М. И. Иванова
Политическая элита в философии республиканизма. Монография

Автор:

Иванова М. И., кандидат политических наук, доцент кафедры государственного управления МГИМО МИД России.

Рецензенты:

Сардарян Г. Т., доктор политических наук, профессор кафедры государственного управления МГИМО МИД России;

Кочетков А. П., доктор философских наук, профессор кафедры российской политики факультета политологии МГУ им. М. В. Ломоносова.

ebooks@prospekt.org

© Иванова М. И., 2025

© ООО «Проспект», 2025

Предисловие

Во Всеобщей декларации прав человека подчеркивается: «Все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах»[1]. Юридически это бесспорно, однако реализовать этот принцип на практике достаточно непросто. Каждый человек наделен способностями и талантами, склонностями и стремлениями в самой разной степени – тезис, берущий свое начало от античных философов. В результате естественной конкуренции и своеобразного социального и психологического отбора в каждой крупной профессиональной группе происходит дифференциация людей по социальному статусу, морально-этическому облику и кругу обязанностей, что в конце концов предопределяет их социальные роли. Соответственно, узкий круг людей, получивших наивысший индекс в своей сфере деятельности (в трактовке Парето), стали называть «элита», подразумевая под данным термином лучших во всех отношениях представителей общества.

Современная политология отмечает возрастание роли элит в жизненно важных сферах социальной жизни: в политике, экономике, культуре, образовании. Политические элиты, представляющие собой высокоинтегрированные привилегированные группы, занимающие руководящие позиции во власти, определяющие государственную политику и принимающие стратегические решения, нередко коренным образом меняют жизнь и судьбы целых стран, народов и континентов. В частности, возрастает роль политической элиты для современных республик. Однако упрощение идеи республики и сведение ее к форме манипулирования общественным сознанием, которое не предполагает ответственности политических лидеров, ведет к постоянной смене действующих лиц, что, в сущности, приводит к подмене ключевых основ республиканизма.

Классическое представление республики исходит из понимания свободы как принятия добровольно налагаемых на себя ограничений. Республиканцы отмечают, что для реализации их идеала свободы необходимо устроить работу правительства и политических институтов таким образом, чтобы была возможность в обеспечении свободы действий политических элит для проявления личной инициативы, а также возможность формирования различных моделей их взаимоотношений между собой, с обществом и с индивидом.

Впервые идея республиканизма появилась в античный период в условиях классовой стратификации общества и особенно ярко прослеживалась в работах Цицерона. Далее республиканские идеи были воскрешены в эпоху Возрождения, получив свое наиболее полное звучание в конституционной мысли Макиавелли, – так называемое неороманское течение[2], представители которого основывались в своих воззрениях на идеях древнеримских авторов. Принадлежность к данной традиции объясняется общностью идей относительно гражданской добродетели и политического участия граждан в государственных делах, верховенства права, преимущества смешанной формы правления, потенциальной опасности коррупции и проч. Затем республиканские воззрения сыграли ключевую роль в самоидентификации первых республик Северной Италии и европейских политий Нового времени.

Помимо Макиавелли, к представителям неороманской школы республиканизма относят группу итальянских авторов XV в.; английских республиканцев в лице Дж. Мильтона, Дж. Харрингтона, А. Сиднея; Ш. Монтескье и У. Блэкстона. Кроме вышеназванных мыслителей, в общую плеяду неороманских философов входят американские отцы-основатели – Т. Джефферсон и Дж. Мэдисон.

Один из основателей Кембриджской методологической школы – К. Скиннер – обосновал фундаментальное значение республиканской традиции для современной политической науки. Следуя разработанной им методологии (генеалогия свободы), ученый показывает, что существует альтернативное понимание свободы (в отличие от «негативной» и «позитивной» трактовок И. Берлина) в рамках республиканской традиции[3]. Британский ученый совместно с коллегой Дж. Пококом реабилитировали в научном дискурсе забытую к середине XIX в. неороманскую политическую философию, заново интерпретировав идеи республиканских авторов Нового времени. Широко применяя методологию исследования политических языков и традиций, ученые предложили новый «контекстуальный» метод изучения политических текстов прошлого.

В современном политико-философском дискурсе наблюдается так называемый республиканский поворот[4]. С появлением работ К. Скиннера прослеживается тенденция к альтернативной интерпретации республиканской традиции – неореспубликанское течение, получившее свое идеологическое обоснование в трудах Ф. Петтита и К. Р. Санстейна. Представители современного республиканизма являются приверженцами активного политического участия граждан, наличия гражданской добродетели, борьбы со злоупотреблением власти и т. д. Однако вышеперечисленные авторы предлагают рассматривать их как эффективные инструменты для обеспечения и сохранения политической свободы, понимаемой ими как независимость от произвола власти, или власти элит. В связи с чем неореспубликанисты ввели специальный термин – «не-доминирование»[5], обозначающий полную свободу от произвола.

В настоящее время ведущие страны мира претерпевают кризис легитимности элит. Кроме того, политические тенденции последнего десятилетия выдвигают феномен повсеместной «карнавализации» политических элит, что прямым образом сказывается на качестве принимаемых решений и влияет на общий контур международных отношений. Данный тренд постепенно развеивает миф о непогрешимости либерализма как жизнеспособной политической идеологии. Несмотря на то что в чистом виде в основе республиканизма лежит представление о том, какой должна быть республика, его идейное содержание имеет более глубокое философское обоснование, во многом построенное на центральной роли элит, позволяющее республиканизму как течению претендовать на роль альтернативы либерализму и социализму[6]. Что касается либерализма, здесь, несмотря на признание республиканцами родства взглядов, кроется противоборство «негативной» свободы либералистов и идеи «позитивной» свободы современных представителей неореспубликанизма[7].

На сегодняшний день, находясь в логике либеральной парадигмы, элиты не могут обеспечить полноценное представительство интересов всего разнообразия социальных групп, не отвечая требованиям античного оптимата, то есть не являясь по сути истинной аристократической элитой. В рамках существующей парадигмы постмодерна происходит существенная трансформация идейной сущности политической элиты. Так, представители постмодернизма допускают отсутствие политической элиты как самостоятельного субъекта властных отношений, обосновывая данное положение отказом от любых попыток персонификации власти. В логике постмодерна власть присутствует, но не в рамках субъекта, ее невозможно присвоить, власть следует рассматривать как множественность отношений силы, а не доминирование политической элиты. В западном дискурсе активно продвигаются идеи общего блага, но достигаемого за счет размывания национального суверенитета, повышения роли наднациональных элит, децентрализации власти. Постмодернистское мышление способствует формированию релятивистского взгляда на истину, допуская отрицание любых истин. Соответственно, постмодернистский тренд лишает элиту возможности стратегического планирования в силу возможной многовариантности развития событий, в результате чего политические прогнозы уже на ближайшее будущее превращаются в абстракцию. Все это нивелирует роль политических элит в современном государстве.

Однако социальная элитология в рамках республиканского течения поставила вопрос о социальном авангарде общества и его роли в развитии государства. Как античные, так и современные философы рассматривают основные принципы государственного устройства, основанного на власти «лучших людей», составляющих меньшинство любого общества. Общество, в свою очередь, должно быть развито настолько, чтобы признавать справедливым власть меньшинства (властвующей элиты – аристократии), считая такой государственный строй наиболее приемлемым для реализации «благой жизни».

Таким образом, автор показывает, что политическая философия республиканизма способствует обоснованию элитарности как важнейшего принципа, лежащего в основе формирования современной республики. Отдельных исследований, посвященных проблеме политических элит в трудах республиканцев, в настоящий момент не прослеживается.

Глава I
Теоретико-методологические основы политико-философского исследования политических элит и республиканизма

§ 1. Политическая элита в политико-философской мысли

Политическая элита представляет собой сложный социально-политический феномен любого организованного общества и является одним из ключевых объектов изучения в политической философии. Несмотря на многочисленные исследования, содержание понятия «политическая элита» остается все еще неоднозначным, что, в свою очередь, обуславливает множественность подходов к пониманию элиты в политико-философской мысли. Так, политическую элиту ошибочно отождествляют с политическим классом. Кроме того, в научном дискурсе не раз под сомнение ставилось историческое значение самой элиты.

Слово «элита» имеет французское происхождение (elite) и переводится как «лучший», «избранный». Впервые термин «элита» вошел в научный оборот благодаря В. Парето (в 1902 г.). В современной политологии данное понятие стало обозначать субъектов власти в лице правящего слоя во многом благодаря Г. Лассуэллу[8]. Политологический словарь определяет элиту как «внутренне дифференцированную, но высоко сплоченную привилегированную группу общества, обладающую лидерскими качествами, занимающую руководящие позиции во властных структурах и непосредственно участвующую в принятии важнейших решений, связанных с использованием власти, определяющую духовный и культурный климат в обществе, исторический вектор развития государства»[9]. Российский элитолог О. В. Гаман-Голутвина рассматривает элиту как «внутренне сплоченную, составляющую меньшинство общества социальную группу, являющуюся субъектом подготовки и принятия (или влияния на принятие/непринятие) важнейших стратегических решений и обладающую необходимым для этого ресурсным потенциалом»[10]. Дж. Хигли дал наиболее емкое определение, характеризуя элиту как личность или небольшую группу людей, которые благодаря своему стратегическому положению способны оказывать постоянное и значительное влияние на политические результаты[11]. Г. К. Ашин уточняет, что элита прежде всего обладает двумя функциями: обеспечивает интеграцию общества и выполняет управленческие функции[12].

В учениях китайского мыслителя Конфуция можно найти наиболее древнее упоминание об элите. К представителям элиты философ относил «благородных мужей», или «цзюнь-цзы», – человека, наделенного всеми необходимыми добродетелями, высокоморальный и высокообразованный правитель[13]. Более того, Конфуций предписывал различные нормы поведения для представителей одного общества в зависимости от принадлежности человека к тому или иному социальному слою. Одни нормы поведения действовали для «благородных» мужей, призванных повелевать, и совсем иные нормы учреждались для тех, кого Конфуций именовал «низкими», призванные к смирению[14].

В политической философии можно выделить три этапа формирования и развития элитологической мысли: аристократический подход в западноевропейской философии (V век до н. э. – середина XIX века); классический элитаризм (вторая половина XIX века – начало XX века) и современная научная элитология (начина с XX века). В рамках данных периодов выделяются научные элитологические школы.

Предпосылками к появлению элитологии как науки послужили труды таких древнегреческих философов, как Платон и Аристотель. Философы уделяли особое внимание вопросам образования государства, выбора наилучшей формы правления, реализации власти, а также роли правящего класса в обществе. Их труды содержат размышления о том, кто должен управлять государством и какими социально-психологическими качествами должны обладать представители правящей элиты для наиболее эффективного управления. Оба мыслителя полагали, что править должны наилучшие представители общества, имеющие соответствующее воспитание и образование. Их труды стали отправной точкой развития элитистических идей.

Еще Платон, описывая в трактате «Государство»[15] модель «идеального» государства, выделял особое высшее сословие, состоящее из мудрых философов-правителей. Он прямо противопоставляет касту философов толпе простых граждан, ведя дискуссию в контексте антагонизма. По мнению Платона, тех, кто «способен править», Бог вылепил с примесью золота, и потому «они наиболее цены». Остальных членов общества – земледельцев и ремесленников – Бог сотворил с примесью серебра, железа и меди. Таким образом, философы-правители уже при рождении имеют привилегированное положение по отношению к основной массе граждан. Под золотом Платон подразумевает особую «душу философа», склонную к познанию, памяти, мужеству, великодушию и тонкости ума. В философии Платона отчетливо прослеживается идея превосходства правителей над управляемыми, поскольку толпе «не присуще быть философом». Получается, что сознание философа элитарно, что позволяет ему находиться в мире идей (знаний и ценностей), с одной стороны, а с другой – активно использовать данные идеи для качественного преобразования реального мира.

В седьмой книге «Государства» Платон рассказывает «Миф о пещере»[16], являющийся, по сути, квинтэссенцией авторской теории о духовном мире философа. Только философ способен понять саму суть вещей, остальные же видят лишь «тени» на стенах пещеры. Философия элитологической мысли Платона имеет ярко выраженный аристократический подтекст. Идеальное государство Платона отличается принципом «справедливости», которым должна руководствоваться в своих действиях именно правящая элита. Стоит добавить, что принцип элитарности лежит и в платоновском восприятии генезиса самого государства. Так, философ настаивает на том, что государство возникает только тогда, когда из общества выделяется и обособляется правящая элита. В основе государствообразования лежит разделение труда и специализация («Государство», 369d). Со временем этот же принцип позволяет выделить из общества особую касту, которая, имея возможность досуга и созерцания, может заниматься духовными занятиями, то есть философией, политикой и искусством. Таким органическим образом происходит отделение функции управления, являющейся прерогативой именно политической элиты, от всех остальных. Соответственно, Платон уделяет особое внимание вопросам духовности, а также формулированию предписания для представителей будущей элиты: каким должно быть воспитание элиты, какими методами следует приобщать человека к власти.

Аристотель продолжает элитологическую мысль Платона в своем трактате «Политика», где философ размышляет над теоретическим построением идеального полиса. По мнению Аристотеля, государство первично даже по отношению к семье, а сам человек – существо политическое[17]. Аристотель прямо заявляет, что властвование и подчинение не только необходимы, но и полезны. Соответственно, кто-то рождается, чтобы властвовать, а кто-то – чтобы подчиняться[18]. Однако власть государственного мужа – это власть над «свободными и равными».

Аристотель дал наиболее точное описание социального статуса политической элиты: «Тремя качествами должен обладать тот, кто намерен занимать высшие должности: во-первых, сочувствовать (ред.: одобрять) существующему государственному строю; затем, иметь большие способности к выполнению обязанностей, сопряженных с должностью; в-третьих, отличаться добродетелью и справедливостью»[19].

Следующий этап развития элитологической мысли связан с именем итальянского философа Макиавелли[20], который, изучая реальную политику, обратился к эмпирическим методам. Трактат «Государь» был написан философом не случайно. Перед ним стояла вполне конкретная задача по систематизации методов и способов удержания власти как в условиях тирании, так и в условиях республики. Сам трактат был адресован Лоренцо Медичи, в котором философ видел государственного деятеля, способного объединить разрозненные и враждующие итальянские города и в конечном счете создать единое сильное государство. Макиавелли делил общество на элиту и массу, тем самым став сторонником ценностного подхода. В трактовке Макиавелли политический лидер призван сплачивать общество и представлять интересы большинства, но для поддержания своей власти может использовать любые доступные ему средства, поскольку лидеру необходимо обладать волей к выживанию и стремлением к удержанию власти[21]. Риторика Макиавелли разительным образом отличается от трактатов Античности. Философия Платона и Аристотеля строилась на этической основе, в то время как Макиавелли буквально оправдывает неизбежность подавления сопротивления политических оппонентов. Положение о том, что цель оправдывает средства, стало предтечей современного понимания политической целесообразности. Мощную интеллектуальную поддержку данной концепции оказали Ж.-Ж. Руссо, Дж. Локк, Т. Гоббс, Ш. Монтескье, Ф. Ницше.

Классические элитологические теории (научные концепции) сформировались уже во второй половине XIX в., когда в силу особенностей развития политических отношений встал вопрос о критическом пересмотре существующих форм правления. В этот период происходит сдвиг во взаимоотношениях между массами и властью, наблюдается расширение участия масс в политической жизни общества и политических процессах. Прежние концепции, выстроенные по принципу Макиавелли «власть – подчинение», перестали отвечать современным реалиям. В научной среде кристаллизируется теория, скептически настроенная в отношении демократических институтов, считая их ширмой для манипуляции голосами, в то время как реальная власть сосредоточена в руках узкой группы лиц, именуемой элитой. По мнению ученых классической школы, существование элиты – естественный закон бытия, и любому обществу присуща элитарность, поскольку власть всегда принадлежит активному меньшинству.

Классические теории политической элиты были разработаны итальянскими мыслителями Г. Моска, В. Парето и немецким социологом Р. Михельсом, которых относят к макиавеллистской школе элитологии. Школа возникла в 30—50-х годах XIX в., ее представители разрабатывали теоретические обоснования элитаризма, проводя эмпирические исследования элитных групп.

Им удалось представить цельную систему взглядов на политическую элиту, которая в силу обладания наибольшим количеством статусов (политических, материальных, социально-психологических, моральных) занимает наиболее влиятельные позиции во властно-управленческой иерархии. Неизбежность дихотомии «элита – масса» объяснялась естественным разделением управленческого и исполнительного труда.

С точки зрения классических элитологов, господство элиты – это закон общественного бытия. Без элиты общество существовать не может в принципе. Г. Моска в своих работах «Основы политической науки» и «Правящий класс» отстаивал идеи относительно господства правящего класса, говоря о его внутренней сплоченности и организованности – то, чего не хватает менее организованному большинству. Моска утверждал, что общество во все времена управлялось не массами и не лидерами-одиночками, а особым, организованным, сплоченным меньшинством – «политическим классом», состоящим из военной, финансовой и церковной аристократии. Господство «политического класса» в любом обществе необратимо, поскольку это господство «организованного меньшинства» над «неорганизованным большинством». Политический класс состоит из руководства, определяющего программные, стратегические цели политики, и руководителей среднего звена, являющихся проводниками решений элиты в массы[22]. Моска ставил знак равенства между элитой и политическим классом.

Убедительным звучит его тезис о взаимозависимости богатства и политической власти. Ученый говорит о том, что представители элиты наделены теми качествами, которые позволяют им иметь моральное, интеллектуальное и даже материальное превосходство. Таким образом, с одной стороны, богатство формирует политическую власть, а с другой – политическая власть позволяет создавать богатство. Но, в отличие от Маркса, Моска доказывал, что фундаментом общественного развития служит не экономический базис, а политика, то есть политическая надстройка, говоря языком марксистов. Политическая элита, в свою очередь, обладая «политическим сознанием», способна влиять на экономическую элиту[23].

Другой итальянский мыслитель – В. Парето – полагал, что вся история человечества – этот постоянная смена элитных группировок, так называемая «циркуляция элит»[24]. Концепция В. Парето более психологична, чем теория Г. Моска. Основная идея В. Парето сводится к тому, что общество как система всегда стремится к социальному равновесию. Человечество психологически неоднородно, а элитарность врожденна. Лучшие представители общества во всех сферах деятельности составляют общественную элиту. Элиты В. Парето разделял на правящие и неправящие, тем самым выделив контрэлиты и околоэлитное окружение. Интересно выделение им из элитного класса двух последовательно сменяющих друг друга типов элиты – это «львы» и «лисы»[25]. «Львы» – открытые, решительные, но консервативные, не воспринимают новаций, опираются на силу и авторитарные методы управления. Они, как правило, хороши для стабильных периодов общественного развития. «Лисы» – хитрые, изворотливые, маневренные новаторы, демагоги и популисты, прибегающие к манипуляции, подкупу, обману. Для выделения самой элиты Парето предложил балльный принцип, согласно которому тот, кто больше других заработал в своей сфере, и составляет костяк элиты, занимая верхние слои социальной пирамиды и пользуясь всевозможными благами[26].

Немецкий социолог Р. Михельс сформулировал «железный закон олигархии»[27], согласно которому существует обособленный закрытый класс политической элиты. Именно элиты заняты управлением, при этом «массы» оторваны от политики и фактически не влияют на принятие решений и на саму власть. Таким образом, по мнению ученого, всякая демократия эфемерна и неминуемо вырождается в олигархию. В то же самое время национальная психика порождает политическую элиту.

В целом идеи Г. Моски, В. Парето и Р. Михельса имеют общие черты по нескольким основаниям:

1. Ученые наделяют элиту особыми психологическими качествами (врожденные качества управленца, уровень воспитания и образования).

2. Элитарность присуща любому обществу, в котором можно выделить «властвующее меньшинство» и «управляемое большинство».

3. Как правило, отношения элит и масс строится на схеме «господство – подчинение».

4. Элита обладает высокой групповой сплоченностью.

5. Смена элит естественна и неизбежна.

Немецкий социолог М. Вебер также внес значительный вклад в классическую теорию элит, выделив и описав понятие «бюрократия». По Веберу, любое общество во все времена имело общую черту – наличие особого класса бюрократов, способных выполнять свои профессиональные управленческие функции вне зависимости от личных качеств самого индивида. Бюрократы представляют собой единую слаженную структуру, в которой каждый имеет определенное место и соответствующее вознаграждение, определенное правилами. Согласно Веберу, сама по себе бюрократия рациональна, а бюрократ – представитель элитарного слоя.

Таким образом, классический элитаризм основан на утверждении о естественном антропологическом, интеллектуальном, социальном неравенстве людей и их неизбежном расслоении на группы, среди которых доминирующая роль, несмотря на действие сдерживающих механизмов, так или иначе отходит немногочисленной аристократической (или меритократической) группе, определяющей путем властного воздействия пути развития общества. Кроме того, наличие руководящего или «правящего класса» обусловлено прежде всего все возрастающей ролью управленческой деятельности в обществе и неравными способностями и склонностями (желанием участвовать) различных людей в этой сфере[28].

Преодолеть противоречия макиавеллистов пытались представители ценностного подхода. К сторонникам ценностной теории относят Г. Лассуэлла, В. Репке, Х. Ортеги-и-Гассета, Н. А. Бердяева, Г. Тарда. Представители данной концепции доказывают, что к политической элите необходимо относить людей наиболее одаренных и обладающих высокими способностями к управлению. То есть элита – это результат естественного отбора среди равных. Данный принцип не противоречит принципам демократии. Однако В. Репке прямо заявлял, что демократия способна привести «к худшим формам деспотизма и нетерпимости»[29]. Теория ценностного подхода была призвана смягчить противоречия между бескомпромиссными подходами сторонников макиавеллизма и новой политической действительностью современных государств с присущими им демократическими реалиями.

Испанский философ Х. Ортега-и-Гассет в своем трактате «Восстание масс» прямо утверждал, что «человеческое общество всегда, хочет оно того или нет, аристократично по самой своей сути, и чем оно аристократичней, тем в большей степени оно общество, как и наоборот»[30]. Ортега говорит о «восстании масс», характеризуя культурный кризис в Европе, связанный с изменением роли «масс» в жизнедеятельности общества. Трактат был издан в 1930 г., и к этому времени, по мнению философа, «масса» достигла того уровня жизни, который раньше был достижимым исключительно для избранного меньшинства, то есть для элиты общества. По мнению автора, если раньше социальное устройство отличалось неоднородностью единства массы и независимых меньшинств, то теперь весь мир стал массой, а потому философ вводит понятие «гипердемократии» как проявления «политического диктата масс»[31]. Примечательно, что данный исторический период известен как период кризиса, революций, упадка колониальных режимов, а также выхода на авансцену тоталитарных идеологий и режимов. Кризис европейской цивилизации проходит на фоне резкой смены научных, политических и философских идей. Тема кризиса прослеживается в новой философии обозначенного периода в трудах других свидетелей того времени, охарактеризовавших его как «закат Европы»[32], «новое средневековье»[33]. Согласно Ортеге, захват массами общественной жизни – феномен XX в., определяющий современную европейскую жизнь. Ученый говорит о том, что предшествующий век не только способствовал развитию науки и техники, но и значительно увеличил население планеты. Человек массы приобщился к благам цивилизации, которые раньше были ему недоступны. Ортега говорит об эпохе «уравнивания», при которой обыденная жизнь стала «выше вчерашней отметки»[34]. Кроме того, массы наступают и вытесняют элиты с их традиционных мест. Автор подчеркивает, что масса по определению не способна и не должна управлять обществом[35]. Меньшинство же представляет собой «совокупность лиц, выделенных особыми качествами». Очевидно, что под меньшинством Ортега подразумевает элиту. Служение – также удел избранного меньшинства, а не массы с присущей ей косностью мышления[36].

Ученый предлагает рассматривать природу власти с позиции духовности. По мнению философа, власть представляет собой господство взглядов и мнений, иными словами – господство духа[37]. Философ констатирует, что власть – это всегда власть духовная, подчеркивая сакральную роль религии в формировании как первобытных форм власти, так и в процессе построения Священной Римской империи. Хосе уверен, что у большинства людей отсутствует собственное мнение, следовательно, кто-то императивно должен передать им систему взглядов, устоявшуюся в данном обществе. Соответственно, духовное начало должно быть властным с целью возможности передачи тех или иных мировоззренческих взглядов, поскольку без мировоззрения и без духовной власти сами общества погружаются в хаос. Таким образом, представители элитарного меньшинства прямо противопоставляются обезличенной массе. Человек элиты – это всегда тот, кто, обладая внутренней потребностью посвятить себя чему-то высшему, проводит жизнь в служении. Причем благородство элиты проистекает не из прав и привилегий, а из постоянных обязанностей и самодисциплины. Усматривая в меньшинстве источник духовности и творческих начал, Ортега отдает элите решающую роль в спасении не только Европы, но и всего человечества. Интересно, что уже в 30-х годах Ортега предвидел политическую интеграцию стран Европы как путь к спасению, что фактически реализовалось в рамках возникновения Европейского союза.

Н. А. Бердяев в унисон с Ортегой пишет о кризисе культуры и духовности[38]. Суть современной ему действительности определяется ситуацией, при которой массы активно «вторгаются» в историю, «помешанные» на организации, а потому склонные к принятию диктатуры в поисках вождей, призванных заменить падших авторитетов. Бердяев неоднозначно относится к процессам демократизации общества: несмотря на то, что процесс начался задолго до Первой мировой войны, после нее «обнаружилось вторжение мобилизованных масс на авансцену истории». В целом Бердяев говорит о свободе как об аристократической привилегии, нежели как о привилегии демократической. «Свобода аристократична», – пишет Бердяев, ссылаясь в том числе и на Токвиля, который также усматривал в демократии опасность для свободы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Всеобщая декларация прав человека (принята Генеральной Ассамблеей ООН 10.12.1948) // Российская газета. 1998. 10 дек.

Вернуться

2

Lovett F. Republicanism // The Stanford Encyclopedia of Philosophy (Summer 2018 Edition) / Edward N. Zalta (ed.), 2018.

Вернуться

3

Skinner Q. The Republican Ideal of Political Liberty in Machiavelli and Republicanism / ed. Gisela Bock, Quentin Skinner and Maurizio Viroli. Cambridge, 1990. P. 293–309.

Вернуться

4

White S. The Republican critique of capitalism // Critical Review of International Social and Political Philosophy. 2011. Vol. 14 (5). P. 561.

Вернуться

5

Lovett F. Non-Domination // The Oxford Handbook of Freedom / David Schmidtz and Carmen E. Pavel (eds.). Oxford: Oxford University Press, 2018.

Вернуться

6

Сардарян Г. Т. Генезис идейно-теоретической концепции республиканизма // Политика и общество. 2018. С. 7.

Вернуться

7

Свендсен Л. Философия свободы. М.: Прогресс-Традиция, 2016. С. 480.

Вернуться

8

Исаев Б. А. Введение в политическую теорию. СПб.: Питер, 2012. С. 86.

Вернуться

9

Большая актуальная политическая энциклопедия / под ред. А. В. Белякова, О. А. Матвейчева. М.: Эксмо, 2009. С. 412.

Вернуться

10

Гаман-Голутвина О. В. Политическая элита – определение основных понятий // Политические исследования. 2000. № 3. С. 97.

Вернуться

11

Хигли Дж. Элиты, массовые группы и пределы политики: методология и практика сравнительного анализа // Сравнительная политика. 2010. № 1.

Вернуться

12

Ашин Г. К. Понятие «элита» и его роль в политических исследованиях // Философские науки. 2005. № 7. С. 23–45.

Вернуться

13

Конфуций. Луньюй // URL: https://www.litmir.me/br/?b=14852&p=1.

Вернуться

14

Ашин Г. К. Современные теории элиты: Критический очерк. М.: Международные отношения, 1985. С. 35.

Вернуться

15

Платон. Государство // Собрание сочинений в 4 т. Т. 3. М.: Мысль, 1994.

Вернуться

16

Платон. Указ. соч.

Вернуться

17

Аристотель. Сочинения: в 4 т. Т. 4 / пер. с древнегреч.; общ. ред. А. И. Доватура. М.: Мысль, 1983. 830 с. (Филос. наследие. Т. 90). С. 378.

Вернуться

18

Аристотель. Указ. соч.

Вернуться

19

Зеленков М. Ю. Политология (базовый курс). М.: Юридический институт МИИТа, 2009. С. 302.

Вернуться

20

См.: Макиавелли Н. Государь. М.: Планета, 1990.

Вернуться

21

Там же. С. 80.

Вернуться

22

Моска Г. Правящий класс // Социологические исследования. 1994. № 10. С. 187–198.

Вернуться

23

Ашин Г. К., Охотский Е. В. Курс элитологии. М.: Спортакадемпресс, 1999. C. 32–35.

Вернуться

24

Парето В. Социалистические системы / Теоретическая социология: Антология в 2 ч. Ч. 1. М.: Университет, 2002. С. 269–272.

Вернуться

25

Pareto V. The Rise and Fall of the Elites: An Application of Theoretical Sociology. NY, 1968. P. 38.

Вернуться

26

Pareto V. Mind and Society. NY, 1935. Vol. 4. P. 2027–2031.

Вернуться

27

Michels R. Political Parties. A Sociological Study of the Oligarchical Tendencies of Modern Democracy. Kitchener, Ontario. 2001.

Вернуться

28

Ашин Г. К., Понеделков А. В., Старостин А. М. Основы политической элитологии: учебное пособие. 2-е изд., доп. Ростов н/Д.: Дониздат, 2012. С. 14.

Вернуться

29

Бергин Э. Великая революция идей. Возрождение свободных рынков после Великой депрессии. ЛитРес, 2020 // URL: https://www.google.ru/books/edition/Великая_революция_иде/E9_NDwAAQBAJ?hl=ru&gbpv=0.

Вернуться

30

Ортега-и-Гассет X. Восстание масс: сб. / пер. с исп. М.: АСТ, 2002. С. 23.

Вернуться

31

Ортега-и-Гассет X. Указ. соч. С. 21.

Вернуться

32

См.: Шпенглер О. Закат Европы / вступ. ст. Г. В. Драча (с. 3—35). Ростов н/Д.: Феникс, 1998. C. 637.

Вернуться

33

См.: Бердяев Н. А. Новое средневековье: Размышление о судьбе России и Европы. Берлин: Обелиск, 1924. C. 142.

Вернуться

34

Ортега-и-Гассет X. Указ. соч. С. 30.

Вернуться

35

Там же. С. 15.

Вернуться

36

Там же. С. 65.

Вернуться

37

Там же. С. 120

Вернуться

38

Бердяев Н. А. Философия свободного духа // URL: https://azbyka.ru/otechnik/Nikolaj_Berdyaev/filosofija-svobodnogo-duha/6_4.

Вернуться