Гай Ханов
Женщины в искусстве. Жены, любовницы, музы

© Ханов Г. Г., 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

Всем, кто любит и любим, посвящается эта книга!

Предисловие

Книга Гая Ханова «Музы, жены, любовницы» посвящена проблеме, которая долгое время находилась вне поля зрения искусствоведов. Речь здесь идет не столько о разборе известных шедевров живописи, сколько о тех женщинах, которые вдохновляли великих художников. Всегда в тени гения-мужчины будет скрываться призрак любимой женщины. Да, конечно, феминистки в какой-то степени правы, когда утверждают, что мужчины «навязывали» своим возлюбленным некие образы либо ангелов, либо демонов, забывая, а чаще всего просто не понимая их природы. Получался какой-то психологический маскарад, в котором женщинам отводились определенные амплуа.

Ярким примером здесь может служить шедевр Веласкеса «Венера перед зеркалом». Это единственная из сохранившихся работ Диего Веласкеса, на которой изображена обнаженная женщина. Дело в том, что испанская церковь отрицательно относилась к написанию обнаженных фигур. Веласкес, придворный художник, награжденный орденом Святого Якова, вдруг осмелился пойти против священного запрета. Говорят также, что эту картину никогда не выставляли для публики. Это был, что называется, личный интимный заказ. На фоне холодных цветов ткани кожа богини выглядит нежной и бархатистой. Она подпирает голову правой рукой. Ее волосы заплетены в греческий узел. Стоит отметить, что раньше у полотна была черная рамка, за счет которой создавался эффект удвоения. Сексуальность здесь настолько откровенна, что вы так и ощущаете, как скользит по этой обнаженной натуре неравнодушный мужской взгляд. И когда картину выставили в Лондонской галерее, и она стала доступной для публики, феминистки – тогда их еще называли суфражистками – отреагировали весьма агрессивно. Так, в 1914 году суфражистка Мэри Ричардсон пронесла в галерею нож и испортила картину. Она считала, что полотно оскорбляет женщин, так как, по мнению Ричардсон, Веласкес написал Венеру как сексуальный объект. Мэри отсидела несколько лет в тюрьме и даже написала книгу об акте вандализма. «Венеру перед зеркалом» удалось отреставрировать.

Но эта скандальная картина обладала какой-то особой историей, которую хочется напомнить читателю перед тем, как он начнет погружаться в смыслы книги Гая Ханова. В конце XVIII века владелицей картины была герцогиня Каэтана Альба. Именно она была моделью для полотен «Обнаженная маха» и «Маха одетая» Франсиско Гойи. Интересно, какой диалог мог бы состояться между герцогиней Альбой, музой и вдохновительницей Гойи, и той самой суфражисткой, которая набросилась с ножом на шедевр Веласкеса? Две женщины, две эпохи и два принципиально разных подхода к одному и тому же шедевру. Как сказала одна литературная героиня, обращаясь к пошлой кокетке: «Не смотри, дура, в зеркало, смотри в глаза мужчин: в них вся твоя красота». Клеопатра не была небесно красивой (об этом свидетельствуют найденные при раскопках ее изображения), но в нее влюблялись и Юлий Цезарь, и Марк Антоний. Она является героиней великой трагедии Шекспира, и о ней пишет известный моралист Плутарх.

Хочется вспомнить замечательное стихотворение Николая Заболоцкого «Портрет». На наш взгляд, эти строки лучше всего передают то, ради чего Гай Ханов и написал свою книгу:

Любите живопись, поэты!
Лишь ей, единственной, дано
Души изменчивой приметы
Переносить на полотно.
Ты помнишь, как из тьмы былого,
Едва закутана в атлас,
С портрета Рокотова снова
Смотрела Струйская на нас?
Ее глаза – как два тумана,
Полуулыбка, полуплач,
Ее глаза – как два обмана,
Покрытых мглою неудач.
Соединенье двух загадок,
Полувосторг, полуиспуг,
Безумной нежности припадок,
Предвосхищенье смертных мук.
Когда потемки наступают
И приближается гроза,
Со дна души моей мерцают
Ее прекрасные глаза.

Восхищенный взгляд мужчины, взгляд гения на самом деле придает смысл всему существованию того, кто рядом. Лишь через взгляд гения обретается бессмертие, а самым большим страхом человека независимо от пола является безвестность, ибо «человек краткодневен и пресыщен печалями», а кто может спокойно согласиться с этим? Не случайно женщин еще сравнивают с цветком, который распускается и быстро вянет. А какой женщине не хочется как можно дольше сохранить свое цветение? Вот искусство и есть то волшебное средство, подобное алхимическому эликсиру молодости. Герцогиня Альба, муза Гойи, прожила всего 40 лет, но для XVIII века – это глубокая старость. Гойя запечатлел ее в самом расцвете молодости, как розу утром, украшенную росой, словно бриллиантами, – взбалмошную, красивую, инфернальную. В свои 40 перед смертью, интересно, продолжала ли герцогиня любоваться полотном Веласкеса и своего Гойи? А если продолжала, то зеркало чьего восхищенного мужского взгляда казалось ей более надежным проводником в Вечность? И какое утешение черпала эта женщина, глядя на свои портреты, на свою обнаженную фигуру? Ведь ее ждала лишь смерть и тлен, но роза на то и роза, чтобы дерзко бросать вызов самой своей мимолетностью всесильной Смерти и тлену. Вот художники всех времен и народов помогали своим возлюбленным навечно запечатлеть сам миг их расцвета, магию и силу их красоты.

В этой книге вы прочитаете немало интересных историй о художниках и их музах, о том дерзком вызове, который бросали они вдвоем Небытию. Автор книги «Музы, жены, любовницы» пытается найти ответ на следующие вопросы: когда модель становится музой? Что должно произойти между ними, чтобы родился шедевр? Иными словами, автор пытается проникнуть в святая святых художника, в его творческую лабораторию, и сексуальная составляющая здесь играет немаловажную роль.

Книга написана увлекательно. Каждый рассказ о художнике и его музе – это особая интрига, особая история любви и разочарования. Всем рекомендую эту книгу к прочтению. Вы получите настоящее эстетическое удовольствие и узнаете много нового из жизни художников и их муз.

Евгений Жаринов,

писатель, литературовед,

доктор филологических наук, профессор

От автора

Художник всегда в погоне за красотой и совершенством. И в этом стремлении к идеалу на помощь ему приходит женщина. Никакое воображение не способно создать образ той, которая будет восхищать и удивлять многие столетия. В искусстве, как в любви, всегда участвуют двое: художник и муза, творец и творение, Мастер и Маргарита, Пигмалион и Галатея. И неизвестно, кто в этом процессе важнее: тот, кто создает, или тот, кто вдохновляет? Очевидно, что без этой пары невозможно ни творчество, ни возникающий образ, делающий произведение бессмертным.

Прекрасная Беатриче не появилась из фантазий Боттичелли. «Венера Урбинская» – не плод воображения Тициана. Саския на полотнах Рембрандта – не богиня, а жена художника. Рафаэль создавал портреты Форнарины с любимой женщины. Этот список муз, жен и любовниц живописцев можно продолжать бесконечно. Без Галы мы могли бы ничего не узнать о Дали. Сюрреалист Магритт обязан своим успехом жене, служившей моделью для его лучших полотен. Знаменитая Кики де Монпарнас вдохновляла в качестве натурщицы и любовницы многих художников парижской школы, запечатлевших ее в своих картинах. Пикассо до последних дней сохранял это неудержимое любопытство и желание творить портреты женщин, которых любил и предавал. И даже в самых невероятных фантазиях на картинах великого кубиста мы узнаем его моделей – подруг, жен и возлюбленных.

Взаимоотношения художника и натурщицы – особенно деликатная сторона художественного процесса. Когда модель становится музой? Что должно произойти между ними, чтобы родился шедевр? Как элементарный процесс зарисовки женской фигуры с натуры превращается в творческий процесс познания и открытия? Это вызывало у людей особый интерес во все времена. Пигмалион сотворил свою возлюбленную из мрамора, и восхищенная Афродита, вняв его настойчивым мольбам, оживила статую. В известной новелле Бальзака «Неведомый шедевр» старый живописец Френхофер никак не может завершить свою последнюю работу, чтобы создать настоящее произведение искусства. Ему нужна была не просто натурщица, но муза, которая позволила бы «овладеть живой природой». «…Ах, чтобы увидать на одно мгновение, только один раз, божественно-прекрасную натуру, совершенство красоты, одним словом – идеал, – признается герой бальзаковской новеллы, – я отдал бы все свое состояние. Я отправился бы за тобой в загробный мир, о небесная красота! Как Орфей, я сошел бы в ад искусства, чтобы привести оттуда жизнь». Френхофер сходит с ума, так и не закончив свое полотно.

Новелла Бальзака вдохновляла многих живописцев на поиски своего источника вдохновения: от Сезанна до Пикассо. Пикассо отождествлял себя с Френхофером и был очарован жуткой историей Бальзака. В 1930-е годы по иронии судьбы он арендовал дом № 7 по улице Гранд-Огюстен в Париже, где, как считалось, начинается рассказанная писателем история. Именно здесь в 1937 году, спустя сто лет, Пикассо написал свой самый знаменитый шедевр – «Гернику».

Непридуманные истории создания незабываемых художественных образов в союзе с музами, женами и любовницами вы найдете в книге, которая лежит перед вами. Уверен, она будет интересна всем, кто неравнодушен к искусству и хочет знать о шедеврах больше, чем рассказывают экскурсоводы в музеях. Вот некоторые фрагменты из нее.

«…Трудно представить, что великий Рембрандт был простым смертным и в повседневной жизни грешил, любил, ненавидел, страдал, бедствовал, лгал и предавал… Он пережил почти всех своих близких и дорогих людей: жену, детей, любимых – встретив смерть в Амстердаме, в доме, где уже ничего не принадлежало ему. Странно сознавать, что этому гению искусства ничто человеческое не было чуждо, и многое из того, что он пережил, так похоже на нашу жизнь, наполненную взлетами и падениями, счастьем и невзгодами, радостями и печалями».

«…Сколько романтических историй; сколько несостоятельных версий; сколько невероятных легенд вокруг этих двух имен: Рафаэля и Форнарины! И только писатель Гюстав Флобер дал однозначный ответ на все вопросы: «Форнарина. Она была красивой женщиной. Это все, что вам нужно знать»». «…Тициан, разумеется, гений. Но прежде всего – мужчина. Поэтому его богини просты как земные женщины, а женщины прекрасны как богини. Не всем это нравится. И даже остроумный Марк Твен назвал «Венеру» «самой непристойной картиной в мире, вызывающей нечистые мысли»».

В этой книге вы найдете удивительные факты из жизни художников и их муз. На волнах памяти перенесетесь в разные эпохи и страны, открывая по-новому знакомые картины и образы.

Обещаю, что вы никогда не заскучаете с моими героями и героинями, переживая вместе с ними все непредсказуемые перипетии их необычных судеб.

Вы будете совсем по-другому смотреть на скучные музейные экспозиции, узнавая знакомые по книге произведения искусства и вспоминая открытые тайны их создания. Вам будет чем поделиться потом со своими близкими, друзьями и знакомыми.

Приятного чтения, дорогие мои читатели!

Музы

Ее душа, как свет необычайный,
как белый блеск за дивными дверьми,
меня влечет. Войди, художник тайный,
и кисть возьми.
Изобрази цветную вереницу
волшебных птиц, огнисто распиши
всю белую, безмолвную светлицу
ее души.
Возьми на кисть росинки с розы чайной
и красный сок раскрывшейся зари.
Войди, любовь, войди, художник тайный,
мечтай, твори.

В. Набоков

Боттичелли: от любви до ненависти

Что мы видим на этой картине? Античную богиню или прекрасную в своем совершенстве женщину из крови и плоти? Любовь земную или небесную? Впрочем, для нас боттичеллевская Венера давно стала идеалом женской грации и красоты вне исторических рамок. Что хотел сказать художник, отважившись написать во весь рост обнаженную женщину-богиню? Или никаких скрытых смыслов в этой картине нет и перед нами просто шедевр гениального живописца?

Сандро Боттичелли. Рождение Венеры. 1482–1486. Уффици, Флоренция

…Нам кажется, что этот город уже существовал в глубинах нашего сознания, когда мы впервые оказываемся на перекрестке столетий среди соборов и базилик, палаццо и мостов, где неизбежно «встречаемся» с Данте, Микеланджело, Галилеем, Боккаччо… Но почему именно Флоренция стала «колыбелью Возрождения»? Здесь возникла знаменитая Платоновская академия или, как ее называли, «Платоническая семья», объединившая философов, поэтов, живописцев, политиков и банкиров. Именно в период ее расцвета появились гениальные полотна Боттичелли, вдохновленного идеями гуманистов, провозгласивших, что человек есть «связующее звено между Богом и миром». Гармония души и тела считалась основой эстетического учения Платоновской академии. Так Венера, самая грешная богиня языческого Олимпа, стала символом духовной любви.

Сандро Боттичелли. Клевета. 1495. Уффицы, Флоренция

Разумеется, есть и куда более экзотические попытки толкования этого шедевра, согласно которым Боттичелли был великим магистром мистического «приората Сиона», под номером 11 с именем Иоанн VIII. И на этой картине изображена святая грешница Мария Магдалина в соответствии с европейской иконографией с длинными рыжими волосами, прикрывающими нагое тело. Вокруг этой катаро-тамплиерской ереси, объявившей Магдалину женой Христа, сплетена интрига романа «Код да Винчи».

А еще можно вдохновляться легендами о том, что на картине Боттичелли изображена всего лишь его платоническая возлюбленная Симонетта Веспуччи, умершая в 23 года и навсегда оставшаяся символом Прекрасной Дамы Флоренции.

Но какое все это имеет значение, если эта хрупкая женщина с непропорционально-вытянутым телом, с покатыми плечами и ниспадающими золотистыми волосами все еще волнует наше воображение?

Говорят, Боттичелли сам бросал свои картины в так называемый «костер тщеславия», на котором призывал сжигать «сладострастные картины, музыку, книги о любви, обращающие душу ко злу» религиозный фанатик Джироламо Савонарола. Возможно, поэтому Боттичелли больше никогда не напишет своих прекрасных, как земные женщины, богинь и мадонн.

Теперь его будут привлекать совсем иные сюжеты и герои. Отныне женские образы на его полотнах станут смиренными и кроткими, как монашки. Ни одной черты, напоминающей о его бесподобных «Венере» или «Весне», вы не найдете в мрачном образе совращенной и брошенной библейской Фамари в «Покинутой» – одной из последних его работ. Красоту на его картине теперь будут олицетворять пять аллегорий: «Невежество», «Подозрение», «Ложь», «Коварство» и «Клевета», волокущие на расправу невинного.

Данте и раньше был кумиром Боттичелли, но если раньше он иллюстрировал его «Рай» из «Божественной комедии», то после правления и гибели фанатичного Савонаролы во Флоренции – только «Ад». Последние годы своей жизни он потратил на создание 92 рисунков и «Карты Ада» с девятью кругами в виде перевернутого конуса, направленного к центру земли. Все ужасы загробной жизни и наказаний за грехи были описаны Боттичелли в подробностях.

Помните, как профессор Лэнгдон, главный герой романа Дэна Брауна «Инферно» («Ад») с помощью «Карты Ада» Боттичелли ищет код к разгадке тайны биологического оружия сумасшедшего миллионера, задумавшего посредством страшного векторного вируса решить проблему перенаселения планеты? Жуткая фантасмагория в бестселлере Брауна звучит сегодня почти как пророчество.

Сандро Боттичелли старел. К концу жизни он уже едва передвигался с помощью палок. Его картины становились все более трагическими и религиозными. На одной из последних работ «Мистическое рождество» Сандро оставил странную надпись о том, что «она была написана… когда Сатана царствовал на земле три с половиной года».

Его похоронили 17 мая 1510 года, согласно завещанию, в ногах у воспетой им музы – Симонетты Веспуччи, – чтобы забыть о нем более чем на триста лет.

Музы Тициана

Об этом не принято говорить, но появлению этого бессмертного произведения мы обязаны не только великому Тициану, но и его модели – безвестной римской куртизанке по прозвищу Ангел. И это было явным пренебрежением канонической версией «Метаморфоз» Овидия, согласно которой Даная была девственницей, спрятанной подальше от мужчин, чтобы не стать матерью сына, который в соответствии с пророчеством должен быть убить своего деда, отца Данаи. Правда, пророчеству все равно суждено было сбыться, поскольку Даная не смогла противостоять любвеобильному Зевсу, проникшему к ней в виде золотого дождя.

Тициан Вечеллио. Даная. 1545–1546. Музей Каподимонте, Неаполь

Произведение Тициана могло считаться «практическим пособием» по соблазнению невинных девиц, а древний миф на картине стал восприниматься как метафора проституции. По одной из версий Тициан первоначально писал заказной портрет любовницы кардинала Алессандро Фарнезе, внука папы Павла III, известного мецената и бабника. Однако инквизиция наступала, и, возможно, художник изменил портрет куртизанки на образ несчастной грешницы Данаи, чтобы избежать проблем с религиозными фанатиками.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.