чтобы коротко привлечь к себе и снова поцеловать. – Обещаю.

– Согласна, но давай ты будешь делать это где‑нибудь в более тёплом месте. Можно посидеть в музее, там всё равно никого нет.

– Не удивительно, мне кажется, туда только ты и ходишь…

Так, за обсуждением планов на вечер, они дошли до полупустой столовой: ужинали студенты и преподаватели вразнобой, обычно гораздо позже, так что обходилось без толкучки, а сейчас народу и вовсе было немного. Цитрин Книжник был уже здесь, прекрасно найдя дорогу без провожатых. Он оживлённо обсуждал что‑то с малознакомым Иссе преподавателем с кафедры артефакторики, и общались эти двое как давние приятели.

С картошкой змее не повезло, но она по‑настоящему проголодалась и готова была на что угодно. Ещё с обеда сытый Яман составлял девушке компанию с чаем.

– Ну как впечатления от мозголомки, кроме проблем с картошкой? – спросил парень, удостоился укоризненного взгляда Иссы, которая успела набить рот, и рассмеялся. – Тебя весь день не кормили, что ли? Да жуй, жуй, потом расскажешь.

Этот кентавр также учился на Боевом факультете, двумя курсами старше. С Иссой они встречались уже почти два года, и добрая половина университета называла их «той самой огненной парочкой». Смотрелись вместе они отлично: гибкая и быстрая, лёгкая и яркая девушка с медно‑рыжими волосами – и высокий, широкоплечий, сильный парень, почти уже мужчина, с каштановыми волосами и харизматичной улыбкой. Оба сильные огненные маги, оба с кафедры Прямого противостояния, оба в лидерах на своих потоках – идеальная, гармоничная пара.

Отношения завязались в самом начале второго семестра, причём Исса опомниться не успела, так неожиданно и быстро это произошло. Парни‑боевики отмечали день рождения одного из них, заявились вечером на этаж к девушкам. Было весело и шумно – гитары, танцы, смех. Этот красавчик очень быстро рассмотрел её, выделил из всех, потом увлёк в укромный угол – целоваться. Змея не возражала: делал он это умело и приятно, рук особо не распускал. Весь вечер они провели вместе – на виду, но как будто вдвоём, а утром Яман зашёл за ней, чтобы проводить на занятия, и поставил перед фактом, что она теперь – его девушка.

Исса растерялась, но спорить не стала, а потом высоко оценила такой поворот судьбы. Против надёжного серьёзного парня, который точно знал, чего хочет в жизни, и планомерно шёл к цели, не возражали родители, его одобрили все подруги, девушки завидовали ей, а юноши – ему. Наличие постоянных отношений не сказывалось губительно на успеваемости, наоборот: вдруг решивший остепениться Яман начал показывать гораздо лучшую усидчивость в учёбе, так что их близкие отношения даже преподаватели воспринимали снисходительно. Не обходилось без подтрунивания над далёкими от дружеских взаимоотношениями лошадей и змей в природе, но это было не больше чем шутка, межрасовых браков в мире хватало.

Сегодня проблема с вечерним времяпрепровождением решилась сама собой: к их столику подсел один из приятелей Ямана и позвал на посиделки с гитарой, предложив Иссе позвать подруг. Та честно пообещала привести одну, компанейская Айнур никогда не отказывалась от веселья, а вот Велица предпочитала покой и общество своего парня, такого же спокойного и сосредоточенного сирина со страшно неподходящим ему именем Морозень. Эти двое были неразлучны ещё со старших классов школы, и, на взгляд Иссы, именно эти двое были идеальной парой, а они с Яманом просто выглядели ярко вместе.

– А ты ещё не думал над выходным? – когда приятель умчался, заговорила змея, неспешно потягивая остывший чай с листьями смородины. Она наконец чувствовала себя согревшейся.

– А что, есть идея? – кентавр допивал уже третий стакан.

– Я на доске объявлений видела, на Рыбном художественная выставка, может сходим? Большая коллекция цветомагов, когда ещё их столько соберут разом в одном месте!

– Цветомаги… это что? Знакомое что‑то, – нахмурился кентавр.

– Я показывала тебе альбом, но в жизни гораздо интереснее. Это те объёмные картины, помнишь?

– А‑а, цветные пятна, на которые надо смотреть только с определённой точки, а с другой – это бессмысленная мазня? – вспомнил Яман и скривился. – Да ну их в Пустоту. Я вообще эту твою живопись не понимаю, а тут какое‑то совсем уж невнятное уныние. Парни предлагают на день в горы выбраться, пойдём лучше туда. Полазать по скалам, покидаться магией, будет пара ребят с целительского, толковые!

– Ну… посмотрим, – вздохнула Исса. Выбираться в зиму совсем не хотелось.

Они убрали подносы и двинулись к выходу, когда девушку окликнули.

– Привет, Рыжая! Можно тебя на минуту? – широким шагом к ней приближался куратор. – Есть новости.

– Да, конечно, господин Рыжий. Я сразу к Ли Саю подойду, – предупредила она Ямана. Тот пожал плечами и ушёл один.

Их группе достался отличный «опекун». Топаз Бант, которому в детстве не повезло схватиться за не самый подходящий предмет и заполучить своеобразное имя, был отличным человеком и преподавателем. На сто процентов дракон с основной огненной стихией, он вёл боевую практику, характер имел лёгкий и дружелюбный, охотно помогал студентам в их бедах и «отмазывал» проштрафившихся – до определённого предела, и за это его тоже уважали.

Отношения со старостой у них сложились почти приятельские, чему способствовала и общая специальность, и стихия, и цвет волос: Бант тоже был рыжим, с чем они друг друга под настроение и поздравляли. Типичный дракон, рослый и привлекательный, с собранными в хвост длинными волосами, которые каким‑то чудом не мешали ему в бою. По куратору в разное время сохли все девчонки группы – и за её пределами тоже, страшно завидуя Иссе из‑за более близкого и неформального с ним общения. Спасибо хоть, никому не приходило в голову подозревать их в романтических отношениях, ревновать и строить козни! Наверное, не в последнюю очередь из‑за Ямана: настолько безумных поклонниц, чтобы заподозрить Иссу в отношениях с двумя сразу, у Банта не имелось.

– Я хотел про Коскуна Тюна сказать, – сразу обозначил тему разговора куратор. – Выяснили наконец, что с ним.

Исса насторожилась, потому что группа уже бурлила самыми мрачными предположениями, а введение не радовало.

Этот кентавр, никого не предупредив, не вернулся с зимних каникул, чем встревожил сначала товарищей, потом старосту, потом через неё – и Топаза, который, в отличие от студентов, имел широкие возможности и полномочия. И вот наконец новости!

Всё оказалось не так плохо, как могло быть, но и совсем не весело. Выяснилось, что студент умудрился с приятелями вляпаться в Пустоту недалеко от города, на лыжной прогулке. По счастью, никто не погиб, патруль подоспел вовремя, да и молодёжь проявила себя лучшим образом, но Коскун загремел в лазарет. Его обещали вернуть на Скалистый остров через пару недель в относительном здравии.

Никто не знал точно, когда Пустота стала частью жизни мира. Иногда говорили, что она появилась сразу, с его сотворением, иногда – связывали с исчезновением всеобщего мифического прообраза, людей. Так называли основную ипостась всех рас, одинаковую для всех, и многие исследователи полагали, что когда‑то они существовали сами по себе, без всех остальных ипостасей. Звучало логично: если защитный облик любой расы повторяет некое реальное животное, то почему основной образ лишь в некоторой степени подобен обезьянам?

Существовало много теорий, как и когда люди вымерли или обзавелись новыми способностями, но никаких материальных свидетельств, подтверждающих хотя бы одну из них, за многие годы не нашлось. Если некое разделение произошло, это случилось в незапамятные времена, о которых даже у памятливых драконов не осталось достоверных сведений.

Пустота появлялась в брошенном жилье, в развалинах. Иногда она собиралась на популярных лесных стоянках под открытым небом – удобных природных местах, где люди изредка останавливались. Выползала из подвалов и чердаков, из забытых подземелий и склепов и выплёвывала во внешний мир тварей, которых чаще называли выродками или порождениями.

Считалось, что Пустота собирается из «перебродивших» эманаций человеческой жизни. Из следов ауры, застоявшихся магических отходов, домашней пыли и ветхости. От неё не спасали растения и животные, поэтому старые развалины, поросшие лесом, несли даже больше опасностей, чем пустующее жильё: они стояли без хозяев слишком долго.

Именно встречамис Пустотой объясняливсе страшные сказки про привидений и прочую нечисть. Некоторое время ей не хватало сил и плотности, чтобы толком воплотиться, и тогда начинали слышатьсястранные звуки, шорохи, проявлялись смутные видения. Это был подходящий момент, чтобы позвать толкового мага для зачистки фона или хотя бы затеять генеральную уборку, а если продолжать игнорировать нехорошие симптомы – рано или поздно пустое место порождало какую‑нибудь дрянь, паразитирующую на людях.

Пустота вызвала появление множества традиций: сжигание старых вещей на весеннее равноденствие, уборка самых дальних уголков дома осенью, неодобрение накопительства. Тяжелее всего приходилось музеям с их запасниками, поэтому в штате каждого обязательно имелась пара ставок длябоевых магов. Такая работа не считалась престижной, туда редко удавалось заманить приличных специалистов, так что чаще всего музеи обходились регулярным вызовом патрулей. Те приезжали неохотно, но отказаться не могли.

– Спасибо! – с облегчением улыбнулась Исса. – А то мы уже думали слать гонца к нему домой.

– Да ерунда. Я ещё хотел спросить, как тебе занятия с Книжником? Говорят, он взял тебя на факультатив?

– Пока непонятно, хотя наличие у меня каких‑то способностей – это неожиданно. Никогда ничего подобного за собой не замечала. Торжественно обещаю, что на остальной учёбе это не скажется!

– Да я и не сомневался, – заверил Топаз. – Этот кого хочешь научит…

– А вы что, знакомы? – озадачилась девушка – уж слишком эмоционально прозвучало. – С ним что‑то не так?

– Конечно, не так, он же менталист! – улыбнулся дракон. – Знакомы немного, мы учились в одно время. Он по индивидуальной программе, но многие пары посещал со всеми.

– Вы думаете, стоит отказаться от факультатива? – нахмурилась Исса.

– Что? Нет конечно, что за глупости! – возмутился он. – Книжник – один из лучших менталистов современности, и если предложил натаскать – глупо отказываться. Просто ментальные маги – очень своеобразные люди, со странностями и сложностями для окружающих. Повышенная опека и некоторая вседозволенность сказываются на отношении к внешнему миру. Я хотел предупредить, чтобы была поаккуратнее с ним и не зацикливалась на чудачествах.

– Странности у него точно есть, – хмыкнула девушка, сразу вспомнив слишком тяжёлый взгляд и открытое в зиму окно.

– В общем, удачи тебе с факультативом, и если вдруг что – ты знаешь, где меня искать.

– Страшно представить, что вдруг! – Исса улыбнулась этой дежурной фразе, которой заканчивалась почти каждая их встреча. – А вы не знаете, как его занесло к нам из императорского дворца? Такие слухи ходят!

– Я мало интересуюсь придворными сплетнями, а фантазия моя бессильна, – пожал он плечами. – Слишком много вариантов от постороннего недовольства до того, что он сам заигрался в вершителя судеб. Говорю же, с менталистами никогда нельзя знать наверняка. Ладно, иди уже, не буду задерживать. Проследи там за Яманом, чтобы не злоупотреблял, у него с утра моя пара.

– Если успею, – без лишнего оптимизма сказалаИсса и окончательно распрощалась с куратором.

Интрига с новым преподавателем становилась ещё интереснее, но очень быстро вылетела из головы в шумной студенческой компании. Зато о жареной картошке отлично получилось не думать, она ни разу не вспомнилась.

Глава 2. Первые подозрения

Надолго засиживаться в гостях не стали – Исса не любила пропускать занятия и засобиралась уходить. Айнур явно хотелось остаться, но, вспомнив, что первая пара завтра – математика, она помчалась в комнату вперёд соседки. Предмет вёл жутко вредный и придирчивый тритон, который терпеть не мог прогулы, а больше того – рассеянных «после вчерашнего» студентов. Попадёшься ему после пьянки, и о хорошей оценке на экзамене можно забыть.

Яман же от предупреждения Иссы отмахнулся, предложил и ей плюнуть на первую пару, но в учёбе девушка проявляла принципиальность. Отец с детства приучил: если что‑то делаешь – старайся изо всех сил, а если ляпать абы как – то лучше и не браться. Не обязательно быть лучше всех, главное – иметь право сказать себе: я сделал всё, что мог.

По дороге к своему блоку девушки болтали о вечном: о нарядах. Айнур жила в столице и порой притаскивала оттуда модные журналы с последними веяниями, и, конечно, всем было любопытно посмотреть, что нынче носят, а потом – обсудить это со всех сторон, посмеяться, поворчать или, может, сделать какие‑то выводы. Зимний сезон модники считали временем тёмных цветов и прямого кроя, что молодых девушек чрезвычайно расстраивало, а светлокожую и тусклую блондинку Айнур – ещё и злило. Она терпеть не могла не приталенные вещи, которые не подчёркивали талию и грудь, потому что там ей было чем похвастаться.

Студенты жили блоками по четыре комнаты с общей гостиной и большой уборной, по два‑три человека в спальне. Девушкам с соседками везло – особо тёплых дружеских отношений не сложилось, но по крайней мере можно было не бояться за оставленные в общей кухне продукты и не ужасаться чудовищному беспорядку, чистоту более‑менее поддерживали все. Кто‑то, конечно, менее, но до крайностей не доходило.

В своей комнате они обнаружили предсказуемого гостя: Морозень с Велицей, обнявшись, сидели на её кровати и вместе читали книгу. Девушки переглянулись с одинаково умилённой улыбкой, а парочка, заметив их, засмущалась, гость тут же вспомнил о времени и, извинившись, удрал.

– Какие вы всё‑таки славные, – не сдержалась Исса. – Я когда слышу все эти истории про две половинки, постоянно вас вспоминаю.

– Ты говорила, – смущённо опустила взгляд Велица.

– И скажу вновь!

– Ой, не знаю, я бы так не смогла! – Айнур плюхнулась на свою кровать.

– Встречаться с одним человеком несколько лет? – ехидно уточнила Исса.

– Да ну тебя! Нет. Не понимаю я, что Велька в этом своём хлюпике нашла!

– Сама ты хлюпик! – обиделась та и кинула в соседку подушку. Та поймала снаряд и с независимым видом удобно обняла обеими руками, показала язык.

– Зря ты так, – поддержала сирин Исса. – Разве главное – физическая сила или красота? Морозень – хороший парень. Честный, порядочный, добрый и ответственный, мне кажется, с таким хорошо жить. Лучше всего! У меня папа на него похож – тоже худощавый и физически не очень сильный, но всё равно замечательный.

– Ну да, тебе‑то с Яманом можно не задумываться о поисках идеального парня, вот он! – отмахнулась Айнур. – Всё‑таки боевики – самые классные, ужасно тебе завидую!

– Так и заведи себе боевика, ты второй год об этом страдаешь, – недовольно проворчала Велица, всё ещё слегка надутая, но не готовая продолжать конфликт.

– Они все какие‑то не такие. Шу – зануда, Текер – раздолбай, Сапфир – вообще скотина самовлюблённая!

– Да ну тебя, каждый раз одно и то же, – отмахнулась Веля. – Мне кажется, ты не успокоишься, пока со всеми не перезнакомишься… Исса, как твой факультатив прошёл, что вы там изучаете? И как тебе новый менталист?

– Тьфу! Вель, ну зачем напомнила?! – простонала она. – Я уже забыла про эту картошку, а тут опять…

– Какую картошку?! – хором изумились подруги.

Пересказ много времени не занял, как раз успели переодеться ко сну, а потом все втроём пошли умываться, обсуждая Цитрина Книжника. По дороге встретили ещё пару соседок, те услышали знакомое имя – и в итоге по комнатам все разошлись ещё через полчаса.

Чичек – кентаврида, жившая в одной из комнат блока и знающая, кажется, всё про всех, – озвучила очередную версию, уверяя, что уж она‑то подлинная, о том, что уходил менталист с большим скандалом, причём аж с императором ругался, страшно на что‑то обидевшись. И правитель как будто лично уговаривал его остаться и не принимать скоропалительных решений, а Цитрин на него будто бы орал, что его ноги больше в столице не будет.

Сложно было представить Книжника кричащим, да и император – более чем неподходящий для такого объект, но у Иссы в голове прочно засела мысль о том, что магам этой специальности позволено больше, чем остальным. Вдруг возможность безнаказанно повышать голос даже на императора тоже входит в число привилегий? Странная, но… Вдруг при хрупкости их психики вредно держать эмоции в себе?

Кентавриде нетрудно было поверить, и достоверность её рассказов вызывала мало сомнений: кто‑то из её многочисленной родни работал в столичной газете, кто‑то в дворцовой прислуге, а кто‑то даже в их университете. Сама девушка со смехом называла это «обширными горизонтальными связями», которыми с удовольствием пользовалась.

Да и отсутствие драматизма, о котором ещё пару дней назад говорила Велица, уже не казалось правдой. Отлично помнился пустой взгляд менталиста, когда она застала его у открытого окна, и ссутуленная фигура выглядела явно измученной.

Засыпала Исса, растревоженная собственным рассказом и воспоминаниями, долго, всё гадала, не напрасно ли согласилась на этот факультатив. Странный дракон беспокоил, и, хотя куратор заверял, что волноваться не о чем, тревога всё равно грызла.

А в седмицу надо купить и нажарить картошки!

Остаток недели прошёл спокойно. Учёба неприятностей не подкидывала, преподаватели и соученики – тоже. Разошлась новость о том, что новый менталист устроил факультатив пока только для одной студентки. Исса с неприятным предчувствием ждала расспросов, но, на удивление, никто к ней не приставал. Оказалось, это была совершенно обычная практика, и старый менталист точно так же выбирал толковых студентов с прошлых курсов, и набиралось их немного. Выяснилось, что эту инициативу старательно поощряло не только руководство университета, но курировала императорская канцелярия.

О том, что до появления Книжника кто‑то вёл менталистику у поколений студентов, Исса задумалась лишь в этот момент и из любопытства выяснила, кто именно. Это оказался немолодой и гораздо более слабый, чем новичок, невзрачный одинокий змей, который всё ещё оставался в университете, выбрал себе несколько групп и личных учеников, а основную нагрузку с облегчением скинул на новенького. Старший менталист никогда не заходил в общую столовую и вообще жил особняком в дальнем конце преподавательского общежития.

Выход в горы, о котором грезил Яман, отменился ещё днём в шестицу. Погода окончательно испортилась, вышло штормовое предупреждение, и даже этот фанатик со своими не менее упорными друзьями оставили идею провести день на свежем воздухе. Хорошего настроения это кентавру, конечно, не добавило, и на выставку он идти категорически отказался. Да Иссе и самой уже не так хотелось, так что она не настаивала и не обижалась: в подобную погоду не тянуло покидать тёплые корпуса даже ради самой большой коллекции цветомагов. На Рыбном всегда было заметно теплее, чем здесь, но шторм накрыл все Драконьи острова, и прогулка по городу обещала только обмороженный нос и массу других неприятностей.

Если ни у кого не случалось на первой паре окна, то соседки завтракали вместе, а в единственный выходной, седмицу, – тем более. Исса просыпалась раньше всех, но хорошую компанию стоило бы и подождать, а пару часов перед завтраком – потратить на разминку. Спасибо драконам, прекрасно понимавшим, где они строят университет, все здания связывали крытые переходы, и даже для тренировок боевых магов имелся «зимний» полигон – анфилада плохо отапливаемых, но защищённых от ветра и снега залов.

Пробежка, полоса препятствий, немного тренировок с магией в дальнем конце полигона – утром в седмицу здесь было людно, распорядок дня у всех боевиков складывался одинаковый. Яман с друзьями, расстроенные сорвавшимися планами, устроили небольшой тренировочный турнир, но Исса поленилась участвовать, да и смотреть не хотелось. Что она там не видела! Змея любила свою будущую профессию, но не настолько, чтобы фанатично посвящать ей всё свободное время.

Вместо этого она предпочла принять душ и забрать не спеша поднявшихся и довольных отдыхом соседок из комнаты, чтобы вместе спуститься на завтрак.

Столовая сегодня раздразнила настолько неожиданным и желанным запахом, что Исса в первый момент не поверила самой себе, но нет, чутьё не обмануло.

– Ух ты, нас решили побаловать! – поддержала Айнур, когда девушки встали в очередь с подносами. – Картошечка…

– Мечты сбываются, – блаженно вздохнула Исса. – А я всерьёз думала идти на Рыбный за продуктами и готовить или в крайнем случае зайти в кафе.

– Главное, чтобы нам досталось, – проявила пессимизм Велица. – Разберут же…

– Ой, смотрите, менталист!

Цитрина заметила Айнур, а дракон – кажется, услышал, что говорят о нём. Он стоял в конце раздачи и оживлённо болтал о чём‑то с одной из поварих, строгой и степенной немолодой кентавридой, которая глядела на молодого преподавателя буквально с материнским умилением.

Внимание девушек Книжник встретил открытой улыбкой и коротко кивнул. На мгновение за улыбкой опять почудился тяжёлый и пристальный взгляд, с которым Иссе доводилось встречаться, но она быстро стряхнула наваждение, вежливо кивнула в ответ и обернулась к подругам.

– Спорить готова, она выговаривает ему, какой он худенький и недокормленный, – заявила она.

– Наверняка!

– А вообще я не удивлюсь, – рассудительно заметила Веля, – если за сегодняшний завтрак стоит благодарить именно его. Такие тёплые отношения с поварами невозможно не использовать для собственного удовольствия!

– Это точно, – усмехнулась Исса. – Интересно, чем он заслужил такое снисхождение? Не одной же только худобой, он не единственный такой в университете!

– Ну он при этом ещё миленький… – Велица оценивающе покосилась в сторону преподавателя.

– Миленьких тоже хватает. Не пользовался же он магией ради жареной картошки, правда! – предположила Исса. – Ментальные воздействия незаконны. Этих магов, конечно, ценят, но не до такой же степени…

– Может, дело в том, что он учился здесь, с тех пор и запомнился? – высказалась Айнур.

– А как вообще учатся менталисты? – Исса вдруг сообразила, что никогда не интересовалась этим вопросом досконально. – У нас же нет отдельной кафедры, да и не наберётся, наверное, целая группа.

– Они вместе со всеми, на какой‑то из мирных специальностей, но с дополнительным курсом. – Самой осведомлённой оказалась Велица. – С моей сестрой учился один менталист, она рассказывала. У них основное обучение – во время школы и с личным наставником, а здесь уже шлифовка и больше привыкание к толпе вокруг. Закалка такая. Иногда бывает, если совсем уж щедро одарённый, то он по индивидуальной программе. Ну там общие предметы вроде истории и математики со всеми посещает, а остальные занятия специально подбираются.

– Точно! – вспомнила змея. – Куратор же говорил, что Цитрин именно так учился. Выходит, он не только менталист незаурядный, но целиком исключительный маг?

– А так и не скажешь, – Айнур снова бросила на него короткий оценивающий взгляд, и оценка эта явно была низкой.

Картошка им досталась, так что утро продолжилось безоблачно, а день и вовсе завершился прекрасно: Иссу нашёл один из знакомых и позвал на вечерние танцы.

В университете, где жило очень много молодых людей с кучей лишней энергии, бурлящей даже несмотря на учебную нагрузку, руководство приветствовало любые законные развлечения, особенно – активные, безопасные и в свободное время, так что в его стенах официально существовало множество кружков по интересам. Танцевальный Исса посещала нерегулярно, исключительно для удовольствия, но танцевать обожала – как и большинство змей, так что на такие вечера ходила неизменно.

Вытащить туда Ямана получалось очень редко. Почему‑то у ловкого и подвижного боевика отключалась вся его координация и уверенность, когда двигаться надо было не в бою, а на паркете под музыку. Всё, что он мог, это перетаптываться с ноги на ногу рядом с партнёршей, выглядя при этом весьма забавно. К счастью, кентавр на уровень самооценки не жаловался и совершенно не переживал по этому поводу.

Сегодня пришлось обходиться без него: на тренировке кентавр повредил ногу. Не так сильно, чтобы всерьёз тревожиться, но достаточно, чтобы аргумент пересилил и без того невеликое желание идти танцевать. Исса только похихикала над «самострелом», но отнеслась с пониманием.

Змея любила музыку с детства. В её родном Айсуре, большом и шумном приморском городе, исторически принадлежавшем именно этой расе, сложнее было найти булочную, чем танцплощадку. Вечерами в хорошую погоду в них превращались дворы и площади, подтягивались торговцы напитками, и задорные мелодии гитар и барабанов не стихали до полуночи.

Змея, не умеющая и не любящая танцевать, это почти как сирин, презирающая полёты, или недолюбливающая воду русалка. Их стихией всегда был огонь, их родиной – жаркое побережье тёплого моря, танцы – жизнью,а знойные гибкие красотки в летящих ярких одеяниях и с десятками звенящих браслетов считались одной из визитных карточек народа. Все праздники так или иначе ассоциировались у них с танцами, и, вырастая в этом обществе, сложно было избежать всеобщей привычки к веселью. А праздники они любили и устраивали по малейшему поводу. Исса, как и многие её сородичи, никогда не училась этому целенаправленно, но двигаться под музыку умела и любила. Неважно, есть ли партнёр или нет. Главное, что есть гитара и немного свободного места.

На таких вечерах редко когда собиралось много народу, но три‑четыре десятка человек в небольшом зале – это идеальное количество. Порой Иссу кто‑то увлекал в пару, порой она двигалась одна, порой все присутствующие начинали дурачиться и собирались в большую подвижную «змейку», держась то за руки, то за талию соседа.

В какой‑то момент змее показалось, что среди танцоров мелькнула белобрысая макушка менталиста, но что бы делать тут дракону? Да и заметила бы она его раньше. Так что Исса не без раздражения отогнала навязчивую мысль: как бы ни бередил любопытство Цитрин Книжник, это не повод задумываться о нём в неучебное время!

Не думать о нём и о картошке получилось ровно до понедельника, до следующего факультатива. То есть совсем недолго.

Постучав, Исса вошла в, по счастью, пустую комнату с закрытыми окнами. Кажется, вместо того, чтобы проветривать кабинет, дракон решил проветрить себя. Рассудив, что о времени они договаривались заранее, а если бы менталист боялся кражи – ничто не мешало ему запереть замок, тем более он имелся, девушка не стала топтаться на пороге.

Прогулялась до окна, поглядела через него на метель, упрямо засыпающую Скалистый уже больше суток и навалившую под частью дверей внушительные сугробы. Служба бытового обеспечения даже не пыталась пока с ними бороться: бесполезно, проще убрать сразу всё, когда немного утихнет, благо снаружи почти никто не ходил. Даже устойчивые к холоду и капризам погоды драконы не рвались по такой погоде наружу.

Поёжившись от сумрачной белой круговерти, которая одним своим видом нагоняла холод, Исса оглянулась на входную дверь, всё так же остававшуюся закрытой. Не спеша прошла мимо преподавательского стола к ученическим – и замерла, зацепившись взглядом за яркую и хорошо знакомую картинку.

На столе менталиста лежал надорванный конверт, вынутая из него сложенная пополам записка, которую Исса воспитанно проигнорировала, и буклет той самой выставки, объявление о которой так заинтересовало её на прошлой неделе. Рука сама потянулась к цветной брошюре, обложку которой украшала жемчужина собрания – «Полёт дракона», созданный в прошлом веке основоположником цветомагии Речёном Серым.

Зачастую из‑за специфики этих работ их изображения, будь то обычные попытки живописно скопировать или более современные светоснимки, выглядели откровенно уныло и блекло, но здесь поработал настоящий профессионал, и пикирующий сквозь облака алый дракон выглядел прекрасно. Да, картинка не передавала того ощущения полноты жизни, какое могла дать цветомагия, но всё равно выглядела величественной.

Исса открыла буклет, кончиками пальцев погладила приятную, бархатистую бумагу – на такой не печатали обычную рекламу.

– Интересуетесь искусством? – Конечно, Цитрин не нашёл другого момента, чтобы явиться на пороге.

– Немного, – смутилась Исса, которая от неожиданности едва не выронила брошюру, и поспешила вернуть её на место. – Извините, я не удержалась.

– Можете взять себе, – расщедрился он. – А лучше сходите, на цветомагию надо смотреть живьём.

– Я знаю, – подтвердила змея. Но в буклет вцепилась накрепко: хоть какое‑то вещественное напоминание! – Я бы хотела, но вряд ли соберусь.

– Отчего так? – удивился дракон. – Я немного знаю организатора, она фанатик цветомагии и сама пишет, так что всё должно быть на высшем уровне, а входной билет стоит не так уж дорого.

– В будни учёба, после неё не получится, музей закрывается рано, а в выходной… В седмицу не вышло, – вымученно улыбнулась Исса. – Да и компании подходящей нет. У меня нет знакомых, которые тоже увлекались бы искусством. Мама только, но она далеко.

– Теперь есть, я тоже из поклонников и почти фанатов, – весело признался он. – Даже пытался научиться писать, но мой потолок – крайний примитивизм. На уровне детских рисунков. На выставку тоже подумывал сходить, тем более приглашают, и с радостью составил бы вам компанию.

– Не уверена, что соберусь, но буду иметь в виду, спасибо. – Исса постаралась улыбнуться легко и уверенно, хотя внутри на этих словах шелохнулось дурное предчувствие.

Занятие прошло в напряжении, но ни к выставке, ни вообще к личному дракон больше не возвращался, и под конец девушка уже ругала себя за мнительность. Он проявил участие и обрадовался человеку с похожим увлечением, а она понапридумывала невесть чего! В результате и само занятие прошло кое‑как, и ничего полезного не запомнилось, так что время оказалось потрачено напрасно. Хорошо, менталист такой спокойный и настроен благожелательно, его только позабавила рассеянность ученицы. Похвалил за прошлые старания, а на вопрос, его ли стоит благодарить за жареную картошку в столовой, только загадочно улыбнулся и отправил со всеми восторгами и похвалами на кухню. Дельный совет, которому нелишне последовать.

И всё равно успокоиться до конца не получилось, Исса вышла с факультатива в растрёпанных чувствах.

– Привет, – шагнул навстречу Яман, обнял, коротко поцеловал. – Что‑то случилось?

– Да просто менталистика эта… не представляю, как люди умудряются в ней что‑то понимать! Для этого надо иметь совсем другие мозги, свёрнутые в другую сторону. Откуда у меня вообще взялся этот осколок дара?!

– Талантливый человек талантлив во всём, – назидательно улыбнулся кентавр. – А таланты надо кормить!

– Надеюсь, это поможет. Как твой день?

У Ямана всё складывалось отлично. Исправилась мировая несправедливость: к концу недели обещали улучшение погоды, а идея полевого выхода понравилась не только его товарищам, но и некоторым преподавателям, включая Топаза Банта, и выход теперь наметился официально.

– Пойдём с нами! Обещают почти тепло. Мы хотим прихватить понедельник, раз всё записывают как официальное практическое занятие, а преподы подбираются из нормальных, компанейских. Поставим большую палатку, лагерь разобьём, здорово будет!

– Ну, определимся ближе к концу недели, – вздохнула она.

В горы по‑прежнему не хотелось, но начала зреть надежда, что всё пройдёт не так мрачно, как она опасалась. Почему драконы не устроили университет где‑нибудь в тёплых краях?!

С планов на конец недели они переключились на обсуждение минувших каникул и последние новости «по профессии». В землях сирин нашли целое заброшенное поселение, где обосновалась огромная Пустота и, потревоженная, разродилась множеством выродков, и боевики то и дело обсуждали сложную и долгую операцию по зачистке, которая началась ещё до перелома зимы и обещала тянуться до весны, а то и до лета. Студентов на такие стычки никто, конечно, не брал, но часть реальных случаев разбирали на занятиях, а преподаватели старались держать руку на пульсе.

Потом они гуляли по галереям – верхним, декоративно‑хрустальным переходам между корпусами, откуда открывались прекрасные виды на остров. Переходы давно облюбовали парочки, это было самое популярное место для свиданий, но сегодня народу встречалось немного: сейчас через прозрачные стены и пол виднелась одна только слепая метельная круговерть, зрелище на любителя. Впрочем, даже Иссу это сейчас не тревожило, потому что они пришли не за видами, а за уединением, возможностью спокойно поговорить – и, конечно, всласть целоваться.

Это был ещё один большой и важный плюс их отношений: целоваться кентавр умел прекрасно, да и не только целоваться. С ним было хорошо, очень хорошо, и если иногда Исса задумывалась, насколько они на самом деле хорошая пара, то в этом вопросе ответ был очевиден.

Яман почти смог отвлечь девушку и успокоить её волнение, но увы, ключевое слово – почти. Когда она вечером легла и угомонились на своих местах подруги, змея долго ворочалась без сна, возвращаясь мыслями к менталисту.

Устойчивое ощущение, что дракон глядит на неё не как на перспективную толковую студентку, не отпускало. Наверное, именно из‑за него она так в штыки приняла разговор о выставке, и, если бы не это чувство, не задумалась бы о подвохе.

Дракон вёл себя совершенно нормально, он не намекал и тем более не распускал рук, и все слова легко могли быть проявлением обычной открытости и дружелюбия. Он же не привык преподавать, всю жизнь занимался другим, и подобная манера разговора для него могла быть вполне естественной. Сколько Исса его видела в общении с другими людьми – он держался одинаково.

Но упрямые, беспочвенные мысли страшно раздражали своей навязчивостью. Казалось бы, вот только отогнала, убедила себя, что почудилось, – и нате, вновь роятся! Вот где пригодился бы самоконтроль менталистов, у них наверняка таких проблем не бывает.

Девушка злилась не на него, а на себя за мнительность и завышенное самомнение. Мужчина улыбнулся и отметил общие вкусы – а она уже невесть в чём готова его обвинить! Почему‑то с Топазом Бантом такой проблемы не возникало, хотя он тоже шутит, поддразнивает, общается легко и вообще‑то куда более привлекательный мужчина. А тут… Надо же было так зациклиться!

Заснула Исса со всеми этими метаниями с трудом и не сразу. Очень кстати первой парой на следующийдень стояла чистая боёвка. Интенсивная тренировка быстро заставила проснуться и взбодриться, да так, что в спаррингах Исса поймала кураж и сумела навалять кое‑кому из парней, с кем прежде справиться не могла. И когда в начале следующего занятия, с магией, которое проходило в соседнем зале, куратор поставил девушку в пару с Илкером, тот взмолился человеческим голосом:

– Смилуйтесь, добрый господин, я ещё пригожусь! Не отдавайте меня этой страшной женщине!

– Вот это номер, – удивился Топаз. – Чем ты мне пригодишься и с каких пор Рыжая стала страшной женщиной? У вас в группе все девушки – красавицы на загляденье.

Красавицы единодушно одобрили данную характеристику и приосанились, а Илкер принялся подлизываться:

– Красавицы, конечно, только эта красавица Шуна на боёвке отпинала, а меня с магией – вообще по стенке размажет.

– Не бойся, дитя, я ласково! – кровожадно улыбнулась Исса.

– Сама размажет – сама соскребёт. Ей как старосте за тебя потом с преподавателями объясняться. На позиции!

Топаз виртуозно выдерживал баланс между дружескими подначками со студентами и субординацией, и ученики прекрасно понимали, когда ещё можно ворчать и препираться, а когда – страдать остаётся только молча, исполняя указание преподавателя. Сейчас переход преподавателя из одного состояния в другое почувствовали все и, глухо ропща, разбрелись по залу.

– Ты обещала сильно не бить! – напомнил Илкер и поднял щиты.

Он дурачился, это понимали все, потому что за два с половиной года обучения студенты прекрасно успели изучить друг друга. Этому кентавру недоставало старания и усидчивости, зато он отлично импровизировал, порой очень нестандартно мыслил и обладал сильным сдвоенным даром воздуха и огня, отчего делался совсем уж неудобным противником.

Боевые маги уже достаточно давно, несколько поколений, почти не сражались друг с другом – с тех пор, как драконы создали Империю. Огромное государство занимало весь материк, собрав в себя почти три десятка этнических и смешанных государств, а ближайшие соседи располагались за океаном, и тамошние внутренние распри мало занимали имперцев. Слишком далеко для серьёзной драки.

Да, существовали преступники, порой весьма жестокие и опасные, и кто‑то их ловил, да и поединки порой случались – как последнее средство разрешения разногласий, но основной нерастраченный пыл умело направлялся на борьбу с Пустотой. Люди стали гораздо чаще и больше перемещаться, и стычки с ней участились.

Но обучали боевиков по старинке. Как показала практика, опыт тренировочных поединков с себе подобными неплохо готовил и к встрече с выродками Пустоты. Понятно, что в самые сложные и опасные места никто новичков не отправлял, но зачистить старый чердак, на котором завелась пакость вроде мелкого пыльника, по зубам уже толковому третьекурснику, а неплохому выпускнику, да ещё со страховкой старшего товарища, – тем более.

На счастье людей, магия отлично действовала на Пустоту с её детищами. Разная, и силы порой требовалось немало, но ни одного выродка с иммунитетом к магии никто не встречал. Ходили, конечно, страшные истории, но из области пугалок для детей. Так, мамы всего мира любили приговаривать нерадивым чадам, что «не будешь поддерживать порядок и убираться в комнате – провалишься в Пустоту». Потом уже, подрастая, дети понимали, что так не бывает, но в нежном возрасте работало прекрасно, это Исса знала на собственном опыте.

На занятиях по магической боёвке отрабатывали больше не сложные заклинания, а скорость реакции, поэтому поощрялось активное перемещение в рамках отведённого паре пятачка. Подпрыгивать и уворачиваться, позволяя защитному полю поглотить излишки магии, – гораздо эффективнее и почётней, чем принимать всё на щит. Подножки и прочие подлые приёмчики для выведения противника из равновесия тоже приветствовались: выродок не станет терпеливо ждать, пока его распылят. И хотя Илкер продолжал дразниться и просить пощады, носясь обожжённым зайцем от невидимой стены к стене, от процесса получал удовольствие. Ещё большее, конечно, начал получать, когда пришёл черёд носиться Иссе.

Топаз ходил между парами, кидался замечаниями по делу и лёгкими шпильками, подбадривая студентов и успевая за всеми. Это на первом курсе их делили на две подгруппы между двумя преподавателями, а сейчас предполагалось, что на занятия пришли достаточно взрослые уже и ответственные люди. Зря, конечно, потому что иногда преподаватель мог не уследить, защитные чары – тоже, и всё заканчивалось травмой. Чему студенты к своему третьему курсу точно научились – так это воспринимать мелкие повреждения философски, это поначалу каждый ушиб или синяк казались катастрофой. Так что грязно матерящуюся Ло с обожжённым коленом спокойно повёл в лазарет её напарник, а остальные продолжили тренироваться чуть более осторожно, понукаемые насмешками куратора.

Иссу Топаз подловил уже после душевых, когда вся компания спешила на следующее занятие.

– Где Гранат? – с ходу насел он. – Вроде вчера у них никаких развлечений не планировалось.

– Точно не знаю, но парни говорили, его по семейным обстоятельствам забрали, – мигом сориентировалась Исса, мысленно обещая ленивому дракону все кары небесные и подземные, если он просто проспал и поленился идти на боёвку. – То ли у племянницы имянаречение, то ли у кузена введение в род жены. К концу дня выясню.

– А, ну‑ну, – не повёлся Топаз. – Балуешь ты их. У него столько народу в клане нет, сколько мероприятий, – добавил ворчливо. – Ладно, ему я отдельно фитиль запалю. Понятно, начало семестра, но боёвку мог бы и не игнорировать. Мне вообще‑то как куратору обидно! Как твой факультатив? – перескочил он.

– Пока непонятно, – осторожно ускользнула Исса, мысленно опять ругаясь. Вот кто его за язык тянул? Только она отвлеклась! – Я вообще не понимаю пока, есть у меня какой‑то дар или нет и как им пользоваться. Ну то есть Цитрин говорит – есть, а откуда – непонятно.

– Это тебе у родителей надо спрашивать, кто там из предков согрешил с менталистом. А если непонятно – так попроси Книжника объяснить, как ты можешь почувствовать этот свой дар. Что ты как маленькая, всё объяснять надо! Понимаю, преподаватель новый, но, уверяю, он не кусается.

– Откуда знаете? – не удержалась Исса. – Проверяли?

– Язва, – не обиделся куратор. – Иди на пару, у вас там что дальше, философия?

Пришлось страдальчески вздыхать и плестись на занятие.

Если и были в программе предметы, отстаивать полезность которых было сложно даже Иссе, то философия стояла среди них на первом месте. Причём беда была не столько в предмете, где при старании нетрудно найти и забавное, и интересное, и познавательное, сколько в преподавателе. Сухопарый занудный сирин Волян Скрытень обожал себя и терпеть не мог студентов, поэтому подлянки устраивал с особенным удовольствием и в любой момент, с филигранной точностью удерживаясь на грани, не позволявшей студентам начать на него жаловаться.

Опоздания и разговоры у него на лекциях были недопустимы, и некоторые особо одарённые ученики приловчались ближе к сессии спать с открытыми глазами и очень заинтересованным видом. Чтобы не опоздать и не нарваться на дополнительный вопрос на экзамене, Иссе пришлось немного пробежаться, но зато в дверь она проскочила за две секунды до звонка и даже успела плюхнуться на своё место. Скрытень поджал губы, но замечания не сделал – успела же. Его формализм работал в обе стороны.

– Староста, почему студенты отсутствуют?

Не забывая одновременно выкладывать на стол конспект, ручки и журнал посещаемости, Исса принялась бодро тарабанить об отсутствующих, начав с Ло. Каким бы вредным ни был преподаватель, против ранения и посещения лазарета он ничего возразить не мог, и наказание на такой случай существовало строго определённое: реферат по пропущенной теме.

Имелись у него и свои слабости: аккуратные конспекты. Когда всё красиво, выделено разными цветами и скрупулёзно записано, под хорошее настроение мог и поставить зачёт автоматом. Парни этим привычно пренебрегали, а вот все пять девушек группы единодушно решили, что аккуратность проще необходимости потом всё это учить. В прошлом семестре сработало, оставалось надеяться, что повезёт и в этом. А дальше предмет закончится, это ли не счастье!

Прошлая учебная неделя началась с организационного собрания и прошла без занятий, так что философию в этом году группа посетила впервые. И даже немного оживилась, когда преподаватель озвучил первую, весьма интригующую, тему: философия Пустоты.

Никто из студентов раньше не задумывался о существовании подобного течения. А между тем оно оказалось старым и основанным – удивительно – прагматиками‑драконами. Исса не без удовольствия послушала о концепции Пустоты как наказания за равнодушие, за отказ от памяти и потерю прошлого, за стяжательство и жадность, за безответственность и пустую спешку, оставляющую позади не только воспоминания, но близких людей и сам смысл жизни.

Конечно, избавить студентов от собственного взгляда Скрытень не смог и с четверть часа распинался о том, что лично он считает концепцию провальной и бессмысленной. Заинтересоваться вопросом и пожелать изучить его пристальнее это не помешало, даже наоборот, способствовало. Исса старательно выписала на отдельный листок литературу, чтобы на досуге ознакомиться, и не отложила его в дальний ящик, а решительно напугала библиотекаря студенческим визитом в начале семестра, успев забежать к нему в среду.

Пустота как остатки потраченного впустую времени звучала по‑новому. Даже несмотря на то, что физически её природа едва ли была такой.

Подруги восхитились тягой к знаниям, Велица заинтересовалась и попросила потом дать ей почитать, кто‑то в группе похихикал, Яман – шуточно поужасался, но неожиданнее всего отреагировал менталист.

К четвергу Исса успела успокоиться насчёт гипотетического интереса, справиться с навязчивыми тревогами и уговорить себя на самое благоразумное решение: не обращать внимания, пока он не делает ничего предосудительного. А там, если уж и правда случится что‑то существенное, можно обдумывать план противодействия.

В этот раз на занятие Цитрин опаздывал, причём уже на четверть часа, так что Исса коротала время за книжкой, которая оказалась презанятной и удивительно увлекательной с первых страниц. Это заставило задуматься, а не пропустила ли она из‑за брюзжания Скрытня и его подачи материала ещё чего‑то интересного в предмете?

– Простите мне эту невольную грубость, не своей волей заставил вас ждать. Надеюсь, вы ещё не… – Цитрин появился в кабинете с опозданием, и убрать книгу девушка не успела. – «Активация пустоты»? Серьёзно?! – уставился он на студентку с непонятным выражением.

– Что‑то не так? Мне нравится, интересно, да и автор вроде бы неплохо пишет, – с некоторым смущением попыталась она объясниться.

– Неплохо? Да Аметист Веретено гений! – возмутился дракон под её растерянным взглядом. От негодования он даже как будто стал выше ростом и шире в плечах – раздулся, наверное. – В своей области, конечно, – убавил он пыл и слегка смешался. – Ну и в литературной тоже, и это не только моё мнение. А вообще я уверен, что его парадигма Пустоты сильно недооценена исследователями. Мы слишком мало знаем о природе времени, чтобы вот так с ходу отказывать Аметисту в рассмотрении его теории… Кхм, – опомнился он, встряхнулся и одёрнул рубашку. – Простите. Я до кончика хвоста адепт его теории, могу бесконечно о нём рассуждать. Давайте к делу. Если понравится эта монография, у меня есть ещё несколько его работ, если заинтересует – обращайтесь! – вдруг вспомнил он и улыбнулся. – Всё, теперь точно давайте к делу, я и так заставил вас ждать.

– Цитрин, скажите, а как должен ощущаться мой осколок ментального дара? – вспомнила Исса недавние сомнения. – У меня пока такое чувство, что я бьюсь совершенно напрасно. С магией‑то понятно, а тут…

– Честно говоря, не представляю, как это чувство можно объяснить, – медленно проговорил он. – Аметист Веретено, наверное, смог бы, а мне слов не хватает. Могу разве что продемонстрировать на наглядном примере, но это весьма неприятный опыт. Хотя, не скрою, мне любопытно попробовать.

– Что за опыт? – насторожилась Исса.

– Прямое ментальное воздействие, – удивительно спокойно пояснил Цитрин.

– Но это же незаконно!

– Во‑первых, с согласия объекта можно, во‑вторых, я глубоко не полезу, а в‑третьих… Вы же никому не расскажете! – светло улыбнулся он.

– Потому что не смогу? – мрачно пошутила она.

– Ну зачем так, я же обещал не вредить! – укорил дракон. – Вам же интересно оценить собственный потенциал и осознать талант? К слову, а какие существуют уровни сопротивляемости?

– Вы у меня спрашиваете? – опешила Исса.

– А кто у нас это на прошлом занятии изучал? – ехидно напомнил преподаватель.

Пришлось вспоминать все десять ступеней от полного отсутствия ментальной защиты, свойственного только некоторым видам психических отклонений и младенцам, до абсолютной защиты – величины нереальной, но добавленной для математического равновесия.

По этой шкале сам Цитрин имел девятку – теоретически сломать можно, но едва ли получится найти специалиста. Большинство взрослых людей располагалось в районе тройки – от двух до четырёх, в зависимости от личных волевых качеств, с редким выходом к пятёрке у некоторых индивидов, находящихся на грани между исключительной силой воли и психическим расстройством. Если верить дракону, Исса в этой градации имела твёрдую шестёрку с перспективой выхода на семь при должном обучении.

Если переводить в практические категории, «двойку» Цитрин мог вскрыть походя, а если немного сосредоточиться – то даже без осознания этого события со стороны подопытного, пассивную «шестёрку» не мог вскрыть незаметно ни при каких обстоятельствах. С обученной же «семёркой» даже ему пришлось бы всерьёз и основательно возиться, только по очень большой надобности и с санкции суда.

– А на «двойку» санкция не нужна?

– Нужна, конечно, – улыбнулся дракон. – Но с обученной «семёркой» это рассматривается не как разрешение, а как приказ. Ломать чужую защиту – дело неприятное и болезненное, мало кто пойдёт на такое по собственной воле и от большого желания.

– А с другой «девяткой» вы не справитесь? А с «восьмёркой»?

– Когда сталкиваются менталисты близкого уровня, предсказать результат почти невозможно, – заговорил Книжник, окинув девушку уже знакомым тяжёлым, словно бы чужим взглядом. – Слишком зависит от морального состояния, от мотивации, даже от настроения. Даже «семёрка» может доставить столько проблем, что вмешательство окажется бесполезным. А кроме того, есть способы безвозвратно выжечь собственный разум, и если кто‑то в этот момент находится с ним в контакте – мало не покажется.

– Жутко звучит. А вам приходилось с такими случаями сталкиваться? – заинтересовалась девушка.

– У меня вообще богатый опыт, – неопределённо отмахнулся он. – Ну так что, желаете проверить свои таланты? – спросил, с хитрым предвкушением блестя зелёными глазами.

Исса и позже не могла объяснить, зачем согласилась. Любопытства как будто не хватало, доверять новому преподавателю настолько, чтобы допустить его в свою голову, тоже повода не было. На воздействие менталиста не списать, как бы ни хотелось.

Наверное, всему виной очень заразительный кураж Цитрина. Он с таким азартом смотрел и так искушающе улыбался, что отказать не вышло.

Осознала поспешность решения Исса уже в следующий момент, когда преподаватель расстегнул заменённый замочек на браслете‑бусах и принялся поспешно их разматывать, наверное опасаясь, что подопытный образец передумает. Но отступать было поздно, здесь на сторону Книжника встало упрямство.

– Позвольте вашу руку, так нам обоим будет проще, – предложил он.

Исса неуверенно глянула на тонкие изящные пальцы с аккуратно подпиленными ногтями – и решительно протянула ладонь. Теперь и ей было любопытно настолько, что откладывать не хотелось. Причём интересовал уже не столько собственный уровень, сколько сам процесс. Как это происходит? Что чувствуют менталист и его жертва?

Ладонь у него была сухой и прохладной, с мягкой и гладкой кожей – гораздо более ровной и ухоженной, чем у девушки.

– Как только вам станет ощутимо неприятно, настолько, что больше нет желания или сил терпеть, сразу говорите, – посерьёзнел дракон. – Или вырывайте руку, хотя резкий обрыв связи вызывает головокружение, и лучше остановить словами. Уверяю, я услышу. Если вам так удобнее сосредоточиться, закройте глаза, и постарайтесь воспроизвести то, что мы обсуждали на прошлом занятии. Тонкий прозрачный пузырь у головы.

Исса кивнула, прикрыла глаза – глядеть на лицо менталиста было тревожно. Запоздало шевельнулось разумное опасение, а вдруг Цитрин Книжник – безумный психопат, очень жестокий или слишком увлекающийся, не просто так его отдалили от дворца! Но в этот момент навалилась… навалилось…

Это оказалось не настолько страшно и мучительно, как ожидалось. Словно голову накрыло тяжёлой подушкой – мягкой, плотной, которая глушит звуки и давит, но это почти приятно. По этой «подушке» пробегали мелкие волны, почти поглаживания, а ещё шло тепло – сдержанное, согревающее, словно живое. Увлечённая анализом ощущений, про пузырь Исса вспомнила далеко не сразу, а когда вспомнила – в голове стало как будто слегка свежее, и ощущения вовсе перестали досаждать.

Одновременно держать в мыслях этот пузырь и «озираться» не получалось, стоило отвлечься – опять накатывала тяжесть. Вскоре к ней присоединилось слабое ощущение в затылке, словно волосы перебирали чьи‑то ловкие пальцы, едва касаясь кожи. Было не страшно, а уютно, словно дома под одеялом в выходной день – не надо никуда спешить, можно не шевелиться, наслаждаться покоем и ласковыми прикосновениями. Щекотка в волосах, поглаживание ладони чужими пальцами…

Исса споткнулась об эту мысль и спешно отдёрнула руку. Цитрин не соврал, ощущение оказалось не из приятных, голову заметно повело, перед глазами пульсировали тёмные пятна.

– Замрите и глубоко вздохните, сейчас пройдёт, – как сквозь вату донёсся голос дракона.

И снова – не соврал, через пару мгновений удалось проморгаться. Менталист сидел напротив, расслабленно откинувшись на спинку стула, и в её волосах копошился явно не он, так причудливо разум истолковал чужое вмешательство. А вот рука… Может, тоже показалось?

– Простите. Я всё‑таки причинил боль? – с искренним сожалением проговорил он, хмурясь. – Старался быть осторожнее…

– Нет, я ожидала худшего. Просто… почудилось что‑то, – не стала бросаться она обвинениями, тем более мужчина уже вновь наматывал бусы на запястье.

– Я заметил, что защита мерцала. Сложности с контролем?

– Не могу одновременно думать о ней и анализировать другие ощущения, – честно пояснила она. – Но вообще это было странно…

– Что именно? – уточнил он.

– Мне казалось, взлом защиты – это больно. Звучит так, как будто это больно. А было даже почти приятно… Уютно как‑то, словно под подушкой. Это нормально?

– Это… занятно, – странно улыбнулся дракон. – Возможно, я недооценил ваши способности, и полноценная «семёрка» с тенденцией к переходу на следующую ступень у вас уже сейчас. Но это странно, у вас точно ни у кого из родителей нет ментального дара?

– Я бы знала, – убеждённо отмахнулась Исса. – И да, я более чем уверена, что мама отцу не изменяла!

– Значит, это просто редкое стечение обстоятельств, такое тоже случается, – дракон поспешил погасить возмущение в зародыше. – В любом случае практика пойдёт вам на пользу. Обратили внимание на ощущения, когда защита получалась?

– Да. А как приятность ощущений связана с силой моего дара?

– Напрямую. Это примерно как уровень болевого порога: для кого‑то нестерпимая боль, а для кого‑то – приятное лёгкое покалывание. Утрированно, конечно. Я же не ставил цели непременно пробить вашу природную защиту, так и до серьёзной травмы недалеко, а мне не платят за то, чтобы калечил студентов, – как будто на полном серьёзе заявил он и вдруг решил: – А знаете, я передумал!

– Будете калечить? – нервно усмехнулась Исса.

– Летите мимо! – укорил преподаватель, опять разматывая артефакт. – Я передумал, простые тренировки – это скучно и долго, мы вас по‑другому раскачивать будем. Давайте руку.

– Мне уже страшно…

– Да ладно, угрозы взлома вы, значит, не испугались, а простенькое упражнение – ужас ужасный. Вы же боевой маг, не знающий страха и сомнений!

– Описанный вами боевой маг – это мёртвый маг, нам так всегда Топаз говорит, да и не только он, – проворчала Исса. – И знаете, я им верю! Что вы делаете? – удивилась она, наконец заметив невидимую «подушку», вновь сдавившую голову.

– Ничего нового. Ставьте защиту и рассказывайте.

– Что рассказывать? Зачем?..

– Вам надо научиться держать защиту в фоновом режиме, постоянно, без концентрации на ней. Вот и продолжайте. Рассказывайте что угодно, я внимательно слушаю. Как выставка, например? Успели сходить?

– Нет, – грустно вздохнула Исса. – Я только обнаружила, что в эту седмицу уже не получится туда попасть, какое‑то мероприятие по пригласительным, а это последний день. Так что упустила я свой шанс.

– А как вы успели проникнуться цветомагией?

– Ещё дома, в детстве. Мама любит искусство, она работает реставратором в музее, водила меня на все выставки с детства…

Под регулярные напоминания о защите Исса рассказывала о маминой работе и о ней самой. Тихая, мягкая, очень добрая женщина, Рисса всегда говорила, что ей очень повезло встретить Сурта, своего мужа – защиту, опору и буквально каменный утёс, за которым она могла укрыться от жизненных невзгод, и уверяла, что едва ли выжила бы без него. Отец всегда спорил, он терпеть не мог, когда она говорила о смерти – слишком беспокоился за хрупкую и нежную супругу.

– Всё же у вас замечательная семья, вам повезло с ними, – со светлой улыбкой заключил преподаватель. – У драконов есть поверье, что у любящих людей всегда рождаются одарённые дети. Ваш брат тоже талантливый?

– Очень, только беспокойный, неусидчивый и не знает, чего хочет в жизни. Я‑то сразу определилась, чего хочу. Тоже благодаря музеям. Туда порой приезжала группа боевых магов на зачистку, я пару раз видела и восхитилась.

– Родители поддерживают?

– И гордятся! – тепло улыбнулась Исса. Вроде бы недавно виделись, а по семье она, оказывается, успела соскучиться. – Называют меня дома Солнышком. Я в бабушку такая рыжая, мама скорее блондинка, а отец – шатен. А у вас, наверное, тоже любящая семья? Если следовать поверью.

– В обратную сторону оно, увы, не работает, порой щедро одарённые природой дети рождаются в любых семьях, – иронично хмыкнул он. – Защита.

– Извините, было невежливо спрашивать, – напомнила себе Исса, с кем разговаривает.

– Ну почему, вполне справедливый и закономерный вопрос, я же вас расспрашиваю о детстве! – пожал он плечами. – Моих родителей поженили ради ментального дара, у отца сложный характер, а мать умерла, когда мне было шесть, я почти не помню её. Защита!

– Поженили? Какая дикость… – пробормотала девушка.

– Защита! Насколько знаю, они были не против и нормально ладили. Для менталистов сама возможность терпеть кого‑то рядом достаточно долгое время – уже повод держаться за этого человека, – улыбнулся Цитрин. – Только, Неба ради, не надо меня хоронить! Я не драматический страдалец. Да защита же! Нет, определённо, вы слишком устали и рассеяны, да и выбор темы неудачный, – подытожил он, выпустив её ладонь. – Надо к следующей встрече придумать что‑то менее эмоциональное. Про живопись будем разговаривать! Не цветомагией единой. И про Пустоту. – Дракон сноровисто намотал на запястье свой артефакт и уже вполне уверенно защёлкнул замочек. – Успеете дочитать книгу?

– Успею, наверное. А вы всё‑таки дошли до специалиста? И как вам наши артефакторы?

– Вы были правы, – охотно поддержал он. – Тут отличные мастера, а кое с кем я, оказывается, приятельствовал во время учёбы. Так что не только быстро получил новую застёжку, но вспомнил юность и некоторые её приятные моменты. Очень неожиданно, что в университете занимаются не только обучением, но и разработками. Оказывается, одноразовые порталы ближнего действия разработали именно здесь, причём мой знакомый в этом участвовал! Потрясающе. В столице они лет десять назад произвели огромный фурор, особенно в уголовном розыске.

– Положительный?

– Увы, – рассмеялся он. – Не знаю, как именно они утекли не в те руки, но сыскари рвали и метали, когда пара преступников ускользнула прямо из‑под носа.

– А тут никаких скандалов по этому поводу не было, – нахмурилась змея. – Если бы кто‑то из разработчиков был замешан, тогда и сюда бы явились, и историю пересказывали бы изустно!

– Да бросьте, их к тому времени уже в серию пустили, при чём тут местные маги! – отмахнулся менталист. – А идея оказалась настолько простой, что долго удержать в коммерческой тайне не получилось. Мне кажется, даже поймали того, кто продал формулу на сторону, но было уже поздно.

– Никогда таких порталов не видела, – задумчиво проговорила Исса. – Большие они?

– В том и прелесть, и беда: могут быть очень компактными. Срабатывают недалеко, не больше километра, но иногда и этого достаточно, сами понимаете. А университетская газета ещё выпускается, вы не знаете? – внезапно сменил тему Цитрин.

– Да, конечно. А что вы от неё хотели?

– Выяснить, что интересного происходит в местной науке, – пояснил он. – Порталы я вот уже пропустил, а вдруг тут и по моему профилю что‑то интересное успели сотворить?

– Это вряд ли, – улыбнулась змея. – У нас мало менталистов. Зато исследовать Пустоту пытаются.

– Это же невозможно! – Лицо дракона с озадаченно приподнятыми бровями приняло до крайности забавное выражение.

– Ну смотря что, – возразила она.

Сложный эксперимент продолжался в удалённых уголках острова больше ста лет. Маги педантично отыскали все места, где до постройки университета проживали люди, законсервировали их и огородили от случайного вторжения, чтобы наблюдать, где и когда возникнет Пустота, насколько обширная и что вылупится из неё при прорыве. На этом исследовании успело сделать себе имя не одно поколение магов.

Будучи практиком, а не теоретиком, в детали Исса не вдавалась, просто знала о существовании этих закрытых развалин на территории Скалистого. А также о том, что последний курс периодически привлекали к вскрытию новых объектов, и каждый год выпускники гадали, повезёт им, или на этот раз ничего интересного не запланировано.

Пустотой менталист интересовался мало, всё же совсем не его область работы, но про эксперимент послушал с большим интересом. Расспросил змею, не страшно ли ей, повосхищался боевыми магами – и на том они вскоре распрощались.

Исса вышла из кабинета в задумчивости, для разнообразия совсем не тяжёлой и не касавшейся её смутных подозрений. Она вдруг сообразила, что Цитрин не привык носить этот артефакт, да и завёл его только здесь, иначе давно уже поставил бы удобную застёжку. Интересно, зачем ему этот блокиратор, если во дворце императора он обходился без заглушки, а там менталисту наверняка тяжелее находиться, гораздо больше нагрузка.

Интересно, что изменилось теперь? Его привёл к отставке не какой‑то посторонний конфликт, а проблемы с собственной магией? Причём такие, что допускать его к студентам не опасно, а вот жить прежней жизнью, без артефакта, не получается. Какая‑то магическая травма? Интересно, как они выглядят у ментальных магов? Наверняка ведь есть своя специфика!

При этом и магии он не лишился, и воздействовать может. Вон как ловко умудрялся одновременно вскрывать её защиту и говорить на эмоциональные темы! Страшно представить, что сам он осваивал подобные практики в детстве. Иссе и сейчас сложно было сосредоточиться и не отвлекаться, а каково ребёнку? Пугающе звучит. Жутковатый всё‑таки дар.

Но у кабинета Иссу встретил Яман, и вскоре стало совсем не до странностей преподавателя.

Глава 3. Честные ответы

Последняя пара в пятницу у группы Иссы неожиданно отменилась. Следак, как студенты между собой называли преподавателя по работе с остаточными магическими проявлениями, то есть изучению и зачистке следов, срочно умчался по важным личным делам, возникшим в последний момент, а заменить его оказалось некому. Вечер неожиданно освободился, чему Исса вместе с остальными искренне порадовалась и ушла в общежитие, намереваясь посвятить высвобожденный час какой‑нибудь интересной книжке.

– Ну наконец‑то! – хором приветствовали её соседки, топтавшиеся у письменного стола.

– Эй, вы чего? – Змея подалась назад под хищными взглядами. – Если что – то это не я!

– Что не ты? Да ну тебя, иди быстрее! – вразнобой загомонили они. – Смотри скорее, а то нам воспитание не позволяет!

Причина воодушевления открылась быстро: Иссу ждал подарок. В университете существовала небольшая курьерская служба, которая активно взаимодействовала с почтой и прочими системами доставки Рыбного острова, так что посылки из дома, если кто‑то экономил на порталах, приходили исправно, пусть и с небольшой задержкой, а помимо них – письма и разного рода доставка из магазинов. Так что вопросов о том, как подарок оказался в комнате, не возникло – у курьеров была договорённость с комендантом и особые именные жетоны‑пропуска, а вот личность дарителя даже предположить не получалось.

Когда Исса распаковала подарок, подозрение шевельнулось внутри, на корню срезав волнующее предвкушение и удовольствие. Если подарочную коробку хороших шоколадных конфет мог прислать кто угодно, то подумать о выполненной в технике цветомагии орхидее мог, кажется, только один знакомый. Да как выполненной! Красочные мазки парили в воздухе, складываясь в причудливый калейдоскоп, и с одной стороны это казалось облаком пёстрых рыбок, с другой – рябью на воде, а с третьей – удивительно реалистичным цветком с росой на лепестках, которые едва заметно трепетали на невидимом ветру.

К подарку прилагался обыкновенный конверт без указания отправителя, надписанный красивым округлым почерком «с финтифлюшками». Исса бы назвала его женским, но…

«Надеюсь, подруги согласятся составить компанию. Будет интересно», – гласила короткая записка без подписи. К ней прилагались три пригласительных на предъявителя на то самое торжественное закрытие выставки, которое отняло у змеи последнюю возможность посетить экспозицию.

– Без имени, – грустно вздохнула Айнур. – Может, это Яман решил сюрприз сделать?

– Яман?! – Велица едва не поперхнулась воздухом. – В моём старом стуле романтичности больше, чем в этом кентавре! У Иссы появился загадочный поклонник со вкусом и фантазией. У тебя есть версии? – она толкнула замершую змею плечом.

– А? Ни единой, – пробормотала девушка.

– А что за билеты? Выставка?! Очень странный поклонник, – проворчала кентаврида.

– О! Ничего себе! Как он только достал эти пригласительные?! – восхищённо ахнула Веля. – Исса, а ты уже придумала, с кем пойдёшь? Кажется, твой аноним на внимание не претендует… Или мечтает встретиться там?

– Я вообще не уверена, что пойду, – возразила девушка, рассеянно поглаживая подушечками пальцев приглашение. Красиво оформленное, с тем же изображением, которое украшало буклет, на такой же приятной бумаге.

Врала. Она это прекрасно понимала. От приглашения стоило отказаться, стоило вернуть подарок и высказать всё, что Цитрин должен был прекрасно понимать сам. Во‑первых, он преподаватель, и это откровенно неприлично. Во‑вторых, у неё есть парень, о чём дракон отлично знает, и это неприлично вдвойне! В‑третьих…

А какая разница, что в‑третьих, если она просто не сможет этого сделать? И беда не в том, что сладкоежка‑Айнур уже украдкой стянула одну конфету, подобные мелочи они всегда делили на троих; можно было купить и отдать точно такие же. Главное, она никак не могла отвести взгляд от волшебного цветка, прекратить то и дело касаться упруго‑невесомых мазков краски, связанных магией в единую живую оптическую иллюзию, и в пригласительные вцепилась так, словно от них зависит её жизнь.

Цветомагов мало, их работы – редкость. Нечасто в одном человеке сочетается художественный талант и достаточной силы магический дар, да к тому же – строго определённого, воздушного направления. Исса мечтала, что когда‑нибудь сумеет познакомиться с одним из них и, если повезёт, заказать себе что‑то маленькое, простое. Гораздо проще, чем эта чудесная орхидея. В свободной продаже этих творений – хороших, а не ученических недолговечных поделок, – почти не встретить, а покупать на художественном аукционе… Исса не сомневалась, что будет неплохо зарабатывать после окончания университета, но «неплохо» – это совсем не те деньги, которых хватит на работу настоящего мастера.

Исса сознавала, что подарок, даже если это сделал хороший друг менталиста, слишком ценный, чтобы его принять. И всё же… как отказаться?

– Нет, только попробуй не пойти, мне совесть не позволит отнимать у тебя все билеты! Там приглашена Ши Лун, это лучшее сопрано современности!

– Бр‑р, ещё и сопрано! – ужаснулась Айнур. – Я вас боюсь.

Поскольку кентаврида решительно самоустранилась, компания для похода в галерею определилась быстро: Веля пообещала взять своего парня. Морозень был очень приятной компанией – хороший, добрый и умный, не лишённый чувства юмора, пусть весьма молчаливый с малознакомыми людьми и стеснительный в мелочах. Исса опомниться не успела, как единственный выходной неожиданно оказался занят: змее строго наказали даже не думать об отказе. И она с облегчением переложила ответственность за спорное решение на подругу.

Потом соседки принялись с жаром гадать, кто же этот неведомый поклонник. К счастью, они, в отличие от Иссы, слабо представляли себе ценность подарка, поэтому перебирали общих знакомых и студентов старших курсов, которые с интересом поглядывали на рыжую змею. Назвали многих, и не всех их ас‑Брусла вспомнила, но – не спорила и даже с азартом подкидывала идеи.

Она не сомневалась, что подругам можно доверить любой секрет, они бы не стали болтать, но ситуация выглядела настолько странно и нереально, что змея не представляла, как это можно озвучить. За ней ухаживает преподаватель. А можно ли считать, что ухаживает?

Да, подарок дорогой, но как будто без обязательств. Цитрин держал дистанцию и проявлял тактичность – и намёком не выдал себя в записке, в общении наедине не делал ничего такого, за что можно было предъявить претензии. Иссе упорно казалось, что особый интерес с его стороны она выдумывает. Не ругаться же всерьёз из‑за того, что ей почудился слишком заинтересованный взгляд или слишком неприличное прикосновение к руке! Уже несколько веков минуло с тех пор, как подобное могло считаться непристойным.

Сомнительно, что взрослый маг ради неё рискнёт репутацией. Для неё это тоже скандал и проблемы, но в случае дисциплинарного разбирательства именно он наверняка будет признан виновным. В первый год обучения Иссы случилась подобная история, когда преподаватель начал ухаживать за студенткой, и шумиха разразилась грандиозная. Даже несмотря на искренние чувства обоих, закончилось всё увольнением. Девушке дали доучиться, всё же последний курс, потом эти двое поженились и вроде бы неплохо жили сейчас, но нервы им обоим вымотали знатно.

Возвращаясь к менталисту, вряд ли он настроен настолько серьёзно. В императорском дворце Книжник наверняка привык к другим порядкам, может там подобные знаки внимания считались дружескими мелочами – тонкостей светского этикета Исса не знала. Не исключено, что он не отдаёт себе отчёта, как подобное поведение выглядит здесь и сейчас.

Исса бы очень хотела, чтобы именно этот вариант оказался правдой. Она понятия не имела, что делать в противном случае.

Долгие размышления ночью, наедине с собой, заставили принять трудное, но необходимое решение: подарок надо вернуть. Приглашение на выставку – ладно, Цитрин упоминал знакомство с организатором, наверняка ему нетрудно было раздобыть несколько билетов. А вот принять цветок, как бы она ни хотела, не могла.

Однако претворить решение в жизнь оказалось не так‑то просто: дракон удрал из университета ещё вчера, словно сговорившись со следаком, и планировал вернуться обратно только к понедельнику. Исса пыталась напомнить себе, что мир не вращается вокруг неё и у менталиста может быть много других, более важных дел, чем бегать от какой‑то студентки, но отделаться от этого ощущения не могла. Оставалось уговаривать себя, что вечно бегать Цитрин не станет, а нарисованная орхидея за пару дней не испортится.

***

Пригласительный не только содержал дату, время и место мероприятия – в полдень в художественнойгалерее, – но и указывал «неформально‑торжественную» форму одежды, так что пришлось встать достаточно рано и заняться наведением красоты. Велица ворчала, зачем она на это согласилась, но больше из принципа. Не хотела бы наряжаться – выбрала бы, как Морозень, парадную университетскую форму, которая как раз подходила для этого случая, а не отправляла родителям срочное послание с просьбой прислать порталом нужное платье.

Обе девушки не могли похвастаться роскошным придворным гардеробом, но кое‑что подходящее нашлось у обеих. Иссе даже не пришлось обращаться к родителям, она привезла пару нарядов с собой. Танцевальный клуб регулярно устраивал праздничные вечера с представлением и приглашением всех желающих, так что без красивого наряда было не обойтись. Любимое красное с длинной бахромой платье идеально подходило к случаю, если надеть поверх кружевное болеро.

С Морознем, у которого наутро было запланировано какое‑то неотложное дело, девушки договорились встретиться у начала моста на Рыбный остров. Сегодня зима смягчила свой нрав, и хотя погода всё ещё была, на взгляд змеи, невыносимой, но чуть менее, чем обычно. Ветер почти стих, тяжёлые низкие тучи лениво сеяли мелкий снежок – словно делали миру одолжение, и мороз не щипал ноздри, а лишь слегка, почти ласково, покусывал щёки.

Пока подруги – накрашенные, тепло одетые и со сменной обувью в сумках, – не спеша шли к месту встречи, довольные тем, что не опаздывают и их никому не придётся ждать, разговор крутился вокруг искусства и предстоящего события. Велица, больше заинтересованная не в произведениях живописи, а в приглашённых музыкантах, просвещала подругу, а та отвечала взаимностью.

Что спросить сирин хочет нечто другое, Исса заподозрила вскоре. Веля запиналась, хмурилась и долго не могла решиться, а потом всё‑таки не выдержала.

– Исса, по поводу этих билетов и цветка. Я знаю, ты не хочешь об этом говорить…

– Ну там же не было данных отправителя, а я же говорю…

– Нет, я не об этом! – перебила Велица. – Ты можешь не рассказывать ничего, даже если знаешь, кто отправил, – это твоё дело, и не думай, я не обижаюсь. Любопытно, конечно, но если ты не хочешь обсуждать – не надо. Я хотела сказать, что я в любом случае на твоей стороне. И если вдруг этот человек окажется хорошим, не думай о том, что скажет Яман. Он переживёт, если ты его бросишь.

– Ты его всегда недолюбливала, – улыбнулась Исса.

– Нет, он хороший парень. Просто бывает так, что два хороших человека совсем друг другу не подходят, – рассудительно заметила она. – Мне кажется, он совершенно тебя не понимает…Извини, это всё‑таки не моё дело.

– Да ладно, кому ещё может быть до этого дело, кроме лучшей подруги? – Исса обняла её за плечи. – Честное слово, когда я пойму, что происходит, тебе расскажу первой!

Расставаться с Яманом она не собиралась, но слова поддержки согрели вместе с мыслью, что хотя бы один человек в ближайшем окружении поддержит её при любом исходе.

Высказав то, что тревожило, Веля сама сразу же сменила тему на куда более близкую, понятную и неотложную. Обе девушки были далеки от светских мероприятий, и если бойкая Исса испытывала перед торжественным закрытием выставки любопытство, то Велица – искренне тревожилась. Она любила театры, но там всё же совсем другие ощущения.

Как их примет общество, которое соберётся в галерее? Большинство гостей наверняка знакомы друг с другом и придут неслучайно, и тут вдруг – они! А если спросят, откуда взялись приглашения? А если окажется, что те недействительны и это чья‑то злая шутка?!

Последний страх Исса разбила быстро: вряд ли тот, кто подарил прекрасную цветомагическую орхидею, стал бы так шутить с билетами. Да и в том, что они подарены, змея не видела беды: неименные, никаких указаний о запрете передачи в чужие руки нет, о чём волноваться?

Потом к ним присоединился Морозень, спокойно заверивший возлюбленную, что они втроём не пропадут, и уж он‑то точно не оставит Велицу одну.

За это Исса парня и уважала: скромный, тихий, не грозный и несолидный, он, когда надо, умел проявлять лучшиемужские качества.

Змею запоздало кольнуло другое беспокойство: а вдруг на выставку придёт менталист? Но самоубеждение помогло. До сих пор Цитрин не позволял себе ничего предосудительного, почему вдруг должен начать на глазах множества посторонних людей в галерее? А Велица, при всей её проницательности, вряд ли заподозрит неладное.

Уже на входе стало ясно, что все опасения беспочвенны. Импозантный мужчина в костюме проверил приглашения, поприветствовал гостей и сам же указал, где можно оставить вещи и сменить обувь: и без них хватало таких, сменяющих, которые не приехали личным транспортом и не потратились на дорогой портал.

Галерея была невелика, всего четыре просторных зала, расположенных квадратом и связанных широкими проходами, но и коллекция насчитывала чуть больше трёх десятков экспонатов, половина которых не отличались значительными размерами. Зато в отведённом пространстве их разместили прекрасно – с нужным светом, с отметками точек фокуса, на сдержанном тусклом фоне, не отвлекающем от произведений искусства. Цитрин был прав, организатор потрудилась на славу.

Гости растеклись по залу, редкая толпа сдержанно гудела. Некоторые собирались в маленькие кучки и что‑то оживлённо обсуждали, некоторые – бродили по залу, разглядывая живопись и примыкая то к одной, то к другой группе. Очень мало кто рассматривал произведения жадно, пристально, застывая подолгу, что очень порадовало Иссу – в обычный день народу могло быть гораздо больше. На троих студентов никто не обратил внимания, разве что девушкам доставались оценивающие скользящие взгляды от мужчин.

Когда Исса залипла на несколько минут, разглядывая первый экспонат – букет сирени в высокой вазе, друзья составили ей компанию, немного постояли рядом, но быстро заскучали и сумели оттащить змею. Недалеко: она тут жезастряла перед «Танцовщицей» – невероятно живой змеедевой в боевой ипостаси, запечатлённой в иллюзорном огне в первобытной воинственной пляске. Велица, переглянувшись с Морознем,махнула на подругу рукой и оставила её одну: потеряться негде, а компания и поддержка здесь явно не требовались.

– Скажите, это вы – Исса ас‑Брусла? – отвлёк от созерцания приятный женский голос.

– Д‑да, – с заминкой ответила змея, не сразу сумев оторвать взгляд от произведения искусства и обернуться. Незнакомка терпеливо ждала, понимающе улыбаясь уголками губ. – А вы?..

Эту женщину она раньше ни разу не видела, иначе запомнила бы. Высокаяи очень тонкая, белая и словно бы прозрачная, она подчёркивала необычную внешность многими слоями холодно‑светлого, бледно‑голубого и серебряного шифона, отчего превращалась в порыв зимнего ветра. Длинные снежные волосы рассыпались по плечам, а пронзительно‑синие глаза в обрамлении бесцветных ресниц почти пугали.

– Лазурна, – назвалась она. – Солнышко очень подробно вас описал.

– Солнышко? – вырвалось у Иссы с нервным смешком. Странно было слышать своё домашнее прозвище в адрес постороннего человека. Тем более этого.

Собеседница только неопределённо повела плечами и беспечно улыбнулась.

– Он очень извинялся, что наверняка не успеет, но взял с меня обещание рассказать о выставке. Как вижу, Солнышко ничуть не преувеличил ваше увлечение, и я рада, что вы пришли. Приятно встретить ещё одного преданного поклонника цветомагии!

Поначалу Исса напряглась, ожидая… чего‑то. Нескромных вопросов, скользких намёков, хитрых взглядов – чего‑то, что могло бы подтвердить её страхи. Однако чем дальше, тем глупее она себя чувствовала: Лазурна вообще не говорила о личном, попросту не интересуясь подобной ерундой. Люди для неё делились на два типа: тех, кто понимал и восхищался цветомагией, и всех остальных, которые составляли некий фон вместе с мебелью, домами и брусчаткой под ногами.

Исса быстро расслабилась в обществе этой странной, но очень увлечённой особы, выкинула из головы Цитринаи вскоре уже болтала с ней как с приятельницей. Лазурна не отвлекала от созерцания – она делала удовольствие более полным. Рассказывала вдохновенно и с удовольствием, знала все секреты каждого из произведений. История создания, замысел автора, маленькие тайны каждого изображенияи неожиданные техники… Без неё Исса при всём внимании не заметила бы часть граней самых сложных произведений и уж точно не обратила бы внимания, что некоторые из них и сами словно бы разглядывают гостей, поворачиваясь вслед за ними.

Волшебная иллюзия и чистейшее мастерство художника. Кто‑то делал для своего творения проволочный каркас, словно для скульптуры, другой – властвовал над хаосом. Один строил сложный единый каркас чар – инойнакладывал простые тысячами слоёв. Высшая форма созидающей магии, – в такомвосприятии искусства цветомагии Исса и Лазурна были солидарны.

Время промчалось незаметно. Прекрасная экспозиция, небольшой, но очень душевный концерт, перед которым змея присоединилась к своим спутникам, обилие лёгких закусок, которые позволили даже не вспоминать о чувстве голода… Змея ни на секунду не пожалела о том, что приняла этот подарок, и пообещала себе от души поблагодарить дракона, как бы его поведение ни тревожило.

Гости начали расходиться около шести вечера. Лазурна к этому моменту уже успела объяснить Иссе, что является очень ранней пташкой. Именно этим объяснялся график работы выставки и окончание светского мероприятия в столь ранний час. Эта удивительная женщина плевала на обычаи и делала так, как считала нужным, а окружающий мир безропотно потакал этим прихотям. Исса не стала спрашивать. как у неё это получается. Любопытно, но… Какая разница?

Выполняя обязанности хозяйки, Лазурна провожала каждого, находя несколько только личных тёплых слов, и – всё так же сияла, словно свежий снег, вопреки недавним словам о том, что в седьмом часу вечера уже начинает клевать носом. Она как будто напитывалась энергией от гостей, а не тратила её на разговоры.

– Как вам мой вечер и выставка? – обратилась хозяйка к Иссе с компанией, когда те приблизились к её месту дежурства у выхода. Удовлетворилась обилием искренней похвалы и восхищения – и выставкой, и гостями, и закусками, и развлекательной программой, – и неожиданно предложила: – А не желаете ли задержаться ещё? Вся почтенная публика отбывает, а мы планируем хорошенько повеселиться этажом выше. Время позднее, но иногда привычкам можно изменить! – подмигнула она Иссе.

– Каким образом повеселиться? – Велица со змеёй переглянулись.

– Небольшой фуршет для тех, кто проголодался, и – танцы! Будет чудесный маленький ансамбль из местных, они обожают южные ритмы. – Лазурна грациозно изобразила пару зажигательных танцевальных движений.

– Честно признаться, я и танцы… – пробормотала Веля, переглянувшись со своим парнем, который выглядел ещё менее воодушевлённым.

– А я бы осталась, – не сумела отказаться от такого предложения Исса.

– Прекрасно, договорились! – просияла Лазурна. – Не волнуйтесь за свою подругу, мы обязательно найдём сильного и надёжного мужчину, который после проводит её домой. И уверяю, никакого злоупотребления алкоголем, это ужасно некрасиво!

– Исса сама кого хочешь проводит, – улыбнулась Веля. – Но ты точно уверена, что не заскучаешь одна?

– О, об этом не волнуйтесь, скучать ей точно будет некогда! – рассмеялась хозяйка.

Велица явно волновалась, но всё же слишком устала и хотела домой, а беспокойство это было иррациональным. Рыбный – тихий остров, как и все драконьи поселения. Тут скорее студенты представляли опасность для местных, чем наоборот. Да и подготовка будущего боевого мага позволяла не бояться случайных стычек.

О своём решении задержаться Исса тоже не пожалела. Пока уходили официальные гости, она ещё побродила по пустеющим залам, а потом…

Это очень походило на студенческую вечеринку. Да, не всё было благостно и мирно – когда вместе собираются повеселиться полсотни человек, редко обходится без проблем. Кто‑то перебрал спиртного, к неудовольствию Лазурны, кто‑то приревновал спутницу и устроил скандал, кто‑то слишком распускал руки и навязывал своё пристальное внимание, заинтересовавшись яркой молодой змеёй, но всё это не выходило за рамки терпимого, не вызывало напряжения и уж тем более страха. Не то место, не та компания, чтобы всерьёз бояться.

Зато – хорошая весёлая музыка, смех, голоса, немного вкусной еды и напитков… Исса чувствовала себя счастливой. Она не запомнила почти никого из гостей, но это не доставляло неудобств – ни ей, ни окружающим. Зажигательные змеиные танцы, с которыми она выросла, короткие минуты отдыха с холодным лимонадом или бокалом вина и лёгким разговором о том, что никого не заденет: о погоде, природе, университете и, конечно, выставке.

Зона со свободно стоящими круглыми столиками отделялась от танцевальной лёгкой магической завесой, разделявшей звуки и запахи, так что не приходилось сильно повышать голос. Исса сидела за одним из них с молодой художницей, только делающей первые шаги в цветомагии, обсуждая понятный им обеим практический вопрос: изыски и тонкости силовых каркасов. Змея, пусть и в совсем другом приложении, изучала эти механизмы в университете, так что девушкам было на что пожаловаться друг другу, поддержать и поспорить. Живой разговор неожиданно прервал знакомый голос:

– Позвольте вас пригласить?

Змея уже привыкла, что здесь, в этой шумной и начисто лишённой предубеждений компании, на танец приглашают совсем иначе: просто хватают за руку и тянут поближе к музыкантам. Выбирали, впрочем, не тех, кто отдыхает за столиками: танцующих девушек было больше, чем мужчин.

Но кое‑кто был слишком упрям.

– Вы?.. – Исса успела забыть, что оказалась здесь с подачи этого весьма подозрительного дракона, забыть о нём и перестать тревожиться из‑за его возможного появления. – Простите, я не уверена, что… – нахмурилась она, сразу вспомнив драгоценный цветок и все свои соображения.

– Я не успел вернуться к началу праздника, позвольте мне получить хоть немного удовольствия! – широко улыбнулся менталист.

– Но почему именно я?

– А почему нет? Бросьте, Исса, это всего лишь танец, – подначил он. – Не съем я вас и даже не заколдую. Честное слово!

– И всё‑таки…

– А давайте обмен? – Зелёные глаза хитро, коварно блеснули в тёплом свете. – Вы мне танец – а я вам честный ответ на каверзный вопрос. Или даже желание, хотите?

Он явно знал, что предлагать.

– Ответа будет достаточно. Трёх, – сдалась Исса и вложила пальцы в тонкую ладонь.

Сегодня дракон выглядел очень необычно и, пожалуй, даже красиво. Не хватало роста и ширины плеч, но узкие чёрные брюки и шёлковая чёрная рубашка сидели отлично. Но сейчас он привлекал совсем не этим: неожиданно оказалось, что Цитрин отлично двигается и умеет танцевать. Не просто чувствует ритм и знает несколько движений, как большинство, а учился и много практиковался.

В танцевальном клубе большинство участников были змеями, и большинство молодых представителей этой расы состояло в клубе. Не так много сородичей Иссы добиралось до университета, всех отпугивал климат, и проще было выбрать какое‑нибудь учебное заведение пониже рангом, но – в более пригодных для жизни местах. Иногда Исса жалела, что не пошла по этому пути, но упрямство заставляло держаться. А иногда – радовалась, что рискнула.

Как сейчас. Ей было хорошо и весело. Первая скованность быстро ушла, Исса выбросила из головы размышления о том, что Цитрин – преподаватель. В конце концов, это действительно просто танец, и дракон – не первый и не последний.

Но из лучших. Причём лучших не только здесь, а вообще – из всех, кого доводилось встречать Иссе, при всём богатстве опыта. Сложно было заподозрить в щуплом менталисте, который был чутьниже партнёрши на каблуках,такого уверенного партнёра, всё казалось, что это хлипкое эфемерное создание не способно двигаться энергично, долго и тем более – красиво. Словно чистокровный змей, выросший у побережья, а не дракон!

Длинная красная бахрома эффектно взвивалась подобием пламени, чёрный шёлк ласкал ладони, руки направляли уверенно и твёрдо – не допуская ничего лишнего. Выверенное расстояние, словно они на сцене. Цитрин улыбался открыто и искренне, светлые волосы выбились из хвоста и растрепались – и Исса не могла не любоваться. Как не могла отказать в следующем танце, а потом ещё и ещё…

Окружающие тоже обращали на них внимание. Когда в очередной раз затихла музыка, отмечая окончание прошлой композиции и давая передышку, Лазурна с удовольствием хлопала и радостно заявила, что они великолепно смотрятся вместе, так и просится на полотно. Хотя бы просто живописное! Возразить на это было нечего: чёрное с красным – беспроигрышное сочетание.

Дракон оказался не только отличным партнёром, но и предупредительным кавалером. Замечал, когда его спутница уставала, угадывал желание выпить чего‑то прохладного, развлекал во время отдыха забавными придворными сплетнями и историями – не упоминая ни одного имени. Легко открыл тайну, куда уезжал: вызвали к юному менталисту, у которого из‑за подростковых проблем начался конфликт с даром. По собственному признанию, это Цитрину удавалось лучше всего – находить язык с молодыми собратьями по дару, так что иногда знакомые специалисты звали на помощь. На вопрос, почему он не захотел посвятить жизнь именно этой работе, бесхитростно признался, что со взрослыми ему гораздо интереснее, чем с детьми.

Менталист был настолько безупречен, что это почти пугало. Исса пыталась придраться хоть к чему‑то в его поведении – и каждый раз терпела неудачу. Без малейшего неудовольствия уступил партнёршу другому кавалеру, спросив при этом её согласия, охотноувлёк в танец хозяйку вечера, потом ещё одну девушку, кажется художницу. С каждой партнёршей был неизменно обходителен, не бросал на змею пламенеющих взглядов.

И уже Исса ловила себя на том, что не хочет уступать его внимание кому‑то ещё. Это злило. Злило, что он – вот такой исключительно обаятельный, улыбчивый и заботливый сам по себе, а она интересует его сейчас больше других только из‑за умения танцевать и любви к цветомагии. А то обстоятельство, что её это задевает, злило ещё больше и вызывало чувство отупелого бессилия.

Змеяпыталась отвлечь себя напоминанием об этике и мыслями о Ямане, но стало только хуже. Потому что она не могла не сравнивать. Да, кентавр – хороший парень, очень красивый, и с ним хорошо, но… До чего же хотелось, чтобы он, хоть иногда, был таким! Танцевал. Подавал руку, помогая встать со стула – и вовсе не потому, что она сама не способна подняться.

Перед Яманом было мучительно стыдно и противно – от себя самой. Но уйти Исса всё равно не могла: музыка манила, словно дудочка заклинателя.

Мысли накатывали волнами, вдруг, стоило остановиться и ненадолго остаться в относительном одиночестве, и выход Иссанашла один: не останавливаться. Музыка, движения и поддержка надёжного, уверенного партнёра не вызывали сомнений и внутренних разногласий.

До медленного танца, в котором она оказалась в паре с Цитрином.

Дракон не изменял себе. Не поглаживал сквозь тонкую ткань, не прижимал слишком тесно, и ладони его находились именно там, где требовал танец. Но…

Этот проклятый танец и это проклятое платье, которое всего час назад казалось любимым! Исса давно сняла болеро, которое мешало двигаться, и каждый раз едва не вздрагивала, когда горячая ладонь мужчины ложилась на обнажённую кожу между лопаток, соскальзывала по плечу. В быстром движении это не ощущалось так остро, не привлекало столько внимания.

Чувствуя, что ещё немного, и она не выдержит, попросту сбежит, Исса постаралась отвлечь себя единственным доступным способом.

– Цитрин, я благодарю васза приглашения на этот вечер, всё прошло чудесно, но цветок хотелось бы вернуть, – начала она разговор, который успела несколько раз отрепетировать в голове. Да, он должен был проходить в менее волнующей обстановке, но лучше это, чем неловкое молчание, сосредоточенное на неуместных ощущениях.

– Вам не понравилось? – кажется, всерьёз расстроился он. Или убедительно изобразил.

– Нет, орхидея прекрасна, но я не могу принять такой дорогой подарок.

– Ах вот что вас смущает! – просиял мужчина. – А если я скажу, что стоил он пару империалов?

– Я не поверю, – нахмурилась Исса. Деньги были не совсем плёвые, примерно столько обошёлся бы хороший ужин в одном из ресторанов Рыбного, но творения цветомагов стоили на несколько порядков дороже! – Так не бывает.

– Бывает, если считать только затраты на материалы, – улыбка дракона стала ещё шире и совсем уж неприлично счастливой. – Это одна из самых удачных моих учебных поделок.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.