И. А. Каратаев

Процессуальная экономия в гражданском процессе

Монография

Под научной редакцией
доктора юридических наук,
доцента Т. В. Соловьевой

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 347.9

ББК 67.410

К21

Автор:

Каратаев И. А., кандидат юридических наук, преподаватель кафедры гражданского процесса Саратовской государственной юридической академии.

Рецензенты:

Кузбагаров А. Н., доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры гражданского права Северо-Западного филиала Российского государственного университета правосудия;

Бардин Л. Н., кандидат юридических наук, доцент, доцент Департамента частного права факультета права Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики».

Под научной редакцией доктора юридических наук, доцента, профессора кафедры гражданского процесса Саратовской государственной юридической академии Т. В. Соловьевой.

Монография посвящена комплексному исследованию процессуальной экономии в гражданском процессе с целью разрешения вопросов о ее сущности, месте и роли в системе гражданского процессуального права. В книге представлен обобщенный российский и зарубежный опыт в области гражданского процессуального законодательства и доктринальных представлений о процессуальной экономии. Процессуальная экономия рассмотрена в качестве принципа гражданского процесса и одного из приоритетных направлений гражданской процессуальной правовой политики, что позволило сформировать современную концепцию ее понимания. Проанализировано соотношение процессуальной экономии как комплексного явления гражданского процессуального права с иными его категориями.

Законодательство приведено по состоянию на февраль 2024 г.

Монография предназначена для преподавателей, аспирантов, магистрантов и студентов юридических вузов и факультетов, юристов-практиков, а также всех, кто интересуется проблемами гражданского процессуального права.

УДК 347.9

ББК 67.410

© Каратаев И. А., 2024

© ООО «Проспект», 2024

ВВЕДЕНИЕ

Данные судебной статистики свидетельствуют о ежегодно увеличивающейся нагрузке на судебную систему. Так, в 2020 г. в суды общей юрисдикции поступило 21 549 336 гражданских дел¹, в 2021 г. — 23 476 133², а в 2022 г. — 26 018 210 дел³. В то же время возрастает не только количество, но и сложность рассматриваемых дел, что обусловлено стремительным развитием общественных отношений и их усложнением.

Законодатель не перестает предпринимать попытки поиска идеальной модели отправления правосудия (примером тому могут служить принимаемые законы и целевые федеральные программы), научное сообщество, в свою очередь, не прекращает исследования, связанные с эффективностью и оптимизацией гражданского судопроизводства, а также доступностью правосудия, результатом которых нередко становятся предложения по изменению нормативно-правовой базы.

В то же время в условиях непрерывного реформирования законодательства, в частности гражданского процессуального закона, и усложнения общественных отношений, суды по-прежнему обязаны рассматривать и разрешать дела в разумные сроки, не допускать затягивания судебного разбирательства по делу, принимать законные и обоснованные судебные постановления, тем самым защищая нарушенные или оспариваемые права, свободы и законные интересы субъектов гражданских и иных правоотношений. В связи с этим для достижения цели и задач судопроизводства (статья 2 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации; далее — ГПК РФ)⁴ суды в правоприменительной практике нередко обращаются к доктринальным принципам гражданского процесса⁵, одним из которых выступает процессуальная экономия, несмотря на то что в соответствии со статьей 1 ГПК РФ судопроизводство осуществляется исключительно в соответствии с гражданским процессуальным законом.

Немаловажную роль в применении процессуальной экономии, в отсутствие ее нормативного закрепления, при отправлении правосудия по гражданским делам играют правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации (далее — КС РФ) и Верховного Суда Российской Федерации (далее — ВС РФ), которые также рассматривают ее в качестве принципа.

Совокупность приведенных обстоятельств, с учетом отсутствия единого подхода к пониманию процессуальной экономии, предопределяет необходимость ее комплексного и системного теоретического исследования на современном этапе развития науки гражданского процессуального права.

Глава 1. ПРОЦЕССУАЛЬНАЯ ЭКОНОМИЯ: ИСТОКИ, ЭВОЛЮЦИЯ ВЗГЛЯДОВ

§ 1. Зарубежная доктрина и законодательство о процессуальной экономии в гражданском процессе

Международное, отечественное и зарубежное законодательство основаны на всеобщих принципах равенства всех перед законом, уважения человеческого достоинства, признания государством прав, свобод и законных интересов граждан и организаций, что обусловливает потребность в создании механизмов, обеспечивающих их охрану и защиту, вне зависимости от социального статуса, благосостояния и так далее.

Правосудие, являясь результатом длительного поступательного развития государственности и правовых систем и одновременно особым видом государственной деятельности⁶, представляет собой один из таких механизмов.

В связи с этим необходимость законодателя обеспечить эффективность и доступность правосудия в правовом государстве становится главным ориентиром при реформировании процессуального законодательства.

Международным сообществом в последние годы все больше отмечается необходимость упрощения и ускорения рассмотрения и разрешения гражданских дел. Государства, в свою очередь, пытаются решить проблему загруженности судебной системы, обусловленную значительным увеличением числа правовых конфликтов, разрешить которые возможно только в суде.

Подходы для решения указанной проблемы многообразны: от упрощения процессуальных действий, отмены устаревших и неэффективных порядков рассмотрения дел и замены их более совершенными и повышения кадрового обеспечения суда⁷ до оптимизации судопроизводства посредством его цифровизации и введения онлайн-правосудия⁸.

Несмотря на то что гражданское процессуальное право является самой национально-идентичной отраслью права⁹, отечественной и зарубежной юридической науке известно большое количество сравнительно-правовых исследований, целями которых являются следующие: выявление наиболее общих закономерностей правового регулирования сходных общественных отношений, установление и рецепирование прогрессивной правотворческой практики, непосредственное сравнение правового регулирования двух юрисдикций и их противопоставление друг другу.

Непрекращающийся процесс гармонизации, а также ориентированность отечественного гражданского процесса на международные стандарты отправления правосудия, разработка новой модели рассмотрения и разрешения гражданско-правовых споров с учетом зарубежного опыта¹⁰ обусловливают актуальность проведения сравнительно-правовых исследований в области гражданского процессуального права.

В контексте настоящего исследования указанное диктует объективную необходимость обратиться к гражданскому процессуальному законодательству зарубежных стран, в том числе к научным трудам зарубежных ученых, для проведения полноценного анализа процессуальной экономии и выявления подходов в ее понимании в различных странах с учетом национальных особенностей судопроизводства.

Поскольку нашей целью является формирование комплексного научного представления о процессуальной экономии в гражданском процессе, необходимость и возможность рассмотрения процессуального законодательства и научных трудов ученых всех иностранных государств отсутствуют, в связи с чем считаем необходимым проанализировать опыт лишь некоторых из них.

Выбор государств, законодательство и теория которых изучены в рамках данного исследования, обусловлен следующими факторами: вид системы права, к которому относится правовая система отдельно взятой страны, и общность исторического прошлого с Российской Федерацией.

Отметим, что мы не ставим перед собой задачу признать первенство какого-либо правопорядка в разработке теоретических исследований о процессуальной экономии, поскольку это не представляется возможным в связи с тем, что все государства, с учетом постоянно возрастающей нагрузки на суды, нацелены на отправление правосудия недорогим и наиболее эффективным способом, на что уже указывалось ранее.

Учитывая изложенное, для проведения настоящего исследования выбраны следующие страны: Турецкая Республика и Федеративная Республика Германия как государства, относящиеся к романо-германской правовой семье; Республика Беларусь как государство, имеющее с Российской Федерацией общее историческое прошлое, а также наиболее глубокую интеграцию в настоящее время¹¹; Соединенные Штаты Америки и Великобритания как страны, относящиеся к англо-саксонской правовой семье.

Определив предмет исследования в рамках настоящего параграфа, отметим, что, благодаря гармонизации и унификации правовых норм различных государств, о которых уже ранее упоминалось, а также обширной практике Европейского суда по правам человека, основные принципы современного гражданского судопроизводства стран аналогичны¹². Гражданскому процессуальному праву практически всех стран известны принципы диспозитивности, гласности, состязательности, устности и другие, ставшие отражением сущности судопроизводства каждого правового государства.

Изменения, происходящие в социальной, экономической и иных сферах общественной жизни, влияют на правовую систему государства, в частности на отдельно взятую ее часть — гражданский процесс. Указанное обусловливает реформирование как самой судебной системы, так и процессуального законодательства, что влечет за собой в том числе появление новых принципов судопроизводства и приоритетов гражданской процессуальной правовой политики, отвечающих его потребностям.

Турецкая Республика

Обращаясь к законодательству Турецкой Республики (далее — Турция), отметим, что процессуальная экономия является одним из нормативно-закрепленных принципов гражданского судопроизводства в Турции. Так, Гражданский процессуальный кодекс Турецкой Республики (далее — ГПК Турции) содержит статью 30 «Принцип процессуальной экономии»¹³. В тексте указанной статьи турецкий законодатель закрепил обязанность суда по соблюдению разумного срока судебного разбирательства в отсутствие неоправданных расходов.

Анализируя принципы гражданского судопроизводства Турции, Э. Б. Онат указывает, что принцип процессуальной экономии, по смыслу статьи 30 ГПК Турции, представляет собой «быстрое, простое и малозатратное завершение судебного разбирательства»¹⁴. Вместе с тем, ссылаясь на указанную статью процессуального закона, ученый также приводит еще один принцип турецкого судопроизводства — проведение судебного разбирательства в разумный срок¹⁵, наполняя его примерно тем же содержанием, что и принцип процессуальной экономии: при рассмотрении и разрешении гражданских дел суд обязан не допускать затягивания судебного разбирательства.

Правоприменители также отмечают, что процессуальная экономия, согласно турецкому процессуальному праву, заключается в предоставлении лицам, участвующим в деле, определенного времени для совершения процессуальных действий, что позволяет суду не допускать затягивания судебного разбирательства по делу¹⁶. Кроме того, юристы обращают внимание на следующее: процессуальная экономия неразрывно связана с реализацией сторонами права на справедливое судебное разбирательство в разумный срок¹⁷.

Верховный Суд Турецкой Республики, в свою очередь, неоднократно указывал, что принцип процессуальной экономии вытекает из содержания статьи 141 Конституции Турецкой Республики, согласно которой суд обязан разрешать дела по существу с минимальными расходами в разумный срок¹⁸.

Обращаясь к научным работам других ученых Турецкой Республики, можно обнаружить, что в теории процессуального права Турции процессуальная экономия получила достаточно широкое обсуждение.

Четин И., отмечая важное значение процессуальной экономии, имеющей под собой конституционную основу для всех процессуальных отраслей права, указывает, что содержание процессуальной экономии составляют следующие элементы:

• Простота: судья обязан действовать таким образом, чтобы не усложнять закрепленный в нормах процессуального законодательства порядок рассмотрения и разрешения гражданских дел. Кроме того, судье, в угоду рассматриваемому принципу, предоставлено право ограничить количество ходатайств, провести судебное заседание в нерабочее время, получить консультацию специалиста по телефону и так далее.

• Быстрота: быстрое рассмотрение дела, как уже отмечалось ранее, непосредственно связано с правом на судебное разбирательство в разумный срок. При этом рассматривающий дело судья обязан исходить из того, что время суда и лиц, участвующих в деле, не должно быть потрачено впустую.

• Дешевизна: судья обязан избегать ненужных судебных расходов, которые могут увеличить размер издержек. К примеру, если в проведении дорогостоящей судебной экспертизы по делу нет необходимости, суд не в праве ее назначить, поскольку это повлечет за собой увеличение судебных расходов и удорожание процесса¹⁹.

Вместе с тем Э. Йылмаз, рассуждая о цели гражданского судопроизводства Турции, под которой ученый понимает необходимость принятия справедливого решения, позволяющего не допустить между спорящими сторонами правового конфликта в будущем, отмечает, что процессуальная экономия является средством ее достижения²⁰. По мнению ученого, исследуемый принцип процессуального права не может рассматриваться исключительно в качестве необходимости разрешения гражданско-правовых споров быстро, напротив, он представляет собой способ повышения эффективности судебного разбирательства.

Раскрывая содержание структурных элементов процессуальной экономии, Э. Йылмаз отмечает, что «простота» должна рассматриваться не только в контексте совершения процессуальных действий судом и лицами, участвующими в деле, но и в качестве способа толкования норм гражданского процессуального права²¹.

Турецкими учеными также рассмотрены способы защиты нарушенных прав в случае пренебрежения принципом процессуальной экономии. К таким относятся: обращение в Конституционный Суд Турецкой Республики в случае, если принимаемый закон, регулирующий гражданское судопроизводство, не соответствует конституционному принципу процессуальной экономии; обращение в суд с заявлением о взыскании убытков, причиненных нарушением судьей принципа процессуальной экономии; обращение в Европейский суд по правам человека в случае нарушения юрисдикционными судами принципа процессуальной экономии²².

Подводя итог изложенному, можно сделать следующие выводы.

При отправлении правосудия судьям Турции надлежит руководствоваться принципом процессуальной экономии, нашедшим свое отражение не только в ГПК Турции, но и в Конституции Турецкой Республики.

Сущность процессуальной экономии турецкие ученые видят в необходимости быстрого разрешения гражданско-правового спора без усложнения судебного разбирательства и увеличения суд расходов. Иными словами, структурными единицами рассматриваемого принципа судопроизводства являются следующие: простота, быстрота и дешевизна.

Немаловажно отметить, что учеными отмечается наличие взаимосвязи между принципом процессуальной экономии и принципом разумного срока судопроизводства.

Федеративная Республика Германия

В отечественной литературе о немецком гражданском процессе отмечено, что в гражданском процессуальном праве Федеративной Республики Германия (далее — Германия) имеется принцип быстроты, экономии или рационализации судебного разбирательства²³.

Сущность указанного принципа в теоретическом его понимании сводится к осуществлению только тех процессуальных действий, которые действительно необходимы для правильного рассмотрения и разрешения дела, и в воздержании от совершения тех, необходимость в которых отсутствует. При этом примечательно, что упомянутое основополагающее начало рассматривается во взаимосвязи с идеей рационализации²⁴, что позволяет ученым рассуждать о нем сквозь призму цели, которой необходимо достичь при отправлении правосудия.

Изучая труды немецких ученых в исследуемой нами области гражданского процессуального права, мы заметили, что при упоминании процессуальной экономии теоретиками используются несколько терминов, имеющих одинаковый перевод на русский язык и, по своей сути, одинаковое значение, а именно: verfahrensökonomie и prozessökonomie. В этой связи думается, что В. К. Пучинский обоснованно отмечал наличие в западной юридической литературе различных подходов к пониманию «…одного и того же принципа»²⁵.

Обращаясь непосредственно к теории гражданского процессуального права Германии, заметим, что в литературе отмечается малоизученность процессуальной экономии как самостоятельного явления. Херенс Т., исследуя истоки указанной ранее основополагающей идеи, приходит к выводу о том, что свое начало она берет еще со времен римского частного права, поскольку, как уже отмечалось и в настоящей книге, стремление снизить нагрузку на судебную систему и ускорить отправление правосудия было присуще всем правопорядкам в течение всего их исторического развития²⁶. Позже на это укажет и М. Пфлюгхаупт, отметив, что на практике нагрузка судов продолжает только расти, а разрешение гражданско-правовых споров так и не стало осуществляться быстро²⁷.

Процессуальная экономия, несмотря на то что является, по мнению ученых, широким по своему содержанию явлением²⁸, должна рассматриваться в неразрывной связи с целью судопроизводства и правом граждан на судебную защиту и доступ к правосудию²⁹. В этой связи в литературе отмечается, что сутью действия процессуальной экономии является необходимость достижения цели гражданского судопроизводства с наименьшими денежными, временными и трудовыми затратами.

Основанная на идее рационализации отправления правосудия процессуальная экономия, направленная на повышение эффективности и экономичности судебной системы, в первую очередь распространяет свое действие на судей, тем самым обязывая их в отсутствие излишних процессуальных действий и неоправданных расходов не только не допустить затягивания судебного разбирательства, но и своевременно и эффективно разрешить гражданско-правовой спор³⁰. Кроме того, Т. Херенс отмечает, что в истории немецкого гражданского процесса был период, когда принцип процессуальной экономии рассматривался в качестве процессуальной обязанности лиц, участвующих в деле, иными словами, стороны обязаны были действовать таким образом, чтобы не допускать затягивания судебного разбирательства и необоснованного увеличения судебных расходов, однако позже от такого подхода решено было отказаться³¹.

Отметим, что исследуемая основополагающая идея нормативного закрепления в гражданском процессуальном законодательстве Германии не имеет. М. Шепфлин³², анализируя посредством телеологического способа толкования права нормы процессуального закона, регламентирующие изменение предмета исковых требований, объединение дел в одно производство, доказывание, порядок проведения судебного разбирательства, пришел к выводу о том, что процессуальная экономия вытекает из совокупности правовых норм. Свою позицию ученый также подтверждает правоприменительной практикой Федерального Верховного Суда Германии.

Вместе с тем считаем необходимым отметить, что ученые рассматривают исследуемый принцип в качестве принципа судопроизводства, имеющего конституционное начало, и приводят соответствующую аргументацию, ссылаясь на положения основного закона Германии³³, иными словами, по их мнению, процессуальная экономия имеет статус конституционного принципа судопроизводства.

Необходимо учитывать, что процессуальная экономия не может действовать таким образом, что позволяла бы суду нивелировать императивные нормы процессуального законодательства в угоду скорому разрешению спора. В литературе отмечается, что действие изучаемой нами основополагающей идеи гражданского судопроизводства Германии ограничено, к примеру, действием принципа диспозитивности, поскольку суд не может выйти за пределы заявленных истцом требований, даже если бы это позволило раз и навсегда разрешить спор между истцом и ответчиком³⁴.

Вместе с тем нельзя не отметить, что гражданскому процессу Германии известна и другая основополагающая идея — концентрационного процесса, ставшая одним из основных начал реформирования немецкого судопроизводства в конце ХIХ в.³⁵ Сущность указанного принципа по своей сути совпадает с исследуемым нами принципом. Такой вывод можно сделать, проанализировав основные средства концентрации процесса, отмеченные в научной литературе, а именно: необходимость суда и сторон содействовать процессу и запрет на предъявление в суде второй инстанции новых требований и представление новых доказательств³⁶.

Изучая соотношение принципа концентрации процесса с принципом процессуальной экономии, А. В. Малюкина в своем диссертационном исследовании указывает на несколько подходов австрийских и немецких ученых к решению данной проблемы: одни исследователи отстаивают позицию, согласно которой принцип процессуальной экономии шире принципа концентрации; вторые указывают на то, что необходимость ссылаться на принцип процессуальной экономии отсутствует тогда, когда гражданским процессуальным законодательством нормативно закреплен принцип концентрации; третьи рассуждают о том, что принципы концентрации и процессуальной экономии взаимообусловлены, при этом благодаря первому возможна реализация второго³⁷.

По итогу проведенного исследования теории гражданского процессуального права Германии считаем необходимым отметить следующее.

Процессуальная экономия рассматривается учеными в качестве принципа судопроизводства, в том числе конституционного, не имеющего прямого нормативного закрепления в процессуальном законе. Процессуальная экономия должна служить наиболее эффективному и скорому достижению цели судопроизводства, соответственно, в сущности, рассматриваемая основополагающая идея сводится к следующей парадигме: разрешение судами гражданско-правовых споров с наименьшими финансовыми, временными и трудовыми затратами.

Республика Беларусь

Процессуальное законодательство Республики Беларусь (далее — Беларусь), как и теория процессуального права, неразрывно связаны с процессуальным законодательством Союза Советских Социалистических Республик (далее — СССР) и теоретическими разработками советских ученых, ссылки на исследования которых до сих пор можно встретить в научной литературе республики.

В настоящее время процессуальное законодательство Беларуси хотя и сохранило некоторую преемственность по отношению к ГПК БССР, но вместе с тем претерпело большое количество реформ, повлекших за собой появление новых институтов процессуального права³⁸.

Теоретические разработки в области гражданского процессуального права Беларуси связаны с именами таких ученых, как М. О. Гредингер, И. М. Казей, И. Н. Колядко, С. В. Курылев, В. Г. Тихиня, Н. Г. Юркевич и другими³⁹.

Возвращаясь к теме настоящего исследования, отметим, что, как и в теории отечественного гражданского процессуального права, в науке процессуального права Беларуси существует подход, согласно которому принципы гражданского судопроизводства представляют собой основные идеи, закрепленные в нормах гражданского процессуального законодательства⁴⁰. Такое определение принципов во многом обусловлено легистским пониманием права, унаследованным современными Беларусью и Россией от СССР, поскольку именно советскими учеными на основе марксистской теории было выработано нормативное понимание права⁴¹.

Указанное предопределяет необходимость обратиться к нормативно-правовым актам, регулирующим цивилистическое правосудие в Беларуси.

Так, анализируя законодательство республики, мы установили, что, согласно абзацу 2 статьи 25 Гражданского процессуального кодекса Республики Беларусь (далее — ГПК РБ), перед судом поставлена следующая задача: организовать судебное разбирательство «с минимально необходимыми затратами сил, средств, времени» и обеспечить «в пределах установленных настоящим Кодексом и иными актами законодательства сроков решение задач гражданского процессуального законодательства (статья 5 настоящего Кодекса)»⁴².

Опираясь на положения указанной нормы права, белорусские ученые выделяют принцип процессуальной экономии, именуя его отраслевым. При этом сущность данного принципа сводится учеными к следующему: рассмотрение и разрешение гражданского дела должно осуществляться с минимальными трудовременными и финансовыми затратами, в то же время результатом судопроизводства должно являться принятие судом законного и обоснованного судебного постановления по существу заявленных требований⁴³.

Вместе с тем статья 25 ГПК РБ, в которой содержится приведенная ранее норма права, названа «Задачи судов», в то время как принципам гражданского судопроизводства в процессуальном законе посвящена глава 2, состоящая из шестнадцати статей. Указанное позволяет сделать вывод об отсутствии прямого нормативного закрепления в гражданско-процессуальном законодательстве республики принципа процессуальной экономии.

Вместе с тем процессуальная экономия белорусским законодателем названа в качестве одной из задач суда⁴⁴, что приводит нас к выводу о наличии у суда, рассматривающего дело, обязанности устранить все лишнее при рассмотрении дела и достичь цели судопроизводства наиболее эффективным способом.

Отметим, что в рамках внутригосударственной унификации цивилистического процессуального законодательства Беларуси и разработки единого Гражданского процессуального кодекса Беларуси предложено прямо закрепить в процессуальном законе исследуемый нами принцип, поскольку, по мнению правоприменителей, он имеет основополагающее значение для судопроизводства⁴⁵.

Проявление принципа процессуальной экономии в гражданском процессуальном законодательстве белорусские ученые видят в нормах ГПК РБ, регламентирующих судебные расходы, сроки судопроизводства, процессуальное соучастие и так далее⁴⁶. Кроме того, анализу сквозь призму принципа процессуальной экономии подвергаются положения процессуального законодательства, регламентирующие, в частности, вопросы доказывания⁴⁷.

Нередко предлагаемые учеными изменения процессуального закона формулируются в результате анализа норм процессуального права с точки зрения их соответствия принципу процессуальной экономии⁴⁸.

Учитывая, что в своей сущности процессуальная экономия белорусскими учеными рассматривается как принцип, позволяющий, помимо прочего, сократить время лиц, участвующих в деле, а также суда, включая работников суда, информатизацию судебной системы Республики Беларусь и появление электронного правосудия в стране также предложено рассматривать как развитие названного ранее принципа судопроизводства. Такой подход объясняется тем, что обращение в суд, к примеру, с исковым заявлением посредством сети «Интернет» позволяет сократить время и денежные средства истца, которые могут быть затрачены при поездке в суд или в отделение почтовой связи в случае направления искового заявления посредством почтового отправления⁴⁹.

Анализируя белорусское процессуальное законодательство, отметим, что в Хозяйственном процессуальном кодексе Республики Беларусь (далее — ХПК РБ) процессуальная экономия нашла прямое закрепление. Так, согласно статье 13 ХПК РБ, «суд, рассматривающий экономические дела, выполняет задачи судопроизводства в суде, рассматривающем экономические дела, в возможно короткие сроки в пределах, установленных законодательными актами»⁵⁰.

Нормативное закрепление названного принципа в ХПК РБ в качестве самостоятельного основополагающего начала отправления правосудия, как отмечается В. С. Каменковым, обусловлено большим количеством норм, способствующих его реализации⁵¹.

Вместе с тем, по мнению белорусских ученых, положения ГПК РБ о процессуальной экономии представляются наиболее удачными ввиду их конкретизированности по сравнению с содержанием статьи 13 ХПК РБ⁵².

Белорусские судьи довольно часто обращаются к принципу процессуальной экономии, к примеру, при замене ненадлежащего ответчика надлежащим⁵³, разрешении вопросов о судебных расходах⁵⁴ и ходатайств лиц, участвующих в деле (например, ходатайства о вызове специалиста, о назначении по делу повторной экспертизы, об отложении судебного разбирательства)⁵⁵.

Подводя итог изложенному, отметим, что в рамках цивилистического процессуального законодательства Беларуси процессуальная экономия рассматривается в качестве одного из основополагающих принципов судопроизводства, суть которого состоит в необходимости достижения цели судопроизводства с минимально необходимыми затратами. При этом немаловажным является отсутствие прямого нормативного закрепления в ГПК РБ рассматриваемой нами основополагающей идеи, в отличие от ХПК РБ, несмотря на преобладающий в правовой науке Беларуси легистский подход к рассмотрению принципов процессуального права.

Великобритания и Соединенные Штаты Америки

Перед тем как приступить к изучению законодательства и теоретических исследований в области гражданского судопроизводства Великобритании и Соединенных Штатов Америки (далее — США), считаем необходимым отметить следующее: причиной совместного изучения в рамках настоящего параграфа законодательства указанных двух стран является неразрывная связь их правовых систем, обусловленная рецепцией США на заре зарождения их государственности отдельных механизмов общего английского права⁵⁶.

Судебная система США представляет собой сложно организованный и многоуровневый механизм, в отличие от известной и привычной нам. Фактически в США создана и функционирует, как отмечается в литературе, 51 судебная система: Верховный Суд как высшая судебная инстанция страны и федеральные суды и 50 судебных систем, функционирующих в каждом штате⁵⁷. Такая организация правосудия в государстве обусловлена сложной законодательной системой, включающей в себя основной закон страны, федеральное законодательство, основные законы и законодательства штатов и муниципалитетов⁵⁸.

В свою очередь, судебная система Великобритании также не отличается простотой. В стране функционируют Верховный Суд, вышестоящие суды правосудия (Высокий суд, Суд Короны и Апелляционный суд) и нижестоящие суды (магистратские суды, окружные суды и суды по семейным делам)⁵⁹, каждый из которых имеет свою компетенцию.

В США и Великобритании гражданский процесс рассматривается, в наиболее общем виде, как совокупность правил (принципов) рассмотрения судами гражданско-правовых споров⁶⁰. При этом нельзя не отметить ведущую роль судебной практики в развитии теории гражданского процессуального права в указанных странах, в частности в понимании цели и принципов судопроизводства⁶¹.

В качестве цели судопроизводства в Великобритании упоминается следующая: справедливое рассмотрение дела при соразмерности судебных расходов⁶²; а в США — «обеспечение справедливого, эффективного и экономичного разрешения гражданских споров»⁶³. Модель отправления правосудия по гражданским делам в указанных нами странах характеризуется состязательностью, присущей англо-саксонской правовой системе, суть которой заключается в контроле объективного и независимого суда за соблюдением сторонами норм процессуального права в ходе инициированного и контролируемого ими судебного разбирательства⁶⁴.

При изучении научной литературы и законодательства Великобритании и США не установлено упоминаний в качестве принципа судопроизводства процессуальной экономии, более того, не встретились и сами термины procedural economy или procedural economy in civil procedure.

Вместе с тем в теории процессуального права Великобритании значительное внимание уделяется праву на доступ к правосудию (access to justice)⁶⁵. Описываемая в литературе реформа гражданского судопроизводства лорда Вулфа⁶⁶ в качестве основных принципов для обеспечения доступа к правосудию называет следующие: суду надлежит выбирать такие процедуры рассмотрения дел, которые будут соответствовать характеру спора; суду необходимо разрешать гражданско-правовые споры в разумный срок; суду надлежит действовать наиболее эффективно и располагать необходимыми и достаточными ресурсами для реализации иных базовых принципов по обеспечению доступа к правосудию⁶⁷.

Говоря о реформе лорда Вулфа, отметим, что она была обусловлена кризисом английской судебной системы и гражданского судопроизводства, вызванным не только их отставанием от уровня общественного развития, но и высокой стоимостью юридических услуг, в результате чего обратиться в суд могли либо богатые, либо самые бедные, имеющие право на бесплатную юридическую помощь⁶⁸.

Изучая отчет лорда Вулфа «Доступ к правосудию»⁶⁹, мы установили, что им было предложено ввести в английском гражданском процессуальном законодательстве процедуру рассмотрения малых исков с установлением конкретной суммы судебных расходов, которые необходимо понести сторонам, а также четких сроков для совершения процессуальных действий и рассмотрения дела судом⁷⁰; им же отмечена необходимость снижения затрат на судопроизводство в целом, в том числе в результате отмены ненужных процессуальных действий и за счет установления судом для сторон ограниченных во времени сроков, и так далее.

Анализируя указанный ранее отчет, приходим к следующему выводу: лорд Вулф отстаивал идеи упрощения и удешевления судопроизводства с целью обеспечения надлежащего доступа к правосудию, что в целом совпадает с подходами, в общем их понимании, к рассмотрению процессуальной экономии в гражданском процессуальном праве Российской Федерации, а также ранее указанных нами в настоящем параграфе стран.

Отметим, что до лорда Вулфа английские ученые уже указывали на необходимость экономичного и скорого разрешения судами гражданско-правовых споров⁷¹.

Продолжая вслед за лордом Вулфом дискуссию об ускорении и удешевлении судопроизводства для обеспечения доступа к правосудию, Р. Сасскинд предложил ввести отправление правосудия по делам с малой ценой иска в режиме онлайн⁷². При этом рассмотрение указанной категории гражданских дел в режиме онлайн, по мнению ученого, должно обеспечить возможность гражданам самостоятельно осуществлять защиту своих прав без привлечения к участию в деле юристов, а также без посещения залов судебных заседаний, то есть посредством взаимодействия с судьями в электронной форме в сети «Интернет»⁷³.

Не вдаваясь в научную дискуссию о цифровизации британского правосудия, обратимся к американской теории гражданского процессуального права и процессуальному законодательству⁷⁴.

Количество судебных разбирательств в Америке, являющейся страной сутяжников, неконтролируемо растет год за годом, что приводит не только к снижению эффективности американского бизнеса⁷⁵, но и к увеличению нагрузки на юристов, вынужденных значительное количество времени проводить в судебных заседаниях⁷⁶. Иными словами, увеличивается как размер судебных расходов на представителей, так и количество рабочего времени не только последних, но и судей. В контексте сказанного считаем необходимым отметить, что постоянно растущая нагрузка на американские суды повлекла за собой кризис всей судебной системы США во второй половине ХХ — начале ХХI в.⁷⁷

Однако для нас указанное имеет лишь второстепенное, хотя и немаловажное, значение, поскольку необходимо указать на причины потребности в ускорении и упрощении судопроизводства и повышения его эффективности в США, являющиеся фоном для научной дискуссии и судебной практики, что позволит провести объективное и полное исследование.

Обращаясь к процессуальному законодательству США, отметим, что статьей 23 Федеральных правил гражданского судопроизводства США (далее — ФПГС США) регламентировано рассмотрение групповых исков⁷⁸.

В научной литературе⁷⁹ и судебной практике⁸⁰ отмечается, что обращение в суд с групповыми исками способствует экономии трудовых, временных и финансовых затрат. В этом, как указывает Верховный суд США, и состоит основная цель обращения в суд с групповым иском⁸¹. Отметим, что аналогичный подход к групповым искам имеется в английской научной литературе⁸².

В контексте ускорения отправления правосудия и в качестве повышения его эффективности и экономии в США рассматривается упрощенное производство, порядок которого определен статьей 56 ФПГС США⁸³.

Так, У. Шварцер отмечает, что упрощенное производство, направленное на реализацию основной цели гражданского процесса — быстрого и экономичного разрешения дела, является ответом законодателя на требование общества о повышении эффективности и экономичности судопроизводства⁸⁴.

В результате анализа законодательства, теории и судебной практики стран общего права можно утверждать, что для них характерны понятие «доступ к правосудию», включающее в себя необходимость ускорения и удешевления рассмотрения судами дел, и анализ права посредством экономических методов, что обусловливает отсутствие упоминания термина «процессуальная экономия».

Подводя общий итог изложенного, можем сделать несколько следующих выводов.

В гражданском процессуальном законодательстве и теории гражданского процессуального права стран романо-германской правовой семьи (Беларусь, Германия и Турция) процессуальная экономия признается принципом судопроизводства, зачастую имеющим конституционное значение. При этом в белорусском и турецком процессуальном законодательстве, в отличие от немецкого, процессуальная экономия является нормативно-закрепленным принципом судопроизводства.

Процессуальное законодательство и теория стран англо-саксонской правовой семьи понятием «процессуальная экономия» не оперируют, используя вместо него термин «доступ к правосудию», который включает в себя необходимость ускорения и удешевления рассмотрения судами дел, осуществление судьями правосудия наиболее рационально. Правовые нормы в странах общего права, как правило, подвергаются экономическому анализу на предмет их эффективности в регулировании общественных отношений. Указанное нами обусловлено концептуально иным подходом к конструированию как судебной системы, так и процессуального законодательства.

§ 2. Процессуальная экономия в отечественной теории гражданского процессуального права: подходы к пониманию и их развитие

Являясь предметом научного исследования, право, как отмечается в общей теории юридической науки, представляет собой социокультурный феномен, влияние на который оказывают экономическая, политическая, социальная и иные сферы общественной жизни⁸⁵. В связи с этим можно заключить, что на каждом из этапов своего развития право является отражением состояния жизни общества, в котором оно призвано регулировать общественные отношения. Вместе с тем накопленный в течение каждого исторического периода развития права опыт не исчезает бесследно, поскольку служит основой, к примеру, для законодателя, задачей которого является улучшение действующего правового регулирования общественных отношений.

Указанное в общей теории права именуется преемственностью, которую в наиболее общем виде можно определить как связь между различными историческими этапами развития правовых норм⁸⁶, позволяющую с точки зрения исторического метода познания наиболее полно и рационально изучить право и выработать научно обоснованные подходы по его совершенствованию⁸⁷.

Учитывая изложенное, считаем, что исследование процессуальной экономии в гражданском процессе в отрыве от накопленных предыдущими поколениями теоретических знаний в области гражданского процессуального права невозможно и бессмысленно. Такой подход позволит установить предпосылки возникновения теоретических знаний о процессуальной экономии, понимание ее сущности и места на различных исторических этапах научного знания, а также обеспечит объективность проводимого исследования.

Традиционно учеными развитие научных знаний о гражданском процессе делится на следующие исторические этапы: дореволюционный, советский и современный.

Дореволюционный период охватывает собой временной промежуток с XIV—XV вв. до 1917 г., с которым связано существенное изменение форм социально-политического строя Российской Федерации. Принимая во внимание изложенное, указанный период может быть разделен на два этапа:

• с XIV—XV вв. до 1864 г.;

• с 1864 (начало проведения масштабной судебной реформы) до 1917 г. (революционный период в истории России).

Не вдаваясь в дискуссию об истории отечественной системы законодательства, отметим, что в дореволюционный период оно было крайне запутанным и сложным, в результате чего предпринимались неоднократные попытки его кодификации и систематизации⁸⁸.

Нормы, регулирующие гражданское судопроизводство, вплоть до первой половины XIX в. рассматривались как составная часть материального права, окончательно став обособленными только после принятия в 1864 г. уставов судопроизводства⁸⁹.

Проведение масштабной судебной реформы, появление в университетах кафедр, изучающих исключительно гражданское судопроизводство⁹⁰, проведение научных мероприятий⁹¹ вызвали необходимость научного осмысления гражданского процессуального законодательства, что в результате привело к появлению первых теоретических исследований, проведенных Васьковским Е. В., Нефедьевым Е. А., Яблочковым Т. М. и другими. Именно с научной деятельностью указанных ученых связывают возникновение науки гражданского процессуального права⁹².

Несмотря на отсутствие теоретических разработок в области процессуального права до появления работ названных ранее ученых, в дореволюционной⁹³, советской⁹⁴ и современной⁹⁵ научной литературе предметом исследований является действовавшее в XIV—XVIII вв. законодательство: судные грамоты, судебники и уложения.

При изучении дореволюционного этапа развития гражданского процессуального права мы будем использовать наиболее значимые его источники, такие как Судебники 1497 г. и 1550 г., Соборное уложение 1649 г. и Устав гражданского судопроизводства 1864 г.

Исключение из предмета исследования в рамках настоящего параграфа различного рода судных грамот и иных источников права рассматриваемого периода обусловлено отсутствием необходимости монографического исследования и анализа древнерусских источников права о гражданском судопроизводстве, в том числе с точки зрения сформировавшегося в то время правового партикуляризма⁹⁶, и необходимостью изучения только тех законов, которые являлись обязательными для всего государства. Нами также учтено, что, по мнению ученых, Судебник 1497 г. представляет собой кодификацию существовавших до него законов и обычаев, а Судебник 1550 г. — законодательный акт, перерабатывающий, детализирующий и дополняющий предыдущий⁹⁷.

Принятие Судебников 1497 г. и 1550 г. (далее при упоминании сразу двух актов — Судебники), как отмечается в литературе, обусловлено развитием древнерусского государства, в котором ввиду прекращения феодальной раздробленности наметилась тенденция на объединение земель и централизацию власти, что обусловливало необходимость принятия единого общеобязательного закона⁹⁸.

Безусловно, изучая тексты Судебников, мы не встретим каких-либо упоминаний о процессуальной экономии, однако можем отметить, что как Иван III, так и Иван IV не только включили в исследуемые нами памятники отечественного права положения о доступном для всех и компетентном суде, равенстве и состязательности сторон⁹⁹, соответствующие духу феодального права, но и указали на недопустимость волокиты при отправлении правосудия (статьи 32 и 36 Судебника 1497 г.; статьи 49 и 72 Судебника 1550 г.)¹⁰⁰.

Отметим, что Судебники не раскрывают содержание понятия «волокита», а только указывают на необходимость ее избежания, к примеру, при выдаче бессудных грамот, и на последствия допущения волокиты по вине какой-либо из сторон — взыскание убытков со стороны, проигравшей спор. Если мы обратимся к словарю В. И. Даля, то установим, что под волокитой понимается медленность, оттягивание дела¹⁰¹. Иными словами, следуя правилам формальной логики, Судебниками было предписано не допускать медлительности и затягивания дел при выдаче бессудных грамот.

В найденных нами переводах Судебников отмечается, что волокита — это умышленное затягивание дела, как правило, преследующее одну цель — вымогательство¹⁰², при этом получение каких-либо денежных средств от сторон спора также было запрещено Судебниками.

Изложенное позволяет сделать вывод о том, что в XV—XVI вв. законодательно была закреплена необходимость своевременного рассмотрения и разрешения дел, в том числе совершения лицами, причастными к осуществлению правосудия, необходимых действий без каких-либо временных проволочек.

В современной научной литературе в результате анализа положений Судебников высказано мнение о наличии предпосылок появления и начала законодательного оформления реализации принципа процессуальной экономии. Свою позицию М. Р. Загидуллин¹⁰³ аргументирует следующим: в судебниках имеются меры ответственности за обращение в суд с заведомо неисполнимыми ответчиком исковыми требованиями.

С доводами ученого согласиться не представляется возможным, поскольку, на наш взгляд, в Судебниках был закреплен явно нерациональный подход к распределению судебных расходов, не позволявший в итоге возместить затраты государства на осуществление правосудия: вместо взыскания государственной пошлины в пользу истца с ответчика, уплаченная при подаче искового заявления пошлина истцу возвращалась из казны, а затем взыскивалась в пользу государства с ответчика.

Иными словами, процессуальная экономия, целью которой является, в широком смысле, принятие решения по делу наиболее простым способом с минимальными затратами, не может достигаться посредством применения к истцу мер ответственности за предъявление к ответчику исковых требований, исполнить которые последний заведомо не сможет. Реализуемая же на практике в XV—XVI вв. превентивная функция юридической ответственности фактически ограничивала право на доступ к правосудию и служила препятствием в защите субъективного права, которое нарушалось ответчиком в результате неисполнения обязательства.

Судебник 1550 г. просуществовал почти столетие, после чего на смену ему пришло Соборное уложение 1649 г. (далее — Уложение). Причинами принятия нового кодифицированного акта¹⁰⁴ стали следующие: изменения в социально-политическом строе России и наметившийся переход от сословно-представительной к абсолютной монархии, сложность и запутанность законодательства, а также постоянная судебная волокита¹⁰⁵. Катализатором принятия нового нормативно-правового акта стало восстание, произошедшее в 1648 г.¹⁰⁶.

Обращаясь к тексту Уложения, отметим, что судопроизводство регламентировано главой десятой «О суде», состоящей из 287 статей¹⁰⁷. В Уложении, как и в Судебниках, уголовно-правовые нормы, в том числе касающиеся отправления правосудия по уголовным делам, не обособлены от норм, регламентирующих гражданский процесс.

Запрет на судебную волокиту, по сравнению с Судебниками, встречается в нормах Уложения намного чаще. К примеру, в статьях 15–17 Уложения «говорится не о простом отказе судьи от разбора дела, а об отказе, связанном с вымогательством взятки»¹⁰⁸. Статьи 108–123 Уложения указывают на необходимость постоянной явки в судебное заседание под угрозой проигрыша дела, несмотря на то что для сторон это было очень затратно в условиях длительного судебного разбирательства¹⁰⁹. При этом статья 111 Уложения указывает на рассмотрение исковых требований при неявке ответчика в случае, если имеется поручная запись, что обусловлено борьбой с волокитой, на что прямо указано в рассматриваемой нами норме¹¹⁰. Статья 137 Уложения, входящая в группу норм, регламентирующих вызов ответчика в суд, а также статьи 146–147, закрепляющие правовое положение недельщика¹¹¹, также направлены на борьбу с судебной волокитой, «выгодной имущим слоям господствующего класса»¹¹² и недельщикам.

Поскольку о судопроизводстве XVII—XVIII вв. до нас дошло значительно больше литературы, чем о судопроизводстве более ранних эпох, не будем ограничиваться только упоминанием о судебной волоките в нормах Уложения и рассмотрим различные исследования о ней.

Обратившись к статье 1 главы X Уложения, заметим, что правосудие осуществлялось царем, боярами, окольничими, думными людьми, приказами и судьями¹¹³. Из указанного следует, что судебная власть не существовала отдельно от органов государственной власти, к примеру, осуществлявших политические, совещательные и распорядительные функции¹¹⁴.

Светский суд осуществляли различные земские и губные учреждения, воеводы и приказы, высшей судебной инстанцией являлся «суд Боярской думы и царя»¹¹⁵. При этом, как отмечает А. Г. Маньков, «важнейшим центральным судебным звеном являлись приказы, среди которых имелись судебные (судные, четвертные приказы) и приказы со специальной подсудностью (Земский, Поместный, Разбойный, Холопий)»¹¹⁶.

Помимо светского суда в XVII в. существовал суд церковный¹¹⁷, рассматривать который в настоящей книге мы не будем.

В исследованиях о судопроизводстве того времени встречается термин «московская волокита», который, как отметил Н. Я. Новомбергский, стал «нарицательным именем»¹¹⁸ при упоминании о судебном процессе. По мнению ученого, волокита «представляла собой густую паутину многочисленных тонких сплетений, в которой весьма часто застревали потерпевшие. Она представляла собой сложную вязь злоупотреблений власти, беззастенчивых и безбоязненных ухищрений ответчиков и удушливой громоздкости самого механизма процедуры»¹¹⁹.

На сложность судопроизводства по Уложению указывал и С. Б. Веселовский, отмечая, что практически во всех приказах осуществлялось судопроизводство, подсудность же между ними определялась в зависимости, к примеру, от чина, должности, звания или территории, на которой проживал ответчик¹²⁰. Одно и то же дело могло быть подсудно сразу нескольким приказам, что объяснялось несовершенством законодательства о судебной системе.

В качестве причин волокиты С. Б. Веселовский отметил следующие:

• Централизация власти, вследствие чего практически все гражданско-правовые споры рассматривались и разрешались в приказах, находящихся в Москве, за исключением тех дел, которые могли быть разрешены воеводами. Вместе с тем ввиду необходимости явки в суд, как уже отмечалось ранее в настоящей книге, под угрозой проигрыша дела стороны были вынуждены тратить значительное количество денежных средств на проезд. Отдельно исследователь указывает на подачу истцами ложных исков с целью финансово измотать добросовестного ответчика, вынужденного тратить деньги на дальнюю поездку, чтобы доказать свою правоту.

• Слабость законотворчества и медленное развитие права, которые привели к нараставшему противоречию между все еще сохранившими свою силу некоторыми обычаями и появившимися законами, неурегулированность позитивным правом в полном объеме, с учетом развития государства, общественных отношений. Все указанное послужило почвой для различного рода злоупотреблений со стороны приказов как органов, осуществлявших правосудие.

• Недостаток финансирования приказов и сохранившаяся в массовом сознании населения России необходимость уплаты денежных средств (кормов) органам государственной власти для решения различного рода вопросов привели к тому, что граждане оплачивали приказам помимо официальных пошлин и сборов «внелегальные кормы»¹²¹.

Н. Я. Новомбергский, отмечая вслед за С. Б. Веселовским в качестве причины волокиты необходимость сторон постоянно обеспечивать явку в суд, дополнительно указал на виновные действия ответчиков, результатом которых также являлось затяжное рассмотрение дела: неявка в суд, игнорирование вызовов суда и подкуп должностных лиц приказа, рассматривающих дело по иску к ответчику¹²². Из приведенной Н. Я. Новомбергским правоприменительной практики следует, что заявления и жалобы не рассматривались судами в течение и четырех, и тринадцати, и даже пятнадцати лет. Вместе с тем, в силу норм Уложения, с виновных в волоките ответчиков взыскивались денежные средства в качестве убытков в пользу пострадавших от их действий истцов¹²³.

Отметим, что еще до упомянутых нами ранее ученых Е. А. Нефедьев указывал, что судопроизводство XVII—XVIII вв. характеризовалось «волокитой, неправосудием, лихоимством и всякой неправдой»¹²⁴.

В современной научной литературе в качестве причины волокиты и «неправосудия» в рассматриваемый исторический период также отмечен низкий уровень квалификации и правосознания судей¹²⁵.

Последующее реформирование судопроизводства по Уложению названную нами проблему фактически не решало, дела продолжали копиться и не рассматривались судьями, сложность и запутанность законодательства о гражданском судопроизводстве только росли¹²⁶. Пришедший в 1832 г. на смену Уложению Свод законов Российской Империи представлял собой собрание действовавшего законодательства, но также не искоренил проблему волокиты в судах¹²⁷.

Подводя итог исследованию состояния дореформенного дореволюционного гражданского судопроизводства, отметим, что наиболее ярко его характеризует явление, получившее название «московская волокита». Определить термин «московская волокита» в наиболее общем виде можно как затяжное рассмотрение дела в судах, обусловленное различного рода факторами.

Думается, что все факторы, приведшие волокиту в жизнь, можно разделить на внешние, то есть не зависящие от лиц, осуществлявших правосудие, и сторон, и внутренние, то есть имеющие зависимость от воли указанных ранее нами субъектов. Так, к внешним факторам мы отнесем следующие: недостаточность законодательного материала, регулирующего гражданское судопроизводство и общественные отношения в области материального права, обусловившая запутанность и громоздкость судопроизводства; централизация власти, повлекшая за собой необходимость сторон осуществлять значительные траты на поездку в Москву для обеспечения явки в суд; недостаточность финансирования судебных органов со стороны государства. Внутренними факторами, на наш взгляд, являются следующие: взяточничество, обусловленное ничтожно малым размером жалования лиц, осуществлявших правосудие; недостаточный уровень квалификации и правосознания судей; действия сторон спора по затягиванию судебного разбирательства.

Несмотря на то что решить проблему волокиты были призваны исследованные источники права того времени, изучая работы ученых о состоянии судопроизводства, можем сделать однозначный вывод о том, что обеспечить скорое, эффективное и доступное правосудие законодателю XV—XVIII вв. не удалось.

Проведенная Александром II судебная реформа в 1864 г., результатом которой стало принятие Устава гражданского судопроизводства 1864 г. (далее — Устав), была также нацелена на борьбу с медлительностью судопроизводства.

Не умаляя масштаба и значимости реформы 1864 г., не будем рассматривать детально ход ее проведения, а обратимся к Уставу и научным трудам ученых.

В качестве подтверждения доводов о цели проведенной императором реформы, приведем цитату из Указа Правительствующему сенату от 20 ноября 1864 г. (далее — Указ): «Рассмотрев сии проекты, мы находим, что они вполне соответствуют желанию нашему водворить в России суд скорый, правый, милостивый и равный для всех подданных наших, возвысить судебную власть, дать ей надлежащую самостоятельность и вообще утвердить в народе нашем то уважение к закону, без коего невозможно общественное благосостояние и которое должно быть постоянным руководителем действий всех и каждого, от высшего до низшего»¹²⁸. Безусловно, ошибочно считать, что рассматриваемая реформа была направлена только на борьбу с волокитой, однако представляется, что данная задача для дореволюционного законодателя являлась одной из основных, что следует из приведенного ранее текста Указа. Схожая точка зрения имеется и в дореволюционной научной литературе¹²⁹.

Авторы Устава, желавшие создать «суд скорый», отмечали, что крайне медленное рассмотрение гражданских дел в судах, которое требовалось искоренить, а также присущие процессу того времени формальности были обусловлены значительным количеством причин, среди которых можно отметить следующие: большое количество видов судопроизводства и недостаточность их законодательного регулирования, а также в целом недостаточность законодательного материала, регламентирующего различные вопросы гражданского судопроизводства, например обжалования судебных актов; неразрешенные противоречия о подсудности гражданских дел; наличие многочисленных судебных инстанций; несамостоятельность судебной власти; «строгая формальность в отношении внешней формы исковых прошений, при совершенном отсутствии правил о внутреннем содержании оных» и так далее¹³⁰. Указанное обусловливало только накопление судебных дел, остававшихся годами неразрешенными, а решения по рассмотренным судами делам нередко оставались длительное время без исполнения¹³¹.

По мнению же И. Д. Мордухай-Болтовского, существовало всего четыре причины, вместо 25 отмеченных авторами Устава, непосредственно обусловивших крайне долгое рассмотрение судами гражданских дел, две из которых (отсутствие упрощенного порядка рассмотрения несложных дел и дел с малой ценой иска и множественность судебных инстанций) являются «судоустройственными», а другие две (значительное количество порядков судопроизводства и недостаточное законодательное регулирование порядка подачи частных жалоб) — «судопроизводственными»¹³². Судоустройственные причины волокиты были устранены посредством введения единоличного рассмотрения несложных дел и сокращения количества судебных инстанций до двух, а судопроизводственные — посредством изменений процессуального законодательства¹³³.

Разработанный и введенный в действие Устав коренным образом изменил и судебную систему, и гражданское судопроизводство. Судебная власть стала самостоятельной, а судебное разбирательство — гласным и устным, инквизиционный процесс сменился состязательным, сам суд перестал быть активным, как раньше¹³⁴.

Как указал Е. А. Нефедьев: «…вместо медленного и продажного суда явился правый и скорый суд, вселивший в обществе уверенность, что честь, имущественные и личные права его членом утверждаются на законах, а не зависят от произвола исполнителей»¹³⁵. Позже Т. М. Яблочков отметит, что и после введения в действие Устава судопроизводство не стало идеальным, поскольку имелся ряд неразрешенных проблем, обусловленных сложностью и запутанностью различных видов судебных инстанций и норм процессуального права, что не позволяло сделать отправление правосудия простым и ясным, а значит, как укажет ученый, и доступным населению¹³⁶.

Анализируя отечественную научную литературу, мы установили, что одним из первых рассуждать непосредственно о процессуальной экономии начал Е. В. Васьковский¹³⁷. Ученый отмечал, что при исследовании принципов гражданского процесса необходимо исходить из его постулатов, которыми он именовал требования рационального отправления правосудия. В свою очередь, из постулатов процесса вытекают принципы судопроизводства.

По мнению Е. В. Васьковского, судопроизводство является рациональным тогда, когда отвечает постулатам правомерности, материальной правды и процессуальной экономии. В свою очередь, постулат процессуальной экономии, представлявший собой применение к судопроизводству общих начал политической экономии и заключавшийся в удобстве процесса как для лиц, участвующих в деле, так и для суда, являлся вторичным по отношению к иным указанным ранее постулатам. Такой подход ученого был обусловлен тем, что суд, разрешающий гражданское дело не в соответствии с законом, но за короткий срок, не представлял бы собой никакой социальной ценности.

Необходимо отметить, что удобство процесса для лиц, участвующих в деле, в рамках рассматриваемого постулата, по мнению Е. В. Васьковского, заключалось в доступности правосудия гражданам, права, свободы и законные интересы которых нуждаются в защите, а для суда — в возможности без излишних трудовых и финансовых затрат предоставить защиту нарушенного или оспариваемого субъективного права.

В работе «Курс гражданского процесса. Т. I. Субъекты и объекты процесса, процессуальные отношения и действия», опубликованной в 1913 г., Е. В. Васьковский указал, что именно рациональная организация судопроизводства обеспечивает правильное разрешение судом гражданского дела¹³⁸. В свою очередь, правильное разрешение судом гражданского дела является одной из четырех гарантий «правильного отправления правосудия»¹³⁹. Рассуждая на страницах анализируемой нами работы о принципах судопроизводства, ученый также выделяет постулаты процесса, представляющие собой «способы конструкции процесса и принципы, которые лежат в основании каждого способа»¹⁴⁰, одним из которых является процессуальная экономия¹⁴¹.

В отличие от учебника 1914 г., в анализируемой работе процессуальная экономия и авторский подход к ее пониманию раскрываются ученым подробнее, что было снабжено ученым не только многочисленными ссылками на работы зарубежных ученых, но и исследованием способов, «которые могут быть применены и применяются <…> с целью надлежащего обеспечения быстроты и дешевизны производства»¹⁴².

Рассуждая об ускорении судопроизводства, Е. В. Васьковский не только указывал на причины медленного рассмотрения и разрешения гражданских дел (например, излишний формализм, преобладание письменности над устностью, рассмотрение несложных дел коллегиальным составом суда, недобросовестные действия сторон и отсутствие у суда способов по их пресечению, некомпетентность судей), но и предлагал меры, направленные на борьбу с медлительностью процесса, затрагивающие как судоустройство (например, создание достаточного количества судов, обеспечение судов достаточным количеством персонала, имеющего надлежащий уровень подготовки), так и само судопроизводство (например, установление сроков для совершения сторонами процессуальных действий; применение штрафных санкций к стороне, недобросовестно использующей принадлежащие ей процессуальные права или уклоняющейся от надлежащего исполнения процессуальных обязанностей; законодательное закрепление сроков, в течение которых гражданские дела должны быть разрешены по существу)¹⁴³.

«Дешевизна» процесса, по мнению ученого, должна достигаться в результате установления государственной пошлины в разумном размере и предоставления льгот по ее уплате при обращении за судебной защитой, возможности вести процесс, не прибегая к помощи адвокатов, поскольку стоимость их услуг является довольно высокой, рассмотрения судьей несложных дел единолично, а также законодательного закрепления права на возмещение судебных расходов за счет стороны, проигравшей спор¹⁴⁴.

Анализируя указанное, можно заметить, как Е. В. Васьковский в качестве способа, обеспечивающего и ускорение процесса, и его удешевление, называет законодательное закрепление рассмотрения единоличным составом суда тех дел, которые не представляют собой особой сложности.

Т. М. Яблочков в отдельном исследовании о принципах гражданского процесса¹⁴⁵ так же, как и Е. В. Васьковский, указал, что гражданский процесс основан на постулатах «целесообразности», служащих достижению его цели — материальной правде, представляющей собой принятие законного, то есть соответствующего нормам права, и обоснованного, то есть принятого при правильном и полном установлении фактических обстоятельств дела¹⁴⁶. Исследуя сущность и истинность признания стороной в ходе состязательного процесса фактических обстоятельств, ученый апеллирует к постулату процессуальной экономии, обеспечивающему возможность суда не исследовать признанные спорящими сторонами факты¹⁴⁷.

В. А. Рязановский достаточно коротко высказался о процессуальной экономии, назвав ее принципом, результатом действия которого является быстрое и простое отправление правосудия, достигаемое посредством наименьшего количества трудовых затрат¹⁴⁸. Ученый отметил, что процессуальная экономия является общим принципом как для гражданского, так и для уголовного и административного процессов.

Обобщая изложенное, отметим, что дореволюционный гражданский процесс до принятия Устава гражданского судопроизводства 1864 г. (далее — УГС 1864 г.) можно охарактеризовать одним явлением — судебная волокита, на борьбу с которой были направлены многочисленные усилия законодателя. К указанному выводу мы пришли в результате анализа памятников дореволюционного права и дошедшей до нас литературы в отсутствие теории процессуального права в собственном смысле слова. Безусловно, в период действия Судебников и Соборного уложения 1649 г. непосредственно о процессуальной экономии речи не шло, однако существовала острая необходимость коренного изменения судебной системы и процессуального законодательства, что было обусловлено затяжным рассмотрением судами гражданских дел и рядом других причин.

С принятием УГС 1864 г. появились первые научные труды, в которых процессуальная экономия упоминалась в качестве основы (постулата) для построения гражданского процессуального законодательства, учеными делался упор на необходимость рационализации судопроизводства с целью недопущения прежней волокиты в судах, рассматривались вопросы упрощения норм процессуального законодательства и «удешевления» судопроизводства.

Октябрьская революция 1917 г. (далее — Октябрьская революция), повлекшая изменения во всех сферах общественной жизни, коренным образом изменила и право, и юридическую науку, сформировав новую фундаментальную теорию взамен старой, без которой, по мнению коммунистических идеологов, новое государство и политический строй были немыслимы.

Принятые коммунистами в первые годы советской власти декреты о суде¹⁴⁹ и акты¹⁵⁰ в развитие их положений упразднили существовавшую до их принятия судебную систему, а также положения процессуального законодательства, имплементированные в российскую дореволюционную правовую действительность значительными трудами ученых-правоведов. К примеру, взамен существовавшей ранее судебной системе были созданы народные и окружные суды, определена их подсудность; полностью отменена возможность обжалования в апелляционном порядке принимаемых судами решений; статьей 12 декрета № 2 отменены ограничения в использовании сторонами распорядительных прав.

Отвергнутое после Октябрьской революции дореволюционное право (в том числе гражданское процессуальное право), именовавшееся буржуазным, все еще использовалось новой властью в период становления социалистического права (до 30 ноября 1918 г.¹⁵¹), что было обусловлено объективной невозможностью быстрого принятия необходимого количества нормативно-правовых актов, способных урегулировать весь массив сложившихся к тому времени общественных отношений¹⁵². Особым источником на заре советского права являлось так называемое социалистическое правосознание¹⁵³, в соответствии с которым судьям надлежало разрешать дела в случае, если нормативно-правовое регулирование отсутствовало.

Отметим, что советская судебная система не стагнировала после принятия декретов, она продолжила свое развитие благодаря проводимым судебным реформам, сопровождавшихся принятием новых законов, однако мы не будем касаться дальнейшей ее эволюции. Обратимся же к советскому гражданскому процессуальному законодательству и трудам советских ученых.

Изучив декреты о суде, а также принятые в их развитие нормативные акты, заметим, что содержащиеся в них нормы изложены просто, то есть без использования сложных оборотов и значительного количества собственно юридических терминов. Фактически рассматриваемые нами акты социалистической власти, принятые в первые ее годы, представляют собой небольшие по объему инструкции, определяющие судопроизводство лишь в общем виде и наделяющие народные суды, соответственно, и народных заседателей, зачастую не являющихся юристами, значительным количеством полномочий, в большинстве своем вытекающих из революционного (социалистического) правосознания и революционной совести.

Именно в качестве небольшой «инструкции, руководства, пособия для решения судебных дел, и только» рассматривал П. И. Стучка гражданский процессуальный кодекс, подлежащий принятию и введению в действие на территории всей страны, при этом нормы о судопроизводстве в социалистическом государстве представлялись ученому не имеющими абсолютной обязательности, нежели это было в буржуазном праве¹⁵⁴, а отрасль процессуального права, по его мнению, имела второстепенное значение¹⁵⁵.

Исходя из необходимости сделать право доступным для граждан, не являющихся юристами, П. И. Стучка рассуждал об упрощении буржуазного права и скором появлении простого и ясного социалистического права¹⁵⁶. При этом из анализа работ указанного ученого, а также иной литературы рассматриваемого периода¹⁵⁷ можно сделать вывод о противопоставлении вновь созданного коммунистической властью суда, приближенного к населению и разрешающего дела быстро, суду буржуазному, который представлялся как суд, разрешающий гражданско-правовые споры долго в связи с наличием многочисленного количества формальностей, предусмотренных законом.

В литературе того времени дискуссия о необходимости упрощения правовых норм и экономии при отправлении правосудия получила широкое распространение, став отражением политики государства, направленной на повышение производительности труда и достижения максимальных результатов¹⁵⁸. Например, утверждалось, что основным требованием, предъявляемым к гражданскому судопроизводству, является «максимальный эффект при минимальных затратах сил», при этом принимаемое судом решение должно соответствовать материальной правде, в то время как сам процессуальный закон должен представлять собой указания «общего характера, искусное применение которых сообразно с конкретной обстановкой дает возможность получить желательный результат»¹⁵⁹.

Разработанный и введенный в действие с 1 сентября 1923 г. Гражданский процессуальный кодекс РСФСР (далее — ГПК РСФСР 1923 г.) неизбежно вобрал в себя идеи упрощения судопроизводства и необходимости максимальной экономии трудовых затрат при отправлении правосудия, обсуждаемые его авторами, став тем самым общим сводом правил, каким его и представляли разработчики. Подтверждение указанному можно найти в тексте кодекса. К примеру, ГПК РСФСР 1923 г. не содержит четкого процедурного порядка судебного разбирательства, что на деле нередко вызывало затруднения при проведении судебного заседания¹⁶⁰; не устанавливает сроков, в течение которых должно быть разрешено по существу гражданское дело, поскольку они могли быть определены судом самостоятельно.

При этом, в отличие от декретов о суде, ГПК РСФСР 1923 г. допускал осуществление правосудия исключительно на основании закона, закрепив широкие полномочия суда, направленные на установление объективной истины по делу. Отметим, что в обязанности суда, помимо прочих, входила необходимость всячески пресекать попытки спорящих сторон затянуть рассмотрение дела (статья 6).

С принятием ГПК РСФСР 1923 г. дискуссия о необходимости экономии при отправлении правосудия не прекратилась. К примеру, в «Еженедельнике Советской Юстиции» публиковались статьи о необходимости организации делопроизводства в народных судах таким образом, чтобы судьи вели прием граждан, соответственно, исковых заявлений, самостоятельно, что позволило бы в будущем избежать ненужных финансовых затрат в случае, если выяснится, что дело неподсудно суду, а также обеспечить экономию времени суда и лиц, участвующих в деле¹⁶¹; об организационных изменениях в работе аппаратов судов и судей, в том числе о проведении вечерних приемов народными судьями граждан с целью обеспечения непрерывности труда, и дальнейшей необходимости «радикального упрощения <…> гражданского процесса» для ускорения рассмотрения дел судами¹⁶²; о реформировании процессуального законодательства в связи с необходимостью упрощения гражданского судопроизводства¹⁶³.

Считаем необходимым отметить, что проанализированные нами публикации имеют практико-ориентированный характер, их авторы, зачастую являвшиеся практическими работниками, исходили из характерной советскому времени парадигмы о необходимости достижения максимального результата при осуществлении любой деятельности и экономии при этом сил и средств, о которой мы уже упоминали ранее.

Ошибочно полагать, что в связи с отказом от дореволюционного процессуального законодательства и дореволюционной теории гражданского процессуального права советское гражданское судопроизводство, с учетом его нацеленности на тотальную экономию и необходимости упрощения процессуального законодательства и ускорения судопроизводства, действительно осуществлялось без какой-либо волокиты¹⁶⁴. К примеру, Народный комиссариат юстиции (далее — НКЮ), указывая судам на необходимость продолжения упомянутого нами ранее курса при осуществлении правосудия по гражданским делам, отмечал недопустимость волокиты, которая выражалась в длительном неназначении дел к рассмотрению, необоснованном отложении судебного разбирательства, оглашении судьями только резолютивной части решений¹⁶⁵. Вместе с тем НКЮ не только декларативно заявлялось о необходимости быстрого разрешения судами споров без потери времени как суда, так и лиц, участвующих в деле, но и предлагались конкретные меры, направленные на устранение волокиты, например: необходимость назначения дела к рассмотрению в день поступления искового заявления, о чем истец должен был извещаться судом под расписку, а затем самостоятельно являться в судебное заседание к назначенному времени; установление судам конкретных максимальных сроков рассмотрения гражданских дел¹⁶⁶; применение положений процессуального законодательства, в том числе при принятии искового заявления к производству суда, позволяющих суду собрать к дате судебного заседания все необходимые доказательства, а также, к примеру, вызвать свидетелей для разрешения дела в одно судебное заседание; применение судами кассационной инстанции в случае оставления кассационной жалобы без удовлетворения, а судебного акта без изменения шаблона короткого определения, содержащего исключительно ограниченный перечень сведений¹⁶⁷.

Кроме того, НКЮ продолжалась работа по обеспечению простоты судебного разбирательства, что достигалось посредством указания судам на необходимость проводить судебные заседания таким образом, чтобы лицам, участвующим в деле, были понятны вопросы состава суда, а составу суда было необходимо отказаться от использования сложных юридических терминов¹⁶⁸.

Поскольку проблема волокиты при рассмотрении дел связана не только с нарушениями, которые мог допустить суд, но и непосредственно с процессуальным поведением лиц, участвующих в деле, как нами указывалось ранее, суд в силу возложенной на него законом обязанности должен был пресекать сутяжничество.

Подобного рода недобросовестное поведение могло быть выражено в подаче многочисленных частных жалоб, в связи с чем судам надлежало «широко применять ст. 6 ГПК», особенно в отношении юридически грамотных лиц¹⁶⁹. В случае если волокита возникла вследствие недобросовестного поведения сотрудника государственного учреждения, суд обязан был известить об этом такое учреждение, а последнему, в соответствии с законом, надлежало возбудить дисциплинарное слушание¹⁷⁰.

Осуществляемая советской властью на протяжении длительного времени деятельность по упрощению и ускорению судопроизводства с целью экономии и быстрого достижения результата в виде принятого по делу решения в 1930-х гг. подверглась критике. Указанное было обусловлено рядом факторов: низкий уровень качества процессуального законодательства, отсутствие единообразия в судебной практике, низкий уровень квалификации народных судей, подавляющее большинство которых не имели юридического образования, произвол при рассмотрении судами дел¹⁷¹. Критика судебной системы, процессуального законодательства и курса на упрощение судопроизводства повлекли за собой необходимость принятия властью актов, в которых указывалось на необходимость укрепления законности. Началась борьба с «упрощенством», ставшая одной из важных задач в 1930-х гг.¹⁷²

Примечательно, что, несмотря на дискуссию о необходимости упрощения и ускорения судопроизводства в угоду осуществлению правосудия экономно, термин «процессуальная экономия» практически не использовался. Думается, сказанное можно объяснить полным отрицанием буржуазного права и его теории, а также отсутствием как таковой науки гражданского процессуального права в рассмотренный нами период.

Исключением стала работа А. Ф. Клейнмана «Участие третьих лиц в советском гражданском процессе», в которой ученый, рассуждая о пользе института третьих лиц, указал следующее: «Главное вступление 3-их лиц в чужой процесс следует признать весьма полезным институтом, благодаря которому достигается рационализация процесса, процессуальная экономия, быстрота процесса: здесь в одном производстве концентрируются различные юридические отношения, в производящемся уже деле по спору первоначальных тяжущихся сосредоточен весь судебный материал, все доказательства, касающиеся спорного предмета, а потому гораздо легче, быстрее и правильнее путем вынесения единого судебного решения регулируются юридические отношения всех участников спора, а вместе с тем устраняется возможность вынесения по поводу одного и того же объекта двух противоречащих друг другу решений»¹⁷³.

Из изложенного видим, что процессуальная экономия А. Ф. Клейнманом была упомянута наряду с рационализацией и быстротой гражданского процесса, однако сущность рассматриваемого нами понятия автором раскрыта не была, что, конечно, обусловлено предметом исследования, его целью и задачами. На наш взгляд, указанное позволяет лишь определить наиболее общее понимание ученым роли процессуальной экономии в контексте института третьих лиц (принятие судом обоснованного и законного решения по существу спора о правах и обязанностях всех участников спорных гражданских правоотношений и отсутствие у суда необходимости в будущем повторно устанавливать и исследовать фактические обстоятельства, а также недопущение принятия судом противоречащих судебных актов) и ее неразрывную взаимосвязь с иными категориями процессуального права (рационализация и быстрота).

Примечательно, что в своих рассуждениях о советском гражданском процессуальном праве А. Ф. Клейнман основывается на достижения теоретических разработок дореволюционных ученых-процессуалистов.

О значении института соучастия в гражданском процессе для «экономии в работе как суда, так и тяжущихся» рассуждал А. А. Бугаевский, не используя при этом термин «процессуальная экономия»¹⁷⁴. В то же время в качестве одного из принципов советского гражданского процесса ученый выделял концентрацию, отражение которой находил в ГПК РСФСР 1923 г., преимущественно в нормах, регламентирующих представление доказательств¹⁷⁵.

Позднее с появлением фундаментальных теоретических разработок советских ученых, ссылки на которые до сих пор встречаются в современных научных исследованиях, процессуальная экономия в литературе стала упоминаться чаще, в том числе как принцип гражданского процесса. Началась дискуссия относительно статусного положения исследуемого нами явления процессуального права.

Так, С. Н. Абрамов, являясь сторонником идеи укрепления социалистической законности, критически относился не только к «упрощенству», но и к необходимости включения в систему принципов советского гражданского процесса процессуальной экономии, поскольку, по мнению ученого, она не определяла сущность социалистического гражданского судопроизводства¹⁷⁶.

Примечательно, что ученый на страницах своего учебника по гражданскому процессу 1946 г. рассуждал о простоте и доступности советского гражданского процесса (напомним, что простота и доступность являются составляющими процессуальной экономии при рассмотрении ее в качестве принципа судопроизводства). С. Н. Абрамов указывал, что простота процесса, обеспечиваемая, в сущности, его доступностью, достигается посредством близости советского суда к гражданам (выборность народных судей), рассмотрением дела только в первой и кассационной инстанциях, национальной политики, наличием в советском процессуальном праве института представительства и минимальным размером судебных расходов¹⁷⁷.

Пленум Верховного суда СССР, в свою очередь, продолжал давать указания судам, применительно к действующим нормам права, регламентирующим подготовку дела к судебному разбирательству, о необходимости ускорения при разрешении гражданско-правовых споров, отмечая медлительность судебных разбирательств, связанную с неоднократным отложением судебного разбирательства, приобщением к материалам дела не относимых доказательств¹⁷⁸.

Значительно позже М. А. Гурвич, рассуждая о принципах советского гражданского процесса, включил процессуальную экономию в их систему, указав, что она является общим принципом, распространяющим свое действие на весь гражданский процесс¹⁷⁹. Процессуальная экономия, по мнению ученого, являлась необходимым условием реализации принципа социалистического демократизма советского гражданского процесса и была призвана искоренить судебную волокиту и порождающих ее формализм и бюрократизм¹⁸⁰.

Необходимо отметить, что в более ранних работах М. А. Гурвич о процессуальной экономии упомянул при рассмотрении вопросов, связанных со встречным иском, не включая ее при этом в систему принципов. Ученый писал следующее: «Институт встречного иска соответствует и принципу процессуальной экономии, т. е. скорого отправления правосудия с возможно меньшими затратами участниками процесса средств, сил и времени»¹⁸¹.

Кроме того, М. А. Гурвич указывал на доступность советского правосудия, противопоставляя советский суд буржуазному суду и процессуальному законодательству, в которых возможность осуществления процессуальных прав находилась в прямой зависимости «от имущественного положения тяжущегося»¹⁸². В то же время, к примеру, рассматривая вопросы процессуального соучастия, М. А. Гурвич указывал, что «экономия в процессе» представляет собой цель упомянутого нами института процессуального права; отмечал, что предварительная подготовка дела способствует быстрому разрешению спора по существу в судебном заседании¹⁸³.

О наличии в советском гражданском процессуальном праве принципа процессуальной экономии также высказывался В. Н. Щеглов, утверждавший, что названная основополагающая идея пронизывает все судопроизводство, выступает регулятором гражданских процессуальных правоотношений и служит способом быстрого осуществления правосудия¹⁸⁴. В подтверждение своей позиции ученый указывал на необходимость системного толкования норм гражданского процессуального законодательства.

Разделяя подход М. А. Гурвича к определению сущности процессуальной экономии и ее места в системе гражданского процессуального права, В. В. Тихонович провел диссертационное исследование на тему «Принцип процессуальной экономии в советском гражданском процессуальном праве»¹⁸⁵.

Ученый в результате проведенного исследования дал следующее определение изученного им принципа: «начало, которым обеспечивается движение процесса в направлении наиболее полного и рационального использования процессуальных средств в целях правильного и быстрого разрешения гражданских дел с минимальными затратами сил, средств и времени суда и участвующих в деле лиц»¹⁸⁶.

Тихонович В. В. доказывал, что процессуальная экономия является принципом советского гражданского процесса, который находит свое выражение в нормах права, в том числе предусматривающих санкции (например, за неисполнение свидетелем обязанности явиться в суд для дачи показаний), а также отмечал, что сам по себе принцип обращен как к суду и лицам, участвующим в деле, так и к законодателю, могущему наиболее целесообразно организовать судопроизводство посредством принятия необходимых для этого законов¹⁸⁷.

Такой подход советских ученых, ранее критиковавших доведенную до абсолютного максимума и экстраполированную на сферу гражданских процессуальных правоотношений идею экономии, но вместе с тем позже признавших существование принципа процессуальной экономии, можно обосновать не иначе как преемственностью в праве, о которой уже упоминалось ранее в настоящей книге, а также характерным для такого времени марксистским подходом к пониманию роли экономики и права. В связи с этим нельзя не отметить, что Ф. Энгельс указывал, что в результате развития права экономические отношения неизбежно преобразуются в правовые принципы¹⁸⁸.

Анализируя учебную литературу о советском гражданском процессе второй половины XX в., помимо работ упомянутых ранее нами авторов, принцип процессуальной экономии в составе системы принципов советского гражданского процессуального права нам не встретился. А. Ф. Клейнман в учебнике о советском гражданском процессе 1970 г. рассуждал уже о принципе доступности судебной защиты, рассматривая его с тех же позиций доступности и простоты процесса, что и С. Н. Абрамов в 1946 г.¹⁸⁹ Рассуждая о третьих лицах, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, С. В. Аносова указала на достижение простоты при рассмотрении в будущем регрессного иска к лицу, привлеченному ранее в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора¹⁹⁰. Интересно, что ранее А. Ф. Клейнман, как нами уже указывалось, видел в этом непосредственное проявление принципа процессуальной экономии.

Обращаясь к действовавшему во второй половине XX в. процессуальному законодательству, считаем необходимым отметить, что принятый в 1964 г. после отмены ГПК РСФСР 1923 г. новый Гражданский процессуальный кодекс РСФСР (далее — ГПК РСФСР 1964 г.) нормативно принцип процессуальной экономии не закрепил, что обусловило выявление его упомянутыми нами ранее учеными посредством толкования норм процессуального права. В тексте ГПК РСФСР 1964 г., в отличие от ГПК РСФСР 1923 г., не нашла отражения обязанность суда пресекать действия лиц, участвующих в деле, направленные на волокиту и сутяжничество, однако суд кассационной инстанции, установив, что при рассмотрении гражданского дела волокита все же была допущена, должен был вынести частное определение (статья 225 ГПК РСФСР 1964 г.). Вместе с тем быстрое рассмотрение гражданских дел предстало перед судами в качестве новой задачи советского гражданского судопроизводства, также нашедшей свое отражение в статье 2 Закона СССР от 8 декабря 1961 г. «Об утверждении Основ гражданского судопроизводства Союза ССР и союзных республик».

Выработанные советскими учеными подходы к пониманию процессуальной экономии в качестве принципа процессуального права стали основой для продолжения научной дискуссии в данном направлении на современном этапе развития науки гражданского процессуального права.

В юридической литературе, посвященной гражданскому процессуальному праву Российской Федерации, процессуальная экономия именуется принципом¹⁹¹ и наполняется учеными-процессуалистами примерно одинаковым содержанием, которое в наиболее общем виде сводится к облегчению деятельности судов по отправлению правосудия и экономии процессуального времени лиц, участвующих в деле. Стоит отметить, что как КС РФ¹⁹², так и ВС РФ¹⁹³ именуют процессуальную экономию принципом судопроизводства. Вместе с тем некоторые ученые считают недопустимым рассматривать процессуальную экономию в качестве самостоятельного принципа гражданского процессуального права¹⁹⁴, а иногда, хотя и признают ее в качестве основополагающей идеи, критикуют¹⁹⁵.

С учетом наиболее общего понимания современными учеными процессуальной экономии, указанного ранее, ее проявление в законе связывают, к примеру, с использованием преюдициальных фактов судами и лицами, участвующими в деле (части 2–4 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации [далее — АПК РФ]¹⁹⁶, части 2–3 статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации [далее — ГПК РФ]¹⁹⁷), в связи с тем, что количество процессуальных действий, подлежащих совершению, для доказывания фактов, входящих в предмет доказывания по делу, сокращается, что также влечет за собой сокращение срока, в течение которого судом фактически будет разрешено гражданское дело¹⁹⁸.

Чаще всего, рассуждая о процессуальной экономии как о принципе судопроизводства, ученые указывают, что свое нормативное закрепление она получила в положениях статьи 6.1 ГПК РФ, содержащей указание на необходимость рассмотрения и разрешения гражданских дел в разумный срок.

С указанной позицией согласиться не представляется возможным, поскольку считаем, что правовая категория «разумный срок» является самостоятельной и порождает принцип «разумности сроков судопроизводства и исполнения судебного постановления», которые появились в российской правовой действительности в результате ратификации Российской Федерацией Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. и признания юрисдикции Европейского суда по правам человека. Аналогичная позиция нашла свое отражение и в научной литературе¹⁹⁹.

Вместе с тем существует и иная точка зрения, согласно которой отправление правосудия в разумный срок является частью и, соответственно, проявлением принципа процессуальной экономии, в связи с чем не может рассматриваться в качестве самостоятельного принципа судопроизводства²⁰⁰.

Современная научная мысль подвергает анализу сквозь призму принципа процессуальной экономии упрощенное производство ввиду его особенностей (отсутствие судебных заседаний и, как следствие, безвызывной характер процедуры рассмотрения дела и отсутствие протоколов судебных заседаний, письменность процесса, принятие решения посредством вынесения только резолютивной части и другие)²⁰¹. Считается, что законодательно установленный порядок упрощенного производства способствует достижению принципа процессуальной экономии, поскольку позволяет обеспечить экономию трудовых, временных и денежных затрат как суду, так и лицам, участвующим в деле, за счет приведенных нами ранее изъятий из ординарного порядка рассмотрения и разрешения гражданско-правовых споров, а сам названный принцип находит свое выражение в нормах процессуального закона об упрощенном производстве.

Принцип процессуальной экономии усматривается учеными и в нормах процессуального законодательства, регламентирующих приказное производство, что также обусловлено особенностями указанного вида производства по гражданским делам (например, порядок и сроки вынесения судебного приказа, сроки его обжалования, содержание судебного приказа и его сущность в контексте закона об исполнительном производстве и другие)²⁰².

Ошибочно полагать, что реализация принципа процессуальной экономии видится учеными лишь в ускоренных производствах²⁰³. К примеру, институт третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, К. С. Рыжковым был рассмотрен применительно к названному нами ранее принципу, что позволило ученому сделать вывод о несоответствии как дискреционных полномочий суда по привлечению к участию в деле третьих лиц принципу процессуальной экономии, так и права лиц, участвующих в деле, на заявление соответствующего ходатайства²⁰⁴. Конечно, указанный вывод ученого представляется достаточно спорным в свете цели привлечения к участию в деле третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, а также обязанностей суда по определению круга лиц, участвующих в деле, и принятию законного и обоснованного решения.

Н. И. Маняк предложил пересмотреть подход к апелляционному обжалованию судебных постановлений, сместив акцент в рамках смешанной апелляции с неполной на полную и предоставив суду апелляционной инстанции право направить дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции²⁰⁵. Указанное, по мнению исследователя, в большей степени будет отвечать принципу процессуальной экономии, нежели существующая в настоящее время модель пересмотра судебных постановлений в апелляционном порядке. Как известно, и неполная, и полная апелляция имеют свои недостатки²⁰⁶. На наш взгляд, полное повторное рассмотрение дела с наличием у лиц, участвующих в деле, права представлять новые доказательства, значительно осложнит процесс, сделает его затянутым во времени; принцип процессуальной экономии, сквозь призму которого ученый оценил апелляционное производство, фактически будет нивелирован, что не позволяет нам согласиться с мнением Н. И. Маняка. Аргументы ученого видятся несостоятельными ввиду того, что суд в правовом и демократическом государстве не обладает широкими полномочиями в области доказывания, в частности не может осуществлять сбор доказательств за лиц, участвующих в деле, а наложение штрафа за пассивное процессуальное поведение в суде первой инстанции противоречит, на наш взгляд, концепции состязательного гражданского процесса, а ввиду незначительного размера санкций искомый результат попросту не будет достигнут. Более того, при полной апелляции участвующие в деле лица, подвергнутые штрафу, все равно не будут лишены возможности представить доказательства без каких-либо ограничений.

Не меньший интерес представляют собой позиции авторов, рассматривающих использование инновационных технологий в гражданском судопроизводстве как проявление принципа процессуальной экономии. В литературе отмечается, что использование судами систем видео-конференц-связи и веб-конференции повышает доступность правосудия, позволяет снизить денежные издержки лиц, участвующих в деле, у которых в современных реалиях отсутствует необходимость в обеспечении личного присутствия в зале судебного заседания, что особенно актуально в тех случаях, когда рассмотрение гражданского дела осуществляется судом, расположенным достаточно далеко от участника процесса²⁰⁷. С указанным, безусловно, стоит согласиться²⁰⁸, но нельзя не отметить, что отечественные суды не обеспечены в должной мере материально-технической базой, позволяющей осуществлять судебное разбирательство посредством видео-конференц-связи и веб-конференции если не по всем, то по большинству рассматриваемых дел, что является значительным препятствием к использованию указанных инновационных технологий и непосредственной реализации процессуальной экономии. Думается, что в рамках федеральной целевой программы по развитию судебной системы указанная проблема должна быть решена полностью, иначе положения статей 155.1 и 155.2 ГПК РФ приобретут декларативный характер.

Подводя итог данной части исследования, можем сделать следующие выводы.

Процессуальная экономия представляет собой исторически и социально обусловленное явление в гражданском процессуальном праве.

Историческая обусловленность неразрывно связана с социальной, поскольку на протяжении всего развития отечественного гражданского процессуального законодательства государство предпринимало действия, направленные на борьбу с судебной волокитой и на рациональное построение, в том числе упрощение и ускорение, процессуального законодательства.

Социальная обусловленность рассматриваемой категории права заключается в ее предназначении по обеспечению быстрого, простого и недорого рассмотрения судом гражданско-правового спора, соответственно, помимо прочего, в борьбе с судебной волокитой, что корреспондирует потребности индивида, общества и государства в эффективно функционирующем суде, своевременно принимающим законные и обоснованные решения.

На разных этапах развития науки гражданского процессуального права место и роль процессуальной экономии в системе гражданского процессуального права были отличны. С принятием УГС 1864 г. она рассматривалась учеными в качестве базиса к построению процессуального законодательства (постулата права); в первые годы советской власти представляла собой, скорее, политически обусловленную идею по организации судебной системы и процессуального законодательства, став отражением общего курса советской власти, направленного на достижение значительных результатов при максимальной экономии; начиная с 1930-х гг. и по настоящее время процессуальная экономия рассматривается в качестве принципа гражданского процессуального права, не имеющего нормативного закрепления.

Подход, выработанный советскими учеными-процессуалистами к определению процессуальной экономии как принципа гражданского процесса, с учетом понимания правовых принципов в рамках юридического позитивизма, представляется искусственно созданной «конструкцией», которая стала ответом на невозможность использования дореволюционной теории и законодательного опыта и необходимость экономичного и быстрого разрешения гражданско-правовых споров при отсутствии для этого у суда конкретных нормативно закрепленных дискреционных полномочий, позволяющих выполнить поставленную перед ним задачу по быстрому рассмотрению дела.

Итак, совместное исследование зарубежного опыта в области гражданского процессуального законодательства и генезиса процессуальной экономии в теории отечественного правопорядка в рамках настоящей главы монографии показало общность европейского и российского обществ в потребности своевременного и правильного разрешения споров судом, в связи с чем неправовые идеи (доступность, разумность, рациональность и экономия) проникли в сферу регулирования отправления правосудия, получили научное осмысление и стали применяться судами при разрешении дел.

Несмотря на то что правопорядки развивались параллельно друг другу, для стран романо-германской правовой семьи в сфере гражданского процессуального регулирования стала характерна идея процессуальной экономии, а для англо-саксонской — доступности правосудия.

Отечественная теория процессуального права, взяв за отправную точку австрийскую и немецкую науку о гражданском процессе, развивала представление о процессуальной экономии, которое менялось в зависимости от политической и социальной ситуации в стране (дореволюционный этап — постулат [основа] законодательной реформы процессуального законодательства; советский и современный — принцип процессуального права).

К мыслям о важности процессуальной экономии при поэтапном реформировании гражданского процессуального закона на различных исторических этапах приводит анализ нормативно-правовых актов и исторических источников о них, в которых своевременность, разумность и процессуальная экономия проходят красной нитью, не всегда при этом заметной.

Изложенное предопределяет необходимость дальнейшего исследования процессуальной экономии в контексте отраслевой правовой политики и системы принципов процессуального права.

Глава 2. ПРОЦЕССУАЛЬНАЯ ЭКОНОМИЯ: ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ

§ 1. Процессуальная экономия — одно из приоритетных направлений гражданской процессуальной правовой политики

Как уже было показано ранее, рационализация судопроизводства посредством упрощения норм процессуального права и ускорения процесса осуществлялась отечественным законодателем при помощи правотворчества²⁰⁹.

Из общей теории юридической науки нам известно, что правотворчество представляет собой и непосредственное создание правовых норм (правотворчество в узком смысле), и правообразование, включающее в себя правотворческий и подготовительный к нему процессы (правотворчество в широком смысле)²¹⁰.

В демократических правовых государствах при конструировании правовых норм учитываются результаты научных исследований в области права, что позволяет говорить ученым о таком принципе правотворчества, как научность²¹¹.

Безусловно, создание норм права не осуществляется хаотично, а представляет собой целенаправленную деятельность по изменению правовой системы государства, иными словами, правотворческий процесс осуществляется в рамках государственной правовой политики, что также указывает на взаимосвязь политики и права²¹². Дополнительно отметим, что постоянное обновление права, в том числе инновационное²¹³, отражающее его динамизм, обусловило появление правовой политики и объективную необходимость в ней²¹⁴.

Как и к пониманию практически любой другой правовой категории в российской юридической науке, так и к пониманию правовой политики имеется несколько подходов²¹⁵. Нельзя не отметить, что значительный вклад в изучение правовой политики внесен представителями саратовской школы права А. В. Малько и Н. И. Матузовым, подходы которых к определению правовой политики мы и рассмотрим²¹⁶.

Так, А. В. Малько под правовой политикой предложено понимать «научно обоснованную, последовательную и системную деятельность государственных органов и институтов гражданского общества по созданию эффективного механизма правового регулирования, по цивилизованному использованию юридических средств в достижении таких целей, как наиболее полное обеспечение прав и свобод человека и гражданина, формирование правовой государственности и высокого уровня правовой культуры и правовой жизни общества и личности»²¹⁷.

Н. И. Матузов, в свою очередь, указал, что правовая политика, являясь «особой формой выражения государственной политики», представляет собой «комплекс идей, мер, задач, целей, программ, методов установок, реализуемых в сфере действия права и посредством права» и направлена на «правовое обеспечение проводимых реформ, демократизации общественной жизни, стабильности и правопорядка в стране»²¹⁸. Ученый также отмечал, что правовая политика вырабатывается не только органами государственной власти, органами местного самоуправления и политическими структурами, но и научным сообществом²¹⁹.

Из приведенных определений видим, что правовая политика государства, как и правотворчество, должна осуществляться последовательно, не может являться бессистемной, оторванной от социальной жизни деятельностью, в связи с чем в научной литературе выделают ее принципы. Как и любые другие принципы, принципы правовой политики представляют собой основополагающие идеи, однако несколько имеют иную направленность, поскольку призваны определять «общие подходы гражданского общества и государственной власти к стратегически ориентированной деятельности в сфере правового регулирования социальных отношений»; «унифицировать характер целенаправленного воздействия на социальные отношения при помощи правовых средств, а также служить критериями оценки правильности предпринимаемых правотворческих и правореализационных решений»²²⁰.

По справедливому утверждению А. В. Малько, принципы правой политики «показывают, куда необходимо „развертывать“ приоритеты правовой политики, в каком направлении расходовать в первоочередном порядке ее ресурсы, где приложить главные усилия»²²¹.

Имеется и иная точка зрения относительно определения принципов правовой политики, согласно которой они представляют собой «системно взаимосвязанные компоненты государственно-правовой идеологии, выражающие основные начала (требования) деятельности государства и иных субъектов политической системы в сфере совершенствования и развития действующего права»²²².

Все же, не вдаваясь в научную дискуссию относительно определения принципов правовой политики государства, отметим те из них, которые выделяются в научной литературе по общей теории права: научная обоснованность, системность, последовательность, целенаправленность, прогнозирование, реалистичность (А. В. Малько)²²³, социальная обусловленность, справедливость, гуманность и нравственные начала, приоритетность прав человека, сочетание интересов личности и государства, соответствие международным стандартам (Н. И. Матузов)²²⁴, связанность общими принципами права, соответствие принципам демократического общества (Н. В. Путило)²²⁵, комплексность (К. А. Струсь)²²⁶ и другие²²⁷.

Как и любая другая деятельность, правовая политика государства не может осуществляться бесцельно или выступать самоцелью. Обращаясь к философской категории «цель», необходимо отметить невозможность постановки недостижимых целей, поскольку сама по себе цель представляет собой идеальный результат, для достижения которого субъектом осуществляется какая-либо деятельность²²⁸. В противном случае деятельность, направленная на достижение недостижимых целей, носила бы бессмысленный характер. Указанное применимо и к правовой политике, но с одним дополнением: поскольку правовая политика, как было установлено нами ранее, неразрывно связана с социальной жизнью, постановка целей, «оторванных» от нее, выглядит бессмысленно, на что также обоснованно указывал и А. В. Малько²²⁹.

Исходя из приведенных ранее дефиниций, данных понятию «правовая политика» А. В. Малько и Н. И. Матузовым, можем утверждать, что в концентрированном виде она, являясь деятельностью последовательной и системной, ставит перед собой в качестве цели разработку наиболее результативных механизмов правового регулирования общественных отношений.

Нельзя утверждать о косности целевой установки правовой политики, поскольку жизнь общества динамична, а неразрывная связь правовой политики с политикой в принципе позволяет сделать вывод о многоплановости и сложности данного вопроса.

Задачи правовой политики государства, решение которых представляется первостепенной необходимостью, именуются в литературе приоритетами правовой политики²³⁰ или ее приоритетными направлениями²³¹. К таким приоритетам ученые относят повышение качества правотворческой деятельности, укрепление законности, борьбу с коррупцией, развитие гражданского общества, повышение эффективности судебной системы и так далее²³². Отметим, что приоритетные направления правовой политики представляют собой отражение потребностей и интересов индивида, общества и государства в сфере регулирования правовыми нормами общественных отношений²³³.

Конечно, теоретические аспекты правовой политики государства в отечественной правовой доктрине не ограничиваются исследованием тех, что были упомянуты нами, однако не указывать на них, с учетом выдвинутой нами гипотезы (процессуальная экономия — приоритет гражданской процессуальной правовой политики), считаем невозможным. Поскольку настоящее исследование касается исключительно науки гражданского процессуального права и гражданского процесса, еще детальнее рассматривать правовую политику государства в общетеоретическом аспекте нет необходимости.

Заметим, что в юридической науке учеными²³⁴ признается существование отраслевых видов правовой политики: конституционной, гражданской, гражданской процессуальной, уголовной и так далее. Особый интерес для нас представляет гражданская процессуальная правовая политика, отдельные аспекты которой, как и правовой политики в целом, остаются на протяжении длительного времени дискуссионными.

Анализируя специальную литературу, мы установили, что гражданская процессуальная правовая политика иногда именуется судебно-правовой политикой или просто судебной политикой, при этом при упоминании названных правовых категорий ученые нередко включают в них в качестве элемента непосредственно гражданскую процессуальную правовую политику²³⁵. Рассмотрим некоторые дефиниции приведенных понятий.

К. В. Шундиков предложил понимать под судебно-правовой политикой «научно-обоснованную, целенаправленную, последовательную и системную деятельность по выработке и реализации правовых идей, реализуемых в сфере организации и осуществления правосудия, в области реформирования судебной системы государства»²³⁶. Судебно-правовая политика включает в себя оценку судебной системы, законодательства о ней и судопроизводстве, определение цели рассматриваемого вида политики, ее задач и приоритетов, а также реализацию поставленных задач²³⁷.

Схожим образом судебно-правовую политику определяет А. Б. Киреев, отмечая, что под ней необходимо понимать «особое политико-правовое явление, формирующееся вследствие системной, научно-обоснованной деятельности соответствующих субъектов, направленной на оптимизацию стратегии и тактики развития судебной системы, судоустройственного и судопроизводственного законодательства и судебной практики в целях обеспечения эффективного функционирования судебной власти, построения правового