Ксения Хан
Договор на любовь

© Хан К., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Предисловие

Обычно я пишу послесловия, но с этой историей почувствовала, что нужно ввести вас в курс дела заранее. Не волнуйтесь, я быстро.

Для начала: это мой первый завершённый любовный роман в реалиях обычной жизни… Прежде я писала фэнтези –  можете представить моё негодование, оттого что в современном любовном романе об обычных офисных сотрудниках у меня нет возможности натравить огнедышащего дракона на неугодного мне персонажа?

Хван Дживону очень повезло, что он живёт в сеттинге без монстров.

Второе, о чём я хотела сказать, противоречит вышесказанному, но: действие романа происходит в альтернативной Корее. Она почти такая же, как реальная, только столица тут называется Хансон, а не Сеул, и некоторые персонажи из моих прошлых книжек –  «Лисы округа Хансон» в частности –  очень скромненько появляются за кадром. Если вы не читали другие мои истории, это НИКАК не скажется на понимании происходящего. Можете спокойно наслаждаться развитием отношений Соён и Дживона. Я сделала это, просто чтобы расширить свой мир, он мне нравится, я автор, и вот.

Последнее, и можете переворачивать страницу: этот роман –  ромком. Клише на клише. История с «он схватил её за руку от переизбытка чувств, и она в слоумо упала прямо на его губы» (к сожалению, такой сцены в книге нет, но об этом мы с Ксюшей ещё поговорим. –  Прим. ред.). Если ни разу не смотрели романтические дорамы, попробуйте «Что случилось с секретарём Ким», «Деловое предложение» и «Сонбэ, не крась губы» –  искренне рекомендую!

Ещё на страницах этой истории я щедро накидала отсылок на дорамы, кей-поп-индустрию и Юнги из БТС. Ну, гулять так гулять, подумала я. Я обожаю Юнги, подумала я. Хван Дживон будет носить серёжки в ушах, потому что я списала его с Юнги, и курить, потому что курящий Юнги в «Haegeum» –  моя римская империя. Курение вредит здоровью, кстати, осуждаю. Но должна же быть у женщины маленькая слабость?!

Всё-всё, заканчиваю свой спич. Спасибо, что прочитали это вступление. Надеюсь, вам понравится моя история. Над ней трудились я, чудесный редактор Катя, мой бедный литред Нина и целая команда профессионалов редакции «Эксмо»! ❤

Плейлист к «Договору на любовь»

Thirty Seconds to Mars –  Stuck

BTS –  Mikrokosmos

Sandro Cavazza, Georgia Ku –  Love To Lose

Virginia To Vegas –  Selfish

Rita Ora –  Let You Love Me

Jimin –  Who

Maroon 5 –  Lovesick

Juice WRLD feat. SUGA –  Girl Of My Dreams

Justin Bieber –  Ghost

Jung Kook –  Yes or No

Jordan Smith –  Love Her Better

DallasK –  Self Control

Halsey feat. SUGA –  Lilith

Stray Kids –  i hate to admit (Bang Chan)

Selena Gomez –  Lose You To Love Me

Thirty Seconds to Mars –  Never Not Love You

Крёстной фее Машеньке. Спасибо, что подхватываешь любые мои начинания, какими бы безумными они ни были.

Насте –  за поддержку во время бессонных ночей и за общий фанатизм по кей-попу.

Здесь могло бы быть упоминание Мин Юнги. Ах да. Вот оно.

Глава 1. Я выхожу замуж за своего босса?!

11 апреля 2024 года

Инчхон, Корейская Федерация [1]

Работа на исполнительного директора большой корпорации могла бы быть менее напряжённой, не будь Чан Соён его личным секретарём. Она следит за расписанием Хван Дживона, сопровождает его на важные встречи, разбирается со всеми документами и договорами, проверяет поставки программного оборудования и периодически даже подвозит Дживона с поздних встреч или после вечеринок компании, хотя изначально не нанималась быть его личным водителем. В список её обязанностей входит всё. Даже то, что могло бы вывести из себя любого регулярного сотрудника, работающего на «большого дядю» пять через два. Фактически рабочая неделя Соён заканчивается в субботу, а начинается во второй половине воскресенья.

Но Соён –  прилежная сотрудница, профессионал, знаток во многих вопросах, когда дело касается софт скиллов и… Она очень хочет обеспечить свою одинокую мать приличным состоянием, чтобы та не знала бед до конца своих дней.

Сегодня вечером Хван Дживон ушёл рано, оставив Соён заканчивать всю работу.

Пришлось отложить некоторые вопросы на завтрашний день –  снова придётся работать в свой выходной! –  прежде чем подготовиться к встрече с мамой, которая пригласила Соён на свидание вслепую…

На заключение брака по расчёту, если уж быть совсем честной.

Соён не в восторге от этой ошеломительной идеи, но старается угодить маме хотя бы в просьбе посетить сомнительное мероприятие. Тем более та редко просит Соён об одолжении, а уж о подобном –  вообще ни разу.

Подъезжая по названному матерью адресу, Соён оценивает обстановку –  дорогой ресторан, один из тех, где есть закрытые комнатки для вип-персон. Должно быть, мама подыскала ей перспективного жениха.

Усмехнувшись, Соён приглаживает волосы в отражении зеркала заднего вида и со вздохом выбирается из машины. Отряхивает подол светло-зелёной юбки, оттягивает полочки помятой к вечеру рубашки в тон, оценивает свой внешний вид ещё раз.

Выглядит она неплохо: хорошенький костюм приятного оттенка, собранные в низкий пучок вьющиеся волосы. И не скажешь сразу, что она только что утопала под бумажной горой договоров от арендодателей. На работу ей всё равно приходится носить вещи приличных брендов –  благо аутфиты в основном оплачивает босс, щепетильно относящийся к внешнему виду своих личных помощников. Разве что макияж подстёрся и выдаёт её усталость, но это легко поправимо. Соён подкрашивает губы светлой помадой, растирает на щеках румянец.

Что ж, она хорошенькая.

На входе в ресторан Соён встречает хост и приглашает её в дальнюю комнату.

Едва двери комнаты перед ней открываются, Соён замечает Хван Дживона и его родителей…

– Добрый… вечер, –  холодно произносит он, слегка поклонившись.

Соён замирает у входа, глядя на своего босса. Это какая-то шутка?..

– Э… Мама? –  спрашивает Соён у матери, сидящей напротив родителей Хван Дживона. Мама смущённо улыбается, ни разу не выглядя удивлённой. –  Ты пытаешься устроить мне свадьбу с боссом?!

Родители Дживона неловко кивают в знак приветствия, сам Дживон уставился на Соён, как обычно не показывая и намёка на свои истинные чувства. На нём рабочий костюм, в котором Соён видела его сегодня, длинные прямые волосы до плеч зачёсаны назад, у висков остались отдельные пряди, которые он то и дело заправляет за ухо. В болтающихся в ушах тяжёлых кольцах отражается тусклый свет люстры.

– Это уже согласовано, –  просто говорит мать Дживона, поворачиваясь к мужу –  тот кивает, потягивая вино.

На обработку этой информации у Соён уходит меньше секунды.

Она смотрит на них всех с недоверием: хотя бы намекните, что это розыгрыш. Намёков не наблюдается, и Соён начинает мотать головой, как китайская игрушка на передней панели автомобиля.

– Нет, нет, нет, нет, нет, –  быстро тараторит она, так и не войдя в комнату. –  С нами так поступать нельзя. Я имею в виду, какой в   этом смысл? Моя семья небогата, мы не миллиардеры, не бизнесмены, не мастера древних боевых искусств или типа того.

Соён хватается за ручку двери, желая закрыть её и уйти, но останавливает себя от опрометчивого побега, потому что её мама сидит напротив родителей Дживона и смотрит на неё, ожидая… А чего, собственно, она вообще ожидает?!

– Мы даже… мы не… –  протестует Соён менее уверенно. Она смотрит в лицо своего босса, пытаясь прочитать его мысли. Тот в сторону Соён даже не кивает, ни одного взгляда. Она вообще для него сейчас существует?..

Его мать вздыхает и смотрит на Соён с неожиданной нежностью.

– Мы выбрали тебя не из-за твоего статуса, –  отвечает она. Что, конечно, нисколько ситуацию не проясняет.

Слово берёт отец Дживона, и его взгляд резче, чем у жены.

– Мы выбрали тебя, исходя из твоих личных качеств. Ты прилежна, терпелива и уважительна. К тому же, –  он косится на молчаливо сидящего рядом сына, –  ты предана Дживону.

– Да! –  восклицает Соён, наконец закрывая дверь за спиной, не желая, чтобы её услышал весь ресторан. –  Я должна быть такой, потому что я работаю на вашего сына. Мне нужно быть терпеливой, дружелюбной, уважительной и преданной, улыбаться, даже когда я вообще этого не хочу, –  вот что значит быть секретарём исполнительного директора!

Дживон неожиданно хмыкает в своей излюбленной манере, словно нашёл в словах Соён что-то уморительное, но не может позволить себе лишнюю эмоцию. Соён щурится, пытаясь уловить его взгляд, но он смотрит на неё так, будто вообще не имеет отношения к происходящему.

Соён вскидывает брови и садится за стол, словно она администратор разворачивающегося у неё на глазах цирка, главный персонаж сюрреалистического шоу, «Ада для одиночек» [2] или типа того. Вот бы Соён отправили на необитаемый остров прямо сейчас…

– Ты была такой и в колледже… –  замечает госпожа Хван, заставляя Дживона на мгновение взглянуть на неё.

– Неправда, –  возражает Соён, отвлекаясь от своих мечтаний о рае. –  В смысле, да, я была такой рядом с вами. Конечно, вы очень уважаемые в обществе люди, и я искренне восхищаюсь вашим сыном, когда он ведёт себя как крутой исполнительный директор, а не так, как в моменты, когда считает, что его никто не видит, –  как избалованный ребёнок с огромным эго.

Соён выпаливает это и в ужасе закрывает рот рукой.

– О, дерьмо… В смысле, чёрт, в смысле… видите? Я не так уважительно отношусь к господину Хвану, как должна бы относиться к нему будущая жена!

Все за столом переглядываются между собой в немом шоке, хотя выражение лица Дживона остаётся непроницаемым. По какой-то неизвестной и неприятной для Соён причине он сохраняет тихий и хладнокровный вид, пока его родители решают его судьбу. Удивительная стойкость для человека, который не терпит любого неподчинения по отношению к своей драгоценной персоне.

– Он всегда таким был, –  говорит наконец его мать с раздражённым вздохом.

– Эй! –  теперь протестует он.

Соён закрывает красное от злости и стыда лицо руками и громко стонет. Кто-нибудь, избавьте её от этого кошмара.

– Пожалуйста, скажите мне, что вы это не серьёзно, –  почти с мольбой просит Соён. –  Как вы вообще можете думать о нас как о паре? Я его не люблю, он меня ненавидит –  так почему?

Родители Хван Дживона снова обмениваются взглядами, но на этот раз так легко, словно для них вопрос свадьбы –  решённое дело. Отец Дживона качает головой и усмехается, точь-в-точь как сын. Что-то тут совсем пахнет палёным…

– Потому что ни у кого из вас нет выбора, –  отвечает отец Дживона холодным –  вопреки его весёлому взгляду –  тоном. Теперь даже Дживон смотрит на отца с видимым раздражением.

– Ну, теперь уже слишком поздно отступать, –  добавляет мать Дживона с нервным смешком.

Соён смотрит на свою маму в поисках поддержки. Та молчит, и Соён это не нравится. Что здесь происходит?

– Слушай. –  Соён прочищает горло и обращается к матери. –  Если господин и госпожа Хван угрожают тебе, мы можем обсудить это и решить любые проблемы, верно же? Денег у нас нет, но я и не думаю, что им нужны деньги, так ведь? –  Теперь Соён поворачивается к родителям Дживона. –  Честно говоря, я не вижу ни единой выгоды, которую вы могли бы извлечь из моей семьи, поэтому я действительно не понимаю, почему вы остановили свой выбор на мне. Вы хотите, чтобы ваш сын страдал от моего существования?

В очередной раз все за столом таинственно затихают. Родители Дживона, казалось, больше остальных озадачены, но им, как заметила Соён, это просто кажется забавным, а Дживон… молчит.

Раздражает. Бесит.

Господин Хван ухмыляется каким-то своим мыслям и качает бокалом вина в ответ на заявление Соён, прежде чем холодно ответить:

– Конечно, деньги для нас не проблема. Мы выбрали тебя, Чан Соён, потому что ты честная и, похоже, не боишься сказать вслух то, что думаешь о моём сыне. А он в самом деле бывает несносным типом.

Соён вздыхает и трёт виски пальцами.

– А, может быть, у вашего несносного сына есть своё мнение? –  уточняет Соён громко, раздражённо. –  Почему вы выбираете меня, не спрашивая его?

Родители Дживона смотрят друг на друга, прежде чем вернуть внимание Соён. Господин Хван говорит снова до того, как Дживон успел вставить хоть слово:

– Мы выбрали тебя, потому что ты, кажется, единственная, кто готов указать Дживону на его ошибки и направить его в нужную сторону. Даже если ты всего лишь его секретарь, ты никогда не боялась не согласиться с его единоличными решениями или поставить его на место.

Соён недоверчиво качает головой.

– Мне нужно подышать свежим воздухом, –  выдыхает она и встаёт с места, резко отодвинув стул. Тот скрипит ножками по деревянному настилу, разрывая раздражение Соён, как лист бумаги.

В дверях Соён оборачивается к Дживону.

– Господин Хван? Вы идёте со мной, нам нужно поговорить.

В ответ Дживон нерешительно поднимается со своего места. Выражение его лица Соён не может идентифицировать никаким образом, словно сегодня он надел новое лицо из своей золотой коллекции непроницаемых масок.

Он следует за Соён к выходу, оставив родителей в недоумении. Конечно, ведь тема дискуссии вообще не должна вызывать никаких вопросов со стороны Соён –  о чём можно разговаривать наедине, так?

Соён выскакивает на улицу, словно ресторан охватило огнём и она спасает свою жизнь. В принципе, так оно и есть. На широкой парковке перед рестораном Соён замирает и, резко выдыхая, запрокидывает голову. Стоит так несколько секунд, отчётливо слыша шуршание гравия под каблуками туфель господина Хван Дживона, своего хладнокровного босса, вот-вот готового стать её женихом. Вся ситуация –  чистый, глянцево-розовый сюр из мелодрам, не иначе.

– Итак, что здесь происходит? –  спрашивает Соён, оборачиваясь к нему. –  Вы что, совсем лишились рассудка? Нет, не так… –  Соён выдыхает и начинает сначала: –  Вы действительно согласны со своими родителями? Почему вы ничего не сказали им в знак протеста? Я не понимаю.

Хван Дживон достаёт из кармана брюк пачку сигарет и медленно прикуривает, огонёк зажигалки подсвечивает его лицо оранжевым. Здесь нельзя курить, но общественные правила игнорируются Дживоном как несущественные.

Какое-то мгновение он молчит, глядя в ночное небо, на темнеющие в десяти футах от ресторана аккуратные кустики рододендрона, на уходящую за горизонт дорогу, ведущую к центру ночного мегаполиса… Куда угодно, только не на Соён.

Наконец он говорит, всё ещё сохраняя пустое, холодное выражение лица:

– Конечно, я не согласен. Я никогда не согласен с тем, что делают и говорят мои родители. Но, как ты только что услышала… когда дело доходит до подобных вещей, решения принимаются не мной.

Соён фыркает. Кажется, её кто-то сильно ударил по ушам, пока она сюда добиралась, и теперь ей слышится всякая чушь. Иначе объяснить покорное поведение Хван Дживона она не может.

– Просто напоминаю, –  заговаривает она, цедя каждое слово сквозь стиснутые зубы, –  вы –  босс собственной большой компании. Вы же можете сказать «нет» своим родителям, не так ли?

Дживон выдыхает сигаретный дым в ночной воздух, продолжая изучать горизонт. Неужели в знакомом пейзаже Инчхона есть что-то более интересное, чем важный разговор с Соён?

– Эй! –  с нескрываемой злостью вскрикивает она. –  Смотрите на меня, когда я с вами разговариваю!

Наконец Хван Дживон позволяет себе опустить взгляд на Соён, будто только что её заметил. Он часто так ведёт себя на работе, но его реакцию сейчас объяснить сложно, да Соён и не пытается. Он чешет шею под уже смятым к концу дня воротником белой рубашки, прежде чем снова заговорить:

– Это не так просто, окей? Я не могу просто сказать «нет», потому что они всё равно заставят меня согласиться с их решением рано или поздно, хочу я этого или нет. У них много власти, и подняться наверх, противостоя им, не так-то просто.

Он смотрит на Соён, пока говорит, холодными глазами, в которых Соён не отмечает ничего, кроме пустой отстранённости.

Соён чувствует подступающую к горлу злость, с новой силой разгорающуюся на самом дне её желудка. Та с каждым словом Хван Дживона взбирается выше и выше по пищеводу, отравляя сознание.

– Так вас не волнует, хотят ли они, чтобы вы женились на какой-то рандомной девушке с явными проблемами с гневом?

Дживон удивлённо вскидывает бровь, и Соён высматривает в этом жесте явную приязнь. Приязнь видеть её злой и расстроенной, похоже.

– Я признаю, что у тебя, похоже, есть проблемы с гневом, –  отмечает он с усмешкой, –  но нет, идея жениться на «какой-то рандомной девушке» и в самом деле бесит меня. Я должен жениться на той, кто мне действительно нравится и с кем у меня будет какая-то… взаимная привязанность.

– Так это точно не я! –  восклицает Соён и машет перед его лицом руками. –  Оцените меня, серьёзно. Вы терпеть меня не можете, не так ли? Перспектива прожить свою жизнь со мной должна была вас выбесить до костей. И что я вижу? Вы чертовски холодны, стоите тут и не предпринимаете… ничего. Ничего из того, что должны бы, чтобы отменить дурацкую помолвку.

Дживон. Закатывает. Глаза.

Соён закатывает свои.

Да, он действительно ненавидит её, и она это понимает, рационально оценивает свои способности на работе и особенности своего характера вне её. Дживона бесит прямолинейность и раздражительность Соён, помогающая ей в рабочих вопросах, –  только потому он терпит её все эти годы рядом.

– Слушай, –  говорит Дживон снова, слегка высовывая язык –  жест, который неимоверно, до безумия Соён бесит. –  Я тоже этому не рад. Я не понимаю, почему мои родители из всех людей выбрали именно тебя в жёны… Но либо я смирюсь с этим, либо снова буду иметь дело с моей упрямой матерью, которая каждый чёртов день беспокоит меня, пытаясь найти мне жену под стать. А мне и так хватает стресса с работой…

Он зачёсывает назад длинную чёлку, спадающую ему на высокий лоб, и прислоняется к припаркованной машине боком, уставившись в землю под своими лакированными чёрными туфлями. Затягивается, пуская струю дыма в сторону от Соён.

Соён хмурится и отступает назад, не сводя с него взгляда.

– Значит… Вы просто хотите жениться на мне, потому что ваши родители очень упорно настаивают на вашем браке? Типа, никаких больше свиданий вслепую, у меня уже есть жена?

Она зарывается пальцами в волосы, прочёсывает их рукой и устало выдыхает.

– Значит, никакого флирта, никаких настоящих отношений, никаких недомолвок и сплетен между нами? Вам просто нужна официальная жена?

Дживон раздражённо щипает себя за переносицу и пинает камешек гравия под ногами. Тот ударяется в ограждение клумбы совсем рядом с Соён.

– Почему я должен был оказаться в такой ситуации?..

Действительно, почему.

Прежде чем ответить на вопрос, он делает медленный глубокий вдох, внаглую тушит сигарету о ближайшую урну и бросает туда окурок.

– Да. Примерно так это и будет. Мы будем парой только на бумаге, а не на самом деле. Так что тебе не нужно беспокоиться, если ты боишься, что влюбишься в меня или что-то в этом роде…

– Воу, остановитесь, –  протестует Соён почти со смехом. –  Я не собираюсь влюбляться в вас, никогда. Вы мне не нравитесь, вы холодны и равнодушны, вы определённо, совершенно точно не мой типаж.

Соён качает головой и усмехается, чувствуя, как злость подбирается к самой её гортани и выплёскивается наружу нервными, истеричными смешками.

– Надеюсь, вы тоже не посчитаете меня своей настоящей женой, поэтому, когда придёт время и я найду кого-то, кого я действительно полюблю, вы… отпустите меня.

Дживон ухмыляется, да так самоуверенно, что у Соён сводит скулы. Ну, посмеялись –  и хватит.

– Конечно, я не буду считать тебя своей настоящей женой. Я не воспринимаю тебя ни в одном аспекте личного взаимодействия, которое мог бы вообразить твой хорошенький крохотный мозг, так что не стесняйся –  выходи замуж за кого-нибудь другого, когда придёт время. –  Он прищуривается, наблюдая за тем, как быстро сменяются выражения лица Соён. –  Хотя, должен признать, ты вряд ли сможешь найти другого парня с таким же состоянием и влиянием, как у меня.

И он снова, мать его, усмехается.

Врезать бы ему по роже, да положение не позволяет.

Хван Дживон понятия не имеет, как он рискует загреметь в больницу с переломом своего аккуратного носа…

Соён морщится.

– Мне не нужны ваши деньги, –  почти не врёт она. –  В жизни есть куда более важные вещи, чем деньги, когда дело касается отношений, особенно любовных.

Ухмылка Дживона становится ещё шире. Да он же просто… забавляется с ней? Нашёл себе игрушку. Соён терпит его характер пять долгих лет, ничто не заставит её усомниться в своей стойкости –  она ни разу не повелась на его статус и положение, зато каждый год поднимала себе ставку, руководствуясь личными интересами. Ну, и инфляцией, и повышением цен на жильё.

– О? –  Дживон приподнимает одну бровь. –  Тогда скажи, пожалуйста, какие вещи для тебя важнее денег?

Соён фыркает и скрещивает перед собой руки.

– Любовь и верность, а также готовность быть рядом и помогать в любых ситуациях, –  перечисляет она, кивая на каждое своё утверждение. –  И доверие между двумя людьми. И… терпение, думаю. Ну, все те вещи, которые вы игнорируете вне работы в принципе.

Дживон давит смешок, прикрыв его кулаком.

– Хочешь сказать, что тебе нужен парень-липучка, который всегда будет рядом? Верный, любящий и ласковый?

Он выпрямляется и приближается к Соён, всё ещё ухмыляясь. Соён, естественно, отступает.

– А что не так в моих убеждениях?

Дживон делает ещё один шаг вперёд, снова сокращая дистанцию. Теперь он возвышается над Соён, его ухмылку выхватывает из вечернего полумрака свет фонаря, приютившегося у входа в ресторан.

– Нет-нет, всё с ними в порядке, вроде бы… –  Он делает паузу, самодовольно глядя на Соён сверху вниз. –  Просто, кажется, тебе нужен бездельник без работы и амбиций. Ну, чтобы не отлипать от тебя и всегда быть на подхвате.

Соён вздрагивает от новой вспышки злости. Нет, она в гневе. Она смотрит на своего босса, едва скрывая ярость.

– Я не спрашивала вашего мнения, но если вы так пренебрежительно отнеслись к моим словам, то… –  Она делает глубокий вдох, убирает прядь выбившихся из причёски волос за ухо. Да пошёл ты к имуги [3], Хван Дживон. –  Я более чем уверена, что вы тоже будете одним из таких липучих парней, когда действительно влюбитесь в кого-нибудь. Привязчивый, ревнивый собственник, всегда готовый прийти на помощь своей даме, просто чтобы держать других подальше от неё, потому что иначе ваше эго не выдержит конкуренции.

Ухмылка Дживона медленно сползает с его лица. Некоторое время он стоит молча, будто раздумывает над словами Соён всерьёз. Затем, к её удивлению, он разражается тихим смешком, хотя это и звучит в прохладе вечера довольно натянуто.

– Я? –  переспрашивает он. –  Привязчивый, ревнивый собственник? Не смеши меня. Я бы никогда не стал таким –  это… жалко.

Соён фыркает и отступает, понимая, что застряла между своим начальником и глупой клумбой с цветами. Она обходит ярко-розовые кустики дицентры и замирает напротив Хван Дживона.

– Окей. –  Он вскидывает руки, будто сдаваясь. –  Мне не нравится такая постановка вопроса, но я готов помочь тебе сделать выбор в свою пользу.

Соён вскидывает одну бровь, и Дживон, усмехнувшись, выдыхает:

– Я повышу тебе зарплату в два раза.

Соён хочет возмутиться от всей души, что на такой подкуп она не пойдёт ни в коем случае, что она выше этого, но…

– Скажем, я буду платить тебе соразмерные премиальные каждый месяц, пока мы женаты, –  дожимает Дживон. Соён стискивает руки в кулаки, переступает с ноги на ногу, вгрызаясь каблуками туфель в гравийную дорожку.

На самом деле, она пять лет не уходит от Хван Дживона в другую фирму наполовину из-за хорошей зарплаты. Деньги ей необходимы, это правда. Их с мамой старый дом уже так просел в фундаменте, что помочь ему сможет только чудо, –  и Соён просто хочет перевезти мать в новый дом в приличном районе. С самого своего выпуска из университета она думает о том, чтобы переехать в столицу, оставить прошлое, которое тяготит маму в старом доме, и начать всё с чистого листа. Она и работать на Хван Дживона согласилась из-за высокой ставки и приличных премиальных. Деньги нужны ей как воздух.

Соён будет дурой, если не согласится. С другой стороны, кто ведётся на такое сомнительное приглашение в рабство?

– Любой договор, даже о браке, должен подразумевать выгоду для обеих сторон, –  словно читая её мысли, договаривает Дживон. –  Иначе это договором не назовёшь.

Чёрт, он прав. Вторая причина, по которой Соён остаётся личным секретарём Хван Дживона, заключается в том, что он действительно сильный руководитель: гораздо спокойнее работать у начальника, который может организовать работу компании и не дать ей погрязнуть в хаосе…

Соён закрывает глаза, растирает виски указательным и средним пальцами. Как-то легко оказалось подкупить её совесть.

– Допустим, –  вздыхает она и кивает в сторону входа в ресторан, где их всё ещё поджидают родители. Великий Будда, как же это всё ужасно глупо и быстро… Да и глупо ещё.

– Значит, согласна? –  ухмылка на лице Дживона становится такой широкой, что он мог бы украсить собой рекламный постер стоматологических услуг. Соён кивает. Ладно, она проиграла.

– Итак, каков план? –  спрашивает она натянуто уверенным голосом. –  Мы возвращаемся к родным и сообщаем, видимо, всем на радость, что согласны жениться? На этом всё?

Дживон прикусывает язык и кивает в сторону. Ясно, основная проблема его теперь не интересует. Соён закатывает глаза.

– Ну, я чертовски уверен, что не хочу снова иметь дело с придирками своей заботливой матушки, –  говорит он, чеканя каждое своё слово. –  Так что да, я могу просто согласиться на всю эту историю с браком. В любом случае у нас нет особого выбора.

Он делает шаг в сторону ресторана, явно намереваясь вернуться и объясниться перед двумя семьями. Соён оббегает клумбу и встаёт перед ним.

– Одну секунду. –  Она поднимает руку в знак протеста. Дживон замирает перед ней с хмурым видом. –  Нам нужен какой-то… контракт. С некоторыми условиями.

Дживон подозрительно приподнимает бровь. Конечно, вот теперь он насторожился…

– Контракт? –  повторяет он. –  Условия?

– Да-а-а, –  кивает Соён медленно, как будто говорит с ребёнком, совсем не разбирающимся в мировых соглашениях. Что, естественно, очень глупо, раз он директор собственной компании, наследник богатого рода и всё такое. –  Нам нужен контракт. Я хочу быть уверена, что у меня есть возможность ходить на свидания с другими парнями. И я не хочу жить с вами под одной крышей. И я не буду носить кольцо.

Дживон хмыкает, отмечая, как Соён выделила последнее слово.

– Ты хочешь встречаться с другими парнями? –  спрашивает он. –  Ну, я думаю, это достаточно справедливо… Мы не будем жить вместе, и тебе не обязательно носить кольцо. Что-нибудь ещё?

– Прошу вас, не делайте такое лицо. –  Соён указывает на него пальцем, почти касаясь его рубашки под тёмно-серым пиджаком, и щурится. –  Последнее условие, но тем не менее важное.

Она опускает руку и с вызовом смотрит на директора. На высоких каблуках она не намного ниже его, наверняка его это раздражает.

– Никто не узнает, что мы женаты, –  говорит Соён твёрдо. –  Кроме наших родителей, разумеется. Я не хочу проблем на работе. Женщине и без того сложно забраться на тот уровень, что есть у меня сейчас, и я не хочу осуждающих взглядов в спину и слухов о моей некомпетентности.

Глаза Дживона слегка расширяются. Он что, даже не подумал о скрытности?

– Ты хочешь сохранить наши отношения в секрете от всех? –  медленно спрашивает он, очевидно обрабатывая информацию на «Пентиуме» первого поколения, не иначе.

Соён ахает в голос.

– А вы хотите донести всем в компании, что у нас брак по расчёту?

Соён фыркает, видя его смятение. Он думает, что хорошо скрывает свои эмоции, но Соён знает его с университета и уже выучила все его выражения. Сейчас он в замешательстве, но пытается натянуть на лицо равнодушие.

– Если вы не согласны с моими условиями, я всегда могу сказать вашим родителям, что не выйду за вас замуж, –  замечает Соён, –  и они будут предлагать вам новые свидания вслепую, отнимая ваше драгоценное время и силы, пока вы наконец не определитесь с невестой.

Глаза Дживона сужаются, выражение его лица становится жёстче от самодовольной ухмылки Соён. Он ненавидит то, что личный секретарь умудряется читать его как открытую книгу. Никто другой не в состоянии сделать это.

– Хорошо, –  кивает он наконец, оценив все риски. –  Мы будем держать наши отношения в секрете. Мне тоже не нужны разговоры за спиной. И я соглашусь и с другими твоими условиями, даже если они немного… фривольные.

Сам ты фривольный.

Соён протягивает ему руку, чтобы завершить сделку.

– Договорились, господин Хван? –  спрашивает она с ухмылкой.

Дживон какое-то время смотрит на её руку, а затем неохотно берёт в свою. Его широкая ладонь сжимает ладошку Соён. Наверняка какая-то его часть хочет сделать что-нибудь, чтобы стереть самодовольство с лица своей подчинённой. ЧСВ ведь должно безраздельно принадлежать одному лишь господину Хвану Дживону, в самом-то деле.

– Договорились, госпожа Чан, –  отвечает он, его голос холодный и бесстрастный. Впрочем, как и всегда.

Соён серьёзно жмёт ему руку и идёт обратно в ресторан.

Когда они входят в комнату, взгляды четы Хван и мамы Соён застывают на их фигурах.

Соён располагается на стуле в торце стола и предлагает Дживону место рядом с собой. Его родители и мама Соён молча смотрят на них двоих с замешательством и любопытством.

Отец Дживона говорит первым, громко откашливаясь, чтобы привлечь внимание:

– Итак, к какому выводу вы оба пришли после разговора на улице?

Соён бросает взгляд на Дживона и кивает.

– Я согласна, –  говорит она. –  Но прошу не делать публичных заявлений о нашем браке. Я всё ещё работаю на господина Хвана и не хочу, чтобы в нашей компании были какие-то неприятности из-за слухов.

На губах Дживона появляется лёгкая ухмылка, однако его родители, похоже, находят слова Соён немного дерзкими.

Его отец слегка хмурится, почёсывая подбородок.

– Ты хочешь сохранить новости о браке в секрете? Я думал, все женщины любят выставлять напоказ свои отношения.

– Как вы уже заметили ранее, –  поджимая губы, кивает Соён, –  я –  не все женщины. И я хочу остаться хорошим сотрудником «ЭйчКей», а не невестой её исполнительного директора и секретаршей на побегушках. Мне не нужен унизительный, с точки зрения других коллег, статус.

Дживон фыркает и потирает переносицу. Соён слышит его саркастичное замечание: «Унизительный статус, невероятно…»

Отец Дживона медленно кивает. Он молча обменивается взглядами с матерью Дживона, та просто улыбается.

– Понятно… –  говорит господин Хван. –  Я полагаю, мы можем уважить тот факт, что вы оба не хотите раскрывать свой брак публике.

В разговор вступает мать Дживона, её голос такой же милостивый, как всегда. Беседа продолжается, утекая в официально-деловое русло, мама Соён иногда вставляет свои комментарии по поводу того или иного условия заключения официального брака.

– Итак… –  Соён прочищает горло. –  Что дальше? Нужно ли нам, я не знаю, идти в правительственное ведомство, чтобы оформить всё официально?

Мать Дживона улыбается и качает головой.

– Мы позаботимся обо всех формальностях. Вы двое сможете стать мужем и женой через… два дня, –  объявляет она, в голосе –  неприкрытое волнение.

Соён моргает. И моргает ещё раз.

Это ужасно. Вот что она думает. Но не говорит больше ничего, что может вызвать у Дживона раздражение, потому что он и так не в настроении. Препираться с ним и его родителями Соён тоже больше не намерена.

– Хорошо, –  говорит она притворно спокойно. –  Отлично. Ну, поздравляю с помолвкой, дорогой муж!

Соён хлопает Дживона по плечу и ухмыляется. Он ненавидит, когда Соён так себя ведёт.

– Теперь я хочу оставить вас всех, если вы не возражаете. Мне нужно… подготовиться к тому, чтобы стать женой Хван Дживона.

Дживон бросает на Соён самый смертельный взгляд из своего арсенала, явно не удивлённый её словами и дерзким поведением, но умудряется сохранять нейтральное выражение лица. И медленно кивает.

– Как скажешь. На данный момент ты свободна.

Родители Дживона смотрят на Соён, похоже застигнутые врасплох её бравадой. Они хотели нежную, терпеливую, умудрённую опытом жену для своего ненаглядного сына? Что ж, им предстоит испытать большое разочарование.

Соён фыркает, наклоняется к Дживону поближе и сердито шепчет: «Я уже не свободна, потому что мы помолвлены, а скоро будем ещё и женаты».

Затем она поднимается с места и кланяется родителям Дживона со всем почтением, которое может оказать им сейчас.

– Спасибо за этот восхитительный вечер и чудесные новости! –  произносит она медленно. –  Мы с матушкой оставим вас.

После этих слов Соён берёт маму за руку и уводит из ресторана.

На улице она запрокидывает голову к небу и громко кричит:

– Чёрт бы тебя побрал, Хван Дживон!

За её спиной раздаётся полный неприкрытого раздражения голос:

– Ты можешь не орать так? Люди смотрят.

Глава 2. Трудности коммуникации с эмоциональным вампиром

Соён вскрикивает и поворачивается к Дживону, сразу же окунаясь в новый виток раздражения. Она смотрит на него с вызовом –  за сегодняшний день чаша её терпения переполнилась окончательно.

– Почему вы здесь? –  спрашивает она и щурится. –  Мы общаемся. С моей мамой.

Её мама в это время смотрит на Соён и Дживона с удивлением, как будто она знает о них что-то, чего они ещё сами не поняли.

Дживон скрещивает руки, такой раздражённый, словно не он прервал Соён в момент, когда она уже не ожидала его увидеть. Он смотрит на неё сверху вниз, затем переводит глаза на маму Соён.

– Я хочу поговорить с тобой. Наедине, – холодно говорит он, избегая свирепого взгляда Соён.

Мама Соён машет рукой, позволяя им говорить.

– Я пойду к машине, милая, –  отвечает она, всё ещё подозрительно весёлая. Соён провожает её взглядом, в котором наверняка читается немая мольба «умоляю-не-уходи-ты-и-так-сделала-мой-вечер-невыносимым». Но мама не умеет читать мысли, и в итоге Соён приходится вернуть внимание своему боссу.

Жениху.

Он стоит перед ней, серьёзный, самоуверенный. И чертовски раздражённый, словно сто дней расчленял в аду грешников и… подустал.

– Что? –  выдыхает Соён, уже не скрывая своей неприязни, злости, усталости и, чёрт возьми, бешенства. Дживон молча сканирует её лицо, его глаза внимательно скользят по её скулам, раздутым ноздрям тонкого носа, поджатым губам.

Он делает шаг ближе, его голос становится тихим, когда он наконец задаёт вопрос:

– Что это, чёрт возьми, было?

Соён поднимает к нему глаза. Она ниже его, намного ниже, но он не пугает её так, как должен. Соён видела его и в плохие дни, и в хорошие, и разницы, впрочем, в его поведении не наблюдалось: он всегда вёл себя одинаково –  холодно, уверенно, собранно. Поэтому Соён вскидывает подбородок, чтобы смотреть на него без страха.

– Что? Разве дама не может выплеснуть эмоции после весьма напряжённой беседы?

Дживон пристально смотрит на неё несколько долгих секунд, напряжение между ними снова растёт в геометрической прогрессии. Глаза слегка сужаются, когда он отвечает:

– Если это так необходимо, ты, разумеется, можешь выплеснуть все свои эмоции, но сбавь обороты, хорошо? Не надо кричать как припадочная. Это утомительно.

Соён уверена, он хотел сказать «неловко» или «смущающе», но в его словаре таких слов не водится. Непритязательный эпитет в свой адрес она решает проигнорировать.

Её губа дёргается.

– Это не предназначалось для ваших ушей. Я была… слегка обескуражена. –  Соён объясняется медленно, стараясь сделать свой голос спокойнее. –  И меня здесь никто не слышал. Мы одни, вы не заметили?

Дживон слегка наклоняет голову, и на его лице мелькает лёгкая тень веселья. Он знает, насколько упрямой Соён может быть, когда «слегка обескуражена» –  и сейчас не исключение.

Он делает ещё один шаг к ней и стоит теперь всего в нескольких дюймах от Соён, взгляд прикован к её лицу, словно она статуя, а он –  Пигмалион. Соён морщится. Какое уморительно неправильное сравнение. Пигмалион обожал своё творение, Дживон же готов стереть Соён с лица земли, когда она его бесит. Впрочем, стань Соён неживой фигурой, он, вероятно, тоже был бы счастлив.

– Я знаю, что это не предназначалось для моих ушей, –  говорит он, стискивая каждый звук в горле, –  но это не значит, что я тебя не слышу. И я заметил, что мы теперь одни, я не слепой.

– Так в чём же тогда дело? –  спрашивает Соён, глядя на него. Он почти склонился над Соён. Он очень близко. Вот это смущает, а не крик Соён в темноту.

Она сглатывает подступившую к горлу слюну и добавляет:

– Я не хочу извиняться за то, что вы меня слышали, но также не желаю, чтобы вы читали мне нотации, как нужно себя вести приличной леди. Так что простите за мою ругань, невольным слушателем которой вы стали. –  Соён делает паузу, замирая рядом с ним. –  Вы хотели обсудить что-то ещё?

Дживон закатывает глаза. Кажется, его даже забавляет отношение Соён. Он не привык, чтобы личный секретарь так ему отвечала.

Он делает шаг ближе, полностью стирая расстояние между ними. За спиной Соён неожиданно оказывается высокая клумба, и она упирается в неё бёдрами.

– Больше ничего. Просто хотел убедиться, что ты перестала вести себя как противная капризная девчонка.

Девчонка?..

Соён сдерживает протестующий стон в ответ на его слова, потому что занята несколько другим –  её беспокоит, что директор стоит к ней так близко, что позади неё клумба и отступать больше некуда, и она фактически в ловушке. Она рвано вздыхает и рассеянно облизывает пересохшие губы.

– Если на сегодня вы закончили подбирать для меня глупые обращения, которых я определённо не заслуживаю… –  говорит она тише, чем раньше, –  не могли бы вы отойти? Вы стоите слишком близко.

Дживон явно замечает её вздох и нервный жест, однако игнорирует напряжение и вместо этого ухмыляется Соён.

Он наклоняется ещё ближе, его лицо теперь находится всего в нескольких дюймах от лица Соён. Её частое дыхание сдувает прядь волос с его лба. Он. Слишком. Близко.

– Что такое? –  откровенно дразнится Дживон. –  Не можешь справиться с собой, находясь так близко ко мне?

«Да, –  думает Соён, поджимая губы, –  не могу справиться с желанием врезать тебе по наглой роже».

– Я не в восторге, –  честно сознаётся она, вскидывая подбородок. –  Мы с вами в весьма подозрительном положении. Что, если кто-нибудь заметит нас и подумает, что мы, ах… женаты?

Она отталкивает Дживона, упираясь ему в грудь руками, и делает шаг к свободе. У Дживона очень… странная аура. Да, странная. Словно кто-то переключил рубильник в его мозгу, и теперь он ведёт себя как герой дорамы. Той, где начальник –  властный тип с замашками собственника. Ах, постойте-ка, он такой и есть. Теперь он действительно заставляет Соён нервничать.

– Я ухожу, –  говорит Соён громче. –  Пока кто-нибудь вроде моей мамы не решил, что мы влюблены или как минимум испытываем неконтролируемую страсть друг к другу.

Лицо Дживона –  каменная маска. Он стоит в шаге от Соён, смотрит на неё, но пребывает в собственном мире.

– Да, –  кивает он спустя долгое мгновение. –  Тебе лучше уйти.

Что с его голосом, почему такой хриплый?..

Соён окидывает его внимательным взглядом, до сих пор злясь на него. Что не так с её холодным боссом, а?

– Спокойной ночи, господин Хван, –  говорит она таким слащаво-уважительным тоном, что в нём без труда угадывается сарказм. Дживон терпеть не может, когда с ним говорят в подобном тоне. Потерпит.

Соён кривит губы в усмешке и кланяется ему очень низко. Затем кивает и оставляет его, направляясь к машине, где её поджидает мама.

Дживон смотрит ей вслед, и один бог ведает, что творится в его невозмутимом рассудке.

* * *

По дороге домой Соён может думать только о поведении своего босса: несмотря на абсолютно сумасшедшую новость –  святые духи, она что, правда собирается замуж за Хван Дживона?! –  её больше беспокоит напряжение, возникшее между ними. Нет, она и прежде испытывала рядом с ним нечто подобное. Раздражение, злость, ярость, ненависть… Все грани негативных эмоций по отношению к этому человеку Соён успела прочувствовать, изучить, рационально распределить по полочкам у себя в сознании и отметить их как приемлемые. Он же её начальник, в конце-то концов, она имеет право злиться на него за дурацкие замечания и ненавидеть за сверхурочные.

Но полчаса назад на парковке у ресторана Дживон повёл себя… Соён пробует на язык разные определения, останавливаясь в итоге на самом адекватном. Он повёл себя непрофессионально. Нарушил её личные границы. Перешёл черту субординации.

Впрочем, решает Соён, подъезжая к дому, её не должно волновать на мгновение изменившееся поведение босса, если это никак не касается их работы.

– Мам, –  зовёт Соён приникшую к боковому стеклу маму. Та открывает полусонные глаза. Соён косится на неё и не может сдержать в груди разочарование, перемешанное с виной. –  Я очень была груба там, да?

Мама дарит ей слабую улыбку и чуть качает головой.

– Вполне прилично, –  возражает она. –  Не каждый день ты приходишь на свидание со своим начальником.

– Кстати, об этом! –  сразу же кидается в возмущение Соён, гложущее чувство вины рассеивается, как туман ночного Инчхона на людной улице. –  Скажи, пожалуйста, почему он? Тебе так хочется, чтобы твоя дочь умерла от аневризмы?

Мама морщится, и Соён закусывает губу. Зря она это ляпнула.

– Он хороший человек, милая, –  отвечает мама спокойно. –  И вы давно знаете друг друга. Зачем искать кого-то ещё, если рядом есть такой замечательный молодой человек?

Соён кривит лицо. Замечательный молодой человек, как же. Соён знает его лет десять, с первого курса университета, когда она была несмышлёной девчонкой, только что закончившей школу, а он –  отпрыском богатой семьи, владеющей несколькими компаниями, и подающим надежды третьекурсником. Он всегда был красив: не слишком высокий, широкоплечий, в нём чувствовалась стать, и он всегда был… немного денди, что ли. Стильные рубашки, свитшоты, длинные волосы и проколы в обоих ушах, словно он хотел походить на деловитого студента, но только от пяток до подбородка, а голову оставить на откуп бунтарской натуре. По нему, конечно, сохла половина факультета международных отношений, но, честное слово, Соён не успела попасть под чары его незаурядной внешности, потому что быстро столкнулась с его характером.

Вот уж кого было нельзя назвать душкой…

Хван Дживон, видимо, с детства отличался невыносимым самомнением, гордостью, граничащей с безумием, и непоколебимой уверенностью в собственных знаниях. Заносчивый, высокомерный, он не особо водил дружбу с кем-то в университете и всегда держался особняком, хоть и постоянно участвовал во всех мероприятиях, если дело касалось научных исследований. Поначалу Соён думала, что люди избегают его сами, потому что, ну, он наследник богатого рода и будущий владелец собственной фирмы. Поначалу она даже жалела его, замечая, что в столовой за его столиком всегда пусто.

Но совместный проект, на который третьекурсники отбирали себе первокурсников, помог ей полностью и в одночасье пересмотреть своё отношение к Хван Дживону. То исследование… Соён вспоминает его с содроганием. Она не была готова к тому, что Хван Дживон заставит её учиться с ним в библиотеке до поздней ночи, что будет поправлять каждый её шаг, что окажется таким невыносимым засранцем.

Соён до сих пор гадает, почему из всех желающих поработать с ним девочек Хван Дживон выбрал её.

Впрочем, она и теперь не знает полного ответа на возникший сегодня вопрос: почему, ради всего святого, Хван Дживон согласился взять её в жёны? Наверняка среди кандидаток на роль невестки семейства Хван есть и всегда были куда более подходящие девушки из высокопоставленных семей. С родословной.

Она привозит себя и маму на родную улицу в пригороде, помогает матери выбраться из машины и ведёт к воротам.

– Мам, –  зовёт Соён, когда они снимают обувь в коридоре их небольшого двухэтажного дома, оставшегося после смерти отца. К ней подбегает Пулькоги, корги трёх с половиной лет. Соён треплет его за ушами. –  Малыш, ты голодный? Сейчас я тебя покормлю…

Папа Соён был владельцем маленького инди-магазинчика музыкальных пластинок в далёкие девяностые, а после кризиса 98-го хотел перестроить бизнес под магазин музыкальных инструментов, но слёг из-за стресса и быстро угас. Прежде на первом этаже их домика располагалась лавка, куда наведывалась вся округа: школьники приходили послушать любимых исполнителей вроде Со Дживона, взрослые заходили повидаться с отцом Соён и прикупить что-то из новинок, чтобы порадовать домашних песнями Чо Ёнпиля… Когда папа Соён умер, она была ещё маленькой, и весь бизнес лёг на мамины плечи. Она с ним не справилась, и в итоге лавку пришлось закрыть, а вывеску с названием «Время взывает» – убрать на чердак, где она до сих пор покрывается пылью.

Теперь первый этаж постаревшего, обветшалого дома Соён занимают кухня, гостиная и спальня мамы. Спальня Соён находится на втором этаже, и в подростковые годы она не выходила оттуда совсем, предпочитая не видеться с матерью, быстро состарившейся из-за одинокой жизни. Теперь Соён жалеет, что не уделяла ей достаточно внимания, и старается компенсировать это время.

Вот бы они смогли съехать из этого старого дома в столицу…

– Мам, –  зовёт Соён, направляясь в кухню, чтобы сделать себе и маме по чашке рисового чая, а собаке насыпать корм. –  Извини, но мне нужно задать этот вопрос. Почему ты согласилась?

Мама появляется в дверях кухни, устало охая. Пока Коги чавкает, она наблюдает за ним с улыбкой.

– Тебе правда ничего не предлагали родители Дживона? –  не сдаётся Соён. –  Деньги? Какое-то… украшение?

Мама садится на стул у стола и смотрит на Соён с осуждением.

– Ты знаешь, такое я брать не стану. Семья должна создаваться на почве любви и верности, а не на золоте. Оно развращает.

Соён поджимает губы и гремит посудой.

– Тогда ты выбрала самого неподходящего для меня человека. Хван Дживон не знает, что такое любовь, но, о да, он особо ценит верность. Только вот в его понимании верность очень похожа на полное подчинение. Ты выбрала мне мужа-тирана.

Она поворачивается к матери с кружками чая в руках и наталкивается на её спокойный взгляд.

– Ты не понимаешь, –  говорит мама. –  Хван Дживон –  именно тот, кто тебе нужен.

Ещё одна. Согласно мнению мамы, которая замуж за отца вышла совсем молоденькой и наивной, которой мужа тоже выбрали родители, но неожиданно у них сложился крепкий союз, и отец любил её… В общем, согласно мнению мамы, Соён нужно было усмирить свой пыл и согласиться с решением старших.

– Мы не в Чосоне, –  напоминает Соён и садится рядом с матерью за кухонный стол. –  В современном мире, чтобы ты знала, молодые люди вольны сами выбирать себе партнёра.

Мама подпевает какой-то песне в своей голове (все великие святые, неужели опять Со Дживон? Не выбрала ли она Хван Дживона только из-за совпадения с кумиром её молодости?), и Соён будто не слушает.

– Ты же знаешь, что я действительно, –  Соён делает паузу, чтобы почесать пса, –  действительно не смогу полюбить Хван Дживона.

Соён нечасто рассказывает маме о том, как она устаёт на работе именно из-за своего упёртого, как сто баранов, начальника, но даже по редким комментариям можно было понять, насколько Хван Дживон далёк от определения «хороший муж».

– Мам, он упрямый, –  говорит Соён. Только тогда мама поворачивает к ней голову и улыбается.

– Как и ты.

– Он абсолютно не терпит, когда что-то идёт не по его плану.

– Ты тоже.

– Нет, ты не понимаешь, он… –  Соён вздыхает и щипает себя за переносицу. – Он самовлюблённый эгоистичный придурок. Вот он кто.

– Милая. –  Мама берёт Соён за руку и качает головой. –  Все мужчины такие.

– Но этот буквально стоит на вершине мужского эгоизма! Он перепридумал это понятие! Он… Он мой начальник, в конце-то концов.

Мама фыркает.

– Тем проще будет вам сойтись. Вы оба несносны, уж я-то знаю. –  Мама допивает свой чай и поднимается из-за стола. –  Я хорошо знаю тебя, ты моя дочь. И я знаю Хван Дживона, благо вы вместе учились, и ты частенько на него жаловалась. У него хорошие родители, крепкая семья, он благородно воспитан. Ты поймёшь…

И с этими загадочными словами она удаляется из кухни, оставляя Соён в недоумении.

Надеюсь, мама тоже поймёт, насколько абсурдна эта идея –  женить двух таких придурков.

– Пойдём гулять, малыш, –  говорит она Пулькоги и ведёт его в коридор. Пёс радостно бежит за ней, цокая когтями по кафельному полу.

* * *

Следующим утром Соён сидит в своём кабинете рядом с кабинетом придурка-директора с головной болью. Этой ночью она не выспалась, плохо переваривая последние новости и изменившийся статус. И сейчас не совсем понимает, как вести себя перед Дживоном и своими коллегами, чтобы не выдать им ничего, что послужило бы основой для больших сплетен.

Но когда Дживон появляется на двенадцатом этаже своей команды, Соён принимает вид серьёзный и уверенный.

– Доброе утро, господин Хван, –  говорит она официально. –  Ваш кофе ждёт на столе в кабинете. Расписание я вам выслала в электронной форме.

Дживон заходит в офис и смотрит на Соён, когда она приветствует его с лёгким поклоном. Его лицо ничего не выражает, но он тоже, кажется, чувствует повисшее в воздухе напряжение и небольшую нервозность в жестах своего секретаря. Это отличается от обычного поведения Соён, и он наверняка это замечает.

Он кивает в ответ и направляется к дверям своего кабинета.

– Спасибо. Лучше покажи мне расписание на планшете.

Соён закатывает глаза, пока он не видит, и хватает со своего стола рабочий планшет.

Двери кабинета Соён всегда открыты нараспашку, и любой из внутренней команды директора Хвана может войти, чтобы обсудить какие-то рабочие дела. А вот кабинет директора расположен сразу за кабинетом Соён, и попасть в него можно только после её одобрения. Вот какой она Цербер.

Смежная стена кабинета Хван Дживона совершенно прозрачна –  он пропагандирует идею открытости в своей компании, –  но тем не менее босс Соён –  самый герметично запакованный человек в мире.

На его стенах с внутренней стороны есть жалюзи, и иногда он закрывает их, когда хочет вздремнуть минут пятнадцать во время рабочего дня или когда ему нужно поговорить с кем-то лично.

Стол Соён расположен напротив его стола, и он её прекрасно видит. Прямо сейчас она хочет, чтобы он опустил жалюзи и перестал смотреть на неё как на собственного домашнего питомца.

Обычно на работе Соён сдержанна и собранна и не выказывает неодобрения, не проявляет свои истинные эмоции, даже если они идут вразрез с текущими событиями. А потому не видит большой проблемы в том, насколько она на виду у директора. Но сейчас Соён даже раздражает то, как он смотрит на неё из своего кабинета. Его поведение, на первый взгляд, не страннее обычного, но пристальное внимание нервирует. Соён не может его понять, и это ещё больше выводит её из себя.

Чтобы держать дистанцию, она дежурно улыбается и идёт к Дживону в кабинет с планшетом.

– Ваше расписание, господин Хван, –  говорит она демонстративно любезно и кладёт планшет на его рабочий стол рядом с чашкой чуть остывшего кофе. К которому, кстати, он не притронулся.

Ну и зачем Соён отстояла в утренней очереди в его любимой кофейне, чтобы принести ему чёртов капучино без сахара с ложкой мёда, скажите на милость?..

Хван Дживон словно замечает её фальшивую улыбку и насмешливо-добрый тон. Так будет и дальше? Она будет притворяться, что ничего между ними не изменилось, он будет сверлить её взглядом целыми днями, игнорируя работу?

Он берёт планшет со стола и якобы просматривает расписание, листая документ с таблицей. От него пахнет одеколоном и сигаретами. Соён устала напоминать ему о вреде курения.

– Сегодня есть что-нибудь требующее моего особого внимания?

Соён поджимает губы, лишь бы не ляпнуть какую-нибудь грубость. Она же специально выделила нужные ячейки красным. Он что, дальтоник?

Она наклоняется к его стулу, чтобы указать на слот после обеда. Хван Дживон пахнет ежедневным одеколоном, который он попросил Соён подобрать для него около месяца назад. Аромат приятный, и Соён его почему-то сейчас отмечает.

– Я перенесла вашу встречу с господином Кимом на вечер, как вы просили, и собрание акционеров состоится сразу после обеда, –  говорит Соён спокойно и поворачивает голову, чтобы убедиться, что Дживон слушает.

По какой-то причине он смотрит на неё, а не на планшет, и Соён резко отстраняется в смятении.

– Да, точно… –  отвечает он после заметной паузы и чешет переносицу. –  Что-нибудь ещё, что я должен знать?

– Нет, –  говорит Соён. –  Это всё.

Дживон кивает, его глаза прикованы к лицу Соён, словно он выискивает изменения в её внешнем виде и не может понять, что изменилось.

На самом деле она сегодня одета с иголочки. Когда Соён проснулась после беспокойного сна и осознала, насколько плохо себя чувствует и выглядит (так, словно её переехал самолёт, перепутавший траекторию движения в аэропорту Инчхона и вместо гейта выбравший узкую улицу пригорода, где стоит дом Соён), ей пришлось потрудиться, чтобы нарисовать себе приличное лицо и одеться в лучший свой рабочий наряд.

Сегодня на ней светло-бежевый креповый костюм –  приталенный пиджак и узкие брюки, –  белая блузка и белые туфли на тонком высоком каблуке. И накрашена Соён очень… нежно. Розовые тени, бежевые румяна, помада в тон… Соён сделала всё, чтобы убрать тёмные круги под глазами и изобразить хорошенькую миловидную девушку, прекрасно зная, что на её макияже сегодня будет лежать особая задача: скрыть раздражение.

Дживон кладёт планшет на стол и откидывается на спинку стула, скрещивая руки.

Соён делает глубокий вдох, ожидая его реакции. Он смотрит. Почему он так смотрит?

– У меня что-то на лице? –  спрашивает Соён спокойно, но глубоко внутри –  нервничает.

Дживон слегка качает головой, на его губах появляется лёгкая ухмылка.

– Нет, вообще ничего. Просто… ты сегодня выглядишь иначе.

Он наклоняется вперёд, кресло придвигается к столу, на который он опирается локтями и устраивает подбородок на сцепленных в замок пальцах.

– Не хочешь рассказать, почему ты так себя ведёшь? –  спрашивает он любопытным тоном.

Некоторое время Соён хмурится, а затем понимает, что он получает удовольствие от её поведения. Это раздражает. Бесит. Нервирует.

– Ну… –  Она сцепляет руки за спиной и едва заметно перекатывается с носка на пятку, так что каблуки её туфель вдавливаются в паркет. –  Может быть, я веду себя иначе, потому что не могу избавиться от навязчивого напоминания о том, что вы теперь мой жених?

Ухмылка Дживона становится шире. Он чувствует раздражение Соён и её досаду и, похоже, находит это… забавным.

– Навязчивое напоминание, да? –  посмеивается он и снова откидывается на спинку кресла. –  Разве так плохо быть моей женой?

– Мы ещё не женаты, –  отрезает Соён тут же, выдавая в нетерпеливом ответе эмоции. Приходится сделать паузу, выдохнуть и поднять глаза на директора снова. –  Нисколько, –  насмешливо улыбается она. –  Всего лишь достаточно странно обнаружить себя почти замужем за мужчиной, который холоден как лёд и никогда не показывает своих эмоций ни мне, ни кому-либо ещё. Возможно, в ваших кругах такие манеры являются нормой, и, готова признать, вы завидная партия для многих девушек вашего круга, но, если бы я могла делать выбор, я бы предпочла кого-нибудь… не столь равнодушного к моей персоне.

Дживон приподнимает брови, симулируя обиду. Честно говоря, Соён на его провокации не ведётся –  больше нет.

– Холоден как лёд, да? –  фыркает он, зачёсывая длинную чёлку назад. –  Тебя послушать, так я совершенно бессердечный человек.

Он делает паузу на мгновение.

– Хоть я и признаю, что не показываю свои эмоции, как другие, это не значит, что у меня их нет. Я просто предпочитаю держать их при себе.

Соён поджимает губы.

– Я не говорила, что у вас их вообще нет, господин Хван. В том-то и дело. –  Она выдыхает и отвечает так прямолинейно, как обычно себе не позволяет. Но раз уж они оба теперь в новом статусе… –  Вы их не показываете. Это другое.

Она кланяется и хочет выйти из кабинета, чтобы приступить наконец к своим ежедневным обязанностям и доделать вчерашнюю бумажную волокиту с договорами на новые партии бытовой техники с завода в Пусане. Но что-то её останавливает –  не иначе как собственное упрямство и желание поддеть самодовольного босса.

– Я знаю, что вы скрываете гораздо больше, чем можете или хотите показать. Вопрос в том, будете ли вы придерживаться такой заведомо проигрышной тактики всю жизнь или когда-нибудь всё же найдёте того, кому можно открыть свои чувства.

Дживон не сводит глаз с фигуры Соён, но в конечном счёте сдаётся.

Один –  один, Хван Дживон.

– Возможно, когда-нибудь я найду кого-нибудь, –  тихо говорит он. –  Но сейчас… я предпочитаю оставаться в стороне от подобных слабостей.

Соён закатывает глаза.

– Это ваш личный выбор, я не могу его осуждать, –  соглашается она. –  Как ваш секретарь, я не высказываю никакого личного мнения о вашем поведении без вашей на то просьбы, и я не должна думать о вас каким-либо неприемлемым образом.

Дживон тихо посмеивается над её ответом. О да, прямолинейность и честность –  это ведь так смешно. Он сам завёл разговор об эмоциях.

– Это правильно, –  кивает Дживон. –  Но, как мой секретарь, ты занимаешь первое место в ряду, наблюдая за моим поведением, и определённо, –  он вскидывает подбородок, –  составила обо мне своё чрезмерно точное мнение.

Он встаёт из-за стола и идёт к Соён, останавливаясь в полушаге от неё.

– Потому мне любопытно… –  тихо спрашивает он. –  Что ты думаешь о моём поведении?

Соён отступает назад, пытаясь втиснуться в косяк двери и стать частью стены.

– Вам действительно хочется это знать? –  спрашивает она с сомнением. –  Предупреждаю, вам это не понравится.

Дживон ухмыляется, в его глазах –  вызов, он горит, словно рекламная вывеска ночного клуба, зазывающая зевак повеселиться, а наутро пожалеть о сказанном и сделанном.

– Что ж, –  выдыхает он, одинокие пряди выбиваются из его чёлки и дрожат в такт, –  я готов пойти на этот риск.

Он подходит почти вплотную. Будь они в Чосоне, после такого он был бы обязан на ней жениться. Хотя, стоп… Они и так почти женаты.

– Вперёд, –  усмехается он прямо ей в лицо, –  скажи, что думаешь обо мне.

Соён вскидывает подбородок, глядя на него в упор. На высоких каблуках она с ним почти одного роста. Сейчас это сильно отвлекает –  сейчас, когда она в ловушке между его телом и дверным косяком.

– Я думаю… –  начинает она, отринув сомнения. Он хочет проверить её на прочность? Вперёд, она тоже готова пойти на риск. –  Вы привыкли быть холодным, равнодушным большим боссом большой компании. Но на самом деле, глубоко внутри, там, куда вы не хотите заглядывать, вы –  маленький мальчик с какой-то болезненной травмой. И ведёте себя настолько уверенно, насколько возможно, скрывая естественный страх, который присутствует во всех людях. Больше всего вы боитесь потерять контроль над своей жизнью. И одна лишь мысль о том, чтобы открыться кому-то, заставляет вас нервничать. Так что вы даже не пытаетесь это делать. И… –  Соён делает паузу, замечая, что Дживон чертовски зол. Несмотря на это, она смело заканчивает свою тираду: –  Вы самый раздражающий человек, которого я когда-либо встречала в своей жизни, но я не могу не согласиться, что вы крутой босс. Так что я здесь, работаю на вас, даже если вы ставите меня в весьма сомнительное положение своей будущей жены.

Челюсть Дживона напрягается, на скулах ходят желваки. Всё это Соён видит так близко, что сложно не испугаться. Но, кажется, это она его довела, так что готова принять за это ответственность.

– Раздражает, да? –  Его глаза сужаются.

Соён поджимает губы и кивает.

– Именно, –  подтверждает она. –  Вы властный, требовательный и холодный человек. Да, это раздражает. Но я справлюсь с этим, поскольку я ваш сотрудник. Как сказали ваши родители, я преданная.

Дживон медленно прикрывает глаза, изо всех сил пытаясь сдержать гнев.

– Да, ты преданная, –  тихо говорит он, в его голосе чувствуется нотка сарказма. –  Мой очень преданный маленький секретарь.

Соён отмечает, как изменился его голос. Он и сегодня ведёт себя странно, бесцеремонно вторгается в её личное пространство.

– Вы слишком близко, господин Хван, –  говорит Соён тихо. –  И, признаюсь, вы меня немного пугаете.

Честно говоря, страх –  не совсем то, что она чувствует, но сейчас это самое близкое слово, чтобы описать её чувства.

Дживон ухмыляется.

– Ой, я тебя пугаю? –  спрашивает он, изображая удивление. –  Ты не выглядишь… напуганной.

«Потому что я не боюсь, не в привычном понимании этого слова», –  думает Соён злобно. Она не считает, что сейчас он хочет убить её, хотя его конкуренты готовы так думать, когда сталкиваются с таким Хван Дживоном, или сожрать её, как полагают его подчинённые. Просто его поведение вызывает у Соён… весьма смешанные эмоции.

Думая об этом, она запрокидывает голову назад, чтобы смело посмотреть ему в глаза, и ударяется затылком о дверной косяк.

– Дерьмо!

Напряжение между ними взрывается, как воздушный шарик.

Дживон почти смеётся.

– Будьте аккуратнее, секретарь Чан, –  хмыкает он, пытаясь скрыть своё веселье, идущее совершенно вразрез с его прежним настроением. Он протягивает руку, словно хочет коснуться её, но замирает с поднятой рукой.

Соён смотрит на его ладонь с фамильным кольцом на мизинце.

– Я в порядке, директор Хван, –  медленно отвечает она и пихает его своим маленьким кулачком в грудь. Кожа касается гладкой ткани его рубашки. –  Отойдите, это всё из-за вас.

Она отходит от Дживона, отряхивается и приглаживает растрепавшиеся волосы.

– Кто-то может заметить нас и решить, что вы ко мне пристаёте, –  замечает она и ищет в его взгляде ту мысль, что прояснила бы ситуацию. –  Что с вами сегодня, а?

Дживон не может сдержать смешка. Он прячет руки в карманы тёмно-синих брюк и прислоняется к дверному косяку. В его взгляде –  насмешка, вот что там. Соён взмолилась бы Будде, да он её не услышит.

– Со мной что-то не так?.. –  склоняет голову Хван Дживон. –  Всё в порядке, просто чувствую себя немного… по-другому, только и всего. У меня ведь есть чувства, ты сама это признаёшь.

– Что бы вы там ни чувствовали, пожалуйста, ведите себя как обычно, по крайней мере, в офисе. Тот факт, что мы помолвлены, ничего не меняет между нами, согласно нашему контракту.

Она окидывает его внимательным сердитым взглядом, хмурится и возвращается на своё рабочее место.

Дживон дарит ей очередную усмешку и закрывает двери своего кабинета.

Вот и поговорили, вот и замечательно.

Глава 3. Родственные связи

13 апреля 2024 года

Инчхон

Процесс регистрации брака проходит для Соён как в тумане. Она чувствует себя оторванной от собственного тела, когда подписывает бумаги в администрации и ставит личную печать на документах о заключении брака с господином Хван Дживоном, когда вносит своё имя в семейный реестр семьи Хван, когда фотографируется рядом с абсолютно непоколебимым директором. Кажется, будто его вообще не удивляет происходящее –  он выглядит совершенно уверенным в своих действиях человеком и изредка закатывает глаза, когда его мама хлопает в ладони после вспышки фотокамеры.

Засвидетельствовать заключение брака приходит и мать Соён, хотя сама Соён хотела бы сделать это в одиночестве, без чьего-либо присутствия рядом. Даже Хван Дживон мог бы отойти в сторону, чтобы Соён было спокойнее. Но, похоже, и он, и родители их пары боятся, что Соён передумает в последний момент и сбежит, –  и потому не отходят от неё ни на шаг.

– Почему ты не в белом? –  спрашивает Дживон, наклоняясь к ней во время фотосессии, якобы в немой просьбе к Соён поправить ему галстук. На нём – бежевый костюм, на ней –  светло-розовое деловое платье с юбкой до колен.

– Потому что не хочу привлекать внимание, –  цедит Соён, привычным движением расправляя на директоре воротник его белой рубашки. –  Нас могут заметить и, конечно, зададут вопросы, если я буду выглядеть как невеста.

– Но ты и есть невеста, –  парирует Дживон и выпрямляется, одаривая её самодовольной усмешкой.

Соён поджимает губы.

– Только на бумаге, –  мелодично отзывается она. –  И только для наших родителей. А они могут и потерпеть меня не в белом.

– А моё мнение тебя не волнует?

Соён считает вопрос риторическим, потому никак не реагирует.

После официальной церемонии (Соён отказалась от цветов, напомнив о непубличности, мама Дживона была слегка опечалена такой упёртостью своей новоиспечённой невестки) они едут в резиденцию семьи Хван.

Соён ни разу не была дома у родителей Дживона; сам он живёт отдельно, и его квартиру в пентхаусе Соён успела изучить вдоль и поперёк за годы работы на директора.

Машина с личным водителем матери Дживона привозит их к аккуратному светлому дому в два этажа с террасой, расположенному в пригороде Инчхона. Вокруг раскинулась живописная местность с небольшой рощей, где-то недалеко бурлит река –  Соён слышит плеск воды, выходя из автомобиля. Здесь красиво и спокойно –  то, что нужно престарелой чете богатого семейства.

Хван Дживон осматривает дом с недовольством, даже не пытаясь скрыть эмоции.

– Мы здесь ненадолго, –  говорит Соён себе и маме, но Дживон кивает, будто соглашаясь с её словами.

У входа в дом их встречает управляющая, пожилого возраста женщина с седыми волосами, забранными в аккуратный пучок на затылке.

– Молодой господин, как приятно вас видеть! –  улыбается она, и морщины на её лице становятся глубже. Хван Дживон неожиданно тепло ей кивает.

– Привет, Окнам, –  здоровается он и кланяется в знак почтения. Соён стоит у него за спиной, и сперва старушка видит только Дживона, но тот отходит, протягивая руку Соён.

– А это что же, ваша невеста? –  ахает госпожа Окнам в голос. Дживон кивает, улыбка на его лице становится шире и не выражает ни капли высокомерия. Удивительно, думает Соён, косясь в его сторону.

– Моя жена, –  говорит Дживон. –  Только что расписались.

Госпожа Окнам рассматривает Соён с интересом и улыбается так, словно и не ждала, что молодой господин приведёт в дом родителей жену. Впрочем, зная характер Дживона, это вполне понятная эмоция.

– Госпожа, –  кланяется пожилой женщине Соён, заправляя прядь волос за ухо. –  Приятно познакомиться, я Чан Соён.

Госпожа Окнам берёт её руки в свои и заставляет подойти ближе. В этой семейке, похоже, о личном пространстве никто не слышал со времён Чосона.

– Дай-ка взглянуть на тебя, девочка… –  сипло зовёт госпожа. –  Ох, да ты же красавица!

– Вовсе нет, –  мягко протестует Соён с улыбкой. –  Просто немного румян и туши.

– Ну-ка? –  Госпожа Окнам щурится, вглядываясь в лицо Соён. –  О, и правда! Так даже лучше. –  Она ведёт Соён в дом за руку, Дживон следует по пятам. Его мама и мать Соён уже прошли внутрь. –  Девушке вредно быть слишком красивой, –  объясняется госпожа Окнам, шаркающей походкой замедляя движение. –  От этого у неё пропадает чувство юмора и индивидуальность.

Соён смущённо улыбается.

– Пожалуй, вы правы.

Когда они входят в дом –  широкие двери распахивают перед ними горничные, являя взгляду Соён длинный коридор, ведущий в просторную гостиную, всё вокруг светлое и залито солнцем, бьющим в высокие, до потолка, арочные окна, –  госпожа Окнам отпускает руку Соён и сама направляется дальше.

Соён осматривается, замирая у входа. Да, дом красивый. Сразу видно, как любят тут свет.

Из гостиной доносятся голоса мамы Дживона и мамы Соён, им вторит хриплый смех господина Хвана и… неожиданный детский визг. Из-за угла в коридор выруливает мальчишка лет десяти в школьной форме академии Хвасан и несётся прямиком к Соён.

Она замирает в испуге. Ребёнок? Откуда тут дети?..

Мальчик тормозит напротив Соён, но тут же поворачивает радостное лицо к Дживону и выпаливает:

– Братик![4]

Брат? У Хван Дживона есть брат?

Соён уже хочет спросить об этом, когда слышит полный холода ответ Дживона:

– А ты что тут делаешь? Ты должен быть в академии.

Таким тоном он даже с Соён не разговаривает, когда она его бесит.

Лицо мальчика бледнеет, он опускает глаза в пол и отвечает, будто бы извиняясь:

– Последние уроки отменили, и я хотел с тобой повидаться, вот и…

– Увидел? Теперь уходи.

Соён ёжится от внезапного мороза, пробежавшего по коже после таких слов. Она оборачивается, чтобы взглянуть на Дживона –  тот на мальчишку даже не посмотрел. Соён толкает его в бок. Дживон закатывает глаза.

– Все вопросы потом, –  цедит он сквозь стиснутые зубы и обходит замершего перед ним ребёнка, удаляясь в гостиную к семье. –  Почему Джиук здесь? –  доносится его голос.

Соён опускает взгляд к мальчику, уже расстроенному. Неудивительно, с таким-то отношением.

– Тебя зовут Джиук, верно? –  спрашивает Соён у ребёнка. Он кивает.

– Хван Джиук, –  представляется он строго и с любопытством поднимает голову. На Соён смотрят глазки-бусинки, тёмно-карие, точь-в-точь как у Дживона. У него длинные мягкие волосы, чёлка обрамляет милое округлое лицо. Удивительно, как они похожи.

Удивительно, что Дживон обращается с этим милым мальчиком как с прислугой, которую хочет выпороть.

Соён хмурится и, лишь бы скрыть неловкость, присаживается перед ним на корточки, протягивая руку.

– Меня зовут Чан Соён, очень рада с тобой познакомиться.

Хван Джиук сперва окидывает её внимательным взглядом, а потом словно узнаёт и радостно ей улыбается –  и трясёт её ладонь двумя своими, такими крохотными, что их можно спрятать в кулаке.

– А я тебя знаю! –  отвечает Джиук. –  Братик про тебя рассказывал!

– Неужели? –  усмехается Соён. –  А вот мне про тебя ничего не известно…

– Ты же «Чан-Соён-знаю-всё-на-свете»! –  продолжает мальчишка и тут же ойкает. –  То есть братик говорил, ты очень ответственная!

– Полагаю, твой братик другие эпитеты в мой адрес подбирает…

– Чан Соён!

И она, и Джиук вздрагивают. К ним с конца коридора идёт Дживон, за несколько футов пышущий холодной злостью. Да что с ним такое?

– Не стоит обращать на него внимание, у тебя есть задача поважнее, –  говорит он быстро и нагибается, выхватывает руку из ладошек Джиука и дёргает к себе. –  Нас ждут наши семьи, идём. Сейчас же.

Он уводит Соён от собственного брата, словно тот каменная статуя, которую можно игнорировать. Соён оборачивается, на ходу протягивая ему руку.

– Идём, –  говорит она одними губами. Мальчик замечает это, вспыхивает неконтролируемой радостью и бежит следом.

Дживон стискивает запястье Соён, и она морщится.

– Не надо так меня таскать за собой, я вам не собачка, –  тараторит она, пока Дживон преодолевает коридор, будто тот объят пламенем.

– Не надо улыбаться этому…

– Вашему брату? –  отбривает Соён. Дживон щёлкает языком. Снова этот жест, вот бы вырвать ему этот его язык. –  Почему вы не говорили, что у вас есть брат?

Дживон замирает у арки в гостиную, бросает Соён предупреждающий взгляд.

– Как это касается тебя? –  уточняет он, Соён даже теряет дар речи. Что, простите?.. –  Джиук не связан с «ЭйчКей», я не обязан был сообщать о нём своему секретарю.

Он кривится и идёт за стол к отцу, маме и матери Соён, пока сама Соён ловит открытым ртом всё своё возмущение. Ну. Какой же. Козёл.

Джиук оббегает её и, спустившись ниже по ступеням в гостиную, подмигивает.

– Идёшь, Чан Соён? –  спрашивает он. Несмотря на прежнюю подозрительность, ребёнок перед ней открыт и дружелюбен. Соён очень не хочет тратить нервы на его старшего брата. Кто же виноват, что у мальчика он такой отвратительно бесстыжий?

К семьям Соён присоединяется вместе с Джиуком и садится не по левую сторону от Дживона, а напротив него, рядом с его младшим братом. Дживон наблюдает за ней исподлобья и особо не выказывает недовольства, но Соён видит в его взгляде зарождающуюся злость.

Пошёл к чёрту, высокомерный придурок.

– Как всё прошло? –  спрашивает господин Хван, и прежде чем Соён успевает ответить, Дживон коротко отрезает:

– Хорошо. Без эксцессов.

Соён кидает на него презрительный взгляд, он никак на него не реагирует. Ну, естественно, драться при свидетелях никто бы из них не стал.

И ругаться тоже.

– Чан Соён, –  обращается к ней Джиук, и Соён переключает внимание на младшего отпрыска семьи Хван, о котором ещё пару минут назад знала примерно ничего.

– Да?

– А вы с братиком теперь муж и жена?

Соён, поднёсшая к губам бокал с газированной водой, давится и кашляет.

– Ну, э…

– Да, –  снова отвечает за неё Дживон. Джиук улыбается шире.

– Тогда я могу называть тебя сестрицей[5] Соён?

Дживон ставит на стол перед собой свой бокал.

– Нет, –  говорит он.

Соён игнорирует его строгое указание и сладко улыбается:

– Конечно, Джиук-щи [6].

Тот радостно машет перед лицом вилкой с насаженным на неё кусочком яблока.

– Можешь звать меня просто Джиук, раз ты теперь моя старшая сестричка.

Соён хочет разузнать об этом мальчике больше, раз уж Дживон так ревностно ограждает её от Джиука, но возможности на этом обеде у неё нет: мама и папа Дживона расспрашивают о дальнейших планах, а поскольку никто из них не знает, что Дживон и Соён вместе жить не намерены, им приходится выкручиваться. Вернее, ёрзает на своём месте только Соён –  Дживон кажется невозмутимой скалой, которую омывают тревоги его нервничающей жены.

– Вы уже решили, куда отправитесь на медовый месяц? –  спрашивает госпожа Пан[7]. Соён кидает предупреждающий взгляд Дживону, тот отмахивается от него, как от назойливой мухи.

– Сейчас у нас нет на это времени, мама, –  говорит он спокойно, –  мы работаем. На носу контракт с «Хан Групп», ты знаешь.

– Ох, эта твоя работа… –  вздыхает его мать, отрезая стейк с кровью. Им выносят блюдо за блюдом, и Соён гадает, когда же на кухне четы Хван закончатся продукты.

– Это ты вынудила нас пожениться в такой спешке, –  отрезает Дживон безапелляционно, и госпоже Хван приходится поджать губы. Её тоже раздражают манеры Дживона, но она не спорит. Зато его отец отставляет нож с вилкой и выпрямляется, чтобы посмотреть на сына.

– Ты должен свозить госпожу Чан хотя бы к морю, –  говорит он. –  Молодой леди положено расслабиться и почувствовать себя королевой перед семейной жизнью. А с тобой-то она вряд ли будет непринуждённой.

– Я сам буду решать, куда мне везти свою жену, –  возражает Дживон. –  К тому же… –  Он вытирает рот салфеткой с колен и поднимает глаза к отцу. –  Кажется, мама тоже не была у моря в ваш медовый месяц. Ах да, у вас его не было.

Господин Хван проводит рукой по скатерти на столе, задевая тарелку –  та стукается о бокал вина перед ним, раздаётся неприятный звон.

Обстановка за столом в этом доме, несмотря на первичное впечатление, очень далека от той, в которой проводят обеды Соён с мамой. Та смущённо отводит взгляд, и Соён находит её руку под столом и крепко стискивает.

– Бросьте, –  влезает она, натягивая на лицо дежурную улыбку. –  Сейчас у нас в самом деле нет на это времени. Важные дела не ждут, к тому же, насколько мне известно, в это время даже на Чеджу погода не располагает к спокойному отдыху.

Господин Хван машет в сторону Соён вилкой.

– Вот, –  говорит он, обращаясь к сыну, –  учись у своей жены, как вести переговоры. –  После он поворачивается к ней и участливо спрашивает: –  А когда бы ты хотела посетить Чеджу?

Соён переводит взгляд с отца Дживона на него самого и прикусывает нижнюю губу.

– В… июне? Пляжный сезон как раз открывается, можно будет позагорать.

Господин Хван широко ухмыляется. Понятно, откуда такие повадки у его сына.

– Ты её слышал? Свози Соён хотя бы на Чеджу летом.

Дживон закатывает глаза, больше не скрывая раздражения.

– Как скажете, отец, –  говорит он, и в его голосе Соён не слышит для себя ничего благожелательного. Ей конец.

После обеда, когда вся семья Дживона и мама Соён переходят в общий зал и рассаживаются по диванам и креслам, Соён ходит вдоль стены с камином, на котором стоят детские фотографии Дживона и Джиука. На одной из них Джиук обнимает золотистого ретривера.

– Это наш Бэм, –  говорит Джиук, вставая рядом с Соён. –  Он был моим лучшим другом!

– Бэм? –  улыбается Соён. –  Как мембер HEY7?

– Ага-а, –  довольно отвечает Джиук. –  Только наш Бэм появился раньше. Он умер в прошлом году, мне его не хватает.

– Сочувствую, –  кивает Соён, тут же испытывая желание потрепать мальчика по голове. –  У меня тоже есть пёс. Корги, его зовут Пулькоги.

– Мясо? [8]

Соён смеётся.

– Ну да. Ему три года, он похож на свинку. Толстячок, хотя я держу его на диете.

– А есть фотки? –  ахает Джиук. –  Покажи!

Соён протягивает ему смартфон с фотографиями корги, и на некоторое время Джиук выпадает из жизни: падает на диван, рассматривая Пулькоги с широченной улыбкой на лице.

Дживон возвращается с улицы –  снова курил, да ещё и вместе с отцом, понятно, откуда у него эта вредная привычка! –  и оказывается рядом с Соён на небольшой софе. Тут мало места для двоих, и Соён приходится втискивать себя в подлокотник, чтобы не прижиматься к Дживону. Его такая близость, похоже, не волнует.

Пока госпожа Окнам разносит всем пунш и предлагает маме Соён выпить –  «Он безалкогольный, очень освежает!», –  Дживон хватает Соён под локоть.

– Довольна, жена моя? –  шепчет он ей прямо в ухо, его дыхание шевелит пряди волос у неё на виске, вызывая мурашки по коже. –  Летом мы едем на Чеджу. В медовый месяц.

– До лета надо ещё дожить, –  с нажимом отвечает Соён и выдёргивает руку из хватки Дживона. Вот же прилип! А говорил, он не из таких парней.

– О, –  хмыкает Дживон. –  А у тебя есть другие планы на это время? Вряд ли ты до тех пор найдёшь себе нового мужа или хотя бы жениха, и развод я тебе не дам.

«Зато схлопочешь по шее, если будешь так меня хватать».

– Вы меня недооцениваете, –  шипит Соён с ехидной улыбочкой. –  У вас есть тайный брат, о котором мне знать было не положено до того, как я пришла в этот дом, –  продолжает она, раздавливая каждое слово о гранитный намёк, которого не услышать невозможно. –  У меня тоже, может быть, есть кто-то тайный.

Взгляд Дживона темнеет, его глаза выглядят сейчас чёрными дырами на фоне бледной, почти сахарной кожи.

– Кто? –  цедит он. Соён вскидывает голову.

– Расскажу, если расскажете про Джиука. –  Мальчик показывает госпоже Окнам фотографии Пулькоги и смеётся.

Дживон сдаётся быстрее, чем Соён успевает придумать какого-нибудь бедолагу, на которого могла бы повесить свои несуществующие романтические отношения. Ну и поделом. Дживон не хотел, чтобы Соён знала о его брате, с которым у него, очевидно, совсем не родственные отношения, но это и к лучшему. В конце концов, и Соён не планировала влезать в его личную жизнь и становиться её частью.

Тем не менее наличие Джиука в семье Дживона и тот факт, что Соён ничегошеньки о нём не знала все эти десять лет, что они знакомы, несколько… задевает. Да.

– Сестра Соён! –  Джиук подбегает к Соён и беззастенчиво запрыгивает на подлокотник софы рядом с ней. Соён приходится отстраниться, и теперь она зажата между двумя мужчинами семьи Хван. Не так она планировала провести свой первый день в качестве жены Хван Дживона, конечно…

– Что такое? –  улыбается она Джиуку как можно более ласково. Тот возвращает ей смартфон и тыкает в Пулькоги.

– Можешь привезти Коги в следующий раз? Я хочу с ним поиграть!

– Мясо? –  морщится Дживон. –  Тебя дома не кормят?

– Это пёс Соён! –  фыркает Джиук. –  Брат, ты что, не знал, что у твоей жены есть собака?

Дживон обиженно упирается в щёку языком. Не знал, конечно. Он жизнью Соён не интересовался до недавнего времени.

Видеть досаду на лице Дживона так соблазнительно, что Соён кивает Джиуку.

– Хорошо, в следующий раз привезу Коги. Он будет рад новому другу.

– Ух ты! Спасибо, сестра! Кстати. –  Джиук кивает в сторону Дживона. –  А как давно ты знаешь моего братика?

– Не разговаривай с… –  начинает Дживон, но Соён хватает его за руку и с силой стискивает. «Заткнись, ради всего святого».

– С первого курса университета, Джиук, –  отвечает она. Дживон рядом с ней замирает –  похоже, потерял голос от возмущения. –  Мы учились на одном факультете. А что?

Джиук склоняет голову, оценивающе глядя на неё и своего брата.

– Дольше, чем я его знаю, –  замечает он наконец, и в его голосе сквозит нотка ревности. –  Я знаю братика только восемь лет.

– А тебе разве не восемь? –  улыбается Соён. В этот момент Дживон выдёргивает свою руку из её вспотевших пальцев.

– Нет, –  возражает Джиук. –  Мне десять.

Интересное дело… Соён берёт паузу, чтобы обработать эту информацию, но сделать выводы не успевает –  к ней обращается мама Дживона.

– Соён, дорогая, –  зовёт она. –  Приезжайте к нам с Дживоном на следующие выходные. Я покажу тебе сад, мы сможем покататься на лошадях, у нас тут неподалёку есть чудесный ипподром… Если, конечно, он не загоняет тебя до полусмерти на чёртовой работе.

– Э…

– Она не рабыня, –  реагирует Дживон. –  И если работает сверхурочно, то за высокие проценты. В моей компании никто не упахивается до полусмерти, как ты считаешь.

Спорное заявление, но возражать Соён сейчас не станет –  не при свидетелях.

Она заправляет прядь волос за ухо и со стеснением отвечает:

– В следующие выходные… Я не могу. У меня, эм… у меня есть планы.

– О, неужели? –  удивлённо ахает госпожа Пан. То, что творится на лице Дживона, Соён не видит, но уверена, что не найдёт там ничего хорошего. –  Что ж, у молодой девушки должно быть и своё время наедине с мужем.

Соён краснеет против воли и прижимает руки к щекам. Она могла бы сказать, что её личные планы никак Дживона не касаются, но лучше не портить эту легенду, столь радушно принятую родителями. Мама Соён делает вид, что её в комнате не существует.

К вечеру их отпускают. Соён стоит в коридоре рядом с Дживоном, пока тот помогает её матери одеться, и принимает запоздалые поздравления от четы Хван и госпожи Окнам. Старушка вручает ей на прощание огромный букет цветов –  там гортензии и пионовидные розы.

– Спасибо, –  улыбается Соён с благодарностью. Пусть она и не хотела цветов в день фальшивой свадьбы, отказаться от этого букета не может. –  Это мои любимые цветы…

– Да, я спросила Дживона, –  кивает госпожа Окнам. –  Рада, что тебе нравятся.

Соён с подозрением косится на Дживона. Тот вскидывает одну бровь с немым вызовом: «Что?»  «Ничего», –  корчит ему лицо Соён. Он фыркает.

Это что, смех?..

– Сестрица Соён! –  к ней вприпрыжку мчится Джиук. –  Держи от меня подарок!

– Ой, что ты, не над…

Мальчик пихает ей в ладонь металлическую звёздочку величиной с монету. Это какая-то коллекционная вещь. Соён рассматривает её с интересом.

– Моя брошь на удачу! –  поясняет Джиук и широко улыбается. –  Ты бери эту, а я попрошу у братика подарить мне новую взамен.

– Не дождёшься, –  отрезает Дживон.

– Эй! –  возмущается Джиук. –  Я подарил твоей любимой жене талисман! Подари и ты мне!

Дживон закатывает глаза и оставляет мальчика без ответа. Он выходит первым, придерживая дверь маме Соён.

– Жду тебя в машине, не задерживайся.

Соён кидает ему вслед ругательство –  разумеется, только взглядом посылая его пересыпать землю из цветочных горшков в саду Сатаны –  и поворачивается к Джиуку. Ей не стоит делать то, о чём она пожалеет, но… слишком уж велик соблазн.

Она присаживается перед Джиуком и подаёт ему телефон.

– Обменяемся номерами, Джиук? –  спрашивает она с мстительной улыбкой на лице. «Хван Дживон, ты будешь в бешенстве».

Джиук вскрикивает от радости и быстро вписывает свой аккаунт в «КакаоТок «[9] Соён. Она невольно смеётся: он подписан как Баувау_ук. Теперь у неё есть что-то, чем можно шантажировать директора, если он будет выводить её из себя.

А он наверняка будет.

– Приезжайте с Коги! –  просит Джиук на прощание.

Соён кланяется родным Дживона и выходит в прохладный поздний вечер. Машина Дживона мигает фарами, зазывая её поскорее отправиться в путь.

Она забирается на переднее пассажирское сиденье и оглядывается. В салоне, кроме Дживона, никого нет.

– Твою маму отвезёт наш водитель, –  поясняет Дживон и выруливает со двора родительского дома. –  Ты же не хочешь, чтобы мои родители узнали, что мы не вместе живём?

Соён закатывает глаза.

– Спасибо за заботу.

Дживон ничего не отвечает, и некоторое время они едут в молчании.

Соён рассматривает брошь у себя на ладони, и Дживон, замечая это, вздыхает.

– Спрашивай.

– А вы ответите? –  ехидно уточняет Соён. Этот вопрос Дживон игнорирует, но она расценивает как приглашение к разговору.

– Он ваш родной брат?

Руки Дживона стискивают руль.

– А ты ещё не поняла? Нет.

Соён щурится.

– Но вы очень похожи.

– Потому что у нас один отец.

О. О… Соён проглатывает любопытство, поднимающееся прямо из переполненного едой желудка, потому что чувствует, что ступать на скользкую почву прямо сейчас не стоит, но всё же произносит:

– Джиук привязан к вам, как к родному.

– Он с двух лет жил в доме с моими родителями, ещё бы, –  фыркает Дживон. –  Он вписан в наш семейный реестр, а мать его приняла. Так что номинально он считается моим родным братом.

Соён слышит острую обиду, которой никогда прежде не замечала в голосе Дживона. Это заставляет её посмотреть на бледный профиль директора.

– Ребёнок не виноват в том, что свершилось до его рождения, –  тихо говорит она. Лицо Дживона перекашивает злобная гримаса.

– Я позволил задать мне вопрос, а не читать нотации.

Верно. Соён прикусывает губу и отворачивается. Верно, она не должна вмешиваться в его отношения с семьёй, какой бы нескладной та ни была.

На подъезде к району Соён Дживон вдруг говорит:

– Моя мать будет донимать тебя приглашениями, так что рано или поздно нам лучше с ней согласиться.

Соён прислоняет лоб к холодному стеклу бокового окна.

– Предпочитаю поздно, чем рано.

Он косится на неё, изучая усталое выражение её лица.

– Ты не хочешь играть роль послушной жены? –  дразнит он, и на его губах расплывается ухмылка.

– Насколько мне не изменяет память, в нашем контракте не было такого условия, –  вздыхает Соён, серьёзно кивая. –  Мы с вами независимые люди, и я не хочу вмешиваться в вашу с родителями личную жизнь. Вам не кажется, что они получили сполна, когда устроили нам брак по расчёту?

Выражение лица Дживона как будто бы подрагивает, словно поверхность озера в назревающую грозу.

Он делает глубокий вдох, пытаясь сохранить хладнокровие.

– Достаточно справедливо, –  тихо признаёт он. –  В конце концов, мы не обязаны играть счастливую пару.

Он на мгновение замолкает, его взгляд устремлён на дорогу.

– Но… что, если моей матушке захочется проверить, насколько хорошо я лажу со своей…

Соён хмурится и пытается угадать продолжение его фразы, пока он молча сверлит взглядом приборную панель с барахлящим приёмником, передающим сводку погоды.

– С вашей женой, вы хотели сказать? –  уточняет Соён хмуро. –  Да, ваша матушка должна поверить в нашу неземную любовь и всё такое, но…

Они поворачивают на узкую улицу, приближаясь к дому Соён. Она с облегчением выдыхает, когда машина тормозит напротив родной калитки.

– Мои планы на следующие выходные не изменятся. У меня встреча.

Дживон глушит мотор и выходит из машины следом за Соён.

– Встреча? –  врезается ей в спину вопрос, который, очевидно, должен был прозвучать очень ненавязчиво. –  С кем?

Соён хочет ответить, что это не его дело, но с усилием давит раздражение, поворачиваясь к Дживону с дежурной улыбкой.

– С лучшим другом, вы его не знаете.

Она хватается за ручку калитки, чтобы уйти, наконец, домой и закончить этот длинный-длинный день, но тон Дживона непреклонен.

– Подожди, –  внезапно говорит он хриплым голосом.

Будда, помоги…

– Как долго ты дружишь с этим парнем?

Соён оборачивается к нему с удивлением, ясно читаемым на лице. Неужели это его действительно интересует? Он странный сегодня…

– Вообще-то это не ваше дело, –  отвечает она резко. –  Но я отвечу, раз уж вы вознамерились свести меня с ума, а я очень хочу прекратить эти пытки, так что… –  Она делает паузу и смотрит на него с вызовом. –  Я знаю его уже шесть лет. Он владелец рыбного ресторанчика, весьма популярного. «Глаз мудреца».

Лицо Дживона смягчается, в свете уличного фонаря на его щёки падает длинная тень от ресниц. Ресницы у него тоже длинные. Вот зачем, скажите на милость, такие мужчине…

– Я знаю этот ресторан, –  говорит он, в его тоне –  только невинность.

– Ага, –  кивает Соён устало. –  Рада за вас. А теперь позвольте удалиться.

Она кланяется ему и уходит, запирая за собой калитку и прислоняясь к ней спиной. Что за ужасно выматывающие дни ей предстоят…

Пожалуй, ей стоит найти себе мужа поскорее, иначе она не выдержит такого Дживона каждый свой день.

Она прислушивается к шороху гальки под шинами отъезжающей машины и только тогда выдыхает. Но не успевает переступить порог дома и погладить Пулькоги, когда ей на телефон приходит сообщение от Дживона:

ит_новижд: Ты уже пообещала моему братцу, что познакомишь его с собакой.

ит_новижд: Я тоже хочу её увидеть.

Соён закатывает глаза и ведёт Коги на прогулку.

Глава 4. Внимательный глаз Чихо

21 апреля 2024 года

Ресторан «Глаз мудреца», Инчхон

Соён приходит в ресторан к Чихо, чтобы увидеться с ним спустя три месяца разлуки: всю зиму Чихо колесил по Европе в поисках новых впечатлений. В его ресторанчике подают всё рыбное, но иногда он устраивает сезоны народов мира, и тогда в его меню появляются пасты из Италии, английский завтрак, колбаски по-польски или странный красный суп с труднопроизносимым названием. Соён пробовала это блюдо однажды и боялась, что выловит в бульоне чей-нибудь глаз.

Она садится на своё обычное место за барной стойкой, и официанты вежливо и доброжелательно улыбаются ей.

– Соён! –  приветливо улыбается ей Ким Чинён, молоденький официант, который подрабатывает у Чихо уже год с небольшим. –  Давно не виделись! Тебе как всегда?

Соён улыбается и кивает. Чинён приносит ей толстостенную кружку пива и рыбные палочки.

– Шеф выйдет к тебе, как освободится, у нас сегодня день поставок, –  поясняет Чинён и уходит к другим посетителям ресторана.

Соён оглядывается. Здесь темновато –  в заведении Чихо нет окон, внутри царит приятный полумрак, тёплые жёлтые лампы под потолком и на тёмно-зелёных стенах выхватывают силуэты сидящих за столиками людей. Чихо хотел открыть бар, но увлёкся рыбой, и в итоге его место стало чем-то средним между рестораном хорошей кухни и ночным баром.

Соён ждёт друга, посматривая на наручные часы. Колокольчик над входной дверью звенит, раздаётся приветствие официанта, и Соён с ленивым интересом поднимает голову… сталкиваясь со взглядом своего босса.

Хван Дживон замирает в дверях, пока Чинён крутится вокруг него, предлагая столик. Дживон молчит. Соён тоже. Она смотрит на него так долго, что начинает чувствовать себя идиоткой из ситкома.

Она откашливается и медленно спрашивает, пока он хранит гробовое молчание (даже музыка на фоне словно становится приглушённой):

– Какой сюрприз… видеть вас здесь, директор, –  говорит Соён с сарказмом, но всё же вежливо. –  Вы пришли… повидаться с кем-то? С другом?

Соён не припомнит, чтобы у Дживона были близкие люди, кроме коллег по работе, сотрудников его же компании и конкурентов.

Ещё она точно знает, что Хван Дживон ненавидит встречи в общественных местах, как это, пусть «Глаз мудреца» и локальное и довольно маленькое заведение.

Дживон слегка посмеивается и качает головой в ответ. Он снимает длинный, в пол, чёрный тренч и присаживается за барную стойку рядом с Соён. Выражение его лица становится серьёзным.

– Нет, я здесь не ради встречи с другом, –  говорит он спокойно, глядя прямо в глаза Соён. –  Я зашёл, чтобы увидеть тебя.

Соён моргает. Потом оглядывается, выискивая кого-нибудь на случай, если Дживон имел в виду кого-то ещё за её спиной. Но перед директором сидит только она сама, а люди за столиками неподалёку на них не обращают внимания.

– Неужели я… –  начинает она с сомнением, –  совершила ли я что-то ужасное, допустила какую-то ошибку, раз вы поздним вечером выходного дня решили найти меня здесь? И откуда вы… Откуда вы вообще узнали, где я буду в это время?

На последний вопрос ответ она знает, но всё равно ждёт подтверждения от Дживона: да, она сама рассказала директору об этом месте, но не мог же он выслеживать её, чтобы дождаться момента, когда она придёт к Чихо…

Дживон снова качает головой, в уголках его губ появляется лёгкая ухмылка. Его забавляет замешательство Соён?.. Чему тут ухмыляться-то?

– Нет, ты не сделала ничего плохого, –  говорит он. Мимо проходит Чинён, и Дживон просит у него минеральную воду без газа и закуску на его усмотрение. Чинён кивает и удаляется, оглядываясь на нового гостя с любопытством. Соён тоже до смерти любопытно, почему в вечер воскресенья она видит перед собой не лучшего друга, а директора, с которым должна встретиться только завтрашним утром в офисе его компании.

Он перебирает пальцами по светлой деревянной поверхности барной стойки. Это липа, вспоминает вдруг Соён. Скрупулёзный Чихо каждую деталь в своём заведении подбирал лично.

– Как я узнал, где тебя искать… –  вздыхает Дживон будто бы отстранённо, –  скажем так, у меня есть свои методы.

– Ага, –  фыркает Соён, –  мой длинный язык –  ваши методы.

Дживон на её сарказм никак не реагирует, и она закатывает глаза.

– Вы что, сталкер? –  спрашивает она прямолинейно. –  Во всяком случае, ваше появление делает вас сталкером. Это, знаете ли, пугает.

Она ставит локоть на барную стойку и кладёт подбородок на свою ладонь.

– Вы не ответили, –  добавляет она, глядя на Дживона. –  Почему вы, чёрт возьми, здесь?

Дживон как воды в рот набрал. Он склоняется ближе к Соён, его рука ненароком касается её ладони, когда он повторяет её позу и тоже опирается локтем на барную стойку.

– Я не сталкер, –  говорит он твёрдо. –  Ты сама сказала, где тебя можно найти. А что касается того, почему я здесь… –  Он на мгновение колеблется, изучая лицо Соён.

Соён ждёт, но он, как ни странно, всем своим видом выражает неуверенность –  нечастое явление в поведении исполнительного директора большой корпорации. И Соён нетерпеливо вздыхает.

– Дайте угадаю, –  цедит она, пока раздражение в ней несколько тонет в половине кружки пива, –  вас так задело моё упрямство в последние дни, что вы решили проверить, с кем же ваша новая жена встречается по вечерам?..

Ким Чинён, появившийся из-за спины Соён, ставит перед Дживоном бутылку с водой и тарелку закусок –  и икает от удивления.

– Новая жена? –  повторяет он вслед за Соён, но громче.

Внезапно Соён слышит, как слева от них звенят блюда, и поворачивается, чтобы увидеть вытянутое от удивления лицо Чихо. Он только что вышел из кухни и теперь замер в полушаге от Соён и Дживона. Пиво льётся из разбитой кружки в его руках.

– Жена? –  тоже переспрашивает он. Соён ругается вполголоса. Твою же мать.

– Это… не то, что ты думаешь… –  начинает она, поворачиваясь к Чихо всем телом и сползая с барного стула.

Дживон тоже поворачивается и смотрит на Чихо, его глаза слегка сужаются.

– Нет, –  вмешивается он, –  это именно то, что вы услышали, Кан Чихо.

Соён поджимает губы. При свидетелях убивать собственного директора ей будет проблематично, но есть в её положении и свои плюсы: Чихо рядом и поможет ей спрятать тело.

Она тут же окунается в стыд, небольшой градус алкоголя в крови добавляет ей неуверенности.

– Заткнитесь, пожалуйста, –  просит Соён Дживона сквозь стиснутые зубы. –  Мы договаривались не влезать в личную жизнь друг друга, так чего же вы вмешиваетесь?

Она делает шаг в сторону замершего Чихо. Тот переводит взгляд с неё на Дживона.

– Давно не виделись?.. –  застенчиво улыбается Соён, пока Чихо хватает ртом воздух. –  Рада тебя видеть, Чихо-я[10], ты хорошо выглядишь. Загорел под зимним солнцем?

Соён аккуратно вытаскивает разбитую кружку –  то, что от неё осталось, –  из руки Чихо и передаёт это барменам, её действия отточенные и спокойные, словно она на работе.

Чихо поднимает брови, лицо вытягивается ещё сильнее –  он и так долговязый, но теперь выглядит точной копией харыбана, каменной статуи идола с Чеджу.

– Жена? –  повторяет он как заведённый. –  Что произошло, пока меня не было в стране, ты стала президентом Кореи?

Соён нервно хихикает –  ну и шутник, посмотрите-ка! –  и мотает головой. Она подводит его к барной стойке и слегка гладит по тыльной стороне ладони, чтобы успокоить.

– Не глупи, –  говорит она нежно. –  Конечно нет.

Чихо садится на стул, который прежде занимала Соён, и теперь смотрит на Хван Дживона в упор. Морщится, не понимая, кого видит перед собой, пытается совместить образ сидящего перед ним человека, которого впервые встретил, с тем, что о нём услышал.

– Это мой босс, Хван Дживон, – представляет Соён директора. –  Он исполнительный директор «ЭйчКей». Я рассказывала о нём, помнишь? Я его секретарь… –  Соён делает вынужденную паузу, прежде чем закончить. –  И у нас договорный брак. Сделка. Мы женаты только на бумаге.

Соён смотрит на Чихо и потому не замечает, как сжимается челюсть Хван Дживона, словно он огорчён, но не потому, что их раскрыли. За барной стойкой греют уши бармены, где-то рядом ошивается любопытный Чинён, спустивший курок.

Чихо переводит взгляд с Соён на Дживона и обратно и недоверчиво качает головой.

– Ради всего святого, почему? –  серьёзно спрашивает он. –  Ты последние мозги растеряла?

Соён тоже хотела бы это знать…

– Слушай, –  облизывает губы Чихо, –  если тебе так нужен был муж, что готова заключать браки по расчёту, тогда могла бы, не знаю, попросить о такой услуге меня!

Соён фыркает. Перспектива стать женой Чихо никогда её не привлекала, хотя в свете новых обстоятельств брак с лучшим другом показался ей предпочтительнее.

Дживон прислоняется боком к барной стойке, скрещивая руки.

– Всё не так просто, как вы думаете, Кан Чихо, –  твёрдо говорит он, каждое слово точно лёд, разве что бармены в коктейль его наколоть не могут. Соён кидает Дживону предупреждающий взгляд, он её игнорирует. –  Были… определённые обстоятельства, которые привели к нашей с Соён… договорённости.

Соён не нравится, как он выделяет их новые отношения. Чихо это тоже не по душе.

– Что это ещё за обстоятельства такие? –  вскипает он больше прежнего. –  Он тебе угрожал?

Она останавливает возмущение Чихо простым жестом, касаясь его руки.

– Это не мне муж требовался, –  говорит Соён, кивая на Дживона. –  Ему нужна была жена, чтобы родители от него отстали. Ну, ты знаешь эти семьи богачей.

Дживон хмурится, и Соён это замечает. Что, не нравится, когда правду в лицо бросают?..

Чихо скептически смотрит на Дживона, на его лице написано недоверие. Он поворачивается к Соён, на его лбу собираются складки морщин.

– Поясни-ка.

– Его родители, –  терпеливо поясняет Соён, закатывая глаза. –  Они настояли на том, чтобы я стала женой господина Хвана, мол, я единственная, кто может сказать «нет» его огромным амбициям и эго. Они были правы, если честно, директор Хван невыносим.

Соён кидает взгляд на Дживона и кивает ему в сторону выхода. Почему он всё ещё здесь?

– И ты согласилась? –  Чихо скрещивает руки и сползает с барного стула, вытягиваясь перед Соён. Она мастерит на лице невинность.

– Ну, у нас есть договорённости. Я могу свободно встречаться с парнями, он тоже. В смысле, встречаться с девушками.

Чихо смотрит на них обоих, его брови приподнимаются от удивления.

– Всё равно ума не приложу, почему ты согласилась. Тебе-то какая выгода?

– Фактически, –  вздыхает Соён, признавая поражение, –  никакой. Ну, разве что в ситуации, когда на меня давила влиятельная семья во главе с моим же начальником…

– Я не давил, –  вставляет своё веское слово Дживон, и Соён вскидывает руку, затыкая его. Тот возмущённо фыркает.

– В общем, проще было согласиться. Когда я буду готова, я смогу потребовать от него развода и выйти замуж за человека, которого захочу.

Чихо качает головой, поджимает губы. На Дживона он даже не смотрит, зато тот прожигает спину Чихо практически разъярённым взглядом. Направлен он на Соён –  Чихо просто стоит между ними.

– Так… –  Тот чешет лоб большим пальцем. –  И тебе не кажется это, ну, не знаю, несколько странным? –  спрашивает он. –  Несколько… по-чосонски? –  Он оборачивается к Дживону и вскидывает подбородок. –  Вы наследник довольно приличного состояния и владелец большой компании, как я слышал. Вам недостаточно женщин, которые охотно вышли бы за вас замуж?

Раздражение Дживона можно переработать в энергию, которая целую неделю будет питать весь Инчхон. Он откашливается и отвечает холодным тоном, в котором без труда угадывается сдерживаемая злость:

– Мне не нужны женщины, которые охотно вышли бы за меня замуж только ради моего богатства и статуса, –  твёрдо заявляет он. –  Вот почему у меня договорённость с Чан Соён.

Он кивает в сторону Соён, не сводя глаз с Чихо.

– Она не охотница за деньгами, её не интересует моё положение. Что меня целиком устраивает.

Надо отдать Чихо должное, взгляд директора Хван Дживона он выдерживает без единого лишнего движения, выдававшего бы его нервозность. Кажется, он вполне спокоен. Он оглядывается на Соён, всё ещё пытаясь переварить ситуацию.

– Итак, по сути, вы оба согласились притвориться женатой парой для вида, –  медленно говорит он, обобщая положение, в котором Соён и Дживон оказались.

Хван Дживон кивает.

– Проще говоря, да, –  подтверждает он. –  Это стратегическое решение, основанное исключительно на практических целях, не более того.

Чихо проводит рукой по волосам и вздыхает.

– А что насчёт его родителей? Разве они не ожидают, что вы будете вести себя как настоящая пара? –  спрашивает он, переводя взгляд с Соён на Дживона.

Соён хмурится.

– Когда его родители предложили мне выйти замуж за их сына, я сказала им, что мы ненавидим друг друга, –  честно отвечает она. –  Они не жаловались. Поэтому я думаю, что они не ждут, что мы будем вести себя как настоящая пара. Ну, по крайней мере, пока что. А после… –  Она вздыхает. В горле пересохло, она хочет вернуться к стойке и допить кружку пива залпом. –  Я не думаю, что кто-то из нас влюбится в другого, так что не о чем беспокоиться. Верно?

Она косится на Дживона, выглядывая из-за Чихо, и замечает, что директор выглядит… озадаченным? Пожалуй, это самое ближайшее определение его вида. Как будто его что-то беспокоит и он не может разобраться, что именно.

Его глаза устремлены на стойку. Наконец он кивает:

– Верно. У нас нет никаких чувств друг к другу. Это всё только на бумаге.

Чихо пристально смотрит на Дживона, не до конца убеждённый его ответом. Он явно подозревает, что в этой ситуации может быть нечто большее, чем он и Соён показывают.

– Вы в этом уверены? –  спрашивает он. –  Вы живёте вместе и делите быт. Откуда вы знаете, что в этой ситуации у вас не возникнут чувства друг к другу?

– Подожди, –  прерывает его Соён. –  Мы не живём вместе. И мы не делим быт и не вмешиваемся в личную жизнь друг друга, кроме этого момента, когда он пришёл сюда по неизвестной мне причине…

Глаза Чихо ширятся от удивления.

– Вы не живёте вместе? –  икает он. –  Но как это работает? Вы состоите в законном браке, верно?

Он смотрит на Дживона, словно ожидая его ответа. А тот молчит, его взгляд по-прежнему устремлён на столешницу перед ним.

В конце концов, кто-то должен был поднять вопрос об условиях проживания… Хорошо, что это сделал Чихо, на нём можно отработать объяснение, которое Хван Дживон предоставит своим родителям, если их секрет вскроется в неожиданный момент.

Дживон поднимает взгляд, чтобы встретиться с Чихо, в его глазах читается намёк на раздражение.

– Мы женаты только номинально, –  в который раз поясняет он со вздохом. –  Мы всё ещё ничем, кроме договора, не связаны.

– Видишь? –  Соён толкает Чихо в бок локтем и пытается улыбнуться, чувствуя напряжение, сгущающееся между этими двумя. –  Как я и сказала, беспокоиться не о чем. Мы просто… семейная пара по договорённости.

Чихо переводит взгляд с Соён на Дживона со скептическим выражением лица. Понятно, что он не совсем в этом уверен.

Он вздыхает, проводя рукой по светлым волосам.

– Ну… думаю, тогда мне не стоит волноваться, –  медленно говорит он, всё ещё с некоторым сомнением. –  Но если что-то изменится, ты должна мне сказать, хорошо?

Соён приподнимает бровь.

– Что-нибудь вроде чего? –  усмехается она. –  Типа, вдруг я влюбилась в него или он признается мне в чувствах? Не бойся, мы определённо этого не планируем, это смешно.

Соён смотрит на Дживона, ожидая его согласия.

– Верно?

На лице Дживона написано явное… разочарование. Это сбивает с толку.

Он молчит какое-то время, прежде чем сухо кивнуть:

– Верно. У нас нет намерений что-то менять в нашем соглашении.

Соён кивает с сомнением, потому что теперь видит, как эмоции Хван Дживона проступают под его обычно холодной маской равнодушия, и это её смущает. Что здесь происходит?..

Она решает, что не будет больше думать о своём начальнике, по крайней мере, сегодня. Она поворачивается к Чихо и неуверенно улыбается:

– Видишь? У нас есть соглашение, сделка. Мы бизнес-партнёры.

Чихо качает головой, выражая всем своим видом один лишь скепсис. Соён гадает, когда же Хван Дживон соизволит свалить из ресторана, оставив её с лучшим другом, но он с места не двигается.

В конце концов Соён не выдерживает первая:

– Что ж, господин Хван, желаю вам приятного вечера. –  Она чуть кланяется ему и берёт Чихо под руку, чтобы увести за свободный столик и поговорить, наконец, наедине. –  Если планируете провести тут вечер, советую попробовать запечённого фаршированного сибаса. Попросите, чтобы его приготовили без перца, а вино заменили на лимонный сок.

Чихо пытается возмутиться –  нельзя менять рецепт готового блюда в его ресторане! –  но Соён пихает его локтем под ребро и уводит.

Но и спустя полчаса, когда Соён уже доедает лосося в песочном тесте и с наслаждением потягивается, она замечает, что Хван Дживон так и не покинул заведение.

Чихо рассказывает о заводе скотча в Шотландии, который он посетил месяц назад, и умолкает в середине фразы.

Соён чувствует напрягающее её ощущение одиночества, исходящее от всей фигуры Дживона. Даже если ей не нравится идея провести вечер с лучшим другом и начальником, ещё больше она ненавидит ситуации, когда кто-то из её знакомых чувствует себя посторонним в толпе людей. Она была таким человеком в школе. Это неприятное чувство.

Хван Дживон –  абсолютно не социализированный человек, и пусть Соён не может судить о его настроении, ей кажется, что он уязвлён и уязвим сейчас в равной степени.

Поэтому она вздыхает, проклиная себя, и тихо спрашивает у Чихо:

– Ты не будешь возражать, если я предложу Хван Дживону присоединиться к нам? Мне не нравится, что он сидит там один, даже если пришёл сюда без приглашения…

Чихо переводит взгляд с лица Соён на Дживона у барной стойки. Чихо знает Соён достаточно хорошо, чтобы понять её просьбу.

Он пожимает плечами.

– Конечно, зови его, –  говорит он с лёгкой улыбкой. –  Посмотрим, как этот тип откажется от твоего приглашения. Вы ведь… как ты сказала? Не вмешиваетесь в личную жизнь друг друга?

Соён вынуждена проглотить этот язвительный комментарий. Чихо прав. И она сейчас сама же нарушит установленные границы.

Глава 5. Совершенно неподходящая кандидатка

5 марта 2019 года

Инчхон, Корейская Федерация

Главное здание «ЭйчКей» стоит на правой стороне реки Хан и легко может затеряться среди офисных высоток, но из его окон открывается красивый вид на город. Хван Дживон выбрал себе офис на предпоследнем этаже, не желая занимать прежний кабинет отца и его партнёра. Господин Ким Муон от дел давно отошёл, и первое, что пришлось решать Дживону как преемнику компании, –  выкупать акции из кармана предприимчивого Муона. Сделка по передаче прав завершилась полчаса назад, основные бумаги были подписаны, и теперь Дживон сидел за своим письменным столом, напряжённо всматриваясь в пейзаж за окном.

Инчхон уже кипел жизнью, внизу по улицам ездили автомобили и бежали по своим делам люди, кто-то спешил за кофе, кто-то нетерпеливо ждал автобуса на остановке, кто-то наслаждался первыми солнечными днями после продолжительных дождей.

Дживон потирал переносицу, перебирая в уме расписание на день. Когда уже ему наймут секретаря, почему он должен заниматься подобным самостоятельно?..

Отец предлагал ему кандидатов своего круга –  Дживон отказывался. Ему не нужен был человек, который доносил бы отцу о любом прегрешении его сына. Временные секретари из команды продажников Дживона тоже не устраивали: они отвлекались на посторонние дела, выполняли поручения начальства из своего отдела –  в общем, не подходили на должность, даже если старались угодить молодому директору.

Девушки ещё и улыбались ему не к месту, видимо желая получить одобрение не хорошо выполненной работы, а личное. Дживон на такое не подписывался –  во-первых, и не хотел примешивать к бизнесу ещё и чьи-то сердечные муки –  во-вторых.

Захрипел динамик рабочего телефона, связывающего кабинет Дживона со смежным офисом, где в данный момент за столом напротив стола Дживона сидела миловидная девушка. Мин Сечжон? Мин Гёнхи? Как же там её звали…

– Господин Хван? –  раздался её голос. Дживон отвернулся от окна, чтобы принять вызов.

– Да?

– Вы просили сообщить, когда начнётся новое собеседование на должность секретаря.

Дживон поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с временным секретарём. Мин Джехи, точно.

– Да, когда оно?

Мин Джехи покраснела.

– Оно уже идёт…

Дживон вздохнул. Вот о чём он и думал. Временные секретари плохо выполняют свои обязанности, даже если он доплачивает им половину их обычной зарплаты и премиальные.

Дживон поднялся с места, кивнул Мин Джехи, чтобы стереть с её лица растерянность и отпечаток вины, и направился на десятый этаж. Он не присутствовал на собеседованиях лично, но старался –  если позволяли время и планы –  находиться неподалёку, чтобы убедиться, что отбор проходит точно в установленных им условиях.

От кандидата на должность личного помощника он требовал совершенного знания английского языка и хотя бы ещё одного (японского, китайского или немецкого) на деловом уровне –  в довесок к идеальному корейскому без прибрежного акцента. Будущий помощник Хван Дживона должен был обладать жёсткой хваткой, обращаться с документооборотом как со своим гардеробом, разбираться в организации и планировании любых встреч, от личных до международных, принимать на себя дела руководства других отделов. Самое главное, что выделял для себя Дживон, –  его личный секретарь должен был уметь слышать и выполнять требования директора до мельчайших деталей. Варить кофе и бегать с канцтоварами Дживон у помощников никогда не просил. Вот только все его нынешние сотрудники полагались на капучино по утрам как на залог хорошего настроения руководителя, что было в корне неверным предположением.

Когда Дживон спустился на десятый этаж, он считал, что и сегодняшнее собеседование окажется безрезультатным, но сразу за поворотом, у лифтов, заметил смутно знакомый силуэт –  и замер.

У дверей в зал эйчара среди четырёх других кандидатов стояла Чан Соён. Она выглядела иначе, чем Дживон помнил по университету, но он узнал её. Те же небрежно рассыпанные по плечам волосы с вьющимися кончиками, та же нервная улыбка на пухлых губах, те же блестящие глаза, обрамлённые длинными пушистыми ресницами. На ней был чёрный деловой костюм –  пиджак с плечиками, брюки со стрелками, неприметные туфли на толстом коротком каблуке. Костюм ей совершенно не шёл, Дживон помнил её, рассекающую по территории университета в широких юбках ниже колена и летящих блузках светлых легкомысленных тонов. Волосы раньше у неё тоже были другого цвета, чёрные. Теперь же Чан Соён убирала за уши пряди какого-то коньячного оттенка и прижимала к груди, обтянутой белой рубашкой с воротником-стойкой, папку со своим резюме.

Дживон прижался к стене до того, как сообразил, что он, собственно, делает. Сливаться с интерьером, будучи директором компании, было глупо, и он тут же постарался объяснить это действие рационально: он не должен был показываться на глаза кандидатам на должность его секретаря и смущать их. Ни к чему нервировать молодых людей, и так напуганных до седых волос. Именно, он просто не хочет напрягать кандидатов своим хмурым видом.

Когда двери зала открылись и всех пригласили войти, Дживон выскользнул из своего укрытия и прошёл в переговорную, находящуюся сразу за конференц-залом, и присел на стул рядом с ничего не понимающим сотрудником.

– Я не буду вмешиваться, –  пояснил Дживон. –  Просто послушаю кандидатов.

Сотрудник отдела кадров кивнул и включил трансляцию собеседования.

В зале сидели пять кандидатов: две девушки, два парня и Чан Соён. На вопросы все отвечали весьма сносно, один парень –  Ли Тэсом –  показал себя увереннее остальных. Дживон сверился с его резюме: выпускник факультета международных отношений Хансонского университета, знает пять языков –  ого! –  работал в филиале «Хан Групп». Второго парня Дживон даже не стал запоминать: тот мялся и на вопрос об опыте ничего не ответил. Девушки Дживону тоже не понравились, хотя одна вела себя спокойно и этим могла бы отметиться.

Когда дошла очередь Чан Соён отвечать перед эйчаром, она поднялась с места и выронила папку с резюме. Та развалилась на полу, разбросав вокруг её стула все листы бумаги.

Дживон хмыкнул.

– Ой, –  выдавила из себя Соён, зажмурилась и присела, чтобы убрать бардак.

– Эта сразу мимо, –  вздохнул сотрудник отдела кадров рядом с Дживоном. Тот приподнял бровь. Сотрудник замялся. –  Она неуклюжая… и нерасторопная.

Это точно. Она и в университете такой была. Дживон склонил голову, наблюдая за тем, как тонкие ручки Чан Соён сгребают в одну груду листы бумаги. Как же ей не к лицу этот дурацкий костюм. Наверняка она отходила в нём не одно собеседование, ведь, насколько можно было судить по её резюме, она нигде прежде не работала –  выпустилась из университета в прошлом году и всё это время занималась не пойми чем. Что же это ты делала такого, Чан Соён, окончившая факультет международных отношений Университета Инчхона?..

На то, чтобы собрать всё в папку, у Соён ушло некоторое время, за которое эйчар наставил ей минусов в листах отбора кандидатов, а другие соискатели на должность перекинулись весьма красноречивыми ехидными взглядами.

«Вот это –  минус», –  подумал Дживон с внезапно вспыхнувшим раздражением. Показатель низкого эмоционального интеллекта –  желание продемонстрировать превосходство перед человеком, совершившим незначительную ошибку. Сплетники Хван Дживону рядом с собой были не нужны.

Когда Соён вернулась к ответам, в её листах уже стояли прочерки, но эйчар не мог выгнать кандидатку за такой промах, а потому не перебивал, пока она говорила.

– Почему вы хотите работать в «ЭйчКей»? –  спросил начальник отдела. Соён сцепила руки в замок и стиснула их перед собой так сильно, что побелели костяшки пальцев. Нервничала.

– Мне нравится то, что «ЭйчКей» вкладывается в стартапы, –  ответила Соён. Дживон выпрямился и склонился к столу. Неожиданный ответ; другие кандидаты называли куда более приземлённые вещи, вроде стабильного заработка, продвижения по службе и возможности работать на растущую компанию с приличным рейтингом годового капиталооборота.

– Поясните, –  попросил начальник отдела кадров.

Соён прикусила нижнюю губу. Ну кто же так явно показывает свои эмоции, Чан Соён… Дживон вздохнул, сотрудник отдела кадров покосился на него с пониманием. Он посчитал, что кандидатку Чан Соён уже можно списать со счетов, и Хван Дживон подумал бы так же, будь это другая девушка.

– «ЭйчКей» предлагает молодым компаниям с потенциалом роста и сотрудничества на условиях партнёрства, а не поглощения, –  ответила Соён. –  Это отличает «ЭйчКей» от других компаний: здесь ищут взаимовыгоды с целью развития, а не полного подчинения крупному бизнесу. Монополия –  это ограничение, что не поможет рынку расти и привносить что-то новое в мир. Мне кажется, здесь это хорошо понимают.

Рекрутер покивал, но никто из слушающих впечатлённым не выглядел. Дживон фыркнул.

«Монополия –  это ограничение». Какие же слепые идеалы в твоей голове, Чан Соён…

– Оставьте мне запись с другими кандидатами, –  попросил Дживон сотрудника отдела кадров и поднялся с места.

– Конечно, директор, –  покивал тот. –  Я пришлю вам всё по почте.

– Ли Тэсома можете отметить и определить в…

– Ваш отдел?

Дживон нахмурился, молодой человек смутился. Как же там его звали?..

– В партнёрский отдел, –  ответил Дживон. –  Он туда подходит.

Сотрудник удивлённо охнул.

– Он пока что лучший кандидат на…

– Я не спрашивал вашего мнения, господин Чхве.

Чхве Ёнсик стыдливо прикусил язык.

– Простите, директор. Будет сделано.

Дживон забрал со стола резюме Чан Соён и покинул переговорную, оставив господина Чхве Ёнсика в недоумении.

– Чан Соён, двадцать шесть лет, –  читал Дживон вслух, сидя в своём кабинете. –  Знание языков: английский в совершенстве, японский –  начальный уровень, немецкий… «Могу читать, но не понимаю, что читаю»? Чан Соён, кто пишет такое в резюме?!

Дживон откинулся на спинку кресла –  неудобное, надо будет заменить, чёрт возьми, –  и усмехнулся. Немецкий –  простой язык, любой дурак сможет его читать, но Чан Соён и в университете избегала языковых курсов как огня. Дживон вспомнил, как при совместной работе над проектом всю работу по переводу она оставляла ему, ссылаясь на собственную занятость. Это было исследование в сфере медицинских разработок, и Дживону требовался помощник для изучения биотехнологических стартапов, которые занимались бы раком крови, но половина нужных ему компаний были немецкими и французскими. Французские он рассчитывал изучить самостоятельно, а немецкие отдать первокурснику. Чан Соён тогда посещала языковой кружок, и Дживон полагал, что она сможет взять на себя половину работы по переводу. В итоге Соён только собирала полученные данные и обрабатывала их. Надо признать, скрупулёзно и ответственно. Но искал-то он переводчика.

А нашёл Чан Соён с аллергией на языки.

Дживон прикрыл глаза рукой и беззвучно засмеялся.

Эта девушка… абсолютно не подходила на должность его секретаря.

21 апреля 2024 года

Ресторан «Глаз мудреца», Инчхон

Дживон смотрит, как его примерный секретарь разворачивается к нему спиной и уводит за дальний столик ресторанчика, больше напоминающего бар, своего лучшего друга. Давно у неё в друзьях водятся подобные типы?

Половину вчерашнего дня Дживон потратил на то, чтобы выяснить, кто владеет «Глазом мудреца», почему локальный ресторан в Инчхоне пользуется таким успехом среди местного населения и чем же так хорош Кан Чихо. Остаток субботы Дживон искал причины, почему ему вообще понадобилось досье на шеф-повара, к которому он никакого отношения не имеет. Полночи он гадал, насколько отвратительно будет заявиться следующим вечером в «Глаз мудреца».

Ну, взглянуть на парня, которого Чан Соён зовёт лучшим другом, можно было хотя бы ради того, чтобы убедиться, что это надёжный человек. Безопасный. Приличный. В конце концов, должен был Дживон знать, с кем общается его жена?

Какой-то мерзкий голос в голове попытался напомнить ему, что Чан Соён не его настоящая жена –  это раз, и что они договорились не лезть друг к другу –  это два. Дживон перевернулся на холодную сторону широкой кровати, зажал ухо подушкой и заглушил этот голос. Он ничего сверхъестественного не планировал. Всего лишь хотел убедиться, что Кан Чихо можно доверять. Или что Дживон может доверять Чан Соён.

Надо признать, совесть попыталась воззвать к Дживону, когда он уже остановился на нужной улице напротив входа в ресторан –  неприметная дверь с крохотной табличкой не могла завлечь случайного посетителя, если тот не выяснил заранее, куда идти, чтобы поесть копчёного лосося в сливочном соусе. С совестью Дживон сумел договориться: он просто заглянет внутрь, осмотрится, посмотрит на Кан Чихо и уйдёт.

Кто же знал, что Чан Соён будет первой, кого он встретит сразу у входа?

Когда на сцене появился виновник бессонной ночи Дживона, Дживон с трудом смог оторвать взгляд от испуганного лица Соён. Ему бы тоже следовало рассердиться –  об их договорных отношениях узнал лишний человек, а то и сразу четыре, если считать молодого официанта с растопыренными ушами и двух барменов за стойкой. Но вместо этого он почувствовал укол раздражения. И злился он на Соён. Снова.

Он ожидал, что Кан Чихо окажется пухлым парнем с руками по локоть в рыбьем жире, но перед Дживоном стоял высокий крашеный блондин с голубыми глазами –  он что, линзы цветные носит? –  больше похожий на спортсмена, чем на шеф-повара. Дживону он не понравился, а когда открыл рот, не понравился ещё больше.

И вот теперь он сидит напротив Чан Соён, широко улыбается ей, шутит и изредка касается её руки своей. Ну, точно, заботливый прилипала, как раз во вкусе Соён.

Дживон допивает стакан воды и устало выдыхает.

Какого. Чёрта. Он. Вообще. Делает.

Он чувствует себя чужаком в толпе, заложником собственной глупости, вынужденным наблюдать, как его жена наслаждается компанией приятного парня. Дживон не может вспомнить, чтобы Соён хоть раз так смеялась в ответ на его слова.

По какому праву он вообще называет её своей женой, они ведь, в самом деле, ничем, кроме подписей на бумаге, не связаны? Ему стоило бы вспомнить, что Чан Соён в первую очередь его личный секретарь, а он ведёт себя как придурок.

Дживон не может избавиться от чувства разочарования. Ему не нравится, что Соён так легко отвергла идею о том, что у них могут возникнуть чувства друг к другу. Нет, не так. Что Соён не допускает и мысли, что может влюбиться в него. Это заставляет его чувствовать себя… каким-то неадекватным.

Это его задевает. Его и его «непомерно огромное эго», точно.

Дживон фыркает, и бармен у стойки, всё это время натирающий стакан так, словно другого занятия у него в этом заведении нет, невозмутимо предлагает Дживону пива.

– Я не пью на… просто не пью, –  отказывается Дживон. Он не пьёт на работе, а вечер воскресенья, проведённый в ресторане, нельзя назвать рабочим, если только Дживон не решил сделать наблюдение за личным секретарём своей сверхурочной обязанностью.

Только он решает покинуть пост, обругав себя последними словами –  он вообще не должен был сюда приходить! –  к нему подходит Чан Соён.

Дживон оборачивается в ответ на неуверенное покашливание за спиной.

– Не хотите присоединиться к нам с Чихо? –  спрашивает она вежливо, но с сомнением. Дживон не уверен, что верно расслышал её вопрос. Соён прекрасно известно, что Хван Дживон не особый любитель дружеских посиделок –  ему и вынужденные корпоративы с сотрудниками собственной компании не всегда приятны, –  и потому приглашение Соён кажется издевательством.

Мгновение Дживон колеблется, переводя взгляд с Соён на Чихо. Этот пижон машет ему из-за столика и улыбается. Он раздражает. Обычно Дживон не участвует в подобных социальных взаимодействиях, и одному господу богу известно, что заставило Соён пригласить его, нарушив свои же прежние заверения.

Дживон должен ответить: «Спасибо, но я уже ухожу» –  и уйти из ресторана, насовсем оставив и мысли о задетой гордости, и мысли о Соён в целом. Но вместо этого его язык врезается в ряд зубов, гортань сужается, и выдаёт Дживон абсолютно другое:

– Почему бы и нет. Я присоединюсь к вам.

Соён удивлённо распахивает глаза, обрамлённые длинными подкрашенными ресницами. Дживон убеждает себя, что не идёт вместе с ней к столику, за которым их поджидает Кан Чихо. Не он садится напротив лучшего друга своего секретаря, не он ставит телефон на беззвучный, словно сейчас будет участвовать в интереснейшей беседе. Ему вообще всё это привиделось. Он сейчас дома, заканчивает рабочие дела перед началом новой недели и ложится спать.

– Что ж, –  откашливается Соён рядом с Дживоном, разрушая его видение о непримечательном вечере воскресенья. –  Давайте я ещё раз вас друг другу представлю. Это Кан Чихо, мой лучший-лучший друг на все времена. А это Хван Дживон, мой первый и пока что единственный босс.

Дживон приподнимает бровь, слыша непринуждённый тон в голосе Соён.

– Что? –  усмехается она и подталкивает в его сторону тарелку с чипсами. –  Давайте ради разнообразия представим сегодня, что вы не только мой начальник, но ещё и мой друг. В компании друзей принято улыбаться и наслаждаться разговором с более… приятным выражением лица. Уберите вот эту маску равнодушного типа и нарисуйте себе что-то дружелюбное.

И она беззаботно поворачивается к Кан Чихо и продолжает будто бы прерванный диалог между ними:

– Так что ты сказал о Шотландии?

Дживон откидывается на спинку стула и лишь в последний момент удерживает руки на столе, а не скрещивает их перед собой по привычке. Он смотрит на покрасневшие щёки Соён, на то, как в уголках её глаз собираются морщинки от широкой улыбки. Да она же просто выпила…

Вот и причина её игривого настроения. В трезвом состоянии она бы не стала подходить к Хван Дживону и предлагать ему притвориться на один вечер приятелями. Впрочем, и такая причина Дживона сейчас устраивает, хотя он старается не обращать внимания на согревающее в груди чувство… признательности. Да, именно это.

Дживон видит такую Чан Соён раз в полгода –  когда устраивает корпоратив для своей личной команды и общий для всей компании. Чан Соён всегда улыбается на таких встречах и позволяет себе смеяться громче даже рядом с со своим директором. В конце концов, на корпоративных вечеринках положено напиваться и быть весёлым.

Кан Чихо рассказывает какую-то шутку –  Дживон пропускает её мимо ушей –  и склоняется ближе к столу, хватая Соён за запястье.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Альтернативная страна, объединённая Северная и Южная Кореи.

Вернуться

2

Корейское реалити-шоу о свиданиях, в котором одинокие люди ищут любовь на острове.

Вернуться

3

Корейское мифическое существо, по некоторым легендам, злое и жестокое, жрущее людей.

Вернуться

4

В Корее младшие братья/мальчики зовут старших «хён».

Вернуться

5

В Корее мальчики/мужчины зовут старших по возрасту девушек «нуна», если состоят с ними в близких отношениях:).

Вернуться

6

Уважительная приставка к имени при вежливом обращении.

Вернуться

7

В Корее женщины после замужества, как правило, остаются со своей фамилией.

Вернуться

8

Пулькоги –  блюдо корейской кухни, род барбекю, обычно готовится из тонких маринованных ломтиков говядины или свинины.

Вернуться

9

Популярный корейский мессенджер.

Вернуться

10

Корейская приставка к имени, которую используют близкие люди: – а, если имя оканчивается на согласную; – я, если на гласную.

Вернуться