А. С. Морозов, А. Н. Сухаренко, Я. Д. Витовский

Борьба с криминальным лидерством в России

Состояние, тенденции и проблемы

Монография

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343

ББК 67.408+67.51

М80

Авторы:

Морозов А. С., кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры организации режима Кузбасского института ФСИН России, подполковник внутренней службы;

Сухаренко А. Н., кандидат юридических наук, директор АНО «Центр изучения новых вызовов и угроз национальной безопасности РФ», независимый антикоррупционный эксперт (г. Владивосток);

Витовский Я. Д., старший оперуполномоченный оперативного отдела СИЗО-2 ГУФСИН России по Кемеровской области – Кузбассу, старший лейтенант внутренней службы.

Рецензенты:

Кремлев М. В., кандидат юридических наук, начальник кафедры оперативно-розыскной деятельности Кузбасского института ФСИН России, полковник внутренней службы;

Кутаков Н. Н., кандидат юридических наук, доцент, врио заместителя начальника Университета ФСИН России по научной работе, полковник внутренней службы.

В соответствии со Стратегией национальной безопасности России (2021 г.) борьба с наиболее опасными видами преступлений, совершаемых организованными преступными формированиями, остается одним из приоритетных направлений государственной деятельности. Статистический анализ данных ГИАЦ МВД России последних лет демонстрирует неуклонный прирост числа таких преступлений: с 6,6 тыс. в 2021 г. до 13 тыс. в 2023 г. Большинство из них относятся к категории тяжких или особо тяжких. Несмотря на утрату прежних позиций, негативное влияние на криминальную обстановку как в отдельных регионах, так и в местах лишения свободы оказывают так называемые воры в законе и их окружение. Многие из них имеют иностранное гражданство.

Для решения данной проблемы законодатели существенно скорректировали нормы УК РФ, криминализировав сам факт занятия высшего положения в преступной иерархии (ст. 210.1 УК РФ), запретили рассматривать уголовные дела, возбуждаемые по данной статье, с участием присяжных, установили административный надзор за освобождаемыми лидерами преступной среды, добавили им экстремистские статьи УК РФ за пропаганду криминальных ценностей в местах лишения свободы (речь идет о запрещенном общественном движении «Арестантский уклад един»), а также отказали в участии в специальной военной операции на Украине, исключив тем самым условное освобождение.

Настоящее издание содержит анализ всех этапов становления и развития криминальной субкультуры в России, а также структуры преступной иерархии и организационно-правовых мер борьбы с ее лидерами. В приложениях к нему представлены статистика МВД России и Судебного департамента при Верховном Суде РФ, а также отдельные решения Конституционного Суда РФ и Верховного Суда РФ по ст. 210.1 УК РФ.

Проведенное исследование осуществлено во исполнение Стратегии национальной безопасности РФ (утв. Указом Президента РФ от 02.07.2021 № 400) и Концепции общественной безопасности в РФ (утв. Президентом РФ 14.11.2013 № Пр-2685).

Законодательство приводится по состоянию на 1 июля 2024 г.

Для сотрудников законодательных и правоохранительных органов, а также образовательных учреждений юридического профиля.

УДК 343

ББК 67.408+67.51

© Морозов А. С., Сухаренко А. Н., Витовский Я. Д., 2025

© ООО «Проспект», 2025

I. ПРЕДИСЛОВИЕ

12 апреля 2024 г. исполнилось пять лет со дня вступления в силу пропрезидентского Федерального закона от 01.04.2019 № 46-ФЗ¹, существенно ужесточившего уголовную ответственность за организованную преступную деятельность, в том числе координируемую «ворами в законе». Данный закон стал полной неожиданностью для воровского сообщества, не подвергавшегося серьезным гонениям со временем упразднения Департамента по борьбе с организованной преступностью и терроризмом (ДБОПиТ) МВД России и его региональных управлений в сентябре 2008 г.² Тогда функции расформированного Департамента были распределены между сотрудниками подразделений уголовного розыска (ГУУР) и экономической безопасности (ГУЭБиПК) МВД России.

Несмотря на появление в 2009 г. в ст. 210 УК РФ специальной части 4 (Организация преступного сообщества лицом, занимающим высшее положение в преступной иерархии), влиятельные криминальные лидеры крайне редко привлекались к уголовной ответственности по этому основанию. Рекордсменами по срокам наказания оказались трое «воров в законе»: О. Шаманин «Шаман» (23 года — Архангельск, 2022 г.)³, Г. Углава «Тахи» (18 лет — Чита, 2023 г.)⁴ и Ю. Пичугин «Пичуга» (пожизненно — Коми, 2023 г.)⁵. Кстати, лишение свободы за указанное деяние (от 15 до 20 лет или пожизненно) было дополнено крупным штрафом (до 5 млн руб.) с ограничением свободы (до двух лет). Кроме того, упомянутая ч. 4 ст. 210 УК РФ была включена в перечень деяний, за совершение которых при назначении наказания по совокупности преступлений максимальный срок лишения свободы не может превышать 30 лет, а по совокупности приговоров — 35 лет (ч. 5 ст. 56 УК РФ). Ранее ограничения составляли 25 и 30 лет, соответственно. Также суд не сможет назначить условное наказание (п. «а.1» ч. 1 ст. 73 УК РФ) или более мягкий вид наказания (ч. 1 и 3 ст. 64 УК РФ).

Куда болезнее преступный мир воспринял другую новеллу упомянутого Федерального закона — лаконичную ст. 210.1 УК РФ, предусматривающую от 8 от 15 лет колонии с 5-миллионным штрафом лишь за один только криминальный статус! Причем, какой именно нигде не уточнялось (в отличие от Грузии, которая еще в 2005 г. терминологически очертила круг потенциальных фигурантов в отдельно взятом законе⁶). Данное обстоятельство позволило правоохранительным органам (в лице ФСБ и СК России) не ограничиваться арестом какого-то конкретно. В результате после непродолжительной подготовки и расстановки приоритетов в региональных СИЗО оказались десятки представителей криминальной элиты (от грузинских и армянских «воров в законе» до славянских «положенцев» и «смотрящих»), некоторые из которых уже отбывали наказание.

Несмотря на весьма шаткую доказательственную базу, базирующуюся на свидетельских показаниях (в основном других заключенных и сотрудников МВД/ФСИН России), нелегальной переписке («малявах» и «прогонах»), экспертных заключениях татуировок и жаргона (криминологов и филологов), большинство обвиняемых получили от 8 до 10 лет колонии (зачастую без штрафа). Куда бóльшие сроки назначали «ворам», обвинявшимся в совершении тяжких преступлений (мошенничествах, вымогательствах и убийствах): Р. Хачатрян («Рашид Джамбульский») в Казани — 16 лет⁷, Р. Исмаилов («Ряшад Гянджинский»)⁸, А. Торкунов («Турок»)⁹ и Г. Талыбханлы («Хаджи Бейлаганский»)¹⁰ в Москве — по 21 году, О. Медведев («Шишкан») — пожизненно¹¹. Не смутил судей и тот факт, что многие подсудимые были «коронованы» задолго до появления указанной статьи УК РФ или вовсе за рубежом, а некоторые имели семьи или занимались бизнесом (что явно противоречит воровскому кодексу). Примечательно, что никто из участников процедуры коронации на суд для дачи показаний не вызвался, а сам ее факт устанавливался с чьих-то слов. Не ясным остается и механизм возможного отказа лица от имеющегося криминального статуса, порядок которого формально нигде не оговорен.

По данным Генеральной прокуратуры России, за 2020–2023 гг. по ст. 210.1 УК РФ были осуждены 74 человека (34 «вора в законе» и 40 «положенцев»/«смотрящих»). Однако не обошлось и без накладок: за этот период суды (в основном присяжных) оправдали 18 подсудимых. Однако их радость была недолгой: 15 оправдательных приговоров были отменены вышестоящими инстанциями, а один находился в апелляции¹². Получается, что прокуратуре не удалось доказать вину всего двоих обвиняемых¹³. Таким образом, жаргонное обозначение мест лишения свободы — ДНО (Дом наш общий) становится для «воров» и их окружения пророческим!

В ноябре 2023 г. в череде антиворовских уголовных дел появился весьма необычный прецедент. Судебная коллегия по уголовным делам (СКУД) Верховного Суда России (ранее отклонявшая жалобы осужденных «воров») усомнилась в виновности 74-летнего В. Волкова («Волчок»), приговоренного к 8,5 годам в Адыгее. «В приговоре не приведены конкретные функции и полномочия, которые он осуществлял после 12 апреля 2019 г., занимая высшее положение в преступной иерархии, и посредством которых поддерживал свой авторитет и лидерство в преступной среде. Кроме того, не установлено начало исчисления 38-летнего срока (был коронован в январе 1983 г.), в течение которого он выполнял функции «вора в законе». Указанный процессуальный недостаток повлек за собой нарушение его права на защиту, поскольку при таких обстоятельствах он был лишен возможности возражать против предъявленного обвинения», — отметила СКУД в своем определении¹⁴. Для сравнения, в июне 2023 г. Мособлсуд приговорил по тем же основаниям к 8 годам колонии строго режима 76-летнего Б. Петрова («Апакела»)¹⁵, коронованного в октябре 1965 г. Ни данный факт, ни возраст, ни состояние его здоровья не повлекли за собой отмену приговора. В апреле 2024 г. он скончался в ИК-5 г. Пензы.

Обращает на себя внимание и избирательность правоприменения. Если 58-летнему Ю. Пичугину («Пичуга») ст. 210.1 УК РФ вменили к уже назначенному пожизненному сроку¹⁶, то недавно досрочно освобожденному по «состоянию здоровья» 71-летнему З. Калашову («Шакро Молодой»)¹⁷ просто зачитали предостережение о законопослушном поведении на свободе. Хотя по идее с него должны были взять расписку об отказе от криминального статуса во избежание дальнейшего уголовного преследования (об этом регулярно говорит на судебных процессах сторона обвинения). Кроме того далеко не все из находившихся в оперативной разработке и покинувших страну «воров в законе» до/после апреля 2019 г. были заочно арестованы и объявлены в международный розыск (хотя их текущее местонахождение зачастую известно из материалов прослушки их сообщников)¹⁸.

Полагаем, что в сложившейся ситуации назрела необходимость научного осмысления феномена «воровского сообщества» через призму анализа современного состояния криминальной субкультуры России, в том числе в местах лишения свободы. Наряду с этим необходимо проанализировать имеющуюся судебную практику по данной категории дел, особенно в части оправдательных приговоров. В силу закрытости большинства судебных процессов над криминальными лидерами о вынесенных приговорах удается узнать из официальных пресс-релизов правоохранительных органов и судов. В этой связи авторы настоящей монографии в виду ведомственной принадлежности смогли впервые собрать и проанализировать вступившие в законную силу приговоры судов, вынесенные в отношении «воров в законе», а также провести Всероссийский опрос сотрудников правоохранительных органов по данной теме, результаты которого представлены в данном издании.

II. РАЗВИТИЕ НОРМ КРИМИНАЛЬНОЙ СУБКУЛЬТУРЫ В РОССИИ С НАЧАЛА XX В. ПО НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ

Нормы криминальной субкультуры, некогда имевшие значение исключительно для лиц, непосредственно работающих с осужденными и лицами, заключенными под стражу (для работников оперативных, режимных, воспитательных и иных служб пенитенциарных учреждений), сегодня ложатся в основу обвинительных заключений следственных органов и приговоров судов, т. е. приобретают уже не квазиправовой, а правовой характер. Так, в качестве обстоятельств, указывающих на причастность лица к совершению преступления, предусмотренного ст. 210.1 УК РФ приговор Саратовского областного суда от 01.06.2021 по делу Асатряна С. Э. содержит следующие положения¹⁹: «соблюдение и пропаганда преступных традиций и обычаев, формирование антисоциальных и преступных ценностей в обществе», «наложение запретов на употребление наркотических средств, алкогольных напитков, употребление пищи (объявление голодовок) в отношении лиц, содержащихся в местах принудительной изоляции от общества», пренебрежение общепринятыми нравственно-этическими нормами поведения».

Нормам криминальной субкультуры, как и нормам права, присуще свойство адаптации под изменяющиеся условия окружающей среды: под политические, экономические, социальные и иные процессы, происходящие в обществе и государстве. Некогда «канонические» нормы и традиции преступного мира за минувшее столетие в значительной степени трансформировались: ряд из них утратили силу, некоторые были изменены, появились новые обязанности и запреты, в корне противоречащие ранее существовавшим. В этой связи представляется необходимым установление действующего перечня норм криминальной субкультуры, что невозможно без рассмотрения всех этапов их становления и развития.

«Иванами» в дореволюционный период именовали себя воры, грабители и разбойники, ведущие бродяжнический образ жизни, с целью скрыться от следствия, избежать ответственности за ранее совершенные преступления. Уважительное обращение «бродяга» берет начало именно с Иванов. Криминальный авторитет «Иваны» заслужили благодаря своим морально-волевым, лидерским качествам, тому, что брали на себя вину за преступления, совершенные другими лицами, отстаивали права других заключенных, вступая в открытые конфронтации с администрацией пенитенциарных учреждений, за что нередко отправлялись на каторгу. Они вели аскетичный, практически отшельнический образ жизни, если понадобится, могли отдать последнее другим заключенным. При этом они отличались от других заключенных большей выдержкой, артистичностью, изворотливостью, мгновенной сообразительностью. «Иванам» запрещалось жить в роскоши, иметь любую собственность, брать в руки оружие, выступать свидетелем или потерпевшим. Кроме того, они не могли иметь семью, что исключало возможность какого-либо воздействия на их деятельность через жен или детей»²⁰. Их высокий криминальный статус был обусловлен причинами не материального, а, напротив, этического, «духовного» и морально-нравственного характера. Но действовавшие в их среде правила поведения носили ограниченный характер.

Правила поведения «Иванов» получили широкое распространение благодаря пополнению мест заключения большим числом «политических» заключенных (как правило, из числа интеллигенции), обладавших способностью «кодификации» разрозненных криминальных норм. Политзаключенные, имевшие не антиобщественную, а антигосударственную направленность взглядов, умело использовали уголовников для достижения своих целей. Они дали криминальной среде «воровской закон», представлявший из себя систематизированный свод ранее действовавших норм и правил разрозненных преступных группировок, переориентированный на противодействие «государству красных». В результате, в криминальной среде появилась новая каста — каста «воров», включавшая в себя как бывших белогвардейцев, так и уголовников, уверовавших в новый «закон». Интересным в этой связи представляется тот факт, что карточный долг для представителей криминального мира и по сей день остается «священным», подобно тому, как он являлся священным для дворян и офицеров дореволюционного периода.

Ни одна из существующих теорий происхождения норм криминальной субкультуры не имеет указания на точную дату принятия первого «воровского закона», положившего начало нормотворчеству в криминальной среде, т. к. по справедливому замечанию профессора Ю. А. Реента, «принципиальные изменения в среде осужденных, как правило, не имеют четко очерченных хронологических границ, а происходят эволюционно»²¹, в связи с чем применительно к историческому анализу криминальной стратификации и норм криминальной субкультуры акцентирование внимания на какой-либо конкретной периодизации не совсем уместно.

В отличие от периодизации официального нормотворчества, связанного с публичной деятельностью государства, криминальное нормотворчество, с одной стороны, не исключает зависимости от событий, происходящих в стране и мире, с другой — имеет собственные условия и причины. Предложенная нами периодизация основана на качественных изменениях норм криминальной субкультуры в определенные периоды истории, безусловно, связанные экономическими и политическими событиями, происходившими в государстве.

Периодизация развития норм криминальной субкультуры может включать в себя следующие этапы:

1) революционный этап (1917–1930 гг.);

2) послереволюционный этап (1930–1941 гг.);

3) период Великой Отечественной войны (1941–1945 гг.);

4) послевоенный период (1945–1960 гг.);

5) период 60-х гг. XX в.;

6) период 70-х гг. XX в.;

7) период 80-х – 90-х гг. XX в.;

8) новейшее время (2000-е гг. – по настоящее время).

Известными отечественными пенитенциаристами в качестве первого этапа развития тюремной субкультуры выделяется «дореволюционный этап»²², что на наш взгляд, неприемлемо в виду того, что такой период является чрезмерно абстрактным и может насчитывать несколько веков вплоть до возникновения государственности на Руси.

С определенной степенью погрешности, можно констатировать, что эволюция норм криминальной субкультуры в качестве единого, общеобязательного свода норм поведения, установленных и охраняемых преступным миром, берет начало в период с 1917 г. по начало 20-х гг. XX в. В этот период произошло формирование первой редакции «воровского закона», которая включала в себя²³: запрет трудиться на свободе и в заключении; участвовать в общественной работе; иметь семью; получать оружие из рук властей, служить в армии, милиции, охране пенитенциарных учреждений; выступать свидетелем или потерпевшим по уголовному или гражданскому делу; вступать во взаимоотношения с тюремной администрацией и иными правоохранительными органами, кроме случаев прохождения обвиняемым по уголовному делу; обязанность расплачиваться в случае проигрыша в карты и другие азартные игры; обязанность вносить суммы в так называемый общий «котел» («общак»); обязанность добывать себе средства к существованию исключительно воровством.

В конце 20-х – начале 30-х гг. XX в. под руководством «воров» начинает формироваться оппозиционное движение по отношению к государству и его институтам²⁴. Суть редакции «воровского закона» данного периода была изложена в письме заключенного О. Жукова к К. П. Ворошилову о реорганизации системы лагерей²⁵: равный статус всех «воров», свобода суждения и право голоса независимо от возраста, национальности, количества совершенных преступлений и т. п.; «вор» пользуется привилегиями над остальной массой заключенных: имеет право отнимать у них понравившиеся ему вещи, имеет право на наибольшую часть посылок, передач, полученных другими заключенными, с кухни ему причитается все пожирнее и побольше; неприкосновенность «вора»: лишь «сходка» вправе дать оценку поступкам «вора» и привлечь его к ответственности; работать «вору» можно по возможности и желанию, при этом рекомендуется быть бригадиром (это обусловлено тем, что данная должность позволяла фактически не работать и выводить самому и своим товарищам проценты, паек, зачеты за счет работавших в бригаде людей); запрет работать на должностях нарядчиком, старостой, строить зоны, «запретки», изоляторы; пренебрежение (не запрет) к оседлому образу жизни, работе, к обзаведению семьей; обязанность поддерживать других «воров».

Послереволюционный этап (1930–1941 гг.) был связан с уточнением и детализацией ранее принятых криминальных норм. Так, в 30-е гг. к старым ограничениям добавились новые²⁶: обязанность беспрекословно и безоговорочно поддерживать воровские идеи, проявлять принципиальность к «ворам», их нарушившим. Предательство, даже если оно совершено по причине применения насилия или беспомощного состояния, не могло считаться оправданием; обязанность проявлять честность по отношению к другим «ворам»; обязанность следить за «порядком» в местах лишения свободы, устанавливать власть «воров»; обязанность вовлекать в преступную среду новых надежных лиц, особенно из числа молодежи; обязанность уметь играть в азартные игры (преимущественно, в карты); обязанность выполнять любые действия, направленные на ужесточение режима своего содержания; обязанность быть принципиальным к «ворам», нарушившим воровскую идею; запрет состоять в каких-либо общественных организациях (пионерских, комсомольских, партийных и т. п.); запрет любого рода трудовой деятельности как на свободе, так и в заключении; запрет занимать в зоне административно-хозяйственные должности (нарядчик, мастер, бригадир, дневальный и т. д.); запрет заключения брака, поддержания контактов с родственниками; запрет контактов с сотрудниками правоохранительных органов (кроме случаев, связанных с производством предварительного следствия и осуществления правосудия), выступать в качестве потерпевшего или свидетеля, признавать вину в совершении преступлений; запрет оскорбления других «воров»; запрет службы в армии, а также запрет совершения любых действий, направленных на защиту государства; запрет проигрывать свой паек, запрет выигрывать паек у других лиц; запрет совершения убийств, за исключением случаев, связанных с защитой «воровского сообщества» или чести «вора», запрет на хулиганства, изнасилования; получение какой-либо помощи от государства или его представителей; не рекомендовалось вникать в политику, читать газеты.

В период Великой Отечественной войны (1941–1945 гг.) развитие криминальных норм поведения было тесно связано с ожесточенными конфликтами среди осужденных, получившими название «сучья война». В период Великой Отечественной войны часть осужденных из числа «воров» вызвались добровольцами принять участие в боевых действиях, по сути, нарушив строжайший запрет защиты государства «красных» с оружием в руках. На то были разные причины: от патриотических до меркантильных, обусловленных желанием сменить тюремную баланду на армейский паек, заняться мародерством на освобождаемых территориях, совершить побег и т. д. Многие «воры» неплохо проявили себя в боях, продемонстрировали присущие им мужество и отвагу, некоторые из них были награждены орденами и медалями, но при этом лишь немногие нашли себя в мирной жизни. Первые «автоматчики» («красные шапочки») стали возвращаться в места заключения еще в военный период за совершение воинских преступлений, другие — после окончаний войны, вернувшись к своему привычному ремеслу — совершению краж, грабежей и разбоев. С момента поступления в места лишения свободы первых «воров» вернувшихся с фронта, в криминальной среде начинают развиваться внутренние противоречия, которые постепенно перерастают в войну между ворами старой и новой формации, которая получила название «сучья война».

Воровское сообщество разделилось на два противоборствующих лагеря — лиц, придерживавшиеся консервативных взглядов (в том числе, запрета защищать государство с оружием в руках) и «ссученных», считавших, что взять оружие в руки во время войны вполне допустимо. Позиция «воров» заключалось в том, что они были вынуждены претерпевать тяготы и невзгоды, выживать на пониженном пайке питания, заниматься членовредительством (чтобы легально не работать, не быть расстрелянным за отказ от работы), в то время, как «суки» получали армейский паек, ордена и медали от государства, мародерствовали на освобожденных территориях. «Суки», напротив, обвиняли «воров» в «шкурничестве» и трусости. В результате их кровопролитных столкновений, а также обоюдных актов насильственного низложения статуса «вора», численность обоих групп значительно снизилась, но появилась новая каста «воров», не признававших ни первых, ни вторых — «махновцы». Кроме того, в числе «сук», появились такие касты, как «польские воры» (в них входили лица, дошедшие до Польши, а также занимавшиеся предпринимательством). Закон «польских воров» отличался гибкостью и разрешал во время отбывания наказания заниматься любой работой: в должности бригадира, нарядчика, дневального рабочего кухни и т. д., вплоть до бойца самоохраны, им не запрещалось иметь семьи, не преследовалась прошлая служба в армии. Благодаря высокой степени лояльности «сучьего воровского закона», данная каста быстро пополнялась некогда идейными «ворами», а также предателями, полицаями, власовцами, грабителями и убийцами, что ранее было недопустимо²⁷.

Итогом противостояния «воров» старой и новой формации стало принятие компромиссного решения о том, что служба по защите Родины во время войны является допустимой, «воры» приобрели право становиться бригадирами и парикмахерами в период отбывания наказания²⁸.

В послевоенный период (1945–1960 гг.) были внесены следующие изменения в «воровской закон»²⁹: каждый заключенный должен вносить в «общак» не менее 25% своей зарплаты; отдавать «ворам» не менее половины содержимого посылки (передачи) и теплые вещи; заведующие и повара обязаны отдавать «ворам» самые лучшие продукты, а врачи и фельдшера — наркосодержащие медикаменты; все заключенные должны выполнять любое требование «воров» под угрозой смерти.

Период 60-х гг. историки-пенитенциристы небезосновательно называют «периодом затишья». К началу 60-х гг. в пенитенциарных учреждениях осталось лишь 3% численности «воров» довоенного периода. Причинами резкого сокращения их числа стала «сучья война», расстрелы «воров», отказавшихся выполнять законные требования администрации учреждений, развенчание «воров», выполнявших требования администрации лагерей и тем самым нарушивших воровские традиции. В целях пополнения своих рядов «воры» даже пошли на некоторые послабления в области криминальной стратификации осужденных: в круг их приближенных были допущены «фраера», изначально являвшиеся если и не презираемой, то определенно не допускаемой в их ряды категорией осужденных³⁰.

Начиная с 1970-х гг., возрождающаяся каста «воров в законе» резко изменила направленность своих интересов: они стали активно вмешиваться в экономику, контролируя в основном ее теневой сектор³¹. Многие из них, соблазненные большими доходами при минимальном риске, отошли от прежних криминальных норм и обычаев и стали жить за счет «цеховиков»³².

В «воровском законе» произошли изменения, соответствовавшие «духу времени»: «ворам» разрешалось иметь семью и собственность, а также контактировать с представителями власти в тех случаях, когда это шло на пользу общему делу. Под этим подразумевалась не работа на органы, что считалось неприемлемым, а подкуп и использование их представителей в своих целях. В местах заключения «ворам» разрешалось числиться в рабочих бригадах с условием, что работу за них будут выполнять другие. Им нельзя было без свидетелей общаться с сотрудниками исправительных учреждений³³.

Параллельно с развитием союза «цеховиков» и «воров в законе» появляется принципиально новая категория преступников, жертвами которых становились не рядовые граждане и госпредприятия, а обкрадывавшие их лица. Одними из наиболее ярких представителей «воров», укравших у «воров» являлись ныне покойные В. К. Иваньков («Япончик»), Г. А. Корьков («Монгол») и О. В. Квантришвили («Квант»). Они первыми реализовали схему совершения так называемых «беззаявочных преступлений», рассчитанных на то, что преступники, ставшие жертвами разбойных нападений, не будут заявлять о случившемся в милицию. Жертвами их посягательств становились различного рода расхитители социалистической собственности — так называемые «корейки», получившие свое прозвище по имени персонажа произведения И. Ильфа и Е. Петрова «Золотой теленок», а также валютчики, фарцовщики, картежные шулеры, сутенеры и другие правонарушители. С этого времени начинается этап меркантилизации «воровского движения», который окончательно развенчивает миф об их «полноте» (того, что идея дороже денег)³⁴.

В 80-е гг. в «воровском мире» продолжается развитие понимания того, что деньги, коррупционные связи с представителями госорганов являются важнейшим инструментом оказания воздействия на органы правопорядка, а, следовательно — обеспечения собственной безопасности и безопасности подконтрольного преступного сообщества. Некогда «честный вор», живший по первой редакции «воровского закона», не имевший собственности, не сотрудничавший с администрацией мест лишения свободы в новых условиях не смог бы подкрепить свое влияние одними лишь морально-волевыми качествами, требовалось нечто более осязаемое, а именно — способность оказывать влияние не только на представителей «воровского сообщества», но и на иных, окружавших его лиц.

Пришло осознание того, что «традиционный» преступный путь связан с высокими рисками привлечения к уголовной ответственности и относительно низким уровнем дохода. В результате в 80-е гг. под влиянием перемен в обществе изменилась и криминальная элита. Институт «воров в законе» стал постепенно легализоваться. Теперь, не скрывая своего богатства, «воры» стали вкладывать получаемые доходы в легальный бизнес, приобретать недвижимость, акции крупных госпредприятий и организаций³⁵.

Демократические процессы и новая политика СССР начала 90-х гг. XX в. существенно повлияли на развитие норм криминальной субкультуры. В данный период в преступной среде «легализуется» участие в коммерческой деятельности, приватизация собственности, использование средств «общака» в целях развития бизнеса, организация коммерческих банков и финансовых групп. Окончательно узаконен прием в воровскую касту лиц, не соответствующих этому званию (отсутствие судимости, не подходящая статья УК), но имеющих возможность принести воровскому сообществу материальную либо иную выгоду. «Воров», купивших свой статус за деньги, стали именовать «апельсинами». Однако, несмотря на новые тенденции в обретении статуса, главный критерий — преданность «воровскому сообществу» — остался обязательным³⁶.

Для «новых воров» стали приемлемы новые формы преступной деятельности (заказные убийства, похищение, вымогательство, истязание и пытки жертв), а также полулегальной деятельности (открытие охранных агентств и компаний). Они могли проживать в роскоши, иметь счета в банках и заниматься бизнесом. Стало возможным и даже желательным сотрудничество с правоохранительными органами для решения текущих задач (напр., устранение конкурентов). «Старым ворам» это было запрещено под страхом смерти. Воровское сообщество все более тесно стало смыкаться с организованной экономической преступностью. «Воровские директивы» («постановочные письма») стали рассылаться тюремной почтой в качестве программы действий всех осужденных. Как правило, такие письма подписывались не одним, а группой «воров». В преступной среде «ворами» был выдвинут лозунг: «на подкуп работников правоохранительных органов денег не жалеть». В этих целях активно использовались средства «общака»³⁷.

Свод правил поведения истинных арестантов рассматриваемого исторического периода можно рассмотреть на примере норм, упоминаемых в нелегальном письме, изъятом в мае 1991 г. в СИЗО города Южно-Сахалинска: «…Прежде всего, справедливость во всех отношениях, что касается нашей жизни, т. е. человеческое, арестантское отношение друг к другу. Никто не вправе бросить человека, живущего этой жизнью. Обязанность каждого интересоваться жизнью ближнего — мужик это или фраер, помочь ему, если он этого заслуживает. А заслуживает это тот, кто живет нашей жизнью и добросовестно относится к нашему делу. В этой жизни мы Братья. Обращаться друг к другу словом «Брат». «Вор в законе» — это человек чистой кристальной души, живущий воровскими идеями. Везде, всегда и во всем, что касается нашей жизни, последнее слово за ним. «Фраер» — человек, отстаивающий идеи воров, живущий воровскими законами. «Мужик» — это честный, трудолюбивый человек, оплот и фундамент нашей жизни. Без мужика не будет ничего, об этом надо помнить всегда. Раз мы за справедливость, то в жизни каждому из нас должно быть отведено свое место, свои права. Воровская постановка запрещает применение ножей, разборки в нетрезвом состоянии. Интриган — самый опасный человек. Для тех, кто страдает за наше дело, необходима помощь — «общак». Собирают его добровольно — каждый по возможности вносит свою долю. Для порядочных арестантов тариф равен 20% от всего, что имеет в зоне (игра, посылки, перепродажа и т. п.). Фонд распределяется нуждающимся — помещение камерного типа, штрафной изолятор, тюрьма, больницы, этапы. За справедливым распределением следит вор, в его отсутствие — ответственный за зону. Все вопросы, касающиеся Братвы, решать сообща, но последнее слово за вором…»³⁸.

«Лихие девяностые» ознаменовались появлением нового вида организованных преступных формирований, так называемых «бригад». Произошло разделение сфер влияния — «воры» имели влияние в местах заключения, «бригадиры» — властвовали на свободе, нередко имея поддержку со стороны бизнесменов и высокопоставленных чиновников. И те и другие время от времени оказывались на территории друг друга: члены организованных преступных формирований — в местах заключения, «воры» — на свободе, что обусловило необходимость нахождения компромисса в их взглядах и образе жизни. В итоге «ворам» пришлось наверстывать упущенное лидерство за счет изменения «воровского закона» в сторону либерализации своих предписаний³⁹. Несколько видоизменились требования к лицам, претендующим на воровской титул: претендент не обязан иметь опыт отбывания наказания в местах лишения свободы, более того, положительно оценивается удачливость кандидата, способность совершать преступления и уклоняться от наказания; допускается коронация лиц, совершивших преступления против личности (убийство, причинение тяжкого вреда здоровью, грабеж, разбой и др.); «коронация» может проходить не только в местах заключения, но и на свободе; наркомания, если она не мешает осуществлять руководство преступным сообществом, не является препятствием к приобретению данного статуса.

Сравнительный анализ норм криминальной субкультуры на различных этапах их развития демонстрирует, с одной стороны, их адаптивность к изменяющимся общественным отношениям, что свойственно и нормам права, а с другой — подмену одних норм другими в угоду не преступного мира в целом, а лишь малой его части — «воров в законе». Категорический императив «нельзя» сегодня заменяется диспозитивом «нельзя, но если очень хочется, то можно». Принципиальные изменения произошли в природе лидерства лиц, занимающих высшее положение в преступной иерархии: первые «воры» заслужили свой статус не формальным противодействием сотрудникам мест заключения, а противодействием, направленным на защиту интересов преступного сообщества, за самоотверженность и, в некотором смысле, самопожертвование. Нарушение режима содержания, и, как следствие, направление на каторгу, не было самоцелью, а являлось следствием защиты прав других заключенных. Сегодня, напротив, совершение дисциплинарных проступков и, как следствие, водворение в ШИЗО, ПКТ, ЕПКТ, одиночную камеру, является самоцелью, одним из элементов «карьерного роста» в системе криминальной стратификации, без какой-либо необходимости защиты прав иных осужденных и лиц, заключенных под стражу.

Действующие сегодня нормы криминальной субкультуры стали представлять собой сплав обычаев и традиций «первого воровского закона» и правил поведения новейшего времени, обусловленных появлением рыночной экономики. Обычаи и традиции переплетаются с ежедневно издаваемыми указаниями «воров», вызванными какими-либо конкретными ситуациями: развенчанием из коллег посредством физического воздействия со стороны представителей правоохранительных органов, а также иных осужденных и подследственных, сотрудничающих с ними.

Основным принципом функционирования преступной среды стал принцип извлечения прибыли. До тех пор, пока «вор» («положенец», «смотрящий») должным образом выполняет свои функции и подконтрольные ему лица имеют достаток и находятся в безопасности, перестают иметь значение такие некогда категорические запреты, как: запрет иметь семью, заниматься наркоманией, совершать порицаемые в преступной среде поступки, сотрудничать с правоохранительными органами, заниматься предпринимательством или работать.

Одним из главных принципов функционирования «воровского сообщества» на современном этапе является конспиративность. Проводя аналогию с тактикой ведения войны в средние века, когда лидер был в первых рядах и нередко погибал, и сегодня, когда полководец, представляющий особую ценность в силу того, что обладает комплексом специальных познаний, наблюдает за боем из укрытия. Как показывает практика, многие «воры» не принимают активного участия в противоправных действиях, опасаясь привлечения к уголовной ответственности. Отбывая наказание или оставаясь на свободе, они не являются исполнителями конкретных преступлений, а выполняют роль их организаторов, используя для их осуществления иных представителей преступного мира («быки», «торпеды»)⁴⁰.

Преступная среда осознала необходимость сохранения своих «полководцев», благодаря которым и обеспечивается ее благополучие и безопасность. Принцип конспиративности лежит в основе возникновения ряда исключений из некогда незыблемых правил поведения. Современный «вор в законе» может не иметь наколок (татуировок), демонстрирующих его причастность к воровской элите, может публично заявлять о своей непричастности к «воровскому сообществу», убрать камеру и выполнить иные действия, противоречащие его статусу⁴¹.

Основные различия нового «воровского закона» от старого заключаются в следующем⁴²:

1. Если раньше для признания «вором в законе» было необходимо отбыть срок наказания в виде лишения свободы, проявить себя там, то сейчас это не обязательно. Наличие у кандидата судимости перестало быть неотъемлемым атрибутом «воровского звания».

2. «Новые воры» могут купить себе титул на сходке за деньги, в то время, как раньше человек мог быть коронован только если он жил как «вор»: совершал определенные преступления, соблюдал «воровские традиции». «Воры в законе» нового поколения основную цель своей деятельности видят в «добывании» денег и материальных благ.

3. Для «новых воров» разрешены и новые формы преступной деятельности, прежде всего предпринимательство («барыжничество»), ранее презираемое «ворами». Распространенным среди них также является мошенничество в финансово-кредитной сфере, создание фиктивных коммерческих предприятий, похищение людей и др. Для «старых воров» основной вид заработка — карманные и квартирные кражи.

4. «Новые воры в законе» часто пользуются «общаком» в личных целях, участвуют в бизнесе, имеют дорогостоящую недвижимость, в том числе за рубежом, престижные автомашины, не приветствуют аскетизм.

5. Для «новых воров» допустимо сотрудничество с представителями правоохранительных органов. «Вору в законе», «положенцу» и «смотрящему» сейчас допустимо по прибытии в колонию идти на сближение с администрацией (в известных пределах), так как некоторые их интересы совпадают (недопустимость драк, бунтов, выполнение производственного плана и др.). Видимость сотрудничества создается авторитетами для того, чтобы они не изолировались от общей массы осужденных в ШИЗО, ПКТ, ЕПКТ, больше находились в зоне (общежитиях) среди других осужденных («братвы») и своим присутствием могли влиять на скрытые от администрации процессы в коллективах, придавая им отрицательную направленность, нейтрализуя меры воспитательного и оперативно-режимного воздействия на спецконтингент.

6. «Новые воры в законе» все чаще стараются взаимодействовать не с рядовыми сотрудниками правоохранительных органов, а с высокопоставленными чиновниками: начальниками исправительных учреждений и следственных изоляторов, руководителями управлений ФСИН, МВД и СК России, а также прокурорами.

7. «Новые воры в законе» участвуют в политической жизни страны, как непосредственно, так и опосредованно: они лоббируют свои кандидатуры для избрания в депутаты и главы региональных администраций; а также спонсируют перспективную молодежь, оплачивают ее обучение в престижных вузах страны, продвигают своих людей по карьерной лестнице.

8. «Новым ворам в законе» разрешается иметь семью и детей.

То, что раньше считалось поступком, не совместимым с «воровским статусом», сейчас в порядке вещей. Лидеры преступной среды готовы нарушить любой «воровской закон», если это им выгодно: стать агентом оперативного работника учреждения УИС, МВД или ФСБ России («стукачом»), организовать кражу продуктов питания из столовой для осужденных, в целях обеспечить ими себя и свое окружение («скрысятничать»), пойти на условно-досрочное освобождение, организовать или лично совершить убийство другого «вора в законе» и т. д.⁴³

Исторический анализ эволюции норм криминальной субкультуры позволил сделать следующие выводы:

Содержание норм криминальной субкультуры в конкретный исторический период являлось отражением действовавших правовых норм, экономических, социальных, и культурных особенностей развития государства и общества.

Изменение норм криминальной субкультуры во многом носит приспособленческий характер, направленный на нивелирование усилий государства по привлечению представителей криминального мира к уголовной ответственности.

В настоящее время изменилась сама природа норм криминальной субкультуры: из идеологических императивных принципов они превратились в эгоистические правила поведения, формируемые лицами, занимающими высшее положение в преступной иерархии в целях обеспечения собственного благосостояния.

III. СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ПРЕСТУПНОЙ ИЕРАРХИИ В МЕСТАХ ЛИШЕНИЯ СВОБОДЫ

Появление в Уголовном кодексе РФ ст. 210.1 («Занятие высшего положения в преступной иерархии») в 2019 г. положило начало правовому регулированию общественных отношений в сфере криминальной субкультуры, а именно преступной иерархии. Преступная иерархия, как и всякая социальная иерархия, имеет высшее, среднее и низшее звено. Признание государством факта наличия преступной иерархии в целом и лиц, занимающих в ней высшее положение, в частности, позволяет сделать вывод о признании и иных звеньев преступной иерархии, а именно, лиц, занимающих в ней среднее и низшее положение. Отсутствие юридической ответственности за занятие среднего и низшего положения в преступной иерархии может говорить лишь о том, что в настоящее время такое положение не воспринимается законодателем как общественно-опасное и требующее введения правовых ограничений.

С социологической точки зрения иерархическое строение общества является неотъемлемым условием его существования⁴⁴. Любой социум стремится к распределению внутригрупповых ролей, разделению членов группы в зависимости не только от объема их формально-властных полномочий, но и от их неформального статуса в коллективе. Неформальное перераспределение социальных ролей обусловлено, как правило, морально-волевыми, лидерскими, физическими и иными качествами каждого отдельного члена данного социума. Следствием этого является градационная шкала членов такого социума от лидеров до «аутсайдеров».

Социальная трехзвенная иерархия предопределяет наличие в ней высшего, среднего и низшего уровней (страт). В самом общем виде такое трехзвенное деление характерно и для социума осужденных, содержащихся в местах лишения свободы. Однако, ввиду того, что социальная палитра различных неформальных групп и категорий осужденных весьма многообразна, каждый из трех уровней страт имеет свое деление на подкатегории, в зависимости от степени притязаний лиц, в них входящих и от их неформального статуса в преступной среде. «Даже в мелочах повседневной жизни стратификационные различия представителей разных тюремных каст соблюдаются неуклонно»⁴⁵.

Прежде чем перейти к анализу содержания каждой из трех страт иерархии осужденных, необходимо сделать ряд существенных оговорок.

Первое. В зависимости от вида исправительного учреждения, его территориальной расположенности, сложившихся в нем неформальных субкультурных традиций и устоев выделяются различные подкатегории внутри каждой из страт преступной иерархии, характерные только для этого исправительного учреждения.

Второе. В некоторых случаях лица, находящиеся в более низкой страте, не уступают по степени своего влияния на других осужденных, лицам из более высокой страты.

Третье. Современное состояние преступной идеологии характеризуется высокой степенью девальвации традиционных субкультурных ценностей, что находит свое выражение в значительном расширении границ дозволенного. Во многом это обусловлено всеобщей коммерциализацией преступного мира, в том числе, и в местах лишения свободы. Материальная выгода и личное благополучие начинают превалировать в системе криминальных ценностей.

Схематично, преступная иерархия в местах лишения свободы выглядит следующим образом (стрелками выделено направление возможного движения неформальных социальных лифтов) (см. рис. 1).

В группе лидеров преступной среды выделяются «воры в законе» и подчиняющиеся им «блатные». Из числа «блатных» выделяются «положенцы», «бродяги», «смотрящие» за различными объектами и направлениями преступной деятельности.

Если встретить «вора», содержащегося в исправительном учреждении, можно достаточно редко (ввиду их относительной малочисленности, по сравнению с остальным спецконтингентом и политикой администрации по их непременной изоляции в ПКТ, ЕПКТ и на тюремный режим), «положенец» всегда в единственном числе, «смотрящих» — несколько человек, то «блатные» представляют самую многочисленную часть высшей страты преступной иерархии в местах лишения свободы.

По своей сути, «блатные» — это «идейные» уголовники, профессиональные преступники, которые строго придерживаются в своей жизни неформальных норм-«понятий», являющихся основным регулятором общественных отношений в криминальной среде.

Рис. 1

В средней стратификационной группе можно выделить следующие категории:

— «приблатненные», («двигающиеся», «стремящиеся» («стремяги»), «шестерки», «торпеды», «быки»);

— «мужики».

«Приблатненные» характеризуются тем, что они так или иначе приближены к миру «блатных». Их можно назвать своеобразной прослойкой между стратами «мужиков» и «блатных». В большинстве своем эти лица являются выходцами из категории бывшей уличной шпаны. Как правило, это дети из неблагополучных семей. Они составляют «свиту» блатных. Своим поведением и образом жизни они демонстрируют приверженность к «правильным понятиям» и «воровской» субкультуре.

«Шестерки» занимаются тем, что прислуживают «блатным». Взамен они получают возможность неплохо питаться, иметь сигареты и, что немаловажно, защиту от любой агрессии со стороны других осужденных. Необходимо отметить, что «шестерки» сами себя так не называют и предпочитают именовать себя «двигающимися».

«Торпеды» являются исполнителями решений «блатных» и других вышестоящих по иерархической лестнице категорий преступников: «воров», «положенцев» и «смотрящих». В основном ими становятся осужденные, проигравшиеся в карты и отрабатывающие таким образом свой карточный долг, либо допустившие какой-либо поступок («запоровшие косяк»), несовместимый с тюремными нормами — «понятиями».

«Быки» («солдаты») выполняют роль телохранителей «блатных» и других вышестоящих категорий осужденных. Обычно их задействуют там, где необходимо применение грубой физической силы. Им часто поручают приведение в действие «приговоров» в отношении осужденных. В этом их функции пересекаются с функциями «торпед». «Быки» не принимают самостоятельных решений. Их задача не думать, а выполнять. «Бык трелевочный» — физически очень сильный, но умственно недалекий человек.

Необходимо отметить, что категория «приблатненные» относительно малочисленна, по сравнению с основной массой средней стратификационной группы, которую составляют «мужики».

С точки зрения морали преступного мира, принадлежать к категории «мужиков» в местах лишения свободы, не почетно, но и не зазорно. В своем большинстве это «нейтральная» масса осужденных, составляющая преобладающее большинство населения мест лишения свободы.

«Мужики» работают на производстве, выполняют требования администрации исправительного учреждения и, в то же время, соблюдают неформальные нормы — «понятия», являющиеся основным правовым регулятором в преступной среде. В том случае, если требования администрации идут вразрез с «понятиями», «мужики» выбирают последние и поступают в соответствии с ними. Понимая это и не желая настраивать против себя «мужиков», администрация старается не выдвигать по отношению к ним требования, идущие вразрез с «понятиями».

Среди «мужиков» могут встречаться следующие подгруппы:

— «воровские мужики» (относительно малочисленная, практически исчезающая группа авторитетных «мужиков», к мнению которых прислушиваются даже «блатные»).

— «мужики», выполняющие функции «смотрящего» за различными объектами и направлениями деятельности;

— «мужик с моментом» («мужики», статус которых поколеблен якобы имевшими место недостойными поступками, но окончательного вердикта, по которым не вынесено, в силу различных обстоятельств).

Низший уровень криминальной иерархии представлен двумя большими стратификационными подгруппами: «красные» («козлы») и «обиженные».

Подгруппа «красные» представлена осужденными, занимающими различные низовые административно-хозяйственные должности в исправительных учреждениях.

Среди «красных» существует строго определенная иерархия, обусловленная степенью их «приближенности» к администрации исправительного учреждения и наличием в их распоряжении определенного административного ресурса.

По степени внутригрупповой иерархии от высшего звена к нижнему, это могут быть дневальные по штабу, старшие дневальные отрядов (завхозы), старшие дневальные комнаты свиданий и передач, нарядчики, бригадиры, дневальные в отрядах, санитары, работники пищеблока, работники банно-прачечного комплекса, парикмахеры, разнорабочие.

Среди «красных» выделяется подкатегория «шерстяные». Как правило, это осужденные, ранее принадлежавшие к страте «блатных» и изгнанные оттуда за совершение каких-либо серьезных проступков, согласно неформальным нормам-«понятиям». «Шерстяные» — это «идейные» противники «блатных». Их антагонизм с «блатными» проявляется в том, что они создают им «проблемы» вне зависимости от распоряжений администраций и поставленных перед ними задач.

Существует и такая подкатегория, как «красные под вопросом». Они занимают промежуточное место между «красными» и «обиженными». К ним относятся лица, совершившие неблаговидные проступки такого характера, как: дружил с обиженным на свободе; совершал половые извращения под действием наркотиков; избивал «по беспределу» или совершал иные насильственные действия в отношении осужденных в карантине и т. п.

На более низкой иерархической ступени нежели «красные» («козлы»), располагается подгруппа «чертей», «чушков», «фуфлыжников», «гадов».

«Черт» — человек, занимающий одну из самых нижних ступеней в неформальной иерархии заключенных (ниже — только «чушки» и «обиженные»). Черт отличается невыдержанностью своих моральных принципов, безответственностью в поведении и неопрятным внешним видом.

Чушок — представитель группы с низким социальным статусом в неформальной иерархии заключенных (ниже по статусу только «обиженные»). Их заставляют делать грязную работу, связанную с уборкой помещений и территории. Чаще всего это люди неприспособленные (по разным причинам) к жизни в тюрьме, не способные оказать сопротивление, постоять за себя, равнодушные ко всему. Их основной отличительный признак — запущенный внешний вид. Слово «чушок» чаще используется в воспитательных колониях.

«Фуфлыжник» — человек, давший обязательство и не выполнивший его. В настоящее время к «фуфлыжникам» относятся лица, проигравшие в карты и не вернувшие карточный долг.

«Гад» — человек совершивший преступление согласно неформальным нормам-«понятиям» («крысятничество», «беспредел» по отношению к другим осужденным и т. п.). Существует неформальная санкция — «спросить, как с гада». Это означает что такого человека каждый «порядочный» арестант, при встрече, обязан сильно избить, искалечить.

«Фуфлыжники» и «гады», в ввиду их малочисленности, отдельную подгруппу не составляют.

Низшую ступень в последней (третьей) стратификационной группе занимают так называемые «обиженные». «Обиженные» подразделяются на три категории. К первой категории относятся те осужденные, кто принял на себя этот статус по собственной воле, без совершения в отношении него каких-либо действий насильственного или оскорбительного характера.

К второй категории «обиженных» относятся осужденные, ранее имевшие более высокий статус в преступной иерархии, но, по каким-либо причинам, определенные решением соответствующих лиц («воров», «положенцев», «смотрящих») в эту категорию. Еще их называют «гашеные».

Третью, самую низшую категорию «обиженных» представляют те осужденные, в отношении которых были совершены действия сексуального характера или их ритуальная имитация, обливание мочой, плевки других обиженных и т. п. Сюда же входят пассивные гомосексуалисты. Ранее эта категория лиц называлась «опущенные», однако в современное время этот термин практически не употребляется. В последнее время, в отношении таких лиц, получил распространение термин «пинч».

Так, в одном из исправительных учреждений Тульской области существует следующая стратификация «обиженных»: «обиженный первой кружки» (принял на себя этот статус добровольно); «обиженный второй кружки» (определенный в эту категорию решением соответствующих представителей высшей криминальной иерархии); «обиженный третьей кружки» (лицо, в отношении которого осуществлен половой акт, пассивный гомосексуалист, «пинч»).

Основания перевода в касту «обиженных» связаны как с поведением лица до отбывания наказания (содержания под стражей), так и с его поведением в период содержания в местах изоляции от общества. Конкретная мера ответственности за нарушение криминально-субкультурных норм поведения зависит от тяжести проступка. Не всякий проступок влечет за собой перевод в касту «обиженных», в ряде случаев за незначительные нарушения наступает ответственность в виде смещения с занимаемой должности «смотрящего», запрет играть в азартные игры, последнее предупреждение и т. п.

Подавляющее большинство «обиженных» самой низшей, третьей категории («третьей кружки» — «пинчей» приобретают свой неформальный социальный статус в период отбывания наказания в воспитательных колониях. Это обусловлено тем, что правила поведения в среде несовершеннолетних преступников отличаются наибольшей жесткостью. Если на взрослых зонах, как правило, наказывают («спрашивают») за умышленные поступки, причиняющие вред преступному сообществу (сотрудничество с администрацией, кражу у своих), либо за образ жизни, причиняющий данному сообществу значительный дискомфорт (нарушение санитарно-гигиенических норм), то в среде несовершеннолетних ответственность наступает даже за неумышленные деяния посредством «объективного вменения». Обиженные выполняют самую грязную работу (уборка санузлов, чистка канализационно-насосных станций и т. п.).

Практика перевода в категорию «обиженных» представляет собой ритуализированные действия, носящие характер агрессивной гомофобии, направленные на поддержание преступной иерархии и, как ни странно, на своеобразное достижение целей общей и частной превенции нарушения неформальных норм тюремного общежития.

Переход в категорию лиц, занимающих низшее положение в преступной иерархии может носить ненасильственный характер, т. е. характер, не связанный с исполнением позорящего ритуала. В данном случае человек самостоятельно и осознанно принимает решение о переходе в данную касту и переносит свои вещи в «петушиный угол», либо подвергается переводу в эту страту за совершение неосознанных действий, грубо нарушающих неформальные нормы и традиции преступного мира. Чаще всего это связано с порядком соблюдения специфических санитарно-гигиенических норм поведения. Так, в камере следственного изолятора, где санитарный узел находится в непосредственной близости от места приема пищи, перевести в категорию «чушков» или даже «обиженных» могут за то, что заключенный начал отправлять естественные надобности в то время, как остальные сокамерники принимают пищу. Или, если после отправления естественных надобностей, заключенный не вымыл руки надлежащим образом и сел за общий стол принимать пищу.

Психолого-криминологический портрет лиц, занимающих низшее положение в преступной иерархии, имеет весьма противоречивый характер. Наряду с покорностью и исполнительностью по отношению к представителям других, вышестоящих тюремных каст, «обиженные» характеризуются эгоистичностью, раздражительностью и нетерпимостью ограничения своих прав со стороны иных «обиженных», сохраняя при этом внутригрупповую субординацию.

Учеными Н. Д. Узловым и С. Ш. Араслановым выявлены следующие психологические характеристики «обиженных» — недоверчивость в отношениях с окружающими, недовольство другими, подозрительность, неспособность принимать самостоятельные решения⁴⁶.

Категория «обиженных», на сегодняшний день, остается одной из самых малоизученных категорий осужденных, что связано, во-первых, с латентностью процессов, происходящих в криминальной среде в целом, во-вторых, с табуированностью вопросов сексуального характера, лежащих в основе детерминации причин, обусловливающих существование рассматриваемых представителей криминального мира. При этом данный вопрос все больше приобретает свою актуальность в аспекте предотвращения и пресечения преступлений против половой свободы и половой неприкосновенности личности в учреждениях уголовно-исполнительной системы, профилактики иных правонарушений, присущих различным стратификационным группам осужденных.

В местах лишения свободы каждый осужденный (заключенный под стражу) имеет свой индивидуальный и четко определенный неформально-правовой «статус», определяемый субкультурными нормами преступного мира — «понятиями». Неформально-правовой «статус» осужденного (заключенного под стражу) является результатом его общественного признания или отрицания в преступной среде и формально закрепляется решением представителя (представителей) высшего уровня криминальной иерархии («вором», «положенцем», «смотрящим», «блатными» на «сходке»). В то же время, в зависимости от «заслуг» или «проступков» перед криминальным сообществом в местах лишения свободы, неформально-правовой «статус» осужденного (заключенного под стражу) может быть изменен путем его перевода в другую стратификационную категорию преступной иерархии (более высшую или более низшую).

IV. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ЛИДЕРОВ КРИМИНАЛЬНОЙ СРЕДЫ

На сегодняшний день в учреждениях исполнения уголовных наказаний существует обособленная категория осужденных, являющихся лидерами криминальной среды — это осужденные, которые выдвигаются на роль неофициальных руководителей в местах лишения свободы и определяют нормы поведения, задачи преступной деятельности, действуя с целью дестабилизации оперативной обстановки, ослабления режима установленного в ИУ, а также с целью воздействия на обстановку в учреждениях извне, то есть путем оказания давления на администрацию с привлечением представителей средств массовой информации, родственников, адвокатов и близких для осужденных людей⁴⁷. Помимо этого, содержащиеся в исправительных учреждениях лидеры направляют свои силы на консолидацию противоправной деятельности, тем самым подталкивая различные категории осужденных к конфликтам, которые в последствии ведут к дезорганизации деятельности исправительного учреждения.

Но, прежде чем начать рассматривать криминологическую характеристику лидера преступной среды, необходимо определить само понятие «лидер». Само по себе лидерство представляет собой способность оказывать непосредственное влияние, как на коллектив в целом, так и на отдельных индивидов, в частности, направлять их усилия на достижение той или иной цели. Абсолютно в любом организованном коллективе есть формальный лидер, он представляет собой носителя административной власти⁴⁸. Его задача прежде всего заключается в организации совместного взаимодействия членов коллектива для достижения конкретных целей. Так, к психофизическим качествам лидера как личности относятся:

1) профессиональное восприятие;

2) волевые качества;

3) усиленное внимание;

4) хорошая память;

5) стрессоустойчивость;

6) высокая компетентность и др.

Однако, при всем при этом, чем выше статус лидера в криминальной иерархии, тем больше требований предъявляются к его личности. Так, биография у него должна быть «прозрачной», то есть не запятнана фактами, которые бы могли вызывать сомнения в его авторитете в преступном мире (так, в криминальной среде существует одно незыблемое правило — ничто не забывается, в любой момент может быть извлечено из «архивов истории» и независимо от того сколько прошло времени, будет использовано). Находясь вне мест лишения свободы, эта категория людей не допускает случаев, которые бы могли стать, причиной понижения их статуса, борясь всеми силами, используя любые средства⁴⁹.

Хочется также отметить, что само по себе лишение свободы, изоляция от внешнего мира влияет на многие стороны личности осужденных. Когда осужденный попадет в такие условия происходит процесс адаптации, на него сразу же начинают оказывать негативное влияние другие осужденные, перед ним стоит выбор стать частью криминального сообщества, либо вести образ жизни такой, который бы способствовал быстрейшему выходу из ИУ. Этот выбор определяет в дальнейшем его мотивационную сферу, его социальные установки.

Осужденные, состоящие в криминальном сообществе, как правило, выполняют определенные функции, что подразумевает его статус в тюремной иерархии.

Как правило, осужденные, которые объединились в одно преступное формирование, имеют внутреннее социально–психологическое состояние, которое проявляется в следующем:

1) полное отрицание к участию в труде;

2) криминогенное поведение, которое можно проследить в проявлении жестокости, вымогательстве, участии в азартных играх, а также совершении таких действий, которые преднамеренно вводят сотрудников ИУ в заблуждение;

3) применение в общении жаргонных фраз, демонстрация криминальных знаний, умений, навыков, проявление криминальных привычек;

4) отрицание своей вины за содеянное, уклонение от ответственности за противоправные деяния.

Если рассматривать такой элемент тюремной субкультуры как разделение осужденных на категории, то тогда необходимо отметить, что уголовная среда представляет собой шесть основных категорий, пять из которых составляют ее профессиональное ядро — это:

1) «воры в законе»;

2) «авторитеты»;

3) «дельцы»;

4) «каталы»;

5) «шестерки».

К непрофессиональным относятся:

1) «мужики»;

2) «пацаны»;

3) «обиженные»;

4) «опущенные».

На сегодняшний день в колониях и тюрьмах отбывают наказание два типа лидеров:

«Старые» лидеры — это такая категория лиц, которая в основном придерживается традиций и обычаев 40-х – 50-х гг. Как правило, это осужденные старших возрастов, которые имеют за плечами большой преступный опыт, неоднократно судимы за преступления, придерживаются воровских традиций и обычаев, исходящих из идей о воровской справедливости, равенстве и чести, имеют «незапятнанную» репутацию среди осужденных, значительный авторитет, как в пенитенциарных учреждениях, так и на свободе.

В свою очередь они являются активными противниками любого контакта с правоохранительными органами.

«Новые» лидеры. Для такой категории осужденных характерны ярко выраженные асоциальные установки. Однако, между этой категорией лиц и вышеуказанной категорией, отличием является то, что эта отличается более молодым возрастом, а также наименьшим числом судимостей. Также, если им выгодно, и они заинтересованы в исходе дела, они могут себе позволить взаимодействовать с правоохранительными органами, не подрывая при этом своего авторитета. Сегодня в ИУ преобладают так называемые «новые» лидеры. Данные лица хорошо приспособились к условиям мест лишения свободы, лучше ориентируются в обстановке⁵⁰.

Помимо указанных выделяют также следующие типы лидеров:

1) Лидеры наиболее трудных в воспитательном отношении групп. Эти группы характеризуются, как правило, скрытой отрицательной направленностью. В данную группу входят категории осужденных, которые знают воровские обычаи, обладают силой воли, отрицательно настроены по отношению к администрации;

2) Лидеры, которые возглавляют осужденных, которых в тюремной среде принято называть «пассивно настроенные», то есть эти осужденные во всем чтобы ни происходило проявляют недовольство;

3) Лидеры, которые возглавляют осужденных с отрицательной направленностью. Сюда входят нарушители режима, и те, кто выражает активно свое недовольство действиям администрации ИУ. Это жестокие личности, в общении с другими проявляют холодность и жесткость. Однако, они обладают сильной волей и хорошими способностями организатора, плюс к этому богатый тюремный опыт, что в совокупности позволяет влиять на осужденных⁵¹.

Лидер в силу своего статуса возлагает на себя следующие функции⁵²:

1. Производит контроль за тем, чтобы осужденные неуклонно соблюдали неофициальные тюремные нормы.

2. Контролирует своевременную организацию каналов поступления запрещенных предметов на территорию ИУ.

3. Организуют проведение между осужденными азартных игр, с целью получения прибыли.

4. Осуществляет налаживание незаконных связей с сотрудниками ИУ.

5. Осуществление сбора средств среди осужденных в так называемый «общак».

6. Нахождение таких осужденных, которых можно было бы использовать для пользы сообщества.

7. Осуществление пропаганды «воровской идеологии».

8. Организация противоборства администрации, которое направленно на ослабление режима.

9. Осуществление непосредственного контроля над конфликтными ситуациями в пенитенциарном учреждении, а также участие в их урегулировании.

10. Определение тактики и организация «контрразведывательной» деятельности, которая направлена, в первую очередь, в отношении персонала в ИУ.

11. Решение вопроса о необходимости массовых выступлений осужденных.

12. Проводит среди осужденных сбор жалоб, на якобы «тяжелые» условия отбывания наказания в конкретном исправительном учреждении.

13. Активно принимает участие в сходках.

14. Оказывает влияние на бытовое и трудовое обустройство конкретных осужденных.

Наиболее характерные качества, которыми обладает неофициальный лидер являются⁵³:

1) организаторские способности;

2) обладает широким кругозором и дальновидностью;

3) инициативен;

4) эмоционально устойчив;

5) легкий на контакт;

6) обладает богатым криминальным опытом;

7) проявляет находчивость в своей деятельности;

8) понимание других;

9) уверенная натура;

10) личная привлекательность;

11) развитая физическая сила.

Также существует классификация лидеров уголовно-криминальной среды в зависимости от преобладающих функций и личностных черт выделяют различные типы лидеров, такие как:

1) «Лидер — бунтарь» — распространенный тип лидера, который легко может спровоцировать толпу на действия, однако на этом его действия и заканчиваются. Это достаточно эмоциональная личность, в основном такой типаж лидера характерен для несовершеннолетних осужденных, однако стоит отметить, что таких лидеров можно переориентировать, если администрация ИУ проведет с таким осужденным должную работу.

2) «Лидер — тактик» — пожалуй, название говорит само за себя, данный тип отличается тем, что он умело определяет тактику и стратегию, как для получения авторитета, так и для его реализации в действии. Данный тип лидера представляет определенную опасность для учреждения, так как его действия всегда направлены против администрации ИУ, и по отношению к ним он настроен крайне негативно.

3) «Лидер — вожак» — этот тип лидера, который обладает личными качествами, которые способствуют тому, что в нужных обстоятельствах поведет за собой толпу, и сможет сподвигнуть ее на определенные действия, является для них примером.

4) «Лидер — организатор» — такой тип лидера отличается тем, что обладает хорошими знанием, то есть умен, при принятии решений проявляет завидную рациональность, можно даже сказать, что именно этот тип личности сочетает в себе все самые лучшие качества именно тех лидеров, которые упомянуты выше, он при всех своих достоинствах способен управлять и эффективно воздействовать на большую группу людей⁵⁴.

Когда в ИУ имеется единоличный лидер, как правило, в целом обстановка в учреждении стабилизируется за счет того, что осужденные прекращают вести борьбу между собой, борьба за лидерство прекращается. Однако, в целом такая обстановка устраивает, так как при дестабилизации обстановки в исправительном учреждении администрация обращается к так называем «смотрящим» за помощью. Поэтому, со своей стороны руководство ИУ закрывает на многое глаза, однако, это негативно влияет на авторитет власти администрации ИУ⁵⁵.

Как и любая категория осужденных в ИУ, лидеры уголовно-криминальной среды имеют особенное поведение. Рассмотрим особенности, которые выражаются в следующем:

1) общение приемлемо только с осужденными, которые являются себе подобными либо же приближенными к «воровскому сообществу»;

2) то, что запрещается в ИУ, делать только через посредников, то есть лиц, выполняющих за «вора в законе» черновую работу, так называемых «шестерок», которые берут ответственность на себя, выступающих в роли «громоотводов», выполняющих карательные функции, именуемых «быки», «солдаты»;

3) организовывать, а также сохранять канал связи с внешней средой, который не контролируется администрацией, но используется непосредственно для поставки запрещенных предметов, сюда входят деньги, наркотические средства, психотропные вещества и их прекурсоры, а также спиртные напитки, средства мобильной связи, продукты питания;

4) осуществление руководства группировкой отрицательной направленности, которая занимается тем, что распространяет ложные слухи в отношении осужденных, вставших на путь исправления, наряду с этим оказывают влияние в своих интересах на вновь прибывших осужденных, путем навязывания им «воровской идеологии»;

5) когда происходит расселение в общежитиях или камерах они занимают более удобные места, которые расположены в углах, на первых ярусах коек, нар, около окон;

6) разрабатывать, а впоследствии реализовывать тактику, которая служит в целях подрыва авторитета администрации, а также актива осужденных, выявлять в этих целях ошибки, просчеты, которые допустили сотрудники, нарушения ими законности при выполнении служебных обязанностей, дисциплины, причем провоцируя их к этому;

7) требования сотрудников исправительного учреждения выполнять только с выгодой для себя, при этом держать в секрете и не давать никакой информации сотрудникам ИУ о состоянии среды осужденных, а также процессах, происходящих в ней;

8) стремиться к возможности работать на таких работах, которые в свою очередь не требуют больших физических усилий, это, например, бригадир, нарядчик, парикмахер, банщик;

9) ни в коем случае не принимать участия в ремонте охранных и режимных сооружений, а также возведении ограждений, разделяющих локальные сектора;

10) приобретать объемы работ, выполненные другими осужденными;

11) осуществлять работу по выявлению таких сотрудников ИУ, которых возможно склонить к неслужебным связям с осужденными;

12) отказ носить одежду установленного образца.

Стоит обратить внимание на то, когда администрация учреждения «тесно» взаимодействует с лидерами уголовно-криминальной среды, предоставляет им отличительные от других осужденных условия отбывания наказания, то это приводит к тому, что они просто теряют контроль над своим учреждением.

Необходимо уделить внимание на то, что такое же отношение руководителю формируется также и у осужденных, тем самым руководитель ИУ теряет свой авторитет в глазах осужденных, а вот лидера это возвышает. Для предотвращения этого, руководство ИУ принимает иногда решение о переводе этого лидера в другое ИУ.

Анализируя вышеизложенное, мы пришли к выводу, что сотрудники пенитенциарных учреждений для установления контакта с преступными лидерами, изучает личность от и до, его прошлое, его намерения, его достоинства, его недостатки, и на базе этих знаний пытается с ним установить психологический контакт для дальнейшего взаимодействия. К разочарованию, опыт показывает, что если осужденный — лидер и пошел на контакт, то за этим всегда скрываются его личные мотивы, и как правило такие осужденные контактируют только с теми сотрудниками, которые занимают «высокую» должность.

Особенность работы некоторых сотрудников исправительного учреждения направлена на развенчание лидеров группировок осужденных отрицательной направленности. А именно, оперативно-розыскное противодействие преступным группам — это процесс, включающий в себя совокупность оперативно-розыскных мер и действий оперативных аппаратов учреждений и органов ФСИН России, осуществляемый в соответствии с Федеральным законом «Об оперативно-розыскной деятельности» гласно или негласно, по выявлению преступных групп, групп отрицательной направленности, а также предотвращению, пресечению и раскрытию преступлений с их стороны в местах лишения свободы, обеспечению безопасности, охраны и надзора в данных учреждениях⁵⁶.

ОРД, осуществляемая в подразделениях УИС, имеет особенности, главными из которых являются⁵⁷:

1) Деятельность направлена на борьбу не только с преступлениями и правонарушениями, но и также с нарушениями режима содержания;

2) Осуществление противодействия деятельности преступных групп, осужденных с учетом специфики их нахождения в ИУ;

3) Обладание широким кругом возможностей при решении задач оперативно-розыскной деятельности в УИС, так можно проводить не только оперативно-розыскные, но и режимные, воспитательные, экономические и иные предусмотренные законом мероприятия.

Важным фактором все же остается вовремя полученная информация о создании отрицательно настроенных групп осужденных, либо о ранее созданных группах, но которые неизвестны сотрудникам оперативных отделов. Для того, чтобы эта информация поступала своевременно, необходимо очень тщательно изучать первичную информацию об осужденных тогда, когда они прибыли только в исправительное учреждение.

Подведем вывод по вышеизложенному параграфу, лидеры криминально среды — это осужденные у которых уже имеется устоявшийся авторитет среди других лиц, отбывающих наказание в местах лишения свободы, они выполняют определенные функции, которые характерны для статуса, который они занимают. При работе с ними необходимо учитывать личностные особенности и жизненный опыт лидеров отрицательной направленности, их прошлое, судимости, вся полученная информация поможет для более детального подхода к ним сотрудниками с целью их склонения к взаимодействию с администрацией.

Прежде чем рассматривать конкретные характеристики лидеров уголовно-криминальной среды, следует все-таки разобрать для начала, что такое криминальна среда, что она в себя включает и чем опасна. Криминальная среда — это исторически сложившаяся и относительно устойчивая часть социальной среды, источником существования и воспроизводства которой являются доходы от преступной деятельности, активно противостоящая мерам государственного и общественного контроля. Она состоит из лиц с асоциальным (преступным) прошлым и настоящим, значительная часть которых отбывала наказание в местах лишения свободы (воровское сообщество).

Наука криминалистики в современной России рассматривает структуру преступной среды, и в том числе организованной преступности, с помощью признаков ее линейной и территориальной организации.

С точки зрения территориального признака, всю страну возможно разделить на определенные криминальные регионы и каждый регион имеет свой центр управления, расположенный в крупном городе. В так называемом «центре управления» криминальным регионом находится уголовный авторитет («центровой смотрящий»). На эту «должность» его назначают на «всероссийской сходке» и, как правило, это «вор в законе» с собственным советом («головней») в количестве 3–5 лиц уголовных авторитетов.

Данный «региональный совет» должен обеспечивать следующие функции:

1) поддерживать лиц, которые находятся в местах лишения свободы;

2) контролировать «правильное» распределение доходов в различных отраслях экономики;

3) координировать и устранять споры среди криминальных сообществ и структур;

4) управлять преступной средой и общиной региона;

5) осуществлять противодействие правоохранительным органам;

6) проводить активную пропаганду преступной субкультуры.

Следующие города России в настоящее время являются центрами криминальных регионов: Москва, Санкт-Петербург, Владимир, Волгоград, Ростов-на-Дону, Краснодар, Екатеринбург, Сургут, Иркутск, Якутск, Комсомольск-на-Амуре и другие.

Следовательно, структура преступной среды представляет собой криминальный регион с «региональным советом», каждый из которых замыкается на авторитете из мест лишения свободы в одном из крупных городов. Непосредственное руководство осуществляет уголовный авторитет — «угловой смотрящий», «вор в законе» или «положенец», уполномоченный на то «региональной сходкой», вместе со своим субъектовым криминальным советом.

В преступной среде из-за криминальной субкультуры происходит искажение и подмена общечеловеческих ценностей, можно сказать, что криминальная субкультура на них паразитирует. Например, понятия долга и чести подменяются обязательством быть всегда и во всем преданным воровской идеи, а круговую поруку отождествляют с товарищеским братством, а циничное и агрессивное отношение к окружающему обществу считают патриотизмом преступной среды. То есть субкультура преступной среды является контркультурой по отношению к социальным ценностям общества, противопоставляется социальной культуре общества и государства.

Основным элементом структуры субкультуры преступной среды является комплекс асоциальных ценностей и правил, которым подчинено поведение профессиональных преступников и их ценностно-мировоззренческие установки. «Субъекты (участники) преступной среды стремятся следовать примерам поведения профессиональных преступников, можно сказать, подражают им»⁵⁸.

Наиболее характерные особенности данной среды являются превосходство над людьми и вседозволенность, даже можно сказать, что они являются основой идеологии преступной среды, что уничтожает культурные и нравственные ценности.

Преступная среда — это также большой набор различных элементов, ее характеризующих. Перечислим основные из них:

1) определенная иерархичная подчиненность криминальных субъектов;

2) наличие уголовного жаргона, кличек вместо имен, клятв и ритуалов;

3) отличные от общепринятых криминальные законы и обычаи;

4) собственные способы распространения информации (малява, прогон и др.) и ее расшифровки;

5) наличие членовредительства (мастырки) и симуляции болезни;

6) криминальные методы наказания и поощрения;

7) уголовный фольклор (стихи, песни, пословицы, поговорки, частушки);

8) самовыражение через характерный стиль одежды, либо криминальные игры или времяпровождение и др.

Следовательно, субъекты преступной среды придерживаются антиобщественной манеры поведения и взглядов, распространенных в криминальной среде. Они являются объединением, сплоченной единой общностью.

Преступная среда стремится к интеграции преступных сообществ и их представителей, находящихся как на территории страны, так и за ее пределами, что характерно для любой социальной среды. Интеграции преступных сообществ формирует единые нормы и правила для криминальной среды в целом, а также обеспечивается координация деятельности различных преступных структур. Одним из примеров интеграции является мероприятие «воровская сходка», где собираются лидеры преступного мира. На данном мероприятии выбирают и назначают ответственных («смотрящих») за регионами (территориями) и объектами (предприятиями), разрешают спорные ситуации, выбирают источники пополнения «воровской казны», обсуждают кандидатов на место «вора в законе».

Преступная среда меняется под влиянием исторического, политического, экономического и социального развития общества и государства. Также «преступная среда неоднородна и разнообразна по структуре, что подтверждается классификацией видов преступной среды»⁵⁹: среда экстремистов, среда несовершеннолетних преступников, пенитенциарная среда (среда тюрьмы), среда лиц организованной преступности, среда анархистов или радикалистов, среда лиц, имеющих проблемы с химическими аддикциями (наркоманы, токсикоманы, алкоголики), среда маргинальных слоев населения (попрошайки, бродяги, уличные проститутки и проч.), среда адептов деструктивных религиозных организаций и сект, женская криминальная среда.

Преступная среда с точки зрения линейного принципа характеризуется контролем деятельности легального и «теневого» бизнеса. Фактически для каждой промышленной и финансовой компании определен представитель криминального сообщества («авторитет»), можно сказать закреплен за ней. Данные лица преступного сообщества осуществляют контроль за долей финансовых средств, которые коммерческие организации скрывают от государства, так как уклоняются от уплаты налогов. На практике контроль установлен за организациями, сферами деятельности которых является экспорт нефти, газа, иных полезных ископаемых, пиломатериалов, мехов и морепродуктов, произведений искусства и предметов старины, и импорт бытовой техники, автотранспорта, продуктов и ширпотреба.

Кроме того, криминальная среда включает в себя как материальные, так и нематериальные ресурсы, которые выступают условием ее развития и устойчивости.

Так, в свою очередь, у ученых-пенитенциаристов сложилось единое понимание термина организованной преступной деятельности. Учеными данная деятельность рассматривается как особый вид криминального промысла, который осуществляется организованной, достаточно сплоченной группой лиц, либо объединением организованных преступных групп⁶⁰.

В литературе можно встретить другое понятие организованной преступной деятельности, еще ее представляют, как противоправную деятельность специально созданных преступных формирований, осуществляемой на профессиональной основе в виде, которая заключается в совершении различного ряда преступлений с целью получения незаконных средств⁶¹.

Если рассматривать ее с точки зрения внутреннего иерархического построения, то тогда можно сказать, что организованная преступность включает в себя:

1) преступные организации;

2) сообщества преступные;

3) организованные преступные группы (далее по тексту ОПГ);

4) банды.

Преступные формирования имеют свои отличительные черты, такие как:

1) организация деятельности ОПФ, при осуществлении которой все делается в условиях полной конспирации, а также строгой дисциплины;

2) построение ОПФ по принципу самовосстанавливающейся системы;

3) криминальная специализация по сферам деятельности, что способствует совершенствованию средств, а также приемов и методов преступной деятельности;

4) внеслужебная связь с работниками органов управления и государственной власти, в том числе финансовых учреждений, правоохранительных органов;

5) создание структур, отвечающих за внутреннюю безопасность и внешнюю разведку;

6) стремление к внедрению в ряды государственных органов и государственно-властных структур;

7) юридическое сопровождение незаконной деятельности с приданием ей видимости деятельности, которая осуществляется в рамках закона;

8) наличие «общака»;

9) стремление к расширению сфер деятельности и регионов влияния.

Согласно постановлению Пленума Верховного суда Российской Федерации, под преступной организацией следует понимать объединение организаторов, руководителей или иных представителей организованных групп, созданных для совершения одного или нескольких тяжких, или особо тяжких преступлений⁶².

Отметим, что появление лидера в преступной среде происходит внезапно и зависит от криминального функционирования и последовательного развития преступной среды. То есть, не каждый криминальный авторитет может стать лидером преступного мира. Например, никогда не получат должное уважение и поддержку так называемые «апельсины» или купленные.

Лидер в преступной среде — это лицо, у которого есть авторитет перед преступным сообществом, а также он может направлять преступную деятельность и является активным идеологом субкультуры уголовной среды.

Статус лидера преступного сообщества может быть легализован и приобщен к материалам уголовного дела только на основании информации, полученной в процессе оперативно-розыскной деятельности, в том числе и «в рамках мероприятий, проводимых в местах лишения свободы». То есть информация, полученная в процессе оперативно-розыскных мероприятий, может быть переведена в категорию доказательств только на основании соответствующих процессуальных исследований.

Таким образом, если мы обобщим рассмотренные признаки, то получается, что преступные организации — это объединения организованных преступных формирований, которые действуют на определенной территории с целью противодействия правоохранительным органам, недопущения посягательств со стороны других преступных формирований, но в то же время поддержание с ними контактов для осуществления преступной деятельности.

Рассматривая преступное сообщество, можно сказать, что оно представляет собой достаточно устойчивое объединение двух и более организованных преступных групп, которые в свою очередь имеют огромный арсенал знакомств и связей с должностными лицами средств массовой информации, финансовой сферы, ну и конечно органов государственной власти и управления. Данное сообщество создается умышлено, с распределением ролей между участниками с целью совершения уголовно наказуемых деяний и получения от этой деятельности материальной выгоды.

Стоит отметить, что от численности группы зависит ее название, так преступная группа характеризуется значительно меньшим количеством людей, чем в преступном сообществе, и как следствие у них меньше возможностей при совершении преступлений.

Таким образом можно сказать, что организованная преступная группа — это устойчивое объединение двух и более лиц, создаваемое умышленно с целью систематического совершения преступных деяний для получения дохода.

В литературе выделяют следующие виды организованных преступных групп⁶³:

1) ОПГ, которые действуют в определенном регионе, либо же на определенной территории (автономные образования, область, край, город, регион);

2) межрегиональные ОПГ;

3) ОПГ, которые действуют в ИУ;

4) ОПГ, создаваемые на этнической основе;

5) ОПГ бандитской направленности.

На сегодняшний день единственным правовым способом противодействия организованной преступности является Уголовный кодекс Российской Федерации 1996 г., который впервые в истории российского законодательства сформулировал понятие преступного сообщества (преступной организации) и установил уголовную ответственность в Особенной части за совершение преступлений в его (ее) составе.

Федеральным законом от 01.04.2019 № 46-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации в части противодействия организованной преступности»⁶⁴ были внесены изменения в ст. 210.1 УК РФ, в которой устанавливается уголовная ответственность за занятие высшего положения в преступной иерархии. Это принципиальный момент: согласно вновь введенной статье, сам факт занятия такого положения признается самостоятельным преступлением и наказывается «лишением свободы на срок от восьми до пятнадцати лет со штрафом в размере до пяти миллионов рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до пяти лет либо без такового и с ограничением свободы на срок от одного года до двух лет».

Как было отмечено в пояснительной записке к проекту закона, наиболее опасные и тяжкие преступления совершаются организованными преступными сообществами. «Лидеры преступных сообществ (преступных организаций) координируют преступные действия, создают устойчивые преступные связи между различными организованными группами, занимаются разделом сфер преступного влияния и преступных доходов, руководят преступными действиями и, в связи с этим, представляют наибольшую общественную опасность. При этом уголовная ответственность за сам факт лидерства такого лица в преступной иерархии не предусмотрена, в результате чего они, как правило, уходят от уголовной ответственности», — говорится в документе. Именно поэтому главным акцентом законопроекта является установка законодательной нормы, которая напрямую устанавливает уголовную ответственность за занятие высшего положения в преступной иерархии. Однако отмечается, что лица, которые сообщили о готовящемся собрании ОПГ и активно способствовали раскрытию или пресечению деятельности преступного сообщества, «освобождаются от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления».

Все еще остается актуальными проблемы криминальной субкультуры, которые пропагандируют так называемую идеологию «АУЕ». Смысл этой идеологии заключается в том, чтоб следовать тюремным обычаям и традициям, тем самым формируя у лиц (чаще всего это мужчины молодого возраста) привлекательность преступного образа жизни.

Разновидностью, рассматриваемой нами выше идеологии «АУЕ» является и тюремная субкультура, получившая свое распространение не только в исправительных учреждениях, но и в следственных изоляторах. Традиции этой тюремной субкультуры оказывают существенное влияние на характеристики преступности в учреждениях УИС, тем самым обусловливая высокую латентность преступлений, которые способствуют противодействию уголовному преследованию. Хочется отметить, что распространение криминальной субкультуры в местах содержания под стражей в значительной степени затрудняет борьбу с преступностью, а связано это прежде всего с тем, что большая часть подозреваемых и обвиняемых, содержащихся под стражей, преследуется за совершение тяжких и особо тяжких преступлений. Наряду с этим, лица, впервые привлекающийся к уголовной ответственности, в большей степени подвергаются негативному воздействию со стороны сокамерников, в результате чего обретают криминальный опыт, и, в ходе общения с представителями преступной среды, совершенствуют свои криминальные навыки⁶⁵.

Как ранее уже упоминалось, криминальная субкультура оказывает большое влияние как на подозреваемых, так и обвиняемых, которые содержатся под стражей. Поддерживаемая организованными преступными формированиями под руководством так называемых лидеров и авторитетов, она идеологически детерминирует ее распространение в местах заключения.

Структурными элементами криминальной субкультуры в СИЗО являются:

1) разделение представителей групп на масти;

2) наличие отличительных черт представителей субкультуры, таких как жаргон, татуировки, прозвища;

3) наличие традиций и основных «законов» субкультуры.

К слову, большая часть подозреваемых (обвиняемых), начиная с первого дня содержания под стражей, стремится к стратификации, обусловленной криминальной субкультурой, которая противопоставляется правоохранительной функции государства. К примеру, отказ от сотрудничества с правоохранительными органами, либо отказ от дачи показаний являются теми положениями, которые обязательны к исполнению если рассматривать с позиции традиций преступной среды.

О. М. Писарев различает четыре субкультурные группы осужденных, которые в полной мере соответствуют стратификации подозреваемых и обвиняемых, содержащихся под стражей⁶⁶.

1) «блатные»;

2) «красные»;

3) «мужики»;

4) «обиженные».

При таком разделении их круг общения строится исключительно из принадлежности к той или иной группе. Также хотелось бы отметить еще один вид квалифицированных преступников, занимающих определенное, но далеко не последнее место в криминальной среде, и также являются «авторитетами». Так даже среди скупщиков, карманных воров, мошенников и тому подобное тоже есть лидеры, которые подразделяются на 2 группы.

Первая из них более приближена к ворам в законе и из таких лидеров чаще всего формируется воровское сообщество.

Вторая группа так называемых «профессиональных преступников» отличительная от выше рассматриваемой нами, так эти преступники — лидеры для того, чтоб вести преступную деятельность им не нужно вступать в какую-либо группу, сообщество, чтоб у них была поддержка, обусловлено это тем, что у них имеются свои материальные ресурсы.

В преступной иерархии на низшей ступени находится такая категория как «шестерки», эта категория делает скажем так «грязные дела», поручения авторитетов, а также по поручению лидеров могут совершить преступления, помимо этого они могут выступать в роли наводчиков, посредников, вообще говоря, они выполняют рядовую работу, что же касаемо мест лишения свободы, то тут они выступают в роли прислуги для «смотрящих».

Также стоит отметить группу осужденных, содержащихся в ИУ, — это пацаны и мужики. Пацаны — это молодые осужденные, которые по достижению ими 18 лет были переведены из воспитательной колонии, они в силу своей молодости и витиеватой воровской романтики, стараются попасть в круг воров в законе. Однако, категория мужики — это не всегда молодые люди, это осужденные которые зачастую осуждены впервые, проявляют желание к труду, входят в актив ИУ, не нарушают порядок и условия отбывания наказания, стремятся своим поведением добиться скорейшего освобождения, путем подачи своей кандидатуры на условно-досрочное освобождение.

Для «пацанов», поддерживающих «воров в законе», поведение выражается в следующем:

1) стремление к независимости;

2) признание и следование общим неформальным нормам поведения;

3) обращение с просьбами и жалобами к «ворам в законе» с целью добиться исключения ущемления их прав со стороны осужденных других группировок;

4) уклонение от уборки мест общего пользования;

5) стремление иметь запрещенные предметы.

Также, помимо лидеров уголовно-криминальной среды, в исправительных учреждениях также есть низшая ступень в тюремной иерархи, в нее входят так называемые «обиженные», опущенные».

Поступив в исправительное учреждение, они подверглись сексуальному насилию со стороны других осужденных, также в эту категорию входят те, кто был осужден за развратные действия в отношении несовершеннолетних детей. Эта категория, не объединяется в группы, у них между собой нет устойчивых связей, зачастую имеют негативное отношение к ворам в законе, также данную категорию осужденных стараются содержать изолированно от других, например в СИЗО, они содержатся в одной камере, как правило это делается с целью их безопасности, так как к таким осужденным относятся крайне негативно, помимо сексуального насилия они подвергаются унижениям, побоям.

Как правильно отмечает А. Н. Олейник, осужденный занимает определенный статус благодаря впечатлению, которое он производит на окружающих, а также свидетельствам, рекомендациям, подтверждающим или опровергающим биографию человека. Устойчивый характер репутации в тюремном мире объясняется наличием длинных цепочек личных знакомств и частотой их пересечения. Поиск информации осуществляется с помощью «ксив» и «маляв» — писем, в которых запрашивается соответствующая информация⁶⁷.

В продолжении к вышесказанному нужно отметить, что некоторые особенности из демографической, уголовно-исполнительной, уголовно-криминальной и оперативно-розыскной характеристик личности лидеров и активных участников организованных преступных групп.

Уголовно-криминальная характеристика личности осужденного раскрывает наличие судимостей вообще, степень тяжести совершенных лицом деяний, виды совершенных преступлений, правонарушений. Лидеры группировок отрицательной направленности в основном имеют несколько судимостей. При этом, осуждены за такие преступления, как убийство с отягчающими обстоятельствами, бандитизм, мошенничество, незаконный оборот оружия, наркотических средств и т. д.

Оперативно-розыскная характеристика личности осужденного содержит в себе сведения о степени его авторитета в пенитенциарном учреждении и в преступной среде в целом, об уровне его организаторских способностей, о стиле управления определенными группами лиц, соответствия образа жизни с «воровскими понятиями, традициями».

Что же касается лидеров, то выделяют три уровня данной категории преступников:

1) первый уровень — высший, абсолютный авторитет, коронованный преступным миром, как «вор в законе». Про данных лиц, очень много было отмечено выше, поэтому здесь необходимо лишь сказать, что статус «вор в законе», должен быть однозначным, потому как возможно разоблачение «снятие короны», что данное лицо может скрывать от основной массы отрицательно направленных осужденных. В таких случаях администрация мест лишения свободы, обязана в полной мере обеспечить безопасность данного лица, от различного рода посягательств;

2) второй уровень — «козырные» (кандидаты в «воры»). Данная группа осужденных немногочисленна и составляет 2–3 человека;

3) третий уровень — «смотрящие», выполняющие определенного рода функции, в том числе и координационные, по «посланиям, малявам, мандатам» «воров в законе» и «козырных»⁶⁸.

Разобрав виды лидеров и вообще классификацию существующих в местах лишения свободы осужденных, согласно их статуса, можно смело сказать, что по истечению определенного периода времени они превращаются в организованные преступные группы, после чего же продолжают совершать разной тяжести общественно-опасные деяния. Более того преступные сообщества могут быть различного вида. Так, например, как утверждал в своих трудах Р. Р. Галикбаров, говоря о том, что «банда» — это разновидность преступного сообщества. В свою очередь, А. Н. Хлыстов, говорит, что банда может считаться разновидностью преступного сообщества (преступной организации) лишь в том случае, когда является его структурным подразделением. В данных случаях необходимо проводить диагностику рассматриваемых лиц и относить их к отрицательной категории направленности на основании следующих свойств⁶⁹:

1) степень организованности (сплоченности) группы, способность противостояния как внешним, так и внутреннем, неблагоприятным для нее воздействиям со стороны представителей администрации и других групп, осужденных;

2) цель сплочения группы — в виде совершения правонарушений, поддержание жизнедеятельности группы, повышение или установление лидирующего положения, норм и традиций криминальной среды;

3) средства достижения целей — шантаж, угрозы, вымогательство, унижение, организация азартных игр «на интерес», установления каналов поступления запрещенных к хранению, использованию запрещенных предметов и вещей, склонение администрации к неслужебным связям, создания благоприятных условий для членов группы;

4) совершаемые преступления или правонарушения членами группы — доставка на территорию исправительного учреждения запрещенных предметов, совершение мужеложства, формирование убежденности у членов группы в собственном могуществе и безнаказанности.

5) степень поддержания, соответствия, следования неформальным нормам, традициям, понятиям.

Конечно, имеются и иные классификации организованных преступных формирований: построенные на профессиональной основе и без таковой; с использованием должностных возможностей членов ОПГ и без таких возможностей; имеющих коррумпированные и иные облегчающие организованную преступность деятельность связи и не имеющих их. В свою очередь по сферам проявления и формирования, организованная преступность присутствует в сфере экономики; в сфере управления; в социальной сфере.

В добавлении к вышесказанному также можно сказать, что сформированные и активно функционирующие преступные группы, в том числе и «воры в законе», могут быть обнаружены оперативными аппаратами исправительных учреждений по таким признакам, как⁷⁰:

1) участившейся случаи психического и физического насилия в отношении лиц из числа активных осужденных, а также занимающих должности дневальных, бригадиров, мастеров, нарядчиков;

2) активные попытки обеспечения осужденных, содержащихся в ШИЗО, ПКТ, ЕПКТ, одиночных камерах, карцерах, продуктами питания, наркотиками, спиртными напитками, телефонами и многими другими запрещенными предметами;

3) организация поборов материальных средств с основной массы осужденных в «общак»;

4) учащенные факты массовых отказов в выходе на работу, выдвижения необоснованных требований администрации учреждения, по ослаблению режима, а также в предоставлении незаконных льгот;

5) незамедлительное вступление членов группы в конфликт на стороне своего «кореша» при условии соответствия его действий «воровским понятиям».

Вообще в местах лишения свободы, рассматриваемая категория лиц, используют разного рода возможности, в целях укрепления и поддержания авторитета и влияния на ближайшее окружение и основную массу осужденных, активно внедряют уголовные обычаи, традиции, активно противодействуют администрации исправительных учреждений. Считаю необходимым отметить, что рассматриваемая категория преступников, в условиях изоляции имеет двоякий стиль поведения. Одна сторона выражается как в длительном, так и коротком наблюдении, и выяснении поведения, привычек, постоянных ошибок, допускаемых представителями администрации, в частности сотрудников таких служб, которые имеют непосредственный, прямой контакт с осужденными: отдел безопасности (Дежурная часть); оперативный отдел; воспитательный отдел; производственный отдел. Вторая сторона, эта категоричная смена осужденными своего поведения с применением манипуляции тех недостатков, которые они заметили у сотрудников, в отношении самих же сотрудников⁷¹.

Роль таких групп, чаще всего имеет свое проявление в совершении различного рода нарушений режима отбывания наказания (курение в неотведенном для этого месте, азартные игры, как с получением выгоды, так и без такового, употребление спиртных напитков, отказ от работы, непослушание представителям администрации). Группы отрицательной направленности, могут возникать во всех категориях преступной среды, чем составляют удельный вес среди подобных объединений, осужденных в местах лишения свободы. Преступные группы осужденных в свою очередь характеризуются исключительно высоким уровнем организации, сплоченности, дисциплинированностью, концентрацией, устойчивостью, стабильностью, а также направленностью действий ее участников⁷².

Подводя итог вышеизложенному, хотелось бы отметить, что уголовно-криминальная среда включает в себя различные вид преступных сообществ, формирований, банд и т. д. Внутренняя структура осужденных, отбывающих наказание в виде лишения свободы, характеризуется функционально-организационным механизмом, набором социальных ролей и статусов. Этот механизм обусловлен потребностями среды осужденных, их установками, нормами, традициями сообщества.

В свою очередь у каждой из этих групп имеется свой лидер, который имеет определенные характеристики начиная с демографических заканчивая оперативно розыскными, криминальный опыт, а также определенную модель поведения и т. д., без знания которых сотрудникам правоохранительных органов невозможно будет осуществлять деятельность по их нейтрализации. Также представителям администрации исправительных учреждений, необходимо устанавливать очень плотное взаимодействие с ОВД, ФСБ, Прокуратурой РФ, в целях нейтрализации выше рассматриваемых лиц, а также их исправления и недопущения совершения новых преступлений, правонарушений.

V. ЛИЦА, ЗАНИМАЮЩИЕ ВЫСШЕЕ ПОЛОЖЕНИЕ В ПРЕСТУПНОЙ ИЕРАРХИИ

В юридической науке нет единого четкого понимания понятия «лицо, занимающее высшее положение в преступной иерархии». Часть 4 ст. 210 и ст. 210.1 УК РФ предусматривают уголовную ответственность в отношении лиц, занимающих высшее положение в преступной иерархии, не указывая на какие-либо признаки субъектов данных преступлений.

Обращаясь к зарубежному опыту регулирования данных отношений, следует отметить, что ст. 2231 УК Грузии предусматривает уголовную ответственность в отношении «воров в законе». В отечественной правовой доктрине понятие «вор в законе» носит сугубо криминологический, а не уголовно-правовой характер. В этой связи соотношение объемов понятий «вор в законе» и «лицо, занимающее высшее положение в преступной иерархии» остается предметом дискуссий.

Так, в отечественной пенитенциарной науке сложились три основные позиции по вопросу соотношения рассматриваемых категорий:

1. Понятия «лицо, занимающее высшее положение в преступной иерархии» и «вор в законе» тождественны⁷³.

2. Помимо формального критерия в виде статуса «вор в законе» для признания лица «лицом, занимающим высшее положение в преступной иерархии», необходим функциональный критерий в виде наличия у лица управленческих полномочий в отношении преступного сообщества⁷⁴.

3. Формальный статус лица «вор в законе» не имеет значения при его отношении к числу «лиц, занимающих высшее положение в преступной иерархии»: главным является функциональный критерий, выражающийся в характере совершаемых им деяний, степени влияния на других осужденных, наличии устойчивых связей в уголовно-преступной среде и прочее⁷⁵.

Несмотря на разность подходов к соотношению объемов понятий «лицо, занимающее высшее положение в преступной иерархии» и «вор в законе», результаты проведенного Всероссийского исследования показали, что к числу «лиц, занимающих высшее положение в преступной иерархии» относятся⁷⁶: «смотрящие» («положенцы») за регионом («смотрящий» за областью, краем, и т. п.), «смотрящий» за городом (поселком, районом и т. п.); в пенитенциарных учреждениях — «смотрящие» за учреждениями уголовно-исполнительной системы.

Таким образом, результаты исследования доказывают состоятельность функционального подхода к определению лица, занимающего высшее положение в преступной иерархии, заключающегося в том, что данное лицо не просто формально должно иметь статус «вор в законе», а, главным образом, должно выполнять определенные обязанности по координации деятельности подконтрольного преступного сообщества. В защиту формального подхода следует отметить, что управление пенитенциарным сообществом осужденных и лиц, заключенных под стражу лицом, не имеющим высокого статуса в системе криминальной стратификации («вор в законе», «бродяга», «козырный фраер» и т. п.) попросту немыслимо.

Таким образом к числу лиц, занимающих высшее положение в преступной иерархии, могут относиться «воры в законе», а также иные лица, выполняющие функции по управлению и координации преступным сообществом. При этом, «воры в законе», «отошедшие от дел», т. е. не выполняющие свои преступные функции, не должны рассматриваться в качестве лиц, занимающих высшее положение в преступной иерархии.

Но, к сожалению, формальная логика построения ст. 210 УК РФ (выражающаяся в противоречии ч. 1 и 4) позволяет исключить функциональный элемент при характеристике лица, занимающего высшее положение в преступной иерархии, поскольку данное лицо выступает специальным субъектом (предусмотренным ч. 4 ст. 210 УК РФ, а не основным составом), в результате участия которого усиливается общественная опасность деяния, предусмотренного ч. 1 ст. 210 УК РФ. Данное обстоятельство позволяет сделать вывод, что само лицо, занимающее высшее положение в преступной иерархии не обязано выполнять описанные выше функции, а в случае их выполнения, оно уже является не просто лицом, занимающим высшее положение в преступной иерархии (а, следовательно, субъектом преступления, предусмотренного ст. 210.1 УК РФ), а лицом, занимающим высшее положение в преступной иерархии, создавшим преступное сообщество или преступную организацию в целях совместного совершения одного или нескольких тяжких или особо тяжких преступлений либо руководившим таким сообществом или организацией…).

Тем не менее, учитывая тот факт, что изученные в криминологической науке «воры в законе» являются единственным известным элементом в числе всего неизвестного множества лиц, занимающих высшее положение в преступной иерархии, полагаем целесообразным рассмотреть их характеристику.

Представителей высшего слоя криминальной иерархии подразделяют на три группы: 1) «воры в законе»; 2) «авторитеты» («козырные фраера», «свояки», «путевые»); 3) ближайшее окружение «авторитетов» (т. н. «приблатненные»): матерые уголовники и «фраера»⁷⁷.

«Вор в законе» — термин, употребляемый сотрудниками правоохранительных органов. В преступной среде в разные периоды использовались иные жаргонизмы: «законник», «вор», «жулик», «угол», «пахан», «блатной», «черный», «отрицалово», «заправилы», «жиганы», «огольцы», «братва», «люди», «бродяги», «босяки», «пацаны», «правильные пацаны», «арестанты» и т. д. Их обращение друг к другу с употреблением терминов «бродяга», «жулик», «арестант» и т. п. означает факт товарищеского, уважительного обращения. В частности, «бродягой» обычно уважительно называют лицо, отбывшее длительные сроки наказания в виде лишения свободы, стойко придерживающееся криминальных традиций. Такое обращение имеет исторические корни, связанные с тем, что предшественники «воров в законе», именовавшие себя «Иванами», в начале ХХ в. вели бродяжнический образ жизни, с целью скрыть ранее совершенные преступления⁷⁸.

Криминологическая характеристика современных «воров в законе» носит несколько неопределенный и «размытый» характер по следующим причинам. Во-первых, нормы криминальной субкультуры, предъявляющие требования к данной категории лиц претерпели значительные исторические изменения в процессе зарождения, становления и развития, и в настоящий момент представляют собой неразделимую совокупность изначальных и современных норм. Во-вторых, уголовно-преступная среда неоднородна, она состоит из множества относительно самостоятельных преступных сообществ (организаций), в каждом из которых действуют свои правила поведения, вследствие чего нередки ситуации, когда статус отдельных «воров в законе» признается лишь частью «воровского» сообщества и отвергается другими его представителями. Такое становится возможным потому, что строгих правил поведения и истинных хранителей «воровской» идеологии больше не существует. Поэтому «воровское» сообщество разобщено и не представляет собой идейный и организационный монолит⁷⁹.

В этой связи всякая попытка исследователей дать сколько-нибудь четкие признаки «воров в законе» неизбежно сталкивается с конструктивной критикой как со стороны научного сообщества, так и со стороны практических работников органов, осуществляющих противодействие организованной преступности.

И. П. Напханенко, С. А. Кутякин и А. А. Брюхнов справедливо указывали на отсутствие легальной дефиниции понятия «лицо, занимающее высшее положение в преступной иерархии» («вор в законе», «положенец», «смотрящий»), отмечая, что необходимо нормативно закрепить данные категории⁸⁰. Тем не менее, в правовой доктрине и правоприменительной практике указанные понятия достаточно хорошо изучены.

«Воровской мир» («воровское сообщество») — это понятие, включающее не только «воров в законе», но и все сообщество лиц, которые действуют по «воровским законам», придерживаются правил и традиций уголовно-преступной среды. Членом «воровского» мира признается любое лицо, которое его признает и активно действует для достижения его целей⁸¹.

«Вор» — высшая каста («масть») в преступном мире, что проявляется в следующем: среди трех уровней криминальной стратификации (высший — «блатные», средний — «мужики», низший — «отверженные») они относятся к высшему уровню, и в рамках внутригрупповой стратификации среди «блатных», занимают высшее место. Но, несмотря на, казалось бы, исчерпывающе высшее положение «воров», даже среди них выделяются «воры в авторитете», представляющие собой элиту среди «воров в законе»⁸².

«Вор в законе» — это соблюдающий и пропогандирующий воровской образ жизни и воровской закон, авторитетный в своей среде, элитный профессиональный преступник, получивший это звание на воровской сходке в результате специальной процедуры «крещения» (или «коронации»), обязательным условием которой является наличие представления нескольких (двух и более) «воров в законе», уже признанных таковыми⁸³. Так, чтобы попасть в число воров в законе, нужно «креститься». «Крестят» на специальных воровских «толковищах», «сходняках», где присутствуют только законные воры⁸⁴. Кандидатура претендента на звание «вора в законе» должна быть рекомендована не менее, чем двумя действующими «ворами в законе», после чего созывается «воровская сходка», на которой личность претендента подробно изучается и обсуждается. В случае утверждения претендента на звание «вора в законе» он приносит клятву на верность «воровскому закону», ему присваивается «воровская кличка», могут быть нанесены татуировки, указывающие на его высокий статус в криминальной среде и становится полноправным членом преступного сообщества. Исторически процедура коронации зародилась в пенитенциарных учреждениях, но позже стала осуществляться и на воле, а особенностью современного порядка ее проведения можно назвать дистанционный формат посредством видеоконференцсвязи, сотовой связи и т. п.⁸⁵

Учитывая признаки социальной роли «вор в законе», заключающейся в выполнении организационно-распорядительных функций среди представителей уголовно-преступной среды, «ворами в законе» становятся лица, обладающие экстраординарными организаторскими способностями, колоссальными морально-волевыми качествами, нестандартным мышлением, коммуникабельностью, и, что немаловажно, хорошей физической подготовкой, способностью и готовностью к жестким и решительным действиям. «Вор в законе» — это «топ-менеджер» преступного мира, координирующий множество сфер деятельности преступного сообщества, «военачальник», разрабатывающий и реализующий стратегию функционирования подконтрольной ему преступной организации, «крестный отец», являющийся непререкаемым авторитетом для своих подчиненных: весь преступный мир подчиняется вору беспрекословно; непослушание карается жестоко; никто не может поднять на вора руку, даже если он «замазался», «ссучился»: решать его судьбу могут только сами воры⁸⁶. При этом, как отмечает профессор А. Я. Гришко, «в результате девальвации «воровских» понятий, согласно данным экспертов, снизился и общий уровень авторитета «воров в законе» в преступных сообществах. Правда, это не касается отдаленных территорий России, где авторитет «воров» по-прежнему высокий и где возможности их «сращивания» с чиновниками, в том числе и из правоохранительных органов, весьма большие»⁸⁷.

Во всяком правиле есть исключение: статус «вор в законе» можно приобрести, не имея указанных выше личных качеств, и не имея отношения к руководству преступной организацией, путем внесения значительной суммы денежных средств в так называемый «общак». Такие «воры» исторически именовались «лаврушники» или «мандарины», т. к. изначально ими становились представители торговой сферы Грузии, имевшие значительные капиталы, и желавшие получить своеобразную «визитную карточку» в виде права именоваться званием «вор в законе». Кроме того, многие «воры» в результате разных жизненных обстоятельств, в том числе, связанных с их исправлением, перевоспитанием, добровольно отказываются вести преступный образ жизни, и с согласия «воровской сходки» с них снимается звание (статус) «вор в законе». Данная категория бывших «воров» именуется «отошедшие» или «прошляки».

«Вор в законе» — это одновременно и криминальный статус (криминальное положение) лица, предполагающий наличие своеобразных «прав» и «обязанностей» и криминальное звание, присваиваемое в процессе проведения строго определенной процедуры. Помимо этого, В. В. Тулегенов верно отмечает, что лицо, имеющее криминальный статус (положение, звание) «вор в законе», помимо всего прочего, может занимать, либо не занимать «криминальную должность», к числу которых автор относит должности «положенец» и «смотрящий». Так, по мнению автора, определяя неформального лидера в системе криминальных координат, целесообразно обозначать как его «криминальное звание», так и «криминальную должность»⁸⁸, к которым, обычно относятся «должности» «положенца» или «смотрящего».

По своему содержанию, статус «положенца» и «смотрящего» практически полностью совпадают, что выражается в том, что данные лица обязаны осуществлять общее руководство подконтрольными им преступными сообществами, с разницей лишь в способе занятия соответствующей должности. «Положенец» назначается «вором в законе» или «воровской сходкой» и осуществляет свою деятельность от имени и по поручению указанных лиц, обладая всем объемом полномочий «вора в законе». «Смотрящий» — это должность, занимаемая «демократическим» путем, посредством избрания из общего числа членов уголовно-преступной среды лица, обладающего необходимыми для этого личностными качествами. «Положенец» априори является «смотрящим», но «смотрящий» не является «положенцем». Кроме того, понятие «положенец» применяется лишь к лицу, выполняющему главную роль на какой-либо территории, представляющей криминальный интерес (пенитенциарное учреждение, населенный пункт, иная территориальная единица), а «смотрящий» может быть за любым объектом: от пенитенциарного учреждения, до отдельной камеры, от области, до района города. Каждому «смотрящему за зоной» подчинены другие смотрящие: «смотрящий за промышленной зоной», «смотрящий за игрой», «смотрящий за барыжничеством», «смотрящий за пищеблоком», «смотрящий за комнатой свиданий и передач», «смотрящий за штрафным изолятором и помещением камерного типа», «смотрящие за отрядами», «смотрящий за карантином», «смотрящий за медчастью» и т. д.

Соотношение криминального звания (статуса) «вор в законе» и криминальной должности «положенец» или «смотрящий» может приобретать причудливые формы. Так, например, в одном исправительном учреждении могут отбывать наказание несколько «воров в законе», лишь один из которых будет являться «смотрящим» за данным объектом и именоваться «вор, смотрящий за зоной», остальные «воры», также отбывающие наказание в данном учреждении, будут иметь только криминальное звание (статус) «вор», но не должность «положенец», либо могут быть «смотрящими» за отдельными объектами или сферами деятельности. Кроме того, зачастую в исправительном учреждении не содержится «вор в законе», и функции смотрящего возлагаются на наиболее достойного кандидата из числа осужденных (лиц, заключенных под стражу). Возможен вариант, при котором в исправительном учреждении содержится лишь «вор в законе» из числа «лаврушников» («апельсинов») или «отошедших», т. е. лиц, либо не способных управлять преступным сообществом, либо не имеющих желание это делать. В таком случае должность «положенца» или «смотрящего» может занимать лицо, не являющееся «вором в законе», но фактически выполняющее в отношении «вора в законе» организационно-распорядительные функции.

Как ни странно, описанная система криминальных должностей-званий во многом сопоставима с легальной системой должностей и званий, применяемой в госорганах: старшим является лицо, старшее по должности, независимо от звания (майор, возглавляющий учреждение командует полковниками, являющимися его заместителями); при наличии одинаковых должностей, старшим является лицо, старшее по званию.

Рассмотренная выше аналогия, иллюстрирующая наличие властных полномочий в зависимости от должности, а не звания, позволяет сделать вывод о том, что к числу лиц, занимающих высшее положение в преступной иерархии следует относить лиц, фактически осуществляющих руководство преступным сообществом («положенцев», «смотрящих»), независимо от наличия или отсутствия у них званий «вор в законе», поскольку «вор в законе» властными полномочиями может и не обладать.

Идентифицировать «вора в законе», «положенца» или «смотрящего» среди иных лиц, отбывающих наказание в виде лишения свободы, или содержащихся под стражей, не сложно. Как правило, лидеры преступной среды одеты лучше других. При формальном соблюдении правил ношения одежды установленного образца (черная «роба» с нагрудным знаком и инвентарным номером), их одежда выполнена индивидуально, из высококачественных материалов, идеально подогнана по фигуре, всегда чиста и выглажена. Самая модная одежда должна быть у лидера группы: если у него она отсутствует, то любой член группы обязан ее уступить безвозмездно. Их внешний вид демонстрирует своеобразный тюремный шик, поскольку он является важным показателем статуса. Лидер располагается на лучшем спальном месте в отряде (камере): как правило, оно находится у окна и является непроходным, теплым, хорошо проветриваемым и освещенным. Ни в коем случае лидер не займет спальное место около входной двери спального помещения и, тем более, около унитаза в камере, несмотря на то, что лица, склонные к побегу (если он таковым является), обязаны занимать спальные места у выхода из помещения. Кличка такого человека всегда является благозвучной и, зачастую, грозной⁸⁹.

В воспитательной колонии спальное место лидера располагается подальше от основной массы осужденных, оно часто облагораживается иллюстрациями из журналов, цветами на подоконнике и т. п. Лидеры среди несовершеннолетних питаются в особом порядке: им отдаются лучшие и наибольшие по размеру порции (либо вовсе готовят отдельно), которые употребляются в пищу не в столовой, а в отряде или ином удобном для них помещении. Нередко им готовят отдельно. Посуда при этом не должна иметь царапин или отбитых краев. В случае, если кто-то из окружения получил посылку (передачу), на смену столовской каше сразу приходят продукты питания, отобранные у воспитанников, получивших посылки из дома. Лидер имеет право первым употребить в пищу продукты питания из чужой посылки. Так, если, например, воспитатель выставит полученную кем-то посылку на общий стол, то хозяин посылки к ней даже не прикоснется, пока лидер не даст команду. Даже если воспитатель будет настаивать на том, чтобы воспитанник съел что-нибудь, он откажется, сославшись на мгновенно выдуманную причину в виде сытости, боли в животе и т. п.⁹⁰

Профессор А.Я. Гришко дает следующую криминологическую характеристику лицам, занимающим высшее положение в преступной иерархии: возраст 35–45 лет; осуждение в основном за деяния, предусмотренные ст. 228, 105, 222, 163, 162 УК РФ; неоднократно судимые; средний срок отбывания наказания в местах лишения свободы 13–15 лет; осуществление своей преступной деятельности в легальной сфере; пре- обладание такой формы организации преступного сообщества (преступной организации), как «создание объединения организаторов, руководителей или иных представителей организованных групп»; осуществление специального контроля; часто руководство не только преступным сообществом (преступной организацией), но и лидерами «преступного мира» городов и регионов. К числу особенностей характера данной категории лиц относится изобретательность, изощренность, общительность (контактность, коммуникабельность), инициативность, решительность, способность подчинять своей воле не только лиц с криминальной установкой, но и представителей государственных структур. В последнее время они нередко демонстрируют свою религиозность. Под маской порядочности «воры» далеко не всегда справедливы, большинство из них лживы, мстительны, жестоки. Около 80% из них склонны к наркомании. Отличительной чертой является их этнический состав: в большинстве своем они выходцы с Кавказа (около 79%), которые ассимилированы в легальный бизнес. Причиной такого численного преобладания «кавказских воров» над «славянскими ворами» является возможность коммерческого приобретения «воровской короны», а также развитая семейственность, в рамках которой этот титул практически передается по наследству⁹¹.

Основными функциями «воров в законе» являются⁹²:

1. Подрыв авторитета администрации пенитенциарного учреждения и помогающего им актива из числа осужденных и лиц, заключенных под стражу. Запрещается поддерживать с ними неформальные отношения, принимать какую-либо помощь, в противном случае в отношении нарушителей наступают негативные последствия. Также это проявляется в том, что «воры» предлагают свои услуги по установлению порядка в учреждении, в обмен на определенные поблажки со стороны администрации, тем самым подрывая авторитет руководства пенитенциарного учреждения и повышая свой собственный авторитет (такие учреждения, в которых доминирует власть «воров» на языке криминальной субкультуры именуются «черными зонами»).

2. Сохранение и распространение «воровских традиций», главным образом, в отношении несовершеннолетних, а также лиц, впервые привлеченных к уголовной ответственности.

3. Осуществление «третейского суда» между осужденными и лицами, заключенными под стражу, нарушившими «правила воровского общежития», либо нуждающимися в толковании какой-либо жизненной ситуации в соответствии с нормами криминальной субкультуры (как «уголовное», так и «гражданское судопроизводство»).

4. Не допускать «беспредела» на зоне, следить за тем, чтобы никто не был несправедливо наказан, обижен, обделен, чтобы не притеснялись те, кого представители криминальной элиты взяли под свою защиту и т. п.

5. Обеспечивать сбор средств в «общак». «Общак» — это совместное имущество преступного сообщества, направляемое на решение общих интересов. Он представляет собой, своего рода «бюджет», пополняемый путем взимания «налогов» с любых видов доходов членов преступного сообщества (часть посылки, получаемой осужденным, часть украденного группировкой и т. п.). В криминальной сфере «общак» может быть различного уровня: от «общака камеры» до «общака колонии», от «общака преступной группировки», до «общака преступного сообщества». На свободе денежные средства («общаки») инвестируются в легальный бизнес: недвижимость, компании, акции и находятся под контролем отдельных, наиболее авторитетных и уполномоченных на ведение этой деятельности со стороны «воровского сообщества», «воров в законе». Данные средства расходуются на материальную поддержку членов сообщества, находящихся в местах лишения свободы («грев»), а также их родственников, оплату труда их адвокатов, подкуп должностных лиц, обеспечение функционирования подконтрольных преступных групп и т. п.⁹³

6. Организовывать поступление в учреждение и распространение запрещенных вещей (алкоголь, наркотики, сотовые телефоны и комплектующие к ним, деньги и т. п.).

7. Организовывать поступление в штрафной изолятор, помещение камерного типа, единое помещение камерного типа вещей, запрещенных для этих помещений (продукты питания, чай, сигареты, алкоголь, наркотики, сотовые телефоны и комплектующие к ним и т. д.).

8. Организация противоправной деятельности на территории пенитенциарного учреждения (азартные игры, телефонные мошенничества, изготовление колюще-режущих предметов, изготовление наркотических, психотропных и спиртосодержащих веществ). При этом «ворам» уделяется часть дохода от «криминального бизнеса».

К «среднему классу» среди высшего слоя криминальной иерархии относятся лица, наиболее приближенные к «ворам в законе», составляющие так называемый резерв, из которого формируется «воровское сообщество» («блатные», «шерстяные», «авторитеты», «козырные фраера», «свояки», «путевые»). «Козырным фраером» становится рецидивист, совершающий «престижные» преступления, требующие специальных познаний, навыков, смекалки и опыта, соблюдая при этом «воровские традиции». Данные лица характеризуются высоким уровнем агрессии и мстительности, расчетливостью в действиях и бескомпромиссностью в выборе самых жестких методов влияния на объекты преступлений. Создавая подконтрольные им преступные сообщества, криминальные лидеры данного уровня предпринимают все необходимые меры для укрепления своей личной власти в целях получения в будущем статуса «вор в законе»⁹⁴.

Условно низшее звено в системе криминальной стратификации высшего уровня, составляет ближайшее окружение «авторитетов» (т. н. «приблатненные», «пристяжь»): «пацаны», «фраера», «шестерки», «быки», «громоотводы»⁹⁵.

Данная категория осужденных и лиц, заключенных под стражу, делится на следующие подгруппы⁹⁶:

1) выполняющие функции по обеспечению безопасности «вора в законе» и его окружения, а также карательные функции («быки», «солдаты», «пехотинцы», «атлеты», «бойцы», «гладиаторы», «вышибалы», «торпеды»). Это спецназ «блатных»⁹⁷. Как правило, в данную категорию осужденных попадают лица, обладающие большой физической силой, навыками единоборств, опытом совершения насильственных преступлений, невысоким уровнем интеллекта.

2) хранитель общей кассы, которому подчинены заключенные, отвечающие за сбор «общака», а также заключенные, пополняющие «воровскую кассу» деньгами;

3) заключенные, возлагающие вину на себя за преступления, совершенные уголовным авторитетом («громоотводы»). Как правило, это лица, которым осталось отбывать длительный срок наказания, поскольку при сложении наказаний по совокупности приговоров, максимальный срок наказания в таком случае увеличивается незначительно и ограничен 30 годами лишения свободы. Осознавая бесперспективность своего освобождения и необходимость укрепления своего статуса в период отбывания наказания, данные лица берут вину за «вора в законе», поскольку дополнительная судимость лишь «положительно» повлияет на их положение в преступной иерархии, а в случае привлечения их к дисциплинарной ответственности в виде водворения в штрафной изолятор, помещение камерного типа и т. п., они получают «грев» (продукты питания, сигареты, алкоголь, наркотики) из «общака», поскольку пострадали «за общее (дело)»;

4) заключенные, выполняющие функции «советников», оказывающие помощь «вору в законе» советами для решения вопросов, с которыми к нему обращаются другие заключенные;

5) заключенные, исполняющие разовые поручения лидера;

6) пособники в совершении преступлений: «наводчики», сбытчики похищенного, посредники и связники.

«Шестерки» являются самой замотивированной на подчинение «ворам в законе» и «авторитетам» социальной группой. Причина этого в том, что они вынуждены угождать интересам как официальной, так и неофициальной администрации учреждения: в дневное время подчиняться требованиям сотрудников исправительного учреждения или следственного изолятора, а в ночное — беспрекословно выполнять требования «авторитетов», демонстрируя свою приверженность воровским традициям и личную преданность преступному лидеру, вплоть до совершения по их просьбе преступлений, компенсируя тем самым свой якобы правопослушный официальный образ жизни⁹⁸.

В воспитательной колонии особое положение на зоне занимают «пацаны», стремившиеся любыми путями попасть на взрослую зону. Они относятся к категории приближенных к блатным, выполняют все предписания воровского закона и являются кандидатами в «положенцы». Особенности их поведения проявляются в следующем: стремлении иметь запрещенные предметы, демонстрации независимости своим поведением, проявлении грубости к работникам администрации, уклонении от работ по благоустройству территории. Предпочтение отдают яркой или черной одежде, а также обычно тщательно следят за собой⁹⁹.

Подводя промежуточные итоги, следует акцентировать внимание на том, что рассмотренная выше характеристика представителей высшей касты уголовно-преступной среды имеет сугубо криминологическое, а не уголовно-правовое значение. Рассмотренные признаки «воров в законе», «положенцев», «смотрящих» и иных представителей «воровской элиты» могут быть признаками «лица, занимающего высшее положение в преступной иерархии», но лишь в отдельных случаях, когда данные лица признаны судом виновными в совершении преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 210 УК РФ или ст. 210.1 УК РФ, т. к. субъектом указанных составов преступлений могут стать как представители «криминальной элиты», так лица, не имеющие к ней никакого отношения.

VI. ЛИДЕРЫ И АКТИВНЫЕ УЧАСТНИКИ ГРУППИРОВОК ОТРИЦАТЕЛЬНОЙ НАПРАВЛЕННОСТИ

Криминальная субкультура и присущая ей криминальная стратификация являются неотъемлемой составляющей «теневой» стороны пенитенциарных отношений. «Воры в законе», «положенцы», «смотрящие» и прочие «топ-менеджеры» преступного мира на протяжении столетия осуществляют руководство подвластными им преступными сообществами как в местах лишения свободы, так и за их пределами. Длительное время данные отношения были предметом исследования в социологии и криминологии, и лишь с принятием и вступлением в силу ст. 210.1 УК РФ «Занятие высшего положения в преступной иерархии» стали предметом дискуссии в пенитенциарной доктрине. Признание на государственном уровне наличия криминальной иерархии и лиц, занимающих в ней высшее положение, свидетельствует о высокой степени общественной опасности данной категории лиц, необходимости осуществления в отношении них как мер превентивного, так и уголовно-правового, уголовно-процессуального и уголовно-исполнительного характера.

Приказом Минюста РФ № 72 20.05.2013 «Об утверждении Инструкции по профилактике правонарушений среди лиц, содержащихся в учреждениях уголовно-исполнительной системы» (далее — Приказ) в числе прочих категорий лиц, подлежащих постановке на профилактический учет, предусмотрена категория «лидер и активный участник группировки отрицательной направленности». Приказ не содержит легальных дефиниций понятий «лидер группировки отрицательной направленности» или «активный участник группировки отрицательной направленности», не раскрывает их признаков, требований к постановке на соответствующий вид профилактического учета. Постановка на профилактический учет по рассматриваемому основанию осуществляется во многом интуитивно, на усмотрение администрации учреждения уголовно-исполнительной системы.

Ежегодно на профилактическом учете в качестве «лидеров и активных участников группировок отрицательной направленности» состоит порядка 1,5 тыс. осужденных и лиц, содержащихся под стражей, имеющих неформальный статус «вор в законе», «положенец», «смотрящий», что дает основание полагать, что данная категория лиц является потенциальными субъектами преступления, предусмотренного ст. 210.1 УК РФ «Занятие высшего положения в преступной иерархии».

Думается, что постановка лица на профилактический учет в качестве лидера или активного участника группировки отрицательной направленности является недостаточной мерой государственного реагирования на факт совершения преступления, предусмотренного ст. 210.1 УК РФ «Занятие высшего положения в преступной иерархии», в связи с чем необходимо провести сравнительный анализ рассматриваемых категорий лиц, установить их общие и отличительные признаки с целью последующего привлечения к уголовной ответственности.

С одной стороны, понятия «лидер группировки отрицательной направленности» и «лицо, занимающее высшее положение в преступной иерархии» не тождественны, и постановка на учет в качестве лидера группировки отрицательной направленности напрямую не дает основание полагать, что поставленный на учет является лицом, занимающим высшее положение в преступной иерархии. С другой стороны, данные понятия синонимичны, имеют общую природу, характеризуют человека как лицо, обладающее сильными морально-волевыми качествами, выступающими средством оказания воздействия на определенные криминальные группы.

Думается, категории «лидер» и «лицо, занимающее высшее положение» совпадают по объему и по смыслу. Вряд ли законодатель предусмотрел возможность привлечения к уголовной ответственности лица, имеющего, например, титул «вор в законе», но не имеющего влияния в преступной среде (так называемые «мандарины»), т. е. лица, не являющегося лидером. Очевидно, что логика ст. 210.1 УК РФ строится на том, что такое лицо не просто формально занимает высшее положение в преступной иерархии, но и имеет на нее непосредственное влияние, является лидером, в чем и заключается его общественная опасность.

Статья 210.1 УК РФ предусматривает уголовную ответственность за занятие именно высшего положения в преступной иерархии. «Высший» — это превосходная степень прилагательного «высокий», означающая недопустимость наличия чего-либо (кого-либо) более высокого, в связи с чем употребление словосочетания «самый высший» невозможно. В этой связи с формальной точки зрения ст. 210.1 УК РФ должна предусматривать ответственность не в отношении лидеров отдельных преступных формирований, пусть даже регионального уровня, а в отношении конкретного лица, стоящего на вершине всей преступной иерархии. Согласно данной логике следует говорить о том, что рассматриваемая статья должна быть декриминализирована сразу после вступления в силу первого обвинительного приговора суда по ст. 210.1 УК РФ, поскольку других лиц, занимающих «высшее положение в преступной иерархии», быть не может.

Абсурдность такого вывода говорит о том, что ст. 210.1 УК РФ предусматривает ответственность за занятие высшего положения в какой-либо преступной группе: от камеры в учреждении УИС до субъекта федерации. Исходя из тождества понятий «лидер» и «лицо, занимающее высшее положение», различие категорий «лидер группировки отрицательной направленности» и «лицо, занимающее высшее положение в преступной иерархии» может быть лишь в количестве лиц, в отношении которых такое влияние оказывается либо может быть оказано. В рамках профилактического учета речь идет о группировках отрицательной направленности, в рамках уголовной ответственности — о преступной иерархии.

Несмотря на то, что размер данной группировки, характеризующий степень ее общественной опасности, пока остается предметом дискуссии, результаты проведенного Кузбасским институтом ФСИН России Всероссийского научного исследования среди оперативных работников учреждений уголовно-исполнительной системы, показали, что к числу субъектов преступления, предусмотренного ст. 210.1 УК РФ они относят «смотрящих за зоной» («смотрящих за СИЗО») (933 ответа из 1013, т. е. 92%), а также «смотрящих за областью (краем, округом и т. д.)» (803 ответа из 1013, т. е. 79%) и «смотрящих за городом» (681 ответ из 1013, т. е. 67%).

Таким образом, круг лиц, в отношении которых осуществляет свое влияние «лицо, занимающее высшее положение в преступной иерархии» совпадает с кругом лиц, в отношении которых осуществляет свое влияние лицо, поставленное на профилактический учет в качестве «лидера группировки отрицательной направленности» или «активного участника группировки отрицательной направленности». Объем понятия «группировка отрицательной направленности» ограничивается количеством лиц, отбывающих наказание в конкретном исправительном учреждении или количеством лиц, содержащимся в конкретном следственном изоляторе, преступная иерархия — понятие более широкое, включающее в себя контингент осужденных и лиц, заключенных под стражу, содержащихся в учреждениях уголовно-исполнительной системы, так и приверженцев норм криминальной субкультуры за пределами учреждения уголовно-исполнительной системы. Преступная иерархия существует в различных коллективах лиц, содержащихся в местах лишения свободы: в камере, отряде, исправительном учреждении, а также среди лиц, находящихся на свободе: организованная преступная группа, преступное сообщество в пределах одного района или муниципального образования в целом, преступное сообщество в пределах субъекта РФ или России в целом, не говоря уже о межрегиональных и транснациональных сообществах.

Также обращает на себя внимание такая характеристика рассматриваемых категорий, как «отрицательная направленность группировки» и «преступность иерархии». В учреждениях уголовно-исполнительной системы (исправительных колониях, колониях поселениях, воспитательных колониях, тюрьмах, следственных изоляторах) отбывают наказание лица, совершившие преступление, вследствие чего их возможно отнести к субъектам преступной иерархии. С достаточной степенью условности к числу субъектов преступной иерархии также можно отнести лиц, отбывающих наказание без изоляции от общества, лиц, привлекавшихся к уголовной ответственности без назначения наказания, лиц имеющих непогашенную или неснятую судимость, а также, с большой натяжкой (т. к. ч. 6 ст. 86 УК РФ закрепляет положение о том, что погашение или снятие судимости аннулирует все правовые последствия, предусмотренные настоящим Кодексом, связанные с судимостью) — лиц, ранее совершавших преступления, у которых судимость снята или погашена. Иные лица, являющиеся носителями норм криминальной субкультуры, занимающие определенное место в системе криминальной стратификации, вплоть до лиц, занимающих в ней высшее положение, не привлекавшиеся к уголовной ответственности, не могут считаться субъектами преступной иерархии, поскольку в соответствии с презумпцией невиновности, преступниками не являются. Их «криминальный характер» имеет сугубо криминологическое, но не юридическое значение. Из этого следует, что к уголовной ответственности по ст. 210.1 УК РФ «Занятие высшего положения в преступной иерархии» невозможно привлечь лицо, ранее не привлекавшееся к уголовной ответственности, т. е. лицо, не являющееся преступником.

Отрицательная направленность группировки осужденных, отбывающих наказание в исправительных учреждениях, а также лиц, заключенных под стражу (ранее привлекавшихся к уголовной ответственности), носит оценочный характер, но, даже не углубляясь в ее содержание, можно сделать вывод о том, что такая группировка существует исключительно в среде преступников. Соответственно, группировка отрицательной направленности — это частный случай преступной иерархии, соотносящиеся друг с другом как часть и целое. Если принадлежность лица к преступной иерархии «на свободе» необходимо доказывать, то принадлежность лица к преступной иерархии лица, являющегося лидером или активным участником группировки отрицательной направленности очевидна, что следует из того неоспоримого факта, что профилактический учет осуществляется исключительно в отношении преступников.

Одним из элементов специального правового статуса осужденного (лица, заключенного под стражу) является статус лица, поставленного на профилактический учет. Приказом Минюста России от 20 мая 2013 г. № 72 «Об утверждении Инструкции по профилактике правонарушений среди лиц, содержащихся в учреждениях уголовно-исполнительной системы» (далее — Инструкция) предусматривается порядок проведения индивидуальной профилактики правонарушений, выражающийся в постановке на профилактический учет различных категорий осужденных и лиц, заключенных под стражу, среди них — лидеры и активные участники группировок отрицательной направленности, а также лица, оказывающие негативное влияние на других подозреваемых, обвиняемых и осужденных.

Указаниями ФСИН России данная категория подразделяется на две подкатегории:

1) лидеры и активные участники группировок отрицательной направленности;

2) лица, оказывающие негативное влияние на других подозреваемых, обвиняемых и осужденных.

В первом случае постановке на профилактический учет подлежат лица, в отношении которых имеется информация, что они являются лидерами группировок отрицательной направленности, занимают высшее (лидирующее) положение в преступной иерархии, во втором — лица, в отношении которых есть информация, что они организуют или занимаются вымогательством, поборами и притеснением других подозреваемых, обвиняемых и осужденных, а также иных лиц, поддерживающих установленный порядок в учреждениях УИС.

Особую актуальность приобретает профилактическая работа в отношении первой подкатегории — лидеров и активных участников группировок отрицательной направленности, поскольку основания их постановки на профилактический учет совпадают с основаниями привлечения к уголовной ответственности по ст. 210.1 УК РФ («Занятие высшего положения в преступной иерархии»).

Е. Н. Зиньков, анализируя результаты исследования среди оперативных работников учреждений уголовно-исполнительной системы, приходит к выводу о том, что среди иных категорий осужденных и лиц, заключенных под стражу, поставленных на профилактический учет, к числу лиц, склонных к совершению преступлений и иных правонарушений, относятся участники группировок осужденных отрицательной направленности (25%); лидеры группировок отрицательной направленности (13%)¹⁰⁰.

По справедливому замечанию А. П. Исиченко, «постановка на профилактический учет, не являясь ответственностью в собственном смысле этого слова, ведет к дополнительным ограничениям в виде ужесточения контроля за осужденным, состоящим на таком учете, и тем самым предостерегает его о возможной юридической ответственности в случае изменения характера поведения к худшему»¹⁰¹.

Согласно ч. 3 ст. 55 Конституции России права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом в той мере, в какой это необходимо в целях защиты прав и законных интересов других лиц, обеспечения безопасности государства. В связи с этим права и свободы лиц, поставленных на профилактический учет, должны быть ограничены в той мере, в какой это необходимо для защиты иных лиц от их потенциальных преступных посягательств.

На сегодняшний день нормативно-правовыми актами Минюста и ФСИН России, регулирующими порядок организации надзора в исправительных учреждениях и следственных изоляторах, предусмотрено частичное ограничение прав (введение дополнительных обязанностей) в отношении лиц, поставленных на профилактический учет в качестве склонных к совершению побега: при построении осужденных они должны располагаться в передней части колонны, их спальные места должны располагаться непосредственно у выхода из помещения, они должны проверяться по месту проживания (выполнения работ) не реже, чем один раз в два часа, их запрещается выводить на работы в ночную смену.

В отношении иных категорий осужденных и лиц, заключенных под стражу, поставленных на профилактический учет, подобного рода ограничения, к сожалению, не предусматриваются. Например, в ст. 96 УИК РФ («Условия и порядок передвижения осужденных к лишению свободы без конвоя или сопровождения») не предусматривается ограничений по предоставлению права передвижения без конвоя или сопровождения даже в отношении лиц, поставленных на профилактический учет в качестве склонных к побегу, а также других категорий осужденных.

Общая профилактика правонарушений должна быть напрямую связана с регулятивной функцией права, направленной на формирование совокупности правовых предписаний (дозволений, обязанностей и запретов), упорядочивающих общественные отношения, устраняющих причины и условия совершения правонарушений без необходимости вмешательства правоприменителя.

Индивидуальная профилактика правонарушений, напротив, должна быть связана с охранительной функцией права, направленной на активную деятельность правоприменителя по корректировке поведения адресатов соответствующего правового регулирования. Индивидуальная профилактика является самой энергозатратной формой профилактического воздействия, задействующей большой объем сил и средств учреждения УИС, ресурса рабочего времени, в частности, она должна выполнять «максимально минимальную» роль в предотвращении правонарушений, осуществляться «по остаточному признаку» в отношении тех аспектов деятельности учреждения УИС, которые не смогли быть в полном объеме защищены посредством общей профилактики (то есть правового регулирования правового статуса осужденного или лица, заключенного под стражу).

На сегодняшний день общая профилактика правонарушений в отношении лиц, поставленных на профилактический учет, согласно Инструкции, заключается в деятельности сотрудников различных отделов и служб учреждений УИС по выполнению своих должностных обязанностей, то есть, по сути, как ни парадоксально, она является «индивидуальной профилактикой в отношении неопределенного круга лиц».

Думается, что общая профилактика правонарушений в учреждениях УИС должна быть связана с адресным правовым регулированием общественных отношений каждой категории лиц, поставленных на профилактический учет, и выражаться в обоснованном ограничении их прав и возложении дополнительных обязанностей в соответствии с характером профилактируемого правонарушения, подобно тому, как это урегулировано у осужденных лиц, поставленных на учет в качестве склонных к побегу.

Профилактика правонарушений среди лидеров и активных участников группировок отрицательной направленности осуществляется посредством постановки на соответствующий вид профилактического учета, а также постановки на оперативный учет лиц, вынашивающих намерения занять лидирующее положение в уголовном мире¹⁰². При этом «гласную профилактическую деятельность ведут практически все службы и подразделения, негласная является прерогативой оперативных аппаратов»¹⁰³.

Профилактическая работа оперативных аппаратов выражается в склонении лидеров и активных участников группировок отрицательной направленности к отказу от преступной идеологии, изоляции их от основной массы осужденных и лиц, заключенных под стражу (водворение осужденных в штрафной изолятор, дисциплинарный изолятор, перевод в помещение камерного типа, единое помещение камерного типа, одиночную камеру, отряд строгих условий отбывания наказания, перевод в тюрьму, перевод лиц, заключенных под стражу, в специальный блок, водворение в карцер); дискредитации криминального авторитета посредством создания определенных условий и компрометирующей информации либо в принятии мер к изобличению преступников в результате проведения оперативно-розыскных мероприятий с привлечением к уголовной ответственности¹⁰⁴.

Следует обратить внимание на то, что в соответствии со ст. 115 УИК РФ, ст. 38 Федерального закона от 15.06.1995 № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» водворение (перевод) в указанные изолированные помещения является результатом совершения осужденным (лицом, заключенным под стражу) дисциплинарного проступка. Соответственно, водворение (перевод) осужденных и лиц, заключенных под стражу, в рассматриваемые помещения не может осуществляться только в оперативных целях, связанных с необходимостью обеспечения их изоляции от основной массы осужденных и лиц, заключенных под стражу. При этом перевод подозреваемых (обвиняемых), поставленных на учет в качестве лидеров и активных участников группировок отрицательной направленности, в спецблок в отличие от перевода аналогичной категории осужденных в ШИЗО, ПКТ, ЕПКТ, одиночные камеры, отряд строгих условий отбывания наказания, не влияет на условия их содержания, не ухудшает правовое положение и способствует достижению цели профилактики правонарушений.

Изолированные помещения выполняют две основные функции:

1) претерпевание лицом негативных правовых последствий за совершение дисциплинарного проступка, выражающихся в ухудшении условий отбывания наказания (содержания под стражей);

2) изоляция осужденных и лиц, заключенных под стражу, от иных осужденных и лиц, заключенных под стражу, в целях исключения негативного влияния на других подозреваемых, обвиняемых и осужденных.

Реализация второй функции невозможна без первой, подобно тому, как невозможно направить в места лишения свободы лицо, не совершавшее преступление, исключительно в целях недопущения его совершения. Ежегодно в учреждениях УИС на профилактическом учете по основанию — «лидеры и активные участники группировок отрицательной направленности, а также лица, оказывающие негативное влияние на других подозреваемых, обвиняемых и осужденных», состоят около 1,5 тыс. человек¹⁰⁵. В соответствии с лимитами наполнения учреждений УИС, определенных в приказе Минстроя России от 20.10.2017 № 1454/пр «Об утверждении свода правил Исправительные учреждения и центры уголовно-исполнительной системы. Правила проектирования», в исправительных колониях общего режима могут содержаться от 400 до 1400 осужденных, исправительных колониях строгого режима — от 400 до 1200, исправительных колониях особого режима для осужденных — особо опасных рецидивистов — от 300 до 600, а в исправительных колониях особого режима для осужденных к пожизненному лишению свободы — от 150 до 300 осужденных.

На основании изложенного в целях решения оперативных задач по изоляции лидеров и активных участников группировок отрицательной направленности, а также лиц, оказывающих негативное влияние на других подозреваемых, обвиняемых и осужденных, целесообразно переориентировать 2–3 действующие исправительные колонии для содержания рассматриваемой категории лиц. В пределах каждого из указанных специализированных учреждений можно создать изолированные участки по соответствующим видам режима и условий отбывания наказания (по типу учреждений объединенного типа).

Следует отметить, что имеется опыт создания подобного рода учреждений в СССР и на постсоветском пространстве. Помимо условий изоляции лидеров преступного мира от подвластных им преступных сообществ, такие учреждения выполняли функцию по дискредитации лиц, занимавших высшее положение в преступной иерархии, и, как следствие, вели к утрате их высшего криминального статуса. При этом данные процессы происходили без вмешательства администрации пенитенциарных учреждений, лишь на основе норм криминальной субкультуры, которые предопределяли необходимость стратификации на соответствующие страты в любой локально изолированной группе осужденных. Среди высшей касты выделялись «высшие среди высших», «средние среди высших» и «низшие среди высших», так как было необходимо выполнять хозяйственные функции по уборке помещений и ряд других функций, вступающих в противоречие с нормами криминальной субкультуры.

Таким образом, представляется целесообразным на федеральном уровне (права и свободы гражданина могут быть ограничены лишь федеральным законом) предусмотреть порядок ограничения прав (возложения дополнительных обязанностей) в отношении каждой из категории лиц, подлежащих постановке на профилактический учет и на профилактический учет по основанию — «лидеры и активные участники группировок отрицательной направленности, а также лица, оказывающие негативное влияние на других подозреваемых, обвиняемых и осужденных» в частности. В качестве одной из возможных мер по общей профилактике в отношении данной категории лиц следует предусмотреть возможность создания специализированных исправительных учреждений для отбывания наказания лиц, занимающих высшее положение в преступной иерархии.

На основании изложенного выше, следует, что лица, поставленные на профилактический учет в качестве лидеров или активных участников группировок отрицательной направленности, являются потенциальными субъектами преступления, предусмотренного ст. 210.1 УК РФ «Занятие высшего положения в преступной иерархии».

VII. «ПОЛОЖЕНЦЫ» И «СМОТРЯЩИЕ»

Несколько ниже по статусу «вора в законе» находится «положенец» — лицо, исполняющее в полном объеме функции «вора в законе» на конкретной территории, назначаемое несколькими «ворами в законе». Это своеобразный кандидат в «воры в законе», призванный доказать своей деятельностью, что он достоин последующего «коронования». Количество «положенцев» в различных субъектах РФ превышает количество «воров в законе» приблизительно в 8–10 раз¹⁰⁶. «Положенцы» назначаются в тех местах, где нет «воров», и слагают свои полномочия по прибытии кого-либо из них, являясь таким образом, «временно исполняющими обязанности вора»¹⁰⁷.

В местах лишения свободы «положенец» — это представитель «воров в законе», назначаемый ими в качестве неформального руководителя пенитенциарного учреждения, либо осужденный (подозреваемый, обвиняемый), имеющий данный статус еще «по воле», как лицо, выполнявшее функции «вора в законе» в отдельном регионе. Только с его разрешения в учреждении организуются каналы доставки запрещенных предметов и веществ (наркотиков, телефонов и т. п.), функционируют различные сферы криминального бизнеса (азартные игры, телефонные мошенничества, торговля и т. п.), отчисления от которых идут в «общак». По указанию «положенца» осуществляется наказание провинившихся¹⁰⁸.

В научной литературе встречаются противоречивые мнения о сходствах и различиях категорий «положенец» и «смотрящий». Статус «вор в законе», казалось бы, стоящий в том же ряду, изучен более подробно и, несмотря на присущие ему схожие признаки, выделяется отдельно.

Как отмечают А. Я. Гришко, Д. А. Григорьев и В. И. Морозов, основные различия между понятиями «вор в законе», «положенец» и «смотрящий» заключаются в том, что криминальный титул «вор в законе» присваивается «сходкой» «воров в законе» и является пожизненным, в то время как «положенцы» и «смотрящие» назначаются «ворами в законе», и соответственно их место в преступной иерархии может с течением времени изменяться: после отбытия срока наказания и освобождения они автоматически утрачивают свой статус¹⁰⁹.

Думается, что применительно к «положенцу», занимавшему такую «должность» «с воли», данное утверждение не вполне справедливо, поскольку после освобождения он продолжает выполнять свои обязанности по контролю за вверенной ему территорией