А. И. Лопатин
Народный суверенитет и избирательные права граждан. Монография

Автор:

Лопатин А. И.

Рецензенты:

Эбзеев Б. С., доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки Российской Федерации, заслуженный юрист Российской Федерации;

Комарова В. В., доктор юридических наук, почетный работник высшего профессионального образования Российской Федерации, профессор кафедры конституционного и муниципального права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА).

ebooks@prospekt.org

© Лопатин А. И., 2025

© ООО «Проспект», 2025

Предисловие

Конституционный концепт народовластия в его системно-структурном осмыслении состоит из следующих элементов: принцип конституционного строя; коллективные и индивидуальные формы его осуществления; участие политических партий в данном процессе; гарантии его конституционной легитимности, которыми выступают избирательные комиссии.

Изменения, произошедшие в последние несколько лет, непосредственно затрагивают либо существо самого принципа народного суверенитета, либо юридические технологии его реализации. В частности, новеллой такого процесса является дополнение существующих форм непосредственного волеизъявления граждан еще одной – общероссийским голосованием[1]. Эта форма весьма рельефно проявилась в качестве способа легитимации волей народа поправки в Основной закон России[2]. Это, в свою очередь, требует выявления юридической природы общероссийского голосования, а также его правовой институализации в качестве составной части демократического процесса в России.

Этими обстоятельствами обусловлена потребность в комплексном научном осмыслении существующих в данной сфере проблем для выработки научно обоснованных предложений законодателю и правоприменителям. Такое исследование свободных выборов, референдума, общероссийского голосования во взаимодействии с конституционными принципами народного суверенитета и плюралистической демократии неоправданно остается за пределами внимания ученых.

Концепция народного суверенитета исследовалась учеными, трудившимися на ниве отечественного государствоведения на различных этапах его развития. В дореволюционный период отечественной истории научная литература по этой проблематике была представлена именами философов и юристов. Что касается актуальной на сегодня проблемы электоральной демократии, она была и продолжает оставаться объектом внимания многих ученых.

Методологическое значение для ряда новых направлений исследования, в том числе юридической природы и содержательной характеристики статуса ЦИК России и ее актов, особенно в части, касающейся делегированного нормотворчества Комиссии, имеют труды М. Н. Марченко, А. Е. Постникова, О. А. Ястребова и др. Столь же значима осуществляемая в последние несколько лет цифровизация различных сфер жизнедеятельности общества, включая демократический политический процесс, неотъемлемой частью которого являются выборы. Этим обусловлено обращение науки к юридическим аспектам интеграции цифровых технологий и искусственного интеллекта в организацию и деятельность государства и практику правоприменения. Это потребовало авторского осмысления трудов М. В. Залоило, Д. А. Пашенцева, Н. Н. Черногора и др., в которых заключены теоретические и методологические основы цифровизации выборного процесса, разумеется, при безусловном обеспечении конституционных стандартов всеобщности, равенства и анонимности волеизъявления граждан и иных участников этого процесса.

В рамках заявленной тематики стандарты электоральной системы в зарубежных странах раскрываются в трудах А. С. Автономова, А. В. Арановского, В. Н. Андриянова, В. С. Елистратовой, В. В. Красинского, М. А. Липчанской, А. А. Макарцева и др.

Уместно отметить, что в имеющихся научных исследованиях комплексное осмысление конституционных институтов прямой демократии как институционального воплощения народного суверенитета в рассматриваемом в данной работе аспекте не проводилось. Что же касается внедрения цифровых технологий в избирательный процесс, юриспруденция в этом направлении сделала лишь первые шаги.

Цель нашего исследования состоит в разработке механизма реализации конституционного принципа народного суверенитета и определения места в этом механизме коллективных и индивидуальных форм народного волеизъявления, политических партий и избирательных комиссий с учетом влияния цифровизации на демократический политический процесс. Она же обусловливает задачи исследования, их доктринальное обоснование и предлагаемые нами практические решения:

– сформулировать понятие и основные характеристики концепта народного суверенитета как универсальной политико-правовой основы организации и деятельности публичной власти в России;

– раскрыть формы и способы реализации суверенитета народа в конституционном правопорядке России;

– выявить особенности эволюции свободных выборов, референдума, общероссийского голосования в механизме реализации народного суверенитета;

– раскрыть роль политических партий в аккумуляции воли народа и посредничестве во взаимоотношениях с публичной властью;

– показать сущность и юридическое содержание избирательных прав граждан, являющихся в своей совокупности носителем народного суверенитета;

– показать политико-правовую природу ЦИК России и ее место в публично-правовом механизме осуществления народного суверенитета;

– раскрыть содержание института делегированного нормотворчества ЦИК России как ответа на вызовы цифровизации электоральной демократии;

– определить состояние цифровизации электоральной демократии и конституционные императивы выборов;

– предложить направления и перспективы совершенствования цифровизации электоральной демократии и способы разрешения проблем.

Объектом нашей работы выступают общественные отношения, возникающие в процессе реализации публично-правовой модели народного суверенитета России посредством избирательных прав граждан в эпоху цифровизации.

Предмет исследования – теория, история и практика конституционно-правового закрепления народного суверенитета России и регулирования механизма его реализации посредством избирательного права граждан в эпоху цифровизации.

Методологическая основа исследования прежде всего заключается в общенаучных методах: системно-структурном анализе, классификации, дедуктивном выводе частного знания из общих посылок, индуктивном обобщении частных случаев до общей закономерности. Существенное значение в познании разрабатываемой проблематики имеют специальные методы правовой науки: формально-юридический, историко-правовой, сравнительно-правовой, социологический.

Обращение к юридическим методам познания, в частности к формально-юридическому методу, позволило, в свою очередь, определить содержательное наполнение свободных выборов, референдума, общероссийского голосования как форм реализации народного суверенитета; при этом особенность авторской трактовки содержится в том, что инструментарии такой реализации составляют избирательные права граждан. Что же касается историко-правового метода, он способствовал осмыслению развития отечественной модели народного волеизъявления и его форм.

Теоретическую основу исследования составили научные труды отечественных ученых-юристов в области философии права, теории права и конституционного права. Наши собственные теоретические положения и выводы опираются на анализ Конституции Российской Федерации (с учетом принятой в 2020 г. поправки), общепризнанных принципов и норм международного права, актов федерального конституционно-правового законодательства, а также актов Конституционного Суда Российской Федерации и выраженных в них правовых позиций, некоторых решений Европейского Суда по правам человека, опыта регулирования в российском законодательстве и сложившейся правоприменительной практики.

Теоретическое значение данного издания предопределяется положениями, обосновывающими народный суверенитет как часть конституционной матрицы ценностей, составляющей, с одной стороны, важнейший элемент основ конституционного строя России, а с другой – являющейся базовой категорией для свободных выборов, референдума и общероссийского голосования, а также избирательных прав граждан как форм и способов осуществления народного суверенитета. Соответственно, предлагаемое автором концептуальное решение может быть полезно для дальнейшего развития науки конституционного права и в целом публично-правовой теории, а также развития учения об электоральной демократии, особенно в части избирательного права и процесса. С. Н. Хорунжий говорит: «С точки зрения юридико-технологического характера обеспечения конституционного права избирать и быть избранным сказанное выше имеет множество положительных аспектов. В то же время указанный вектор реализации влечет за собой определенные риски с точки зрения утраты фундамента таких прав – слабо формализованные конституционно защищаемые ценности демократии (равноправие и законность, гласность и открытость, плюрализм и свобода). Технологическое выхолащивание ценностного (онтологического в этом смысле) содержания юридических процедур до уровня массовой социально значимой услуги либо снимает ответственность с участников избирательного процесса (причем как коллективную, так и, что очень важно, индивидуальную), либо вообще исключает их из сферы реальной политики. Практика свидетельствует, что зачастую эти два вектора могут смыкаться: граждане, уверенные в незначительности своего активного избирательного права, не участвуют в голосовании, тем самым не берут на себя ответственность в принимаемом другими решении»[3].

Практическая значимость нашей книги заключается в выявлении некоторых закономерностей развития конституционного принципа народного суверенитета и юридического механизма его реализации в правопорядке России; одновременно, исходя из этих объективных закономерностей и практики электоральной демократии, выдвигается ряд предложений по дальнейшему совершенствованию законодательства Российской Федерации. Авторские выводы могут быть полезны организаторам выборов, они могут помочь в организации спецкурса для студентов юридических вузов по избирательному праву, переподготовке и повышении квалификации студентов факультетов политологии и журналистики, специалистов, занимающихся организацией и проведением выборов и референдумов.

Введение

Конституционные положения преамбулы Основного закона Российской Федерации указывают на «суверенную государственность России» и незыблемость ее демократической основы». Последняя, бесспорно, не замыкается в конституционном правоположении о том, что Российская Федерация есть демократическое федеративное правовое государство с республиканской формой правления, но включает великое многообразие, содержащихся в Основном законе конституционно защищаемых ценностей. В этой плоскости первоочередное значение приобретают нормы и процедуры, гарантирующие реализацию такого фундаментального конституционного права на участие в управлении делами государства, как право избирать и быть избранным. Неоспоримая ценность подобных прав подтверждается прежде всего объективным характером развития общества и государства в его исторической ретроспективе, однако не снимает целый ряд вопросов, связанных с их непосредственной реализацией, поскольку именно последнее определяет грань между высокопарной юридической декларацией и гарантированными Конституцией возможностями реализации высших государственно-политических прав.

Концепт суверенитета народа как универсальной конституционно-правовой теоретической основы организации и деятельности публичной власти и форм его реализации в конституционном правопорядке в подобном ключе монографическими комплексными работами до сих пор не исследовался. Особенно это касается новых форм реализации избирательных прав: как технологии «Мобильный избиратель», так и дистанционного электронного голосования, обусловленного цифровизацией электоральной демократии и др.

Нами предложено правовое понимание природы концепта народного суверенитета в Российской Федерации, а также раскрыты особенности содержания форм и организационно-правовых механизмов его реализации посредством свободных выборов, референдума, общероссийского голосования, избирательных прав граждан. Предложены конкретные меры, направленные на комплексное решение проблем, связанных с правовым регулированием и реализацией указанного конституционного права.

На наш взгляд, теоретические положения и выводы, рассматриваемые в данном исследовании, имеют существенное значение для отечественной юриспруденции правоприменительной практики. Новые или обладающие элементами новизны положения вытекают из концептуального решения вопроса о взаимодействии конституционного принципа народного суверенитета как составной части основ конституционного строя России с институтами электоральной демократии, образующими целостный механизм реализации этого принципа посредством выявления воли народа, а субъективные конституционные избирательные права индивидуализируют и персонализируют такое выявление на уровне гражданина. По мнению Е. И. Колюшина, скоротечность избирательных кампаний порождает проблему своевременной и эффективной защиты избирательных прав граждан. По его наблюдению, устранение препятствий реализации избирательного права нередко происходит после выборов, поэтому далеко не всегда возможно восстановление нарушенного избирательного права. Кроме того, поскольку любая избирательная кампания представляет собой ряд последовательно меняющих друг друга действий, устранение препятствий реализации избирательных прав на предыдущей стадии выборов порождает проблему восстановления этих прав на последующих стадиях, но решить ее в полном объеме и теоретически и практически можно далеко не всегда[4].

Российская правовая доктрина в своей логике становления национального законодательства активно использует достижения также последователей институционального видения структуры действующего законодательства[5]. Данные обстоятельства формируют свой собственный межотраслевой правовой баланс, основанный на суверенных конституционно защищаемых ценностях[6]. Избирательное право является непосредственным подтверждением сказанному. В основных нормативных правовых актах в данной сфере[7] признаки той же пандектной системы (выделение общей и особенной частей) самым тесным образом переплетены с совершенно структурированным выражением институциональной составляющей системы. Все это привело не просто к появлению «удобной» с точки зрения самоназвания юридической конструкции «избирательное право и процесс», но к формированию избирательного законодательства, обладающего собственной юридической «правосубъектностью»: правовой материи, на практике демонстрирующей особые правила[8] построения юридических связей между отраслями и нормами действующего законодательства, специфические принципы отраслевого заимствования, а также конкуренции между «общими» и «специальными» нормами.

Несмотря на относительную неподвижность основ конституционного строя, публично-правовые механизмы их реализации находятся в постоянном развитии, обусловленном потребностями общества и необходимостью правовых ответов на его социально-политические запросы. Одним из таких ответов выступает цифровизация сферы электоральной демократии, в свою очередь являющейся императивом техногенной цивилизации и рефлексом информационного общества.

В. Е. Чиркин отмечал, что «общечеловеческие ценности получают в конституциях особое преломление, обусловленное тем, что конституция – нормативный регуляционный документ. Она переводит понятия ценностей на язык права, на уровень правовых принципов и правил поведения»[9]. Народный суверенитет – это часть конституционной матрицы ценностей, составляющей основы конституционного строя России, которые в силу занимаемого в Конституции места предопределяют все последующее содержание Основного Закона; в то же время свободные выборы, референдум и общероссийское голосование, а также избирательные права граждан являются формами и способами осуществления народного суверенитета, т. е. выявления воли народа, которая обязывает публичную власть и определяет основные направления ее деятельности. На порядок такого выявления непосредственное и активное влияние оказывает цифровизация избирательного процесса.

«Сущность народного представительства как идеи, политико-правовой категории и института, лежащего в основе системы государственной власти в демократических странах, можно кратко сформулировать как выражение интересов народа в форме выполнения по его поручению и от его имени функций представительных органов по осуществлению публичной власти»[10]. В своем современном конституционном выражении суверенитет народа не тождествен «народоправству». «Рассмотрение демократии в теоретическом плане как власти всего народа или большинства членов общества вовсе не означает, как показывает общественно-политическая практика, что в реальной жизни эта власть фактически осуществляется всем народом или его большинством. Об этом свидетельствует уже сам факт передачи власти народом – ее источником государству – ее носителю в лице относительно немногочисленного по сравнению с численностью народа “особого слоя людей”»[11]. Нельзя волей народа легитимировать отказ от верховенства права и прав человека. Народ не имеет права «на все» – народный суверенитет есть принцип организации публичной власти, в основе деятельности которой лежит воля народа, выявляемая в процессе свободных выборов, референдума либо общероссийского голосования. Диалектика взаимодействия народного суверенитета и конституционализма заключается в том, что народной волей легитимируется конституция, которая, в свою очередь, определяет формы и способы реализации суверенитета народа и его правовые пределы. Эти пределы устанавливаются демократией, верховенством права и правами человека, т. е. тремя базовыми началами, на которых основывается конституционный строй. Соответственно, суверенитет народа в демократическом обществе никогда не простирается до права на восстание или революцию.

«Принадлежность суверенитета народу не означает, что он осуществляет его сам. Это невозможно, во-первых, в силу размеров современных государств и многочисленности их населения; во-вторых, в силу того, что огромное большинство граждан не обладает достаточными знаниями и достаточным досугом для непосредственного участия в законодательстве. Они могут участвовать в реализации своего суверенитета либо непосредственно содействуя изданию законов, либо доверив эту функцию некоторым из своей среды – представителям, способным лучше, чем они сами, понимать общественный интерес и сообразно с этим истолковывать их собственную волю»[12].

В философии права и отечественном конституционализме сложилась двоякая интерпретация понятия «народ». Основание для такого понимания дает и действующая Конституция Российской Федерации. В первом случае народ есть исторически сложившаяся общность в ее историческом же развитии и неразрывной связи множества поколений (Л. А. Тихомиров, Н. А. Бердяев, И. А. Ильин); во втором – понятием «народ» Конституция обозначает корпус избирателей.

Соответственно, в первом случае воля народа означает незыблемость суверенной отечественной государственности, созданной разумом и волей наших далеких предков, т. е. императив единства и целостности Российского государства; во втором – устроение государства в его историческом развитии от Древней Руси до современной России. На разных этапах развития Российского государства для него были характерны различные формы правления и политические режимы при безусловном и императивном характере принципа единства и целостности, в полной мере сохраняющем значение в условиях трансформации России в демократическое правовое федеративное государство с республиканской формой правления. Именно этот второй смысл данного понятия имеет операционное значение для осмысления тесно связанных с ним понятий.

Наиболее широкое значение понятия «народ» в этом смысле как субъекта конституционного права выражено в открывающем Конституцию словосочетании: «Мы, многонациональный народ Российской Федерации». Воля народа в данном понимании в различных формах ее выражения также имеет различное юридическое значение:

а) народу принадлежит учредительная власть, т. е. власть принять Конституцию, учредить институты публичной власти и т. п. Соответственно, результаты всенародного голосования по проекту Конституции Российской Федерации являются юридическим императивом для всех субъектов права;

б) итоги референдума столь же императивны по своему значению для органов публичной власти и тех субъектов права, на которых они распространяются;

в) общероссийское голосование, поскольку им поддержано решение федерального законодателя по поправке к Конституции, выступает в качестве акта, санкционирующего вступление закона о поправке к Конституции в силу;

г) свободные выборы выступают как процесс передачи выборным органам государства права на власть и легитимируют их деятельность, соответствующую Конституции как высшему выражению народной воли.

Конституционный механизм реализации народного суверенитета включает в свой состав следующие элементы:

– формы осуществления, в числе которых – органы публичной власти (глава государства, парламент, иные выборные органы), всенародное голосование, референдум, общероссийское голосование, свободные выборы, которые в их единстве образуют целостный юридический механизм, гарантирующий непосредственное народовластие;

– избирательные права граждан;

– политические партии, играющие существенную роль в формировании воли народа в плюралистической демократии;

– избирательные комиссии, выступающие организаторами электорального демократического процесса.

Амбивалентность формулы свободных выборов часто приводит к их отождествлению со свободным голосованием. В действительности их природа и нормативное содержание не совпадают. Свобода голосования – лишь часть свободных выборов. Принцип свободных выборов означает, что воля народа, составляющая основу публичной власти, требует периодических и нефальсифицированных выборов, основанных на всеобщем и равном избирательном праве при тайном голосовании.

Из Конституции, электорального законодательства, актов Конституционного и Верховного судов Российской Федерации, осуществленных автором обобщений литературных источников, взглядов отечественных и зарубежных ученых (С. А. Авакьян, Р. Т. Биктагиров, Г. А. Василевич, Ю. А. Веденеев, В. В. Еремян, А. А. Клишас, В. В. Комарова, Г. Н. Комкова, А. Е. Постников, Т. Я. Хабриева и др.), а также одного из основоположников концепции плюралистической демократии Роберта Даля следует, что свободные выборы охватывают не только подачу голоса, а все стадии избирательного процесса и в своем юридическом содержании имеют комплексный характер. Они требуют:

– наличия должной нормативной основы (конституция и соответствующее ей законодательство);

– политической беспристрастности, честности и прозрачности управления избирательным процессом;

– должной гарантированности избирательных прав граждан, включая доступ кандидатов к выборам; соответственно, отказ в регистрации гражданина в качестве кандидата должен основываться на конституции и истолковываемом в соответствии с ней законодательством, и ни в коем случае не может быть результатом выражаемых ими взглядов или декларируемых программ;

– точности списков избирателей и исключения манипуляций с ними;

– обеспечения свободы слова и печати, исключения государственного и любого иного давления на избирателей и кандидатов, отсутствия непропорционально больших преференций для парламентских партий;

– свободного участия избирателей в выборах при соблюдении всеобщности голосования, равенства голосов, тайны голосования и исключения любых форм принуждения к участию в выборах или отказу от участия в волеизъявлении;

– прозрачности финансирования и действенного контроля за соблюдением кандидатами и политическими партиями порядка его осуществления и установленных законом пределов;

– устранения фальсификаций при подсчете голосов, гарантируемого присутствием на процедуре подсчета голосов наблюдателей, средств массовой информации, кандидатов либо назначенных ими представителей;

– принцип свободных выборов требует безусловного исключения так называемого административного ресурса, который столь же опасен для свободных выборов, как и партийный эгоизм представленных в парламенте политических партий.

Перечисленные элементы в их системной совокупности и образуют нормативное содержание принципа свободных выборов; они же составляют критерии легитимности иных конституционных форм и способов непосредственного народовластия – референдума и общероссийского голосования, разумеется, с учетом их организационной и функциональной специфики, и формируют нормативное ядро конституционного стандарта организации народного волеизъявления.

Институт общероссийского голосования по юридической природе, значению и правовым последствиям должен быть отнесен к числу высших непосредственных выражений власти народа. Его адекватное доктринальное обоснование (А. А. Клишас, П. В. Крашенников, Т. Я. Хабриева, а также В. В. Еремян, А. Е. Постников) и конституционная легитимация заключением Конституционного Суда России от 16 марта 2020 г. допускают несколько форм юридической институализации: в Федеральном конституционном законе «О референдуме Российской Федерации» и федеральных законах «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» и «Об общероссийском голосовании граждан Российской Федерации». Юридически допустимо урегулирование порядка организации и проведения общероссийского голосования актом назначившего такое голосование по тому или иному вопросу органа, т. е. регулирование ad hoc.

Частью организационного механизма выявления суверенной воли народа и ее содержательной характеристики является ЦИК России – государственный орган специальной компетенции. Вывод о природе данного органа проистекает из возлагаемых на него законодателем функций – организации и проведения выборов, референдумов, всенародного и общероссийского голосований (функция управления избирательным процессом); нормотворческой функции, пределы которой установлены федеральным законом; квазисудебной функции, заключающейся в защите прав граждан и иных участников избирательного и референдумного процесса.

Новинкой публично-правовой практики последнего времени, вызванной к жизни пандемией COVID-19 и особенно набирающей темпы цифровизацией выборной сферы является так называемое делегированное нормотворчество ЦИК России. В нашем исследовании оно рассматривается как конституционно-правовой институт, как часть юридического процесса и как конституционное правоотношение между законодателем и ЦИК России, которым восполняются пробелы в законодательстве. Законодатель выступает в качестве делеганта, а ЦИК России – делегата. Следовательно, полномочия, пределы усмотрения и критерии легитимности нормотворчества последней определяются делегантом.

Смысл нормотворческой деятельности ЦИК России, обусловленной необходимостью срочных решений, заключается в установлении порядка голосования, обеспечивающего защиту жизни и здоровья участников избирательного процесса либо интеграцию в этот процесс новых технологий, диктуемых цифровизацией сферы электоральной демократии. При этом делегированному нормотворчеству ЦИК России присущи следующие признаки:

– оно возможно только в пределах функций ЦИК России как государственного органа, который организует и проводит выборы;

– законодатель обязан точно определить предмет нормотворчества ЦИК России и пределы его регулирования конкретным актом. При этом критериальное значение для определения объема делегирования имеет указание статьи 71 Конституции, что регулирование прав и свобод граждан входит в предмет исключительного ведения Российской Федерации и осуществляется только федеральным законом;

– акты, издаваемые в порядке делегированного нормотворчества, обладают силой федерального закона, поскольку они санкционированы парламентом;

– эти акты находятся под двойным контролем: федерального законодателя как делеганта и суда;

– федеральный законодатель может в любое время отозвать делегированное ЦИК России полномочие на правотворчество. При этом, по нашему мнению, полноценное законодательное урегулирование порядка деятельности избирательных комиссий в экстраординарных ситуациях, равно как и в процессе цифровизации выборов, является более предпочтительным.

Существует и еще один фундаментальный научный вопрос, носящий нравственный характер. Сегодня можно с уверенностью говорить о том, что современная техногенная цивилизация обусловила проблему выживаемости человечества. Это становится очевидно заметным не только в отношении ухудшения состояния окружающей среды или истощения запасов природных ресурсов. Другая, не менее насущная проблема – это истощение потенциала живого человеческого общения как обратная сторона всеобщей цифровизации, чему, к сожалению, способствует всеобщая склонность к замещению такого общения социальными сетями, гаджетами, виртуальными играми с использованием «цифрового» лица, которое уже в наше время претендует на статус самостоятельного субъекта права. А избирательный процесс – это прежде всего общение живых людей, сложный механизм достижение компромисса по вопросу формирования политического единства общества. Применительно к избирательному процессу представляется, что исключение человека из процесса принятия правоустанавливающих для общества решений только лишь усугубит эту тенденцию. А потому пределы информатизации электоральных процессов видятся не более чем в технической оптимизации этого механизма как способа передачи избираемым представителям народа права на власть, но никак не в отчуждении от этого процесса самого человека, хотя информация уже и приобрела значение одного из главных социальных регуляторов, стала основным капиталом в современном информационном обществе[13].

Исходя из имеющегося нормативного регулирования и наличной практики цифровизации выборов, можно предложить двоякое понимание электронных выборов. В широком смысле слова под электронными выборами понимаются использование электронных средств для подачи и/или подсчета голосов избирателей. Сюда же следует отнести сбор подписей граждан в поддержку кандидатов с использованием электронных средств, проверку этих подписей и т. п. В узком смысле под электронными выборами понимается только подача голосов избирателями с использованием электронных средств, т. е. голосование с использованием электронных средств. При этом императивным требованием к механизму электронных выборов выступает гарантирование конституционных стандартов выборов (всеобщее и равное избирательное право, тайна голосования и обеспечение свободы голосования).

Здесь необходимо отметить, что одна из самых сложных проблем, которую надо было решать технически и закрепить ее законодательно, – обеспечение принципа тайного голосования. В современных условиях, когда вся информация о персональных данных граждан Российской Федерации загружается в прозрачную систему Интернета, соблюдать принцип тайного голосования при дистанционном электронном голосовании крайне сложно. Но с развитием цифровых технологий решением этой проблемы могла бы стать система автоматического шифрования и перемешивания поступающих данных с тем, чтобы было невозможно отследить, с какого именно компьютера или через личный кабинет какого гражданина на портале подан голос[14].

Вышеназванные эти критерии в системе конституционных стандартов свободных выборов занимают доминирующее положение. ЦИК России разработаны и реализуются в выборной практике две основные технологии выборов – «Мобильный избиратель» и дистанционное электронное голосование (ДЭГ).

«Мобильный избиратель» в конечном счете обусловлен возросшей мобильностью населения. Его смысл заключается в том, чтобы гарантировать активное избирательное право граждан, находящихся в период голосования вне постоянного места жительства. Эта технология, широко опробованная на выборах главы государства в 2018 году, дала возможность воспользоваться своим активным избирательным правом более 6 млн избирателей. Соответственно, она может и должна квалифицироваться и в качестве важной организационной гарантии свободы передвижения и выбора гражданами места жительства, так как снимает конкуренцию и даже коллизию соответствующих конституционных прав.

Что касается дистанционного электронного голосования, то она не альтернатива, а дополнение к традиционному голосованию на избирательных участках: избиратель получает возможность выбора между ДЭГ и традиционным голосованием на избирательном участке с использованием бумажного бюллетеня. Думается, что обе формы голосования одинаково легитимны и в обозримом будущем должны и, судя по всему, будут сосуществовать.

Современные страны заинтересованы во внедрении цифровых новшеств в систему управления, однако они придерживаются разных подходов в подобной цифровизации: для англо-американской модели свойственен стратегический, архитектурный подход; для азиатской – создание высокотехнологичных решений; для континентально-европейской – трансграничность оказания услуг; для российской – интеграция унаследованных систем и низкие темпы преобразований[15]. Серьезной проблемой для использующих технологию электронного голосования государств является обеспечение конституционного принципа тайны голосования и исключение манипуляции голосами избирателей. Автор видит ее решение в использовании технологии блокчейна, позволяющей сочетать прозрачность выборов и конфиденциальность голосования, т. е. его анонимность и тайну голосования, гарантируемых присущей технологии блокчейна транзакционной конфиденциальностью.

Блокчейн – привлекательная альтернатива обычным системам электронного голосования с такими функциями, как децентрализация и защита[16]. Он представляет собой постоянно растущий список блоков в сочетании с криптографическими соединениями. Блокчейн создает серию блоков, реплицированных в одноранговой сети. Любой блок цепочки имеет криптографический хэш и временную метку, добавленные к предыдущему блоку. Все записанные данные делятся на блоки, каждый из которых содержит хэш всех данных из предыдущего блока как часть своих данных[17]. Целью использования такой структуры является достижение доказуемой неизменяемости. Если часть ее содержания изменена, необходимо пересчитать хэш блока[18]. Блокчейн-данные, хранящиеся в блоках, формируются из всех подтвержденных транзакций во время их создания. Это означает, что незаметно вставлять, удалять или изменять транзакции в уже подтвержденном блоке невозможно[19].

Уместно подчеркнуть, что в целях нейтрализации «административного ресурса», особенно в бюджетных учреждениях, и следуя обращениям избирателей, ЦИК России предусмотрела возможность неоднократного переголосования (отложенное голосование) для участников электронных выборов. Полагаем, что найти для этого веское юридическое основание крайне сложно, так как в равной мере сложно доказать, что в данном случае в полной мере обеспечивается равенство граждан-избирателей, голосующих с использованием бумажных бюллетеней или электронно. На практике такая возможность отдельными избирателями использовалась до шести раз, что едва ли можно объяснить декларируемыми целями ее установления. Соответственно, в процессе подготовки к единому дню голосования 11 сентября 2022 г. в субъектах Российской Федерации, в которых применяется технология ДЭГ, возможность отложенного голосования была исключена.

В электоральной повестке стоит вопрос о проведении электронных выборов строго на федеральной платформе. Требует если не немедленного: то скорого решения проблема модернизации института наблюдения, поскольку при применении ДЭГ от наблюдателя требуется хорошее знание технических и юридических аспектов выборов с использованием электронных средств.

Народный суверенитет в России: методология исследования и формы реализации

Слово «суверенитет» в переводе с французского (souveraineté) означает «верховная власть». Обозначаемое этим словом понятие родилось в Западной Европе в Средние века и служило обоснованию абсолютизма монарха, персонифицировавшего и олицетворявшего государство. Данную теорию обычно связывают с именем французского философа и юриста Жана Бодена (1530–1596)[20], который первым (но со ссылками на Аристотеля, Полибия и Дионисия) вывел формулу суверенитета. В это же самое время подобным обоснованием занимался первый русский царь Иван IV Грозный (1530–1584)[21], в исполнении которого синонимом слова «суверенитет», еще неизвестного на Руси, выступала русская «державность».

«В 1789 г. французы совершили величайшее из всех, когда-либо сделанных народами усилий, для того чтобы отрезать себя от своего прошедшего и отделить бездной то, чем они были, от того, чем они желали быть впредь»[22]. Алексис де Токвиль так высоко оценивает Великую французскую революцию конца XVIII века в том числе и потому, что она, свергнувшая абсолютную монархию, связала понятие суверенитета с народом. «Она была лишь завершением более продолжительной работы, стремительным и бурным окончанием дела, над которым трудились десять человеческих поколений»[23]. В течение более двух столетий этот принцип выступает доктринальной основой демократии, а в современном мире он приобрел универсальное значение для демократических государств в том значении, что только воля народа составляет легитимную основу государства и его деятельности, именно воля народа составляет основу власти государства, полномочия которого выводятся из договора государства и народа[24]. «Революция была произведена вовсе не с целью разрушить, как это думали, господство религиозных верований; вопреки внешности, она существенным образом была революцией общественной и политической; и в кругу учреждений этого последнего рода она вовсе не стремилась навсегда ввести беспорядок, сделать его постоянным, обратить анархию в общее правило…: напротив, она заботилась об увеличении могущества и прав государственной власти»[25] (курсив мой. – А. Л.).

Реализация суверенитета народа в конституционном правопорядке – концептуальное содержание

Жан-Жак Руссо, рассуждая об общественном договоре, писал, что народу принадлежат воля и сила. При этом воля народа неотчуждаема и не может передаваться, а делегирована может быть лишь сила, реализуемая органами исполнительной и судебной власти[26]. Рассуждая о воззрениях Руссо, из-за собственных предрассудков понимающий суверенитет как результат общей воли Антуан Фабр д´Оливе говорит: «…это не означает суверенитета в принципе, а скорее указывает на Волю, его создавшую. А если данная Воля объявляется принципом, то кто осмелится сказать, что этот принцип являлся единственным во Вселенной? Если это так, то откуда берутся препятствия, которые останавливают Волю на каждом шагу, отклоняют в сторону и разбивают? И может ли единый принцип заключать в себе противоположности?»[27].

Людвиг фон Мизес ничего практического не находит в высказываниях Фридриха Гегеля о государстве[28] («Государство, как действительность субстанциональной воли, которой {действительностью} оно обладает в возведенном в свою всеобщность особенном самосознании, есть в себе и для себя разумное»): «Государство есть действительность нравственной идеи, нравственный дух как явная, самой себе ясная субстанциальная воля, которая мыслит и знает себя и выполняет то, что она знает и поскольку она знает»[29]. Хотя определения Гегеля имеют именно практическое значение, так как в них обозначены пределы государства, обозначаемые им самим: «Свою направленность во-вне государство обретает потому, что оно есть индивидуальный субъект»[30].

Но все же из этих рассуждений вытекает ряд выводов, в том числе касающихся пределов общей (всеобщей) воли, указанием на то, что народный суверенитет, как и конституционный строй, частью которого он является, причинно обусловлен крушением абсолютизма и возникновением на его обломках демократического государства. «…Государство есть не что иное (да и не должно быть ничем иным), как общественная сила, установленная не для того, чтобы служить гражданам орудием притеснения и взаимного грабежа, а, напротив, для того, чтобы облегчить каждому свое и способствовать царству справедливости и безопасности»[31]. «…Миссия государства – поддерживать порядок и безопасность, заставлять уважать личность и собственность, наказывать за мошенничество и насилие и пресекать такие попытки»[32].

Словом, государство на всех этапах своего развития служит обеспечению мирного порядка сосуществования людей и обладает монополией на принуждение. Но только в демократии в основу такой монополии положена воля народа. Соответственно, народный суверенитет есть историческое явление.

Генетические корни этого явления во французской литературе обстоятельно раскрывали А. Эсмен и М. Ориу. В отечественном государствоведении начала XX века этому посвящены труды Н. И. Палиенко, Ф. Ф. Кокошкина и др. Правда, в силу вполне очевидных обстоятельств Н. Палиенко и другие русские государствоведы этого периода отечественной истории[33] не могли писать о том, что суверенитет народа требует упразднения абсолютной монархии в России либо ее трансформации в конституционную.

Великой французской революцией, выросшей из сформированного ее предтечами общественного сознания, эта задача была выполнена значительно раньше: «С XVIII века политическая сцена морализируется и становится серьезной. Она становится местом одного фундаментального означаемого: народа, народной воли, социальных противоречий и т. д. – и призвана соответствовать идеалу положительной репрезентации. Если предыдущая политическая жизнь, например, королевского двора, представлялась театральным образом, на основе игры и интриги, то отныне она существует как публичное пространство и система репрезентации (разрыв происходит одновременно с разделением на сцену и зрительный зал в театре). Это – конец эстетики, начало этики в политике, которая отныне, в таком фигуративном пространстве, определяется не сценической иллюзией, а исторической объективностью»[34]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Послание Президента Российской Федерации Федеральному Собранию Российской Федерации (О положении в стране и основных направлениях внутренней и внешней политики). 15 января 2020 г. М., 2020. С. 34–46.

Вернуться

2

См.: Заключение Конституционного Суда Российской Федерации от 16 марта 2020 г. № 1–30 о соответствии положениям глав 1, 2 и 9 Конституции РФ не вступивших в силу положений закона РФ о поправке к Конституции РФ «О совершенствовании регулирования отдельных вопросов организации и функционирования публичной власти», а также о соответствии Конституции РФ порядка вступления в силу ст. 1 данного Закона в связи с запросом Президента Российской Федерации // СПС «КонсультантПлюс»: Российское законодательство («Версия Проф»).

Вернуться

3

Хорунжий С. Н. Конституционные ценности демократии или правовая природа юридических процедур в избирательном процессе: промежуточные итоги // Гражданин. Выборы. Власть. 2023. № 3.

Вернуться

4

Колюшин Е. И. Выборы и избирательное право в зеркале судебных решений. М.: Норма, 2010.

Вернуться

5

См.: Нормография: теория и технология нормотворчества: учебник для вузов / под ред. Ю. Г. Арзамасова. М.: Юрайт, 2022.

Вернуться

6

Хорунжий С. Н. Правовой баланс как самостоятельная юридическая ценность: механизмы его обеспечения и регулирования: монография. Воронеж: Издательский дом ВГУ, 2019.

Вернуться

7

Венецианская комиссия о выборах и избирательных технологиях / Т. Я. Хабриева, А. И. Ковлер, Е. А. Фокин [и др.]; под ред. Т. Я. Хабриевой. М.: Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации, 2020.

Вернуться

8

Венецианская комиссия о выборах и избирательных технологиях / Т. Я. Хабриева, А. И. Ковлер, Е. А. Фокин [и др.]; под ред. Т. Я. Хабриевой. М.: Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации, 2020.

Вернуться

9

Чиркин В. Е. О базовых ценностях российской конституции (к 20-летию Конституции России) // Государство и право. 2013. № 12. С. 19.

Вернуться

10

Садовникова Г. Д. Народное представительство в современной России: анахронизм или перспективное направление развития демократии? // Государство и право. 2009. № 12. С. 86.

Вернуться

11

Марченко М. Н. Демократия как атрибут правового государства и ее изъяны // Государство и право. 2014. № 5. С. 17.

Вернуться

12

Кутафин О. Е. Российский конституционализм. М.: Норма, 2008. С. 229.

Вернуться

13

Реут Д. А. Информационное общество и право на власть // Гражданин. Выборы. Власть. 2019. № 2.

Вернуться

14

Головина А. А. Электронное голосование и трансформация права в современную цифровую эпоху // Избирательное законодательство и практика. 2019. № 2. С. 20–23.

Вернуться

15

Акаткин Ю.М., Ясиновская Е. Д. Цифровая трансформация государственного управления. Датацентричность и семантическая интероперабельность. М.: ДПК Пресс, 2018.

Вернуться

16

Gao S., Zheng D., Guo R. [et al.]. An Anti-Quantum E-Voting Protocol in Blockchain with Audit Function // IEEE Access. 2019. Vol. 7. P. 115304–115316.

Вернуться

17

Nakamoto S. Bitcoin: A Peer-to-Peer Electronic Cash System // URL: https://bitcoin.org/bitcoin.pdf.

Вернуться

18

Nofer M., Gomber P., Hinz O. [et al.]. Blockchain. Bus. Inf. Syst. Eng. 2017 (CrossRef).

Вернуться

19

См.: Садыков Р. Р. Направления обеспечения безопасности «избирательного блокчейна» // Гражданин. Выборы. Власть. 2022. № 4.

Вернуться

20

Боден Ж. Шесть книг о государстве // Антология мировой правовой мысли. В 5 т. М., 1999. Т. 2: Европа. V–XVII вв. С. 689–695.

Вернуться

21

См.: Ключевский В. О. Курс русской истории. М., 1897. Т. 2. Ч. 2.

Вернуться

22

Токвиль А. де. Старый порядок и Революция / пер. с фр.; под ред. П. Г. Виноградова. 7-е изд. М.; Челябинск: Социум, 2019. С. 15.

Вернуться

23

Токвиль А. де. Указ. соч. С. 44.

Вернуться

24

См.: Руссо Ж.-Ж. Об общественном договоре, или Принципы политического права / пер. с фр. М., 1998.

Вернуться

25

Токвиль А. де. Старый порядок и Революция… С. 43.

Вернуться

26

Руссо Ж.-Ж. Указ. соч. С. 178.

Вернуться

27

Фабр д´Оливе А. Философическая история Человеческого рода или Человека / пер. с фр. В. А. Ткаченко-Гильдебранта. СПб., 2019. С. 346–347.

Вернуться

28

Мизес Л. фон. Всемогущее правительство: тотальное государство и тотальная война. М.; Челябинск: Социум, 2013. С. 61.

Вернуться

29

Гегель Г. В. Ф. Философия права / пер. с нем. Б. Столпнера. СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2023. С. 341.

Вернуться

30

Гегель Г. В. Ф. Указ. соч. С. 457.

Вернуться

31

Бастиа Ф. Протекционизм и коммунизм. Челябинск, 2011. С. 16.

Вернуться

32

Там же. С. 38.

Вернуться

33

См.: Новгородцев П. И. Лекции по истории философии права. М., 1912; Ковалевский М. М. От прямого народоправства к представительству и от патриархальной монархии к парламентаризму. М., 1906; Гессен В. М. Основы конституционного права. 2-е изд. Пг., 1918; Коршунов Н. М. История философии права. СПб., 1915; Градовский А. Д. Государственное право важнейших европейских держав // Собрание сочинений. В 9 т. СПб., 1902; Кокошкин Ф. Ф. Лекции по общему избирательному праву. М., 1912; и др.

Вернуться

34

Бодрийяр Ж. Фатальные стратегии. М., 2017. С. 87.

Вернуться