Н. Н. Альбеков
Свойство эмерджентности языковой системы. Монография

Автор:

Альбеков Н. Н.

Рецензенты:

Халидов А. И., доктор филологических наук, профессор кафедры русского языка и методики его преподавания Чеченского государственного педагогического университета;

Бесолова Е. Б., доктор филологических наук, профессор, главный научный сотрудник отдела языкознания Северо-Осетинского института гуманитарных и социальных исследований имени В. И. Абаева ВНЦ РАН.

ebooks@prospekt.org

© Альбеков Н. Н., 2024

© ООО «Проспект», 2024

Введение

Свойство эмерджентности сегодня признается одним из ключевых понятий современной теории систем и системного анализа и широко исследуется в разных науках при анализе структурной, содержательной и функциональной уникальности той или иной системы. Это качество системы является объектом междисциплинарного изучения и достаточно подробно исследовано в области экономики, экологии, биологии, философии и других наук. В основу исследовательской концепции данной монографии положен авторский взгляд на эмерджентность языка как неотъемлемую черту этой сложнейшей системы, обусловивший предлагаемый способ исследования специфики ее проявления с позиций комплекса традиционных и современных лингвистических парадигм: структурно-содержательной, когнитивно-прагматической, лингвокультурологической, функционально-стилистической и синергетической концепции самоорганизации.

Актуальность настоящей работы заключается в исследовании свойства эмерджентности как показателя целостности картины языковой системы, которое не получило должного внимания в существующих трудах по теории языка. Выдвижение свойства эмерджентности в фокус исследовательского внимания может способствовать постановке и решению многих проблем, что восполнит этот пробел. Актуальным является обращение к данному аспекту языковой системы, акцентирующее внимание на условиях возникновения и сохранения эмерджентности, а также установлении ее влияния, что может пролить свет на суть самого явления и приоткрыть новые грани языковой системы.

Назревшая необходимость изучения указанной проблемы для языка обусловлена и тем, что она позволяет по-новому взглянуть на традиционные проблемы теории языка и предложить нетривиальные решения.

Во-первых, это касается принципа диалектического единства языка и речи, в котором взаимодействуют, с одной стороны, язык как подвижная, открытая система, стабильная в конкретный период существования, и, с другой стороны, речь как деятельность, функциональная, динамическая система, реализующая функцию инструмента общения в безграничном многообразии стилей в разных сферах и ситуациях, допускающих появление случайных и непредсказуемых элементов. Следовательно, наряду с эмерджентностью языковой системы актуально исследовать свойство эмерджентности речевых единиц, рассматриваемых в работе как целостные, окончательно сформировавшиеся в акте речи единицы.

Во-вторых, уровневая организация языка традиционно рассматривалась с точки зрения языковых норм и правил, определяющих качественное своеобразие и особенности их функционирования в речи. Однако оставалась в тени зависимость между проявлением свойства эмерджентности и единицами разных языковых уровней (фонетического, лексического, грамматического, стилистического) в процессе их функционирования в речи. Неисследованным в современной теории языка является установление роли разноуровневых единиц языковой системы, а также межуровневых отношений, либо способствующих проявлению свойства эмерджентности языка, либо ограничивающих возможность появления непредсказуемых и локально не приуроченных смыслов. Также важно исследовать, в какой степени проявление свойства эмерджентности определяется влиянием речевых ситуаций, экстралингвистических и антропоморфных факторов, лингвокультурных особенностей общения. Наконец, важно установить, какими качественными характеристиками или свойствами отличаются более глобальные в структурном плане единицы языковой системы от более мелких единиц, а также как приобретают специфическое качество, не присущее более мелкой структурной единице.

Интерес представляют природа этих частиц и особенности их взаимодействия и функциональной зависимости, рассматриваемые не только с позиции правил формирования, но и их ситуативной значимости. Требует внимания проблема приращения смысла у целого при взаимодействии этих инвариантных частиц, в котором проявляется свойство эмерджентности, дифференцирующее данную единицу от множества подобных системных единиц и подчеркивающее неповторимость, разовость, уникальность данной единицы, что в конечном итоге может сказываться и на эмерджентности языковой системы в целом, закрепляя в ней речевые смысловые трансформации и приращения.

В контексте экстралингвистических факторов необходимо отметить особое значение homoloquens – «человека говорящего» – как творца языка, его преобразователя и пользователя, т. е. информационно-кодированной системы. Не только единицы речи, но и единицы языковой системы в процессе функционирования подвергаются постоянной трансформации и, соответственно, имеют бесконечное множество вариативных форм, эмерджентное свойство которых представляет интерес с позиции принципов их организации, особенностей функционирования и специфики семантики в целом.

Основная гипотеза исследования заключается в предположении, что эмерджентность языковой системы возникает как результат функционирования речевых единиц, приобретающих непрогнозируемые смыслы в структурно-оформленном целом, не выводимые из составляющих компонентов целого, и не являющихся локально привязанными. Доказательство рабочей гипотезы предполагает анализ специфичности кажущейся тождественности разных языковых систем; определение дифференциальной уникальности, неповторимости, холистичности языковой системы в статике и функциональной системы речевых единиц в динамике; определение степени функционального влияния той или иной структурно-уровневой единицы на качественную характеристику системы в целом; установление и анализ поля эмерджентности для прогнозирования вариантов потенциальных моделей системы и вариативного потенциала нечетких лингвистических множеств.

В контексте научной новизны отметим обоснование взгляда на эмерджентность как приращение смысла в структурно-семантически завершенном целом, отражающее индивидуальность, уникальность, холистичность данного целого. В работе выявлены и доказаны условия приращения смысла, представленные как результат синергетических процессов, происходящих на основе инвариантно-вариативных моделей системы.

В монографии впервые сформулирован вывод о наличии свойства эмерджентности как у языковой системы, так и в функциональной динамической системе речевых единиц. Другими словами, это качество обладает статико-динамическими характеристиками, поскольку оно проявляется как в синхронии языковой системы, так и на уровне диахронии речи. При этом эмерджентность обнаруживает специфику и уникальность на указанных уровнях. Эмерджентность языка формируется как результат функционирования единиц языковых уровней в речи, закрепляя в системе конкретные условия возникновения новых смыслов, не выводимых из значения составляющих компонентов.

В работе впервые обосновано и введено в научный оборот новое понятие поле эмерджентности, предложено его определение как семантически сложившейся реальности, образующейся в процессе становления системы после преодоления детерминированным хаосом точки бифуркации и определения направления вектора развития ситуации, а также прогнозирующей вариативный потенциал нечетких моделей системы. На основе поля эмерджентности разработана авторская схема количественного измерения, с помощью которой с достаточной вероятностью можно прогнозировать лексический потенциал нечетких лингвистических множеств, определяющихся при вербализации речевой ситуации.

Новым для теории языка является разработка модели поля эмерджентности языковой системы, состоящего из: а) ядра, обозначающего речевую ситуацию; б) центра, задающего эмоциональную и нарицательную форму; в) нечетких лингвистических множеств, формирующих структурно-эмоциональный вариант вербальной формы. В работе также доказано влияние экстралингвистических факторов на возникновение поля эмерджентности, на основе которого прогнозируются различные модели системы.

В монографии предложено новаторское определение понятия нечеткость, квалифицируемого как наиболее характерный признак поля в целом. Предложено определение нечеткости как всех видов лингвистических единиц и моделей, потенциально входящих в орбиту поля, обосновано проявление нечеткости на структурном и семантическом уровнях поля эмерджентности.

Теоретическая и практическая значимость работы состоит во всестороннем теоретическом и практическом анализе свойства эмерджентности как одного из основополагающих свойств системы. Проведенный анализ проявления свойства эмерджентности языковой системы делает возможным использование результатов исследования при изучении теории языка, когнитивной лингвистики, психолингвистики, системологии, теории переводоведения, концептологии, общетеоретических проблем языкознания и философии (язык и сознание, язык и культура, язык и общество), а также в создании лингвистической базы для компьютерных программ.

Проведенное исследование вносит определенный вклад в развитие теории языковой системы, теории поля, лингвосинергетики, перевода и интерпретации текста, теории инвариантности, компьютерного перевода.

Представляет возможность использования полученных результатов исследования при чтении ряда вузовских теоретических курсов: теории языковой системы, теории поля, теории текста, лингвокультурологии, когнитивной лингвистики, психолингвистики, философии языка, концептологии, сопоставительного языкознания, теории языка, теории перевода, стилистики, лингвосинергетики. Определения понятий эмерджентность языковой системы и поле эмерджентности, сформулированные в данной работе, найдут использование при исследовании структуры, семантики и стилистики текста, в проведении лингвокультурного, статистического и структурно-семантического анализа текстов. Материал теоретического и практического характера, который представлен в работе, найдет применение: а) при анализе языковой системы, а также системных единиц языка; б) при анализе и интерпретации речевых ситуаций; в) в определении наиболее эффективного варианта вербализации речевой ситуации; г) в составлении наиболее эффективных вариантов текста; д) в лингвистической экспертизе текстов; е) при разработке лингвистического материала для компьютерных программ; ж) для расширения вариативного потенциала компьютерных переводов.

Глава I
Эмерджентность как объект исследования современной науки

1.1. Понятие «эмерджентность» в гуманитарных и естественных науках

Одной из основных функций языка является общение, представляющее собой систематизированный поток речевых единиц, демонстрирующий ведущую роль слова в процессе становления и функционирования глобальных структурных единиц языка и речи. Язык можно определить как одну из самых сложных и многосоставных систем, при взаимодействии компонентов которой происходит становление, определение ее целостной единицы. Сформировавшаяся речевая единица отражает, обозначает или планирует объективную реальность, идею, эмоциональное состояние, структурированные в определенной форме в единое целое. Идея о том, что целое представляет собой нечто большее, чем просто сумму его компонентов, была известна еще в древние времена. Вместе с тем вопрос о специфичности данного целого и способах его достижения все еще остается наиболее важным и фундаментальным в научных исследованиях, так как каждое сформировавшееся системное целое имеет особое, неповторимое, уникальное свойство – свойство эмерджентности.

Одной из первых работ, в которых употребляется термин эмерджентность (emergent), является работа Милла Стюарта, где констатируется, что любая система в целом приобретает или обладает свойством, превосходящим свойства суммы компонентов этой системы (Stuart Mill John, 1882) [289; 213]. Однако мы полагаем, что первенство употребления и введения термина «эмерджентность» принадлежит Джорджу Генри Льюису, который еще в 1875 г., рассуждая об атрибутах суммы и разницы, отмечал, что с эмерджентами (emergents) дело обстоит иначе, т. е. «вместо того, чтобы добавлять измеримое действие к измеримому действию или вещи одного вида к другим индивидам того же типа, происходит взаимодействие вещей разного типа. Эмерджентный отличается от своих компонентов тем, что они несоизмеримы, и его нельзя свести к их сумме или разнице» [274].

В. А. Карпов, обращаясь к сущности эмерджентности, отмечает, что в современных научных исследованиях целостность идентифицируется системностью, а целостные, несводимые свойства обозначаются как эмерджентные. Что касается самой эмерджентности, то ее принято объяснять теми связями и законами композиции, которые не наблюдаются у отдельно взятых элементов, но обязательно появляются, когда части целого объединены, т. е. при слиянии всех компонентов в определенное структурно-семантическое целое [110; 3].

Понятие «эмерджентность» имеет многочисленные интерпретации, основная идея которых подчеркивает обязательность наличия некой системы, способствующей появлению этого свойства. Так, согласно Н. Г. Комлеву, «эмерджентность (англ. emergent – неожиданно появляющийся) – наличие у системы свойств целостности, т. е. таких свойств, которые не присущи составляющим элементам; эмерджентность является одной из форм проявления принципа перехода количественных изменений в качественные; целостность» [134].

Как мы видим из этого определения, эмерджентность – это свойство, которое присуще только системе, т. е. без наличия целостной системы нет свойства эмерджентности. Следовательно, понимая эмерджентность как системное свойство, мы можем обозначить главное условие его возникновения – целостность.

Обзор научной литературы показывает, что проблема эмерджентности достаточно широко исследуется в разных областях науки. Наиболее обобщающее исследование проведено в работе Т. В. Жеребило, в которой она, насколько это позволяют рамки статьи, представила широкое описание трудов, посвященных свойству эмерджентности в различных системах [95; 19–33]. В данной статье Т. В. Жеребило еще раз подчеркивает «мощный импульс», который задает анализ языковых явлений с точки зрения эмерджентности, способствующий развитию новых парадигм для лингвистических исследований. Один из значимых факторов новизны работы Т. В. Жеребило, в которой она обратила внимание на аспекты эмерджентности, остававшиеся до сих пор вне поля зрения или анализа исследователей, заключается в обнаружении не просто какого-либо свойства, а «совокупности свойств», присущих понятию эмерджентность.

Проведя широкий обзор определений понятия эмерджентность в различных типах систем, Т. В. Жеребило, ссылаясь на основное значение, представленное в этих определениях, т. е. на свойство «внезапно возникать», приходит к выводу, что эмерджентность надо понимать как «динамическое свойство». Исходя из этого, Т. В. Жеребило считает вполне очевидным, что в результате воздействия свойство эмерджентности у системы может изменяться, активно преобразуя части, компоненты системы, структурные и функциональные аспекты, охватывающие все уровни системы и структуры, что позволяет говорить о полевых принципах устройства системы в целом.

Одним из важных результатов, обозначенных в анализе эмерджентности, проведенном Т. В. Жеребило, безусловно, является то, что она отметила важность перспективности «по́левого подхода при рассмотрении эмерджентности» [95; 13–19].

В современных западных научных исследованиях существует несколько гипотез, каждая из которых по-своему представляет сущность и специфику свойства эмерджентности.

В философской энциклопедии Дональда Борчерта понятие эмерджентность разделено на два типа: онтологический и эпистемологический [241]. К эпистемологической эмерджентности относят концептуальную эмерджентность как субкатегорию. Исследователи онтологической теории эмерджентности придерживаются мнения о том, что эмерджентными являются свойства мира, которые существуют сами по себе, т. е. не зависят от нашего сознания [254]. Сторонники эпистемологической концепции считают эмерджентными свойства, которые являются результатом ограниченности нашего сознания, наших способностей предсказать, калькулировать, объяснить сложные системные явления. Теоретики концептуальной эмерджентности считают также эмерджентными свойства, которые возникают у нас в сознании при философском и лингвистическом анализе окружающего мира [241].

Интересно, что представленная теория, т. е. теория онтологической, эпистемологической и концептуальной эмерджентности, противоречит тенденции атомарной гипотезы, которая доминировала в англо-американской философии [298]. Противоречие заключается, прежде всего, в свойстве неделимости, которое является одним из основных свойств эмерджентности. К специфическим особенностям эмерджентности можно отнести: неделимость, непредсказуемость, новизну, отражение сущности большого, глобального, холистического. С ростом числа компонентов и усложнением структуры системы сущностные свойства эмерджентности становятся более объемными, а сама система более алогичной с позиции эмерджентных свойств. Чем сложнее и многокомпонентнее структура системы, тем объемнее сущностные свойства эмерджентности. В этом контексте любопытно наблюдение Джеймса Ван Клива (van Cleve James, 1990), который утверждал, что свойство системы эмерджентно, только если оно является следствием номологической потребности свойств компонентов системы. Таким образом, если свойства фундаментальных уровней установлены природой этой системы, значит, установлены и свойства более глобальных уровней [293; 215–226].

Другого взгляда относительно онтологического подхода к эмерджентности придерживается Джегвон Ким, который выдвигает идею о том, что свойство глобального уровня поддается членению, если: а) свойство может быть определено в ситуации установления его причинной роли; б) исполнители функции свойства могут быть обнаружены на низких уровнях системы; в) существует теория низких уровней, которая объясняет деятельность исполнителей. Наблюдения Д. Кима имеют научную ценность самой попыткой верификации свойства. Однако его предположение о том, что возможны членение свойства и определение причинной роли свойства на глобальном уровне, на наш взгляд, необходимо более коррелировать с понятием «целостность», являющимся одним из основных условий проявления свойства эмерджентности. В вопросе причинно-следственной сущности свойства мы склонны согласиться с мнением Д. Кима о том, что свойство имеет номологическую природу [273; 119–138].

Противоположной точки зрения придерживается Е. Н. Князева, которая считает, что эмерджентность нельзя понимать упрощенно. Она считает, что свойством эмерджентности нельзя считать просто непредсказуемость появления новых свойств, так как когда речь идет о непредсказуемости или непостижимости появления нового, то всегда подчеркивается сугубо гносеологический аспект новизны. Эмерджентность, будучи креативной случайностью, проявляется, прежде всего, в бытии. Соответственно, считается, что эмерджентность имеет онтологическое основание. Е. Н. Князева полагает, что если возникновение нового относится к спонтанному, ничем не детерминированному явлению, то подчеркивается именно онтологический аспект. Более того, эмерджентность, согласно Е. Н. Князевой, – «это несводимость, нередуцируемость свойств целого (системы) к свойствам частей (элементов или подсистем). Эмерджентностью является свойство системы, которое проявляется в несводимости более организованной единицы к менее организованной, более сложной – к простой, более высокого уровня иерархии – к более низкому в структуре системы» [120; 79]. Е. Н. Князева указывает на скачкообразное происхождение и развитие эволюции. Считается, что «на каждом витке эволюции появляется новый лидер, т. е. в ходе эволюции происходят фазовые переходы, эмерджентные трансформации, в которых проявляется новое, ранее неизвестное свойство» [120; 79]. Исследователь определяет эмерджентность как способ рождения новизны в процессе эволюции природы и общества. Здесь необходимо отметить, что предположение Е. Н. Князевой относительно появления «нового лидера» на каждом «витке эволюции» коррелирует с нашей гипотезой относительно проявления эмерджентности на различных уровнях единиц языковой системы, если эти единицы рассматриваются не в аспекте всей системы, а отдельно как холистические единицы [120; 74–83].

Любая система подчиняется определенным законам, которые функционируют в той или иной действительности. Соответственно, понятие эмерджентность имеет свои специфические особенности и интерпретацию в каждой из этих систем. Принято считать, что материальный мир делится на три части: мегамир, макромир и микромир (Буданов В. Г., 2006). В каждой из этих областей действуют свои специфические законы. Если движение тел в макромире описывается главным образом законами классической физики, то движение частиц в микромире представлено качественно новыми законами, а именно законами квантовой физики. Изучение структуры и свойств мегамира находится в начальной стадии, однако даже на данном этапе развития физики ученые предполагают, что из-за больших расстояний между небесными системами закон всемирного тяготения в этом мире может строго не «выполняться». Описанные выше качественные отличия природы движения материи в зависимости от уровня мира с успехом можно трактовать эмерджентностью.

Отдельный атом обладает только ему присущими эмерджентными свойствами. Однако при объединении отдельных атомов в единую систему образуется молекула, обладающая своими специфическими свойствами и т. д. С каждым более высоким уровнем формируется система с новыми свойствами, которые качественно отличаются от свойств системы более низкого уровня. Очевидно, что на разных уровнях развития системы в ней действуют разные законы движения и развития.

Каждый человек является частью какого-либо социума, соответственно, наиболее очевидны свойства эмерджентности в социологии. Личность как один из составных элементов общества в отдельности служит объектом изучения психологии. Поведенческие действия каждого отдельно взятого человека отличаются от его действий в общественной среде. Соответственно, правила, законы, культуру, мораль, моду и т. д. можно обозначить как эмерджентные свойства общества, так как они являются результатом функционирования социальной системы.

Свойства эмерджентности хорошо обозначаются в биологии. Здесь, как и в любой другой науке, они проявляются в соответствии с уровнем единицы – начиная от молекулы и заканчивая биосферой. Процессы, протекающие на одном уровне, невозможно анализировать и описывать, опираясь на термины и категории, выработанные для анализа другого уровня. Клетка не является простой механической группировкой молекул. Организм – сложная система, которую никак нельзя уподобить простому набору клеток. Популяции не являются простой совокупностью организмов.

При рассмотрении биологического организма как единого целого особое внимание необходимо уделить психике человека, сплошь и рядом проявляющей эмерджентные свойства. Говоря об эмерджентности в психике человека, необходимо иметь в виду, что ее нельзя отождествлять с поведением. Исследуя действия и реакции человека точно так же, как и отдельную структуру головного мозга, ученые не смогут описать и объяснить сугубо психические процессы, так как поведение – более низкий уровень, и мы не учитываем, что психика – это эмерджентное свойство целостной, холистичной структуры более высокого порядка, т. е. нервной системы. Чем выше уровень организации биологической системы, тем сильнее проявление свойства эмерджентности. Соответственно, человек является в высшей степени сложной системой, в которой свойство эмерджентности проявляется не только в социальном аспекте, т. е. в обществе, но и в сугубо индивидуальном восприятии и интерпретации окружающей действительности.

Интересную концепцию относительно эмерджентных свойств предложил В. Г. Буданов. По мнению ученого, эмерджентным считается свойство, благодаря которому формируется новое качество системы по горизонтали. Это означает, что рассматриваемое качество формируется на уровне синхронии, т. е. на одном и том же уровне. При этом изменения, происходящие в управляющих параметрах мегауровня, могут привести к неустойчивости системы на макроуровне, т. е. к состоянию бифуркации [43; 166]. Соответственно, происходит структурная перестройка системы.

В качестве примера приводятся разные формы воды, которая при определенных температурных ситуациях изменяет форму, т. е. приобретает форму пара, жидкости, льда. Изменения форм продиктованы изменениями температурных фаз, так называемых бифуркационных температур, которые имеют критические значения в процессе превращения воды в другие субстанции. Вместе с тем здесь необходимо отметить уровень качественного описания взаимодействия мега- и макроуровней, который, согласно В. Г. Буданову, не поддается объяснению. Соответственно, возникает необходимость включения в описание третьего уровня – микроуровня, получившего осмысление только во второй половине ХХ в. Все это стало возможным благодаря этим трем мега-, макро-, микроуровневым описаниям процессов исчезновения и рождения, которые происходят в точках бифуркации.

Согласно В. Г. Буданову, «в точке бифуркации коллективные переменные параметры порядка макроуровня возвращают свои степени свободы в хаос на микроуровне, растворяясь в нем. Только после этого в прямом процессе взаимодействия мега- и микроуровней появляются новые параметры порядка, которые можно обозначить как атрибуты нового, обновленного макроуровня» [43; 166]. В. Г. Буданов относит эти принципы к синергетическим свойствам системы. Вне всякого сомнения, любые процессы, которые происходят в системе, особенно в момент ее неустойчивости, можно рассматривать с точки зрения принципов синергетики. Тем не менее нельзя отрицать, что эмерджентность как автономный феномен системы имеет свойства, отражающиеся не только конкретно в процессе становления, но и в семантике системы.

Новизна эмерджентного свойства заключается в том, что эмерджентное свойство качественно отличается от свойств компонентов, функционирование которых является условием ее проявления. Можно определенно установить правило функционирования эмерджентных свойств, но установить причину их возникновения, на наш взгляд, практически невозможно, ибо эмерджентное свойство имеет силу, не присущую свойствам компонентов системы и являющуюся результатом совершенно необъяснимых сочетаний и явлений.

Принято считать, что причинно-следственные позиции, вовлеченные в процесс проявления эмерджентных свойств, градируются в трех направлениях (T. Honkela, A. Hyvarinen, J. Vayrynen, 2005). Это горизонтальная позиция (свойства одного уровня), восходящая позиция (свойства превосходящего уровня) и ниспадающая позиция (свойства нисходящего уровня). Если первые две позиции имеют достаточно аргументированную основу, т. е. если принято считать эмерджентным свойство глобального значения, то относительно целесообразности считать эмерджентной ниспадающую позицию все еще продолжается спор, ибо одним из главных свойств эмерджентности является свойство нечленимости (неделимости). Вместе с тем мы также придерживаемся того мнения, что свойство эмерджентности проявляется только на данном конкретном уровне.

Анализ свойства эмерджентности с точки зрения определенных позиций онтологического взгляда основывается на идее о том, что в некоторых положениях динамической эмерджентности базовые элементы или свойства элементов смешиваются между собой так, что идентичность каждого элемента в отдельности теряется в процессе образования единого целого или образования нового глобального свойства. Здесь исключается аргумент случайности в образовании или проявлении эмерджентности, потому что в данном случае нельзя установить нисходящие элементы целого, ибо они не могут быть обнаружены в эмерджентном свойстве целого. Это предположение еще раз подтверждает гипотезу неделимости (нечленимости), новизны и холистической специфики сущности эмерджентности.

Эмерджентность как свойство, отражающее холистическую специфику целого, исследуется практически во всех системных структурах. На наш взгляд, в контексте рассматриваемых проблем определенный интерес представляет гипотеза о так называемой теории слабой синхронической и диахронической эмерджентности (Achim Stephan, 2002). Следует отметить, что «синхроническая эмерджентность рассматривает отношения между свойствами и элементами структуры изучаемой системы вне зависимости от времени. Таким образом, в этом варианте основными являются структура и свойства системы вообще» [232; 79]. Относительно «диахронической эмерджентности», то здесь, согласно Акиму Стефану, необходимо учитывать тот факт, что основным признаком выступает потенциальная возможность прогностики формирования новых свойств у системы в процессе ее становления [232; 82]. Эмерджентными свойствами здесь являются только те, которые абсолютно невозможно прогнозировать до их актуализации в системе. При диахроническом анализе эмерджентными являются свойства, возникшие в процессе становления системы и потенциально непредсказуемые. Необходимо отметить, что в теоретических работах по эмерджентности прослеживается мнение, что большинство закономерностей, которые выступают в языке в виде всевозможных правил, формируются в процессе взаимодействия бесчисленного количества соединений. Все эти соединения необходимы для функционирования и использования языка как определенной системы. При этом следует отметить: бесспорным является то, что в результате взаимодействия инвариантных частиц формируются эмерджентные свойства, результирующие холистическую специфичность данной системы. «Слабая» эмерджентность, по мнению А. Стефана, сопоставима со свойствами редукционизма [232; 81].

Эмерджентность, по мнению М. Битбола (Bitbol M., 2002), преследует цель обнаружения онтологической «серединной позиции» между монистическо-материалистической и дуалистической онтологиями. Автор придерживается идеи, что эмерджентность близка к монистическо-материалистической трактовке, если брать за основу свойство высшего уровня как поверхностный симптом. И наоборот, эмерджентность близка к дуалистической трактовке, когда она наделяется некоторыми свойствами онтологической консистенции и собственным казуальным могуществом [239; 181–224].

Идея комплексности, вернее, холистической специфики монистическо-материалистической и дуалистической сущности эмерджентности, просматривается в гипотезе Е. Н. Князевой в вопросах образования коммуникации как сложного процесса, т. е. коммуникативной сложности. По мнению Е. Н. Князевой, «эмерджентность имеет онтологическое основание» [120; 74–83].

В коммуникативных системах, согласно Е. Н. Князевой, эмерджентность проявляется в виде их свойств и смысла. Исследователь полагает, что смысл также является эмерджентным: «Нельзя воспринимать смысл как заданный заранее результат. Он не дан человеку, а творится тем лицом, которое извлекает его, в том числе и самим творцом» [120; 74–83]. Безусловно, смысл не может быть заранее заданным, особенно если речь идет о точном смысле. Вместе с тем мы полагаем, что смысл обладает неким полем, на основе которого и выстраивается система. Коммуникативная сложность задана, прежде всего, самой коммуникативной ситуацией. Ну а коммуникативная ситуация уже является основой образования некоего поля.

Н. С. Олизько считает, что «в трактовке языка как нелинейно-саморазвивающегося единства открытых и подвижных, разомкнутых в интердискурсивном пространстве семиосферы интертекстуальных структур принцип эмерджентности – это появление у системы нового качества» [175; 64]. В гипотезе Н. С. Олизько мы видим некоторую корреляцию с концепцией В. Г. Буданова, в которой отмечается, что «в точке бифуркации параметры порядка, которые заданы на макроуровне, возвращают свои степени свободы в хаос микроуровня-интертекста, растворяясь в нем» [175; 65]. Н. С. Олизько полагает, что в языке мы имеем дело со спонтанно возникающими эмерджентными свойствами. Вместе с тем, эти свойства не являются характерными для отдельных уровней, точнее, для выстраивающих иерархический уровень (интертекста, дискурса или интердискурса). Однако они присущи системе как целостному образованию. Здесь опять же отражается точка зрения сторонников так называемой теории случайности, которая полагает, что вектор развития системы, особенно нелинейной, в точке бифуркации зависит от случайности [175; 64–68].

Понятие «случайность» вызывает очень много дискуссий у философов, так как «случайность» есть невозможность аргументированно объяснить какое-либо явление, особенно абстрактного характера. Можно ли в какой-то степени отнести языковую систему к абстрактным системам? Основная проблема здесь, на наш взгляд, заключается в том, что понятие «язык» интерпретируется по-разному в зависимости от области его исследования. В этом контексте мы абсолютно разделяем мнение А. Чикобавы, который отмечает, что понимание физиолога языка как предмета исследования отличается от понимания психолога. Согласно А. Чикобаве, «каждая из наук, определяя характеристику языка, обращает внимание только на те моменты в языке, которые соответствуют точке зрения данной науки. Такая интерпретация (или толкование) предмета языка вполне закономерна» [214; 32]. Соответственно, многообразие интерпретаций, толкований сущности языка, наличие многочисленных дефиниций говорят о том, что нет единого, охватывающего все аспекты изучения и описания языка определения, которое бы дало всеобъемлющий ответ на вопрос: что такое язык и в чем заключается сущность языка? К примеру, И. А. Бодуэн де Куртенэ писал, что «сущность человеческого языка исключительно психическая. Существование и развитие языка обусловлены чисто психическими законами» [35; 59].

В контексте определения сущности языка представляется интересным и весьма значимым мнение младограмматиков, нашедшее свое воплощение в «Манифесте» (Алпатов В. М., 2005). Они абсолютно справедливо, на наш взгляд, поставили вопрос о том, что долгое время все внимание лингвистов было посвящено исключительно самому языку. В этих исследованиях не принимался во внимание сам «говорящий человек». Колоссальная заслуга младограмматиков, на наш взгляд, заключается в том, что они первыми определили, что «язык не есть вещь, стоящая вне людей и над ними и существующая для себя; он по-настоящему существует только в индивидууме, тем самым все изменения в жизни языка могут исходить только от говорящих индивидуумов» [165; 92]. Мы в полной мере можем согласиться с приведенным мнением. Однако здесь важно учитывать то обстоятельство, что в каждом индивидууме языковой универсум приобретает присущую только данной личности специфику. Под «присущей только для данной личности спецификой» мы подразумеваем не структурную организацию самой языковой системы, а ее функционирование в индивидууме, т. е. ее функционирование в вербальных актах данного индивидуума, которые имеют исключительную специфику, неповторимы, имеют разовые обстоятельственные смыслы, и, соответственно, каждый из этих универсумов эмерджентен. Это означает, что при всех унифицирующих языковую систему правилах и законах языковая личность имеет присущую только ей интерпретацию данной языковой системы. Соответственно, игнорирование антропоцентрических парадигм при исследовании языка может привести (а скорее и приведет) только к очень ограниченному результату исследования.

Истории возникновения и развития языка посвящено огромное количество работ, которые порой противоречат друг другу. Думаем, нет необходимости приводить многочисленные постулаты, посвященные данной теме. Тем не менее необходимо учитывать тот факт, что в исторически доказанном обозримом прошлом жизнедеятельность человека самым тесным образом связана с развитым языком, который отвечает современным требованиям того общества, в котором индивидуум живет. Данное обстоятельство доказывает, что развитие языка происходит вместе с обществом. Язык всегда имеет такой уровень развития, который всесторонне отвечает потребностям данного общества. В процессе исследования языка игнорирование антропоцентрического фактора можно сравнить с исследованием строения и сущности атома без учета его материальной сущности. В этом контексте мы полностью принимаем мнение И. А. Бодуэна де Куртэне, который отмечал, что «язык существует только в индивидуальных мозгах, только в душах, только в психике индивидов или особей, составляющих данное языковое общество» [35; 59].

Идея антропоцентризма становится одной из значимых концепций в современных лингвистических исследованиях. Исследование языка без учета антропоцентрических факторов ограничено, так как оно главным образом посвящено изучению функциональной деятельности языка. Здесь важно отметить, что язык как система, которая, прежде всего, обладает функцией общения, имеет антропоцентрическую природу, т. е. человек является ядром функционирования языка как системы. Человек является и порождающей, и принимающей стороной языкового универсума. Язык не может полноценно существовать вне человека. В контексте значимости человека в природе языка В. А. Маслова отмечает многомерность языка и его обращенность к человеческому социуму. Она считает, что язык необходимо воспринимать как «систему, и антисистему, и деятельность, и продуктом этой деятельности, и духом, и материей, и стихийно развивающимся объектом, и упорядоченным саморегулирующимся явлением» [158; 31].

Антропоцентрический взгляд наиболее наглядно демонстрирует эмерджентность языка, так как совокупность таких качеств человека, как слуховое, зрительное, чувственное, духовное восприятие окружающей действительности, в свою очередь являющейся информационным полем, интерпретируемым личностью посредством языка, способствует появлению эмерджентного свойства языка каждого индивидуума. Соответственно, язык является комплексным явлением, функционирующим при кооперативной деятельности всех вышеобозначенных факторов. Отсутствие или нарушение работы одного из вышеназванных качеств приводит к нарушению деятельности системы, к хаосу, в котором отсутствует эмерджентное свойство.

Анализ литературы, посвященной проблеме возникновения и функционирования языка, показывает существование многочисленных теорий и определений, в которых предлагаются различные дефиниции сущности языка (Леонтьев А. А., 1990; Донских О. А., 1984; Пинкер С., 2009). Вместе с тем все они главным образом определяют функциональную сторону языка. Такую обширную констатацию можно восприятием индивидуума, так и основными догмами, которые объясняют язык с точки зрения узкой области, будь то физиология, социология, психология. Даже в самой лингвистике определений сущности языка насчитывается достаточно большое количество. Все это можно объяснить тем, что в языке одновременно реализуются как духовные, так и материальные стороны. Какая из этих сторон является первичной, а какая вторичной – это извечный философский вопрос, особенно если учесть достижения современной нейролингвистики, в которой активно продвигается предположение о том, что мысль появляется на тридцать секунд раньше своего вербального оформления.

Так как языковая личность имеет самое непосредственное отношение к сущности языка и его функционированию, наиболее полноценный обзор языковой системы, на наш взгляд, может дать именно анализ с точки зрения эмерджентности. Каждый человек является отдельной биологической системой, и, безусловно, каждая биологическая система имеет присущую только ей специфику и индивидуальность, как физическую, так и ментальную. Соответственно, представляется вполне закономерным мнение о монистической сущности человека при функционировании языковой системы [280]. Если исходить из данного предположения, то вопрос об эмерджентности языковой системы самым тесным образом можно связать с языковой личностью, т. е. языковая личность является именно той основой, которая определяет эмерджентность языка.

Во многих работах, посвященных проблеме эмерджентности, просматриваются идеи коннективизма, которая отвергает наличие каких-либо символических структур, играющих главную роль в объяснении функционирования человеческого языка. К сторонникам коннективизма можно отнести П. Смоленского, М. Стидмана и других языковедов, которые сделали попытку подвести коннективизм к традиционным символическим подходам в языке. Можно сказать, что лингвистические труды сторонников эмерджентности в основном сфокусированы на вопросе о том, как материализуется язык [264; 589, 287]. Такая постановка вопроса противоречит предположению нативистов о том, что, в сущности, многие лингвистические явления эпистемологически необъяснимы, и, соответственно, они являются врожденными.

В. О’Грейди считает, что современная теория эмерджентности направлена на необходимость объяснения лингвистического развития простых познавательных механизмов через призму их деятельности (эссенциальной, индуктивной, обобщающей), из которых вытекают статистические правила, основанные на практических фактах. Согласно этой теории, язык не является ни генетическим даром, ни сводом статистических правил и форм, подлежащих усвоению, т. е. язык – это результат коммуникативного процесса [257; 2].

Теория эмерджентности исходит из того, что большинство правилоподобных закономерностей, наблюдаемых в языке, формируется при взаимодействии огромного числа соединений, необходимых при использовании языка [295, 296]. Выявление природы появления этих соединений, а также взаимодействия частиц друг с другом – задача сложная и не решенная до сих пор. При этом следует отметить бесспорность того, что в результате взаимодействия инвариантных частиц формируются эмерджентные свойства, результирующие холистическую специфичность данной системы. И чем больше языковая единица, тем содержательнее и значимее эмерджентное свойство данного системного целого. В этом контексте интересна позиция сторонников эмерджентности в так называемой second language acquisition (SLA) process, придерживающихся мнения, что изучение языка является комплексным динамическим процессом, в котором участвуют разные компоненты, на разных уровнях, в разной степени и в разные времена. Индивидуальное разнообразие здесь представляетрся обычным следствием процесса изучения в рамках эмерджентности, т. е. результатом многогранности системы [270; 215–226].

В. М. Еськов относит эмерджентность к главному свойству любых систем. Он полагает, что в теории системы «эмерджентность фигурирует как фундаментальное понятие, которое связано с относительной автономностью функционирования высших уровней иерархически организованных систем по отношению к низшим уровням» [91; 29]. При всем этом В. М. Еськов отмечает холистический характер поведения системы, т. е. система выступает как единое, неделимое целое по отношению к отдельным элементам, из которых она состоит. В. М. Еськов считает, что свойство эмерджентности лежит в основе эволюции любой человекомерной системы. Все это объясняется тем, что в синергетическом процессе и в процессе развития человекомерные системы еще больше усложняются. Вопрос о том, является ли язык «человекомерной системой», полагаем, не требует ответа, так как человек в жизнедеятельности языка играет монистическую роль. Соответственно, исследование языка с точки зрения свойства эмерджентности является одним из фундаментальных аспектов изучения или анализа любой «человекомерной системы».

Согласно Брайану Мак Вини (Brian MacWhinney, 2005), лингвистические формы образуются путем взаимодействия разнообразных временных факторов, т. е. время как феномен, отражающий действия прошедшего, настоящего и будущего периода, влияет на лингвистическую форму здесь и сейчас [275; 191–211]. Главная задача, по мнению Б. Мак Вини, заключается в понимании того, как силы, обладающие разными временными шкалами, смешиваются в настоящем периоде, чтобы обозначить эмерджентность лингвистической формы. Отвечая на этот вопрос, автор определяет семь разнообразных фреймов времени для процесса эмерджентности и структуры.

Филогенетическая эмерджентность. Согласно этой концепции, наименьшей скоростью движения обладают эмерджентные структуры, закодированные в генах. Эмерджентисты, следующие этой гипотезе, придерживаются мнения, что язык, общество и познание прошли коэволюцию, основанную на взаимосвязи событий динамической системы. Для того чтобы достичь этого коэволюционного преимущества, изменения в лингвистической компетенции должны идти параллельно с когнитивными и социальными компетенциями. Более того, оба эффекта должны взаимно дополнять друг друга в момент речи.

Эпигенетическая эмерджентность – кодификация информации в ДНК, которая представляет собой равномерное слияние процесса медленного движения эволюции и процесса быстрого движения эпигенезиса.

Развивающаяся эмерджентность. Б. Мак Вини считает, что генетическая психология, разработанная Ж. Пиже, была первой, которая наиболее полно сформулировала взгляд эмерджентистов относительно развития. Несмотря на большой объем работы, авторами не специфицированы отдельные детали механизмов развития. В целях его дополнения, эмерджентисты выдвинули концепцию, базирующуюся на коннективизме, слиянии и теории динамических систем. Концепция эмерджентистов была использована для изучения двух разных, но тесно взаимосвязанных аспектов развития. К первому аспекту относится базовый учебный процесс, в котором идет непрерывное изучение новых фактов, явлений, форм, отношений, названий и процедур. Базовые модели изучения языка, в частности модели прошедшего времени, нередко останавливаются на подобном типе развития. Второй аспект развития базируется на исследовании новых стратегий и рамок, которые могут оказать существенное влияние на общую форму языка и познания через ключевые фокусировки.

Эмерджентность, находящаяся в действии. Согласно этой концепции, наиболее быстрыми воздействиями на языковую форму являются те, что вытекают из оперирующих в реальной действительности «навязываний» (реальные речевые единицы, используемые в языке в данный период). Эти «навязывания» являются активацией механизмов памяти, обострения внимания, координации, планирования предложений. Оперирующая в реальной действительности эмерджентность может отражать настоящий статус долгосрочно развивающихся нейронных и физиологических процессов.

Социальная эмерджентность. Многие «навязывания», которые реализуются при человеческом общении, образуются из долгосрочных социальных обстоятельств. Выдвигается идея о том, что наш выбор вокабуляра, сленга, топика, самого языка определяется характером отношений с людьми, с которыми мы общаемся. Предполагается, что мы можем выбрать опции, чтобы подчеркнуть солидарность, показать способность или приобрести симпатии. Временные рамки этих социальных элементов могут простираться на годы, десятилетия. От некоторых из них, продиктованных половой или расовой принадлежностью, практически невозможно избавиться.

Взаимодействующая эмерджентность. Кроме долгосрочных устойчивых нормдиалектов, языков и субгрупповых тем, человек также создает краткосрочные нормы, действующие в социальных взаимодействиях.

Диахроническая эмерджентность. Мы можем использовать размышления эмерджентистов, чтобы понять изменения, через которые языки прошли сквозь столетия. Эти изменения появляются из дальнейших взаимодействий предыдущих трех уровней (эволюционного, развивающегося и онлайн-изменения) [256; 191].

В своей работе Тимо Хонкела (Timo Honkela, 2005) заявляет, что результаты независимого компонентного анализа, основанного на сведениях контекста слов, представляют отличительные признаки, отражающие синтаксические и семантические категории. Результаты анализа выявляют признаки или категории, которые проявляются четко и легко могут быть интерпретированы людьми. В эти результаты входят как проявление эмерджентности четких отличительных категорий или признаков, так и распределенные репрезентации. Это основано на том, что слово может принадлежать нескольким категориям одновременно в ярусном плане [262; 129–138].

Джеймс В. Майнет (James W. Minett, 2005) считает, что мощь человеческого языка эволюционировала на различных уровнях, начиная от: а) изменений в когнитивных процессах, благодаря которым язык постигается индивидуумами; б) изменений в языке из-за диффузий, лингвистических свойств, приобретенных населением через индивидуумов; в) эмерджентности лингвистических свойств на полигенетической шкале времени. Согласно В. Майнету, эволюция языка взаимодействует на всех уровнях. Более того, по мнению автора, языковая мощь развивалась как продукт сложных взаимодействий среди генетических кодов, которые определяют нашу физическую и когнитивную способность, а также окружающую среду, как физическую, так и культурную, внутри которой мы живем и взаимодействуем. Чтобы хорошо понять, как человеческий язык превратился в то, что он собой представляет, важен холистический взгляд на процесс изучения языка [271].

Проблема понимания эмерджентности и эволюции в общении рассматривается в работе Кристофера Неганива (Chrystopher L. Nehaniv) [248]. В ней автор достаточно подробно обозначает проблемы, связанные с дейксисом, предикативом, отрицанием, эмерджентностью синтаксических категорий, композициональностью. Язык рассматривается как средство «манипуляции» словом для достижения собственных целей «манипулятором». Понимание эмерджентности в целом требует порождающего синтез языкового феномена, который автор обозначает в следующих пяти постулатах: 1) значение всегда интерпретационно-специфично; 2) не существует преимущественно заранее обозначенного пространства возможных значений, содержащего в себе идеальные концепты; 3) не существует уникальных, заранее обозначенных синтаксических структур возможных значений; 4) если возникают значения, пространство значений или синтаксис в пространстве значений, то они будут интерпретационно-специфическими; 5) соответствия между знаками и значениями опосредованы интерпретируемыми сигналами и интерпретаторами, и эти соответствия также интерпретационно-специфичны и зависят от контекста взаимодействий.

При всем уважении к научно значимым работам К. Неганива мы не можем согласиться с ним во втором пункте его заключений, так как твердо убеждены, что в любой речевой ситуации, подразумевающей общение или вербальное отражение коммуникативной действительности, появляется определенное поле, обозначенное нами как «поле эмерджентности» (подробно рассматривается ниже), в котором прогнозируются все варианты возможных вербальных интерпретаций речевой ситуации. Вариативность форм и лексических единиц потенциальных моделей интерпретации речевой ситуации подразумевает наличие определенного пространства, обозначающего границы данного поля.

Как мы уже упоминали выше, в своей работе К. Неганив рассматривает проявление эмерджентности на разных уровнях языкового общения – на уровне дейксиса, предикатива, отрицания, эмерджентности синтаксических категорий, композициональности. Дейксис, или указание, будучи направленным на многие вещи, а также вызывающим чужое внимание на предмет указания, по мнению К. Неганива, мог бы быть наделен признаком «прономинализации» в свойстве эмерджентности языкового общения. Прономинальность – указание на нечто неназываемое – обеспечивает переменность, которая может быть связана с объектом и лицами в окружающей действительности, определяя, по крайней мере, степень уделенной ссылки через уделенное внимание.

В аспекте проявления эмерджентности на уровне предикатива считается, что на заре зарождения языка протослова (термин К. Неганива proto-words) или указательные жесты могли иметь свои ассоциативы в целом, которые со временем стали знаменателями. Таким образом, мы вырабатываем первую практику определения предикации. Например, дейктический жест служит выбору цели всеобщего внимания (или топика), а потом другой жест или высказывание со временем служат становлению коммуникативного содержания, ассоциированного как значение в данной теме. В итоге ритуализация такой коммуникативной практики приводит к грамматизации конструкций, ассоциированных как значение в данной теме. Предикация возникает вместе с грамматизацией, в которой не только наблюдается ассоциация между темой и значением, но значение дает теме определенную категорию. Таким образом, как полагает автор, происходит прогресс, приводящий к эмерджентности предикаций от ассоциаций топик-коммента через ритуализацию к грамматизации предикации.

Проявление эмерджентности в отрицании точно так же, как и в предикации, предполагается в процессе развития протослов, которые сопровождались определенными жестами, мимикой или гримасами. Например, назвать предмет «вода» при подходе к реке или иному водоему и покачать головой могло означать «нельзя входить в воду».

По мнению К. Неганива относительно синтаксических категорий, в искусственной нейронной сети коннективистские модели Париси показали эмерджентность простых существительных и глаголов: существительные – как лингвистические сигналы, изменяющиеся с сенсорными раздражителями, глаголы – как лингвистические сигналы, изменяющиеся с действиями (более независимо от сенсорных раздражителей). Предполагалось, что такой опыт может быть расширен относительно протоприлагательных, которые выбирают референта в категории существительного, используя врожденное свойство, и на неадъективных модификаторах, таких как локаторы места (правый, левый, над и т. д.), которые более отражают временные свойства объекта, не являющиеся врожденным качеством объекта, но зависящие от отношения объекта к говорящему и к окружающей действительности. Таким образом, увеличение сложности синтаксических категорий может образовать фразу. Предполагается, что эмерджентность взаимообменных семантических и синтаксических фреймов на основе грамматизации приводит к устранению неоднозначности.

Эмерджентность лексических единиц, которая принимает аргументированную форму (к примеру, переходные глаголы, которые субстантивируются как объекты), называется композициональностью. Этот феномен имеет как синтаксические, так и семантические аспекты, на долю которых приходится большая часть комбинаторного богатства человеческого языка. Согласно К. Неганиву, существует большое количество исследований, посвященных эмерджентности аспектов синтаксиса (Kirby, 1999; Cangelosi, 2001; Steels, 1932), однако многие вопросы композициональности языкового общения полностью остаются открытыми для конструктивного моделирования.

Сегментация и пауза в современной человеческой речи, например, возникающие в связи с необходимостью дыхания или временных пауз когнитивного характера, в сочетании с местным контекстом демонстрируют информационно-теоретическую сущность, способствующую уменьшению двусмысленности, многозначности речи, предполагая, что последовательный процесс более мелких последовательных единиц может способствовать обеспечению основ для синтаксиса в эволюции языка [255; 119–138].

Люк Стилс (Luc Steels, 2005) вводит в поле эмерджентности понятие «усилие» (effort), чтобы объяснить самоорганизацию и эволюцию языка с познавательной точки зрения моделирования [265]. Основное внимание уделяется, в частности, усилию, в котором используются коннективистские компоненты для синтеза некоторых из основных этапов эмерджентности языка, и возможным переходам между этапами. Автор сделал обзор некоторых из основных работ, связанных с вопросом: какого рода когнитивные архитектурные особенности общества нужны для того, чтобы увидеть эмерджентность и эволюцию языка?

Большинство идей, обсуждаемых в работе, происходит из тренда, который начался в начале 90-х гг. ХХ в., предлагающего использование компьютерных моделей и роботизированных экспериментов для тестирования теорий. Многие из этих моделей используют основные коннективистские компоненты, такие как двунаправленное ассоциативное воспоминание, радиальные базисные функции сети, рецидивирующие нейронные сети и т. д. Новизна с точки зрения коннективистских компонентов заключается не в самих компонентах, а в том, как они интегрированы в более общей архитектуре и как они используются для решения аспектов социального познания, в частности, как группа может перейти на общий выработанный язык и репертуар понятий.

Люк Стилс представил язык прежде всего как сложную адаптивную систему. В его концепции исследуется различие между социобиологическим и социокультурным подходом к эмерджентности лингвистического порядка и его увеличения по мере усложнения. Затем представлена идея, в которой предлагается рассмотреть коммуникацию как условие передачи информации, так как коммуникация требует результата для концептуализации и интерпретации. Наконец, предлагаются возможные этапы эволюции системных связей, начиная лексическими и заканчивая грамматическими [288, 263].

Попытка описания новой модели, обозначающей эволюцию и индукцию композиционных структур в языке робототехнических средств, предпринята в работе Пола Вогта (Paul Vogt, 2005). В ней подтверждается сделанный ранее вывод о том, что барьер передачи информации становится механизмом давления для возникновения композиционности и что коммуникационная стратегия для угадывания ссылок высказываний способствует развитию качественно «хороших» языков. Кроме того, результаты показывают, что возникающие модели отражают структуру мира в значительной степени и что разработка семантики вместе с конкурентоспособным механизмом отбора приводит к более быстрому появлению композиционности, чем предопределенная семантика без такого механизма отбора [294; 206]. Одной из последних тенденций в изучении языка является эмерджентность все большего количества моделей, имитирующих определенные аспекты происхождения и эволюции языка. В работе П. Вогта представлена новая модель для изучения возникновения и динамики композиционных структур в языках, чья семантика связана с моделированием мира. П. Вогт утверждает, что, несмотря на то что этот мир далек от реальности, он может быть (и был) реализован физически с использованием реальных роботов.

Способность образовывать композиционные структуры в качестве части синтаксиса является одним из ключевых аспектов человеческого языка. Под композиционностью понимается ключевая особенность структурированных репрезентативных систем – будь то языковая, умственная или нейронная. Система представлений является композиционной только в том случае, если семантика комплексных представлений определяется смысловыми значениями их частей [266]. Например, предложение «Дай мне книгу» можно обозначить семантически как «Дай (мне, книгу)», где слово «дай» определяет лицо «мне», а «книгу» – объект. В противоположность этому холистические выражения не имеют структурных отношений между частями их значений. Например, в выражении “kicked the bucket”, которое используется для обозначения смерти, ни одна из частей выражения не имеет отношения к значению «умереть». Это метафорический оборот, в котором глагол имеет значение «пнуть», а в существительном «ведро» не каждый увидит ассоциацию со словом «умереть».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.