А. В. Бегичев, С. А. Деханов

Вещное право: исторические условия становления, систематика, формы защиты

Монография

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 347.2/.3

ББК 67.404.1

Б37

Авторы:

Бегичев А. В., доктор юридических наук, заместитель заведующего кафедрой нотариата Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), профессор кафедры гражданского права и процесса и международного частного права Юридического института Российского университета дружбы народов имени Патриса Лумумбы – предисловие (в соавт. с С. А. Дехановым), п. 5.2, 5.3 гл. 5, гл. 6, заключение (в соавт. с С. А. Дехановым);

Деханов С. А., доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры конституционного и гражданского права Государственного университета просвещения, профессор кафедры гражданского права Российской таможенной академии – предисловие (в соавт. с А. В. Бегичевым), гл. 1–4, п. 5.1 гл. 5, заключение (в соавт. с А. В. Бегичевым).

Рецензенты:

Илюшина М. Н., доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист РФ, заведующая кафедрой гражданского и предпринимательского права Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России);

Савина В. С., доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры гражданского права Российского экономического университета имени Г. В. Плеханова, профессор кафедры конституционного и гражданского права Государственного университета просвещения.

В монографии изложены теоретические и практические вопросы формирования и развития владения, права собственности и ограниченных вещных прав в России и за рубежом, а также их характеристика. Акцентировано внимание на рассмотрении общих положений о недвижимом имуществе и его государственной регистрации, на выявлении признаков сложных и составных вещей, особенностей документарных ценных бумаг, наличных денежных средств и цифрового имущества. Значительное внимание уделено единому недвижимому комплексу, предприятию, наследству и паевым инвестиционным фондам как имущественным комплексам и объектам вещных прав. Важное место отведено вопросу о роли нотариата по защите вещных прав в цифровую эпоху.

Законодательство приведено по состоянию на 1 сентября 2024 г.

УДК 347.2/.3

ББК 67.404.1

© Бегичев А. В., Деханов С. А., 2024

© ООО «Проспект», 2024

ПРЕДИСЛОВИЕ

Человека окружает мир идей и мир вещей, включающий цифровое имущество¹. Идеями занимаются философы, вещами — экономисты и юристы. Для регулирования имущественных (вещных) отношений юристами было сконструировано вещное право.

На протяжении столетий вещное право, наряду с обязательственным правом, занимало центральное положение в системе гражданского права. Несмотря на то что в последнее время оно (вещное право) подвергается определенному давлению со стороны стремительно развивающихся новых отраслей (подотраслей) права, его роль в системе права нельзя переоценить: вещное право глобально и универсально.

Центральным элементом вещного права является институт права собственности.

Право собственности — это протоправо, источник других ограниченных вещных прав, без права собственности других ограниченных вещных прав просто не существует.

Национальное своеобразие становления тех или иных правовых институтов привело к тому, что право собственности по-разному понимается в разных правопорядках, основой которого является римское право.

Современный период рефлексии права характеризуется глубоким проникновением в правовую материю прошлого, особое место в которой принадлежит Кодексу Юстиниана (Corpus juris civilis).

Отечественная правовая наука, особенно в период социалистического права как самостоятельной правовой системы, по вполне понятным причинам, игнорируя и прошлое, и будущее цивилистики, уступила этот неповторимый источник права и культуры западному миру. Именно не в последнюю очередь этим фактором объясняется периодическое отставание российской цивилистики от цивилистики западной. Например, немецкие исследователи не стесняются признаваться себе и миру в том, что для постройки германского права фундамент и столбы доставил Рим. Мы столь много и столь часто (особенно в конце XIX столетия) говорили о нашей близости к Византии, а взяли у Византии только ее церемониальную имперскую помпезность, но никак не право.

Юристам хорошо известно, что Кодекс Юстиниана (Corpus juris civilis) состоит из 4 частей, две из которых Пандекты (Дигесты) и Институции, и выступили в качестве источников и одновременно номенов существования двух основных моделей построения гражданских кодексов в странах Европы и Российской Федерации — пандектной и институционной.

Именно пандектная и институционная модели или принципы определяют «лица» современных гражданских кодексов стран, относящихся к романо-германской правовой семье.

Институционная модель в качестве «промышленного образца» нашла свое воплощение в Гражданском кодексе Франции, а Гражданский кодекс Германии (ГГУ Германии) являет собой пандектную модель.

Кодификационные начинания не были чужды и отечественному законодателю. Начиная с Петра Великого и до Екатерины II, в течение 60 лет, типичными были две модели кодификации — составление свода и сочинение уложения.

Интенсивная работа, направленная на кодификацию действовавшего законодательства началась в 1826 г., когда император Николай I поручил работу над Сводом законов Второму отделению Собственной Его Императорского Величия канцелярии. Несмотря на то, что руководителем канцелярии был назначен действительный статский советник М. И. Балугьянский, фактически эту работу возглавлял М. М. Сперанский.

Составление Полного собрания законов Российской империи было окончено 1 марта 1830 года. Законы гражданские вошли в том X Свода законов.

Исторические условия развития отечественного гражданского права и время принятия Свода законов Российской империи не позволяют говорить о том, что в Своде в целом или какой-либо его части была реализована институционная или пандектная модель. В чистом виде Свод не являлся ни уложением, ни кодексом, к которым можно было бы применить ту или иную модель (или тот или иной принцип построения). Условно выбор в пользу пандектной модели произойдет в России позднее, когда сначала в ГК РСФСР 1922 г. будет реализованы элементы пандектной модели, а затем в ГК РФСФСР 1964 г. и ГК РФ 1994.

Центральное место во всех отечественных кодексах принадлежало вещным правам.

Исторически в России вещным правам предшествовали вотчинные права.

Принято считать, что система позднего вотчинного землевладения на Руси существенно отличается от ленного землевладения на Западе. В отличие от ленного землевладения, где отобрание лена (феода) было крайне затруднительно, поскольку обычай и закон точно устанавливали те нарушения феодального договора, которые могли повлечь за собой изъятие земли, в России этот вопрос фактически до XIX в. не имел четкого регулирования.

Современное российское гражданское законодательство и специалисты, занимающиеся вещно-правовой научной тематикой, делят вещи на простые и сложные (составные). В системе сложных вещных прав особое место занимают имущественные комплексы. К имущественным комплексам относятся такие объекты, как предприятие, единый недвижимый комплекс, паевые инвестиционные фонды, наследство.

Конституционное понимание права собственности гораздо шире, чем гражданско-правовое: во-первых, с точки зрения конституционно-правовых гарантий собственности в отношениях между собственником и государством; во-вторых, с позиции характеристики права собственности государства, регионов и муниципальных образований.

Пункт 2 ст. 35 Конституции Российской Федерации гарантирует, что каждый вправе иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами, а в п. 4 ст. 35 Конституции РФ гарантируется право наследования.

Изменение в регулировании имущественных отношений, прежде всего отношений собственности, отражается и на наследственном праве, которое определяет судьбу имущества умершего после его смерти. Преобразования в жизни общества, появление новых форм собственности, развитие рыночной экономики влечет изменения в наследственном праве, практика применения которого, показывает на необходимость дальнейшего совершенствования норм наследственного права.

Важно отметить, что развитие в России отношений частной, в том числе предпринимательской, собственности ставит перед современной наукой новые задачи по дальнейшему совершенствованию законодательства, адекватно отражающему реальность.

Наследование находится в непосредственной связи и зависимости от общественно-экономических условий воспроизводства. Для обеспечения нормальных торговых (предпринимательских) отношений, субъекты этих отношений заинтересованы в том, чтобы эти отношения, прежде всего обязательства, не прекращались со смертью участника экономических отношений. Поэтому наследственное право в современных условиях призвано обеспечить интересы предпринимателей в нормальном течении торгового оборота, укреплению частной и других форм собственности, создавая тем самым возможность уменьшения риска в предпринимательской деятельности. Но при этом должен учитываться и социальный характер наследственного имущества, участвующего в гражданском обороте. Законодательство о наследовании должно стремиться к установлению баланса частных и публичных интересов, которые наиболее ярко проявляются при наследовании недвижимого имущества.

Важно отметить, что решающее значение в реализации наследственных прав граждан и организаций принадлежит нотариату.

В последнее время институт нотариата находится на острие публичных дискуссий о возможных путях его реформирования. Современный нотариат немыслим без учета развития цифровых технологий. Так, например, на состоявшемся 8 декабря 2023 г. Генеральной ассамблеи Совета нотариатов Европейского союза были обозначены следующие приоритеты европейского нотариата: (1) укрепление нотариальной профессии и (2) цифровизация нотариальных услуг. Данное целеполагание определяет общемировой тренд развития нотариата, в том числе в Российской Федерации. Представляется, что под цифровизацией нотариальных услуг должно пониматься удобство нотариального сервиса для клиентов, который с одной стороны обеспечивает правовую определенность и надежность нотариального удостоверения, а с другой стороны, — стремится к максимальному уменьшению ненужных, с точки зрения потребителя, формальностей.

По свидетельству большинства ученых и не только в нашей стране изменения, вызванные технологиями, невозможно предотвратить. Стоит признать, что нотариальное право и процесс привлекает немало внимания со стороны общества и государственных деятелей, поскольку в деятельности нотариусов наиболее ярко отражаются социальные и правозащитные функции государства по оказанию квалифицированной помощи гражданам и юридическим лицам.

В эпоху цифровизации юридическая сила нотариального акта не потеряла свое значение. Нотариальный акт модернизировался, путем адаптации к цифровым реалиям, при этом, приобрел новую электронную форму, сохранив присущие ему положительные свойства «классического» нотариального акта, совершенного на бумажном носителе.

Переход к электронному документообороту приводит к постепенному исчезновению документов, изготовленных на бумажных носителях и популяризации случаев фальсификации электронных договоров в сфере недвижимости, росту случаев мошенничества, связанных с использованием электронной подписи. Именно нотариальный акт представляется безопасным и современным решением указанных проблем. Так, за удостоверением ряда нотариальных действий, сегодня возможно обратиться удаленно. Фактически, у нотариусов появилась возможность удостоверять электронные нотариальные акты с сохранением их повышенной юридической силы.

Проблематика вещных прав всегда привлекали внимание исследователей. За последние годы по данной тематике были опубликованы как монографии, так и учебные пособия, которые в той или иной степени раскрывают грани этого комплексного правого явления². Этой цели служит и данная монография.

ПРИНЯТЫЕ СОКРАЩЕНИЯ

Конституция РФ — Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993 с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020)

Гражданский кодекс Российской Федерации, ГК РФ — Гражданский кодекс Российской Федерации от 30.11. 1994 № 51-ФЗ

BGB, БГБ — Bürgerliches Gesetzbuch

ГГУ — Германское гражданское уложение

ЖК РФ — Жилищный Кодекс Российской Федерации

ЗК РФ — Земельный кодекс Российской Федерации

МПА СНГ — Межпарламентская ассамблея Содружества Независимых государств

Модельный закон МПА СНГ — Модельный закон Межпарламентской ассамблеи Содружества Независимых государств

ФЗ о государственной регистрации прав — ФЗ от 21.07.1997 № 122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним»

Свод законов — Свод Законов Российской империи

Манифест о вольности дворянству — Манифест Петра III от 18.02.1762 «О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству»

Закон о собственности — Закон РСФСР от 24.12.1990 № 443-1 «О собственности в РСФСР»

ЕГРН — Единый государственный реестр недвижимости

Кодекс Наполеона — Французский гражданский кодекс

Основы законодательства РФ о нотариате — Основы законодательства Российской Федерации о нотариате

ЕИС — Единая информационная система нотариата

Глава 1. ПОНЯТИЕ И ГЕНЕЗИС ИНСТИТУТА ВЕЩНЫХ ПРАВ В РОССИИ И ЗА РУБЕЖОМ

1.1. Право собственности и ограниченные вещные права в римском праве³. Эволюция владения

Вещное право (лат. jus in rem) — это абсолютное субъективное гражданское право, обеспечивающее возможность его обладателю своими непосредственными действиями извлекать полезные свойства из индивидуально — определенной вещи в целях удовлетворения своего собственного интереса.

К вещным правам относится права собственности и права на чужие вещи (ограниченные вещные права).

Первыми, кому удалось разработать тное институт права собственности, были римляне.

Институт права собственности (dominium или proprietas), — по мнению профессора И. А. Покровского, — «существует со всеми своими основными чертами уже в старом римском цивильном праве и римские юристы рассматривают его как институт исконный»⁴.

Помимо права собственности римское право знало и несколько типов прав на чужие вещи. «Древнейшими из них признавались предиальные сервитуты, с расширением свободы завещаний получили развитие личные сервитуты, в том числе узуфрукт, впоследствии — залог и право наследственного оброчного владения (emphyteusis), а с ростом городов — право застройки (superficies)»⁵.

«Римские юристы сконструировали их содержание (содержание ограниченных вещных прав — прим. С. Д.), предоставили им защиту в виде специальных исков (rei vindicatio и actio negatoria) для защиты собственности, а впоследствии по аналогии для защиты суперфиция и эмфитевзиса, actio konfessoria — для защиты сервитутов и actio hypothecaria — для защиты закладного права), защищавших лицо против всякого нарушителя»⁶.

Основой имущественного права в римской правовой системе является не противоположность собственности и ограниченных вещных права «(Eigentum и jura in re aliena), с одной стороны, и обязательственных правоотношений (obligatio), с другой стороны (т. е. res corporales и res incorporales в смысле Гая II 12–14), а противопоставление actiones in rem и actiones in personam»⁷.

Первой формой собственности является родовая собственность. «Родовая собственность соответствует неразвитой ступени производства…она предполагает огромную массу лежащих еще впусте земель. На этой ступени общественной жизни разделение труда еще очень слабо развито и ограничивается дальнейшим расширением существующего в семье натурального разделения труда. Поэтому общественное расчленение ограничивается лишь расширением семьи; это — патриархальные главы рода, под ними — члены рода, в самом низу — рабы… Второй формой собственности является античная общинная и государственная собственность, которая возникла благодаря объединению, путем договора или завоевания нескольких родов в один город и при которой сохраняется рабство»⁸.

Частная собственность в Риме установилась не сразу, этапу подготовки и выработки этого понятия, о чем свидетельствуют и работы классиков, предшествовал долгий период (в том числе и факт деления вещей на res mancipi и res res nec mancipi, а также на familia и pecunia).

Скорее всего, чувство частной или индивидуальной собственности на психологическом уровне человеку принадлежало всегда. Но в этом случае речь первоначально может идти только о движимых вещах: подстреленное животное, выловленная рыба, созданное трудом оружие естественно рассматривается как вещь, принадлежащая тому, кто ее добыл, или создал. Право на движимые вещи защищалось с помощью деликтных исков, присущий праву собственности иск rei vindication к движимым вещам не применялся.

Другое дело — недвижимая вещь. Когда представление об общем праве на землю всего народа стерлось, принадлежность того или другого участка стала связываться с сидящей на нем семьей — familia (семейная собственность). Участок принадлежит семье, как таковой, в лице ее домовладыки. Но принадлежность эта проникнута особым характером: «распределение земли между отдельными родами и семьями покоится в идее не на таком или ином акте частного лица, а на воле всего народа, является выражением некоторого общегосударственного, публичного порядка»⁹. При таких условиях понятно, что участок земли, отведенный данной семье, должен оставаться в ее владении, пока существующее распределение не будет изменено каким-либо новым публичным актом (например, переделом). Если же им завладеет кто-то другой, то домовладыка может потребовать его возвращения независимо от того, каким образом — добросовестно или недобросовестно — нынешний владелец стал владельцем: «дело будет идти не об устранении последствий частного деликта, а восстановлении общинного порядка земельного распределения»¹⁰. В связи с этим, как пишет И. А. Покровский «вероятно, именно здесь зародилось rei vindicatio с ее торжественным заявлением «утверждаю, что этот участок мой по праву квиритов»¹¹. Право на недвижимость, имея один из существенных элементов собственности, долго еще не имело другого — свободы распоряжения. Не ограниченный в своей власти по отношению к членам своей семьи и к продуктам их труда (движимые вещи), домовладыка в то же время не мог распорядиться семейным участком, так, чтобы она ушла из семьи — не мог продать, подарить. Акт его частной воли не мог изменить публичного порядка.

С течением времени, однако, оба указанных рукава постепенно сближаются. С одной стороны, публично-правовой характер права на недвижимость и идея публичной собственности стираются: домовладыка приобретает по отношению к земле свободу распоряжения. С другой стороны, на недвижимость переносится виндикационный принцип: они начинают защищаться не только на деликтном основании, а на основании принадлежности определенному лицу. Jus Quiritium утрачивает значение публичного права и начинает употребляться для обозначения права собственности вообще.

Цивильное право (гражданское право римских граждан и тех иностранцев, которым даровано (jus commercii) делит все имущественные объекты на res mancipi и res nec mancipi. К res mancipi относятся земли Италии, некоторые предиальные (вещные) сервитуты, рабы и рабочий скот. Все остальные вещи res nec mancipi. Основное отличие этого различия для позднейшего цивильного права заключалось в том, что в то время как res nec mancipi могли переходить из рук в руки путем простой бесформальной передачи, traditio, для перенесения права собственности на res mancipi необходим был формальный акт mancipatio.

Перечисление вещей, входивших в категорию res mancipi, показывает, что это как раз те вещи, которые составляют основу земледельческого крестьянского хозяйства: участок земли и рабочий инвентарь. Все это заставляет сближать деление вещей на res mancipi и res nec mancipi с делением на familia и pecunia.

Первоначальная неотчуждаемость земельного участка с течением времени отпала, но желание оградить интересы семьи сказывается еще и в том, что для отчуждения вещей, входящих в состав familia, требуется соблюдения известной торжественной формы.

За исключением этого, никаких других различий между вещами по отношению к праву собственности в цивильном праве исторической эпохи не существует: «собственность уже едина — как по своему содержанию, так и по способам защиты»¹².

Исторически институт права собственности складывается на почве владения¹³. «В римском праве позднего периода институт права собственности и владение — это совершенно разные правовые категории, которые могли совпадать в одном лице, а могли и не совпадать»¹⁴.

Эти правоотношения имеют то между собою сходство, что оба представляют полное господство лица над вещью и оба имеют юридические средства защиты. Но они отличаются тем, что при владении достаточным основанием для правовой защиты служит актуальное, действительное господство лица над вещью, исключающее, по воле этого лица, воздействие всякого другого на эту вещь, причем не разбирается каким образом это отношение возникло, основывается ли оно на правомерном приобретении, т. е. не разбирается, законно ли оно, или нет; между тем как для защиты собственности требуется наличность известных, определенных законом, т. е. правомерных фактов, относящихся к предшествующему времени и создавших, таким образом, это правомерное состояние, которое в данную минуту даже, может быть, и нарушено, но все же существует и восстанавливается.

Таким образом, для того, чтобы лицо пользовалось защитою в обладании вещью, достаточно, чтобы лицо доказало, что ныне…оно господствует над нею и определяет исключительно его судьбу, то…«для того же, чтобы лицо защищалось в собственности, требуется, в противоположность владению, доказательство правомерного, т. е. основанного на законе или объективной воле приобретения господства над вещью, выделяющего из всех других лиц»¹⁵.

Основатель современной европейской цивилистики Ф. Савиньи, работая над пандектами, был поражен противоречиями, существовавшими в учении о владении¹⁶.

Сам он рассматривал владение как явление, для которого принципиальным является наличие corpus possessionis (буквально тело владения, т. е. само фактическое обладание) — объективный (или материальный) элемент владения — фактическое, реальное господство над вещью и animus possessionis (намерение, воля на владение) — субъективный (или волевой) элемент владения — владельческая воля, намерение владеть вещью как своей собственной. «Где нет corpus possessionis, — считал Савиньи, — там нет владения». С Савиньи был не согласен Р. Иеринг, который полагал, что последний слишком узко определяет понятие corpus possessionis, «как физическую возможность влиять непосредственно на вещь и исключать всякое постороннее влияние на нее, указывая, что можно также владеть отдаленною вещью, относительно которой нет физической возможности влияния»¹⁷.

Точку зрения Иеринга разделял А. Ранда, полагавший, что определение Савиньи действительно слишком узкое: «Под физическим господством над вещью не следует разуметь только телесное держание вещи, а возможность фактического распоряжения вещью, которая, когда раз вещь была подчинена нам не смотря на наше удаление от вещи, имеет место настолько, насколько уважается наша воля, направленная на господство»¹⁸.

Профессор Санкт-Петербургского университета Дорн Л. Б. выделял два вида владение: 1) Юридическое владение (Juristischer Besitz) и 2) Естественное владение (Natürlicher Besitz). Владение состоит из двух элементов: corpus и animus. Объективный элемент corpus possessionis, то есть фактическое господство над вещью и субъективный элемент animus possedendi — желание, намерение самостоятельного господства над вещью.

Время сделало свое дело и сейчас большинство европейских стран, относящихся к континентальной системе права, включая и бывшие социалистические страны, на современном этапе развития права, как правило, однообразно подходят к пониманию института владения. И в этой связи, можно сказать, что чаяния Савиньи, направленные на однообразное регулирование владения, как правового института, сбылись. Чего нельзя сказать о современном российском вещном праве. Несмотря на то, что за последние годы в России изданы крупные монографии по вопросам владения¹⁹, владение остается одним из наименее разработанных институтов в российском гражданском праве²⁰.

Вопросы, на которые приходится отвечать каждому российскому юристу, кто занимается данной проблематикой: владение это факт или право?, чем владение само по себе отличается от владения, как правомочие собственника, закрепленное в ст. 209 ГК РФ, и почему владение проявляет себя как в институтах вещного, так и обязательственного права: ст. 265, 269, 606, 671 ГК РФ.

Статья 265 ГК РФ. Основания приобретения права пожизненного наследуемого владения земельным участком.

Право пожизненного наследуемого владения земельным участком, находящимся в государственной или муниципальной собственности, приобретается гражданами по основаниям и в порядке, которые предусмотрены земельным законодательством.

Статья 269 ГК РФ. Владение и пользование землей на праве постоянного (бессрочного) пользования.

Лицо, которому земельный участок предоставлен в постоянное (бессрочное) пользование, осуществляет владение и пользование этим участком в пределах, установленных законом, иными правовыми актами и актом о предоставлении участка в пользование.

Статья 606 ГК РФ. Договор аренды.

По договору аренды (имущественного найма) арендодатель (наймодатель) обязуется предоставить арендатору (нанимателю) имущество за плату во временное владение и пользование или во временное пользование.

Статья 671 ГК РФ. По договору найма жилого помещения одна сторона — собственник жилого помещения или управомоченное им лицо (наймодатель) — обязуется предоставить другой стороне (нанимателю) жилое помещение за плату во владение и пользование для проживания в нем.

Следует подчеркнуть, что на первый взгляд, установить принципиальную разницу проявления владения в вещных и обязательственных отношениях практически невозможно. Единственным отличием является то, что институты вещного права устанавливаются законодателем, в отношении них действует принцип numerus clausus и на них не распространяется свобода договора.

Но одновременно мы не можем игнорировать и позицию профессора Венедиктова А. В., который видел дальнейшее развитие института владения «как правомочия в составе содержания вещных и обязательственных прав, а также в качестве фактического состояния»²¹.

В ГК РФ также содержится норма о защите фактического владения (ст. 234 ГК РФ). Пункт 2 ст. 234 ГК РФ. До приобретения на имущество права собственности в силу приобретательной давности лицо, владеющее имуществом как своим собственным, имеет право на защиту своего владения против третьих лиц, не являющихся собственниками имущества, а также не имеющих прав на владение им в силу иного предусмотренного законом или договором основания».

Существуют различные точки зрения на правовую природу рассматриваемой категории.

1. Владение — это фактическое отношение.

2. Владение — это субъективное право.

3. Владение — это факт и право одновременно.

4. Владение как правоотношение.

1. Владение как фактическое отношение.

Исходным пунктом в изучении вопросов владения большинством ученых признается римская правовая традиция в ее позднем периоде, строго отграничившая владение и право собственности²².

В римском праве владение представляло собой именно «фактическое обладание, однако, связанное с юридическими последствиями, прежде всего, снабженное юридической защитой. Для юридической защиты характерно то, что она давалась вне зависимости от того, имеет ли данный владелец право собственности или нет»²³.

«Юридическое значение имела, прежде всего, такая фактическая принадлежность вещи определенному лицу, которая была обусловлена намерением обладать ею.

Владение как фактическое отношение предшествует праву собственности как отношению юридическому»²⁴.

«Владение служит первоосновой, необходимой предпосылкой таких юридических явлений, как право собственности и иные права на вещь»²⁵.

Германский законодатель «определяет владение через конструкцию юридического действия: владение вещью приобретается посредством получения фактической власти над вещью. Само выведение института владения «за скобки» перед иными положениями о вещном праве может вызвать и уже вызвало дискуссии о правовой сущности владения, о самостоятельности владения в рамках «вещного права», о «прочем характере» владения в ряду вещных прав и др. Шапп Я. объясняет такую регламентацию тем, что «владением» (Besitz) законодатель урегулировал в первом разделе одинаково значимую материю для всего вещного права, т. е. для права движимых и недвижимых вещей. Но владение является не только общей категорией в этом достаточно неопределенном смысле. Передача владения является одновременно основополагающим признаком перемещения права собственности на движимые вещи и признаком возникновения ограниченных вещных прав на них, т. е. имеет общее значение для всего права движимых вещей»²⁶.

Различные виды владения (самостоятельное, зависимое, непосредственное, законное, незаконное и т. д.) проанализированы в работах профессора Скловского К. И.²⁷

2. Владение как субъективное право.

Субъективным правом владение признавали Ганс Э., Ф. фон Таден, Кавелин К. Д., Муромцев С. А., Шершеневич Г. Ф. и др.

Владение = «юридически защищенный интерес» (каждому праву соответствует иск) → субъективное право.

«Владение приобретается и утрачивается, а факты к этому неспособны, кроме того, владение передается по наследству»²⁸.

Владение имеет абсолютный характер защиты (охраняется от всех и каждого).

Владение = единство фактического и волевого аспектов = субъективное правомочие.

Постоянная, а не моментальная возможность произвольного и исключительного воздействия на вещь, действительное господство над нею могут быть достигнуты только в случае постановки владения в положение права.

3. Владение как факт и право одновременно

Этой точки зрения придерживались Ф. К. фон Савиньи и Г. Пухта. Савиньи под владением понимал продолжающуюся возможность произвольно репродуцировать непосредственное отношение к вещи. Следовательно, владение рассматривалось и как факт, вследствие лежащих в основе фактических отношений, и как право, ввиду того, что оно вызывает определенные юридические последствия.

Владение имеет особое юридическое значение, так как вызывает правовые последствия, в связи с чем, не может рассматриваться исключительно как факт. Однако владение само по себе не является правом, оно лишь порождает обязательственное право на защиту.

Рассмотрение владения как фактического отношения не умаляет его значения как явления юридического, а вызываемые им правовые последствия еще не дают основания утверждать о его природе как о субъективном праве.

4. Владение как правоотношение.

Этой позиции придерживаются российские ученые Дождев Д. В.: «Владение не факт, но отношение, это формальное явление, существующее только в правовой системе»²⁹ и Бабитинская А. И.: «Владение с точки зрения его юридической природы представляет собой правоотношение по фактическому обладанию вещью, которое основано на волевом стремлении иметь вещь в сфере своего хозяйственного господства и обеспечивать над ней свой контроль, осуществляется вне зависимости от наличия субъективного права на вещь и влечет предусмотренные законом правовые последствия»³⁰.

Таким образом, владение предшествует праву собственности, обязательно включает в себя два элемента: и порождает правовые последствия в отличие от некоторых схожих институтов.

В РФ неоднократно предпринимались попытки найти владению в системе законодательства более важное место. Одним из примеров является законопроект № 47538-6/12 «О внесении изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации». Второй раздел ГК РФ предлагалось заменить на новый раздел «Вещное право» в качестве полноценного института (подраздел 1), раскрыть его понятие, а также предоставить посессорную защиту владельцу (защита самого факта владения вещью безотносительно к наличию или отсутствию юридического титула на нее, что весьма облегчает процесс обоснования заявленных требований). Предложения не получили поддержку.

Конечно, оснований для отклонения предложений по законопроекту могло быть множество, но в глазу бросается, прежде всего, не достаточно убедительная формулировка п. 1 ст. 209 ГК РФ в новой редакции:

«1. Владение означает фактическое господство лица над объектом владения и сохраняется до тех пор, пока владелец имеет свободный доступ к объекту владения» вряд ли является удачной. Обращает на себя внимание, что подобная конструкция, в принципе, предполагает владение не только вещью, но и другими объектами гражданских прав, в том числе, и результатами интеллектуальной деятельности, что в настоящее время доктринально отрицается».

В этой связи, как это уже часто бывало, на помощь может прийти иностранный опыт.

Немецкое гражданское законодательство (BGB) предполагает два вида владения — Eigenbesitz (владение своей вещью, собственное владение) и Fremdbesitz (владение чужой вещью, чужое владение) и только Eigenbesitz (владение своей вещью) имеет легальное закрепление в кодексе. То есть Eigenbesitzer (владелец собственной вещью) — это тот, кто относится к вещи, как к своей и по немецкому праву не имеет значения тот факт, есть ли у него какие-либо правовые основания на владение этой вещью. Вор — это тоже владелец.

Fremdbesitzer (владелец чужой вещью) — это тот, кто признает кого-то другого главным по отношении к этой вещи, чувствует себя в правом отношении обязанным перед этим главным лицом.

Классический Fremdbesitzer — это арендатор.

В РФ, как известно, эта норма, норма владения арендованной вещью закреплена в ст. 606 ГК РФ, о чем уже было сказано выше.

При этом надо иметь в виду, что пара Eigenbesitzer и Fremdbesitzer не являются идентичными паре непосредственный и опосредованный владелец.

Например, когда собственник жилого помещения заключает договор поднайма с нанимателем жилого помещения.

При рассмотрении владения, важное значение имеет вопрос о воле.

Владение — это предпосылка права собственности.

Однако не всякое фактическое обладание лица вещью признавалось в римском праве владением: проводилось различие между владением в точном смысле слова (possessio) и простым держанием (detention, иногда называвшимся possessio naturalis).

Владение давало специальную владельческую защиту в виде того, что сейчас мы называем вещными исками. Detentio (держание) вообще не защищалась, так как договорные владельцы предъявляли к контрагенту договорный иск actio in persona (возмещение убытков), а не виндикационный иск (истребование вещи) actio in rem.

Таким образом,

«владением (possessio) можно определить как фактическое обладание лица вещью, соединенное с намерением относиться к вещи, как к своей (обладать независимо от воли другого лица, самостоятельно;

держание (detentio) — фактическое обладание вещью без такого намерения (обладание на основе договора с другим лицом, вообще несамостоятельное, а также и обладание ненамеренное, бессознательное и т.д.)»³¹.

1.2. Становление и развитие вещного права как самостоятельной цивилистической конструкции³²

Одной из отличительных черт континентальной системы права является развитая система вещных прав.

В соответствии с § 854 ГГУ вещное право возникает путем установления «фактической власти над вещью». Господство, предоставляемое этим правомочием собственнику или владельцу, является либо полным, либо ограниченным. Во втором случае речь идет о так называемых ограниченных вещных правах³³.

Преобладающей в науке является точка зрения о том, что в русском праве вплоть до XIX в. не было ни понятия прав на чужие вещи, ни их систематизации. Тогда как по утверждению отдельных исследователей, еще в древних русских источниках права упоминаются конструкции, свидетельствующие о правовом регулировании пользования и владения чужой вещью. Так, по мнению Н. Дювернуа, в «Русской Правде» содержится упоминание не только права собственности, но и право залога. Признаки права собственности, или принадлежности земли определенному лицу, Н. Дювернуа видит в используемом на Руси слове «отчина». Этот термин имел несколько значений: это и право собственности на недвижимые вещи, «которыми владел и отец теперешнего владельца», и все Русское государство.

Начиная с XIX в. российская цивилистика начинает активно заниматься разработкой этого вопроса и вырабатывать свои правовые модели законодательного закрепления вещных прав.

В результате оказалось, что понимание института вещного права в российской дореволюционной цивилистике приближалось к немецкому варианту. Из формулируемых дореволюционными учеными дефиниций вещного права (В. И. Синайский, Г. Ф. Шершеневич, Е. В. Васьковский, Ю. С. Гамбаров, К. П. Победоносцев, Д. И. Мейер, И. А. Покровский), как отмечает И. А. профессор Емелькина И. А. «видно, что они основываются на двух главных положениях: наличие непосредственной власти над вещью и противопоставление этой власти всем третьим лицам путем признания ее абсолютного действия и соответственно защиты против всякого нарушителя»³⁴.

К. П. Победоносцев отождествлял вещные права с правами вотчинными (см. параграф 1.5), характеристика которых, по его мнению, заключалась в таких признаках, «как исключительность (преимущество, предпочтение) права на вещь, непосредственное господство лица над вещью, защита нарушенного права при помощи специальных «вотчинных исков»³⁵.

Наиболее полная характеристика вещных прав дана профессором И. А. Покровским. Он писал: «вещное право адресовано ко всем и будет в случае нарушения защищаться против всех… В чьи бы руки моя вещь не попала, я могу ее потребовать к себе на том только основании, что эта вещь — моя, что она предоставлена мне правовопорядком. Противоположность вещному праву как праву абсолютному представляет обязательственное право, как право относительное. Обязательственное требование адресуется только к одному лицу — должнику и потому является не jus in rem, a jus in personam; только это лицо может нарушить право кредитора (не заплатив долга и т. п.) и потому только против этого определенного лица может понадобиться защита (actio in personam)»³⁶.

Становлению и развитию категории вещного права как самостоятельной цивилистической конструкции способствовали два важнейших фактора в развитии мировой юридической мысли: римская юриспруденция и пандектное учение. Как мы уже говорили ранее, римское право предоставляло вещно — правовую защиту против любых третьих лиц actio in rem, а пандектное учение, основываясь на правом материале римского права, осуществило теоретическую аргументацию прав на чужие вещи (обозначенным им как ограниченные вещные права) в качестве самостоятельной гражданско-правовой категории, воплотило в жизнь их систематизацию³⁷.

Конструкции вещного права способствовало существование у германских народов института под названием «Gewere».

«Die Gewere как вид владения вещью был представлен двумя формами одного и того же содержания — материальной и идеальной. Можно также сказать, что речь шла о проявлениях (материальном и идеальном) одной и той же сущности (die Gewere). Материальная сущность der Gewere, т.е. die Untergewere — материальное владение, заключалась в наличии «корпуса» вещи у ее обладателя, а идеальная сущность der Gewere, т.е. die Obergewere (ideelle Gewere), — в праве ее обладателя на определенные действия в отношении «корпуса» вещи. Дуализм der Gewere, т.е. наличие материального и идеального проявления одной и той же сущности, где die Obergewere (идеальное) как высшее проявление сущности der Gewere в сравнении с Untergewere — материальным владением, вполне объясним с мировоззренческих позиций»³⁸.

Должно было пройти немало времени с тем, чтобы сложилось современное понимание вещных прав с их необходимыми отличительными признаками: исключительности, абсолютности и правом следования.

При этом необходимо понимать, что следует разграничивать, во-первых, признаки (критерии), по которым происходит деление вещных и обязательственных прав, и, во-вторых, признаки (принципы), которые определяют правовой режим вещных прав. К первым следует относить, как указывает И. А. Емелькина, «абсолютный характер и непосредственное господство над вещью, а ко вторым — определение видов и содержания»³⁹.

В частности, в германском праве к принципам вещного права относят: «закрытого перечня (numerus klausus (Typengebundenheit, Typenfixierung)), специальности (определенности) (Spezialitatsgrundsatz (Bestimmtheitsgrundsatz)), абсолютности (Absolutheitsgrundsatz), публичности (Publizitatsgrundsatz), абстрактности и разделения (Abstraktionsgrundsatz и Trennungsgrandsatz), а также старшинства (Rangverhaltnis)»⁴⁰.

Важное значение при регулировании вещных прав имеет принцип «специальности (определенности)» (Spezialitatsgrundsatz), согласно которому вещные права могут устанавливаться только в отношении отдельных, определенных вещей, всюду следуют судьбе вещи и что с их гибелью могут уничтожаться.

Применительно к признакам вещных прав, можно указать следующее.

Признак исключительности вещного права проявляется в том, что управомоченное лицо является единственным (исключительным) обладателем вещного права на определенную вещь, все остальные лица не могут в том же объеме обладать той же самой вещью. Исключительность вещных прав можно отразить в формуле: 1 лицо = 1 право на 1 вещь.

Обязательственные права не исключительны, т.е. допустимо возникновение нескольких обязательственных прав у одного лица в отношении нескольких лиц. Исключительность вещного права подрывается институтом долевой собственности.

Самый сильным критерием вещного права выступает признак абсолютности.

Управомоченному лицу противостоит неограниченное число обязанных лиц, каждый из которых обязан не вмешиваться в сферу хозяйственного господства управомоченного лица, в силу чего потенциальный нарушитель вещного права никогда не известен (например, лицо никогда не знает, кто украдет или испортит вещь, тем самым нарушив право собственности).

Третий критерий вещного права — право следования, пожалуй, применим только к ограниченным вещным правам. Отечественный законодатель закрепил его в п. 3 ст. 216 ГК со следующей формулировкой: «Переход права собственности на имущество к другому лицу не является основанием для прекращения иных вещных прав на это имущество».

Основным институтом вещного права является право собственности.

1. Право собственности — это протоправо, источник ограниченных вещных прав.

2. Исторически сложилось так, что право собственности по-разному понимается в разных правопорядках (согласно § 903 Германского гражданского уложения, собственник «может распоряжаться вещью по своему усмотрению и отстранять других от всякого воздействия на нее», в ст. 544 ФГК закреплено, что «собственность есть право пользоваться и распоряжаться вещами наиболее безусловным образом»)⁴¹.

3. Право собственности тесно связано с экономическими отношениями присвоения.

Для правового регулирования волевой стороны этих экономических отношений выделяется особый правовой институт — право собственности.

Однако институт права собственности не решает все правовые и экономические вопросы, присущие развитой системе, особенно в части использования земельных участков. Поэтому и требуется конструкция ограниченных вещных прав.

Почему нам все же необходима конструкция ограниченных вещных прав, ответ просто: потому что количество земли и земельных участков ограничено, а никакая деятельность без земли не возможна. Если земельные участки попали в чью-то собственность, как быть другим в этой ситуации. Экономически необходимо участие одного лица в праве собственности другого.

На доктринальном уровне выделяются следующие основные признаки ограниченных вещных прав.

1. Они ограничены по сравнению с правом собственности.

2. Они производны, зависимы от права собственности

Из этого вытекает, что никаких ограниченных вещных прав на бесхозяйную вещь быть не может.

3. Право следования вещных прав. Независимо от смены собственника вещное право, если оно возникло, не прекращается (следует за вещью).

4. Ограниченный перечень и ограниченность содержания вещных права (numerus clausus):

— все вещные права определяются законом (законодательно исчерпывающий перечень вещных прав),

— содержание вещных прав определяется законом, но не соглашением сторон.

По соглашению сторон нельзя создать ни вещного права не известного закону и нельзя или расширить или сузить содержание вещного права (принцип типизации и фиксации прав по немецкому праву). Этот принцип дает возможность отграничить вещные права от обязательственных.

Ограниченные вещные права — это ограничение правомочий собственника, но не расщепление, как было в феодальные времена.

Из этого следует свойство эластичности права собственности, ведь с возникновением вещных прав право собственности не исчезает, а только сжимается в объеме, а как только прекращается ограниченное право по каким-то причинам, право собственности автоматически восстанавливается в прежнем объеме. Как с резиновым мячом — сжатие прекратилось — разжимается.

По содержанию видов вещных прав существующие системы ограниченных вещных прав можно разделить на: созданные по пандектному (германскому) праву (содержащие, как правило, двух- и трехзвенное деление прав) и французскому праву (состоящие, чаще всего, из одной группы — вещных прав пользования). По образцу пандектного права сформированы вещные права в законодательстве Австрии, Швейцарии, Чехии, Венгрии и др. По французскому образцу — вещные права в гражданском праве Италии, Испании, Бельгии.

Классификация О. Гирке

Первую группу этой системы образуют права употребления и пользования (Gebrauchs- und Nutzungsrechte), которые предоставляют пользование потребительскими качествами чужой вещи. В свою очередь эта группа, по мнению О. Gierke, включает права, которые направлены на пользование вещью в целом (римский эмфитевзис (romische Emphyteuse); немецкие права ссуды, вытекающие из разделенной собственности (Leicherechte); узуфрукт (Niessbrauch); права пользования семьи (familienrechtlichen Nutzungsrechte); аренды и наем (Pacht и Miette), а также права, направленные на пользование в отдельных отношениях (наследственное право застройки (Erbbaurecht)); сервитуты (Dienstbarkeiten), за исключением узуфрукта; вещные обременения (Reallasten); право пользования объединений (право пользования общин (Gemeinde Nutzungssrechte); права пользования аграрных кооперативов (Аgrargenossenscaftliche Nutzungsrechte); церковные права (Kirchstuhlsrechte).

Вторая группа ограниченных вещных прав определялась О. Gierke как вещные преимущественные права (Erwebsrechte), которые гарантируют правомочному гражданину приобретение вещи в определенном случае. К ним принадлежат вещные права на приобретение имущества в собственность (Aneignungsrechte); вещные права ожидания (Anwartschaftsrechte); право подназначенного наследника (Erbenwartrechte); вещные права преимущественного приобретения (Naherrechte); вещные права преимущественной покупки (Vorkaufsrechte) и обратного выкупа (Wiederkaufsrechte). В эту группу он также включал ряд прав старонемецкого права (права ожидания на лен (anwartschaftsliche Rechte am Lehen)).

Третья группа ограниченных вещных прав, выделяемая О. Gierke, состоит из вещных прав ответственности (Haftungsrechte), которые подчиняют вещь власти правомочного гражданина, он получает удовлетворение требований за их счет. Это право залога (Pfandrecht), в т. ч. ипотека, поземельный и рентный долг (Hypothek, Grand- und Rentenschuld). Данные права предоставляют для управомоченного лица возможность требовать изъятия вещи и ее последующей продажи в процессе конкурсного производства⁴².

В настоящее время в ФРГ ограниченные вещные права классифицируются на три группы: права пользования — Nutzungsrechte, права преимущественного приобретения чужой вещи — Erwerbsrechte, права принудительной реализации чужой вещи (права обеспечения) — Verwertungsrechte (Sicherungsrechte)⁴³.

В отличие от правопорядков европейских стран в России не выработано единой системы ограниченных вещных прав. Перечень вещных прав представлен лишь одной группой вещных прав — вещных прав пользования (хотя необходимо заметить. что система ограниченных вещных права в современной России тяготеет к французской модели), тогда как еще И. А. Покровский все ограниченные вещные права разделил на несколько групп.

К первой группе он относил права пользования чужими вещами — сервитуты, суперфиций, эмфитевзис.

Ко второй группе — право на получение ценности из чужой вещи (Nutzungsrechte) — залог; земельные обременения, реальные повинности, вотчинные выдачи.

К третьей группе — право на приобретение чужой вещи (Erwersbrechte) — преимущественное право покупки, некоторые сервитуты (право охоты и право получить дичь), право сбора грибов и ягод.

В современной российской гражданско — правовой науке существует сходная с дореволюционной цивилистикой тенденция к пониманию вещного права⁴⁴.

В нынешней российской доктрине, как правило, изложение видов вещных прав представляется в виде перечня, а не системы, основанной на едином классификационном критерии. В связи с определением выше основных признаков вещного права — абсолютного характера и непосредственного господства дальнейшее вырабатывание системы ограниченных вещных прав должно основываться на указанных свойствах⁴⁵.

В Гражданском кодексе РФ ограниченные вещные права помещены в ст. 216 (ГК РФ. Статья 216. Вещные права лиц, не являющихся собственниками)

1. Вещными правами наряду с правом собственности, в частности, являются:

— право пожизненного н.аследуемого владения земельным участком (ст. 265 ГК РФ);

— право постоянного (бессрочного) пользования земельным участком (ст. 268 ГК РФ);

— сервитуты (ст. 274, 277 ГК РФ);

— право хозяйственного ведения имуществом (ст. 294 ГК РФ) и право оперативного управления имуществом (ст. 296 ГК РФ).

Право пожизненного наследуемого владения земельным участком (эмфитевзис) сходно с чиншевым правом (оно бессрочно, передается по наследству, имеет широкое содержание). Однако, пожизненное наследуемое владение, в отличие от эмфитевзиса, предоставляет возможность безвозмездного пользования только государственным или муниципальным земельным участком⁴⁶.

Анализ ст. 216 ГК РФ показывает, что далеко не все ограниченные вещные права, имеющиеся в российском законодательства, в ней содержатся: например, за скобками остался легат, ст. 274 и 1137 ГК РФ, ст. 23 ЗК РФ, ст. 31 (права членов семьи собственника пользоваться жилым помещением) и ст. 34 (право гражданина на проживание в жилом помещении по договору пожизненного содержания с иждивением) ЖК РФ.

Данное обстоятельство позволяет утверждать, что в российском законодательстве не выдерживается принцип типизации вещных (ограниченных вещных) прав.

Краткий анализ системы вещных прав позволяет утверждать, что российскому законодателю еще предстоит длинный путь и многое сделать, чтобы создать собственную систему вещных прав, на которую бы равнялись и другие страны.

1.3. Краткая характеристика ограниченных вещных прав (права на чужие вещи)

В римском праве понятие ограниченных вещных прав не было сформулировано. Оно, как уже сказано ранее, было выражено пандектным учением лишь в начале XIX столетия. Излагая дефиницию вещного права, правоведы стремились к достижению двух основных целей: с одной стороны, показать противоположность вещных прав dominium divisum (разделенной собственности), а с другой отграничить их от обязательственных прав.

В современной российской и зарубежной цивилистике существует множество определений ограниченных вещных прав. Одним из самых последних является определение ограниченных вещных прав, сформулированное в модельном законе Межпарламентской ассамблеи Содружества Независимых государств (далее — МПА СНГ) «Об ограниченных вещных правах» от 27.11.2015 № 43-9: «Ограниченное вещное право представляет собой обременяющую право собственности на вещь — объект данного права и юридически обеспеченную абсолютной защитой возможность непосредственного воздействия на нее со стороны управомоченного лица и третьих лиц по его воле с целью осуществления правомочий владения и пользования ею и извлечения ее полезных свойств в пределах, установленных законом или в установленных законом случаях — сделкой, либо неразрывно связанное с вещью право требования, обязанным лицом по которому оказывается любой приобретатель вещи»⁴⁷.

В современном российском законодательстве изложение видов вещных прав представляется в виде перечня, а не системы, основанной на едином классификационном критерии (абсолютный характер, непосредственное господство)⁴⁸.

Как уже подчеркивалось выше, в Гражданском кодексе РФ ограниченные вещные права помещены в ст. 216 ГК РФ. При этом за скобками остался легат, ст. 1137 ГК РФ, 274 ГК РФ, ст. 23 ЗК РФ, ст. 31 (права членов семьи собственника пользоваться жилым помещением) и ст. 34 (право гражданина на проживание в жилом помещении по договору пожизненного содержания с иждивением) ЖК РФ.

Данное обстоятельство позволяет утверждать о том, что в российском законодательстве не выдерживается принцип типизации вещных (ограниченных вещных) прав.

Право пожизненного наследуемого владения земельным участком — это фактически эмфитевзис, сходный с чиншевым правом (оно бессрочно, передается по наследству, имеет широкое содержание). Однако, «пожизненное наследуемое владение, в отличие от эмфитевзиса, предоставляет возможность безвозмездного пользования только государственным или муниципальным земельным участком»⁴⁹.

Слово «эмфитевзис (emphyteusis) греческого происхождения и буквально означает насаждать, обрабатывать»⁵⁰ .

Вот как определяется эмфитевзис в Модельном законе МПА СНГ «Об ограниченных вещных правах». Эмфитевзис представляет собой право владения и пользования чужим земельным участком, устанавливаемое для ведения сельскохозяйственного производства или иной деятельности, связанной с целевым назначением земельного участка, определяемым в соответствии с земельным законодательством и предполагающим использование природных свойств земельного участка субъектом данного права (эмфитевтой).

Эмфитевзис устанавливается по воле собственника земельного участка, а в случаях, предусмотренных законом, — по иным основаниям на определенный срок или бессрочно.

Эмфитевзис подлежит государственной регистрации.

Основания и порядок предоставления на праве эмфитевзиса земельных участков, относящихся к государственной или муниципальной собственности, устанавливаются законом⁵¹.

Права и обязанности эмфитевты имеют следующее содержание:

«1. Эмфитевта обязан вносить установленную за эмфитевзис плату в порядке и сроки, определенные при установлении эмфитевзиса.

2. Эмфитевта вправе осуществлять изменения земельного участка, направленные на улучшение его природных свойств. Договором об установлении эмфитевзиса на эмфитевту может быть возложена обязанность осуществлять такие улучшения земельного участка.

3. Возведение эмфитевтой на земельном участке зданий или сооружений допускается постольку, поскольку такое строительство осуществляется в соответствии с целевым назначением и разрешенным использованием земельного участка.

4. Плоды и доходы, полученные от использования земельного участка, поступают в собственность эмфитевты. Он вправе использовать недра под земельным участком в тех пределах, в которых таким правом согласно закону наделяется собственник участка»⁵².

Право личного пользования (узуфрукт)

Наибольшее сходство эмфитевзис имеет с узуфруктом, а отличается эмфитевзис от узуфрукта возможностью правообладателя на отчуждение и передачу обремененной вещи по наследству.

Правовая категория узуфрукта (дословно — пользование плодами) берет свои истоки со времен римского права.

В римском праве узуфрукт не выделялся в качестве самостоятельного вида ограниченных вещных прав, а относился к разновидности сервитутных прав.

Традиционно в римском праве выделялись личные и вещные сервитуты. Личные сервитуты устанавливались в интересах конкретного лица и подразделялись на usufructus (узуфрукт) — право пожизненного пользования чужой непотребляемой вещью с правом извлекать из нее плоды, не повреждая при этом и не изменяя саму вещь; usus (узус) — пользователю вещи предоставлялось столько плодов, сколько необходимо для удовлетворения собственных потребностей, habitation (абитацио) — право проживать в чужом доме или его части и operae animalium — право пользования чужими животными⁵³.

Как отмечает Ч. Санфилиппо, «из приведенного определения вытекают следующие характеристики узуфрукта: это вещное право на чужую вещь, которое наделяет своего носителя полномочиями пользоваться вещью и потреблять ее плоды, однако не дает ему никаких полномочий в отношении substantia (которую следует понимать, как в смысле, юридического, состояния, так и экономического предназначения) — приносящей плоды вещи; которой; за вычетом прав узуфруктуария, продолжает распоряжаться: собственник. Этого последнего, поскольку он лишен права пользования и плодов, называют “голым собственником”»⁵⁴.

Узуфрукт закреплен в разделе 2 ч. 4 ГГУ. Германский законодатель допускает возможность установления узуфрукта в отношении вещей (подраздел 1 раздела 2 ГГУ), прав (подраздел 2 раздела 2 ГГУ) и имущества (подраздел 3 раздела 2 ГГУ). Узуфрукт в германской ветке континентального права представляет собой особое, самостоятельное вещное право на получение выгод от использования движимой — или недвижимой вещи или права. В этом качестве он весьма серьезно ограничивает правомочия и возможности собственника, а потому практически используется сравнительно редко, лишь в особых случаях (главным образом, в наследственном праве).

Так, в качестве узуфрукта в германском праве рассматривается возникшее в силу завещательного отказа право пережившего супруга пользоваться — всем наследственным имуществом, не будучи его собственником, т. е. формально не затрагивая прав, других наследников, например, детей.

Близкие по своему содержанию к узуфрукту правовые конструкции предусматривались в дореволюционном гражданском праве. Так, Проект Гражданского уложения Российской Империи относил к числу личных сервитутов право пользования и право на жилье.

Действующее российское законодательство не содержит такого понятия, как узуфрукт, и соответственно не содержит его определения.

В Модельном законе СНГ дается следующее определение узуфрукта:

«Статья 36. Основные положения.

1. Узуфрукт представляет собой право владения и пользования одним лицом (узуфруктуарием) пожизненно или в течение определенного срока вещью, являющейся собственностью другого лица. Если узуфрукт в пользу юридического лица при его установлении не ограничен сроком, он действует до ликвидации этого лица либо в течение 100 лет».⁵⁵

Современное российское законодательство не содержит такого вещного права как узуфрукт, характерного для законодательства стран с развитой рыночной экономикой. В связи с этим предлагается, закрепить в ГК РФ понятие и виды узуфрукта, что позволит устранить правовую неопределенность относительно юридической природы отдельных имущественных прав, закрепленных в современном российском гражданском и жилищном законодательстве. Это обусловлено тем, что в действующем российском законодательстве существуют три вида прав, которые по своей юридической природе схожи с узуфруктом: права членов семьи собственника пользоваться жилым помещением (ст. 31 ЖК РФ), право отказополучателя пользоваться вещью, входящей в состав наследства (ст. 1137 ГК РФ), право гражданина на проживание в жилом помещении по договору пожизненного содержания с иждивением (ст. 34 ЖК РФ).

Отдельные права, близкие по своему содержанию к узуфрукту, например: права членов семьи собственника (ст. 292 ГК РФ, п. 2 ст. 31 ЖК РФ), права отказополучателя по завещательному отказу (п. 2 ст. 1137 ГК РФ), в законодательстве по содержанию не раскрыты, вид вещного права не определен.

В частности, право узуфрукта следует ограничить как по-субъектному, так и по объектному составу. Учитывая личный характер узуфрукта; очевидно, его обладателями могут быть исключительно граждане и некоммерческие организации (в ограниченном ряде случаев, например, при реализации воли наследодателя в соответствии с завещанием).

Право приобретения чужой недвижимой вещи и право вещных выдач

В законодательстве ряда зарубежных стран в качестве самостоятельных вещных прав закреплены право приобретения чужой недвижимой вещи и право вещных выдач. Так, в современном германском праве право приобретения чужой вещи (Erwerbsrechte) включает в себя преимущественное право покупки, «право присвоения» некоторых плодов в результате использования соответствующих сервитутов и «право требования» к владельцу земельного участка, оформленное в виде «предварительной записи» в поземельной книге, а право вещных выдач (вещные обременения, Reallasten) наряду с залогом является разновидностью ограниченных вещных прав на реализацию чужой вещи (§ 883 ГГУ)⁵⁶.

Суперфиций

Суперфиций (superficies) буквально означает все то, что прочно связано с землей⁵⁷.

Законодательство Российской империи признавало право застройки (суперфиций), его регулированию был посвящен специальный закон 1912 г., и чиншевое право (аналог эмфитевзиса). Право застройки регулировалось ГК РСФСР 1922 г. (было отменено в 1948 г.).

Суперфиций — это вещное право владения и пользования земельным участком в целях возведения на нем и эксплуатации зданий и сооружений и владения и пользования находящимися (возведенными) на чужом земельном участке зданиями и сооружениями за плату, которое может переходить в порядке сингулярного и универсального правопреемства.

В римском праве суперфиций мог быть установлен как на срок, так и бессрочно.

Как отмечают И. А. Дроздов и О. М. Козырь, особенностью суперфиция является то, что «будучи возведенными на «чужой» земле, все сооружения не переходят автоматически в собственность обладателя этого вещного права, напротив, по общему правилу они поступают в собственность того лица, которое является собственником этого земельного участка. Такая конструкция является логичным воплощением принципа единого объекта применительно к земельному участку и расположенным на нем зданиям и сооружениям»⁵⁸.

Сервитуты

В наиболее широком первоначальном смысле сервитут означает повинность, обязанность — от латинского servitus (рабство, повинность)⁵⁹.

Институт сервитута — один из древнейших институтов римского частного права, представляющий собой право пользования чужой вещью в каком-либо отношении. Возникновение и развитие института сервитута в римском праве ученые романисты неразрывно связывают с развитием института частной собственности на землю. Так, например, А. И. Косарев пишет, что «с ростом частной собственности на землю и увеличением числа земельных участков нередко случалось, что собственник не мог приблизиться к своему участку иначе, как через участок соседа. Так сложился институт сельских сервитутов, т. е. право пройти или проехать через участок соседа, прогнать через него скот или отвести воду»⁶⁰.

Ю. Барон указывает, что «в древнем римском праве «сервитут был единственным вещным правом на чужую вещь (закладное право и суперфиций — преторского происхождения, эмфитевзис — императорского); ограничение названия servitus лишь этим древнейшим ius in re aliena сохранилось и в позднейшее время»⁶¹.

Характерной особенностью сервитута, отличавшего его от других известных римскому праву прав пользования чужой вещью, например, от найма, было то, что сервитут был теснее связан с вещью, и его существование (действительность) не ставилось в зависимость от смены собственника вещи, обремененной сервитутом, как это имело место при найме. Сервитут являлся обременением самой вещи и вместе с ней переходил к любому третьему лицу, ставшему собственником такой вещи. «Когда на одно имение установлен сервитут в пользу другого имения, — отмечает римский юрист Павел, — то сервитуты следуют за имением при продаже» (D.8.4.12.)⁶²

Юридическими признаками сервитутов, сформулированными в римский период, можно считать: 1) абсолютный характер; 2) право следования; 3) неделимость; 4) невозможность установления права на собственную вещь; 5) бессрочность; 6) договорный характер; поскольку договор являлся наиболее распространенным основанием их возникновения. Институт сервитута известен многим зарубежным правопорядкам, в том числе российскому.

В российском законодательстве определение сервитута закреплено в ст. 1 ФЗ от 21.07.1997 № 122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним», согласно которой сервитут — это право ограниченного пользования чужим объектом недвижимого имущества, например; для прохода, прокладки’ и эксплуатации необходимых коммуникаций и иных нужд, которые не могут быть обеспечены, без установления сервитута.

М. Г. Масевич определяет четыре признака вещного сервитута:

«1) сервитут должен повышать ценность использования основного участка земли;

2) сервитут является подчиненным правом; предпосылкой его существования является наличие других прав; поэтому он следует судьбе указанных основных прав;

3) сервитут неразделим; если основной участок земли находится в общем владении, ни один из совладельцев не может прекратить сервитут в отношении своей доли; это относится к случаям общего владения вспомогательным участком;

4) поскольку сервитут призван регулировать использование земли, он может сочетаться и с такими правами, как суперфиций, эмфитевзис и аренда земли»⁶³, т. е. может существовать в иных отношениях, помимо права собственности.

В. В. Метельская предлагает следующую систему признаков, характеризующих сервитутное право:

«1. Общие признаки вещных прав: непосредственная власть, господство лица над вещью, право следования, абсолютность, которые являются выражением юридической прочности вещного права.

2. Специальные признаки сервитута: — объект — чужое (юридический признак) соседнее (физический признак) недвижимое имущество; — содержание, которое заключается, во-первых, в праве сервитуария пользоваться чужим соседним недвижимым имуществом в целях создания больших удобств в использовании собственной недвижимости; во-вторых, в пассивной обязанности собственника служебного недвижимого имущества претерпевать определенные действия со стороны собственника господствующей недвижимости или самому воздерживаться от осуществления действий, которые были бы правомерными в отсутствие сервитута»⁶⁴.

В Модельном законе МПА СНГ «выделяются следующие сервитуты:

1. Добровольные и принудительные сервитуты (ст. 24)

2. Явные и непрерывные сервитуты (ст. 25)

3. Положительные и отрицательные сервитуты (ст. 25).

4. Сервитуты перемещения (ст. 31).

5. Строительные сервитуты (ст. 32)

6. Водные сервитуты (ст. 33).

7. Горные сервитуты (ст. 34)

8. Сервитут линейных объектов (ст. 35)»⁶⁵.

Право хозяйственного ведения и оперативного управления

Легальное определение понятия «право хозяйственного ведения» содержится в ст. 294 ГК РФ. Данная статья носит отсылочный характер, так как правомочия и собственника имущества и предприятия содержатся в ст. 295 ГК РФ. В свою очередь ст. 295 ГК РФ сформулирована «негативным» способом для предприятия и «позитивным» для собственника, так как вначале она определяет, что вправе делать с имуществом, переданным предприятию, собственник, а уже все остальное приходится на предприятие.

Собственник имущества, находящегося в хозяйственном ведении, решает вопросы создания предприятия, определение предмета и целей его деятельности, его реорганизации и ликвидации, назначения директора предприятия, осуществления контроля за использованием по назначению и сохранностью принадлежащего предприятия имущества. Кроме того, собственник имеет право на получение части прибыли от использования имущества, находящегося в хозяйственном ведении. Предприятие, в свою очередь, не вправе продавать недвижимое имущество, сдавать его в аренду, залог, вносить в качестве вклада в уставной капитал хозяйственных обществ и товариществ или иным образом распоряжаться этим имуществом без согласия собственника. В остальном, за исключением законодательно установленных ограничений, предприятие распоряжается имуществом самостоятельно.

Юридическая конструкция права хозяйственного ведения предоставляет субъекту такого права широкий круг полномочий по владению, пользованию, распоряжению имуществом собственника. Реально эти полномочия осуществляются единолично руководителем предприятия. «В частности, руководители унитарных предприятий бесконтрольно управляют финансовыми потоками этих предприятий, в том числе самостоятельно принимают решения о направлении использования прибыли»⁶⁶. Практика получения собственником части прибыли отсутствует. Кроме того, для унитарных предприятий не предусмотрено обязательное проведение периодических аудиторских проверок.

Режим права оперативного управления ýже, нежели чем право хозяйственного ведения (ст. 296, 297 ГК РФ). В п. 4. ст. 8 ФЗ «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях», перечислены основания создания государственных и муниципальных предприятий. Прежде всего, необходимо отметить, что государственное и муниципальное унитарное предприятие создается в случаях необходимости использования имущества, приватизация которого запрещена; необходимости осуществления деятельности в целях решения социальных задач; необходимости разработки и изготовления отдельных видов продукции, находящейся в сфере интересов Российской Федерации и обеспечивающей безопасность Российской Федерации; необходимости производства отдельных видов продукции, изъятой из оборота или ограниченно оборотоспособной.

Функции, возлагаемые на казенные предприятия, частично совпадают с унитарными предприятиями (необходимость разработки и производства отдельных видов продукции, обеспечивающей безопасность Российской Федерации), в то же время, казенные предприятия выполняют и сугубо специфические задачи. Скажем, казенные предприятия призваны осуществлять отдельные дотируемые виды деятельности, вести убыточные производства.

Эти и многие другие позиции достаточно полно были отображены в Концепции управления государственным имуществом и приватизации в Российской Федерации.

Унитарные предприятия занимают специфическое место и выполняют специфическую роль в рыночной экономике. Для них стратегию становления (учреждения) и развития предопределяют общественные интересы. В уставе предприятия четко фиксируется цель деятельности — производство товаров и услуг для определенного вида потребностей в определенном ареале, а нередко — и конкретных потребителей.

Применительно к государственным унитарным предприятиям в правах государства как собственника можно выделить следующие основные составляющие:

— право на участие в управлении предприятием;

— право на получение информации о деятельности предприятия;

— право на получение части дохода от деятельности предприятия;

— право продать предприятие и получить за это справедливое возмещение⁶⁷.

Сама возможность эффективной реализации прав государства по управлению и распоряжению унитарными предприятиями, как и государственной собственностью в целом, ограничивается наличием целого ряда принципиальных проблем.

Соседское право

Соседское право известно еще римскому праву. В современный период большинство европейских стран включили этот институт в свое гражданское законодательство. Попытки законодательно урегулировать соседские правоотношения на основе института соседского права предпринимались и в России, но в конечном итоге пока ни к чему не привели.

Доктринально институт соседского права очень хорошо разработан. Институту соседского права посвящены многочисленные труды как зарубежных, так и отечественных специалистов⁶⁸.

Характеризуя соседские права в начале XX столетия, И. Б. Новицкий писал: «В современной жизни право (не исключая и права собственности) не только дает правомочия, но и несет обязанности в отношении всего общества и ближайших соседей. Осуществляя свое право, нельзя избирать такие формы использования, которые лишат другого субъекта возможности осуществить его право»⁶⁹. Далее ученый добавляет: «Вообще, если современное право не доросло еще до того, чтобы требовать от каждого, чтобы он, осуществляя свое право, прежде всего, думал о чужом интересе, то, во всяком случае, оно обращается к нему с настойчивым предложением — при осуществлении своего права не забывать, что он не один на свете»⁷⁰. Анализируя уровень исследованности соседских прав в русском праве, он также отмечал, что «“право соседства” имеет в этом отношении самую печальную судьбу; его изучение и регламентация поставлены в корне ненормально»⁷¹.

В отличие от России соседское право уже давно и полно разработано в немецком праве. Не последнюю роль в этом сыграли труды выдающегося немецкого юриста О. Ф. Гирке. Гирке писал: «Соседское право устанавливает законные ограничения в отношении соседнего земельного участка. Эти ограничения по содержанию сходны с сервитутами, соответственно, собственник земли либо обязан воздержаться от определенного использования своего земельного участка, либо должен терпеть действия другого человека — соседа. Однако неточно их определение как “законные сервитуты”. Некоторые из них содержат обязанность что-либо делать, как при вещном обременении (Reallasten)»⁷².

Гирке утверждал, что «важнейшим ограничением в соседских правах является обязанность землевладельцев терпеть так называемое воздействие (в определенной степени), исходящее от соседнего земельного участка»⁷³.

Воздействие с соседнего участка О. Ф. Гирке классифицировал на физическое (движение материалов в воздухе или веществ в воде), а также нематериальное (газы, пары, искры, запахи или движение волн (тепла, шума, света, электричества). По мнению Гирке, соседское право применяется, когда подобное воздействие исходит как от соседей, так и от владельцев иных несмежных участков. Такой же позиции придерживается профессор Г. Прюттинг⁷⁴.

Профессор Королев С. В., исследуя институт соседского права на примере немецкого права, пришел к следующим выводам. Во-первых, «соседское право является неизбежным продолжением права земельных участков: ведь сначала надо стать собственником земельного участка, и лишь тогда появляются соседи, то есть собственники сопредельных земельных участков …и право земельных участков, и соседское право имеют цивилистический генезис. Вместе с тем соседское право не укладывается лишь в цивилистическое русло и подразделяется на цивилистическую и публично-правовую компоненты»⁷⁵. Несмотря на многочисленные переплетения по предмету между правом земельных участков и соседским правом, существуют структурные различия даже в рамках цивилистики.

«Первое важное различие заключается в том, что в праве земельных участков — в перспективе известного римского юриста Гая — делается акцент на «jus in rem» (вещное право), в то время как в соседском праве — на «jus in personam» (личное право). Второе важное различие, на наш взгляд, заключается в том, что в праве земельных участков преобладает договорное право, в соседском же праве — деликтное право»⁷⁶.

С первым различием, указанным профессором Королевым С. А., вряд ли можно согласиться. Думается, что профессор Королев С. В. необоснованно отождествляет земельный участок с его собственником — и в земельном праве и соседском праве делается акцент на «jus in rem» (вещное право). Просто соседское право, в отличие от вещного права в целом, как правило, предметом своего регулирования имеет соседские земельные участки или земельные участки, находящиеся в определенной деликтной связи (деликтных отношений).

«Частное соседское право можно рассматривать как совокупность норм гражданского права, регулирующих ограничения прав собственника на земельный участок. Наиболее важная часть таких ограничений связана не с земельным участком как таковым, а с так называемыми пограничными отношениями собственников сопредельных участков. Германское Гражданское Уложение оперирует такими понятиями, как «пересклон» (Uberhang; § 910), «перепад» (Uberfall; § 911), «перестрой» (Uberbau; § 912).

В публичном соседском праве в отличие от частного соседского права вопросы строительства сфокусированы не столько на разграничении в пространстве притязаний собственников недвижимости, сколько на регламентации характеристик самих воздвигаемых объектов. Другими словами, если в частном соседском праве интересы собственников недвижимости стоят на первом плане, то есть превалирует субъект (субъектный подход), то в публичном соседском праве господствует объективный аспект, а субъект права и, соответственно, субъектные отношения часто представлены лишь опосредованно»⁷⁷.

Для соседского права характерным является правовое регулирование, так называемых, «эмиссий».

Под эмиссиями следует понимать любые воздействия, которые исходят от одного земельного участка и причиняют или могут причинить вред любым способом другому земельному участку.

Параграф 906 Германского гражданского уложения (ГГУ)⁷⁸, например, к таким воздействиям относит: выделение газов, дымов, запахов, шумов, сажи, тепла, вибрации. При этом необязательно, чтобы земельные участки располагались рядом, отрицательное воздействие может исходить и от земельного участка, расположенного вдалеке от участка, которому причиняется вред (вредные газы от работы фабрики или загрязнение водоема от слива отработанных вод).

Г. Прюттинг различает следующие виды эмиссий:

«a) Воздействие со стороны исчисляемых, осязаемых, взвешиваемых вещей (Ponderabilien) — камни, земля, вода.

При этом речь идет об отрицательном воздействии твердых веществ или жидкостей, таких например, как камнепад, падение деревьев, оползней.

b) воздействие со стороны невесомых веществ (imponderabilien unwägbare Stoffe) — шумы, запахи, другие выделения.

с) идеальные эмиссии — неприятный вид.

Здесь речь идет о любом негативном воздействии на чувства людей. Например, когда соседний участок служит для организации борделя.

d) негативные эмиссии — недостаток света, воздуха, внешнего вида.

Понятием негативные эмиссии охватываются случаи, при которых земельному участку причиняется вред путем ограничения доступа солнца, света, воздуха, внешнего вида и т. д. Под это также подпадают случаи, ограничивающие земельный участок на пользование радио, ТВ, интернетом и т. д.⁷⁹

Для преодоления проблем возникающих вокруг соседних земельных участков «… должен быть найден баланс интересов соседей. Это приводит к ограничению права собственности в отношении обоих земельных участков. Ни один владелец не может использовать земельный участок по своему желанию. Соседи должны идти на уступки друг другу. Землевладелец не может осуществлять свое право так, как будто он один в мире»⁸⁰.

Опыт показывает, что сегодня институт соседского права представляет собой востребованный правовой механизм, который совершенствуется национальными правопорядками для решения задач, вытекающих из насущных бытовых и экономических потребностей граждан, в том числе основанных на достижениях научно-технического прогресса. «Соседское право служит, прежде всего, регулированию отношений, возникающих из удовлетворения ежедневных (естественных) нужд соседей:

— пользование приграничной территорией и пространством над земельным участком;

— пользование плодовыми деревьями и кустарниками (живой изгородью);

— застройка приграничной территории;

— установка межевых знаков и их содержание;

— пользование общей дорогой, общими водными источниками;

— прокладка трубопровода, газопровода, канализации и других коммуникаций;

— запах, дым, шум, вибрации с соседнего участка, эстетичность его вида и т. п. »⁸¹.

Вне всякого сомнения, пришло время и российскому законодателю найти достойное место этому важному гражданско-правовому институту.

1.4. Правовая дихотомия владения земельными участками (лен — бенефиций) в Западной Европе⁸²

Историко-правовой наукой признается, что впервые система раздачи земли на условиях военной службы была внедрена Карлом Мартеллом⁸³, имеющая целью привязать к центральной власти служилое военное сословие. Эта система получила название бенефиции⁸⁴, а обладатели этого вещного права стали именоваться бенефициалами, которые составляли конное войско короля.

По мере совершенствования бенефициальных отношений стало понятным, что в первоначально задуманном виде эти отношения долго просуществовать не могут, так как бенефициалы стремились превратить свое условное держание в наследственное владение и уже в IX в. бенефиций стал приобретать характер наследственного держания (лена) или феода, ставший основой формирования системы вассалитета (вассал — сеньор⁸⁵) или феодальной иерархии.

В лен могла отдаваться земля, сан, должность, взимание пошлин. Наряду с «приличными» ленами в системе ленных отношения существовала категория неблагородных ленов — лены сельских старост.

Одним из условий получения лена являлось требование обязательной «церемонии оммажа или коммендации (Hulde) присяги и обмена рукопожатиями — инвеституры, которая производилась вручением знамени (светским вассалам, отсюда выражение знаменные лены) и скипетра духовным вассалам»⁸⁶.

Ленные отношения являлись основой или базой для построения системы феодальной лестницы⁸⁷. На ее вершине находился король (император), считавшийся верховным сеньором всех феодалов-вассалов, главой феодальной иерархии.

Вассал, он же фактически, должник, должен был соблюдать по отношению к своему сеньору — определенные обязательства, скрепленные клятвой: «Кто клянется в верности своему сеньору, неизменно должен помнить о следующих шести (обязательствах): невредимости, безопасности, почитании, пользе, легкой доступности и прямой возможности»⁸⁸. В Хрестоматии по истории Средних веков дается подробное толкование сущности этих шести обязательств⁸⁹.

В свою очередь права вассалов, являвшихся, в свою очередь, сеньорами по отношению к подвластным другого уровня, также были подробно урегулированы⁹⁰.

«В Трактате об управлении вотчиной⁹¹ Закона тэна⁹² (Thegens lagu) говорится о том, что свои права в полной мере тэн мог реализовать только путем возложения обязательств на своих вассалов — свободных общинников и зависимых (крепостных) крестьян, чьи обязанности также были детально расписаны»⁹³. Круг обязанностей зависимых крестьян также зависел, во-первых, от того, как они были установлены в том или ином феоде (владении), а во-вторых, к какой группе крестьян они принадлежали. Обязанности дворового свинопаса, людей свиты, пастухов волов, пастухов коров, пастухов овец, коз, женщин, приготовляющих сыр, служащих, приставленных наблюдать за зерном, лесников и т. д., как уже было сказано ранее, были также детально урегулированы⁹⁴.

При феодализме не было права собственности в современном понимании этого слова, так как вещно — правовые отношения были заменены личным статусом, иерархией, с которыми вещное право совпадает.

Феодальная или сословная собственность является по К. Марксу «третьей формой собственности (первая — родовая, вторая — общинная).

«В первобытных обществах, организация которых покоится на кровном родстве, количество индивидуальных прав и обязанностей весьма ограничено; мы не находим здесь ни индивидуальной собственности, ни индивидуальных преступлении, ни личной ответственности. Один только родовой союз является здесь носителем известных правь и обязанностей: “все , что направляется против одного из членов рода, считается направлением против целого союза, и наоборот, все, что предпринимает член одного рода против члена другого, рассматривается, как дело целого союза. Всякая собственность является здесь собственностью рода, всякая вина — виной целого рода»⁹⁵.

Если древность исходила из города и прилегавшей к нему небольшой области, то средневековье исходило из деревни. Первоначальное, редко рассеянное по обширной площади население, не получившее большого прироста со стороны завоевателей, обусловило эту перемену в исходном пункте. Поэтому, в противоположность Греции и Риму, феодальное развитие начинается на гораздо более обширной почве, подготовленной римскими завоеваниями и связанным первоначально с этим расширением земледелия. Хозяйничанье последних веков гибнущей римской империи и завоевание варварами разрушили массу производительных сил; земледелие деградировало, промышленность, за отсутствием сбыта, захирела, торговля замерла или была насильственно прервана, сельское и городское население убыло. Эти факты и обусловленный ими способ организации завоевания создали, в связи со структурой германских войск феодальную собственность. Она, подробно родовой и общинной собственности, тоже покоится на общинно собственной организации, которой в качестве непосредственно производящего класса, противостоят, однако, не рабы, как в древности, а мелкие крепостные крестьяне. Вместе с полным развитием феодализма появляется и антагонизм городов. Иерархическое расчленение земельной собственности и связанная с этим система вооруженных дружин давали дворянству власть над крепостными. Эта феодальная структура, как и античная общинная собственность, являлась ассоциацией, направленной против порабощенного производящего класса, но форма ассоциации и отношение к непосредственным производителям были иными в зависимости от иных условий производства»⁹⁶.

Вот как выглядит феодальная лестница в средневековой Англии. внутри Герцогства (начало XI в.). «Справа от Эда, герцога Бретани сидит духовенство: архиепископ Дольский, епископ Реннский, епископ Нантский, епископ Ваннский, епископ Сен Брие, епископ Леонский, епископ Третье. Слева сидят светские лица: сеньор Авогур, виконт Леон, сеньор Фужер и Пороэ, сеньор Витре, виконт Роган, сеньор Фубриан, сеньор Дюпон. Сеньор Рэ, сеньор Ларош Бернар и Лоэак, итого 9 баронов. Некоторые считали, что седьмым бароном должен быть не Люпон, а сеньор Ансени. (Следуют подписи: сначала — 24 бретонских высших дворян, затем — 35 бакалавров, затем без указания количества, простых рыцарей и оруженосцев»⁹⁷.

По отношению к своему господину (сеньоры) подвластные (вассалы) должны соблюдать совершенно определенные обязательства: «Кто клянется в верности своему сеньору, неизменно должен помнить о следующих шести (обязательствах): невредимость, безопасность, почитание, польза, легкая доступность, прямая возможность. Невредимость — это значит не наносит вреда телу сеньору. Безопасность — это значит не выдавать его тайн и не вредить безопасность его укреплениям. Почитание — это значит не наносить вреда его праву суда и всему другому, что касается его положения и прав. Польза — это значит не наносить ущерба его владениям. Легкая доступность и прямая возможность — это значит не мешать ему достигать тех выгод, которых он легко может достигнуть, а также не делать для него невозможным то, что возможно. Если верный вассал остережется от этого вреда, то ведь того требует справедливость, и еще не заслуживает вассал за это феода, ибо недостаточно воздержаться от зла, если не сотворить блага. Остается поэтому, чтобы при соблюдении упомянутых шести обязательств вассал давал совет и оказывал помощь своему сеньору без обмана, если он хочет быть достойным награждения феодом, а также неизменно соблюдал верность, в которой клялся. И сеньор во всем этом должен точно таким же образом поступать в отношении к своему верному вассалу»⁹⁸.

Права вассалов, являвшихся, в свою очередь, сеньорами по отношению к подвластным другого уровня, также были хорошо и детально урегулированы.

В Трактате об управлении вотчиной⁹⁹ Закона тэна¹⁰⁰ (Thegens lagu) указывается на то, чтобы тэн «пользовался своими правами, полученными по грамоте (bocriht) и исполнял три обязанности со своей земли: участие в ополчении, в восстановлении крепостей и в строительстве мостов. Термином bocrih обозначались те привилегии, которые получал тэн в результате пожалования ему королем земли и связанной с ней фискальной и политической власти над живущими на этой земле людьми. Пожалование бокленда сопровождалось освобождением передаваемой территории от всех повинностей в пользу государства за исключением трех служб, перечисленных выше.

Кроме того, со многих владений (те владения, которые не имеют бокленда) взимаются по королевскому приказу поземельные повинности (landright) в большем числе, как например, сооружение загонов для дичи для королевского поместья, снаряжение для военного корабля, охрана морского берега, личная охрана короля, сторожевая служба в ополчении, уплата милостыни и церковной подати и многие другие различные вещи»¹⁰¹.

Свои права в полной мере тэн мог реализовать только путем возложения обязательств на своих вассалов — свободных общинников и зависимых (крепостных) крестьян, чьи обязанности также были детально расписаны. Круг обязанностей зависимых крестьян также зависел, во-первых, от того, как они были установлены в том или ином феоде (владении), а во-вторых, к какой группе они принадлежали. Проиллюстрируем это на примере генитов, гебуров и котсетлов средневековой Англии.

Обычаи генита (Geneats right).

Обычаи генита различны в зависимости от того, как они установились во владении. В отдельных вотчинах он должен платить поземельный чинш (landgafol) и ежегодно давать свинью в качестве возмещения за поеденную траву, и ездить и исполнять конную службу, возить подводы, работать на барщине, и снабжать господина продовольствием, снимать урожай, косить сено, огораживать загоны для дичи и устраивать ловушки, исполнять строительные работы и укреплять городской дом, принимать приходящих в деревню, платить церковную подать и милостыню, нести охрану господина и конную охрану, ездить с поручениями как далеко, так и близко, куда будет приказано¹⁰².

Котсетл должен в течение всего года каждый понедельник работать на своего господина и по три дня каждую неделю во время жатвы. В некоторых вотчинах он несет барщину в течение всего августа каждый день. Поземельный налог (чинш) он не платит, но он должен платить свой пенс с очага к святому четвергу¹⁰³ и нести за своего господина, когда ему будет приказано, морскую охрану берегов, сооружать загоны для королевской дичи, и делать то, что подобает делать в его положении и платить церковную подать к празднику Святого Мартина¹⁰⁴.

Обычаи Гебура (Gebures gerichte)

Обычаи Гебура разнообразны: в одном месте они тяжелее, в другом — более умеренные. В некоторых владениях существует обычай, что он в течение всего года каждую неделю должен исполнять два дня такую работу в качестве недельной барщины, какая ему будет предписана, и в период жатвы — три дня в качестве недельной барщины, и со сретения¹⁰⁵ и до пасхи — три дня в неделю; если он исполняет извозную повинность, пусть он работает в то время, когда его конь находится вне двора¹⁰⁶.

Общие обязательства находят свою конкретизацию и завершение в обязанностях лиц, исполняющих те или службы: дворовый свинопас, люди из свиты, пастухи волов, пастухи коров, пастухи овец, пастухи коз, женщины, приготовляющие сыр, служащие, приставленные наблюдать за зерном, служители, лесники и т. д.¹⁰⁷

Что же происходило в том случае, если вассал нарушал свои обязательства перед сеньором. В своем письме Одон, граф Блуасский, на имя короля Роберта (1025 г.) пишет: «Удивляешь, ты меня очень, государь мой, как столь поспешно, не разобрав дела, присудил ты меня недостойным феода твоего? Ведь, если дело касается условий происхождения, то благодарение богу, родовитость есть у меня. Если дело касается качества феода, который ты мне дал, то известно, что не из твоих он владений, но из того, что мне по милости твоей от предков моих перешло по наследству. Если дело касается исполнения службы, то хорошо тебе ведомо, что, пока я был у тебя в милости, служил тебе и при дворе, и в войске, и на чужбине. Если же потом, когда ты наложил на меня опалу и данный мне феод решил у меня отобрать, я, обороняя себя и свой феод, нанес тебе какие-либо обиды, то ведь совершил я это, раздраженный несправедливостью и вынужденный необходимостью. Ибо как же я могу оставить и не оборонять своего феода? Бога и душу ставлю в свидетели, что лучше предпочту умереть на своем феоде, нежели жить без феода. Если же ты откажешься от замысла лишить меня феода, то ничего более на свете я не буду желать, как заслужить твою милость»¹⁰⁸.

Процитированные источники средневекового права свидетельствуют о том, что при разделенной феодальной собственности защита была предоставлена как верховному собственнику (королю), так и подвластным (вассалам), которые, как правило и являлись непосредственным господином вещи. Первыми на этот факт обратили внимание глоссаторы¹⁰⁹ и приспособили конструкцию вещно-правовой защиты к разделенной феодальной собственности, которая на протяжении столетий была цементирующим звеном всего феодального права.

Феодальное имущественное право было призвано юридически обосновать, как одним и тем же имуществом (преимущественно земельным участком, замком) может владеть государь (верховный собственник), у которого есть dominimum directum, его феодал, обладающий dominimum utili (подчиненный собственник) и нередко и крепостной (фактический пользователь земельным участком), то есть три права собственности на одну и ту же вещь.

Однако при переходе от феодализма к капитализму стало очевидным, что конструкция разделенной феодальной собственности, обосновывающая» право собственности нескольких лиц (феодала, сеньора, вассала) на один и тот же участок земли, себя исчерпала и нужно было искать что-то другое¹¹⁰.

Как известно, феодальное имущественное право было призвано юридически обосновать, как одним и тем же имуществом (преимущественно земельным участком, замком) может владеть государь (верховный собственник), у которого есть dominimum directum, его феодал, обладающий dominimum utili (подчиненный собственник) и нередко и крепостной (фактический пользователь земельным участком), то есть три права собственности на одну и ту же вещь.

Подобное положение вещей удовлетворяло правооборот, примерно, до XV в., пока имущественные отношения находились в неразвитом состоянии. Однако жизнь взяла свое, и новым нарождающимся капиталистическим производственным отношениям потребовалось и иное правое регулирование, что не могло не привести к слому устоявшихся догм и традиционных представлений. Пальма первенства в этом процессе принадлежит пандектистам.

Пересмотр теории разделенной собственности начинается с середины XVIII в., когда с протестом в отношении данного учения выступил немецкий ученый Г. Будей, а вслед за ним — в начале XIX столетия с еще более серьезной аргументацией — другой известный немецкий правовед А. Ф. Ю. Тибо. Идею отказа от разделенной собственности Будей обосновывал прежде всего тем, что разделенную собственность нельзя ни вывести из закона, ни защитить логически, что слова «dominium directum» отсутствуют в Пандектах. Тибо также стремился доказать отсутствие учения глоссаторов о разделенной собственности в римских источниках. Он считал, что созданное глоссаторами понятие «dominium utili», применяемое ими к случаям «неполной собственности» вассала, эмфитевта и суперфициара является «небылицой», покоящейся на ошибке глоссаторов, а вассал, эмфитевт и суперфициарий имеют только права на чужую вещь (jura in re aliena)¹¹¹.

Первым учебником пандектного права был учебник Тибо. Тибо преподавал в Тюбингенском университете. Учебник выдержал 8 изданий. Тибо начал спорить с глоссаторами и доказал, что глоссаторы не правильно поняли римское право объясняя необходимость расщепленной собственности dominimum directum и dominimum utili.

Тибо показал, что в римском праве был (есть) только один доминиум (одно право собственности, двух одинаковых прав на одну и ту же вещь римское право не знало) с неопределенным набором правомочий. Внутри права можешь делать со своей вещью все что угодно. Тибо разрушил старое глоссаторское право и подвел теоретическую основу для вещного права — двух одинаковых прав на одну и ту же вещь не бывает. Основная задача глоссаторов была оправдать систему расщепленной собственности на одну и ту же вещь. И для того чтобы оправдать нужно было показать, как эти правомочия могли концентрироваться у разных лиц. Причем все эти лица являлись собственниками, только каждый в своем отношении. И сюзерен, и вассал, и крестьяне и т. д.

Выдающаяся роль пандектистов состоит в том, что им удалось отработать и показать наличие общих понятий, обособить общую и особенные части гражданского законодательства (кодекса), осуществить классификацию договоров (в дигестах этой классификации не было), сконструировать институт права собственности, придать современное звучание институтам вещного права, таким как сервитут, суперфиций, эмфитевзис и конечно же отграничить вещные права от обязательственных прав.

Наука пандектистика¹¹² разработала такие правовые институты, не известные римскому праву, как «право преимущественного приобретения чужой вещи, преимущественное право покупки, право вещного обременения, поземельного и рентного долга»¹¹³.

Создатели пандектного права разработали юридическую науку и юридическую догматику посредством интерпретации Corpus Uris Civilis (Свод римского гражданского права). Возникшая в результате так называемая «юриспруденция понятий», или пандектистика, названная так из-за систематического изучения пандектов, начало которому положил Г. Пухта, представлена такими авторитетными романистами, как К. Вангеров, О. Бринц, Г. Дернбург и Б. Виндшайд, которые провели работу по синтезу теории данной школы.

В результате отказа от разделенной собственности и возникшей необходимости правового оформления существующих отношений по владению, пользованию земельным участком несколькими лицами пандектистика разработала институты, неизвестные римскому праву, преимущественного приобретения чужой вещи, обозначенного впоследствии как Vorkaufsrecht, выросшего из немецкого феодального института das Naherrecht, вещного обременения — Reallast (Grundlast), возникшего из ленных отношений разделенной собственности, предусматривающих выплату подчиненным собственником верховному собственнику чинша.

Важнейшим аргументом признания высокого уровня пандектного учения является факт его проникновения в другие страны континентальной Европы. Например, при конструировании Гражданского кодекса Швейцарии 1907 г. (Schweizerisches Zivilgesetzbuch (ZGB) было заимствовано пандектное право, но с сохранением многих традиционных национальных элементов. В частности, наряду с известным немецкому праву трехзвенным делением вещных прав в швейцарском праве взята двухзвенная система (вещные права пользования и реализации), при этом преимущественное право покупки является не вещным правом, а ограничением права собственности, застройка признается видом сервитута, а не самостоятельным вещным правом, большим своеобразием отличаются и вещные обеспечительные права (залог и его виды).

В странах англо-американского права, в которых отсутствует категория вещных прав, широкое распространение получила множественность титулов относительно земельного участка.

Данные имущественные отношения базировались на системе расщепленной феодальной собственности, составляющей суть феодального права. «Феодальное имущественное право было призвано юридически обосновать, как одним и тем же имуществом (преимущественно земельным участком, замком) может владеть государь (верховный собственник), у которого есть dominimum directum, его феодал, обладающий dominimum utili (подчиненный собственник) и нередко и крепостной (фактический пользователь земельным участком), то есть три права собственности на одну и ту же вещь»¹¹⁴.

Важно заметить, что, несмотря на огромную разницу в правовом статусе лиц, являющихся частью имущественных феодальных отношений, формально правовая защита предоставлялась как верховному собственнику (королю), так и подвластным (вассалам), образующих феодальную лестницу.

Такая система, система расщепленной феодальной собственности, удовлетворительно работала примерно до середины XV в., но после того, как научный авторитет и необходимое влияние приобрела пандектистика, эта система фактически рухнула.

В то время, когда в Западной Европе под давлением пандектного учения феодальное имущественное право начало сдавать свои позиции, в России примерно в это же время начинает формироваться система вотчинно-поместных отношений.

1.5. Вотчины и поместья в российском гражданском праве (вотчинные права)

В последние два десятилетия на постсоветском евразийском экономическом пространстве возникли крупные земельные владения частных лиц, так называемый «личный майорат». Несмотря на то, что за советский период мы уже успели отвыкнуть от всего этого, исторический опыт прошлого настойчиво напоминает нам о том, что «ничто не ново под луной» и отсылает нас к боярско-дворянскому землевладению, то есть к историческим формам правового регулирования вотчин и поместий в отечественном гражданском праве.

О вотчинном и поместном землевладении написано значительное число работ крупными российскими цивилистами XIX столетия, а также современными учеными¹¹⁵. Так, например, «В. И. Сергеевич, А. В. Романович-Славатинский считали, что, как поместья, так и вотчины представляли собой несвободную земельную собственность, обладание, которое было возможным лишь при условии несения государственной службы». С ними не был согласен профессор К. А. Неволин, полагавший, что «вотчина являлась собственностью рода и, как следствие, на вотчину необходимо распространять режим вечного и потомственного владения». Вотчинник, как отмечает В. О. Ключевский, «вполне мог перейти на службу к другому князю, сохранив за собой земельный надел»¹¹⁶. В отличие от поместий на вотчины более длительный срок сохранялось право наследования за женами, однако «в отношении к ним признано, что по смерти жены они возвращаются детям умершего с их потомством, а если детей нет, то идут назад в род мужа, а не в род жены».

Принято считать, система позднего феодального землевладения на Руси существенно отличается от ленного землевладения на Западе.

В отличие от ленного землевладения, где отобрание лена (феода) было крайне затруднительно, поскольку обычай и закон точно устанавливали те нарушения феодального договора, которые могли повлечь за собой изъятие земли, в России этот вопрос фактически до XIX в. не имел четкого регулирования. И в этой связи не могу не вспомнить утверждение Николя Львовича Дювернуа, который в своей работе «Значение римского права для русских юристов» писал, что русское гражданское право образовалось в условиях самого сильного ограничения (у автора стеснения) имущественного оборота и личной свободы) и призывал нас овладеть юридической материей классического мира и не осуществлять национальное противодействие римскому праву»¹¹⁷.

Несмотря на относительное правовое превосходство ленного землевладения в сравнении с отечественными формами частного землевладения, следует заметить, что и при ленном землевладении не было права собственности в современном смысле этого слова, там все было заменено личным статусом и иерархическим порядком, с которым вещное право и совпадает, а отличительной чертой современных вещных прав является то, что все вещные права не вычитаются из права собственности. Этим развитая система вещных прав отличается от феодального понятия права собственности, где как раз фрагментирование права собственности составляет фундаментальную черту вещных прав.

Можно предположить, что вотчина является первой из известных историко-правой науке форм частного землевладения в России, которая возникла в период правления на Руси великих князей (XIV–XV вв.) и просуществовала до первой трети XVIII в., когда правовой режим поместий и вотчин утратил свои коренные различия. Вотчина, как правило, предоставлялась военным на основании акта верховной власти (жалованной грамоты), передавалась по наследству и не была жестко привязана к службе одному князю. Поместное право, писал К. П. Победоносцев, отличается от вотчинного в праве распоряжения, наследования и т. п., но их объединяет одно и то же — начало служебной зависимости. «...За неисполнение обязанности служить государеву службу вотчина отбирается на том же основании, что и поместье»¹¹⁸.

Основными субъектами вотчинных правоотношений, особенно на их первом этапе, были князья и приближенный к князю круг помощников-бояр. Земельный участок, который предоставлялся служилому человеку на основании жалованной грамоты, который мог передаваться по наследству, получил название вотчина. Именно факт владение вотчиной привел к образованию в России боярско-дворянского землевладения. «Являясь средоточием политической власти в стране и социальной опорой российской монархии на всех этапах ее существования, боярско-дворянское сословие оставалось на протяжении веков господствующей и в экономической сфере»¹¹⁹.

Второй формой землевладения в России являлось поместье участок казенной или церковной земли, данный государем или церковным учреждением.

В эпоху утверждения централизованной власти московских государей право на вотчину стало зависеть уже от службы не великому князю, а царю. Оценивая этот период истории, мы вправе сделать вывод о неком диалектическом переходе от вотчины к поместью в структуре частного землевладения.

Поместье, как форма частного землевладения, оформилось в эпоху царя Ивана III (1462–1505). Поместьем именовался участок казенной или церковной земли, предоставленный государем или церковным учреждением служилому человеку в качестве вознаграждения и как источник его материального дохода.

«Одним из важнейших процессов, протекавших в сфере землевладения в России 1-ой половины XVIII в., стала монополизация дворянством права владеть населенными и ненаселенными землями. Право собственности на ненаселенные земли категорически не признавалось за купечеством, а владение деревнями обусловливалось исключительно наличием фабрик и заводов с припиской деревень к последним»¹²⁰. Одновременно с монополизацией дворянством права на землю происходят сложные изменения в структуре самого сословия. Осуществлялось слияние различных привилегированных социальных групп и унификация их сословного статуса. На правительственном уровне ведется активная работа по выработке дефиниции «дворянство». К дворянству были причислены лица «происшедшие от знатных и древних поколений Российского и других государств, а также возведенные в дворянское достоинство российским или иностранным монархом»¹²¹.

«Долгое время обязанность службы являлось неотъемлемым условием права дворянина на владение земельным участком, и нарушение служебного долга рассматривалось на всем протяжении начала XVIII в. как достаточное основание для конфискации дворянского имения. После смерти Петра I прослеживается постепенная либерализация позиции правительства в отношении сроков и методов прохождения службы. Однако от конфискации, как способа наказания «за нежелание нести государеву службу» и недобросовестное ее исполнение, самодержавие не отказалось» [8].

«Своеобразным поземельным кадастром, в котором фиксировались права владения, являлись писцовые книги. Практика писцовых описаний в условиях функционирования поместной системы и непосредственной связи между служебными обязанностями привилегированного сословия и его правом на владение землей и крепостными играла важнейшую роль в поземельной политике государства XVII и начала XVIII в.»¹²².

Таким образом, если вотчина символизирует собой децентрализацию государственного управления, торжество «баронства» в русском смысле этого слова, то поместье, напротив, централизацию публичной власти и управления.

Сравнивая правовой режим вотчин и поместий, (то есть нормативно установленная совокупность правил) следует отметить, что он имеет как сходства, так и совершенно определенные отличия.

Абсолютное сходство выражается в том, что

1) как владение поместное, так и вотчинное значительный период истории (при Петре I особенно) были непосредственно связаны со службой привилегированных сословий князю или царю.

Относительное сходство уже зависит от субъективной оценки исследователей. Так, например, В. И. Сергеевич, А. В. Романович-Славатинский считали, что, как поместья, так и вотчины представляли собой несвободную земельную собственность, обладание, которое было возможным лишь при условии несения государственной службы. С ними не был согласен профессор К. А. Неволин, полагавший, что, вотчина являлась собственностью рода и, как следствие, на вотчину необходимо распространять режим вечного и потомственного владения. Вотчинник, как отмечает В. О. Ключевский, «вполне мог перейти на службу к другому князю, сохранив за собой земельный надел»¹²³.

Вряд ли стоит сомневаться в том, что до XVIII в. дворяне с формально-правовой точки зрения не были собственниками своих поместий, они получали их во временное пользование в качестве вознаграждения за службу. Сын покойного дворянина мог только просить царя отдать ему отцовское поместье «в пользование». Уже в XVI в. дворянская служба становилась сословной и наследственной повинностью. По Судебнику 1550 г. от этой повинности освобождались только дети боярские и их сыновья, еще не поступившие на службу, или которым освобождение от службы давал сам государь.

Как известно, дворянин XVI в. начинал свою службу обычно в 15 лет.

Поступая на службу и записанный в служилый список, молодой дворянин становился новиком, которого наделяли поместьем, а в дальнейшем и окладом.

Старшие сыновья бояр, которые служили одновременно с отцом, наделялись особыми поместьями; при этом одного из сыновей назначали заместителем отца, который после смерти отца вместе с землей должен был наследовать и его служебные обязанности… Иногда несколько сыновей владели совместно отцовым поместьем, имея в нем свои доли, выти…»¹²⁴.

Из поместья выделялись известные доли на прожиток (пенсию) и дочерям умершего, вдове — до смерти, вторичного замужества или до пострижения, дочерям — до 15 лет, когда они могли выйти замуж. Размер прожитков зависел от рода (причины) смерти помещика. Если он умирал своей смертью, вдове его выделялось 10% из его поместья, дочерям — по 5%; если он был убит в походе, эти оклады прожитков умножались на два»¹²⁵. По сути, это классический узуфрукт.

Что касается наследования в вотчинах, следует подчеркнуть, что, в вначале XVII в. наследниками вотчин считались дети умершего, определенную часть получала жена умершего, боковые родственники устранялись от наследования. Однако в течение XVII столетия этот взгляд изменился, право наследования получили и боковые родственники.

Нельзя не отметить еще одного значимого факта: наследственных прав женщин и в этой связи необходимо подчеркнуть, что в централизованной Руси наследственные права женщин постепенно, но неуклонно сужались.

Так, если еще в «XVII веке бездетная жена наследовала после мужа не только в выслуженных, купленных из поместья, но даже в родовых вотчинах», то позднее, когда в доктрине и практической деятельности женщину стали рассматривать как лицо, принадлежащее к чужому роду, жене, как не принадлежащей к роду, стали давать выслуженные и купленные из казны имения только в прожиток после мужа, в кормление, а не в собственность; а затем, по вступлении жены в новый брак, по пострижении или по смерти, эти имения возвращались в род мужа»¹²⁶.

В отличие от поместий на вотчины более длительный срок сохранялось право наследования за женами, однако «в отношении к ним признано, что по смерти жены они возвращаются детям умершего с их потомством, а если детей нет, то идут назад в род мужа, а не в род жены»¹²⁷.

После того как правовой режим поместий и вотчин стал единым, сформировалось право жены на наследство в недвижимом имении, по размеру поместного права, т. е. 1/7 и 1/4 части (1731 г.).

Принято считать, система позднего феодального землевладения на Руси существенно отличается от ленного землевладения на Западе¹²⁸.

В странах Западной Европы поместье как бы находится в залоге у суверена, на которое в любое время может быть обращено взыскание в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения дворянином своего обязательства по отношению к государю; с другой стороны, в условиях ленного землевладения отобрание лена (феода) было крайне затруднительно, поскольку обычай и закон точно устанавливали те нарушения феодального договора, которые могли повлечь за собой изъятие земли¹⁵. Следовательно, в системе ленного землевладения было гораздо больше предпосылок для формирования в будущем права собственности, чем в условиях вотчинного и поместного землевладения на Руси.

Несмотря на относительное правовое превосходство ленного землевладения в сравнении с отечественными формами частного землевладения, следует заметить, что и при ленном землевладении не было права собственности в современном смысле этого слова, там все было заменено личным статусом и иерархическим порядком, с которым вещное право и совпадает, а отличительной чертой современных вещных прав является то, что все вещные права не вычитаются из права собственности. Этим развитая система вещных прав отличается от феодального понятия права собственности, где как раз фрагментирование права собственности составляет фундаментальную черту вещных прав.

К началу XVIII в. те различия, которые существовали между вотчиной и поместьем в российском праве, практически нивелировались. 23 января 1712 г. Петр I издает Указ, в котором впервые был использован термин «добра недвижимые», а 23 марта 1714 г. в Указе Петра I «О порядке наследования в движимых и недвижимых имуществах», получившем в истории название указа о единонаследии, имущество различного рода (вотчины, поместья, дворы и лавки и иные вещи) было уравнено между собой, обозначено единым понятием «вещи недвижимые», а вотчины и поместья были признаны личной собственностью дворян.

Одновременно Указ требовал от каждого помещика, имеющего несколько сыновей, завещать имение только одному из них; в отсутствие завещания наследником признавался старший сын.

В преамбуле Указа говорилось о том, что он имеет три цели:

— предотвратить обнищание помещиков из-за бесконечных разделов;

— создать особый класс безземельных дворян, которым придется самим нести службу;

— защитить крестьян от разорения в тех случаях, когда владения одного помещика делятся между несколькими его сыновьями, каждый из которых хочет жить в той же роскоши, что и его отец, и соответственно увеличивает барщину и оброк. Последнее обстоятельство беспокоило царя, поскольку с таких нищих крестьян было трудно собирать налоги¹²⁹.

Для отечественного гражданского права Указ 1714 г. знаменателен еще и тем, что в нем впервые в более или менее законченном виде получает легальное оформление институт права собственности. Хотя, строго говоря, правомочия собственника по владению, пользованию и распоряжению вещью впервые было законодательно закреплено в 1832 г. в ст. 420 т. Х. ч. 1 Свода Законов Российской империи¹³⁰, откуда затем по традиции перешло и в гражданские кодексы 1922 и 1964 гг., и в Основы гражданского законодательства 1961 и 1991 гг., и действующий ГК РФ.

Такой порядок наследования просуществовал в России только 17 лет. А уже 17 марта 1731 г. указом Императрицы Анны Ивановны он был отменен, и в России восстановлен прежний порядок. В качестве оснований отмены Указа 1714 г. и возвращения к прежнему порядку наследования назывались следующие причины: «родители по равной любви ко всем детям употребляли все средства, чтобы разделить между ними имение по равным частям, прибегали для того к подложным продажам и закладам, обязывали детей великими клятвами, чтобы получивший после них все имение передал часть его своим братьям; из наследства рождались между родственниками ссоры, ненависть, смертоубийства. (Впрочем, кроме этих причин, могло быть и другое, политическое побуждение — предупредить усиление знатных родов, которое могло произойти от единонаследия.)¹³¹.

Если в России система единонаследия не прижилась, то в странах Западной Европы она имела прочные исторические корни. Законы о майорате были приняты в средние века и сохранились вплоть до XIX в. почти во всех европейских странах (Великобритании, Франции, Италии, Испании, Португалии, Бельгии, Нидерландах, Швейцарии, в большей части Германии, Австрии, Чехии, отчасти Польше, а также прибалтийских и скандинавских странах)¹³². Согласно этим законам, все недвижимое имущество семьи наследовалось страшим сыном. Другие дети получали свою долю наследства (младшие дочери получали также приданое) деньгами или движимым имуществом, что весьма ущемляло их интересы. Младшие сыновья поступали на военную и гражданскую службу. Майорат активно поддерживала и католическая церковь в связи с существованием института целибата. Законы о майорате обычно касались только дворянства, однако, крестьяне также в большинстве случаев не хотели делить дом и землю между детьми. В городах принцип единонаследия был связан с уставами ремесленных цехов, которые обычно ограничивали число мастеров, чтобы поддерживать высокие цены на продукцию и избежать конкуренции внутри цеха. Мастер имел право передать свое место лишь старшему сыну. Другие дети могли рассчитывать на вакансии только в случае смерти или отхода от дел кого-либо из бездетных мастеров или членов цеха, имевших сыновей, которые по какой-то причине не наследовали отцовскую профессию. Майорат не только сдерживал рост населения, но и способствовал социально-экономическому развитию: младшие сыновья не наследовали социальный статус своих родителей и из-за этого социальная структура общества постоянно менялась¹³³.

Россия оказалась неподходящей страной для майората. Она была заселена не так плотно, как Западная Европа. Православное духовенство, кроме черного (монахов, монахинь и высших церковных иерархов), не принимало обета безбрачия, и пополнялось, в основном, своими сыновьями и зятьями. Крестьянские земли принадлежали не отдельным семьям, а общине, которая проводила время от времени переделы в пользу больших семей.

Возвращаясь к Указу 1714 г. следует указать на его одну очень особенность: с одной стороны, указ предоставил дворянам право личной собственности на поместья и вотчины, однако с другой стороны, он сохранил зависимость между частным землевладением и государственной службой. Эта зависимость была устранена через неполные 50 лет в Манифесте Петр III от 18 февраля 1762 г. «О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству» (традиционное краткое название — Манифест о вольности дворянству).

Таким образом, одной из первых формой частного землевладения в России были вотчины, в результате усиления центральной власти в дополнение к вотчинам в российском праве появляется такая форма частного землевладения, как поместья; к началу XVIII в. границы между вотчинами и поместьями фактически стираются, однако по — прежнему, сохраняется зависимость права личной собственности дворянского сословия на вотчины и поместья от несения государственной службы, эта зависимость была окончательно ликвидирована в Манифесте о вольности дворянству.

Таким образом, в России поместное (помещичье) землевладение просуществовало вплоть до 1917 г., затем за несколько лет все было национализировано. Идеологической базой этого процесса явились слова В. И. Ленина о том, что «у нас нет ничего частного». И только с принятием Закона РСФСР от 24.12.1990 № 443-1 «О собственности в РСФСР» правоотношения в этой сфере начинали меняться, приведшие, в конце концов, к тому, что в России появились крупные собственники. Однако способ приобретения крупной собственности вряд ли можно назвать цивилизованным, более того формы приобретения этой собственности как нельзя лучше вписываются в конструкцию замечательного русского философа В. Розанова, который еще в 1912 г. написал: «В России вся собственность выросла из «выпросил» или «подарил» или «кого-нибудь обобрал»¹³⁴.

Глава 2. КОНСТИТУЦИОННАЯ ЭКОНОМИКА РОССИИ

2.1. Конституционный строй Российской Федерации

Каждое государство имеет свои особенности. Эти особенности закреплены в конституции и образуют его конституционный строй.

Основы конституционного строя Российской Федерации закреплены в главе первой конституции.

Основы конституционного строя — это устои, важнейшие исходные начала государства и общества, основные принципы, на которых построено наше государство и общество. Согласно ст. 16 Конституции РФ никакие другие положения конституции не могут противоречить основам конституционного строя, то есть положениям первой главы конституции. Это означает, что предписания первой главы конституции обладают более высокой юридической силой по сравнению с положениями других глав конституции. Они являются, как принято говорить, своего рода конституцией в конституции. Незыблемость основ конституционного строя гарантируется особым порядком изменения главы 1 Конституции РФ, в которую не могут быть внесены никакие поправки.

В Российской Федерации основами конституционного строя являются народовластие; государственный суверенитет; разделение властей; республиканская форма правления; приоритет прав и свобод человека и гражданина, правовое государство, федерализм; идеологическое многообразие и политический плюрализм; социальное государство и свобода хозяйствования и многообразие форм собственности.

Народовластие — это принадлежность власти народу и свободное осуществление народом своей власти в полном соответствии с его суверенной волей и коренными интересами. Конституционный принцип народовластия закреплен в ст. 3 Конституции. В соответствии со ст. 3 Конституции носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ. Высшим непосредственным выражением власти народа являются референдум и свободные выборы. Народ осуществляет свою власть непосредственно, а также через органы государственной власти и органы местного самоуправления. Та часть власти, которую народ осуществляет сам, непосредственно называется непосредственной демократией. Непосредственная демократия — это форма непосредственного прямого волеизъявления народа, то есть народ осуществляет свою власть непосредственно, без посредников. Высшим непосредственным выражением власти народа являются референдум и свободные выборы. Другими формами непосредственной демократии являются: митинги, шествия демонстрации, пикетирования, забастовки; всенародное обсуждение законопроектов, публичные слушания; наказы избирателей, отзыв избирателями избранных ими представителей и т. п. Право на другую часть власти народ делегирует своим представителям, осуществляя высшее и непосредственное выражение власти в ходе выборов, народ избирает своих представителей, которым как раз делегирует право на часть своей власти. Осуществление народом своей власти через выборных представителей называется представительной демократией.

Государственный суверенитет Российской Федерации

Государственный суверенитет является важнейшей основой конституционного строя. Носителем суверенитета и единственным источником власти в нашей стране является российский народ. Суверенитет Российской Федерации распространяется на всю ее территорию. Суверенитет государства — это неотъемлемое свойство государственной власти, которое заключается в ее верховенстве внутри страны и независимости в международных отношениях.

В ст. 4 Конституции РФ установлено следующее:

1. Суверенитет Российской Федерации распространяется на всю ее территорию.

2. Конституция Российской Федерации и федеральные законы имеют верховенство на всей территории Российской Федерации, то есть верховенство над всеми другими нормативными актами, принимаемыми региональной и муниципальной властью.

И наконец, третье: Российская Федерация обеспечивает целостность и неприкосновенность своей территории.

Разделение властей

Принцип разделения властей является основой организации власти в любом демократическом государстве, вне зависимости от формы ее устройства, присущи и унитарным и федеративным формам государства, и как правило закрепляется в Конституции. В Конституции РФ принцип разделения властей закреплен статьей 10, в которой установлено следующее: Государственная власть в Российской Федерации осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную. Органы законодательной, исполнительной и судебной власти самостоятельны.

Суть принципа разделения властей заключается в следующем. Во-первых, каждая ветвь власти занимается своими, юридически порученными делами. Во-вторых, каждая из ветвей власти самостоятельна, не имеет права вмешиваться в деятельность других ветвей власти и подменять друг друга. И в-третьих, каждая из ветвей власти обладает средствами воздействия на другие ветви власти для обеспечения баланса власти, чтобы ни одна из ветвей власти не была доминирующей по отношению к другой. Принцип разделения властей выступает важным механизмом сдержек и противовесов между различными ветвями власти и использоваться для взаимного их уравновешивания, достижение баланса законодательной, исполнительной и судебной власти и исключает возможность концентрации власти одной из них, обеспечивает самостоятельное функционирование каждой и одновременное их взаимодействие, чтобы не получился перекос между властями.

Республиканская форма правления

Республиканская форма правления — эта такая форма правления, при которой власть осуществляется выборными органами, избираемые на определенный срок. Можно выделить следующие основные признаки республики:

— существование единоличного или коллегиального главы государства;

— выборность на определенный срок главы государства и других верховных органов государственной власти;

— осуществление государственной власти не по собственному праву, а по поручению народа;

— юридическая ответственность главы государства в случаях, предусмотренных законом;

— обязательность решений верховной государственной власти для всех других государственных органов;

— преимущественная защита интересов граждан государства, взаимная ответственность личности и государства;

— имеет место разделение властей на законодательную, исполнительную и судебную.

Приоритет прав и свобод человека и гражданина

Согласно ст. 2 Конституции человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина провозглашается как обязанность государства. Конституция, признавая права и свободы человека высшей ценностью, а их признание, соблюдение и защиту обязанностью государства, тем самым закрепила приоритет прав и свобод человека и гражданина как суперпринцип всего конституционного строя Российской Федерации. В ст. 18 Конституции установлено, что права свободы человека и гражданина определяют смысл содержания и применения законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием. Поэтому вся деятельность государства должна быть направлена на признание соблюдение и защиту наших прав и свобод. Органы публичной власти вообще существует только ради того, чтобы обеспечить и создать условия для реализации наших прав.

Правовое государство

Статьей 1 Конституции Российская Федерация провозглашена правовым государством.

Правовое государство обладает следующими сущностными характеристиками и имеет несколько измерений: гуманитарно-правовое (права человека), нормативно-правовое (правовой характер действующего позитивного права) и институционно-правовое (система разделения властей). Ключевой момент теории и практики правового государства — утверждение правовой формы и правового характера взаимоотношения между властью и подвластными субъектами, верховенство права во всех сферах общественной жизни.

В числе большого количества признаков правового государства выделяются четыре основных признака, которые рассмотрим при изучении нашего курса. К их числу относятся: первый признак — связанность государства и общества правом. Второй признак — верховенство права. Третий признак — обязательность официального опубликования нормативных актов. И, наконец, четвертый признак — позитивное правовое сознание членов общества их позитивное правосознание.

Федерализм

Принцип федерализма закреплен в первой главе нашей Конституции и получает свою конкретизацию в ее 3-й главе, которая называется «Федеративное устройство». В ст. 1 Конституции установлено, что наша страна — это демократическое федеративное государство. В ст. 5 Конституции принцип федерализма изложен следующим образом: «Российская Федерация состоит из республик, краев, областей, городов федерального значения, автономной области, автономных округов — равноправных субъектов Российской Федерации».

Идеологическое многообразие и политический плюрализм. Действующая Конституция закрепляет идеологическое многообразие политического плюрализма, как одно из основ конституционного строя нашей страны. Начнем с идеологического многообразия и посмотрим на следующий слайд. В ст. 13 Конституции установлено следующее:

1. В Российской Федерации признается идеологическое многообразие.

2. Никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной.

Идеологическое многообразие означает свободное существование в нашем обществе различных политических и иных взглядов. Это позволяет каждому человеку, группам людей, их объединениям свободно развивать свои взгляды, распространять и защищать их с помощью всех допускаемых Конституцией средств, активно способствовать их осуществлению.

2.2. Конституционная регламентация права собственности

Конституционное понимание права собственности гораздо шире, чем гражданско-правовое: во-первых, с точки зрения конституционно-правовых гарантий собственности в отношениях между собственником и государством; во-вторых, с позиции характеристик права собственности государства, регионов и муниципальных образований.

Более того, в конституциях должно отражаться соотношение важнейших ценностей общественного строя. В этом смысле категория собственности самым тесным образом связана со свободой личности, социальными ценностями¹³⁵ .

Особенности конституционной регламентации института собственности обусловлены многими обстоятельствами: временем принятия конституций, экономической ориентацией государства, идеологическими установками, характером существующих правовых систем¹³⁶.

У. Маттеи полагает, что «существует вполне определенная тенденция, проявляющаяся еще на ранних стадиях общественного развития, к оформлению в конституции отношений собственности и ее закреплению через признание существующего порядка неизменным. Причина этой фикции очевидна. Поскольку право собственности имеет дело с основополагающими вопросами распределения ресурсов и в силу отсутствия общего соглашения по поводу легитимности или критериев распределения ресурсов внутри общества (почему богатые должны быть богатыми, а бедные — бедными?), вопросы распределения собственности не могут являться предметом нескончаемого пересмотра, выходящего за рамки разумного. В противном случае резко возрастает социальная нестабильность. Если быть точным, политический процесс приводит к постоянному перераспределению материальных ценностей и прав собственности на них между различными социальными группами: например, через усиление ответственности в сфере налогообложения и ослабления этой ответственности в других областях или через ограничение либо полный выход из оборота некоторых видов имущества в интересах общества, …тем не менее, это перераспределение всегда наталкивается на известные пределы, за которыми лежит уже область политической революции. В самом деле, все политические революции можно рассматривать как процесс перераспределения прав собственности, выходящей за конституционные рамки предшествующей социальной организации. Так, например, Великая французская революция являла собой насильственный переход имущественных интересов от аристократии к буржуазии, выходящий за рамки конституции собственности «старого режима». Аналогично и Октябрьская революция в России привела к отмене ранее действовавшей конституции собственности посредством массовой национализации»¹³⁷.

Сразу же после революции устанавливается запрет на новое коренное перераспределение материальных ценностей. И вновь, как до революции, неимущие (согласно новому порядку) обязываются (принуждаются по закону) к уважению вещных прав новых собственников — независимо от того, каким образом последние их приобрели. Ставкой в динамике общественных отношений являются гражданский мир и порядок.

Первые конституции не различали форм собственности. Она могла принадлежать как государству, так и частным, физическим или юридическим лицам. Единый правовой статус собственности предполагал равенство прав собственников.

Конституции следующего поколения, как правило, различают две основные формы собственности — государственную (публичную) и частную. В некоторых послевоенных конституциях помимо указанных форм выделены муниципальная (ФРГ)¹³⁸ и кооперативная (Португалия)¹³⁹.

Одной из отличительных черт конституций второй волны стало признание социальной функции собственности. Суть теории социальной функции собственности состоит в том, что главное в собственности — не права, а социальные обязанности. «Эта обязанность… состоит в том, что употребление собственности одновременно должно служить благу всех. Собственник, таким образом, обязан при употреблении собственности принимать во внимание все общество. Социальная связанность есть следствие принадлежности отдельного лица к обществу и ограничивает собственность тем сильнее, чем больше ее использование происходит в социальной сфере, т. е. вне частной сферы»¹⁴⁰.

В некоторые конституции были включены положения о национализации и государственном контроле за экономикой. Проведение национализации предусмотрено, в частности, конституциями Италии¹⁴¹ и Мексики¹⁴². От национализации следует отличать установление государственного контроля над отдельными отраслями либо сферами деятельности.

Наконец, еще одной отличительной чертой конституций второй волны стало закрепление перечня отраслей экономики, а также объектов собственности, которые принадлежат государству.

В современном праве стремление к непреложности существующего правопорядка, как правило, достигается через введение в конституционный текст специальных положений, регулирующих отношения собственности и занимающих более высокое по отношению к прочим источникам права положение в иерархии правовых норм. Эти конституционные положения раскрывают основополагающие распределительные приоритеты общества. Ранние конституции Запада устанавливали частную собственность на фундаментальные ценности общества: например, действующая Конституция Французской Республики воспроизводит широко известное положение революционной «Декларации прав человека и гражданина», в которой частная собственность объявлена священной и неприкосновенной, наряду с личной свободой и сопротивлением политическому гнету. То же можно сказать и о поправках V и XIV (разд. 1) Конституции США, которые относят право на частную собственность, наряду с правом на жизнь и свободу, к числу трех основополагающих ценностей.

Промежуточный выбор лежит в области конституционного нормотворчества иного рода (опыт ФРГ и Италии), где имеет место так называемая функционализация частной собственности. Германское и итальянское конституционное право охраняет право собственности индивидов в принципе, но ограничивает его осуществление и приобретение во избежание чрезмерного социального зла.

Фундаментальным экономическим принципом, регулирующим отношения собственности в ФРГ, является конституционная формулировка «собственность обязывает». В Италии та же идея выражена понятием о «социальной функции» собственности, сформулированным во второй части ст. 42 Конституции Итальянской Республики. С точки зрения конституционного права, эти определения представляют собой шаг вперед по сравнению с риторикой франко-американской модели, отразившей настроения Великой французской революции.

Действительно, всякий субъект отношений собственности, безусловно, стремится к исполнению той роли и осуществлению того выбора, которые не противоречат институциональной структуре этих отношений. Поэтому решающее значение имеет выявление общих принципов, которые помогут описать эту структуру.

Между крайностями, в качестве которых выступает священная неприкосновенность прав собственника в американо-французской модели, с одной стороны, и запрет на частную собственность в бывших социалистических странах — с другой, лежит такое представление о защите права собственности, как «социальная функция» последней. Данная концепция, введенная в научный оборот в начале XX в. французским ученым Л. Дюги, по-видимому, в большей степени отражает реалии современных систем права собственности.

Проблема социальной функции собственности органически связано с институтом социального государства. При этом в конституциях ряда зарубежных государств повышение роли социального государства уже давно сопровождается расширением форм конституционного регулирования отношений собственности. Так, в Конституции ФРГ записано: «Собственность обязывает. Пользование ею должно одновременно служить на благо общества». Конституция Японии провозглашает, что «право собственности определяется законом в соответствии с интересами общественного благосостояния». В итальянской Конституции содержится следующая формулировка: «Частная собственность признается и гарантируется Законом, который определяет способы ее приобретения, пользования ею и границы ее действия, с целью обеспечить ее социальную функцию и сделать ее доступной для всех»¹⁴³.

Усиление роли конституционного регулирования отношений собственности не исключает того, что социальная политика государства может быть направлена на создание благоприятных условий для развития всех, в том числе и частных, форм собственности. Оно может устанавливать приоритеты в развитии той или иной формы собственности в зависимости от эффективности получаемых результатов. При этом государство, исходя из интересов развития общества в целом, вправе определять степень своего участия в управлении экономикой. Это позволяет избегать крайностей либерального и бюрократического подходов при оценке преимуществ или недостатков различных форм собственности.

В Конституции РФ термин «собственность» представлен неоднозначно. В ст. 8 он используется в двух значениях: 1) как любое принадлежащее лицу имущество, иными словами, совокупность всех имущественных прав (в этом смысле истолковывает понятие «собственность» Конституционный Суд РФ); 2) как совокупность экономических (производственных) отношений, связанных с определенным имущественным комплексом и определенным субъектом хозяйственной (экономической) деятельности (формы собственности)¹⁴⁴. В ст. 35 Конституции РФ понятие собственности используется в третьем значении: как абсолютное вещное гражданское право лица на определенную вещь, включающее правомочия владеть, пользоваться и распоряжаться вещью.

Согласно ст. 8 Конституции РФ, признаются и защищаются равным образом частная, государственная, муниципальная и иные формы собственности. Таким образом, форма собственности является конституционным понятием, по логике системы права нуждающимся в развитии и конкретизации в иных отраслях, тем более что содержание форм собственности, закрепленных в конституции РФ, не получило какого-либо дополнительного раскрытия ни в экономической, ни правовой литературе.

Например, в одном из последних комментариев к конституции РФ конституционные формы собственности понимаются как:

а) принадлежность имущества различным видам субъектов — частным лицам, публичным образованиям, иным субъектам права;

б) различные не противоречащие формы и способы организации и ведения хозяйства (экономической деятельности)¹⁴⁵ .

Понимание собственности в Конституции РФ носит характер, близкий к абсолютному. М. В. Баглай признает жесткую либеральную позицию российской конституции по отношении к собственности. Последовательно либеральную позицию по отношению к собственнтости занимает В. В. Гребенников: «Господство частной собственности, в конечном счете, должно обеспечить демократический характер политических преобразований в России, становление либерального гражданского общества, окончательную победу политического и идеологического плюрализма»¹⁴⁶.

Действительно, в тексте Конституции РФ не говорится, что «собственность обязывает» или что собственник должен осуществлять свои права, учитывая публичные интересы. Такой подход существенно отличается от того, что мы видим в конституциях других демократических государств. Вместе с тем, Конституция РФ предусматривает возможность ограничения права собственности. Оно, как и другие права, может быть ограничено федеральным законом «в той мере, в какой это необходимо в целях защиты конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (ст. 55). Права собственности могут быть ограничены и при введении чрезвычайного положения.(Где закрываются кавычки?)

В конституции закреплен ряд гарантий прав собственности. Прежде всего, признается право каждого «на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц» (ст. 53).

Юридическая безопасность частных собственников непосредственно обеспечивается с помощью конституционных принципов признания и защиты равным образом разных форм собственности (ч. 2 ст. 8 Конституции РФ) и неприкосновенности частной собственности (ст. 35 Конституции РФ).

Социально-экономическая ценность указанных принципов состоит в том, что их реальное действие исключает возможность произвольного изъятия имущества, передела собственности и в силу этого выступает в качестве важнейшего инвестиционного стимула.

Правовое значение конституционных принципов регулирования собственности проявляется в том, что они предопределяют содержание отраслевых принципов, в частности гражданско-правового принципа неприкосновенности собственности (п. 1. ст. 1 ГК РФ). Данный принцип имеет фундаментальное значение для функционирования имущественного оборота, участники которого выступают как независимые товаровладельцы¹⁴⁷.

В соответствии с принципом признания и защиты равным образом разных форм собственности государство должно создавать условия для развития разнообразных форм собственности и обеспечивать их равную защиту. Аналогичные положения содержатся в конституциях большинства стран Центральной и Восточной Европы, а также стран Содружества Независимых Государств.

Под прямым воздействием конституционного принципа признания и защиты равным образом разных форм собственности находится система правовых норм, определяющих участие Российской Федерации, субъектов РФ и муниципальных образований в отношениях, регулируемых гражданским законодательством (ст. 5. ГК РФ), а также административно-правовые по своей природе отношения, связанные с предоставлением государственных субсидий неэффективным предприятиям. В совокупности с конституционным принципом равенства перед законом и судом (ч.1 ст. 19) разные организационно-правовые формы предпринимательской деятельности, независимо от формы собственности, на базе которой они действуют, не могут получать предпочтения или, наоборот, подвергаться сегрегации в зависимости от происхождения, национальной или расовой принадлежности их учредителей.

Особое значение для конституционного регулирования вопросов собственности приобретает деятельность конституционных судов.

2.3. Право собственности

Право собственности относится к категории законных прав, предоставляемых индивиду правовой системой с тем, чтобы тот мог в максимальной степени осуществлять надлежаще оформленный контроль над каким-либо видом ограниченных ресурсов¹⁴⁸.

Согласно § 903 Германского гражданского уложения, собственник может распоряжаться вещью по своему усмотрению и отстранять других от всякого воздействия на нее¹⁴⁹. Выразительную формулировку этого понятия можно встретить в знаменитой ст. 544 Кодекса Наполеона, согласно которой «собственность есть право пользоваться и распоряжаться вещами наиболее безусловным образом»¹⁵⁰. Сходное определение предлагает считающийся в традиции общего права весьма авторитетным источником трактат У. Блэкстона, написанный в конце XVIII в.: «…право собственности следует рассматривать как единоличное и деспотическое господство лица над вещью»¹⁵¹. Вопреки подобному представлению, страны общего права с традиционной осторожностью подходят к очерчиванию круга правомочий собственника, будучи неизменно приверженными идее разумной обоснованности, которая ограничивает права собственника в интересах соседей. Неудивительно поэтому, что метафорическая связка прав (по Хохфельду) стала важнейшим вкладом англо-американской школы в развитие института собственности. Согласно данной юридической конструкции, право собственности (и его объект) есть связка прав (и обязанностей), которыми наделен индивид по отношению к вещи.

В зарубежном законодательстве имеются и иные характеристики этого права.

В российской правовой и экономической литературе¹⁵² анализ категории собственности традиционно построен на выделении экономического и правового понятий собственности.

Экономическое содержание понимается в широком и узком смысле слова. В широком смысле собственность есть совокупность всех производственных отношений. В узком смысле собственность понимается как общественные отношения по поводу присвоения (отчуждения) средств производства и иных материальных благ в процессе их производства, распределения и потребления.

Собственность как отношение присвоения материальных благ составляет часть всех производственных отношений, их статику, и именно эту часть экономических отношений в российском правоведении традиционно считают предметом правового регулирования.

Известный советский экономист Н. Д. Кондратьев под статикой понимал «теорию, которая рассматривает экономические явления по существу вне категории изменения их во времени, а под динамикой — теорию, которая изучает экономические явления в процессе их изменения во времени»¹⁵³. В соответствии с этим для статической точки зрения на экономическую действительность особенно характерной является концепция равновесия взаимно связанных между собой элементов этой действительности. Наоборот, для динамической точки зрения наиболее характерной будет концепция процесса изменений экономических элементов и связей.

В отличие от юристов, экономистами не выработан единый подход определения экономического содержания понятия собственности.

Для правового регулирования волевой стороны этих экономических отношений выделяется особый правовой институт — право собственности.

В п. 1. ст. 209 ГК РФ правомочия собственника раскрываются с помощью традиционной для русского гражданского права триады правомочий собственника: владения, пользования и распоряжения.

Под правомочием владения понимается основанная на законе (т. е. юридически обеспеченная) возможность иметь у себя данное имущество, содержать его в своем хозяйстве (фактически обладать им). Правомочие пользования представляет собой основанную на законе возможность эксплуатации, хозяйственного или иного использования имущества путем извлечения из него полезных свойств, его потребления. Оно тесно связано с правомочием владения, ибо в большинстве случаев можно пользоваться имуществом, только фактически владея им. Правомочие распоряжения означает аналогичную возможность определения юридической судьбы имущества путем изменения его принадлежности, состояния или назначения (отчуждения по договору, передачи по наследству, уничтожение и т. д.).

В своей совокупности названные правомочия исчерпывают все предоставленные собственнику возможности. Теоретические попытки дополнить эту триаду другими правомочиями, например правомочием управления, оказались безуспешными¹⁵⁴.

Необходимо признать, что обозначение правомочий собственника по владению, пользованию и распоряжению вещью свойственно лишь нашему национальному правопорядку. Впервые оно было законодательно закреплено в 1832 г. в ст. 420 т. Х. ч. 1 Свода Законов Российской империи¹⁵⁵, откуда затем по традиции перешло и в гражданские кодексы 1922 и 1964 гг., и в Основы гражданского законодательства 1961 и 1991 гг., и новый ГК РФ.

Бесспорно, нормам гражданского права в любом правопорядке принадлежит исключительная роль в правовом регулировании отношений собственности как хозяйственного господства над вещами. Они обеспечивают реализацию полномочий хозяина, собственника в товарно-денежных отношениях, а также обеспечивают абсолютный характер прав собственника на обособленную вещь в гражданском обороте. Вместе с тем, как правильно отмечает В. Д. Мазаев¹⁵⁶, важнейшую часть отношений собственности регулируют конституционные нормы. Они призваны решать вопросы учреждения новых институтов собственности, форм и видов собственности, определения места каждой формы собственности в экономической системе общества, установления принципов существования различных форм собственности, основных источников права собственности, способов перехода одних форм в другие, важнейших политических и правовых средств защиты отношений собственности.

2.4. Понятие и признаки публичной собственности

На данном этапе развития отечественной правовой системы понятие «публичная собственность» является доктринальным и в текстах нормативных актов не встречается¹⁵⁷. К тому же оно обделено вниманием со стороны правоведов и используется больше, как условное обобщающее обозначение родственных форм собственности — государственной и муниципальной.

Ряд цивилистов вообще ставят под сомнение практический смысл существования публичной формы собственности¹⁵⁸.

Если публичная собственность при таких представлениях является «ненормальной», то понятно, что серьезного значения со стороны цивилистической науки она не заслуживает. Поэтому понятие «публичная собственность», в отличие от частной, не разработано в научном плане.

Во-первых, оно не определено в категориальном аппарате. Очень часто его путают с родственными понятиями: общей собственностью,