Е. В. Загребаева

Правовое регулирование сделок, совершаемых юридическими лицами в особом порядке

Монография

Под редакцией
доктора юридических наук
О. В. Гутникова

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 347.4

ББК 67.404.2

З-14

Автор:

Загребаева Е. В., кандидат юридических наук.

Рецензенты:

Брезгулевская Л. К., кандидат юридических наук, адвокат Коллегии адвокатов «Кулагин и Партнеры» в Санкт-Петербурге;

Бурлаков С. А., кандидат юридических наук, LLM.

Под редакцией доктора юридических наук О. В. Гутникова.

В монографии на основе всестороннего исследования института сделок, совершаемых юридическими лицами в особом порядке, выявлено его функциональное назначение и определены общие подходы к правовому регулированию таких сделок применительно к любым юридическим лицам. Дан комплекс научно обоснованных предложений, направленных на унификацию понятийного аппарата и правового регулирования сделок, совершаемых в особом порядке юридическими лицами различных организационно-правовых форм. Предложено разграничить подход к определению понятия «крупная сделка» для хозяйственных обществ и для иных юридических лиц, обладающих специальной правоспособностью. Рекомендованы критерии понятия «сделка, в совершении которой имеется заинтересованность», подходящие для большинства юридических лиц, и подход к выявлению соответствующих сделок (в части единства требований к исполнению лицом обязанности раскрыть свою заинтересованность в сделке). Определены общие стадии особого порядка совершения сделок любыми юридическими лицами и представлена новая стадия такого порядка.

Законодательство приведено по состоянию на 11 декабря 2023 г.

УДК 347.4

ББК 67.404.2

© Загребаева Е. В., 2024

© ООО «Проспект», 2024

ПРИНЯТЫЕ СОКРАЩЕНИЯ

Нормативные правовые акты и судебная практика

ГК РФ
—
Гражданский кодекс Российской Федерации;

Закон «О потребительской кооперации»
—
Закон РФ от 19.06.1992 № 3085-I «О потребительской кооперации (потребительских обществах, их союзах) в Российской Федерации»;

ФЗ «О ГК „Автодор“»
—
Федеральный закон от 17.07.2009 № 145-ФЗ «О государственной компании „Российские автомобильные дороги“ и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»;

ФЗ «О ГК „Росатом“»
—
Федеральный закон от 01.12.2007 № 317-ФЗ «О Государственной корпорации по атомной энергии „Росатом“»;

ФЗ «О ГК “Роскосмос”»
—
Федеральный закон от 13.07.2015 № 215-ФЗ «О Государственной корпорации по космической деятельности „Роскосмос“»;

ФЗ «О ГК „Ростех“»
—
Федеральный закон от 23.11.2007 № 270-ФЗ «О Государственной корпорации по содействию разработке, производству и экспорту высокотехнологичной промышленной продукции „Ростех“»;

ФЗ «О жилищных накопительных кооперативах»
—
Федеральный закон от 30.12.2004 № 215-ФЗ «О жилищных накопительных кооперативах»;

ФЗ «О кредитной кооперации»
—
Федеральный закон от 18.07.2009 № 190-ФЗ «О кредитной кооперации»;

ФЗ «О международных компаниях и международных фондах»
—
Федеральный закон от 03.08.2018 № 290-ФЗ «О международных компаниях и международных фондах»;

ФЗ «О народных предприятиях»
—
Федеральный закон от 19.07.1998 № 115-ФЗ «Об особенностях правового положения акционерных обществ работников (народных предприятий)»;

ФЗ «О некоммерческих организациях»
—
Федеральный закон от 12.01.1996 № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях»;

ФЗ «О публично-правовых компаниях»
—
Федеральный закон от 03.07.2016 № 236-ФЗ «О публично-правовых компаниях в Российской Федерации и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»;

ФЗ «О сельскохозяйственной кооперации»
—
Федеральный закон от 08.12.1995 № 193-ФЗ «О сельскохозяйственной кооперации»;

ФЗ «Об автономных учреждениях»
—
Федеральный закон от 03.11.2006 № 174-ФЗ «Об автономных учреждениях»;

ФЗ «Об унитарных предприятиях»
—
Федеральный закон от 14.11.2002 № 161-ФЗ «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях»;

ФЗ об АО
—
Федеральный закон от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах»;

ФЗ об ООО
—
Федеральный закон от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью»;

Приказ Минприроды России от 31.12.2010 № 574
—
Приказ Минприроды России от 31.12.2010 № 574 «Об утверждении порядка предварительного согласования совершения подведомственным министерству природных ресурсов и экологии Российской Федерации федеральным бюджетным учреждением крупных сделок»;

Приказ ФМБА России от 16.12.2019 № 242
—
Приказ ФМБА России от 16.12.2019 № 242 «Об организации работы в Федеральном медико-биологическом агентстве по согласованию совершения крупных сделок подведомственным федеральным государственным унитарным предприятиям, а также сделок, связанных с предоставлением займов, поручительств, получением банковских гарантий, иными обременениями, уступкой требований, переводом долга, осуществлением заимствований и других сделок»;

Постановление Пленума ВАС РФ от 16.05.2014 № 28
—
Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 16.05.2014 № 28 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием крупных сделок и сделок с заинтересованностью»;

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 26.06.2018 № 27
—
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 26.06.2018 № 27 «Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность».

Иные сокращения

АО
—
акционерное общество;

АС
—
арбитражный суд;

ВАС РФ
—
Высший Арбитражный Суд Российской Федерации;

ВС РФ
—
Верховный Суд Российской Федерации;

ГК «Автодор»
—
Государственная компания «Российские автомобильные дороги»;

ГК «Росатом»
—
Государственная корпорация по атомной энергии «Росатом»;

ГК «Роскосмос»
—
Государственная корпорация по космической деятельности «Роскосмос»;

ГК «Ростех»
—
Государственная корпорация по содействию разработке, производству и экспорту высокотехнологичной промышленной продукции «Ростех»;

ГУП (МУП)
—
государственное унитарное предприятие (муниципальное унитарное предприятие);

ЕГРЮЛ
—
единый государственный реестр юридических лиц;

ЕИО
—
единоличный исполнительный орган;

ООО
—
общество с ограниченной ответственностью;

ПАО
—
публичное акционерное общество;

Сельхозкооператив
—
сельскохозяйственный кооператив;

СЗ РФ
—
Собрание законодательства Российской Федерации.

ВСТУПИТЕЛЬНОЕ СЛОВО

Юридические лица вне зависимости от своей организационно-правовой формы являются искусственными субъектами права, предназначенными для выступления в гражданском обороте и совершения различных сделок в процессе своей деятельности. Одним из наиболее значимых вопросов порядка управления организацией при этом является вопрос о пределах полномочий исполнительного органа при заключении им от имени юридического лица гражданско-правовых сделок. Осуществляя текущее руководство деятельностью организации, в том числе выражая волю юридического лица вовне, исполнительный орган заключает значительное число сделок, и некоторые из них требуют особого порядка совершения, что обусловлено прежде всего необходимостью контроля со стороны учредителей (участников) за состоянием имущества юридического лица.

Впервые нормы о сделках, совершаемых юридическими лицами в особом порядке (крупных сделках, сделках с заинтересованностью), были закреплены в законах о хозяйственных обществах, и затем — в законах об иных видах юридических лиц. Поэтому в юридической литературе исследования в этой сфере посвящены преимущественно «экстраординарным» сделкам хозяйственных обществ¹. Между тем проблемы практического и теоретического характера в части правового регулирования соответствующих сделок возникают в отношении любых юридических лиц и требуют более универсального подхода.

Актуальность темы представленной работы обусловлена отсутствием в отечественной доктрине комплексных исследований сделок, совершаемых в особом порядке любыми юридическими лицами. Актуальность темы подтверждается также отсутствием в российском законодательстве унифицированного подхода к правовому регулированию крупных сделок, сделок с заинтересованностью, иных подобных сделок, что порождает пробелы в законодательстве и проблемы правоприменительной практики. Поскольку отношения, складывающиеся при управлении юридическим лицом, а именно при совершении им сделок, могут сопровождаться столкновением интересов лиц, участвующих в формировании воли юридического лица, то в условиях несбалансированной правовой среды существует поле для конфликтов, которые не в полной мере урегулированы правом, а в ряде случаев регулирование таких сделок и вовсе отсутствует.

Такое состояние правопорядка объективно ставит в неравное положение как самих юридических лиц, участвующих в гражданском обороте, так и их контрагентов и создает обширные возможности для злоупотреблений, в то время как схожесть соответствующих общественных отношений для юридических лиц разных организационно-правовых форм требует постановки вопроса об унификации правового режима соответствующих сделок.

В представленной читателю работе вопросы совершения юридическими лицами крупных сделок, сделок с заинтересованностью и иных совершаемых в особом порядке сделок рассмотрены наиболее широко применительно к любым юридическим лицам, включая коммерческие и некоммерческие организации, причем как в целом, так и в отношении отдельных видов организационно-правовых форм юридических лиц.

Монография представляет собой комплексное исследование института сделок, совершаемых юридическими лицами в особом порядке, выявление его функционального назначения и определение общих подходов к правовому регулированию таких сделок применительно к любым юридическим лицам.

О. В. Гутников,
доктор юридических наук, главный научный сотрудник,
и. о. заведующего Центром частного права федерального
государственного научно-исследовательского учреждения
«Институт законодательства и сравнительного правоведения
при Правительстве Российской Федерации»

ВВЕДЕНИЕ

К сделкам, совершаемым юридическими лицами в особом порядке, можно отнести: крупные сделки; сделки, приравненные к ним по количественному критерию и особому порядку их совершения²; сделки, в совершении которых имеется заинтересованность (далее — сделка с заинтересованностью); сделки, критерии и особый порядок совершения которых юридическое лицо вправе установить в учредительном документе по своему усмотрению, а также иные сделки, которые в силу указания закона необходимо совершать в особом порядке. Впервые в современном законодательстве РФ нормы о сделках, совершаемых юридическими лицами в особом порядке, были закреплены не в Гражданском кодексе РФ, а в законах о хозяйственных обществах, и позднее — в законах об иных организационно-правовых формах юридических лиц. Поэтому в отечественной доктрине сложилась определенная устоявшаяся традиция, согласно которой научные исследования о таких сделках посвящены преимущественно сделкам, совершаемым хозяйственными обществами³. В то же время проблемы практического и теоретического характера, связанные с правовым регулированием подобных сделок, находятся под вниманием законодателя и научного сообщества и требуют их комплексного исследования. Исходя из сказанного, актуальность и новизна темы монографического исследования, во-первых, обусловлена отсутствием в отечественной доктрине комплексных исследований правового регулирования сделок, совершаемых в особом порядке любыми юридическими лицами, поскольку развитие рыночных отношений требует минимизации правовых рисков, возникающих в деятельности юридических лиц любых организационно-правовых форм и типов.

Во-вторых, актуальность монографического исследования подтверждается отсутствием в российском законодательстве унифицированного подхода к правовому регулированию таких сделок. Нормы о таких сделках, совершаемых юридическими лицами различных организационно-правовых форм, по-разному регулируют сходные общественные отношения без веских на то политико-правовых причин, что влечет за собой неоправданное усложнение рассмотрения соответствующих споров, правовую неопределенность и нарушение прав и законных интересов учредителей и участников различных юридических лиц, а также их кредиторов. Очевидно, что схожесть соответствующих общественных отношений для разных юридических лиц требует постановки вопроса об унификации правового режима таких сделок, в том числе о разработке единообразного понятийного аппарата для них (крупных сделок, сделок с заинтересованностью), отсутствие которого в законодательстве РФ является одной из проблем их правового регулирования. Законодателем проводится постоянная работа по совершенствованию норм о таких сделках⁴. Но в ходе такой работы, с одной стороны, по-прежнему отсутствует согласованность предлагаемых законодателем правовых решений в различных элементах системы законодательных актов, регулирующих вопросы совершения таких сделок. Например, для определения количественного критерия крупной сделки в ст. 23 Федерального закона от 14.11.2002 № 161-ФЗ «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях» было включено указание на балансовую стоимость активов казенного предприятия и исключено указание на минимальный размер оплаты труда⁵. При этом в статье оставлено указание на уставный фонд унитарного предприятия, а это единственный случай, когда крупная сделка определяется таким образом. Получается, для отдельно взятой организационно-правовой формы юридического лица без веской на то правовой причины в законе дается свое определение понятий «крупная сделка», «сделка, в совершении которой имеется заинтересованность», «сделка с конфликтом интересов», которые оказываются ограниченными нормой данного закона, а перечень организаций, в отношении которых они применяются, является закрытым. С другой стороны, в результате работы законодателя критерии сделок, совершаемых в особом порядке, «разбросаны» по массиву нормативно-правовых актов, и тем самым некоторые законы содержат дублирующие нормы⁶. Результатом этого является дезориентация участников гражданского оборота и возможность маневрировать при выборе контрагента и при построении бизнеса между разными организациями, где правовое регулирование по данному вопросу содержит неясности и пробелы, а то и вовсе отсутствует.

Актуальность темы монографии подтверждается также и правоприменительной практикой. Так, в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 26.06.2018 № 27 «Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность» определен подход к выявлению качественного критерия крупной сделки, который сокращает число сделок, подходящих под этот критерий, что, как будет показано далее, нельзя признать обоснованным.

В 2008 г. был принят Указ Президента РФ от 18.07.2008 № 1108 «О совершенствовании Гражданского кодекса Российской Федерации», определивший необходимость установить соответствие гражданского законодательства РФ новому уровню рыночной экономики в условиях сближения с правом Европейского Союза⁷. Иностранный опыт для России с начала становления в 1990-е гг. ее современного гражданского законодательства был ориентиром в его развитии. Актуальность темы монографии подтверждается также тем, что автор монографического исследования обращается к опыту зарубежных стран (США, стран Европы, СНГ и других), в законодательстве которых содержатся нормы о крупных, «экстраординарных» (extraordinary) и подобных им сделках, сделках с заинтересованностью. При этом в некоторых странах подходы законодателя к регулированию таких сделок достаточно консервативны, а в отдельных случаях имеют тенденцию к ужесточению. Например, установленное в § 35 GmbH-Gesetz 1906 Австрии требование об одобрении общим собранием сделок с недвижимостью действует еще с 1906 г., и со временем законодатель эту норму не только сохранил, но и дополнил: к компетенции совета директоров отнесен комплекс сделок, требующих его одобрения⁸. В § 115 Акта Австралии «О компаниях» 2001 г. (Corporations Act) нарушение лицом обязанности раскрыть информацию о своей заинтересованности считается преступлением и может повлечь уголовную ответственность⁹.

К диссертационным исследованиям последних лет, посвященным вопросам правового регулирования крупных сделок, сделок с заинтересованностью, совершаемых хозяйственными обществами, относятся, в частности, работы О. В. Федосовой¹⁰, С. А. Бурлакова¹¹, О. С. Филипповой¹². В то же время указанные диссертации выполнены до проведенной в 2016 г. реформы законодательства о крупных сделках и сделках с заинтересованностью в отношении хозяйственных обществ, а в настоящее время подход законодателя, Верховного Суда РФ, арбитражных судов к вопросу их регулирования существенно изменился. Отдельным вопросам правового регулирования крупных сделок, сделок с заинтересованностью, совершаемых унитарными предприятиями, посвящены диссертации А. В. Фроловой¹³, С. М. Татанова¹⁴. В диссертациях Н. И. Карповой¹⁵, Ю. Л. Городиловой¹⁶ рассмотрены отдельные вопросы правового регулирования таких сделок, совершаемых учреждениями.

В настоящей работе сделана попытка восполнить пробел научных исследований по данной теме и поставлена цель: на основе всестороннего исследования института сделок, совершаемых юридическими лицами в особом порядке, выявить его функциональное назначение и определить общие подходы к правовому регулированию таких сделок применительно к любым юридическим лицам.

Достижение поставленной цели обусловлено постановкой и решением взаимосвязанных научных задач монографического исследования:

1. Проанализировать в историческом аспекте правовое регулирование сделок, совершаемых юридическими лицами в особом порядке.

2. Проанализировать современные подходы (с учетом условий их становления) к правовому регулированию сделок, совершаемых хозяйственными обществами и иными юридическими лицами в особом порядке (крупных сделок, сделок с заинтересованностью и иных).

3. Проанализировать установленные различными законами критерии понятия «крупная сделка», а также критерии сделок, приравниваемых к этому понятию по количественному критерию и особому порядку их совершения. Проанализировать подход арбитражных судов к выявлению качественного критерия крупной сделки для хозяйственных обществ, а также подход к выявлению сделок, совершаемых иными юридическими лицами в рамках обычной хозяйственной деятельности.

4. Проанализировать критерии понятия «сделка, в совершении которой имеется заинтересованность», содержащиеся в различных законах. На основе этого определить общие критерии такого понятия и подход к их выявлению. Проанализировать возможность задействования искусственного интеллекта в выявлении сделок, совершаемых в особом порядке, и определить пределы такой возможности.

5. Проанализировать правовое регулирование иных сделок, совершаемых юридическими лицами в особом порядке с тем, чтобы выявить их отличие от крупных сделок и сделок с заинтересованностью.

6. Проанализировать порядок совершения разными юридическими лицами крупных сделок, сделок с заинтересованностью, иных сделок в особом порядке.

7. Проанализировать последствия несоблюдения порядка совершения крупных сделок, сделок с заинтересованностью.

8. Сформулировать предложения по совершенствованию законодательства РФ в части правового регулирования сделок, совершаемых юридическими лицами в особом порядке.

Объектом монографического исследования являются общественные отношения, возникающие в связи с совершением юридическими лицами различных организационно-правовых форм сделок в особом порядке.

Предметом монографического исследования являются нормы законодательства Российской Федерации, регулирующие отношения, связанные с правовым регулированием сделок, совершаемых юридическими лицами в особом порядке, судебно-арбитражная практика их применения, а также доктринальные исследования по данной проблематике.

Теоретическую основу монографического исследования составляют труды дореволюционных, советских и современных российских ученых-правоведов В. К. Андреева, В. Е. Белинского, С. А. Бурлакова, В. В. Витрянского, А. В. Габова, Г. А. Гаджиева, А. А. Глушецкого, О. В. Гутникова, В. В. Долинской, А. Квачевского, Н. В. Козловой, А. А. Кузнецова, Н. В. Ласкиной, Д. В. Ломакина, И. Я. Лурье, А. А. Маковской, Т. Е. Новицкой, Л. А. Новоселовой, М. А. Рожковой, В. В. Розенберга, С. А. Синицына, Д. А. Сумского, Е. А. Суханова, М. В. Телюкиной, О. А. Терновой, О. С. Филипповой, С. Ю. Филипповой, Г. С. Шапкиной, И. С. Шиткиной и других. Также были изучены некоторые работы зарубежных правоведов: Б. Блэка, Адольфа А. Берле, А. Дигман, Дж. Лоури.

Научная новизна монографического исследования заключается в том, что впервые проведено комплексное исследование сделок, совершаемых любыми юридическими лицами в особом порядке, с учетом проведенной реформы законодательства о крупных сделках и сделках с заинтересованностью в отношении хозяйственных обществ в 2016 г., и сделан комплекс научно обоснованных предложений, направленных на унификацию понятийного аппарата и правового регулирования сделок, совершаемых юридическими лицами различных организационно-правовых форм в особом порядке.

Настоящее исследование позволило автору сформулировать и обосновать ряд выводов:

1. Правовое регулирование сделок, совершаемых юридическими лицами различных организационно-правовых форм в особом порядке, должно быть выстроено на основе сочетания императивного и диспозитивного методов. При выборе между императивным и диспозитивным подходом должны учитываться: вид сделки (для сделки с заинтересованностью в большей степени присущ императивный метод, а для крупной сделки — диспозитивный); степень концентрации уставного капитала (чем более дисперсной является структура уставного капитала, тем более императивным должно быть регулирование); а также факт участия государства в образовании юридического лица и значимость его деятельности для публичных и общественных интересов (необходимость учета публичных и общественных интересов в период становления унитарных предприятий и некоммерческих организаций исторически обусловила большую императивность при регулировании их деятельности, что, в частности, проявилось в порядке совершения этими юридическими лицами сделок и в специальной правоспособности данных организаций). Исходя из этого, при регулировании сделок, совершаемых юридическими лицами в особом порядке, диспозитивность в большей степени должна быть присуща коммерческим корпорациям с относительно небольшим числом участников, т. е. объединениям лиц, основанным на тесных лично-доверительных отношениях, а императивность — коммерческим корпорациям с большим числом участников, т. е. объединениям капиталов, унитарным предприятиям, а также любым некоммерческим организациям (корпоративным и унитарным).

2. Любое юридическое лицо является правовой конструкцией, опосредующей выступление в гражданском обороте правосубъектного образования, наделенное обособленным имуществом и обладающее в силу этого собственными имущественными интересами. Однако интересы юридического лица могут не совпадать с интересами лиц, имеющих право влиять на формирование его воли при заключении или при участии в особом порядке совершения сделок; поэтому риск недобросовестных действий таких лиц носит имманентный характер и присущ деятельности любых организаций. Поэтому необходимый для минимизации такого риска специальный механизм защиты имущественных интересов юридического лица в виде сделок, совершаемых в особом порядке (крупных сделок, сделок с заинтересованностью, иных), имеет единое функциональное назначение для любых видов юридических лиц. Следовательно, такие сделки должны обладать унифицированным понятийным аппаратом и иметь единый механизм правового регулирования и правоприменения, сохраняя лишь некоторые возможные особенности в отношении отдельных видов юридических лиц, обусловленные особенностями их организационно-правовой формы.

3. Количественным критерием крупной сделки, совершаемой унитарными предприятиями, некоммерческими юридическими лицами, обладающими специальной правоспособностью, должна быть цена сделки или балансовая стоимость имущества — предмета этой сделки (нескольких взаимосвязанных сделок), которая превышает определенное федеральным законом процентное значение балансовой стоимости активов юридического лица на основе данных его бухгалтерской (финансовой) отчетности на последнюю отчетную дату.

4. Крупная сделка, совершаемая хозяйственным обществом, включает количественный и качественный критерий, имеющий приоритетное значение и определяемый через последствия сделки в виде прекращения деятельности общества или изменения ее вида либо существенного изменения ее масштабов. При этом подход арбитражных судов к определению качественного критерия не в полной мере учитывает имущественные интересы всех хозяйственных обществ (в зависимости от структуры уставного капитала), поскольку, во-первых, такой подход в значительной степени сокращает число сделок, подходящих под это понятие, а во-вторых, «существенное изменение масштабов деятельности» общества как последствие исполнения сделки суды приравнивают к «прекращению его деятельности». Поэтому предложено принятие решения об одобрении сделок, которые могут повлечь прекращение деятельности общества, отнести к исключительной компетенции высшего органа управления, а принятие решения об одобрении сделок, способных повлечь изменение вида или существенное изменение масштабов деятельности, — к компетенции совета директоров (при его образовании в структуре органов управления). Подобный подход к определению крупной сделки предложено использовать и для тех коммерческих корпораций (например, хозяйственное партнерство), для которых такое понятие в законе отсутствует. Реализацией указанного предложения будет установленное законом требование юридическому лицу определить в учредительном документе перечень видов таких сделок.

5. Среди всех федеральных законов, содержащих положения о крупной сделке, только в Федеральном законе «Об акционерных обществах» и Федеральном законе «Об обществах с ограниченной ответственностью» из указанного понятия прямо исключены сделки, заключаемые в процессе обычной хозяйственной деятельности. В то же время эти сделки не должны относиться к крупным для любых видов юридических лиц, поскольку это существенно повышает как риски оспаривания соответствующих сделок, так и трансакционные издержки при их совершении. Но подход к понятию сделок, совершаемых в процессе обычной хозяйственной деятельности, выраженный в законах о хозяйственных обществах (когда выходящая за пределы этого понятия сделка должна приводить к прекращению деятельности общества или изменению ее вида либо существенному изменению ее масштабов), при его распространении на любые юридические лица существенно сужает круг сделок, требующих особого порядка совершения, что объективно повышает дискреционное усмотрение единоличного исполнительного органа при определении того, несет ли сделка риски быть признанной крупной в условиях утраты значения количественного критерия. Такой подход может иметь место лишь в отношении коммерческих юридических лиц, обладающих общей правоспособностью. Для некоммерческих организаций, унитарных предприятий следует установить отдельное понятие обычной хозяйственной деятельности, основанной на обычно совершаемых конкретным юридическим лицом сделках, учитывая его специальную правоспособность.

6. Понятие «сделка, в совершении которой имеется заинтересованность», предложено определять по двум критериям:

1) перечень лиц, признаваемых заинтересованными в сделке и имеющих право влиять на формирование воли юридического лица:

• единоличный исполнительный орган, иное лицо, заключающее сделку от имени юридического лица;

• лица, участвующие в особом порядке совершения сделки: члены коллегиального исполнительного органа; члены наблюдательного (иного совета), контролирующего деятельность исполнительного органа; контролирующее лицо — лицо, имеющее право в силу закона, учредительного документа юридического лица или соглашения определять его действия путем распоряжения (прямо или косвенно) более 50% голосов в высшем органе управления юридического лица или более 50% участников корпораций (уставный капитал которых не разделен на доли, акции) или более 50% учредителей (физических, юридических лиц) автономной некоммерческой организации либо лицо, имеющее право образовывать единоличный исполнительный орган и (или) более 50% состава коллегиального органа управления юридического лица;

• лицо, имеющее право давать обязательные для юридического лица указания.

2) перечень обстоятельств, наличие хотя бы одного из которых подтверждает заинтересованность в совершении сделки указанного выше лица. Такими обстоятельствами предлагается считать три категории связи потенциально заинтересованного лица (а также связанных с ним лиц) со сделкой:

• положение потенциально заинтересованного лица в структуре сделки: оно непосредственно является стороной, выгодоприобретателем, представителем в сделке или посредником при ее совершении;

• влияние потенциально заинтересованного лица на юридическое лицо, являющееся стороной, выгодоприобретателем или представителем в сделке: потенциально заинтересованное лицо является единоличным исполнительным органом такого юридического лица или иным образом имеет право влиять на формирование его воли, участвуя в особом порядке совершения сделки;

• потенциально заинтересованное лицо состоит в трудовых отношениях со стороной, выгодоприобретателем или представителем в сделке.

7. Выявление сделки с заинтересованностью зависит от исполнения лицом, включенным в перечень заинтересованных лиц и имеющим право влиять на формирование воли юридического лица, обязанности раскрыть свою заинтересованность в сделке и (или) заинтересованность связанных с ним лиц, соответствующую перечню оснований, по которым оно признается заинтересованным (второй критерий такой сделки). Своевременное исполнение этой обязанности должно быть подтверждением добросовестности такого лица, но зависеть от того, кем оно является: единоличным исполнительным органом (иным лицом, заключающим сделку) либо лицом, участвующим в порядке ее совершения. Подход к выявлению сделок с заинтересованностью (в части единства требований к исполнению такой обязанности) должен быть идентичным независимо от характера их одобрения (предварительное, последующее).

8. Выявлены общие стадии особого порядка совершения сделок:

• начальная стадия — представление единоличным исполнительным органом (или иным лицом) запроса на одобрение сделки, осуществляемого, к примеру, в форме предложения либо в форме требования о созыве общего собрания (или заседания иного органа юридического лица), к компетенции которого отнесено рассмотрение вопроса об одобрении сделки. Если в законе (или подзаконном нормативном акте) такое лицо не определено, то им должен быть единоличный или коллегиальный исполнительный орган;

• промежуточная стадия (включение вопроса об одобрении сделки в повестку дня; согласование запроса на одобрение сделки);

• стадия рассмотрения вопроса об одобрении сделки и принятия решения, исходя из условий, предложенных в таком запросе. Принятие решения следует выделить в качестве самостоятельной стадии, когда оно утверждается руководителем (или иным уполномоченным лицом) органа государственной власти или органа местного самоуправления, осуществляющего полномочия собственника имущества унитарного предприятия, учредителя бюджетного учреждения.

9. Особый порядок совершения юридическим лицом сделки, требующей предварительного согласия, предложено дополнить завершающей его стадией — стадией контроля (проверки) фактических условий заключенной сделки на предмет их соответствия условиям ранее одобренной сделки. Если фактические и одобренные условия соответствуют друг другу, то особый порядок завершен. Если же фактические условия заключенной сделки отличаются от условий ранее одобренной, то это уже другая, «новая» сделка, на которую ранее выданное согласие не распространяется, и порядок одобрения сделки не считается завершенным. При таких обстоятельствах надлежит установить факт целесообразности заключенной сделки для деятельности организации. При его наличии следует принять решение о последующем одобрении заключенной сделки, а при отсутствии — решение о ее неодобрении. Отсутствие решения о последующем одобрении сделки может служить одним из оснований для признания ее недействительной в судебном порядке.

Теоретическая значимость монографического исследования заключается в том, что оно представляет собой комплексное исследование правового регулирования сделок, совершаемых в особом порядке юридическими лицами различных организационно-правовых форм. Полученные выводы, предложения развивают и расширяют научную разработанность обозначенной проблематики и способствуют ее дальнейшему комплексному изучению. Практическая значимость монографии заключается в том, что сформулированные в ней выводы и предложения могут быть использованы для совершенствования действующего законодательства РФ и практики его применения, а также при формировании рабочих программ учебных дисциплин по гражданскому и корпоративному праву.

Структура монографического исследования обусловлена его целью и задачами и состоит из введения, трех глав, включающих в совокупности тринадцать параграфов, заключения, трех приложений, списка использованных источников и литературы.

Глава 1. ОПРЕДЕЛЕНИЕ СУЩЕСТВА ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ СДЕЛОК, СОВЕРШАЕМЫХ ЮРИДИЧЕСКИМИ ЛИЦАМИ В ОСОБОМ ПОРЯДКЕ

В настоящей главе проведен анализ существа правового регулирования сделок с заинтересованностью, крупных сделок и иных сделок, совершаемых юридическими лицами в особом порядке. Но прежде проанализируем правовое регулирование этих сделок в историческом аспекте.

§ 1.1. Правовое регулирование сделок, совершаемых юридическими лицами в особом порядке, в историческом аспекте

Анализ формирования нормативных положений о сделках, совершаемых юридическими лицами в особом порядке, можно начать, обратившись к Своду законов, в котором правовое регулирование касалось преимущественно товарищества на вере или по вкладам, полного товарищества, товарищества по участкам или компании на акциях, трудового товарищества (артели)¹⁷. Особенность товарищества в том, что его создавали определенные лица, и на первом месте в нем стоит индивидуальный, личный вклад в общее дело каждого товарища, его навыки, труд, умения. Поэтому выход товарища из товарищества способен привести к прекращению существования последнего. Важное значение имели также немногочисленный состав товарищей и их самостоятельность при определении сферы деятельности товарищества и отражении ее в соглашении. Как отмечал А. Квачевский, только сами товарищи могут выстроить структуру органов управления в товариществе таким образом, чтобы оно приносило выгоду, а не убытки, и «не искать опоры в законе, которому невозможно определить, что удобно и неудобно в управлении, как направить деятельность по предприятию»¹⁸. Данное высказывание подчеркивает тот факт, что Свод законов содержал минимум норм, определяющих правовое положение товарищей, например, в ст. 2129 Свода законов указано, что полное товарищество состоит из «товарищей, положивших заедино действовать общим именем всех»; «общим правилом» было то, что каждый из них мог действовать от имени товарищества. Сколько товарищей, столько и представителей, тех, кто был вправе заключать сделки от его имени, и отсюда, по сути, необходимость особого порядка их совершения для товарищества отсутствовала.

В связи с развитием промышленности во вт. пол. XIX — нач. XX в. в мире резко возросло число акционерных компаний, и Россия не была исключением¹⁹. В юридической литературе это явление описывали так: «в стране начинается акционерная горячка»²⁰. Но со временем компании на акциях в нашей стране по ряду причин становились менее популярными. Во-первых, их регистрация происходила в разрешительном порядке (ст. 2139, ст. 2140 Свода законов). Учитывая этот факт, в ответ на возникший в стране «акционерный» ажиотаж государственные органы вводили меры, направленные на ограничение их количества. Так, министерствам было предписано давать ход только тем из поступающих к ним ходатайств о дозволении учредить акционерные компании, «от которых можно было положительно ожидать государственной или общественной пользы и выгоды»²¹.

Во-вторых, по данным статистики, компании на акциях в сравнении с товариществами были менее распространены²². В. В. Розенберг указывал так: «Акционерная форма является своего рода необходимыми, но обременительными и тяжелыми веригами»²³. В данном случае имел значение тот факт, что несколько компаний на акциях были в состоянии сосредоточить такой капитал, которым едва ли могли располагать товарищества в соответствующей отрасли промышленности. Примером является созданное в Санкт-Петербурге «Общество электрического освещения», уставный капитал которого к 1913 г. был увеличен до 12 млн руб.; накануне Первой мировой войны оно наряду с фирмой Siemens занимало ведущие позиции в российской электротехнической промышленности²⁴.

В-третьих, на рубеже XIX–XX вв. в законе Германии 1892 г. появилась новая форма юридического лица — товарищество с ограниченной ответственностью, быстро набиравшее популярность²⁵. Востребованность его в Германии можно оценить, обратившись к статистике. Так, к 1910 г. уже было создано 16 508 таких обществ²⁶. Но в России такое товарищество не нашло отражения в Своде законов, хотя потребность в этой новой форме, к примеру для небольших по структуре уставного капитала компаний, была бы в тот период вполне ощутимой.

В-четвертых, непопулярность компаний на акциях могла быть связана с характером межличностных отношений между членами правления и акционерами, включая проблемы злоупотребления ими своими полномочиями. В. Е. Белинский указывал, что «вообще сумма обязанностей, прав и ответственности правления должна быть точно определена ввиду того, что орган этот, по большей части наемный, может уклоняться от преследования одинаковых с акционерным обществом целей для личных своих выгод»²⁷. Отношения между многочисленными незнакомыми с делом акционерами, неизвестными друг другу и зачастую посторонними для правления, по сути, противопоставлялись товариществам, где все знают друг друга и максимально заинтересованы в успехе общего дела. С другой стороны, акционерные компании представляли собой соединение капиталов, и на их судьбе не должно было отражаться изменение состава участников, так как подобные компании были ориентированы на длительное функционирование. Также правоведы отмечали такую проблему злоупотреблений: учредители, передавая вновь созданной компании имущество по сильно завышенной стоимости, выводили из нее денежные средства²⁸.

Отметим, что Свод законов не содержал знакомого современным законам понятия «лицо, заинтересованное в совершении сделки», так же как нормы об исключении его из голосования по вопросу одобрения сделки с заинтересованностью. Обратив внимание на эту проблему, русские правоведы вт. пол. XIX — нач. XX в. предлагали различные варианты ее решения. В. В. Розенберг указывал на необходимость предоставить право товариществу устанавливать такое положение в товарищеском договоре²⁹. В. Е. Белинский отмечал важность «определения закона о родстве лиц, управляющих делами компании»³⁰. Д. Щеглов видел решение этой проблемы в том, чтобы «все действия компанейских правлений были совершенно открыты»³¹. Существующая проблема злоупотребления полномочиями привела к появлению нормы, направленной на урегулирование конфликта интересов между членами органов управления и обществом. Так, в ст. 2350 проекта Гражданского уложения Российской Империи было указано об исключении товарища из голосования по вопросу одобрения договора, заключаемого между ним и товариществом³². Такую норму (в отсутствие иных в тот период) можно определить предшественницей современных норм о сделках с заинтересованностью. Обратившись к источникам зарубежного законодательства того периода, отметим, что подобное правило было установлено в § 39 Закона Австрии 1906 г. «О товариществах с ограниченной ответственностью» (GmbH-Gesetz 1906 Австрии), в § 34 Гражданского уложения Германской Империи. К примеру, согласно § 68 Гражданского кодекса Швейцарии 1907 г. участник корпорации лишался права голоса, если стороной сделки выступал он или связанные с ним лица — «его супруга или его родственники по прямой линии»³³.

Помимо сказанного, на практике существовала и такая проблема злоупотребления полномочиями, как завышение членами правления компании расходов при заключении сделок. Об этом И. Т. Тарасов писал так: «возможны, напр., случаи выдачи вознаграждения “на будущий год”, записи в убыток товарищества более или менее значительной суммы, произвольно взятой одним из членов правления, — и это остается незаметным для акционеров»³⁴. Д. Щеглов указывал, что «правление одного общества нарочно старалось запутать дела его с тем, чтобы понизить цену акций ...и за бесценок прибрать к своим рукам предприятие»³⁵. Подобные злоупотребления на практике стали проблемой, требующей законодательного разрешения, что предположительно привело к появлению в Своде законов нормы, позволяющей в уставе ограничить полномочия директоров на совершение ряда сделок³⁶. Для сравнения, обратившись к источнику зарубежного законодательства того временного периода, отметим, что согласно § 35 GmbH-Gesetz 1906 Австрии (действующему и в настоящее время) общее собрание вправе принимать решения о заключении договоров, «по которым товарищество приобретает на сумму свыше ⅕ основного капитала недвижимость или предметы, необходимые для деятельности предприятия». В отличие от § 35 GmbH-Gesetz 1906 Австрии в ст. 2178 Свода законов компаниям на акциях было предоставлено широкое усмотрение при определении суммы расходов в уставе, выше которой сделки подлежали одобрению общим собранием. Такое положение можно считать аналогом современной «уставной» сделки (одного из вида сделок, совершаемых юридическим лицом в особом порядке), но не крупной, так как ее количественный критерий установлен в законах, которые не дают юридическому лицу права по своему усмотрению увеличить его в уставе.

Свод Законов устанавливал «свободу» для компании на акциях при отражении ею в уставе порядка управления делами, предмета и степени власти правления и общего собрания (ст. 2174—2184¹), а для товариществ — возможность закреплять взаимные обязательства товарищей в соглашении (ст. 2133). Чтобы рассмотреть виды иных сделок, требующих одобрения, обратимся к трудам правоведов вт. пол. XIX — нач. XX в. Н. А. Полетаев отмечал, что постановление общего собрания о любом дарении даже в благотворительных целях должно быть признано судом несоответствующим закону и уставу, так как деятельность акционерного общества направлена на извлечение прибыли³⁷. И. Я. Лурье к исключительной компетенции общего собрания относил решение вопроса одобрения сделок, связанных с приобретением, продажей, передачей в аренду и в залог недвижимости³⁸. Без одобрения общего собрания, указывал П. А. Писемский, правление не вправе совершать дарение, прощение долгов должникам компании, отчуждение недвижимости или передачу ее в залог, а также прекращение дела миром³⁹.

Революционные события нач. XX в. и приход к власти большевиков привели к отмене частной собственности, национализации, упразднению свободной хозяйственной деятельности и замене ее планомерной организацией производства и распределения. Д. И. Курский отмечал, что «все предприятия, фактически до 17 мая сего года поступившие во владение органов государственной власти, являются национализированными»⁴⁰. В период новой экономической политики была предпринята попытка «возродить» акционерные общества: в 1922 г. принят Гражданский кодекс РСФСР, а в 1927 г. — положение об акционерных обществах. Но они не ограничивали полномочия правления при совершении каких-либо сделок⁴¹. Впоследствии, как отмечено в юридической литературе, общее направление выражалось «в стремлении заменить договорные связи административно-правовым методом воздействия»⁴². Договорные отношения между государственными организациями характеризовались тем, что движение продукции совершалось внутри единого фонда государственной социалистической собственности⁴³. Необходимость в особом порядке совершения сделок фактически отсутствовала, так как их условия были предопределены хозяйственным планом. Проверку факта их отражения в договоре проводили комиссариаты⁴⁴. Советское законодательство, отвечающее требованиям своего времени, строилось применительно к господствующим в гражданском обороте государственным предприятиям, переведенным на хозяйственный расчет.

В начале 1990-х гг. на пространстве СССР началось коренное преобразование экономических, политических и правовых отношений. Органами государственной власти был принят ряд правовых актов, содержащих положения об акционерном обществе, товариществе с ограниченной ответственностью⁴⁵. Так, в постановлении Совмина СССР 1990 г., фактически возродившем такие общества, указано, что вопрос об «утверждении договоров, заключенных на сумму свыше указанной в уставе общества» отнесен к компетенции общего собрания⁴⁶. Такую норму (как и норму ст. 2178 Свода законов) можно определить предшественницей современной «уставной» сделки, а не крупной сделки, так как ее количественный критерий установлен в законах, которые не дают юридическому лицу права по своему усмотрению увеличить его в уставе. Смена экономических устоев нашей страны, процесс приватизации государственных предприятий ускорили появление акционерных обществ. Правовой основой для них стал ФЗ об АО (вступил в силу 01.01.1996), где впервые в современном законодательстве были отражены нормы как о сделках с заинтересованностью, так и о крупных.

Обобщая вышесказанное, отметим, что правовое регулирование сделок, совершаемых в особом порядке, в законе дореволюционного периода (в Своде законов) было фрагментарным и выражалось лишь в том, что компания на акциях имела право по своему усмотрению определить в уставе сумму, выше которой сделки требовали одобрения общего собрания. Такой подход законодателя, очевидно, был обусловлен рядом таких аспектов, как разрешительный порядок регистрации компаний на акциях; отсутствием иных форм юридических лиц, например, товарищества с ограниченной ответственностью (появившегося на рубеже XIX–XX вв. в Германии); большей распространенностью не компаний на акциях, а товариществ, где ведение дел осуществлялось всеми товарищами совместно. А Свод законов, в силу специфики правового статуса товарищей, содержал минимум норм, устанавливающих правовое регулирование их деятельности, отводя эту роль заключенному между ними соглашению. Между тем анализ трудов правоведов вт. пол. XIX — нач. ХХ в. (например, В. Е. Белинского, П. Н. Гуссаковского, В. В. Розенберга, Д. Щеглова) позволяет говорить о существовании уже в тот период риска (имеющего имманентный характер) злоупотребления директорами своими полномочиями при совершении ими сделок от имени юридического лица с родственниками и (или) на суммы, превышающие «обычные» расходы. Советское законодательство, отвечающее требованиям своего времени и преимущественно регулирующее правовой статус господствующих в гражданском обороте государственных предприятий, практически не затрагивало регулирование сделок, совершаемых юридическими лицами в особом порядке.

§ 1.2. Определение подходов к правовому регулированию сделок с заинтересованностью, крупных сделок и иных сделок, а также к порядку их совершения

1.2.1. Особенности правового регулирования сделок, совершаемых юридическими лицами в особом порядке

Большинство сделок юридическое лицо совершает в обычном порядке, т. е. для их заключения достаточно воли только исполнительного органа, выражающего тем самым волю юридического лица. Однако заключение некоторых сделок может быть сопряжено с определенным риском для деятельности юридического лица и противоречить его интересам, интересам его собственника имущества, учредителя, участников, акционеров и проч. Для исключения таких возможных неблагоприятных последствий установлен особый порядок совершения некоторых сделок: 1) сделки с заинтересованностью⁴⁷; 2) крупные сделки и другие приравненные к ним по количественному критерию и особому порядку их совершения сделки⁴⁸; 3) сделки, для заключения которых необходимо одобрение в силу указания закона⁴⁹; 4) сделки, критерии и особый порядок совершения которых юридическое лицо по своему усмотрению вправе закрепить в учредительном документе⁵⁰. Таким образом, на совершение указанных выше сделок устанавливается требование о необходимости одобрения их советом директоров, общим собранием участников, учредителем, собственником имущества юридического лица (в зависимости от организационно-правовой формы юридического лица), волеизъявление которых по вопросу одобрения таких сделок является необходимым дополнением к волеизъявлению исполнительного органа при их заключении.

Виды сделок, совершаемые юридическом лицом в особом порядке, могут быть установлены законом и (или) учредительным документом юридического лица в силу прямого указания об этом в законе. Как можно заметить, данный перечень не содержит, к примеру, такого документа, как трудовой договор. Виды сделок, совершаемые в особом порядке, напрямую связаны с компетенцией вышестоящих (по отношению к исполнительному органу) органов, собственника имущества, учредителя (в зависимости от организационно-правовой формы юридического лица), которую определяет закон и (или) учредительный документ. Для подавляющего числа юридических лиц устав является его единственным учредительным документом, в котором устанавливается компетенция органов юридического лица⁵¹. Поэтому отражение особых сделок в иных документах, например в трудовом договоре (а такие случаи можно встретить на практике), является некорректным⁵².

Доля норм, содержащих положения об этих сделках, в современном законодательстве РФ непрерывно увеличивается, но структурно они разрознены, и единый подход к их регулированию отсутствует. Критерии таких сделок и подход к их правовому регулированию установлен законодателем и основан на совокупности элементов. При этом применение императивного и диспозитивного методов (подходов) правового регулирования и их сочетание зависит от организационно-правовой формы юридического лица и иных факторов (условий). Подход приобретает императивный характер в силу требований, установленных в нормативно-правовых актах. В случаях, когда в силу закона применяется диспозитивный метод, юридическое лицо может ужесточить или, наоборот, смягчить критерии таких сделок. Например, некоммерческое юридическое лицо, воспользовавшись правом, установленным законом, может определить для себя повышенные требования и отнести к ним максимально широкий круг сделок. С другой стороны, юридическое лицо может устранить или ослабить их правовое регулирование, установив особый порядок совершения лишь в отношении некоторых сделок, явно выходящих за пределы его обычной деятельности (например, сделки с недвижимостью выше определенной стоимости). Выработка оптимального подхода должна быть обусловлена тем, чтобы критерии таких сделок, подход к их выявлению были идентичными для большинства юридических лиц и тем самым понятны, отвечали уровню развития рыночной экономики и при этом учитывали условия, которые влияют на деятельность хозяйственных обществ, а также юридических лиц иных организационно-правовых форм. Определение подхода начнем с рассмотрения влияющих на метод (подход) условий, характеризующих особенности правового регулирования таких сделок.

На современном уровне развития рыночной экономики повсеместное признание получила корпорация как приоритетная форма осуществления предпринимательской деятельности и привлечения инвесторов. Обратимся к опыту Великобритании и США, имеющих длительную историю развития корпораций, чтобы выявить специфику взаимоотношений между акционерами и исполнительными органами и сравнить ее с аналогичным российским опытом. Первые компании в Европе возникли несколько веков назад, например, для финансирования рискованных походов в другие страны с целью выстраивания международных торговых и дипломатических отношений⁵³. Другой менее распространенной, но не менее значимой по своему статусу разновидностью корпораций были сословные объединения землевладельцев, дворян, зажиточных купцов, представителей высшего света⁵⁴. Ввиду своего высокого статуса они для ведения текущих дел нуждались в управляющих. Развитие промышленности требовало закрепления правового статуса юридического лица в соответствующих законах. Так, в Великобритании в 1844 г. был принят Акт «Об акционерных обществах» (Joint Stock Companies Act)⁵⁵.

В США еще раньше, с 1811 г., действовал Акт «Об объединениях для производственных целей» (Act Relative to Incorporations for Manufacturing Purposes)⁵⁶. Во вт. пол. XIX в. в стране произошел промышленный переворот, начался процесс монополизации и концентрации производства, бурный рост количества корпораций и их масштаба, сращивание бизнеса и банковского сектора. Число акционеров увеличивалось во многие тысячи раз. Например, в Standard Oil Company мажоритарным считался владелец 14,5% акций, а в American Telephone и Telegraph Company было 567 694 акционера, и крупным считался владелец 1–2% акций⁵⁷. При такой численности проведение собраний акционеров становилось крайне проблематичным и требовало колоссальных издержек; как следствие, отсутствие одобрения сделки (при его необходимости) могло тормозить управление деятельностью компаний. Поэтому постепенно полномочия управляющих невообразимо возрастали, а статус акционеров менялся так, что они стали отдалены от управления, что послужило толчком для изменения законодательства. Так, во вт. пол. XIX в. в США «началась своеобразная конкуренция между штатами в области законодательства о корпорациях по созданию максимально привилегированных условий для деятельности корпораций»⁵⁸. Но если управляющие получают широкие полномочия, то со временем они начинают изыскивать способы обслуживать не только интересы акционеров, в том числе связанные с получением ими большей прибыли в виде дивидендов, но и свои собственные, симулируя верность идее превосходства акционеров. Такая тенденция, называемая в литературе «менеджеристской», продержалась не одно десятилетие, но стала терять свою привлекательность в 1970–1980-е гг.⁵⁹ В российской юридической литературе разницу между американскими и европейскими корпорациями иногда обозначают так: «европейские корпорации — это торжество разума и порядка, англо-американские — торжество корысти и дерзости»⁶⁰.

Иностранный опыт для России с начала становления в 1990-е гг. ее современного гражданского законодательства был ориентиром, но условия становления и развития корпораций в нашей стране отличались от англо-американских аналогов. Несомненно, оставила свой след и административно-командная система управления, продолжающая влиять на развитие законодательства. Напомним, что в период НЭП акционерные общества получили правовое регулирование на основе Гражданского кодекса РСФСР 1922 г. (утратил силу в 1931 г.), положения об акционерных обществах 1927 г. (утратило силу в 1962 г.). В последующем преобладали юридические лица с государственной формой собственности. Предпосылки для функционирования хозяйственных обществ были созданы лишь в конце 1980-х гг. с утверждением соответствующих постановлений⁶¹.

Первые АО, созданные в нашей стране по нормам современного гражданского законодательства, явились в основном результатом проводимой в 1990-е гг. приватизации, с которой вплотную было связано развитие экономики. План приватизации хозяйственного общества содержал условие о закрытой подписке, о распределении части акций среди его работников. Появление таким образом миноритарных владельцев акций накладывало отпечаток на их менталитет. Личный вклад получившего акции работника был тесно совмещен с его активностью в качестве акционера: участие в собраниях, контроль за порядком его проведения, соблюдение его прав как акционера, в том числе права на дивиденды. Поэтому в нашей стране не одно десятилетие должно пройти для того, чтобы участники таких обществ стали дистанцированы от непосредственного участия в управлении его делами. Нельзя не учесть и тот факт, что на пути своего становления и развития корпорации в России столкнулись с таким феноменом, как рейдерство, ставшим социально-экономической проблемой. Кроме того, при приватизации уставный капитал сконцентрировался в руках относительно небольших олигархических группировок или государства, что повлекло за собой необходимость учета этого фактора при правовом регулировании корпоративных отношений. Для нашей страны не характерна дисперсная структура собственности в корпорациях, которая присуща, например, странам англосаксонской системы права. Безусловно, все эти особенности нужно учитывать при определении правового регулирования сделок, совершаемых корпорациями в особом порядке.

Обратимся к определению современного подхода к правовому регулированию таких сделок. Положения о крупных сделках, совершаемых хозяйственными обществами, содержатся в ФЗ об АО, ФЗ об ООО⁶². Подход законодателя в данном случае является императивным; любая сделка заключена в рамках обычной хозяйственной деятельности общества. Сделка будет заключена за пределами обычной хозяйственной деятельности и соответственно признаваться крупной, если в части последствий ее заключение приведет к прекращению деятельности общества, изменению ее вида либо существенному изменению ее масштабов, что согласно п. 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.06.2018 № 27 определено как качественный критерий. Вместе с тем проведенный анализ решений арбитражных судов при квалификации ими крупной сделки показал, что подход судов (как будет показано в § 2.2. монографии) ориентирован на сокращение числа таких сделок и имеет оценочный характер. Проблема такого подхода к определению критериев крупной сделки в том, что среди всех хозяйственных обществ он адаптирован только для некоторых из них (в зависимости от степени концентрации их уставного капитала). Следует различать модели регулирования по степени концентрации уставного капитала: для корпораций с относительно небольшим числом участников, которые одновременно входят (могут входить) в состав исполнительного органа, тем самым обладают информацией о заключаемых юридическим лицом сделках, т. е. «объединения лиц» и для корпораций с расщепленной структурой уставного капитала, например таких, где количество акционеров может достигать нескольких сотен тысяч, т. е. «объединения капиталов»⁶³.

При обязательном (в силу закона) образовании совета директоров для публичных корпораций и для непубличных (с числом акционеров выше 50) подход к правовому регулированию как крупной сделки, так и сделки с заинтересованностью приобретает императивный характер. Выражен он в том числе в том, что, во-первых, в зависимости от количественного критерия одобрение крупной сделки отнесено к компетенции двух органов корпорации (совету директоров и общему собранию), во-вторых, при одобрении крупной сделки советом директоров потребуется единогласное решение всех членов (для других юридических лиц подобные требования не установлены). В-третьих, для выявления сделки с заинтересованностью императивность будет выражена в том, что большее число лиц (члены совета директоров) будут включены в перечень заинтересованных лиц и тем самым большее количество сделок может попасть под необходимость их одобрения.

Современный подход к правовому регулированию крупной сделки ориентирован на сокращение числа сделок, требующих одобрения общего собрания в компаниях с дисперсной структурой уставного капитала. Управление в них выстроено по образцу англо-американских корпораций, т. е. по принципу «отделение собственности от управления», где многие вопросы деятельности возложены на управляющих. Проведение собрания для них достаточно затратное мероприятие, учитывая внушительную численность акционеров, хотя в настоящее время есть возможность проведения собрания дистанционно⁶⁴. Такие корпорации в современном мире — это уже сложный социально-экономический феномен. В России они пока являются исключением в силу их небольшого количества по сравнению с иными корпорациями. При этом часть таких обществ была образована путем приватизации с сохранением контрольного пакета акций у государства, так как для самостоятельного создания подобной структуры и поддержания ее деятельности необходимо иметь в распоряжении достаточно внушительную сумму свободных денежных средств. Поэтому диспозитивный подход (учитывая подход судов) к выявлению качественного критерия крупной сделки, приемлем исключительно для немногочисленных публичных акционерных обществ (с большим числом акционеров) при одобрении сделки высшим органом управления и для корпораций с небольшим числом участников, но в полной мере не учитывает интересы обществ со средней (по количественному составу участников) структурой уставного капитала, к каковым преимущественно относятся ООО. Следует учесть, что характерной чертой экономики России является именно то, что общества с ограниченной ответственностью по данным статистики с www.nalog.ru составляют подавляющее большинство юридических лиц⁶⁵.

Если бы участие государства в юридических лицах в период становления современного гражданского законодательства РФ было ограничено исключительно АО, ООО, то об этом факте, как формирующем вектор правового регулирования таких сделок, говорить не пришлось бы. Но это не так, и, к примеру, в обслуживающих население сферах (образование, здравоохранение) финансовое бремя лежит на государстве, поэтому эффективность рыночных механизмов в них исчезает. Перед юридическими лицами в данных сферах стоят задачи учета общественных и публичных интересов. В таких же секторах экономики, как транспорт, оборона, энергетика, добыча полезных ископаемых с учетом размера выручки «глобальная стратегия участия государства предполагает только частичный выход из них»⁶⁶. Поэтому при определении метода правового регулирования сделок, совершаемых в особом порядке (исходя из того, как проходило его становление), факт участия государства в юридических лицах можно раскрыть исходя из следующих аспектов.

Во-первых, государство участвует как в некоммерческих (например, государственные корпорации, ГК «Автодор», учреждения, фонды, автономные некоммерческие организации, опосредовано — в ассоциациях, союзах), так и в коммерческих юридических лицах (АО, ООО, ГУП, МУП). Безусловно, нужно учесть, что участие государства в них обусловливает разную степень императивности правового регулирования сделок. Закрепленный в ГК РФ перечень юридических лиц, учредителем которых может быть только государство, отличается разнообразием организационно-правовых форм.

Во-вторых, нужно учитывать специальные цели и задачи, выполняемые созданными государством унитарными юридическими лицами. Их специальная правоспособность предопределяет и перечень имущества, который им будет передан учредителем, собственником этого имущества. С одной стороны, данный аспект не учитывался, предположим, если бы участие государства было ограничено только в АО, ООО, но этого, как было указано выше, не произошло. С другой стороны, специальной правоспособностью обладают и те некоммерческие юридические лица, которые не могут быть созданы государством, например религиозные, и те, в которых участие государства будет косвенным, например ассоциации, союзы.

Значительный удельный вес организаций, созданных государством, в виде процентного выражения от общего числа юридических лиц; выполнение ими специальных целей и задач, установленных в учредительном документе; разнообразие организационно-правовых форм, а также доля участия в конкретном юридическом лице — такова реальность экономики нашей страны. Соответственно, все перечисленные особенности нужно учитывать как для определения метода правового регулирования сделок, совершаемых этими организациями в особом порядке, так и для его распространения на юридические лица, для которых подобные нормы не установлены. Прежде чем перейти к определению такого метода, рассмотрим, как происходило его становление.

После вступления в силу 01.01.1996 ФЗ об АО идея применения как сделок с заинтересованностью, так и крупных для других создаваемых юридических лиц была воспринята сразу. Как первый закон в данной сфере, ФЗ об АО стал ориентиром для законопроектов, разрабатываемых в период 1998–2003 гг. Вместе с тем они выстраивали вектор правового регулирования в направлении достаточно широкой свободы, предоставляемой юридическим лицам при определении критериев данных сделок. Например, обществам взаимного страхования было дано право повысить в уставе количественный критерий крупной сделки; специализированным государственным и муниципальным некоммерческим организациям — право закрепить в уставе практически любой размер крупной сделки, а также расширить перечень лиц, признаваемых заинтересованными в сделке; для фонда было установлено требование об одобрении крупной сделки, но его порядок отсутствовал⁶⁷. Таким образом, в обозначенный период становление метода правового регулирования происходило одновременно для таких сделок, совершаемых юридическими лицами, как создаваемыми государством (например, государственная некоммерческая организация), так и иными (общество взаимного страхования, фонд). Отметим, что был предложен и другой, более строгий подход; например, для некоммерческого общества рыночная стоимость имущества — предмета любой крупной сделки подлежала определению оценщиком⁶⁸. В первом случае в предлагаемом законопроектами регулировании не в полной мере была отражена цель таких сделок (защита имущественных интересов некоммерческих юридических лиц, в том числе создаваемых при участии государства), а во втором подход был достаточно сложным и затратным при его реализации на практике. Законопроекты не были приняты, поиск и становление подхода продолжились.

В 2002 г. был принят ФЗ «Об унитарных предприятиях», установивший правовое регулирование для ГУП (МУП) — коммерческого юридического лица со специальной правоспособностью, собственником имущества которого является публично-правовое образование. Предлагаемый тогда в этом законе подход к выявлению крупной сделки (соотношение ее цены с размером МРОТ) сейчас отменен и не используется ни в одном законе, содержащем подобные нормы. Но, в отличие от ранее предлагаемых в законопроектах вариантов построения подходов к определению крупной сделки, в ФЗ «Об унитарных предприятиях» уже были отражены требования императивного подхода. Так, например, не было права повысить по своему усмотрению количественный критерий или в принципе закрепить в уставе любой его размер. Поскольку государство не ограничилось участием в АО, ООО, ГУП (МУП), правовое регулирование таких сделок продолжило становление.

В 2006 г. был принят ФЗ «Об автономных учреждениях» — первый закон, установивший правовое регулирование и сделки с заинтересованностью, и крупной для автономных учреждений — некоммерческих юридических лиц, создаваемых исключительно государством и являющихся новыми для того времени. Однако изначально при его рассмотрении была предпринята попытка (ранее не воспринятая законодателем для других юридических лиц) установить широкое усмотрение при определении критериев крупной сделки, а именно: право повысить в уставе ее размер; из категории «крупная сделка» были исключены сделки, совершаемые в рамках обычной уставной деятельности⁶⁹. В принятом ФЗ «Об автономных учреждениях» такие нормы уже отсутствовали, а подход к их правовому регулированию был проработан детальнее, чем в ФЗ «Об унитарных предприятиях» (например, перечень заинтересованных лиц не включает аффилированных лиц), и применялся императивный подход к установлению критериев крупной сделки, т. е. эти критерии были «жестче», чем в ФЗ об АО, ФЗ об ООО (из этого понятия не исключены сделки, совершаемые в рамках обычной уставной деятельности; количественный критерий «более 10%» и в уставе его можно только уменьшить). Подобный подход к регулированию таких сделок для других юридических лиц, создаваемых исключительно государством, был воспринят также в законах, вступивших в силу позднее⁷⁰.

Динамика развития метода правового регулирования данных сделок для ГУП (МУП), некоммерческих организаций (со специальной правоспособностью) свидетельствует о том, что он стал более императивным, чем для АО, ООО. Таким он остается и в настоящее время. Особенность в том, что понятие «крупная сделка» (кроме АО, ООО, народных предприятий) содержится только в законах, устанавливающих правовое положение организаций, создаваемых исключительно государством (бюджетных, автономных учреждений, ГК «Автодор», ГУП (МУП)). С одной стороны, такие организации обладают специальной правоспособностью, и именно этот аспект следует учитывать при определении подхода к правовому регулированию крупной сделки для указанных юридических лиц, а также для иных, например для публично-правовых компаний. Но, с другой стороны, именно участие государства в них, а также задачи учета общественных и публичных интересов предопределило становление более императивного метода. Ведь законодателем не была выбрана в качестве основной такая форма, как ассоциация (некоммерческая корпорация, обладающая специальной правоспособностью), вероятно, потому, что государство может участвовать в ней лишь косвенно, т. е. через иное юридическое лицо, из чего следует, что факт его членства невозможно будет выявить по данным ЕГРЮЛ⁷¹.

Итак, современный подход законодателя к выявлению критериев крупной сделки для иных (кроме АО, ООО) юридических лиц можно определить как императивный и ограничительный, включающий ряд элементов (см. приложение № 1). Во-первых, максимально установленный в законах количественный критерий крупной сделки — 10% балансовой стоимости активов, т. е. в 2,5 раза ниже, чем в таком случае для АО, ООО. Таким образом, уже исходя из числового показателя этого критерия для этих организаций, гораздо большее количество сделок требует особого порядка совершения, чем для АО, ООО. Во-вторых, в ряде законов установлено право уменьшить (например, для автономного, бюджетного учреждения в уставе, а для ГК «Автодор» — решением органа управления) процентное значение количественного критерия. Если, к примеру, автономное учреждение воспользуется таким правом, то требование ограничительного подхода будет им усилено, так как именно для него особого порядка совершения потребует большее количество сделок в сравнении с тем, как это определено в законе для иных автономных учреждений, не воспользовавшихся этим правом. В-третьих, из понятия «крупная сделка» (в силу закона) для бюджетного, автономного учреждения, ГК «Автодор», ГУП (МУП) не исключены сделки, совершаемые в рамках обычной деятельности.

Такой подход к определению критериев крупной сделки контрастирует с диспозитивным подходом для АО, ООО, которым предоставлено широкое усмотрение при выявлении того, какая сделка конкретно для каждого из них подходит под указанное понятие. По сути, это два разнонаправленных подхода к его определению: для ГУП (МУП), некоммерческих организаций, в том числе созданных при участии государства, подход ориентирован на увеличение количества таких сделок. При таком подходе первоочередное значение имеет количественный критерий крупной сделки. Иными словами, он не предполагает отклонение юридического лица от требований закона, чтобы уменьшить количество этих сделок. Но необходимо определить общее понятие «крупная сделка», подходящее для: а) некоммерческих организаций без участия государства (например, религиозное объединение), а также для некоммерческих организаций, создаваемых исключительно государством, но для которых такие нормы законом не установлены (публично-правовая компания); б) коммерческих юридических лиц, для которых подобные нормы также не установлены (например, хозяйственное партнерство). В первом случае подход должен быть императивным и ограничительным, по сути, аналогичным тому, какой применяется для некоммерческих юридических лиц (в том числе созданных государством), но с учетом предлагаемого подхода к определению сделки, совершаемой в рамках обычной хозяйственной деятельности (подробно об этом в § 2.2), т. е. не копирующим действующий для них сейчас подход, поскольку специальная правоспособность предопределена целью деятельности такого юридического лица, а не тем, какой субъект права является ее учредителем (публично-правовое образование, юридическое или физическое лицо). Во втором случае подход должен быть более диспозитивным, приближенным к понятию «крупная сделка» для АО, ООО, обладающих общей правоспособностью, но с учетом предлагаемого подхода к выявлению качественного критерия (подробно об этом в § 2.2), т. е. не копирующим действующий для них сейчас подход.

Отметим, что в некоторых случаях императивный и ограничительный подход приводит к излишней зарегулированности, где одна сделка потребует одобрения по нескольким основаниям. Например, договор уступки, заключаемый ГУП (МУП), по закону требует одобрения вне зависимости от цены и как крупная сделка, если подходит под ее критерий⁷². Основанием одобрения его как «уставной» сделки служит право (в силу закона) закрепить это требование в уставе. Требование двойного или даже тройного одобрения может привести к обратному эффекту. Поэтому в этой ситуации необходимо установить приоритет оснований одобрения. Например, сделку не следует одобрять как крупную, так как по закону она требует одобрения независимо от цены, а одобрение ее в качестве «уставной» нужно исключить (путем указания в уставе), если оно требуется по одному из указанных выше оснований. Зарегулированность для сделки с заинтересованностью проявляется в том, что перечень заинтересованных лиц, установленный законом, во-первых, можно дополнить уставом (ч. 3 ст. 17 Ф3 «О публично-правовых компаниях»), во-вторых, приказом (например, для ГК «Росатом»⁷³). Если юридическое лицо воспользуется правом, то ограничительный подход законодателя будет им усилен, так как для него потребует одобрения большее количество сделок в сравнении с тем, как определено в законе для иных, не воспользовавшихся таким правом. В-третьих, когда в такой перечень включены аффилированные лица, так как (как указано в § 2.3 гл. 2 монографии) суды расширяют критерии понятия «сделка с заинтересованностью». Во всех перечисленных выше случаях это понятие становится бесконечным и трудно выявляемым (в части выполнения лицом обязанности раскрыть свою заинтересованность в сделке). Такой подход в качестве общего нельзя назвать эффективным. Правовое регулирование в части определения критериев сделки с заинтересованностью для иных юридических лиц можно обозначить как императивный и ограничительный (как и для АО, ООО), но имеющий более ярко выраженный характер.

Для некоторых юридических лиц (АО, ООО и иных) в законах установлено право закрепить в учредительном документе требование об одобрении иных сделок. Подход, применяемый к их правовому регулированию, обозначим как диспозитивный, так как само юридическое лицо решает, воспользоваться ли таким правом, и если оно им воспользовалось, то определяет критерии по своему усмотрению. Тогда число совершаемых в особом порядке сделок будет увеличено по сравнению со сделками, требующими одобрения по закону. Подход тут зависит не от организационно-правовой формы юридического лица, а от того, воспользуется ли оно правом. Выделить какие-либо единые критерии таких сделок, как будет обосновано в § 2.4 гл. 2 монографии, не представляется возможным, учитывая принцип автономии воли участников гражданско-правовых отношений. Поэтому при определении общего подхода правовое регулирование таких сделок учитываться не будет.

1.2.2. Правовое регулирование особого порядка совершения сделок юридическими лицами

Как было отмечено в подпараграфе 1.2.1 монографии, правовое регулирование сделок, совершаемых юридическими лицами различных организационно-правовых форм в особом порядке, выстаивается на основе сочетания императивного и диспозитивного методов. Сначала рассмотрим, как осуществляется правовое регулирование порядка совершения таких сделок АО, ООО. Для них порядок совершения сделок с заинтересованностью выстроен законодателем на сочетании диспозитивного и императивного подходов, при этом в последнем случае некоторые его требования применимы и для иных организаций. Так, по закону одобрение такой сделки отнесено к исключительной компетенции органа управления, учредителя, собственника имущества и проч. (см. приложение № 3). Юридическое лицо не вправе по своему усмотрению в уставе изменить это требование. Специфика обязательного порядка ее совершения АО, ООО в том, что, во-первых, из голосования по вопросу ее одобрения исключено заинтересованное в сделке лицо, как преследующее собственные интересы и способное повлиять на объективность голосования. Во-вторых, если при одобрении сделки советом директоров отсутствует необходимое число незаинтересованных директоров, то такое решение принимает общее собрание. Эти требования актуальны и применимы при совершении таких сделок иными юридическими лицами, где решения принимаются коллегиальным органом управления, т. е. кроме случаев участия в ее одобрении собственника имущества ГУП (МУП), учредителя учреждения⁷⁴. Неприменимо второе правило и при участии в одобрении сделки одновременно нескольких органов, включая общее собрание, например для сельхозкооператива.

Определяя вопросы компетенции коллегиального органа юридического лица, закон устанавливает число голосов, необходимое для принятия решения по тому или иному вопросу, в том числе одобрения сделки с заинтересованностью. Для принятия решения по этому вопросу АО, ООО (в силу закона) предоставлено право увеличить в уставе число голосов (в сравнении с тем, как это определено в законе). В ФЗ об ООО подобное право предоставлено также общему собранию при одобрении крупной сделки (см. приложение № 2). Воспользовавшись таким правом, юридическое лицо может усилить для себя требования к числу голосов; тогда правовое регулирование приобретает характер ограничительного подхода и при принятии решения нужно будет учесть интересы большего числа членов органа управления. Подобный подход актуален и может быть применен для совершения сделок как с заинтересованностью, так и крупных (не только АО, ООО, но и иными организациями, где такое решение принимается коллегиальным органом).

Диспозитивный подход к порядку совершения АО, ООО сделок с заинтересованностью выражен в том, что в ФЗ об ООО, ФЗ об АО действует уведомительный порядок, при котором из всех таких заключаемых сделок одобрены должны быть лишь те, для которых поступит требование⁷⁵. Но при его наличии порядок совершения сделки приобретает императивный характер, т. е. нужно соблюсти все установленные для него требования. Диспозитивность остается в том, что, во-первых, одобрение может быть получено как до, так и после ее заключения; во-вторых, закон не указывает временной интервал, когда последующее одобрение должно произойти. Дискреционное усмотрение органов юридического лица в определенной степени сохраняется при выборе сделок, подлежащих одобрению. В этом смысле есть сходство с выбором сделок, относящихся к крупным по качественному критерию, когда сделка может привести к прекращению деятельности общества или изменению ее вида либо существенному изменению ее масштабов. Предоставление возможности дискреционного усмотрения при выборе одобряемых сделок основано на саморегулировании и, по сути, направлено на сокращение их числа, предполагая широкое усмотрение исполнительного органа при руководстве корпорацией, основной целью которой является извлечение прибыли (общая правоспособность).

Но такая цель не стоит перед ГУП (МУП), некоммерческими юридическими лицами, для которых в учредительном документе должны быть установлены специальные цель и задачи деятельности. Для них диспозитивный подход не может быть применим ввиду следующего. Во-первых, законы не дают право учредителю бюджетного учреждения, собственнику имущества ГУП (МУП) выбрать по своему усмотрению ту сделку с заинтересованностью, которая потребует одобрения. Во-вторых, для них в законе установлено обязательное требование о предварительном одобрении как сделок с заинтересованностью, так и крупных (см. приложения № 2, 3). Тем самым проверяется эффективность и целесообразность их совершения. Несоблюдение требования предварительного согласия может послужить основанием для оспаривания сделки. Так же, как и для АО, ООО, для них нужно комплексно рассматривать подходы к выявлению критериев сделок и к порядку их одобрения. В этих организациях гораздо большее число сделок (в сравнении с АО, ООО) требует обязательного одобрения. Поэтому при установлении правового режима сделок с особым порядком совершения для ГУП, МУП, некоммерческих юридических лиц (учитывая историческое развитие норм о таких сделках для них) не следует применять диспозитивный подход, т. е. выбирать лишь некоторые сделки, требующие одобрения.

Следующий элемент диспозитивного метода выражен в предоставленном законом праве непубличным АО, ООО отменить порядок совершения сделок с заинтересованностью или установить иной порядок, отличный от предусмотренного законом⁷⁶. С одной стороны, данный подход максимально гибок и позволяет сократить трансакционные издержки в связи с необходимостью проводить процедуру одобрения (в особенности общего собрания), но, с другой стороны, он не является эффективным и не может быть образцом для таких сделок для иных юридических лиц. Во-первых, такой подход не учитывает правовую природу сделки с заинтересованностью, которая гораздо сложнее, чем крупная сделка, так как ее труднее выявить, если отсутствует ее цена (например, соглашение кредиторов о порядке удовлетворения их требования к должнику) или из-за сложности установления в ней связей заинтересованности. В последнем случае это напрямую зависит от исполнения лицом установленной законом обязанности раскрыть свою заинтересованность. В юридической литературе отмечено, что «сделка директора с самим собой или своим родственником… с точки зрения большинства будет оцениваться как сделка с конфликтом интересов. Следовательно, оправданным выглядит наступление негативных последствий нераскрытия такого конфликта интересов и совершения сделки без одобрения»⁷⁷. В российских законах установлена ответственность в виде возмещения лицом убытков за нераскрытие своей заинтересованности. Учитывая, что выявление круга сделок с заинтересованностью напрямую связано с исполнением указанной обязанности, она не зависит от характера одобрения (последующее, предварительное), является одним из требований императивного подхода и должна применяться одинаково для АО, ООО и для иных юридических лиц. Если порядок совершения такой сделки отменить, то юридическое лицо не перестанет их заключать, но потеряет контроль за их совершением, что может привести к нарушению как его имущественных интересов, его участников, собственников имущества и проч., так и интересов контрагентов этого юридического лица.

Во-вторых, такой подход выстроен без учета цели, установленной в 2008 г. в Указе Президента РФ от 18.07.2008 № 1108 «О совершенствовании Гражданского кодекса Российской Федерации» — соответствие развития гражданского законодательства РФ новому уровню рыночной экономики. Для сравнения обратимся к опыту некоторых зарубежных стран. Так, в принципах G20/OECD 2015 г. указано, что запрет сделок с конфликтом интересов не является решением; необходимо создать эффективную процедуру раскрытия и мониторинга заинтересованности⁷⁸. В § 182, 183 Companies Act UK 2006 указано, что нарушение лицом обязанности раскрыть свою заинтересованность может повлечь за собой ответственность в виде штрафа. Согласно § 115 Corporations Act Австралии нарушение такой обязанности может повлечь уголовную ответственность⁷⁹. В § 89 AktG Германии указано: если не было получено одобрение наблюдательного совета на получение у компании членом правления, членом наблюдательного совета или связанными с ними лицами кредита, то этот кредит подлежит немедленному возврату. По Закону Республики Кипр «О компаниях» (The Companies Law) за нарушение этой обязанности предусмотрен штраф 854 €, а также освобождение директора от занимаемой должности⁸⁰. Как можно заметить, приведенные в качестве примера законы о компаниях зарубежных стран достаточно серьезно подходят к вопросу выявления такой сделки и определению последствий для лица, нарушившего обязанность раскрыть свою заинтересованность. Подчеркнуто значение регулирования подобных сделок, не говоря о том, что в указанных законах юридическому лицу не предоставлено право отменить порядок их совершения.

Прежде чем определить подход к правовому регулированию порядка совершения сделок иными (кроме АО, ООО) юридическими лицами, рассмотрим его становление. Как уже упоминалось, законопроекты периода 1998–2003 гг. предполагали возможность предоставления организациям достаточно широкого усмотрения: например, для общества взаимного страхования — право отменить в уставе порядок одобрения крупной сделки; для специализированных государственных и муниципальных некоммерческих организаций — одобрять крупные сделки в размере, определенном по их усмотрению в уставе; для некоммерческих обществ сделки требовали бы одобрения или наблюдательным советом, или высшим органом управления⁸¹. При таком подходе не в полной мере достигалась бы цель правового регулирования сделок (защита активов, имущественных интересов некоммерческих юридических лиц). Законопроекты не были приняты, поэтому становление подхода продолжилось.

В настоящее время во всех законах, содержащих нормы о крупной сделке, одинаково для всех юридических лиц (в том числе для АО, ООО) применен императивный метод, выраженный в следующем: во-первых, само понятие «крупная сделка» установлено законом, во-вторых, ее одобрение отнесено к исключительной компетенции собственника имущества, учредителя, органов, т. е. вышестоящих для ЕИО (см. приложения № 2, 3). Подобные требования одинаково установлены и для сделок с заинтересованностью. В-третьих, у юридических лиц нет права отменить в уставе порядок одобрения крупной сделки или изменить его на уведомительный. Для сравнения, данное требование также установлено для АО, а с 01.01.2017 — и для ООО. Что касается сделок с заинтересованностью, то и для них в целом сохраняется императивный подход, не предполагающий возможности отказа юридического лица от особого порядка их совершения с изъятием для АО, ООО, которые с 2017 г. могут в уставе исключить для себя применение правил о таких сделках, о чем уже упоминалось.

Для большинства юридических лиц (кроме АО, ООО) подход к правовому регулированию сделок имеет императивный характер и выражен в ряде дополнительных требований. Во-первых, это требование предварительного одобрения сделок⁸². Данный подход обусловлен необходимостью проверить сделку на предмет эффективности и целесообразности ее заключения. Во-вторых, может быть установлено требование предоставить информацию об условиях заключенной сделки; оно актуально и для крупных сделок. При этом подход к порядку совершения сделок для отдельных юридических лиц имеет излишнюю зарегулированность, выраженную, например, в требовании одобрить сделку при одновременном участии нескольких органов или в требовании осуществить рыночную оценку имущества, являющегося предметом сделки⁸³. Такой подход сложен, затянут во времени и в связи с этим грозит утратой возможности заключения выгодной для юридического лица сделки. Как уже отмечалось, он действует только для сельхозкооперативов и не может быть образцом для применения его другими юридическими лицами. То есть можно с уверенностью сказать, что данный подход отнюдь не является тенденцией законодателя, так как с даты принятия ФЗ «О сельскохозяйственной кооперации» он не был воспринят ни одним нормативно-правовым актом. Более того, в 2019 г. ст. 38 ФЗ «О сельскохозяйственной кооперации» была подвергнута корректировке: введено право предусмотреть в уставе право исполнительного органа заключать сделки в рамках обычной деятельности, но не выше предела, установленного законом. Такая поправка — это очевидная попытка ослабить регулирование путем сокращения числа сделок, требующих одобрения.

Обобщая вышесказанное в § 1.2, отметим, что правовое регулирование сделок, совершаемых юридическими лицами различных организационно-правовых форм в особом порядке, должно быть выстроено на основе сочетания императивного и диспозитивного методов. При выборе между императивным и диспозитивным подходом должны учитываться: вид сделки (для сделки с заинтересованностью в большей степени присущ императивный метод, а для крупной сделки — диспозитивный); степень концентрации уставного капитала (чем более дисперсной является структура уставного капитала, тем более императивным должно быть регулирование); а также факт участия государства в образовании юридического лица и значимость его деятельности для публичных и общественных интересов (необходимость учета публичных и общественных интересов в период становления унитарных предприятий и некоммерческих организаций исторически обусловило большую императивность при регулировании их деятельности, что, в частности, проявилось в порядке совершения этими юридическими лицами сделок и в их специальной правоспособности).

Исходя из этого, при регулировании сделок, совершаемых юридическими лицами в особом порядке, диспозитивность в большей степени должна быть присуща коммерческим корпорациям с относительно небольшим числом участников, т. е. объединениям лиц, основанным на тесных лично-доверительных отношениях, а императивность — коммерческим корпорациям с большим числом участников, т. е. объединениям капиталов, унитарным предприятиям, а также любым некоммерческим организациям (корпоративным и унитарным).

Правовое регулирование порядка совершения сделок юридическими лицами различных организационно-правовых форм должно выстраиваться исходя из императивного подхода и частично на аспектах, составляющих диспозитивный подход (например, последующее одобрение сделки), основанного на саморегулировании и применяемого преимущественно для коммерческих корпораций. Обусловлено это тем, что многие требования императивного подхода установлены законами одинаково для АО, ООО и для иных юридических лиц и применяются в совокупности как к порядку совершения ими сделок с заинтересованностью и крупных (например, исключительная компетенция органа управления, учредителя, собственника имущества), так и для каждой из них отдельно в силу их специфики, (например, исключение заинтересованного лица из голосования).

Глава 2. КРИТЕРИИ СДЕЛОК, СОВЕРШАЕМЫХ ЮРИДИЧЕСКИМИ ЛИЦАМИ В ОСОБОМ ПОРЯДКЕ

В настоящей главе, во-первых, проанализированы понятия «крупная сделка», «сделка, в совершении которой имеется заинтересованность» для выявления критериев таких сделок, подходящих для юридических лиц большинства организационно-правовых форм. Проанализирован подход Верховного Суда РФ, арбитражных судов к выявлению качественного критерия понятия «крупная сделка» для АО, ООО. Во-вторых, проанализированы критерии иных сделок, совершаемых юридическими лицами в особом порядке, для выявления их отличия как от крупных, так и от сделок с заинтересованностью. В-третьих, предложен общий подход к выявлению сделок с заинтересованностью, а также определены возможность и пределы использования искусственного интеллекта при выявлении критериев таких сделок.

§ 2.1. Критерии крупных сделок

В настоящее время критерии крупных сделок установлены в отдельных законах⁸⁴. При этом в некоторых законах, несмотря на отсутствие в них термина «крупная сделка», часть сделок по критериям подходят под это понятие (условно назовем их крупными сделками)⁸⁵. Единое определение понятия «крупная сделка» отсутствует, а его критерии «разбросаны» по массиву нормативно-правовых актов. По сути, для отдельно взятого юридического лица дано свое, индивидуальное понятие «крупная сделка», которое оказалось ограниченным нормой соответствующего закона, а перечень таких организаций закрыт. К примеру, для некоторых юридических лиц подчеркнуто значение признака имущественной обособленности, так как в ряде законов указано о наделении их имуществом, но механизм для его защиты отсутствует⁸⁶. Таким механизмом должны стать нормы о крупной сделке, призванные послужить преградой для вывода части имущества юридического лица.

Несмотря на разную степень обособления имущества различных организаций, имущественная обособленность является важнейшим признаком понятия «юридическое лицо» (ст. 48 ГК РФ). Любое юридическое лицо при учреждении наделяется имуществом, и в процессе своей деятельности необходимо не только сохранить такое имущество, но и увеличить его имущественное благосостояние. Поскольку любое юридическое лицо обладает имуществом, то в силу этого оно обладает и имущественными интересами, которые могут не совпадать с интересами лиц, имеющих право влиять на формирование его воли при участии в особом порядке совершения сделки и (или) при ее заключении. И риск недобросовестных действий этих лиц может быть присущ деятельности любых организаций (вне зависимости от организационно-правовой формы). Минимизацией такого риска должен выступать специальный механизм защиты имущественных интересов юридических лиц в виде сделок, совершаемых ими в особом порядке. Тем самым обосновываются единое функциональное назначение таких сделок для юридических лиц любых организационно-правовых форм и необходимость установления для них универсального понятийного аппарата, отсутствие которого в современном действующем законодательстве РФ является одной из проблем их правового регулирования. Поэтому изучение и анализ критериев крупных сделок, содержащихся в некоторых законах, имеет важное научное и практическое значение для обобщения их с целью выработать единое понятие.

Крупная сделка предполагает особый порядок ее совершения, в результате которого участники, акционеры, собственник имущества и проч. (в зависимости от организационно-правовой формы юридического лица), ознакомившись с ее условиями, выражают свою волю при ее одобрении или неодобрении. Участники организаций, для которых законы не содержат нормы о крупной сделке, лишаются такого права (выразить свою волю при одобрении сделки), т. е. ЕИО вправе заключать сделки на любую сумму, определяя их условия по своему усмотрению. Несмотря на то что для подавляющего числа юридических лиц установлена ответственность по обязательствам всем своим имуществом, отсутствие контроля за такими сделками (в виде особого порядка их совершения) может привести к имущественным потерям. Тогда мотивация в использовании такой конструкции юридического лица у учредителя, заинтересованного в сохранении передаваемого им в пользу организации имущества, снижается. Этот факт также может служить причиной демотивации лица выступать контрагентом такой организации в силу отсутствия уверенности в том, что она способна отвечать имуществом по своим обязательствам. Таким образом, выработка единого понятия «крупная сделка» будет способствовать учету интересов как юридического лица и его учредителей, так и контрагентов такого юридического лица. Для юридического лица имущественная обособленность — это фундамент его правосубъектности, обособленным имуществом оно отвечает по своим обязательствам, что свидетельствует о наличии у него правовых, в том числе имущественных интересов. Е. А. Суханов отмечает: «Главное в юридическом лице не то, что есть печать и директор, а то, что есть имущество, которым оно будет отвечать перед кредиторами»⁸⁷. Крупная сделка, требующая одобрения с целью предотвратить вывод части имущества и охраны имущественных интересов юридического лица, должна применяться для подавляющего числа юридических лиц⁸⁸. В качестве исключения можно выделить полное товарищество, где каждый участник «вправе действовать от имени товарищества, если учредительным договором не установлено, что все его участники ведут дела совместно, либо ведение дел поручено отдельным участникам» (п. 1 ст. 72 ГК РФ). Но в полном товариществе его имущественная обособленность носит весьма условный характер, так как товарищи солидарно несут субсидиарную ответственность по всем его обязательствам своим имуществом, и товарищество можно определить как единственное юридическое лицо, для которого институт крупной сделки в силу этого во многом утрачивает свое значение. В юридической литературе отмечено: «Не является согласием органа управления юридического лица с контролирующим волеизъявлением акт выражения воли участника товарищества при совместном ведении дел»⁸⁹.

В юридической литературе содержание понятия «крупная сделка» раскрывается через присущие ей «элементы», «признаки», «существенные признаки», но чаще — через «критерии»⁹⁰. Для юридических лиц (кроме АО, ООО) понятие «крупная сделка» определяется по двум взаимосвязанным критериям. Один из ее критериев — предмет и виды сделок, раскрываемые через определенные действия. В литературе предмет крупной сделки определяют как «имущество»⁹¹. Согласно другой точке зрения имущество является не предметом, а объектом такой сделки⁹². Л. В. Чилингарян отмечает: объект сделки «представляет собой теоретическую категорию, во всяком случае, в той части, в которой указанная категория не имеет правового толкования в законе»⁹³. Предмет — это «тот (то), на кого (что) направлена мысль, какое-н. действие, объект»⁹⁴. Анализ норм законов, судебной практики позволяет определить имущество как научную и законодательную категорию, характеризующую предмет крупной сделки⁹⁵. Второй критерий — количественный: цена сделки или балансовая стоимость имущества (предмета этой сделки), превышающая определенное процентное значение. В последнем случае такая величина может быть применима, если она превышает цену сделки, по которой происходит отчуждение (возникновение возможности отчуждения) имущества.

Степень имущественной обособленности для разных юридических лиц неодинакова. Для бюджетного, автономного учреждения предметом крупной сделки может быть только то имущество, которым оно «вправе распоряжаться самостоятельно»⁹⁶. При этом для казенного предприятия подобная норма в п. 1 ст. 23 ФЗ «Об унитарных предприятиях» отсутствует, хотя этому юридическому лицу, как и учреждению, имущество принадлежит на праве оперативного управления (ст. 296 ГК РФ). Закон устанавливает регулирование как казенных предприятий, так и ГУП (МУП), владеющих переданным от собственника имуществом на праве хозяйственного ведения. При отсутствии в ст. 18, 23 ФЗ «Об унитарных предприятиях» указания об ином сделка, предметом которой является недвижимость, должна быть одобрена вне зависимости от ее цены, поэтому необходимость «второго» одобрения (как крупной сделки) собственником имущества теряется. Отсюда следует, что спецификой понятия «крупная сделка» для ГУП (МУП), автономного, бюджетного учреждения и казенного предприятия может являться его предмет, т. е. то имущество, которым каждое из них вправе распоряжаться самостоятельно.

Для подавляющего числа организационно-правовых форм юридических лиц в понятии «крупная сделка» присутствуют сделки, связанные «с отчуждением имущества»⁹⁷. Такие сделки распространены в деятельности почти каждого юридического лица, учитывая, что эта формулировка предполагает широкое толкование. Для некоторых юридических лиц понятие «крупная сделка» включает сделки, связанные «с возможностью отчуждения», а для ГУП (МУП) фраза дополнена: «прямо либо косвенно имущества»⁹⁸. Представляется, что смысл сделки, связанной с возможностью отчуждения, — в создании именно возможности отчуждения (реализации) имущества в случае наступления определенных обстоятельств (условий)⁹⁹. В юридической литературе отмечено, что к таким сделкам относят залог, поручительство, договоры уступки, перевода долга и иные сделки, при неисполнении которых может быть обращено взыскание на имущество в установленном порядке¹⁰⁰.

Для одних юридических лиц понятие «крупная сделка» включает сделки, «связанные с приобретением имущества»¹⁰¹, а для других, например, ГК «Автодор» — нет¹⁰². Собственностью ГК «Автодор» является в том числе «имущество, созданное или приобретенное государственной компанией в результате собственной деятельности» (п. 3 ст. 7.2 ФЗ «О некоммерческих организациях»), что подчеркивает ее способность совершать сделки, «связанные с приобретением имущества». В то же время сделки, связанные «с распоряжением денежными средствами», в понятии «крупная сделка» для ГК «Автодор», автономного, бюджетного учреждения подчеркивают способность совершения ими сделок по «приобретению имущества».

В юридической литературе можно встретить такую точку зрения: «Если имеет место возмездная сделка, отчуждение имущества всегда корреспондирует его приобретению, поэтому нет смысла дважды указывать на один и тот же юридический факт»¹⁰³. Эта позиция заслуживает внимания, но не дает безусловного основания для исключения таких сделок из понятия «крупная сделка». Приведем пример. Учреждение приобретает недвижимость по рыночной стоимости, исходя из чего возникает необходимость определения крупной сделки. Сделка оценивается на предмет целесообразности приобретения объекта недвижимости. Безусловно, в этом примере учреждение осуществляет «распоряжение денежными средствами», но деньги здесь — законное платежное средство. В юридической литературе указано, что «пользование деньгами возможно только путем их обмена на другую вещь, услугу или погашение долга, иного способа использовать деньги нет»¹⁰⁴. Несмотря на то что в приведенном примере покупатель распоряжается деньгами, все-таки определяющий здесь суть сделки аспект — «приобретение права на объект недвижимости» в обмен на обязанность покупателя оплатить его стоимость, а не его обязанность произвести «отчуждение денежных средств» в обмен на предоставление ему продавцом права на недвижимость. И если такая сделка потребует особого порядка ее совершения, то собственник, учредитель, орган управления юридического лица (в зависимости от его организационно-правовой формы) не должны быть лишены возможности определить целесообразность совершения сделки юридическим лицом. В качестве примера приведем решение арбитражного суда. Федеральная служба по ветеринарному и фитосанитарному надзору обратилась в суд с исковым требованием о признании недействительным выданного согласия на заключение крупной сделки. Арбитражным судом при рассмотрении дела было установлено: «Россельхознадзор не заблуждался, а был введен в заблуждение ответчиком относительно характеристик приобретаемого помещения, имеющих ключевое значение для заключения сделки, что и явилось введением Россельхознадзора в существенное заблуждение»¹⁰⁵. В результате рассмотрения дела судом было вынесено решение об удовлетворении иска. В приведенном в качестве примера решении суда ФГБУ «Центральная научно-методическая ветеринарная лаборатория» обратилось в Россельхознадзор с письмом о получении согласия на совершение крупной сделки по приобретению объекта недвижимости (здания). Получив согласие, ФГБУ «Центральная научно-методическая ветеринарная лаборатория» заключило договор купли-продажи нежилого помещения, которое в действительности не являлось отдельно стоявшим зданием, а представляло собой его часть. Целесообразность совершения этой крупной сделки (и предварительное согласие на ее совершение) были обусловлены необходимостью размещения лаборатории по исследованию продукции животного происхождения, почвы, зерна (согласно требованию СанПиН 2.2.1/2.1.1.1200-03) в отдельно стоящем здании, что является принципиальным и необходимым условием, поскольку в них проводятся исследования биологического материала критического уровня патогенности. Приведенное в качестве примера решение арбитражного суда и обстоятельства рассмотренного им дела указывают на то, что сделки, направленные на приобретение имущества, не должны исключаться из понятия «крупная сделка».

Кроме того, исключение сделки, связанной с приобретением имущества, из понятия «крупная сделка» при оспаривании ее в суде может породить ошибочный довод в пользу того, почему не был соблюден особый порядок ее совершения. Формулировка «сделки, связанные с приобретением имущества», подлежит достаточно широкому толкованию. Так, в качестве крупной сделки суды квалифицируют договор оказания услуг, договор выполнения работ, отмечая, что происходит приобретение результата работ, цена которого может соответствовать количественному критерию¹⁰⁶.

Для некоторых юридических лиц в понятие «крупная сделка» включены сделки, связанные «с передачей имущества в пользование»¹⁰⁷. Отнесение к крупным только таких сделок сужает их перечень, так как не охватывает наиболее распространенные, связанные «с передачей имущества во временное владение и пользование», сделки. В юридической литературе отмечено, что «в действительности в каждом случае аренды не может не присутствовать эффект владения — в большей или меньшей степени, но — одновременно — вопрос о владении всегда занимает подчиненное (функциональное, обслуживающее) значение»¹⁰⁸. Для арендатора это сделка, связанная с распоряжением денежными средствами, а для арендодателя важен результат процесса передачи имущества. При исключении такой сделки из понятия «крупная сделка» участник, учредитель, собственник имущества и проч. лишается возможности оценить, целесообразнее ли передать имущество арендатору, или оно нужнее самой организации для достижения ее цели деятельности.

К крупным сделкам АО, ООО отнесены в том числе сделки, связанные с предоставлением права на использование результатов интеллектуальной деятельности¹⁰⁹. При этом установлению обязательно подлежит наличие качественного критерия, и при его отсутствии сделка не будет признаваться крупной¹¹⁰. Определение количественного критерия в этом случае происходит из расчета уплачиваемых по договору периодических платежей, что, по сути, аналогично расчету, применяемому и к договору аренды¹¹¹.

Для одних юридических лиц без указания в законе критериев крупной сделки к ней отнесены «несколько взаимосвязанных сделок»¹¹², для других — только одна¹¹³. В п. 14 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.06.2018 № 27 определены признаки взаимосвязанных сделок, совершаемых хозяйственными обществами. Для бюджетного учреждения в понятие «крупная сделка» включаются несколько взаимосвязанных сделок, для автономного учреждения — нет. Анализируя дифференцированный подход для учреждений разных типов, А. В. Габов отмечает, что такие различия «не носят никакого осмысленного характера»¹¹⁴. В юридической литературе пробелы закона предложено «устранить в уставе автономного учреждения, установив в нем все необходимые признаки крупной сделки по срокам, предметам (взаимосвязанности)»¹¹⁵. Но если учреждения в индивидуальном порядке в уставах будут указывать разные признаки взаимосвязанных сделок, это еще больше отдалит их от выработки единообразного подхода. В то же время учредителю (в особенности вновь создаваемого учреждения) на будущее сложно определить исчерпывающим образом их перечень. Само понятие «взаимосвязанные сделки» (без перечисления их признаков) должно быть указано не в уставе отдельно взятого юридического лица, а в законе с целью снижения риска разделения одной сделки на несколько и обхода особого порядка совершения крупной сделки.

На практике при заключении между юридическим лицом и банком кредитного договора и, к примеру, договора ипотеки, заключенного во исполнение юридическим лицом обязательств по кредитному договору перед банком, возникает вопрос: могут ли такие сделки рассматриваться как взаимосвязанные для цели квалификации их как единой крупной сделки? Взаимосвязанность при квалификации крупной сделки определяется путем суммирования цены (или балансовой стоимости имущества) сделок. Будучи связанными единой целью, сделки способны увеличивать по отношению друг к другу стоимость отчуждаемого имущества, и к ординарной сделке будет применяться правовое регулирование крупной сделки. В приведенном примере кредитный договор заключается как основное обязательство, и договор ипотеки — как акцессорное обязательство, т. е. правовая природа (предмет) этих сделок различна, исполнение обязательств по договору ипотеки частично (или полностью) прекращает исполнение обязательств по кредитному договору. Поэтому для цели определения количественного критерия крупной сделки берется наибольшая цена из этих сделок, и речь не идет об их взаимосвязанности (для которой необходимо было бы суммировать цену каждой сделки). В подтверждение сказанного можно привести примеры решений арбитражных судов¹¹⁶.

Напомним, что после вступления в силу ФЗ об АО идея отражения крупных сделок в законах для иных юридических лиц была воспринята сразу. Выстраивание подхода заняло некоторое время и его становление (как отмечено в § 1.2 гл. 1 монографии) произошло, когда в принятых законах нашли отражение элементы императивного подхода (актуального и сейчас), при котором количественный критерий имеет первоочередное значение. Как было рассмотрено выше, в понятии «крупная сделка», содержащемся в отдельных законах, отражены сделки (виды), связанные с приобретением, отчуждением или возможностью отчуждения юридическим лицом прямо либо косвенно имущества, с передачей имущества во временное владение и (или) пользование, с привлечением денежных средств. Подобное определение крупных сделок формировалось под влиянием уже существующего на тот момент ФЗ об АО, содержащего понятие «крупная сделка» с заимствованием и из него таких видов сделок, только с тем различием, что понятие «крупная сделка» для иных юридических лиц (кроме АО, ООО), обладающих специальной правоспособностью, ориентировано на увеличение их количества, и поэтому первоочередное значение в ее определении имеет количественный критерий. Тем самым в унифицированном предлагаемом понятии «крупная сделка» должны учитываться все обозначенные выше виды сделки, которые, как было продемонстрированно в настоящем параграфе, могут толковаться судом расширительно. В то же время при таком подходе выявление крупной сделки не должно зависеть от усмотрения суда, что приводит к существованию противоположной практики судов. Например, ввиду отсутствия в понятии «крупная сделка» сделки, «связанной с передачей имущества во временное владение и (или) пользование», суд не признал договор аренды крупной сделкой, так как он «не связан с отчуждением и приобретением имущества»¹¹⁷. В другом деле суд указал на ошибочность толкования заявителем положения ст. 23 ФЗ «Об унитарных предприятиях» о том, что договор аренды, заключенный унитарным предприятием (арендодателем), не может рассматриваться в качестве крупной сделки, так как он не влечет отчуждения имущества¹¹⁸. Значение здесь имеет вариативность и перечень видов сделок, определяющих понятие «крупная сделка», который не является исчерпывающим, а, учитывая динамику гражданского оборота, сделка может быть и не поименована в ГК РФ. Поэтому при существующем подходе к определению понятия «крупная сделка», в отсутствие исключения из него сделок, заключаемых в пределах обычной хозяйственной деятельности, а также с учетом имеющего первоочередное для этого понятия значение количественного критерия к крупной следует отнести любую сделку, превышающую установленный для нее количественный критерий. В то же время (как будет указано далее) для некоммерческих организаций, ГУП (МУП) следует установить отдельное понятие обычной хозяйственной деятельности, основанное на обычно совершаемых конкретной организацией сделках с учетом направлений ее деятельности (специальной правоспособности).

Выявление количественного критерия крупной сделки. Порядок его определения (выявления) установлен: 1) законом и не может быть изменен иным нормативно-правовым актом или уставом¹¹⁹; 2) законом, но в уставе можно уменьшить размер сделки¹²⁰; 3) законом, если иное не установлено другими «законами или принятыми в соответствии с ними правовыми актами» (п. 1 ст. 23 ФЗ «Об унитарных предприятиях»); 4) законом или решением наблюдательного совета¹²¹ и 5) решением наблюдательного совета¹²². Отметим, для подавляющего числа юридических лиц порядок его выявления установлен законом и не зависит от организационно-правовой формы юридического лица.

Для крупной сделки ГК «Росатом», ГК «Роскосмос» количественный критерий определяет наблюдательный совет. С одной стороны, такой подход может быть применим для любого юридического лица, в структуре органов управления которого присутствует наблюдательный совет (или иной вышестоящий по отношению к исполнительному органу коллегиальный орган), но, с другой стороны, на практике может возникнуть ряд вопросов. В течение какого времени количественный критерий является актуальным, если срок его действия в решении наблюдательного совета не установлен, что послужит основанием для его изменения? Что будет, если юридическое лицо не сможет принять такое решение ввиду отсутствия необходимого числа голосов? Теоретически такой критерий можно изменять на каждом заседании наблюдательного совета, создавая возможность для вывода из-под контроля некоторых сделок, тогда эта величина теряет характер постоянной. Контрагентам отследить произошедшие изменения достаточно сложно, и для них такой критерий сделки не будет очевидным. Даже если по их запросу им будет предоставлена выписка из решения наблюдательного совета, ее подготовка займет время. Изложенные доводы свидетельствуют против определения (как общего подхода) такого критерия на основании решения органа управления.

Балансовая стоимость активов выступает имущественной базой (основой) при определении количественного критерия для подавляющего числа юридических лиц, в том числе применяющих упрощенную систему налогообложения¹²³. Исключение составляют только ГУП (МУП), для которых его основой выступает уставный фонд¹²⁴. Представляется, что при выработке единого подхода к определению количественного критерия недостаток соотнесения стоимости имущества по крупной сделке с размером уставного фонда ГУП (МУП) видится в ряде аспектов. Во-первых, размер уставного фонда ГУП (МУП) может быть установлен единственный раз при учреждении и впоследствии не изменяться. Во-вторых, в отличие от показателя балансовой стоимости активов размер уставного фонда не определяет реальное финансовое положение юридического лица. В-третьих, учитывая принятый закон, направленный на сокращение числа существующих ГУП (МУП), от использования такой основы следует отказаться¹²⁵. Е. А. Суханов называет ГУП (МУП) «реликтами прежнего правопорядка и неизвестными никаким иным правопорядкам, основанным на рыночной организации хозяйства»¹²⁶. В-четвертых, в реальных условиях хозяйствования и в текущем масштабе рыночных цен при выявлении крупной сделки, с использованием величины уставного фонда (особенно для МУП), а не балансовой стоимости, экономическая обоснованность такого определения будет отсутствовать¹²⁷.

Также следует отметить, что в настоящее время ни в одном законе, содержащем определение понятия «крупная сделка», нет указания на использование величины размера чистых активов при расчете ее количественного критерия. Представляется, что обусловлено это рядом аспектов. Во-первых, еще в 2001 г. в информационном письме Высший Арбитражный Суд РФ указал, что при расчете крупной сделки необходимо исходить «из соотношения суммы сделки и балансовой стоимости активов общества в целом, а не стоимости чистых активов»¹²⁸. Во-вторых, к примеру, чистые активы могут быть отрицательными или равны нулю, и тогда внушительное число сделок может попадать под определение понятия «крупная сделка». В-третьих, чистые активы рассчитываются по формуле, что вызовет определенную сложность в определении количественного критерия крупной сделки¹²⁹. Кроме того, размер балансовой стоимости активов (в отличие от показателя чистых активов) показывает реальное финансово-экономическое