Электронное правосудие как фактор трансформации процессуальных отраслей права

Монография

Под редакцией
доктора юридических наук,
профессора Д. Х. Валеева,
доктора юридических наук,
доцента А. Г. Нуриева

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 34.03:004

ББК 67.71:32.81

Э45

Рецензенты:

Ланг П. П., доктор юридических наук, профессор кафедры гражданского и арбитражного процесса Самарского государственного экономического университета, судья судебной коллегии по рассмотрению споров, возникающих из административных правоотношений Арбитражного суда г. Москвы;

Смагина Е. С., доктор юридических наук, заведующий кафедрой гражданского процессуального и трудового права Южного федерального университета.

Под редакцией доктора юридических наук, профессора, заместителя декана юридического факультета Казанского (Приволжского) федерального университета Д. Х. Валеева, доктора юридических наук, доцента, заместителя директора по учебной и воспитательной работе Казанского филиала Российского государственного университета правосудия А. Г. Нуриева.

Предлагаемое научное издание подготовлено коллективом Казанского (Приволжского) федерального университета. В монографии представлены исследования ученых, судей, отражающие влияние информационных технологий на реализацию конституционного права на судебную защиту в условиях цифровой экономики. Особое внимание уделено раскрытию трансформации процессуальных институтов и их месту в обеспечении развития информационного общества в Российской Федерации.

Законодательство приведено по состоянию на 1 августа 2024 г.

Книга адресована научным работникам, преподавателям, аспирантам, студентам юридических вузов и факультетов, судьям, адвокатам, практикующим юристам и лицам, интересующимся проблемами правосудия.

УДК 34.03:004

ББК 67.71:32.81

© Коллектив авторов, 2024

© ООО «Проспект», 2024

АВТОРСКИЙ КОЛЛЕКТИВ

Базилевских Е. В., юрист — гл. 1 § 2 (совместно с Валеевым Д. Х. и Нуриевым А. Г.).

Валеев Д. Х., д-р юрид. наук, проф. — вступительное слово, гл. 1 § 1 (совместно с Нуриевым А. Г.), гл. 1 § 2 (совместно с Базилевских Е. В. и Нуриевым А. Г.), гл. 1 § 3 (совместно с Нуриевым А. Г.), гл. 2 § 1 (совместно с Маколкиным Н. Н. и Нуриевым А. Г.), гл. 2 § 3 (совместно с Нуриевым А. Г.), гл. 3 § 1 (совместно с Нуриевым А. Г.), гл. 3 § 2 (совместно с Маколкиным Н. Н.), гл. 3 § 4 (совместно с Нуриевым А. Г.).

Маколкин Н. Н., канд. юрид. наук — гл. 2 § 1 (совместно с Валеевым Д. Х. и Нуриевым А. Г.), гл. 3 § 2 (совместно с Валеевым Д. Х.).

Нуриев А. Г., д-р юрид. наук, доц. — гл. 1 § 1 (совместно с Валеевым Д. Х.), гл. 1 § 2 (совместно с Базилевских Е. В. и Валеевым Д. Х.), гл. 1 § 3 (совместно с Валеевым Д. Х.), гл. 2 § 1 (совместно с Маколкиным Н. Н. и Валеевым Д. Х.), гл. 2 § 3 (совместно с Валеевым Д. Х.), гл. 3 § 1 (совместно с Валеевым Д. Х.), гл. 3 § 4 (совместно с Валеевым Д. Х.).

Хисамов А. Х., канд. юрид. наук, доц., судья Арбитражного суда Поволжского округа — гл. 2 § 2 (совместно с Шакирьяновым Р. В.), гл. 3 § 3.

Шакирьянов Р. В., канд. юрид. наук, доц., судья Верховного Суда Республики Татарстан (в отставке) — гл. 2 § 2 (совместно с Хисамовым А. Х.).

ВСТУПИТЕЛЬНОЕ СЛОВО

Настоящая монография представляет собой квинтэссенцию многолетнего труда ее авторов, который проводился как в контексте соответствующего исследования, осуществляемого в рамках гранта Российского фонда фундаментальных исследований, так и в процессе подготовки и проведения IV ежегодного симпозиума журнала «Вестник гражданского процесса» «2017 — Электронное правосудие и информационные технологии в гражданском судопроизводстве».

Вопросы развития электронного правосудия, интеграции искусственного интеллекта в процесс отправления правосудия, моделирования образа этого процесса и многое другое — это то, что было основной целью при проведении настоящего исследования. Следует признать, что наличествует множество смежных исследований и технологический прогресс неуклонно формулирует новые условия, при этом отдельные идеи, изложенные здесь, претендуют на то, чтобы внести вклад в разрешение проблем, возникающих в процессе цифровизации современной системы правосудия.

Реализация конституционного права на судебную защиту является одной из основополагающих гарантий, претворяющих в жизнь действие ст. 2 Конституции РФ «Человек, его права и свободы являются высшей ценностью». Правоприменительная практика демонстрирует последовательность в вопросах соблюдения формальных правил поведения, обеспечивающих восстановление нарушенных субъективных прав в рамках строго определенных формальных процедур. Формализм процессуальных отношений обеспечивает реализацию принципа законности на всех этапах развития процессуальных отношений и призван служить гарантом исполнимости вынесенного решения.

Вместе с тем развитие общественных отношений не может не влиять на правила поведения, обеспечивающие реализацию конституционного права на судебную защиту. Проникновение информационных и цифровых технологий во все сферы общественных отношений как отражение реалий цифровой экономики требует новую основу для развития системы государственного управления и всего общества в целом. Одной из ее целей является создание экосистемы цифровой экономики Российской Федерации, в которой данные в цифровой форме являются ключевым фактором производства во всех сферах социально-экономической деятельности и в которой обеспечено эффективное взаимодействие, включая трансграничное взаимодействие бизнеса, научно-образовательного сообщества, государства и граждан. Для этого в соответствии с концепцией первоочередных мер по совершенствованию правового регулирования с целью развития цифровой экономики разработаны проекты нормативных правовых актов, обеспечивающих создание правовых условий для формирования единой цифровой среды доверия, позволяющей обеспечить участников цифровой экономики средствами доверенных цифровых дистанционных коммуникаций.

Внедрение указанных предложений, безусловно, отвечающее вызовам времени, не может не затрагивать сферу процессуальных отношений, обеспечивающих реализацию права на судебную защиту и трансформацию существующих норм права процессуальных отраслей права с тем, чтобы нововведения не просто обеспечивали законность на всех этапах развития процессуальных отношений и возможность исполнения решения судебных органов, но и способствовали укреплению исполнимости решений, что является главным индикатором реализации конституционного права на судебную защиту.

Валеев Д. Х.
доктор юридических наук, профессор

Глава 1. РАЗВИТИЕ РОССИЙСКОГО ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА В УСЛОВИЯХ ЦИФРОВОЙ ЭКОНОМИКИ

§ 1. Российское правосудие в реалиях цифровой экономики

Согласно конституционным положениям, государственная власть в РФ осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную. Предполагается, что каждая ветвь власти наделена объемом полномочий, необходимым для признания, соблюдения и защиты прав и свобод человека и гражданина на всех участках общественных отношений. Правосудие, будучи формой реализации государственной власти судебными органами, должно уметь отвечать вызовам времени и быть способным выступать эффективным инструментом реализации положений ст. 2 Конституции РФ¹, гарантирующей, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью.

Указом Президента РФ от 09.05.2017 № 203 утверждена стратегия развития информационного общества в Российской Федерации на 2017—2030 годы² (далее по тексту — Стратегия), которая определяет цели и задачи в сфере применения информационных и коммуникационных технологий, направленных на развитие информационного общества. При этом под информационным обществом стратегия понимает общество, в котором информация и уровень ее применения и доступности кардинальным образом влияют на экономические и социокультурные условия жизни граждан.

Стратегия констатирует, что информационные и коммуникационные технологии стали частью современных управленческих систем во всех отраслях экономики, сферах государственного управления, обороны страны, безопасности государства и обеспечения правопорядка (п. 11). В качестве задач закрепляется применение в органах государственной власти Российской Федерации новых технологий, обеспечивающих повышение качества государственного управления; создание основанных на информационных и коммуникационных технологиях систем управления и мониторинга во всех сферах общественной жизни (п. 40); использование инфраструктуры электронного правительства для оказания государственных, а также востребованных гражданами коммерческих и некоммерческих услуг (п. 41).

Расплывчатые формулировки, содержащиеся в Стратегии применительно к адресатам — государственным органам, органам государственной власти РФ, дают основания предполагать, что они относятся и к судебным органам, которые используют информационные и коммуникационные технологии для обеспечения правопорядка. Хотя в п. 55 Стратегии, прямо определяющей перечень государственных органов, органов местного самоуправления и организаций, обеспечивающих ее реализацию совместными согласованными действиями, судебные органы не названы, информационное общество немыслимо без правозащитных механизмов, обеспечивающих ее жизнеспособность лишь в соответствии с диспозициями правовых норм. Информационное общество не может быть бессанкционным обществом, учитывая прогнозируемые Стратегией кардинальный перелом условий жизни и последствия такого перелома, — ключевым становится вопрос доступа к правосудию в условиях цифровой экономики.

В целях реализации Стратегии была принята программа «Цифровая экономика Российской Федерации»³ (далее по тексту — Программа), которая была направлена в том числе на создание условий для развития общества знаний в Российской Федерации, улучшения доступности и качества государственных услуг для граждан, а также безопасности как внутри страны, так и за ее пределами. Необходимо отметить, что Программа утратила силу с 12.02.2019⁴ и взамен нее не принято какого-либо нормативного акта, отражающего предполагаемую динамику развития цифровой экономики в РФ и ее влияние на определенные участки общественных отношений. В этой связи в рамках данной статьи мы будем опираться на «временные индикаторы», обозначенные в Программе с точки зрения влияния каждого этапа на процесс отправления правосудия.

Программа, которая ставила своей целью создание необходимых условий для развития цифровой экономики Российской Федерации, также не содержала прямые ссылки на категории «правосудие», «судопроизводство», «суд», «судебный орган», которые вместе с тем также претерпевают трансформацию, так как данные в цифровой форме становятся ключевым фактором на всех участках общественных отношений. Понимая, что использование информационных и коммуникационных технологий стало частью современного судопроизводства и на нормативном уровне закрепляется задача поэтапного перехода государственных органов к использованию информационной инфраструктуры Российской Федерации, следует провести определенный анализ российского правосудия на современном этапе «создания экосистемы цифровой экономики Российской Федерации».

В программе декларировалось, что эффективное развитие рынков и отраслей (сфер деятельности) в цифровой экономике возможно только при наличии развитых платформ, технологий, институциональной и инфраструктурной сред, в связи с чем программа сфокусирована на двух нижних уровнях цифровой экономики: 1) ключевых институтах, в рамках которых создаются условия для развития цифровой экономики (нормативное регулирование, кадры и образование, формирование исследовательских компетенций и технологических заделов); 2) основных инфраструктурных элементах цифровой экономики (информационная инфраструктура, информационная безопасность).

С точки зрения развития отечественных процессуальных институтов, влияющих на отправление правосудия в условиях цифровой экономики, первостепенное значение имеют два элемента: 1) нормативное регулирование как основание развития элементов электронного правосудия и 2) информационная инфраструктура, обеспечивающая реализацию конституционного права на судебную защиту.

Два указанных элемента, влияющих на развитие цифровой экономики и отражающих возможную динамику развития российского правосудия, в дорожной карте Программы разделены на три этапа, имеющих срочный характер и перечень индикаторов, отражающих достижение целевого состояния, которые можно обозначить следующим образом:

1 этап — реализация концепции первоочередных мер (2018 год).

С точки зрения нормативного регулирования предполагалось снятие ключевых правовых ограничений для развития цифровой экономики и определение первоочередных базовых правовых понятий и институтов, необходимых для развития цифровой экономики. Действительно, за относительно короткий промежуток времени, с 2015 по 2018 год, произошел качественный скачок в части нормативного закрепления внедрения информационно-телекоммуникационных технологий в процессуальные отношения, определяющий в том числе принципы безбумажного взаимодействия, использования электронного документа: это и порядок обращения в суд, с 2017 года реализуемый во всех четырех формах отправления правосудия, это и возможность электронного документооборота, порядок исследования доказательств, представленных в суд в электронном виде. Так, например, Федеральным законом от 23.06.2016 № 220-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части применения электронных документов в деятельности органов судебной власти»⁵ был введен целый блок процессуальных норм, направленных на «цифровизацию» процессуальных отношений в четырех источниках права: ГПК РФ⁶, УПК РФ⁷, АПК РФ⁸, КАС РФ⁹. Однако введением этих законодательных норм были сняты лишь ключевые правовые ограничители «цифровизации» процессуальных отраслей права, направленные на реализацию конституционного права на судебную защиту. В то же время определение первоочередных базовых правовых понятий и институтов, необходимых для развития цифровой экономики в процессуальных отраслях права, почему-то произошло не в отраслевых процессуальных источниках, а лишь на уровне подзаконных нормативных актов.

Так, приказом Судебного департамента при Верховном Суде РФ от 27.12.2016 № 251 «Об утверждении Порядка подачи в федеральные суды общей юрисдикции документов в электронном виде, в том числе в форме электронного документа» (далее — Приказ № 251)¹⁰ разработан и раскрыт терминологический аппарат, применимый в гражданском, уголовном и административном судопроизводстве в рамках электронного правосудия, в частности следующие категории: «электронный документ», «электронный образ документа», «электронная подпись», «ключ электронной подписи», «ЕСИА», «обращение в суд», «лицо, подающее документы в суд (пользователь)», «информационная система ГАС „Правосудие“»; «личный кабинет». Безусловно, эти термины не новы, но важно, что они раскрываются именно с точки зрения их процессуального осмысления и наполнения.

Однако вызывает вопросы регулирование целых процессуальных институтов на уровне подзаконных актов, в частности порядка подачи обращения в суд в электронном виде (Приказ № 251) и последующий порядок принятия этих обращений судом¹¹. Это, на наш взгляд, не соответствует положениям ст. 1 ГПК РФ, согласно которым порядок гражданского судопроизводства в федеральных судах общей юрисдикции определяется федеральными законами.

Как отмечает В. А. Вайпан, основной целью направления, касающегося нормативного регулирования, является формирование новой регуляторной среды, обеспечивающей благоприятный правовой режим для возникновения и развития современных технологий, а также для осуществления экономической деятельности, связанной с их использованием в цифровой экономике. Все это потребует не только точечных изменений в отдельных нормативных правовых актах, но прежде всего системных поправок в базовые отраслевые законы¹².

Можно сделать вывод, что концепция первоочередных мер в части нормативного регулирования своих заданных показателей достигнута, но, к сожалению, не посредством закрепления важных процессуальных институтов в базовых отраслевых законах.

С точки зрения информационной инфраструктуры, направленной на реализацию конституционного права на судебную защиту в обществе, где «данные в цифровой форме являются ключевым фактором», применительно к первому этапу можно также говорить о реализации первоочередных мер. В настоящее время документы в электронном виде могут быть поданы через личный кабинет пользователя, через интернет-портал ГАС «Правосудие»¹³ в информационно-телекоммуникационной сети Интернет. При этом доступ к личному кабинету осуществляется посредством идентификации и аутентификации одним из двух возможных способов: с использованием подтвержденной учетной записи физического лица ЕСИА либо с использованием имеющейся у пользователя усиленной квалифицированной электронной подписи.

Еще одним показателем, свидетельствующим на первом этапе о важности информационной инфраструктуры, может служить редакция ст. 214 ГПК РФ¹⁴, императивно определяющая возможность высылки копий решения суда посредством его размещения на официальном сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети Интернет, без использования расплывчатой (что недопустимо для процессуальных отношений) формулировки «при наличии технической возможности в суде копии решения суда высылаются посредством их размещения на официальном сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети Интернет».

2-й этап — реализация концепции среднесрочных мер (2020 год).

С точки зрения нормативного регулирования на данном этапе предлагалось, чтобы отношения, возникающие в цифровой экономике, были комплексно урегулированы, а также создан механизм регулирования вновь возникающих отношений. В концепции среднесрочных мер выделяются отдельные участки общественных отношений, которые предполагают дальнейшее совершенствование законодательства с целью развития цифровой экономики: антимонопольное, на финансовом рынке, в сфере защиты прав потребителей. Однако сфера отправления правосудия отдельно не выделяется, что, по всей видимости, предполагает продолжения вектора развития, заданного на этапе первоочередных мер.

В соответствии с концепцией среднесрочных мер предполагается также регулирование правовых вопросов, связанных с использованием робототехники, инструментов искусственного интеллекта. Юридическая доктрина активно обсуждает вопросы роботизации юридических процессов¹⁵, применительно к судопроизводству можно назвать исследования в разрезе «робот-судья», в которых правоприменение сводится к процедуре блокчейн и возможности рассмотрения отдельных несложных категорий дел (например, приказное производство) автоматизированно, с применением искусственного интеллекта.

«Робот-судья» — это информационная система, которая должна осуществлять планирование судебной деятельности: помочь определить характер спора, осуществить поиск и проверку действия правовых норм, регулирующих спорные правоотношения, оказывать содействие в установлении компетентного суда (подсудность, подведомственность), статуса участников спора (действующее, ликвидированное, банкрот), определении круга обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения спора, характера спорного правоотношения, нормы права, подлежащей применению (действует ли данная норма), а также проверять достаточность и комплектность представляемых документов¹⁶. Представляется, что реальное воплощение в правоприменительную практику судебных органов инструментов искусственного интеллекта произойдет вне сроков, которые определялись в Программе.

С точки зрения информационной инфраструктуры предполагалась организация ситуационного центра мониторинга и управления инфраструктурой хранения и обработки данных, организации взаимодействия в процессе устранения угроз ее работоспособности и безопасности. С точки зрения среднесрочных мер в качестве такого ситуационного центра мог бы рассматриваться Судебный департамент при Верховном Суде РФ, который в настоящее время разрешает ряд вопросов, связанных с внедрением отдельных элементов электронного правосудия на уровне собственных приказов. Выделение такого ситуационного центра способствовало бы постоянному мониторингу организационных рисков, носящих вероятностный характер при реализации конституционного права на судебную защиту в условиях цифровой экономики.

3-й этап — реализация концепции комплексного правового регулирования (2024 год). Предполагалось, что на данном этапе реализована концепция комплексного правового регулирования отношений, возникающих в связи с развитием цифровой экономики, в результате чего регуляторная среда в полном объеме обеспечивает благоприятный правовой режим для возникновения и развития современных технологий и экономической деятельности, связанной с их использованием (цифровой экономики).

В части нормативного регулирования предполагалось, что к этапу комплексного правового регулирования будут определены права и обязанности субъектов правоотношений в цифровой экономике, виды и объекты правоотношений, юридические факты, обуславливающие их возникновение; виды ответственности субъектов и механизмы ее реализации; вопросы юридической значимости цифровых данных, в том числе применительно к документам на бумажном носителе, а равно к другим цифровым данным.

Представляется, что в сфере отправления правосудия уже на данном этапе реализованы параметры, заданные как перспективные. Так, например, ст. 71 ГПК РФ определяет юридическую значимость цифровых данных, исследуемых судом в процессе рассмотрения дела. Однако вызывает обеспокоенность, что права и обязанности участников процессуальных отношений, урегулированные на уровне подзаконных актов в части реализации отдельных элементов электронного правосудия, не предоставляют уровень гарантий, установленный основным отраслевым нормативным актом. Так, в случае направления уполномоченным работником аппарата суда заявителю уведомления об отклонении его обращения в случаях, перечисленных в п. 4.5 Приказа № 251, он не может их обжаловать путем подачи частной жалобы.

Таким образом, правосудие как форма реализации государственной власти судебными органами не имеет четко определенных индикаторов развития в условиях цифровой экономики, и именно достижения отечественной доктрины должны выступать ориентирами при реализации доступа к правосудию и отправлении правосудия в условиях цифровой экономики.

§ 2. Система нормативных регуляторов электронного правосудия

Внедрение элементов электронного правосудия обусловлено особенностями нормативного закрепления информационно-технологических нововведений, имеющих процессуальное значение. По общему правилу в процессуальных источниках права, регулирующих отправление правосудие во всех пяти формах судопроизводства — конституционного, гражданского, административного, арбитражного, уголовного — закреплены высокие стандарты, в том числе в части нормативного закрепления, правил поведения, регулирующих реализацию права на судебную защиту. Это обусловлено тем, что все три элемента права на судебную защиту — 1) право на иск, 2) право на исправление судебной ошибки, 3) право на исполнение решения суда — вытекают из положений Основного закона страны — Конституции РФ.

В ФКЗ «О Конституционном Суде РФ»¹⁷ закреплено, что полномочия, порядок образования и деятельности Конституционного Суда Российской Федерации определяются Конституцией Российской Федерации и настоящим Федеральным конституционным законом (ст. 2 законодательство о Конституционном Суде РФ). Соответственно, установлено закрепление процессуальных источников права на уровне не ниже федерального конституционного закона, и лишь в ст. 3 закреплена возможность по вопросам внутренней деятельности принятия Регламента Конституционного Суда Российской Федерации.

В ГПК РФ¹⁸ в ст. 1 (законодательство о гражданском судопроизводстве) закреплено, что порядок гражданского судопроизводства в федеральных судах общей юрисдикции определяется Конституцией Российской Федерации, Федеральным конституционным законом «О судебной системе Российской Федерации», настоящим Кодексом и принимаемыми в соответствии с ними другими федеральными законами. Из содержания данной нормы возможно сделать вывод, что нормативное регулирование может вытекать лишь из законодательных актов.

Аналогичное регулирование в части закрепления процессуальных источников права на уровне не ниже федеральных законов установлено в ст. 2 (законодательство об административном судопроизводстве) КАС РФ¹⁹. Так, порядок осуществления административного судопроизводства определяется Конституцией Российской Федерации, Федеральным конституционным законом «О судебной системе Российской Федерации», Федеральным конституционным законом «О военных судах Российской Федерации», Федеральным конституционным законом «О судах общей юрисдикции в Российской Федерации», а также настоящим Кодексом и другими федеральными законами.

Иерархично уровень процессуальных источников не ниже федеральных законов установлен также в ст. 1 (законы, определяющие порядок уголовного судопроизводства) УПК РФ²⁰, согласно которой порядок уголовного судопроизводства на территории Российской Федерации устанавливается настоящим Кодексом, основанным на Конституции Российской Федерации.

Анализ процессуальных источников права прямо указывает на необходимость регулирования общественных отношений с участием суда на уровне федеральных законодательных актов. Вместе с тем внедрение элементов электронного правосудия, обусловленное огромным количеством технических новшеств и необходимостью соблюдения определенных технических регламентов для достижения предусмотренного законом правового результата, порождает новый феномен — закрепление правил поведения, имеющих процессуальное значение на уровне ведомственных актов, соблюдение которых носит для сторон спорных правоотношений обязательный характер.

Под регуляторами общественных отношений обычно понимают совокупность определенных норм, упорядочивающих поведение людей или состояние иных объектов регулирования в различных сферах жизнедеятельности²¹. Существующие в современном обществе регуляторы подразделяются на группы: социальные (нормы, регулирующие общественные отношения), технические (нормы, регулирующие отношения между человеком и окружающим миром), также выделяются стихийные регуляторы (объективные природные явления и процессы, в той или иной степени воздействующие на общественные отношения)²².

Нормативное регулирование осуществляется посредством норм позитивного права и распространяется на неограниченный круг лиц; определяет общие правила для всех общественных отношений определенного вида²³. Систему нормативных регуляторов составляют нормы права, морали, политические, корпоративные, обычаи, традиции, деловые обыкновения, нормативно-технические положения и др. Разновидностью правовых регуляторов являются: правовой обычай; прецедент судебный и административный. Все нормативные регуляторы взаимодействуют друг с другом в процессе регулирования общественных отношений, а также с другими регуляторами, которые принято обозначать как ненормативные²⁴.

Электронное правосудие — это способ осуществления правосудия, основанный на использовании информационных технологий²⁵. Электронное правосудие состоит из ряда систем, обеспечивающих доступ к информации о деятельности судов и систем автоматизации судопроизводства. Целями создания данной системы является обеспечение открытости и доступности судов, улучшение качества судейской работы, сокращение издержек — экономия денежных средств и времени и максимальное удобство для участников судебных процессов. Согласно Концепции развития информатизации судов до 2020 года, утвержденной постановлением Президиума Совета судей Российской Федерации от 19.02.2015 № 439, электронное правосудие — способ и форма осуществления предусмотренных законом процессуальных действий, основанных на использовании информационных технологий в деятельности судов, включая взаимодействие судов, физических и юридических лиц в электронном (цифровом) виде²⁶.

Скорость работы с базой данных, эргономичность хранения, доступность судебной информации, выносимых судом актов для обширного круга юридической общественности и других пользователей положительно характеризуют данный способ осуществления правосудия. Однако также высок риск потери важной информации, ведение электронного документооборота требует наличия определенных пользовательских навыков у судей и работников аппаратов судов, наличия соответствующего программного обеспечения и материально-технической базы судов. Нельзя забывать и о психологическом аспекте, касающемся освоения новых технологий в короткие сроки.

Таким образом, нормативное регулирование электронного правосудия — это система норм, формализованных государством, которые регулируют общественные отношения в сфере осуществления электронного правосудия.

Рассмотрим нормативное регулирование электронного правосудия в Российской Федерации. Внедрение информатизации началось еще в 2000-е годы — Правительством РФ были приняты целевые программы развития судебной системы РФ и поставлена цель усиления авторитета судебной власти и повышения уровня доверия населения правосудию²⁷. Конечно же, основополагающими, устанавливающими принцип использования технологий как средств распространения информации являются Федеральный закон от 27.07.2006 № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации», Федеральный закон от 22.12.2008 № 262-ФЗ «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации» и Федеральный закон от 09.02.2009 № 8-ФЗ «Об обеспечении доступа к информации о деятельности государственных органов и органов местного самоуправления»²⁸.

В целом Российская Федерация имеет сравнительно небольшой опыт использования электронных технологий в правосудии. С 2011 года в России успешно функционирует сервис для подачи документов в электронном виде в арбитражные суды «Мой Арбитр», позволяющий подать исковое заявление и другие документы посредством заполнения форм, размещенных на официальном сайте арбитражного суда в сети Интернет. Конец 2016 года принес прогрессивные нововведения и для судов общей юрисдикции и Верховного Суда РФ: 27.12.2016 утвержден порядок, фиксирующий подачу документов в электронном виде в суды общей юрисдикции; 28.12.2016 появились изменения и для системы арбитражных судов, где приказом Судебного департамента при Верховном Суде РФ от 28.12.2016 № 252 утвержден порядок подачи в арбитражные суды Российской Федерации документов в электронном виде, в том числе в форме электронного документа, а также 29.11.2016 Верховный Суд РФ опубликовал порядок подачи документов в электронном виде в Верховный Суд РФ, действующий с 01.01.2017²⁹.

Подача документов в суды в электронном виде — один из аспектов непосредственного воплощения электронного правосудия в реальность. Характерными признаками регулирования электронного документооборота в арбитражных судах является то, что он в судопроизводстве рассматривается не только в процессуальном смысле, но и со стороны информационно-технологического воздействия. В этой связи генерируется значительное количество технологических требований и правил в отношении применения информационных систем и ресурсов, а также электронной формы документов, и данным требованиям придается обязательный, нормативный характер³⁰. То же касается и судов общей юрисдикции.

На сегодняшний день действующее постановление Правительства РФ от 27.12.2012 № 1406 «О федеральной целевой программе „Развитие судебной системы России на 2013—2020 годы“» направлено на реализацию мероприятий по созданию мобильного правосудия, электронного правосудия, внедрению программных средств аналитического обеспечения деятельности и осуществлению сканирования всех поступающих в суды документов, а также формирование электронных дел и формирование электронного архива судебных дел, что позволит обеспечить доступ граждан к правосудию, качественную и эффективную работу судов, будет способствовать развитию электронного правосудия и интеграции с информационными системами органов государственной власти³¹. Интересен опыт зарубежных стран в этом аспекте: с высоким уровнем развития информационных технологий внедрение электронных средств в судопроизводство позволяет улучшить организацию деятельности внутри суда, реализует контроль за продвижением дела, подготовку судебной статистики, и в конечном итоге повысит эффективность правосудия³², а внедряемая информатизация судов со временем приводит к включению элементов электронного правосудия в правоприменительную практику государства³³. Кроме того, электронное правосудие развивается вместе с внедрением взаимодействия общества и государства в электронном виде в целом, так как электронное правосудие — составная часть более глобального явления — электронного государства. Новое направление демократических институтов — электронная демократия — станет дополняющим элементом текущих процессов и укрепит легитимность и прозрачность государственного управления³⁴. Опять же, обращаясь к опыту зарубежных стран и истории развития проекта электронного правосудия России, можно заметить, что процесс информaтизaции судопроизводства синхронизирован во времени с развитием новых IT-технологий, и наблюдается недостаток комплексных исследований по уточнению положений процессуального законодательства под влиянием алгоритма осуществления проектов электронного правосудия³⁵.

Таким образом, несмотря на относительно небольшой опыт Российской Федерации по регулированию и реализации электронного правосудия, составлена достаточно обширная нормативная база, закрепляющая как основные определения и принципы работы электронного правосудия, так и ряд нормативных актов, регулирующих технические моменты. Безусловно, со временем продолжится закрепление новых норм, отражающих потребности электронного правосудия, а также учитывающих практику уже действующих процедур.

§ 3. Классификатор рисков, обусловленный влиянием элементов электронного правосудия на отправление правосудия и доступ к правосудию

Рассматривая электронное правосудие как деятельность уполномоченных органов, сопряженную с использованием передовых информационно-телекоммуникационных инструментов, встает вопрос о том, насколько деятельность властных (публичных) органов зависит от организационных, технических параметров и могут ли цифровые технологии повлиять на характер процессуальной деятельности. В связи с этим актуальным становится построение классификатора рисков, обусловленных задачами цифровой экономики, определяющими, что ключевым фактором развития становятся данные в цифровой форме, в исследуемом контексте влияющие на отправление правосудия и доступа к правосудию. Построение классификатора рисков³⁶, позволяющего сигнализировать о пробелах в нормативно-правовом регулировании, возможных ошибках правоприменителя и технологических решениях, имеющих неблагоприятные процессуальные последствия, необходимо для оценки состояния судебной системы в условиях цифровой экономики и совершенствования правовых гарантий, направленных на снижение риска.

Попытка построения определенных потенциальных возможностей и рисков, которые могут быть обусловлены внедрением новых технологий и бизнес-моделей, предпринималась и представителями зарубежной доктрины³⁷, которые делали однозначный вывод, что выработка экспертного мнения в определенной узкой области необязательно должна быть сопряжена со знаниями цифровых технологий.

Внедрение информационных и коммуникационных технологий в процессуальную сферу объективно может повлечь неблагоприятные последствия, пусть и временные, но чувствительные с точки зрения, реализации конституционного права на судебную защиту, что предполагает необходимость размышлений о средствах нейтрализации этих последствий. Соответственно, выявление рисковых факторов, обусловленных внедрением элементов электронного правосудия, осуществляется на основе анализа возможности реализации конституционного права на судебную защиту с применением информационных технологий.

Условно в праве на судебную защиту можно выделить три этапа: 1) право на обращение в суд; 2) право на исправление судебной ошибки и 3) право на исполнение судебного постановления (исключение составляет право на судебную защиту в конституционном судопроизводстве). На всех этих этапах могут быть использованы данные в цифровой форме, которые будут рассматриваться в качестве юридических фактов, образующих юридический состав, необходимый для возникновения, изменения и прекращения процессуальных отношений. Соответственно, классификатор рисков должен быть выстроен с точки зрения определения центра ответственности за использование данных в цифровой форме на всех трех этапах, что позволит оценить степень влияния указанных данных на трансформацию процессуальных отношений и выработать процессуальные инструменты управления рисками, способными нивелировать их последствия в процессе осуществления электронного правосудия, которые в силу наличия технической составляющей всегда будут носить вероятностный характер.

Все имеющиеся в настоящее время факторы риска, на наш взгляд, можно условно разделить на три группы. К первому блоку возможных рисков можно отнести возможное постепенное отступление от законодательного регулирования в плоскость подзаконного нормативного регулирования в силу наличия большого блока технических регуляторов и технических требований, обусловленных внедрением элементов электронного правосудия.

Так, например, согласно пп. 2.2.1, 2.2.2 порядка подачи в федеральные суды общей юрисдикции документов в электронном виде, в том числе в форме электронного документа, электронный образ документа создается с помощью средств сканирования. Сканирование документа на бумажном носителе должно производиться в масштабе 1:1 в черно-белом либо сером цвете (качество — 200—300 точек на дюйм), обеспечивающем сохранение всех реквизитов и аутентичных признаков подлинности. Файл электронного образа документа должен быть в формате PDF (рекомендуется создавать электронный образ документа с возможностью копирования текста).

И этим же подзаконным регулированием устанавливаются правовые последствия, отличные от установленных отраслевым процессуальным законодательством. Так, заявителю направляется уведомление об отклонении его обращения, поданного в электронном виде, если документы не читаемы, в частности: страницы документа (документов) перевернуты, документ (документы) содержит не все страницы, отсутствует возможность определить наличие всех страниц (подп. 3 п. 4.5 Порядка). При этом отсутствует законодательный механизм обжалования уведомления об отклонении. Согласно ответу Нижегородского областного суда от 26.05.2017 № 33-18/17³⁸, в порядке внепроцессуального обращения «технический отказ в приеме обращения» по своей правовой природе судебным актом либо иным актом, подлежащим обжалованию, не является, обжалование технического отказа не предусмотрено Федеральным законом от 23.06.2016 № 220-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части применения электронных документов в деятельности органов судебной власти» и Порядком подачи в федеральные суды общей юрисдикции документов в электронном виде, в том числе в форме электронного документа, утвержденного приказом Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации от 27.12.2016.

В то же время ч. 1 ст. 136 ГПК РФ устанавливает, что исковое заявление, поданное в суд без соблюдения требований, установленных в ст. 131 и 132 ГПК РФ, подлежит оставлению без движения. В последнем случае исковое заявление будет считаться поданным, если в отведенный судом срок истец исправит допущенные недостатки.

Наличие таких правовых коллизий приводит к необходимости судебного вмешательства. Так, решением Верховного Суда РФ от 30.01.2018 по делу № АКПИ17-1019³⁹ разрешено дело по жалобе гражданина Назаренко М. М., оспорившего приказ Судебного департамента при Верховном Суде РФ от 27.12.2016 № 251 «Об утверждении Порядка подачи в федеральные суды общей юрисдикции документов в электронном виде, в том числе в форме электронного документа» на предмет нарушения его прав на справедливое разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, на судебное разбирательство в установленные законом сроки в силу ограничения его прав на выбор информационных технологий при создании электронных документов, направляемых в соответствии с процессуальным законодательством. Верховный Суд РФ, отказывая в удовлетворении требований, указал, что оспариваемые пункты Порядка не меняют правового регулирования, установленного Гражданским процессуальным кодексом Российской Федерации (ст. 131), Кодексом административного судопроизводства Российской Федерации (ст. 125) и Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации (ст. 474), поскольку не вводят требований, предъявляемых к форме и содержанию искового заявления, административного искового заявления, ходатайства, заявления, жалобы, представления, которые непосредственно определяются процессуальным законодательством Российской Федерации.

Можно заключить, что несоблюдение технических параметров влечет отклонение в принятии к рассмотрению обращения, поданного в электронном виде, а это в свою очередь может привести в цепочке юридических фактов к срыву срока исковой давности либо процессуальных сроков, что подразумевает правовые последствия, имеющие существенное значение для заявителя. В основе будет лежать факт, например, изготовления текста обращения в формате, не предусмотренном Порядком, что, разумеется, означает, что в данном случае заявителем не соблюдено правило поведения, установленное подзаконным нормативным правовым актом, которое, исходя из правоприменительной практики, в качестве судебной процедуры не рассматривается.

При этом наличие подзаконного регулирования, имеющего процессуальные последствия, прямо противоречит ч. 1 ст. 1 ГПК РФ. Согласно указанной норме, порядок гражданского судопроизводства в федеральных судах общей юрисдикции определяется Конституцией Российской Федерации, Федеральным конституционным законом «О судебной системе Российской Федерации», настоящим Кодексом и принимаемыми в соответствии с ними другими федеральными законами, порядок гражданского судопроизводства у мирового судьи — также Федеральным законом «О мировых судьях в Российской Федерации».

Следующий важный блок правовых рисков обусловлен возможным отступлением от конституционных положений. Согласно ст. 46 Конституции РФ, каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод. В соответствии со ст. 19 Конституции РФ все равны перед законом и судом. Это означает наличие одинакового объема прав и гарантий сторон при реализации конституционного права на судебную защиту. Вместе с тем конституционное право на судебную защиту с точки зрения права на иск реализуется в различных объемах в зависимости от формы обращения в суд: бумажной либо электронной.

Так, при подаче обращения на бумажном носителе оно поступает судье, который принимает одно из четырех возможных процессуальных решений в зависимости от соблюдения норм ГПК РФ. При подаче обращения в электронном виде оно в соответствии с установленным подзаконным нормативным регулированием оценивается уполномоченным работником аппарата, который, установив какое-либо техническое отклонение (например, страница перевернута в процессе сканирования), может отклонить поступившее обращение.

Если в обоих случаях действие было совершено в последний день срока исковой давности, в первом случае речь идет возможном оставлении искового заявления без движения с последующим исправлением ошибки и получением права на принудительную судебную защиту, во втором случае — утрата права на принудительное восстановление нарушенных прав.

Кроме того, при подаче обращения в электронном виде появляются дополнительные основания, связанные с возможностью трансформации процессуальных отношений. Так, согласно п. 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.12.2017 № 57 «О некоторых вопросах применения законодательства, регулирующего использование документов в электронном виде в деятельности судов общей юрисдикции и арбитражных судов»⁴⁰, в случае подачи указанных документов в виде электронных образов суд после принятия обращения к производству вправе потребовать предоставления подлинников данных документов либо их копий, заверенных в порядке, предусмотренном для заверения соответствующих письменных доказательств. При непредоставлении подлинников или копий таких документов в указанный судом разумный срок исковое заявление, заявление, административное исковое заявление, жалоба (представление) могут быть оставлены без рассмотрения.

Организационные риски — это риски, обусловленные определением на законодательном уровне центра ответственности, ответственного за использование данных в цифровой форме и обеспечение защиты информации в рамках электронного правосудия и электронного документооборота в сфере правосудия. В настоящее время ряд вопросов, связанных с внедрением отдельных элементов электронного правосудия, нормативно разрешен на уровне приказов Судебного департамента при Верховном Суде РФ⁴¹. Соответственно, было бы логичным