Алина Игоревна Потехина
Магия живет три года

* * *

© Потехина А.И., 2025

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

* * *

Пролог

Сквозь широкую горловину входа в пещеру проникали закатные лучи. Девочка тихо сидела на полу, прижав коленки к груди. Кричать и плакать бессмысленно – это она поняла в первый же день. Мужчина, который увел ее с детской площадки, сидел спиной ко входу в пещеру и читал в свете мощного фонаря. Его не смущали ни девочка, ни закат, ни догорающий костер…

Откуда-то из недр пещеры выполз змей. Так его назвала для себя девочка, потому что не знала, как назвать это существо с длинным змеиным телом, с шестью парами лапок и с маленькими блестящими коготками. У змея были большие, цвета зелени, глаза и маленькие рожки. Девочка его не боялась – знала, что змей добрый. Иногда он приносил ей вкусную еду, а иногда даже грел, если она мерзла.

– Пришел? – спросил мужчина, не отрываясь от книги.

– Я-а-а готооов, – протянул змей.

Он подполз к девочке и свился кольцом вокруг нее. Она не выдержала, улыбнулась и погладила мягкий, неожиданно теплый бок. Мужчина встал, махнул рукой над костром, отчего пламя взвилось до каменного свода пещеры, и, шагнув к змею и девочке, сказал:

– Сегодня слова обретают силу.

– А-а-а, мааагиия храааниитееля-а-а, – поднял голову змей.

– Посмотри на меня, – обратился к девочке мужчина. – Встань!

Девочка осторожно встала, придерживая змея, который продолжал обнимать ее своим телом. Очевидно, с ним она чувствовала себя спокойней. Девочке было семь лет, и она совсем недавно впервые проявила свою магию.

Мужчина кивнул, ободряюще улыбнулся и протянул руку, будто хотел поправить ее волосы. Голова змея качнулась. Другая рука мужчины стремительно махнула, и свист разрезал пространство, сменившись бульканьем. В следующее мгновение короткий клинок воткнулся в основание черепа змея.

Девочка и змей осели на песчаный пол пещеры. Их тела так и остались сплетенными, а кровь вытекала и, впитываясь в песок, бесследно исчезала…

Сначала ничего не происходило, и мужчина, нервно кинув взгляд на темную щель, из которой обычно выползал змей, нахмурился.

Вдруг пол под жертвами вздыбился, и они провалились в него, исчезая во тьме. Мужчина отступил было на шаг, но провалился вслед за ними, не успев даже толком испугаться.

Он оказался на каменном берегу подземного озера, которое бурлило, словно кипящий котел. Вода в озере будто светилась изнутри, но отдельные потоки, наоборот, поглощали свет, и их становилось все больше. Пузыри лопались с громкими хлопками, распространяя прохладный воздух.

Мужчина встал, стряхнул песок и шагнул к воде. Рядом с ним она успокоилась, отошла волнами и прилила к самым его ногам, едва не намочив носки ботинок.

Он улыбнулся, чувствуя, как сила проникает внутрь. Понял, что она признала его хозяином, а значит, план, который изначально казался абсолютно нереальным, сработал…

1. Дарья

Магия перетекала между пальцами, тянулась потоками от меня к сломанному цветку. Я сидела на берегу озера и восстанавливала крокус, на который случайно наступила. Не то чтобы мне было его жаль, просто я старалась не упускать возможности тренироваться. Получалось хорошо – сломанный стебель выпрямился и на месте сорванных лепестков выросли новые. Я задержала магию всего на мгновение, чтобы придать сиреневому цветку розовые прожилки на лепестках, после чего отпустила энергию.

По небу бежали облака – предвестники бури. Марик говорил, что она обрушится сегодня, и сетовал на сложности с укрытием веранды от дождя и ветра. Я только пожимала плечами – знала, что он ворчит больше для вида, ведь даже у меня хватало сил, чтобы не пускать непогоду к столикам.

Озеро набегало на берег короткими волнами, а я шла вдоль него по самой кромке воды и думала о том, как много изменилось за последние три года моей жизни – начиная с фамилии, которую я с некоторой долей сожаления сменила на Жрановскую.

Это произошло на удивление быстро – предложение Фёдор сделал на террасе моей комнаты, в ночь после свадьбы Анны и Кости. Звезды мерцали над нашими головами, а он, в свойственной ему манере, вставил важные слова между шуткой и щелчком по носу. Свадьбу сыграли быстро, даже родители не успели разъехаться. Спустя год мы уже нянчили сына. Желтоглазый, он был похож на меня как две капли воды.

Ветер стих, воздух набрал плотность. Небо потемнело окончательно. Я улыбнулась озерной глади и свернула в лес на едва заметную в предгрозовых сумерках тропинку.

Издалека послышалась музыка – скрипач все так же приходил, почти каждый вечер, чем привлекал в кафе не только горожан, но и людей из соседних областей. На этот раз его музыка не рвала сердце, а лилась тихо и немного печально. Я поднялась к террасе, остановилась, прислонившись плечом к столбику, который подпирал крышу веранды. Цветы покачнулись под порывом резкого ветра, но я притянула силу и закрыла от него открытую площадку.

Людей в заведении было много. Никто не обращал внимания на приближающуюся бурю – так поглотила их игра скрипача. Постепенно свист ветра усилился, вплетаясь в музыку… Даже гром, казалось, пел вместе с повидавшей многое на своем веку скрипкой.

По предплечью скользнули грубые пальцы, и стоило музыке стихнуть, как над ухом прозвучал насмешливый голос:

– Опять пряталась от ребенка?

– Как ты мог такое подумать?! – делано возмутилась я.

– Как человек, который именно это и делал, – шепнул Фёдор.

– То есть ты открыто признаешься в том, что сбегаешь от родительских обязанностей? – строго спросила я.

– Я такого не говорил! – выпучил он глаза.

– Ты – несносный! – толкнула я мужа плечом.

– Я знаю.

– Несносный и вредный!

– Зато ты сносная, – ущипнул меня за бок Фёдор.

– Хорошо, что у нас есть Марик, – выразила я общую мысль.

Мы засмеялись, но тут же притихли, увидев, как музыкант снова поднял скрипку. Я высвободилась и пошла наверх, где наш неугомонный сын Даниил катался на спине зелено-розового дракона. Заливистый смех отскакивал от стен, переливался детской беззаботностью. На мгновение я остановилась, удивляясь про себя: «Неужели это моя семья? Мой дом?»

– Пришла-с-с-с, – просвистел Марик, опускаясь на пол.

Он не стал складывать кожистые крылья, чем тут же воспользовался двухлетний исследователь. Ребенок залез под крыло и начал щекотать дракона. Маленькие пальчики ловко нащупали чувствительное место, и дракон подпрыгнул почти под потолок, щелкнув хвостом.

– А-с-с-с, несносныый-с-с, – протянул он, оскалив в улыбке чешуйчатую морду.

– Сам подставился, – хихикнула я.

– С-смешшно-с-с ей-с-с-с. – Марик спрятал крылья, ткнулся носом в детскую щеку и скользнул в окно.

– Мама, Маик усе, – развел руками малыш.

– Надо щекотать его почаще, – улыбнулась я в ответ и увела ребенка ужинать.

Наш столик, как всегда, оставался свободным. Леша уже все подготовил, поэтому ждать не пришлось. Посетители даже не обернулись на нас – привыкли. Музыкант все еще играл на веранде, и мы слушали его, затаив дыхание. Даже Даня молчал, покачивая ногой в такт музыке. Рядом уселся Фёдор, тут же ущипнул сына и мазнул по мне веселым взглядом.

На улице на мгновенье стало светло – молния ударила совсем рядом, тут же прогрохотал гром. Музыка продолжала звучать, но уже не тихо и печально, а оживленно, как горный ручей. За окном что-то мелькнуло. Я пригляделась и вскочила, едва не уронив стул.

– Федь, там! – махнула рукой, но он уже увидел все сам.

Красные, пока еще не очень высокие языки пламени мерцали в ночной тишине. Не сразу, но люди опомнились, стали вскакивать со своих мест, подбежали к окнам. Фёдор бросил на меня красноречивый взгляд и затерялся в толпе. Я сжала губы в интуитивном страхе, но немного расслабилась, когда увидела, как вслед за мужем выскользнул старший официант и опытный волшебник – Леша.

Огонь разгорался, но музыка не стихла, наоборот, напитанная всеобщим возбуждением, она взметнулась вместе с пламенем и усилила его. Высоко в небо летели искры, смешивались со звездами и опадали, грозя подпалить соседние деревья. Теперь уже было непонятно – музыка дополняет огонь или огонь музыку.

Внезапно сосна вспыхнула словно факел, и сквозь пламя проступил древесный скелет – черный в ночной мгле. Ночной, потому что закат уже отгорел где-то над тучами. Ветер метнул пламя на соседние деревья.

Люди смотрели на огонь молча, за них говорила скрипка. Я хотела броситься туда вслед за Фёдором, но сжимала холодными ладонями детские плечи и держала заслон от грозы, чтобы та не уничтожила открытую веранду. Мне оставалось только смотреть на пламя и пытаться разглядеть паутину чар, которые сейчас совместно плели Фёдор и Алексей. Мелькнула короткая вспышка – то ли еще одна молния вдалеке, то ли Марик. «Скорее всего, дракон», – подумала я.

– Мама, там пых! – восторженно пролепетал малыш.

– Ага. Очень опасный пых.

– Там папа и дядя Льешя! – с еще большим восторгом добавил сын.

– Они сейчас потушат пожар и вернутся, – сказала я с деланым спокойствием.

Знала, что справятся. Ведь они опытные волшебники, которые научились пользоваться магией задолго до отмены запрета. Наконец мне удалось разглядеть тонкие нити чужих чар. Они сплетались вокруг полыхающих деревьев, пока не принося видимого результата.

С треском упала крупная ветка. Магия сбилась, начала расползаться. Я подавила накатившую было панику и присмотрелась – сеть начала восстанавливаться. Пламя сначала полыхнуло сильнее, потом нехотя пригнулось, стало втягивать голову в горячие плечи.

Снова вмешался резкий порыв злого ветра, но волшебники были наготове – вытянули энергию в сторону. Теперь я отчетливо видела Марика, который направлял волшебников, помогал им удерживать силу, переплетал потоки. Огонь стал угасать – правда, неохотно, сопротивляясь изо всех сил, но все же. Только сейчас я поняла, что перестала дышать. Медленно выдохнула, протяжно втянула воздух сквозь сжатые зубы. Вместе с этим пламя притихло, склонилось к самой земле.

Повалил густой пар – это волшебники с помощью Марика подняли воду из озера и залили ею остатки пожара. Люди разошлись, расселись по своим столикам. Музыка стихла. Я обернулась и увидела, что музыкант стоит за моей спиной со скрипкой в тонких руках.

– Все хорошо, – попыталась я успокоить его.

– Пока да, – задумчиво ответил он, – но это пока, – и ушел, не попрощавшись.

Я покачала головой, села на стул и помогла сыну доесть, после чего взялась за свой давно остывший ужин. Фёдор и Алексей пришли только спустя полчаса. Мокрые и пропахшие костром, они мне кивнули и ушли вглубь служебных помещений.

– Это случайность? – спросила я, когда Фёдор наконец вернулся.

– Самая случайная, – улыбнулся он и продолжил с набитым ртом: – Удивительно, правда?

– Да уж. Никак не могу привыкнуть к тому, что никто не пытается меня прибить, – хмыкнула я и закатила глаза.

– Иногда я подумываю об этом, но мои намерения быстро меняются, – ответил Фёдор с серьезным выражением лица и смеющимся взглядом. – Особенно по выходным.

– Знаешь, дорогой, тебя мне прибить хочется почти круглосуточно.

– Только почти?

– Ну да. Когда ты спишь – не хочется.

– Прибавь к этому время, когда спишь ты.

– Ты думаешь, мне сны не снятся? – притворно возмутилась я.

– Так я тебе даже снюсь? – самодовольно ухмыльнулся Фёдор.

– В кошмарах.

– Тогда вся твоя жизнь – прекрасный кошмар. – Фёдор подмигнул сыну и запихал в рот целый пирожок.

– Чему ребенка учишь? – нахмурилась я.

– Открывать рот пошире, – улыбнулся Фёдор.

Дождь стих вместе с ветром. В полной темноте ничего не напоминало о пожаре. Гости постепенно расходились. Даня уже крепко спал в своей кроватке, а мы все стояли на террасе, разглядывая звездный купол над головой.

Хотя Фёдор сказал, что сгорело всего два дерева, я все же думала о том, что увижу с утра. Узнаю ли привычный лес? Это будет легче, чем узнать, что изменилось во мне за эти три года. Безусловно, счастливых года, но каких же трудных…

2. Мия

Жара окутала город плотным коконом. Плавился асфальт, поникла листва на деревьях, цветы уронили головы в траву, которой все было нипочем. Я сидела на подоконнике в кабинете Николая Ивановича и смотрела на замерший в зените зноя город. В кабинете было прохладно – после снятия запрета на магию можно было спокойно остужать воздух в помещении заклинанием и не бояться, что кто-то донесет.

Со снятия запрета прошло уже три года, но люди все равно смотрели на волшебников косо. Многие побаивались, кто-то открыто презирал, другие же относились восторженно, как к людям из высшего круга. Меня поначалу это раздражало, теперь же я привыкла и перестала обращать на новые отношения какое-либо внимание.

Но привыкать пришлось не только к этому. Дело в том, что, дав согласие стать проводником источника магии, я приобрела татуировку на солнечном сплетении и Марика, который появлялся в самые неожиданные моменты, чтобы посмотреть на мир вокруг меня или что-нибудь мне рассказать. Без проводника он не мог уходить далеко от источника, но теперь в любой момент материализовывался рядом со мной.

Первое время это пугало и даже раздражало, но теперь я стала даже получать удовольствие от забавной компании. К счастью, Марика видела и слышала только я. Впрочем, даже в кафе он показывался только тем, кому считал нужным.

Мысленно улыбнувшись, я отвернулась от окна и посмотрела на Николая Ивановича. Начальник сидел за своим столом и меланхолично грыз яблоко. Сегодня после обеда он уходил читать лекции в школе для волшебников, которые открыли при каждом отделении Комитета. Я же, помимо основной работы, входила в состав группы, которая отыскивала не знающих о своей силе либо намеренно скрывающих свою сущность волшебников.

Люди сначала пугались нас – отнекивались, отказывались проходить проверку, прятали детей. Потом освоились и успокоились. Некоторые стали приходить сами, если подозревали, что имеют способности к магии.

Мы проверяли всех. Потом в специально созданном центре разделяли новоявленных волшебников по возрастам, распределяли по группам и обучали.

Сначала было сложно – слишком много людей, слишком мало учебных программ, и непонятно, как их учить. Пришлось перелопачивать архивы, искать старые учебники. Конечно, в Комитетах были учебные пособия, но они давали ограниченные знания о магии, часто в них не было даже такого обширного раздела, как бытовое волшебство. Ему пришлось учиться даже нам с Фёдором, ведь родители смогли дать нам лишь общую базу.

Меня вызвал в свой кабинет начальник, и я догадывалась, по какому поводу.

– Слушай, может, все-таки заменишь меня на лекции? – в очередной раз спросил он.

– Ну, Николай Иванович, у меня нет столько опыта и знаний, чтобы преподавать юным волшебникам.

– Там дети. У тебя знаний и опыта намного больше, чем у них.

– Тем более! Чем младше ученики, тем больше ответственность, – замахала я руками.

– Ну, хоть на одно занятие, – умоляюще протянул он.

– У меня на сегодня есть планы, – тяжело вздохнула я.

– У тебя рабочий день заканчивается позже, чем занятия.

– Зато есть рабочие планы.

На мое счастье, в общий кабинет зашел Саша – дежурный, и мы замолкли. Он принес несколько папок с зафиксированными магическими преступлениями. Выбросов магии стало намного меньше, зато количество других преступлений, связанных с магическими искусствами, увеличилось. Причем настолько, что нам пришлось расширять отдел. Николай Иванович откуда-то выудил еще двух волшебников, а остальные сотрудники пришли сами.

– Вот видите, – сказала я, кивнув на дверь, за которой переговаривались коллеги. – Новое дело.

Николай Иванович мученически возвел глаза к потолку и махнул рукой, отпуская меня. Я вышла, забрала у Саши папки и бегло просмотрела их. Легкое проклятье, подпаленные волосы, два украденных кошелька и один сломанный нос – ничего тяжелого в этот раз не было. Мы разделили дела, я забрала себе последнее, и разошлись. Выходить из прохладного кабинета не хотелось, но иначе мне грозила лекция с подростками, поэтому я взяла своего бессменного напарника Гришку, и мы поплелись к машине.

– Мы будем нос чинить или искать того, кто помог с переломом? – спросил Гриша, садясь за руль.

– Лечить в больнице будут. А мы побеседуем. – Я охладила воздух в машине и блаженно улыбнулась.

– А ты сможешь вылечить? – спросил Гриша.

– Теоретически. Медицинскую магию толком не изучала. Там свои заморочки, – пожала я плечами. – А что?

– Любопытно, – улыбнулся напарник.

Мы выехали из центральной части города и теперь катились между невысокими домами. Ближе к окраинам дома становились выше и современней, но здесь сохранялся неповторимый уют старых кварталов. Автомобиль подъехал к ничем не примечательной пятиэтажке, и мы, оставив машину под раскидистым дубом, снова погрузились в жару, из которой с наслаждением нырнули в прохладный подъезд.

Квартиру открыл паренек лет семнадцати. Поперек распухшего носа ему наклеили восстанавливающий костную ткань пластырь. За тощей спиной паренька тут же появилась мама – статная рыжеволосая женщина с холодным выражением лица.

– Приехали! Ну наконец-то! – воскликнула она и повернулась к сыну: – Что ты стоишь! Впускай быстрей!

Парень посторонился, и мы вошли в небольшую квартиру.

– Вы должны посадить его в тюрьму! – эмоционально запричитала женщина.

– Его? – кивнула я на юношу, проходя мимо нее в зал. Там села на диван и продолжила наблюдать немую сцену. Юноша вытянулся в лице и смотрел на меня затравленным взглядом, а женщина остановилась с открытым ртом, в тщетной попытке хоть что-то сказать.

– Как вы смеете?! – наконец смогла выдавить мама юноши.

– Никак не смеем. Но кого, простите, мы должны арестовать и за что? – спросил с примирительной улыбкой Гриша и сел рядом со мной.

– Ка-а-ак кого! – снова зашлась женщина. – Соседа нашего! Из квартиры напротив – Шувалова Кирилла Ивановича, тысяча девятьсот семьдесят третьего года рождения.

– За что? – спросила я с невинным видом.

– За вот это! Видите? Нет, ну вы видите? – Женщина подтащила юношу к нам вплотную и наклонила, чтобы показать на его лицо. – Ну, это ни в какие ворота не лезет!

– Молодой человек, как вас зовут? – прервал бессмысленный и беспощадный поток восклицаний Григорий.

Конечно, мы знали и как зовут юношу, и что мама воспитывала его одна, но знакомство – лучший способ начать разговор с потерпевшими.

– Макс, – робко проговорил юноша.

– Максимилиан, – тут же поправила его мать.

– Макс, расскажи нам, что с тобой произошло.

– Максимилиан! – с нажимом повторила женщина.

Юноша покосился на маму и попытался начать рассказывать, но тут же был прерван женщиной:

– Он вышел из квартиры…

– Пусть нам расскажет потерпевший, – резко оборвала я.

– Вы не имеете…

– Имеем, – снова перебила я возмущенную мать. – Выйдите, пожалуйста.

Женщина несколько секунд гневно разглядывала меня, после чего отошла, встав в проходе.

– Макс, присядь, пожалуйста, и расскажи нам, что произошло, – мягко повторил Григорий.

– Его зовут Максимилиан! Прекратите коверкать его имя!

– Так, все! – Не выдержав, я поднялась с места. – Гриш, вызовем юношу в допросную и будем говорить там.

– В допросную?! – побледнела женщина. – Почему в допросную, он же пострадавший!

– Однозначно, – кивнула я. – И в первую очередь от воспитания.

Юноша побелел и бросил умоляющий взгляд на маму. Женщина вцепилась в мою руку:

– Нет! Никуда он не поедет!

– Тогда мы выпишем штраф за ложное обращение, – пожала я плечами.

– Нет! Мы все расскажем! – взвизгнула она и отступила.

– Не вы. Он, – кивнула я на юношу. – А вы подождете на кухне.

Женщина обреченно кивнула и вышла из комнаты.

Мы с Григорием вернулись на диван, и я улыбнулась юноше:

– Теперь можно и поговорить.

– Расскажи, как все произошло. – Гриша снова достал бумагу и ручку.

– Я вышел из квартиры, а на площадке темно было. Потом из лифта появился сосед, уронил пакет. То есть он у Кирилла Ивановича порвался. Кирилл Иванович собрал продукты и к себе зашел. Я направился к лифту, наступил на что-то и упал.

– Нос сломал при падении?

– Нет, то есть… Короче, я встал и начал искать то, на что наступил, чтобы соседу отдать, но наступил на свои шнурки и снова упал, а рука попала на банку и поехала. Поэтому я нос и сломал.

– А сосед здесь при чем? – удивилась я.

Парень пожал плечами и кивнул в сторону кухни, где скрылась его мама.

– Ясно. Гриш, оформляй ложный вызов.

– Как ложный?! – взвизгнула женщина, едва появившись на пороге.

– Так, любезная, ваш сын споткнулся в темноте об свои шнурки и упал. В чем здесь вина соседа?

– Так он же волшебник! – воскликнула она.

– Ну и что?

– Он и наложил заклятие на Максимилиана, чтобы мой мальчик упал.

Я выразительно посмотрела на напарника и, пожав плечами, вышла из квартиры. Мы молча спустились по лестнице и, только погрузившись в машину, дали волю чувствам.

– Не повезло парню, – первым высказался Григорий.

– Да уж. Не то слово. И соседям тоже.

Таких дел тоже становилось все больше. Люди, привыкшие к тому, что за волшебниками пристально следят, искали след магии в любых своих неудачах. Сколько еще лет пройдет, прежде чем они привыкнут к волшебникам?

Машина ехала по улицам города, а мы молчали – каждый думал о своем.

Мимо пробежал парень, за ним следом двое других. Я проводила их взглядом, присмотрелась. «Куда они? Зачем?» – зароились в голове вопросы, но мысль тут же ускользнула, когда я почувствовала тонкую вибрацию магии.

– Стой! – воскликнула я.

Едва машина остановилась, я выскочила из нее и прислушалась. Перед внутренним взором появилась едва ощутимая нить, тянущаяся оттуда, куда убежали парни. Я побежала следом. На ходу нащупала жетон, спрятанный в кармане, но доставать не стала. Сзади послышались шаги, мне даже не пришлось оборачиваться, чтобы понять, что это Гриша.

Нить становилась толще, а бегущие молодые люди ближе. Один из них вдруг споткнулся на ровном месте и упал. Магический выброс прокатился по мостовой. Догоняющий не остался в долгу – швырнул заклятием. Парень снова упал, посыпались какие-то листовки, но он тут же вскочил и скрылся в подъезде.

Я остановила догоняющего волшебника, да только не смогла удержать – он вырвался и скрылся вслед за первым. Мы с Гришей переглянулись, подошли к подъезду и не смогли открыть дверь. Кодовый замок возмущенно пискнул.

– У них был ключ, – озвучил очевидную мысль Гриша.

– Ага. У обоих, – нахмурилась я. – А где третий?

– Сбежал. Но я не видел куда, – ответил напарник и пожал плечами так, как это часто делала я.

– Понятно. Так они враги или нет? – Я закусила губу и потянула магию, чтобы открыть замок.

– Не знаю. – Гришка хмуро посмотрел вдоль улицы. – Боюсь, мы этого не сможем понять, пока не поймаем хотя бы одного из них.

Мы пробежались по подъезду, никого не нашли, зато обнаружили открытую дверь на чердак. Но там тоже никого не было, видимо, парни ушли через другой подъезд. Мы еще немного покрутились вокруг дома, записали адрес и пошли к машине. Возле кучи листовок остановились.

«Свободу магии!» – гласила кроваво-красная надпись. «Вернем себе права!» – было написано ниже. Мы с Гришкой собрали все до единой бумажки, и он сказал:

– Это надо сразу Николаю Ивановичу отнести.

– Он на лекции, – закусив губу, ответила я, – из кабинета позвоним.

Мы сели в машину и тронулись с места. Листовки жгли руки, я запихнула их в сумку и зажмурилась. Чего мы не ожидали после отмены запрета на магию, так это попыток раскачать волшебников на революцию. Лишь бы снова не пришлось запрещать магию, ведь только-только начало все налаживаться…

В кабинете сидел один Витюша. Перед ним лежали недописанный отчет и огрызок яблока. При виде меня Витюша вздрогнул, но я так глубоко погрузилась в свои мысли, что не отреагировала.

Дозвониться до начальника нам не удалось, а показывать листовки коллегам почему-то не хотелось. А вдруг они подумают, что я к этому причастна? Вот, даже Витюша каждый раз вздрагивает при виде меня. Правда, у него есть для этого основания, никак не связанные с тем, что я волшебница. Ну кто виноват, что он все время подставляется под шутки? В большинстве своем совершенно безобидные, между прочим.

Я подошла к окну, открыла его и высунулась наружу чуть ли не всей верхней частью туловища. Сначала зажмурилась, подставив лицо яркому солнцу, но чуточку позже открыла глаза и посмотрела вниз. Мне показалось, будто кто-то сверлит меня взглядом. И действительно – внизу, на другой стороне улицы, стоял парень и, запрокинув голову, смотрел прямо на меня. Светлокожий, с белыми волосами, он выглядел как призрак, чудом различимый при свете солнечного дня. Несколько минут мы смотрели друг на друга, не отрывая глаз. До тех пор, пока за спиной не скрипнула дверь, впуская начальника.

– Мия? – услышала я голос Николая Ивановича и нехотя закрыла окно.

Но прежде чем прервать зрительный контакт, улыбнулась и сама не поняла, кому предназначалась эта улыбка – бледному парню или самой себе. На душе стало чуточку легче, будто поговорила с кем-то близким. Таким, как Фёдор…

Я схватила сумку с листовками и вслед за напарником юркнула в кабинет к начальнику.

– У нас новое дело, – сказал Николай Иванович, как только я вошла. – Пропала девочка, – и подтолкнул ко мне папку с делом.

Мы с Гришкой переглянулись.

– А при чем здесь мы? – удивилась я. – Почему не полиция?

– Полиция попросила помочь. Девочка магически одаренная, но способности к волшебству проявила совсем недавно.

– Катя Михайлова, – прочитала я в папке. – Восемь лет… Николай Иванович, и все-таки, при чем здесь Комитет?

– Есть предположение, что девочку мог похитить волшебник. Уж больно легко он скрылся. – Начальник растер лицо руками и, глядя на пакет, с которым я зашла, спросил: – Что там у тебя?

– Нашли на улице, – протянул ему пакет Гришка. – Парней, которые его выронили, задержать не удалось.

Я пробежалась по содержимому папки, дождалась, когда дочитает Гришка, и, попрощавшись с Николаем Ивановичем, поспешила на детскую площадку, с которой увели девочку. Гришка привычно сел за руль, и мы поехали по указанному в папке адресу.

Спустя полчаса я уже сидела на качелях и задумчиво разглядывала внутренним зрением площадку. Девочка пропала позавчера, и магический след уже мог стереться, но я знала, что искать. Прикрыла глаза, вникла в эмоции детей и родителей. Почувствовала отголоски материнской паники и содрогнулась. Потянула за ниточку магии, за тень от энергии, уже почти рассеявшейся, но еще заметной. Если бы я не знала, что конкретно искать, никогда бы не обнаружила – ведь магический след похитителя практически полностью спрятался под розыскными заклинаниями матери. Я пошла по следу и остановилась возле дороги. Здесь он посадил ребенка в машину и усыпил…

Гришка задумчиво пнул ногой камень и посмотрел на меня:

– Увидела что-нибудь интересное?

– Да, Гриш. Ее действительно похитил волшебник.

Мы в немой тревоге переглянулись…

3. Дарья

Я спускалась по тропинке, стараясь не поворачиваться лицом к лесу. Даня шел рядом со мной, цеплялся за руку и вертел головой на все пять сторон. Пять – потому что вверх он тоже умудрялся смотреть. Обгоревшие стволы чернели, приковывая взгляд, и невозможно было пройти мимо и не содрогнуться. Фёдор обещал их повалить, но пока не мог – был занят работой. Сама я на это не решалась без подстраховки. Теоретически могла, но побаивалась.

Мы спустились вниз, подошли к самой кромке воды, и я остановилась, подставив лицо солнцу. Данька скинул сандалии и побежал вдоль берега по самой кромке воды. Задумавшись лишь на минуту, я тоже сняла обувь. Сделала шаг, второй, третий… Почувствовала, как сердце забилось чуть быстрее. Так было всегда, когда воспоминания начинали терзать душу, разрывать на части грустью и тоской.

Ребенку не были знакомы мои метания – он жил в счастливое время, когда магию разрешили, и нам не приходилось прятаться. Он мог не бояться быть самим собой и не знал, что магия способна разорвать человека изнутри, если ее слишком долго не выпускать.

Когда он станет старше, то на уроках истории узнает, что его родители сыграли свою роль в переломных событиях нашего века. Обрадует это его или огорчит? Будут ли вокруг него виться такие же слухи, как вокруг Павла? Я думала об этом и тихо вздыхала, надеясь, что история не будет мешать ему жить.

За эти три года многое изменилось, но комитетским вход в кафе так и оставался закрытым. Исключением стали лишь Фёдор и Мия. Возможно, еще и Николай Иванович, но он с тех пор, как спас меня, больше здесь не появлялся. Не то чтобы не хотел – просто работы стало много. Даже Мия приезжала редко и ненадолго.

Над головой промелькнул зеленоватый росчерк. Даня сразу поднял руки и завопил на весь берег:

– Ма-и-ик!

Но на этот раз дракон не откликнулся на его зов. Я знала, что, когда придет время, Марик предстанет перед Даней совсем в другом виде. И будет так же подсказывать путь к источнику магии, как три года назад подсказывал мне. А до этого Пашке.

Пашке…

Воспоминания о друге больше не жгли сердце. Превратились в ласковое пламя свечи, навсегда горящей там, внизу, где разливалось озеро источника магии. Но не вспоминать о Паше не получалось – все это место было сплошным напоминанием о друге. Я уже давно не мучилась от мыслей: «А что было бы, если бы я не поехала в столицу после универа?» Все сложилось так, как должно было, и каждый из нас сделал свой выбор.

Сын остановился, глядя в небо с детским непониманием.

– Мама, посему Маик тю-тю?

– У него дела.

– А туда мойно? – спросил он, указав на воду.

Я кивнула, сняла с него шорты и села на песок, глядя, как ребенок шлепал ладонями по воде, зайдя в нее по колени. Защитную магию на сына накладывал Фёдор. Я тоже умела, но доверилась опыту мужа. Поддерживал магию источник. Марик даже не спрашивал, просто однажды сказал, что он сам будет следить за этим. Никто из нас не возражал. Да и как мы могли возражать воплощению самой магии?

Спустя час мы вернулись в кафе. Несмотря на то что практически все дела сейчас вела Наденька, которой я доверяла не меньше, чем Алексею, на самотек деятельность заведения я больше пускать не решалась. Хватило того ужаса, который пришлось разгребать после двух лет ведения дел убитым Николя. Поэтому я поднялась в свой кабинет, который обзавелся двумя ящиками игрушек и железной дорогой, через которую приходилось перешагивать.

Не успела я сесть за стол, как в комнату влетела Наденька. Теперь ее волосы сияли нежно-салатовым цветом, а на щеках появилась россыпь зеленых веснушек. Наденьку ничуть не смущало то, какое впечатление производил ее внешний вид на других людей, за что я девушку уважала еще больше.

– Дарья, я вам принесла список новых блюд, которые хочет ввести новый шеф-повар, и расчет их стоимости и окупаемости. Еще я проанализировала, как часто их заказывают в других городах. – Наденька положила передо мной папку и уселась на пол, сюсюкаясь с Даней.

Я в который раз изумилась тому, как девушка без образования, но с тягой к знаниям и пониманием работы смогла вывести наше заведение на совершенно иной уровень. Просмотрев бумаги, я подписала акты и отдала ей. Стоило мне это сделать, как что-то вдруг изменилось. Надежда выпорхнула из кабинета, словно ничего не почувствовала. Я проводила ее задумчивым взглядом и закрыла глаза.

Сначала мне показалось, что вибрирует воздух, но, прислушавшись, я поняла, что это магия. Энергия взволнованно мельтешила с такой силой, что я чувствовала ее всем телом. Даня захныкал на полу. Я встала, подняла его на руки и подошла к маленькой картине, висящей на стене. Привычно нащупала гвоздик в углу рамы и приложила к нему фигурку рыси, которая висела уже на другом браслете, ведь бусинки от старого после бойни с братьями Мирными найти так и не удалось.

Раздался щелчок. Затем еще один. Рама вдавилась в стену вместе с картиной, и послышалась механическая музыка. За три года я так и не поняла, откуда она шла. Затем стена повернулась вместе с нами, и мы оказались в пещере, наполненной магией. Даня сразу притих. Ему нравилось приходить сюда, и сколько бы времени мы ни проводили у источника магии, он здесь никогда не плакал и не капризничал.

Я уверенно и уже привычно пошла по пещере, спускаясь все ниже и ниже, туда, где гремел водопад и светилось озеро магии. Там же, под старой ивой так и стоял сундук со старыми книгами о волшебстве. Мы не стали поднимать их в кафе – решили, что здесь хранить будет надежнее, а рисковать редкими экземплярами нам совсем не хотелось.

Как только мы вышли к водопаду, я поняла – что-то не так. Вода, если быть точнее, магия, падала не вертикально вниз, а разбрызгивалась веером, само озеро бурлило, словно пытаясь закипеть. Спустившись вниз, я посадила Даню под одну из ив и подошла к самой кромке воды. Обычно светящаяся приглушенной голубизной, теперь она менялась – то отдавала зеленью, то уходила практически в красный цвет, а местами появлялись и темно-фиолетовые течения.

Пока я в растерянности рассматривала странное поведение источника, сверху послышались торопливые шаги и из пещеры выскочил Фёдор. Он окинул нас с Даней тревожным взглядом, выдохнув, медленно подошел ко мне и, кивнув на источник, спросил:

– Что с ним?

– Не знаю. Ты тоже почувствовал?

– Разумеется. – Фёдор присел на корточки и протянул руку к воде, но остановился, так и не коснувшись ее.

Я оглянулась на сына, и в этот момент от водопада отделился небольшой поток, который, рассеявшись, облил нас магией. Теплые капли впитались в кожу, сплелись в незримую сеть, которую способен был ощутить лишь тот, чья магическая сила была сравнима с источником магии.

– Невероятно! – выпрямившись, хрипло сказал Фёдор.

– Плоохо-с-с-с, – просвистел Марик, вынырнув из озера. – Ушшасссноо-с-с-с.

Его чешуя переливалась такими же цветами, что и потоки в глубине озера. Иногда чешуйки приподнимались, как бы вставая дыбом, но тут же опускались, пряча нежную кожу.

– Маик! – весело воскликнул Даня и прыгнул в воду.

Дракон обвился вокруг ребенка и вместе с ним вылез на поверхность. Здесь Дане не могло ничего угрожать, ведь сама магия этого места защищала нас так же, как мы хранили ее.

– Марик? – позвала я осевшим голосом.

– Что происходит? – спросил Фёдор.

– Магия-с-с с-страдаааеет-с-с-с. – Марик расправил крылья и увеличился в размерах, накрыв, словно куполом, треть свободного пространства между озером и ивами. – Один-с-с-с ис-с иссточников погиибает-с-с.

– Как это? – опешила я.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица, оглянулась на мужа, но Фёдор выглядел таким же растерянным.

– Разве это возможно? – спросил он.

– Да-с-с. Но непроссто-с-с-с.

– А как же хранитель? И воплощение? – Мы с Фёдором переглянулись.

– У-с-с того-с-с иссточника-с-с не было-с-с-храанителя-с-с. – Марик щелкнул хвостом, отчего Даня засмеялся.

– А воплощение? – спросила я, уже догадываясь, каким будет ответ.

– Убиито-с-с-с.

– Источник погиб сразу? – после длительной паузы спросил Фёдор.

– Нет-с-с. Но-с-с он-с-с умиирааает-с-с. Меедлеенно-с-с-с и ушшассно-с-с. – Дракон снова уменьшился до обычных размеров. – Тот-с кто-с-с его-с-с убил-с-с, теепеерь-с-с бууудет-с-с пиить-с-с маагию-с-с-с, пока-с-с иссточник-с-с-с не-с-с умретс-с-с окоончатееельно-с-с-с.

– Это плохо, – сказал Фёдор.

– Спасибо, кэп, – не удержалась я.

Липкий, как смола, страх разливался по внутренностям, не давая свободно дышать. Я смотрела на сменяющиеся краски на чешуе дракона и бурлящее озеро и думала о том, что мнимая безопасность оказалась хрупче, чем хрустальная ваза.

– Ты тоже боишься? – спросила я у Марика.

Он заглянул мне в глаза и медленно кивнул.

– Кто-то убил источник, чтобы забрать его силу, да? – спросил Фёдор.

– Он-с-с дуумает-с-с, чтоо-с подчинииил-с-с исссточник-с-с. Но-с-с его-с-с-с нельсся-с-с-с подчинии-ить-с-с, только-с-с убить-с-с-с. – С этими словами Марик прыгнул в озеро и поплыл по кругу.

– Постой, Марик, – вмешалась я. – Когда на меня напали братья Мирные, ты смог остановить убийц. Тогда ты защитил меня, а не я тебя.

Марик замер и посмотрел на меня огромными, сверкающими в свете магии глазами.

– Если бы нее ты-с-с-с, я-а-а бы-с-с нее с-смог-с-с, – сказал он.

– Но я была слабой, – скрестила я руки на груди.

– Нет-с-с. Не обуученноой-с-с, но-о не слабой-с-с-с. Твой дух-х был крее-покк-с-с-с. Ты-с-с была-с гоотоова-с-с умеереть-с-с, но-с не пустиить мерсских-с браатьееф-с-с.

Вода постепенно успокаивалась, приобретала обычный светлый оттенок. Я стояла, пытаясь переварить услышанное. Много раз я мысленно возвращалась к тому дню, но никогда прежде не спрашивала об этом Марика.

– Вы все связаны, да? – догадалась я. – В смысле, источники все связаны друг с другом?

– Даа-с-с-с. Ты-с-с с-скоро-с-с поймешь-с-с наассколько-с-с, – ответил Марик и нырнул.

Я посмотрела ему вслед, отошла к ближайшей иве и уселась между корней. Мне надо было подумать, но для начала хотелось успокоить пляшущие мысли. Фёдор сел рядом со мной, притянул мою голову к себе и щелкнул по носу.

– Какой силой надо обладать, чтобы суметь убить источник магии? – задала я тот вопрос, который занимал меня сильнее всего.

– Я думаю, тут дело не сколько в силе, сколько в умении ее применять, – задумчиво ответил Фёдор. – И в хитрости.

– Думаешь, он сумел обмануть источник?

– Мне кажется, что это более вероятно, чем то, что кто-то, обладающий силой большей, чем источник магии, стал бы подчинять его.

– Согласна, – ответила я, подумав. – Ему это было бы попросту незачем.

– Возможно, – согласился Фёдор. – Но мы не можем до конца понимать механику накопления магии путем подчинения источника. Может, убийца считал, что его сила станет еще больше.

– Тогда он, скорее всего, оказался прав.

– Не совсем. Марик же сказал, что источник скоро умрет.

– А магия останется у нового владельца или исчезнет со смертью источника?

Даня бегал между корней ив и собирал маленькие, размером с ноготки, белые цветы, что росли только здесь. Мы с Фёдором сидели под ивой и думали об одном и том же – я чувствовала это. Думали о том, как резко выбросило нас из спокойной жизни. А еще мы размышляли: «Как найти того, кто оказался способным убить источник магии?» В том, что мы должны его найти, не было ни малейших сомнений, ведь это единственный способ гарантированно защитить как себя, так и Марика. Невольно я вспомнила о том, что Пашку убили именно из-за источника магии. И его отца. И меня тоже пытались убить по этой же причине. А значит, будет тот, кто догадается так же, как когда-то догадался Степан Петрович Мирный.

– Федь! – прервала я тишину.

– Что, Дашка? – тут же отозвался он.

– Как мы найдем его?

– Для начала постараемся выяснить у Марика, где был погибший источник.

– Думаешь, это важно?

– Конечно. Будем искать от обратного. Ведь как-то же он нашел его.

– И узнал, как подчинить.

– Вернее, убить.

– А где вообще можно раздобыть такую информацию?

– Не знаю. Мирный же как-то отыскал, но он был из верхушки Комитета. Сомневаюсь, что там нашелся еще один такой же мерзавец. Тем более сейчас все маги на виду.

– А Мирный мог кому-то передать сведения?

– Нет. Никаких свидетельств мы не нашли. Его сын точно ничего об этом не знал. Насколько я понял, отношения у них были не самыми лучшими.

– У него был сын? – удивилась я.

– И сейчас есть. А что тебя удивляет? – хмыкнул Фёдор. – Степан Петрович, конечно, неприятным был типом, но не настолько, чтоб от него девушки шарахались.

Я передернула плечами, скидывая с себя морок. Тишина этого места обволакивала, успокаивала мысли. Ребенок бегал вслед за стайкой волшебных светлячков, а я, незаметно для себя, задремала, полулежа в мягкой траве, между корнями ивы и Фёдором, который напевал, не размыкая губ, старую, полузабытую мелодию из детства. Время в пещере источника текло незаметно. Иногда казалось, будто здесь оно вовсе исчезает…

Из источника магии мы вышли лишь спустя пару часов, хотя по ощущениям провели в пещере весь день. Кафе жило своей жизнью, не оглядываясь на волнения источника и его воплощения. Меня всегда удивляло то, что Марика не замечал никто, кроме нас троих. Даже Леша не видел его, хотя и догадывался о том, что заведение имеет свой разум.

Фёдор снова убежал в Комитет, а я принялась разгребать почту. Обычная рабочая волокита быстро закончилась, и мы спустились в кафе. За столиком нас уже ждали.

– Нашлась пропажа! – крикнула через весь зал Анна.

Рядом с ней в детском стульчике сидела ее дочка и весело уплетала нарезанный кружочками огурец.

– Я и не пропадала, – плюхнулась я рядом с ней и чмокнула ее в щеку.

Дети весело загомонили, я накинула вуаль, приглушающую звуки, и почти натурально улыбнулась сестре.

– Удобно, – покачала головой Аня. – И как мы раньше жили без магии?

– Плохо, нудно и страшно, – улыбнулась я. – Как Костя?

– Прекрасно. В типографии ничего интересного пока не происходит. Даже тот сумасшедший старик, что владеет зданием, как-то затих. Костя переживает – как бы он не заболел.

– Ой, нет. Я до сих пор помню, как перепугалась, когда впервые с ним столкнулась.

Время с сестрой летело, мы говорили о разном, но мои мысли продолжали крутиться вокруг магии. Как можно подчинить источник магии? Братья Мирные хотели стать хранителями вместо меня или пытались подчинить? Если подчинить, то таким же способом или другим? Но что для этого нужно, кроме убийства воплощения? Что-то мне подсказывало, что здесь все должно быть не так просто. А Мирные вообще знали о том, что у источника есть хранители, или хотели просто устранить хозяев кафе?

– Даш, ты слушаешь? – толкнула меня Аня.

– Ага, – активно закивала я головой. – А что?

– А то, что до редакции доходят тревожные слухи.

– Какие? – спросила я, все еще думая о своем краем сознания.

– Вчера кто-то пытался дать в газету анонимное объявление с призывом к возвращению старых порядков.

– Насколько старых? – удивилась я.

– Досменных, – проговорила Аня, понизив голос.

– В смысле тех, где маги занимали все руководящие должности, а обычные люди были прислугой?

– Именно. – Аня окинула кафе хмурым взглядом. – Не нравится мне это.

– Мне, откровенно говоря, тоже. Как бы все не вернулось к полному запрету на магию.

Сестра пристально посмотрела на меня, но, когда наши глаза встретились, отвела взгляд.

– Сообщение же не напечатали? – поинтересовалась я.

– Нет, конечно. Но в редакции напряглись.

– А раньше таких посланий не было?

– Были аккуратные попытки внедрить подобные мысли через статьи. От сотрудничества с двумя такими журналистами даже отказались.

– Ого! Не побоялись?

– А чего бояться? – удивилась Анна. – Желающих написать статью в последнее время хоть отбавляй.

– Никогда бы не подумала, – растерялась я.

– Почему? – настала очередь Анны удивляться. – Город растет, а после твоего триумфального спасения и разоблачения целого заговора против владельцев кафе сюда так и тянутся туристы.

– То, что посетителей становится все больше, я, конечно, заметила, – улыбнулась я, – но думала, что это всецело заслуга Наденьки.

Аня хмыкнула, а я откинулась на спинку стула. Пока разговаривали, нам принесли обед. Дети уже давно расправились с ним, размазав по столикам, установленным на стульчики, сестра свой почти доела, а я так и не притронулась к еде. Поймав Анин красноречивый взгляд, ковырнула вилкой салат. Заодно порадовалась тому, что не заказывала ничего горячего – неминуемо остыло бы. Зато лимонад успел нагреться, но и теплым остался вкусным и освежающим.

Анна с дочкой ушли, ресторан наполнился посетителями, Даня перебрался на подоконник и изучал цветы в продолговатых горшках, а я так и сидела за столиком, глядя на спокойную озерную гладь, что была удивительно похожа на подземное озеро.

В который раз я задавалась вопросом – связан ли источник магии с этим озером? Что, если да? Может ли тогда каждый житель городка претендовать на частичку магической силы? Но тут же одергивала себя – если бы все было так, то тех, кто догадался о местоположении нашего источника, было бы в разы больше. Однако в глубине души, там, где всегда таились вера в самые невероятные чудеса, я продолжала надеяться на связь этих двух озер.

Ночью мы с Фёдором долго сидели на террасе, глядя на звезды. Даня давно спал, а снизу едва слышно доносилась музыка. Мы могли бы ее заглушить, но не делали этого – слушали и наслаждались жизнью.

– Когда в поход пойдем? – весело спросил Фёдор.

– Когда Даня вырастет, – хмыкнула я.

– А мы Марика возьмем. – Рука Фёдора легла на мои плечи.

– Он воплощение магии, а не нянька. И он не согласится, – попыталась я воззвать к совести мужа.

– А куда он денется? – удивился Фёдор. – Ему так же нужны хранители, как нам нянька.

Звезды мерцали над кафе, переливались, словно блики на поверхности воды. Само озеро полностью скрылось в ночной тьме, и только запах влаги да едва слышные волны напоминали о том, что оно здесь было. Я смотрела во тьму и чувствовала, как утекает сквозь пальцы жизнь, к которой я успела привыкнуть. Которую уже считала обычной.

Фёдор молча перебирал мои волосы, и по его слегка нервным движениям я понимала, что мы опять думаем об одном и том же. «Почему так? – задавалась я вопросом. – Потому что мы родные души? Или так сыграла с нами магия, объединившая одной целью?» На эти вопросы мне не смог бы ответить даже Марик. Только хмыкнул бы да посмотрел мне в глаза с хитрым прищуром. Но он не показывался с тех пор, как нырнул в свое озеро.

Какие еще тайны нам откроются на этом пути?..

4. Мия

Я стояла перед высоткой старого образца и задумчиво пересчитывала цветочные горшки, висящие на балконах. Их было очень много, словно хозяева квартир соревновались, кто больше цветов посадит. В основном из горшков торчали петунии всех расцветок, какие только можно себе представить: белые, розовые, фиолетовые, желтые и даже полосатые.

Рядом скучал Гришка. Когда он узнал, что я вступила в отряд по поиску незарегистрированных магов, то сам предложил свою кандидатуру мне в напарники. Начальство одобрило. Волшебников на службе было немного, поэтому обычно так и работали: маг с обычным человеком в связке. А наш с Гришкой дуэт уже давно доказал свою эффективность.

– Ну что, пойдем? – оторвал он меня от пересчитывания цветочных горшков.

– Ага, – обреченно вздохнула я. – Сейчас опять прятаться ведь будут.

– Ну а что ты хотела? – пожал плечами Гриша. – Сорок лет людей магией пугали.

– Хотела, чтобы все люди сами пришли в Комитет для проверки на магию. Но они же прячутся… – Я снова вздохнула и подошла к подъезду.

Обход мы начали снизу вверх. Так, по опыту, было эффективней, ведь пока спускались – снова стучали в те квартиры, которые не открывали, пока мы поднимались, а часто оказывалось, что люди там все-таки были.

Истошные трели звонка очередной квартиры раздались так громко, что первой открылась дверь соседей.

– Чего это вам надобно, молодые люди? – подбоченившись, спросила женщина неопределенного возраста.

Ее волосы нежно-сиреневого цвета лежали аккуратными прядями в какой-то замысловатой прическе. Густой макияж скрывал все, что нужно было скрыть, и видны были только длинные ресницы и кирпичного цвета губы. Одета женщина была в брючный костюм персикового цвета и белую рубашку. Мы так и застыли, пытаясь определить, как к ней обращаться.

– Нам нужны ваши соседи, – начал было Гриша и тут же добавил: – Но можем сначала поговорить и с вами.

– Мы из Комитета, – сказала я, на ходу показывая удостоверение.

– Проверяем население, – кивнул мой напарник.

– На магию, что ли? – хмыкнула женщина. – Ну, заходите, коль пришли. А соседка вам не откроет. Будет прятаться, пока сын с невесткой не приедут.

– А от кого она прячется? – полюбопытствовала я.

– Да от всех. Думает, что каждый приходящий на ее квартиру покушается. Даже когда ее топили и то не впустила, чтобы управляющий факт затопления зафиксировал.

– А когда сын должен к ней приехать? – решила уточнить я.

– На следующей неделе.

Женщина проводила нас на кухню, усадила за стол и стала суетиться возле чайника. Мы с Гришкой переглянулись, но вмешиваться в процесс не стали. Сейчас важнее было собрать как можно больше информации и об этой женщине, и о ее соседях.

– И как тогда поступили? – спросил Гришка.

– Дождались, когда затопило соседей под ними, и тогда уже вызвали все службы, какие могли. Соседку даже оштрафовали, но ей хоть бы хны.

– Извините, вы позволите проверить вас на наличие магического потенциала? – спросила я сразу же, как только женщина замолчала.

– Позволю, чего уж тут. Мне бояться уже поздно. Да и нечего – магичка я.

– Вы уверены? – удивился Гриша.

– Конечно. Я уже взрослой была, когда магию запретили. Потому и не взорвалась – пользовалась, пока никто не видел, чего уж тут скрывать. Не посадите же вы меня теперь из-за этого?

– Нет, конечно, – покачала я головой. – А почему не пришли для регистрации, когда запрет на магию сняли?

– Да смысл-то? – удивилась женщина. – Мне уже недолго осталось землю топтать, зачем лишнего бегать?

Гриша достал из папки бланк и начал заполнять данные Виктории Викторовны.

– Вам уже восемьдесят четыре года? – удивился он.

– А что вас смущает-то? – ухмыльнулась женщина.

– Хорошо выглядите, – улыбнулась я.

– Еще бы. Это меня внучка заставила, краситься новым способом научила, приодела да каждую неделю в СПА возит. – Виктория Викторовна поставила перед нами кружки с чаем. – Только вот не понимаю, зачем оно мне надо. Столько сил, и ради чего? Чтобы людей в магазине удивлять разве что, когда пенсионное удостоверение предъявляю.

Мы с Гришкой хмыкнули. Он закончил вносить данные, потом дал женщине расписаться в журнале, и мы начали собираться.

– Подождите! – вдруг осенило меня. – Вы хорошо знаете бытовую магию?

– Неплохо, – самодовольно улыбнулась Виктория Викторовна.

– А вам не скучно дома сидеть?

– Ну, бывает иногда. Я тогда гулять выхожу или телевизор смотрю. Правда, там такую ерунду крутят, аж зло берет. Я даже в редакцию телеканалов иногда звоню, чтобы высказать им свои претензии.

– А вы не хотите стать преподавателем? – спросила я.

Виктория Викторовна ненадолго задумалась и ответила:

– Дак у меня и образования нет, чтоб учить чему-то.

– Учить надо будет бытовой магии. И большинство учеников – взрослые. Попробуйте. Сейчас большая проблема именно в том, что бытовая магия практически полностью утеряна. А без нее трудно, – вздохнула я.

– Ну, оставьте мне номер вашей школы, я позвоню, – с сомнением ответила женщина.

Из квартиры я вышла в заметно улучшившемся настроении. Все-таки найти еще одного преподавателя было проблемой, а человека, знающего бытовую магию, – еще сложнее.

– Хитрая ты, – хлопнул меня по плечу Гришка. – Думаешь, согласится?

– Конечно, – искоса посмотрела я на напарника. – Надо же ей куда-то макияж выгуливать.

– Аргумент, – хихикнул напарник.

– А ты не хихикай. Для женщин это важно, – насупилась я.

– Для тебя тоже? – удивился он.

– Конечно. А что – незаметно? – похлопала я ресницами.

– Извини, не заметил, ты разве накрашена? – спросил Гришка и отошел от меня на метр.

– А мне не надо. Я и так красивая, – огрызнулась я, поправив копну темных волос.

– С этим согласен, – подмигнул мне Гришка и отошел еще на шаг.

В следующей квартире нам тоже не открыли. Мы вышли на улицу, и я улыбнулась, подставив лицо еще теплому солнцу. Осень неумолимо приближалась, и сердце отчего-то тоскливо тянуло.

А еще, я боялась в этом признаться даже самой себе, меня беспокоили те листовки, что мы с Гришкой отнесли Николаю Ивановичу. Тот, когда увидел на следующий день целый пакет с провокационными листовками, сразу нахмурился. Тогда я и узнала, что это не единичный случай. В школах при Комитетах нет-нет да появлялись подобные флаеры. А вчера кто-то написал на стене одного из кабинетов: «Мир для волшебников». Надпись, конечно, стерли, но виновника так и не нашли.

Сев в машину, мы поехали по домам. Завтра надо было предоставить все собранные данные в Комитет.

Поиски Кати Михайловой продолжались, но похвастаться успехами не получалось. Волшебник нигде не проявлял себя, и девочка будто сквозь землю провалилась. Все выезжающие из города машины проверялись, но и это не давало результатов. Ведь поставить волшебника на каждый пост не получалось, а маг мог наложить иллюзию на внешность ребенка.

– Как там Фёдор? – снова выдернул меня из мрачных мыслей напарник.

– Хорошо. Дите растит, Комитет в порядок приводит.

– Не ожидал от него, что он осядет в таком маленьком городишке, – сказал Гриша, не отрывая взгляд от дороги.

– Он бы и не осел, если бы не Дашка, – хмыкнула я.

– И как она? Еще не взвыла от его приколов?

– У нее иммунитет, – засмеялась я. – Она сама кого хочешь способна довести до нервного срыва.

– Идеальная пара, – подавил смешок Гриша.

Я искоса посмотрела на него, но комментировать не стала. За три года мы с напарником сроднились настолько, что понимали друг друга практически без слов.

– Скучаешь по нему? – спросил он, снова уловив мое настроение.

– Ага. Надо бы съездить, но работы много. И у него тоже.

– Ничего. Скоро все устаканится, – улыбнулся Гришка.

Мы подъехали к моему дому и уже несколько минут сидели, глядя в разные стороны.

– Опять решила маме нервы потрепать? – Гришка чуть раньше меня уловил колыхание занавесок.

– Надо бы уже съехать, – проворчала я.

– А смысл? – съязвил Гришка. – Она же будет у тебя дневать и ночевать.

– Это только так кажется, – улыбнулась я. – Вот отправлю ее к Федьке, и станет спокойней.

– А Федька согласится?

– Он будет только рад – нянька ведь для Дани.

– Точно! – рассмеялся Гриша.

Дома я снова обдумывала пропажу девочки. Никаких требований или угроз к родителям не поступало, и мы вместе с полицией продолжали искать пропавшую.

На следующий день Комитет встретил меня угрюмыми лицами сотрудников. Витюша нервно расхаживал по кабинету, чем явно нервировал Семена – одного из наших новеньких. Семен работал у нас уже больше года, но все еще считался новобранцем. Интересно, что Коля, устроившийся уже после Семена, новеньким не считался, но я старалась не задумываться о трудностях корпоративных отношений. Два волшебника, нанятых чуть раньше Семена, отсутствовали – Николай Иваныч отправил их в архив.

Светлана стояла возле двери в кабинет начальника и нервно постукивала кончиками пальцев друг об друга. Ее светлые волосы небрежно лежали на плечах длинной волной. Семен хмуро косился то на Витюшу, то на Светлану, но ничего не говорил. Коля, опершись плечом о шкаф, делал вид, что читает газету. Не хватало Григория.

Я вошла в кабинет, плюхнула сумку на свой стол и, встав по центру комнаты, с ходу спросила:

– Что случилось?

Витя сел за свой стол и искоса посмотрел на меня.

– Утром кто-то облил краской главный вход в Комитет, – ответила Светлана. – На стене той же краской сделали надпись.

– Какую?

– «Долой угнетателей волшебников!» – ответил Семен.

– Я так понимаю, кто это сделал, никто не знает? – Я сложила руки на груди и почувствовала, как липкий страх расползается по внутренностям.

– Очевидно, кто-то из волшебников, – с сарказмом ответил Семен.

– И что ты хочешь этим сказать? – я склонила голову набок, глядя ему прямо в глаза.

– Не надо ссориться, – попыталась вмешаться Светлана.

– Не надо было разрешать волшебство в полном объеме, – с неприязнью пробурчал Семен. – Не было бы у них свободы, не было бы таких проблем.

– Да ты что? – издевательским тоном спросила я. – А ты не думал о том, что, не имея свободы, они и вынашивали эти идеи?

– Ты хотела сказать – вы? – Семен поднялся с места.

– Я хотела сказать именно то, что сказала, – проговорила я и сделала шаг к нему навстречу.

Витя охнул и, рывком поднявшись, вклинился между мной и новеньким.

Тут в кабинет вошел Гриша и, оценив обстановку, сразу же встал рядом с Виктором.

– Что здесь происходит? – спросил он у меня.

– Семен говорит, что волшебников стоило бы ограничить в свободе. – Я пожала плечами, прошлась по кабинету и снова села за свой стол. – Он считает, что все волшебники виноваты в том, что кто-то раскачивает лодку.

– Потому что волшебники опасны! – Семен снова попытался шагнуть ко мне, но Гриша и Витюша не дали ему это сделать.

– Опасны неадекватные люди, которые считают, что их желание важнее, чем жизнь и свобода других, – холодно проговорил Виктор.

– И неважно – волшебники они или нет, – продолжил Гриша.

– Но вы же не можете отрицать, что у волшебников больше возможностей устроить заварушку, чем у обычных людей?

– Можем, – ответил Гриша.

– Вы просто выгораживаете смазливую девчонку, вот и все.

– Хватит! – рявкнула Светлана, о которой все успели забыть.

– Сем, ты перегибаешь палку, – вставил из-за своего угла Николай.

Семен что-то буркнул себе под нос и уселся за стол. Гриша подмигнул мне, а Витюша подошел к Светлане.

– Мия здесь работает уже давно и не раз рисковала собой, чтобы защитить других, – в полной тишине произнесла Светлана. – А от тебя я подобного пока не видела.

Семен попытался что-то ответить, но в этот момент дверь распахнулась и в комнату влетел мрачный, как предгрозовое небо, Николай Иванович.

– Мия, зайди! – рявкнул он так громко, что все вздрогнули, и пролетел в свой кабинет.

Скрепя сердце, под сочувствующие взгляды коллег я вошла к начальнику и закрыла за собой дверь. Николай Иванович расхаживал по кабинету, отстукивая подошвами по полу. Махнув ладонью, он поставил «глушилку» и повернулся ко мне. В его глазах я увидела беспокойство.

– Как дела у Фёдора? – неожиданно спросил он.

– Что? – опешила я.

– У брата твоего, говорю, как дела? – чуть спокойнее повторил начальник.

– Нормально вроде. Работы много, но о проблемах не рассказывал. – Я удивленно смотрела на Николая Ивановича, мысленно анализируя возможные причины вопроса, и поняла, что назревает что-то очень нехорошее.

– Значит, в Мадане пока спокойно, – буркнул он, сел за стол и растер ладонями лицо.

– Что происходит? – Я села напротив начальника. – Про краску я знаю, но дело ведь не только в ней?

– Не только, – кивнул Николай Иванович. – Сегодня ночью несколько юных волшебников напали на здание Комитета в области, убили охранника и до утра хозяйничали в здании. Уничтожены реестры зарегистрированных волшебников и документы по всем преступлениям, находящимся в работе.

– Ничего себе… – только и смогла протянуть я. – Их задержали?

– Охранник не успел вызвать бригаду. Утром малолетние преступники разбежались, как крысы. Смогли поймать двоих, но они молчат, а допрашивать с применением зелий мы можем только совершеннолетних.

– А им еще долго до восемнадцати? – с любопытством спросила я.

– Одному тринадцать, другой четырнадцать.

– Девчонка? – удивилась я.

– Именно. – Николай Иванович хрустнул пальцами и откинулся на спинку стула. – И в ту же ночь некто обливает краской двери нашего Комитета.

– Это не совпадение, – констатировала я.

– Разумеется, – подтвердил начальник.

– И это, скорее всего, как-то связано с теми листовками.

– Почему ты так решила? – Николай Иванович глянул на меня с интересом. – А, ты про надпись? – тут же догадался он.

– Ага. Как-то уж очень похожи слоганы.

– Согласен. Жаль, что вы тех парней задержать не смогли.

– Слышала, что в школе при Комитете тоже кто-то листовки разбрасывал.

– Их ищут, но пока безрезультатно.

– И надпись краской на стене была.

– Да, – покачал головой Николай Иванович. – Все складывается так, будто работает одна организация.

– Причем в разных городах, – кивнула я и добавила: – Теперь понятно, почему вы спрашивали про Фёдора.

– В разных, но в основном вокруг столицы. Я с Фёдором сегодня свяжусь, но, честно говоря, надеялся, что ты уже в курсе чего-то, – признался начальник.

– Если я соглашусь, то кто займется делом Кати Михайловой? – с тяжелым сердцем спросила я.

– Передам Никите. Виктор ему поможет. – Николай Иванович невесело улыбнулся. – Я сам буду контролировать его. К тому же есть обрывочный след.

– Какой? – удивилась я.

– В небольшой городок в Забайкалье приехали отец с дочкой. Девочка подходит под описание. Но они ушли в горы с палатками. Их пока ищет полиция и отделение Комитета.

Я молча качнула головой, привычно пожала плечами и сменила тему:

– Вчера я предложила преподавание бытовой магии одной женщине.

– Она согласилась? – спросил Николай Иванович, глядя на меня с благодарностью: сейчас эти занятия, вместе с несколькими другими направлениями, вел он, чему был совершенно не рад.

– Она должна позвонить в учебный центр, – ответила я и сразу предупредила: – Но ей восемьдесят четыре года.

– Сколько?! – едва не поперхнулся Николай Иванович.

– Очень бодрая старушка, – хихикнула я. – Вам понравится.

– Не-не-не! – замотал головой начальник. – Меня жена полностью устраивает.

– Да я не в этом смысле, – уже в голос расхохоталась я. – Но старушка действительно интересная.

– А еще я хочу, чтобы ты взяла на себя хотя бы одну параллель, – остудил мое веселье начальник.

– Зачем? Я не умею преподавать, – в который раз попыталась я отказаться.

Николай Иванович глубоко вздохнул и тихо, но четко проговорил:

– Я хочу, чтобы ты присмотрелась к ученикам и попыталась внедриться к тем, кто раскачивает волшебное сообщество.

– То есть сделать меня двойным агентом? – Мой голос охрип, и я закашлялась.

– Да.

– Почему я? У меня и умений таких нет.

– Потому что ты сильная и умная. Имеешь отличные способности к анализу и хорошо разбираешься в людях, – выразительно посмотрел на меня начальник. – А еще потому, что я тебе доверяю.

– Могу я хотя бы с Фёдором посоветоваться? – после долгой паузы спросила я.

– С Фёдором можешь, – кивнул Николай Иванович. – Только долго не тяни. До конца недели жду от тебя ответ. – Он устало хрустнул пальцами. – Можешь идти.

Я молча вышла из кабинета. Мысли скакали в голове, как дикие лошади по степи. Красиво, но не обуздать, не усмирить. Пройдя к себе, села за свой стол, бесцеремонно развернула стул к окну и прикрыла глаза, разглядывая привычный пейзаж.

Старинные дома с красивыми барельефами жили своей жизнью. Внизу замерли в предгрозовой тишине деревья. В это время в небе происходило постоянное движение. Светлые, будто комки стерильной ваты, облака спешили убраться подальше от огромной фиолетово-черной тучи, которая, несомненно, несла с собой грозу и бурю, проплывая над крышами. Солнце, будто предчувствуя близкое ненастье, било в глаза яркими лучами.

Стать преподавателем в школе волшебников… Внедриться к тем, кто пытается организовать революцию…

Резкий порыв ветра поднял облако пыли. Вместе с ней полетели бумажки. В небе в первый раз сверкнуло. Последний солнечный луч пробился между тучами, но тут же исчез.

Узнать, кто и зачем раскачивает лодку…

Гром ударил с такой силой, что зазвенели стекла. Далеко внизу сработали сигнализации на машинах. Вместе с их воем послышался скрежет. Дождь полился из тучи так, будто там открыли несколько вентилей.

Заставить организаторов доверять мне…

Молния ударила совсем рядом. Вслед за ней еще и еще. Грозовые сумерки осветились холодным светом. Ветер сорвал крышу соседнего дома, и куски кровли полетели вниз, на воющие машины…

Задержать организаторов, выведя на них Комитет…

Под порывом злого ветра повалило старое дерево. Молния ударила в столб перед зданием Комитета, и свет мгновенно потух. Незаметный в обычной жизни, гул электроприборов стих, и дождь, бьющий в стекла, сразу стал оглушительным. Стекая по стеклам, вода искажала пространство, множила молнии в наших глазах. Природа бесновалась, с одинаковым остервенением ломала и то, что создали люди, и то, что вырастила сама.

Я смотрела в окно и уже знала, что соглашусь. Несмотря на то, что скажет мне Фёдор. Несмотря на то, что сказали бы родители, если бы узнали. Несмотря на то, что я никогда не расскажу об этом никому из друзей и коллег. Я соглашусь, потому что кто-то должен взять на себя эту ношу, а кто знает, не окажется ли кто-то другой агентом с той стороны?

Гроза пролетела над нами и оставила за собой лишь разрушение и шлейф из дождя. Я отвернулась от окна, достала из тумбочки расческу и медленно заплела волосы в две толстые косы. Поймала в стекле свое бледное отражение и вытащила из рюкзака записную книжку. Погладила пальцами мохнатую обложку и, открыв на последней странице, написала несколько слов. Затем вырвала страницу и спрятала ее в карман.

До конца недели я должна решить личные вопросы так, чтобы ни у кого из близких не возникало вопросов о моей деятельности. Так, чтобы те, кто стоит за организацией преступлений, не смогли добраться до моей семьи.

С этими мыслями я натянула кофту и, надев рюкзак, вышла из кабинета. Ослабевший дождь принес прохладу, и я, не раздумывая, пошла прямо по лужам. Магия не давала обуви промокнуть. Я шла навстречу тому, чего боялась, но чего не могла избежать.

На ходу я подумала о Фёдоре, попыталась выйти на мысленную связь с ним, но брат не ответил. Или я не смогла настроиться – все-таки это сложная процедура, требующая большой концентрации.

Тогда я подставила лицо холодным каплям.

Небо всегда лучше знало, что для нас правильно, подсказывало, направляло. Я всем своим существом чувствовала, что приняла верное решение, но это не отменяло моего страха перед ним. «Страх – это нормально, – вспомнились слова Фёдора. – Ненормально, когда страха нет вообще». – С этими словами он шел в свой первый рабочий день в Комитет. Этими же словами напутствовал меня в моем первом деле.

«Я справлюсь», – говорила я себе и шла по мокрым улицам, обходила поваленные деревья и особенно глубокие лужи. Иначе и быть не может. Рядом в отражении витрин мелькнул силуэт Марика. Значит, дома меня будет ждать разговор не только с Фёдором, но и с самим воплощением магии.

Стоило мне прийти домой и закрыться в комнате, как Марик материализовался из воздуха, плюхнулся на кровать и уставился на меня своими желтыми глазами.

– Привет, чешуйчатый, – сказала я и наложила на комнату заглушающее заклятие. Не то чтобы я чего-то боялась, просто не хотела объяснять родителям, почему разговариваю с пустотой.

– Кошшшаная-с-с-с, несссносна-с-с-с, – прошипел Марик, – бедааа-с-с-с, – и чешуйки на его спине вздыбились. – Магиия-с-с страдаает-с-с.

– Магия может страдать? – удивилась я и села рядом с ним на кровать.

Дракон положил передние лапы мне на плечи и коснулся щеки носом.

– Некто-с-с нашел-с-с ритуааал-с-с-с. Пытался-с-с подчинииить-с-с магию-с-с-с. Иссточниик-с-с.

– Есть такой ритуал? – еще больше удивилась я.

– Есссть. Я думал-с-с, что все его-с-с упоминааания-с-с уничтожены-с-с-с. – Дракон заглянул мне в глаза: – Найди-с-с-с его. Того, ктоо-с-с это сделал-с-с. Я кивнула, погладила дракона вдоль спины. Страх сковал грудную клетку. «Как же найти его? – думала я. – Найти и уничтожить».

5. Фёдор

Мелкие трещинки разбегались по асфальту ажурной паутинкой. Я медленно шел в Комитет, а за мной по пятам бежал Рыжий. Кот взял на себя обязанность присутствовать в Комитете на протяжении всего рабочего дня и ни разу не получил прогула. Весенний двухнедельный отпуск я за пропуск не считал. Все-таки там причина была более чем уважительной. Правда, как сложился отпуск у Рыжего, я не знал, но, судя по тому, что кот за это время похудел и обзавелся рваным ухом, скорее всего, неплохо.

Утро выдалось свежим, ночью пошел дождь, и умытый город только-только стряхивал с себя последние капли влаги. Площадь «Смены» пустовала, даже музыкант решил сегодня не играть. Да, он не изменил своей привычке выступать здесь практически каждое утро. Как ни странно, но за три года, что он играл в кафе, мы так и не узнали его имени. Мужчина всегда уходил от вопроса, а мы не настаивали. Его впустил Марик, а этого было достаточно.

Комитет встретил меня бодрым охранником, стоящим в дверях.

– Здравствуй, директор! – обратился он к коту. – И вам здравствуйте, заместитель, – привычно пошутил он, обращаясь ко мне.

Этого славного мужичка привел Степаныч. Сказал, что сосед вышел на пенсию, но загрустил от постоянного сидения дома. Я принял пенсионера с опаской, но вскоре понял, что жизнь Комитета с его приходом заиграла новыми красками. К каждому он нашел подход. Даже Нонна Никодимовна вся светилась в те дни, когда дежурил дед Дима. Называть себя иначе Дмитрий Никитич запретил в первый же день. Мы и не возражали.

– С добрым утром, дед Дим, – улыбнулся я, а кот протяжно мяукнул и загнул кончик хвоста.

Комитет пока пустовал. Я, по сложившейся в первые месяцы традиции, обычно приходил раньше, чем все остальные. Просматривал отчеты, думал, как улучшить работу. Еще я составлял учебные планы для школы волшебников при Комитете и сам вел большую часть предметов.

Волшебников в Мадане оказалось не так уж и много, а желающих взять на себя преподавание и того меньше. Ну и, откровенно говоря, даже мне пришлось сначала методом научного тыка изучать магию по найденным в источнике книгам, а потом уже составлять программы обучения. Все-таки за сорок лет многие знания оказались утерянными и даже сознательно уничтоженными.

Сегодня я, как и всегда, сидел в своем кабинете и, просматривая бумаги, слушал, как офис потихоньку наполнялся людьми. Вот с хихиканьем пробежала Таня, вслед за ней процокали каблуками Люда и Вероника. Чуть позже степенно прошла Нонна Никодимовна. Мужские шаги удалялись в другой конец коридора. Шаркающие принадлежали Степанычу, а быстрые и бодрые – Славе и Боре.

Утро проходило в обычной мешанине повседневных дел. Бегали сотрудники, периодически заходила Нонна Никодимовна с очередным отчетом, дважды заглянул Степаныч, чтобы рассказать о новых трендах у молодежи. Жизнь текла, и не было ни малейшего повода думать, что все изменится именно сегодня.

За последние три года наше отделение Комитета, как и везде, расширилось. Появилось подразделение, состоящее только из волшебников. Оно проверяло население, выискивая магов, которых регистрировали и отправляли учиться. Все шло своим чередом.

До этого дня.

В десять утра позвонили в приемную. Телефон периодически разрывался несносными трелями, поэтому в самом звонке не было ничего необычного, но в тишине, последовавшей после судорожного вздоха секретарши Патрикеи Сергеевны, слышалась паника. Я не выдержал, бросил красноречивый взгляд на кота, который нагло развалился на моем столе, после чего встал и вышел в приемную.

Секретарша сидела, прижав трубку к уху, и прикрывала ладонью рот. Стоило ей положить телефон, как я сел напротив, легонько похлопал по стойке рукой и спросил:

– Что-то случилось?

– Да, – кивнула женщина. – В библиотеке.

– Что произошло в библиотеке?

– Убили, – ответила секретарша и замолчала.

Я встал, налил ей стакан воды и, дождавшись, когда Патрикея Сергеевна выпьет и немного успокоится, продолжил:

– Кого, Патрикея Сергеевна?

– Библиотекаршу, – прошептала она и закрыла лицо ладонями.

– Вы ее знали? – догадался я.

Секретарша быстро закивала.

– Ступайте домой. Сегодня можете не возвращаться, – сказал я и вышел из приемной.

Степаныч сидел на своем обычном месте при входе в кабинет и задумчиво читал газету.

– О, какие люди! Парни, ну-ка, сядьте смирно! – шутливо приказал он молодежи.

Слава, Борис, Андрей и Миша приосанились и даже причесали пальцами волосы, как по команде.

– Молодцы, герои! – весело похвалил их Степаныч. – Чего случилось-то? – спросил он у меня, уловив настроение, и сразу стал серьезным.

– Библиотекаршу убили, – ответил я ровным голосом. – Давайте двое со мной в библиотеку, остальные – соберите все, что можно о ней узнать.

Со мной поехали Степаныч и Боря. При масштабах Мадана можно было дойти пешком, но статус обязывал, да и мало ли что может произойти на месте преступления и какие вещдоки придется оттуда забирать.

В машине молчали. Перед входом в библиотеку уже стояли две полицейские машины, возле которых скучали трое парней, явно недавно окончивших университет. Они лузгали семечки, с любопытством поглядывая на нас. Мы прошли мимо и оказались в просторном читальном зале.

Солнечный свет проникал внутрь сквозь огромные окна, и в его лучах танцевали пылинки. Обычно торжественно-умиротворенное помещение изменилось. Даже от входа было видно, что со стеллажей скинули книги, и они лежали разбросанные по полу, обнажив нутро деревянных полок. У некоторых книг были оторваны обложки, где-то валялись страницы. В углу тихонько всхлипывала молоденькая библиотекарша. Она делала это так тихо, будто даже сейчас боялась потревожить тишину читального зала.

Я знал, что девушка устроилась сюда совсем недавно, – об этом мне рассказывала Дарья, которая периодически заглядывала в библиотеку. «Расстроится», – подумал я про жену. Насколько я помнил, Даша ходила сюда в первую очередь, чтобы пообщаться с пожилой библиотекаршей.

Тело удалось увидеть не сразу, так как женщину погребли под грудой книг, из-под которой торчали лишь светлые туфли на небольшом каблуке да рука, прижатая увесистым томиком. Двое полицейских вполголоса опрашивали плачущую библиотекаршу. Остальные разбрелись по помещению, осматривая разгром. Степаныч подошел к телу и присел рядом.

– Зафиксировали? – спросил он у ближайшего полицейского.

Тот молча кивнул и снова вернулся к осмотру журнала выдачи книг.

Я провел рукой в воздухе, нащупывая энергетические линии. Перед внутренним взором открылась совсем иная картина.

Женщина не боялась. Но тот, кто убил ее, был в ярости. Что-то искал, но это и так было очевидно, иначе зачем тратить время на разбрасывание книг. Я присмотрелся. Женщина твердо стояла на своем, не давала человеку информацию. Но почему?..

Степаныч начал осторожно убирать книги, что покрывали тело несчастной библиотекарши. Я стал ему помогать. Тяжелые томики один за другим автоматически ложились в аккуратные стопки. Под книгами, на теле, лежали вырванные и скомканные страницы. Ярость убийцы считывалась даже без магического восприятия. А еще его магия была странной. Черной, как сама тьма, и холодной, как вода из колодца.

Степаныч молчал, только покачивал головой в недоумении. Оно и понятно – что могла сделать пожилая библиотекарша? Какую информацию могла так беречь? Вопросы крутились в голове, пока руки осторожно убирали бумагу с безжизненного тела.

Наконец последние листы были сметены, и я смог заглянуть в лицо убитой женщине. «Галине Фёдоровне», – услужливо подсказала память имя библиотекарши. Бледное лицо ссохлось. Глазницы и ноздри почернели и обуглились. Рот плотно сжат, но по обгоревшим губам было понятно, что открывать его нет смысла.

Я вытянул руку над изуродованным лицом и прикрыл глаза. То, что полиция не зря вызвала на место Комитет, было очевидным, но способ убийства вызвал оторопь даже у меня. По лицу несчастной я понял, что без магии здесь не обошлось. Обычно для этого использовали проклятия, завязанные на виде магии. Но Галину Фёдоровну выжгли чистой силой. Никогда прежде я не встречался ни с чем похожим. Даже в старых «до сменных» отчетах подобные способы убийства не упоминались.

Я нахмурился и снова взглянул на женщину уже своим обычным взглядом. Надел перчатки и попытался приподнять ее веко, но стоило мне коснуться обугленной кожи, как оно рассыпалась прахом.

– Кто же ее так? – вполголоса спросил Боря, который, как оказалось, успел забрать у полиции материалы дела и поговорить с молодой библиотекаршей.

– Если бы я знал, – покачал я головой. – Но кто-то или очень сильный, или совсем неразумный.

– Одно не исключает другого, – заметил Степаныч и вздохнул: – Жалко Галину.

– Жалко, – машинально ответил я. – Надо понять, что искал убийца.

– Что он мог искать в библиотеке? – задал риторический вопрос Боря. – Книги?

– Или подшивки старых газет, – сказал я, вспомнив рассказ Дарьи.

– Но зачем убивать библиотекаршу? – Степаныч встал, подвинул поближе к женщине стул и уселся на него.

– Отказалась давать книги? – вопросом на вопрос ответил Боря.

– А какие правила выдачи книг? – решил уточнить я и посмотрел на Бориса.

Тот, моментально считав намек, подтащил еще два стула и ушел за продолжающей всхлипывать молодой библиотекаршей. Та безвольно подошла к нам, уселась рядом, но, увидев тело, побледнела и снова зашлась плачем.

Я отодвинул свой стул так, чтобы девушка не видела, что осталось от Галины Фёдоровны, и начал расспросы, первым делом поинтересовавшись, как зовут свидетельницу.

Краем глаза я заметил, что Боря уже успел достать бумагу и начал записывать. Внутренне похвалил сотрудника и снова посмотрел на девушку. Совсем молоденькая и какая-то тонкая, она сжимала руки в угловатые кулачки и снова разжимала их.

– Олеся, – икнув, сказала девушка.

– Скажите, какие правила выдачи книг в вашей библиотеке? – сразу спросил я о том, что занимало мои мысли.

Ее лицо вытянулось от удивления, и она несколько минут смотрела на меня с недоверием. Потом всхлипнула и ответила:

– Сначала мы просим документы и регистрируем читательскую карточку. В нее вписываются все книги или газеты, которые брал читатель, а еще даты выдачи и возврата.

– А если человек не захочет предъявлять свои документы? – спросил я, красноречиво глянув на Степаныча.

– Тогда мы его не зарегистрируем, – с укором посмотрела на меня Олеся.

– А если человек будет настаивать? – подхватил мою мысль Степаныч.

– Мы его все равно не зарегистрируем.

– И книг не выдадите? – уточнил я.

– Нет, конечно.

Мы со Степанычем понимающе переглянулись. Мотив проглядывался очевидный, но убивать из-за того, что не выдали книгу?.. «Что же он искал?» – думал я. Обугленная женщина уже не могла нам ответить. Ярость убийцы, так и висящая в воздухе, – тоже.

Олесю мы отпустили домой, записав все ее данные, а сами столпились вокруг тела. Единственное, что я мог сказать об убийце, – ему была ближе магия огня. Но ни об уровне его мастерства, ни о том, были ли у него какие-то вспомогательные зелья, я сказать не мог – просто не хватало данных, только избыточная сила, которая говорила сама за себя. Убийца был очень силен. Или очень глуп. Но, как и сказал Степаныч, – одно не исключало другого.

Приехали ребята из морга и забрали тело на экспертизу. Полицейские тоже разъехались.

Оставшись наедине с беспорядком, мы немного помолчали, после чего я сказал:

– Надо попытаться определить, что искал убийца.

– И как мы это сделаем? – скептически спросил Боря.

– Ну, очевидно, перебрав этот бардак и сравнив его с каталогом зарегистрированных в библиотеке материалов.

– Долго возиться придется, – со вздохом подытожил Степаныч.

– Долго. Но надеюсь, что с помощью Олеси все-таки пойдет быстрее. – Я заметил, как приободрился при этих словах Боря, и хмыкнул: – Других вариантов все равно пока нет.

– Согласен, – с готовностью ответил Борис.

Мы со Степанычем переглянулись, не удержавшись от улыбок. «Все-таки работа в Комитете сделала нас всех немножко циниками», – подумал я.

Мы оцепили помещение, повесили печать на дверь, а я на всякий случай еще и навесил защитное заклинание на окна. Я не был уверен, что убийца нашел то, что искал, а это значило, что он мог вернуться. Это был бы прекрасный повод попытаться его поймать.

Вернувшись в Комитет, я обнаружил, что день уже перевалил за середину. Девочки передали, что мне дважды звонила Дарья, и я даже знал, по какому поводу: в маленьком городе новости распространялись быстрее, чем Даня разбрасывал игрушки.

Не успел я поговорить с женой, как в кабинет ввалились Андрей и Слава. Они сразу же положили передо мной стопку бумаг и сели напротив.

– Бабушкина Галина Фёдоровна, шестьдесят восемь лет, – начал Слава. – Всю жизнь проработала в нашей библиотеке.

– Принимала активное участие в жизни города, – добавил Андрей. – Сразу после Смены основала пункт помощи с адаптацией для волшебников.

– Смелая женщина, – удивился я. – Насколько я знаю, тогда боялись даже разговаривать с магами.

– Да, – согласился со мной Андрей и добавил: – Не только смелая, но и справедливая. Родные говорят, что она всегда стояла на своем до конца и не боялась отстаивать свою точку зрения ни перед кем, кто бы это ни был, пусть даже власть имущие.

– Видимо, за это и поплатилась, – проворчал я не без восхищения.

В памяти тут же пронеслось, что страха перед убийцей она не испытывала. Знала, что права, и до последнего вздоха защищала свои интересы. Дарья отзывалась о ней как о мудром человеке. Говорила, что Галина Фёдоровна когда-то помогла ей отпустить прошлое. Помогла найти силы жить дальше и не винить себя в смерти Павла. Лично я с библиотекаршей знаком не был – как-то не доводилось.

Андрей и Слава рассказали обо всем, что смогли узнать о жертве, и ушли, а я остался в кабинете с отчетом и вихрем непоседливых мыслей. «Не поторопился ли я с выводами?» – думал я. Конечно, мотив напрашивался сам собой, но не могли ли убить Галину Фёдоровну по личным обстоятельствам? Судя по характеру жертвы, это не менее вероятно, чем убийство из-за отказа выдать книги незарегистрированному человеку.

В окно запрыгнул кот. Посмотрел на меня большими желтыми глазами и, потянувшись, перепрыгнул на рабочий стол, раскидав бумаги.

– Ну и наглец же ты! – беззлобно выругался я. – Не мог как-то аккуратнее прыгнуть?

Рыжий вместо ответа ткнулся мордой в мое плечо, после чего улегся, подставив пузо для «почесушек». Я из вредности решил не гладить его и начал собирать бумаги. Кот огорчился, конечно, но мстить сразу же не стал. Пришлось нагло сдвинуть Рыжего на край стола и, проигнорировав его презрительный взгляд, разложить бумаги снова. «Но если кто-то хотел убить ее по личным мотивам, то зачем было приходить в библиотеку? Ведь было бы проще сделать это на улице или у нее дома. И среди эмоций не явно, но прослеживалось желание что-то заполучить, – вспомнил я об энергетических линиях. – А если некто хотел получить, например, фамильную драгоценность?»

Спустя час я сдался. Отправил Степаныча и Славу к родственникам погибшей, а сам погрузился в изучение общих данных о погибшей и очень удивился, узнав, что Галину Фёдоровну даже выдвигали на должность управляющей городом, но она отказалась. В который раз поразился тому, что люди, живущие рядом, хранили такой груз прошлого, что было сложно поверить.

Тем временем рабочий день подошел к концу, и желудок не преминул напомнить мне о том, что обед я пропустил. Пришлось собрать бумаги и, выкинув кота обратно в окно, выйти на улицу. В том, что рыжее котейшество всенепременно мне отомстит, я не сомневался. Но это будет потом.

Лето потихоньку приблизилось к своему завершению, вечерами уже становилось прохладно. Я шел домой, рассматривая знакомые улицы, и удивлялся тому, как внезапно покраснела рябина. Привычное примелькалось настолько, что я перестал замечать его. Наверное, снеси завтра один из домов, и я пролечу мимо пустого места, даже не заметив, что что-то изменилось. Глубоко внутри сжала свои пальцы холодная грусть. Сегодня погибла женщина. Умерла не от старости и не потому, что пришло ее время, просто некто решил, что его желание важнее чужой жизни.

Я понимал, что таких, как он, немало, и грустил даже не из-за внезапной смерти библиотекарши, а потому, что через пару месяцев все привыкнут к тому, что ее больше нет, а через год память о Галине Фёдоровне останется раной лишь для ее родных. Но в этом и суть жизни. В ее сменяемости, в постоянном течении и переплетении разных потоков…

Дарья встретила меня на террасе. Крепко обняла и, не проронив ни слова, повела ужинать. «И как она всегда догадывается, что я голодный? – снова удивился я ее проницательности. – Или это общая женская черта?

Да нет, это уникальная способность Дарьи – всегда чувствовать, когда со мной что-то не так. Ведь не может моя жена не быть самой потрясающей и невероятной».

– Пообещай мне, – попросила Дарья, когда я поел, – что найдешь того, кто это сделал.

– Тебе не надо просить, – устало улыбнулся я. – Я обязательно найду ее убийцу. Найду и посажу.

Дарья кивнула и, как и прежде, замолчала, глядя на озеро. Я проследил за ее взглядом и успел заметить одинокого ястреба, кружащегося над водной гладью. Уставшее солнце уже склонилось над дальним берегом, напоминая о приближении осени. В воздухе появились едва заметные нотки предстоящей прохлады.

Дарья поправила непослушную прядь светлых волос, отросших почти до поясницы, и мое сердце снова дрогнуло: вспомнился тот день, когда она рассказывала мне о Павле и так же грустно смотрела на озерную гладь, тем же жестом поправляла непослушные волосы. Тогда я впервые всерьез подумал о том, что не хочу оставлять здесь эту девушку одну.

– Ты чего? – с грустной улыбкой спросила Дарья.

– Рад, что остался здесь, – просто ответил я и удовлетворенно хмыкнул, заметив, как блеснули ее желтые глаза.

– Еще бы ты был не рад, – самодовольно ответила Дарья. – Где еще тебя будут так вкусно кормить?

Я заметил хитринку в ее взгляде и засмеялся:

– Как ты догадалась? Я ведь только из-за еды и остался. Смотри, как растолстел!

Дарья легонько ударила меня кулаком по ребрам и притворно насупилась.

– Ну скажи честно, ты же специально так вкусно кормила меня, чтобы я остался? – продолжил я поддевать жену.

– Конечно. Надо же было продукты на кого-то переводить. Особенно те, у которых срок годности кончается, – ехидно улыбнулась она.

– Ты рискуешь потерять репутацию и ценного поедателя.

– Насколько я помню, этот ценный поедатель уже давно не платил за обеды, – приподняла брови Дарья.

– Фу, как некультурно попрекать деньгами за еду! – делано возмутился я.

– Завтра пойдешь обедать в ресторан на площади и расскажешь им эту сказку, – ухмыльнулась Дарья.

– Я другим заплачу, – подмигнул я.

– Решишься на оплату обеда натурой? – хмыкнула Дарья. – Как низко ты пал вдали от столицы!

– Что ты понимаешь о падениях, моя дорогая!

– Ну, что ж… – протянула она. – Раз иначе не получается, то я согласна, – и чуть смущенно улыбнулась.

«До чего же очаровательная у меня жена, – в который раз восхитился я, – мне определенно повезло».

Дарья искоса посмотрела на меня и ухмыльнулась, словно поняла, о чем я подумал.

– Пойдем, – позвала она, и я пошел, как всегда, не спрашивая, куда и зачем.

Мы вышли на улицу и нырнули под своды древесных ветвей. Спустились по тропинке и подошли к тому самому бревну, на котором познакомились три года назад. От воды заметно тянуло прохладой, но нагретый за день песок еще не отдал тепло, и мы утопили в него ноги. Дарья оперлась о бревно руками и прикрыла веки, повернувшись к гладкой поверхности озера.

– Как думаешь, за что ее убили? – спросила она.

– Пока рано делать выводы, – вздохнул я.

– Но какие-то мысли же у тебя появились? Или пока нельзя об этом говорить?

– С тобой можно, – просто ответил я. – С тобой обо всем можно. – Я немного помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил: – Мне кажется, что кто-то хотел получить некие книги или газеты, не зарегистрировавшись в библиотеке. Так себе мотив, конечно, но он напрашивается сам собой.

– Смотря что ему было нужно, – кивнула Дарья. – Если это какая-то специфическая литература, то мог и убить из-за нее.

Я посмотрел на жену с уважением и сказал:

– А Галина Фёдоровна, конечно, не могла пойти против правил…

– Если убийца просил что-то, что могло оказаться опасным для других, то ее упорство было оправданным. Разве нет? – Дарья вздохнула и добавила: – Жалко ее.

– Жалко, – согласился я. – Но разве она не могла пойти на уступки для спасения своей жизни?

– Сразу видно, что ты не был с ней знаком, – хмыкнула Дарья. – Галина Фёдоровна крепко стояла на ногах и никогда не пошла бы на уступки даже в менее значительных делах.

– Это многое объясняет, – ответил я.

Солнце коснулось дальнего берега, и его свет разлился по небосводу, меняя цвет. Золотистый закат становился насыщенней, переходя от светло-желтого к оранжевому, а от него – к розовому. Идущие с запада тучи казались черными и будто впитывали остатки света, не имея возможности отражать его.

Я притянул Дарью к себе, вдохнул запах ее волос и закрыл глаза, отгородившись от всего мира за завесой спокойствия, окутывавшей озеро, которое называлось Фрешерским водохранилищем. Приоткрыв веки, я увидел, как красиво раскрасил закат светлые волосы Дарьи, и снова обрадовался, что именно мне когда-то посчастливилось защищать ее.

Я смог сделать это тогда. И теперь смогу.

6. Мия

Небо было таким же ярко-голубым, как и вчера, но в воздухе уже ощущалась осень. Солнце согревало землю, а в дыхании неба проскальзывали свежие нотки, будто в сладком пирожном попался слой мятного крема. Я мялась возле дверей Управления по образованию среди волшебников и невольно вспоминала, как волновалась, когда пришла устраиваться на работу в Комитет. Еще вчера те тревоги казались далекими, но сейчас они нахлынули с прежней силой.

Фёдор сильно ругался, когда узнал, что предложил мне Николай Иванович, а после моих слов о том, что я согласилась, долго молчал. Тишина в телефонной трубке была такой продолжительной, что я начала беспокоиться и подумала, что с братом случился удар. Но потом услышала его протяжный вздох и теплый голос, который, как всегда, обволакивал, словно пуховое одеяло.

– Ты была бы не ты, если бы отказалась, – сказал он.

– Я такая предсказуемая? – невесело хихикнула я.

– Я слишком хорошо тебя знаю, мартышка, – ответил Фёдор.

– Не смей меня так называть! – вспылила, было, я, но тут же успокоилась.

– Будь осторожна, Мий… – Брат замолчал, но я почувствовала, что Фёдор хотел сказать что-то еще.

– Что, Федь?

– Кто-то убил один из источников магии.

Горло перехватило сухим спазмом. Я сжала рукой колено, тут же отпустила, едва взглянув на побелевшие пальцы, и прошептала:

– Я знаю, Марик сказал.

– Ты знаешь, мне спокойнее от того, что Марик может постоянно контактировать с тобой, – сказал Фёдор. – Береги себя. Не знаю, от кого и как, но береги себя. И не стесняйся просить помощи. Одна не выгребешь.

– Спасибо, Федь, – только и смогла ответить я.

– Держись ближе к Николаю Ивановичу. Если будет нужно – расскажи ему.

– Рассказать все? – удивилась я.

– Все. Он многое узнал, когда был в Мадане. Об остальном, скорее всего, и сам догадался.

Я протяжно вздохнула, отбросила воспоминания и решительно открыла дверь. Дежурная на вахте быстро сориентировала меня, и уже спустя несколько минут я вошла в приемную управляющего учебным центром. В его кабинете кто-то был, поэтому я уселась на стул и, бросив взгляд на секретаршу, повернулась лицом к огромному окну.

Наконец дверь кабинета открылась, и из него, словно корабль, выплыла Виктория Викторовна собственной персоной. Несмотря на почтенный возраст, она была в туфлях на высоком каблуке и в фисташковом брючном костюме. На шее был повязан шелковый платок розового цвета – в тон к сумочке и заколке в волосах.

– Мия! Как я рада вас видеть, милейшая! – воскликнула она и, повернувшись к управляющему, очаровательно улыбнулась: – Я пришла по рекомендации этой прекрасной барышни.

Управляющий растерянно улыбнулся мне и прошел до дверей приемной, чтобы отворить их перед новой преподавательницей по бытовой магии.

– До свидания! Завтра вы зайдете ко мне перед началом занятий? – спросил он, склонившись в полупоклоне.

Я едва сдержала хихиканье, наблюдая, как мужчина, который был по меньшей мере на двадцать пять лет моложе Виктории Викторовны, распинался перед ней.

– Обязательно! – пообещала пожилая женщина и поплыла по коридору, оставив в приемной лишь шлейф своих духов.

Я невольно восхитилась ее умением держать себя.

– Вы ко мне? – спросил управляющий.

– Да, я от Николая Ивановича. – Я вскочила со стула и пронеслась мимо него в кабинет. Там, не дожидаясь приглашения, отодвинула стул и села, затем выудила из сумки рекомендательное письмо и передала его мужчине.

– Дела-а-а… – протянул он, все еще пребывая под впечатлением от Виктории Викторовны. – То никого не затащишь, а то идут кандидатки одна за другой.

– Бывает. – Я пожала плечами и улыбнулась.

– Сотрудница отдела по контролю за использованием магии? – удивился мужчина. – Возьметесь за экстремальную магию?

– Возьмусь, – кивнула я.

С учетом моей истиной причины устройства в школу для волшебников дисциплина, которую я буду преподавать, была не так уж важна.

– Сейчас у нас шесть групп в параллели. К сожалению, других преподавателей этой дисциплины нет, так что вам придется взять всех. Николай Иванович иногда читает эти лекции, но у него много дел, сами понимаете. Другие преподаватели смогут иногда перехватывать группы, но профессионалов в этой области мало, так что договариваться будете со своим начальником сами, – заискивающе улыбнулся управляющий. – А за Викторию Викторовну спасибо. Таких преподавателей нам очень не хватает.

Я улыбнулась в ответ, не чувствуя никакой радости. Из кабинета вышла с тяжелым чувством ответственности, которую сама на себя взвалила.

«Я сама пришла к этому», – убеждала я себя.

«Не смогла бы иначе», – говорила себе, идя по тротуару.

«Лучше меня с этим мог бы справиться только Фёдор», – скользила взглядом по витринам.

«Но он далеко», – пожимала плечами.

«Если будет нужно, он поможет», – улыбалась я своему отражению.

«Обязательно поможет»…

Мне стало намного легче, и я уже со спокойной душой возвращалась домой. Родители ни о чем пока не догадывались, и меня это несказанно радовало. Я даже не представляла, насколько громкий скандал закатила бы мама, если бы узнала, в какой переплет я влезла. Влезла сама, прекрасно осознавая все последствия, которые настигнут меня на этом пути.

А еще Марик и погибший источник. Где искать того, кто оказался способен на убийство источника? А как он нашел этот самый источник? В голове неминуемо возник образ Степана Петровича Мирного, который много лет охотился за нашим источником. Но откуда он узнал о нем? «Надо поговорить с его сыном и еще раз осмотреть дом и все изъятые вещдоки», – решила я и немного успокоилась.

Ветер ласково трепал мои волосы, уносил тревожные мысли в неведомые дали. Туда, где прятались еще никому не известные источники магии и их мудрые воплощения. Я шла и думала о том, что надо связаться с Фёдором и узнать подробности о погибшем источнике. Вдруг они догадались или узнали о чем-то еще? Но не по телефону же. А к сеансу мысленной связи надо было подготовиться.

Я дошла до дома, нырнула в подъезд и поднялась по широкой лестнице. Лифт обиженно скрипнул за моей спиной, но я это проигнорировала. Из него вышел высокий парень в низко надвинутом на лицо капюшоне и задумчиво посмотрел мне вслед. Я даже не обернулась. Хотелось вымотать организм, чтобы ни о чем не думать. Чтобы оставаться в блаженном неведении хотя бы еще немножко. Хотя бы до утра.

Дома царила идиллия. Мама пекла пирожки и напевала себе под нос песенку из старого фильма. Папа сидел на кухне, прижавшись щекой к древнему радиоприемнику. На кухне стоял и телевизор, но папа любил иногда вот так слушать радио, говорил, что в эти минуты снова возвращается в детство. Мы уже давно привыкли к его маленькой слабости и не вмешивались.

Я набрала себе в тарелку пирожков и вместе с большой кружкой чая заперлась в комнате. Конечно, мысль съехать от родителей появлялась у меня все чаще, но я не хотела их расстраивать. Знала, что мама обидится, а папа ничего не скажет, но будет переживать и ежедневно проверять, как у меня дела.

«Чуть позже, на следующей неделе», – решила я для себя и устроилась на подоконнике. Сумерки сгустились, тротуар скрылся в тенях нависающих деревьев. Я прислонилась затылком к окну и прикрыла глаза. Магия встрепенулась, потянула щупальца к незримым границам сознания. Я не стала ее одергивать, лишь приготовилась в случае чего вмешаться.

Энергия потекла в воздухе, просочилась сквозь защитную магию на окне и россыпью тоненьких линий раскинулась в воздухе. Сердце защемило от глухой тоски. Той, что рождается глубоко в недрах души и не имеет отношения к внешним обстоятельствам. Сила сама собой подстроилась под настроение и, сплетясь в нить, потянулась куда-то вниз. Несколько минут ничего не происходило. Я с едва ощутимым разочарованием потянула энергию обратно, но стоило мне подчинить силу, как по нити пробежал импульс.

Это могло значить только одно – энергия коснулась кого-то, кто послал ей этот любопытный сигнал. Не злой – это я почувствовала сразу, меня обдало теплой волной. Я хотела было попытаться снова отыскать того, чьей души коснулась моя сила, но не смогла. Энергия впиталась в меня и улеглась во внутренних глубинах, будто исполнив свой долг.

Небо окончательно потемнело. Звезды осветили его, и я подумала, что они похожи на маленькие фонарики. Я невольно улыбнулась им. Знала, как любил смотреть на небо Фёдор. Наверное, поэтому он и полюбил Мадан – ведь в нем прожекторы не перебивали свет небесных огоньков.

Скользнув взглядом по часам, я удивилась, что уже перевалило за полночь. Попыталась встать и отправиться в кровать, но замерла, не веря своим глазам: внезапно в небе появился яркий отсвет, а вслед за ним еще один и еще… Будто где-то далеко били в небо прожекторы. Включались и тут же гасли. А еще это было похоже на беззвучные взрывы. Далеко, но не очень.

Я прижалась лицом к стеклу, но чуть не упала, когда поняла, что огни горят приблизительно там, где находится главное здание Комитета.

«Нет, не может быть», – твердил внутренний голос. «Да. Это он», – тут же отвечало подсознание. В памяти возник Николай Иванович, рассказывающий о нападении на один из областных Комитетов. Перед глазами словно вживую пролетели листовки и надписи, что оставляли те странные люди, которые хотели вернуть старый порядок. Я до боли закусила губу и выскочила из комнаты, на ходу натягивая теплую кофту на плечи.

– Ты куда? – только и успела окликнуть меня мама, но двери лифта уже захлопнулись с противным лязгом и кабинка двинулась вниз.

Сердце отбивало ритм и маленькими молоточками отдавалось в висках. Казалось, будто лифт еле-еле ползет. Я переминалась с ноги на ногу, готовая выпрыгнуть из него, как только двери начнут открываться.

«Что я делаю? – спрашивала я себя. – Зачем?»

Тут двери лифта открылись, и я побежала. Перепрыгнула сразу через все ступени и выскочила из подъезда. Безлюдные улицы потихоньку оживали. Напуганные люди выглядывали из окон, кричали то ли мне вслед, то ли просто от возбуждения, а я продолжала бежать…

Вспышки вдруг прекратились, теперь над крышами поднималось мерцающее зарево. Я остановилась, задохнувшись, и несколько минут стояла, упершись ладонями на колени. Но когда смогла выпрямиться, то забыла об усталости, увидев, как в небо поднимается светящийся столб. Я снова побежала. До Комитета оставался всего один квартал.

Передо мной возникла новая преграда – вся улица была заполнена людьми. Кто-то из них стоял посреди проезжей части, кто-то шел по направлению к Комитету, а кто-то бежал оттуда. Но всех их влекло чувство любопытства. «Плохо, – подумала я. – Если это попытка захвата здания Комитета, то преступники смогут спрятаться в толпе».

Я перешла с бега на быстрый шаг, а дойдя до угла, замедлилась и осторожно выглянула за него. На первый взгляд показалось, что помимо света, исходящего от здания Комитета, ничего необычного не происходило. Но, присмотревшись, я заметила несколько групп людей, осторожно передвигающихся по периметру здания. На дороге перед Комитетом людей было меньше, но они стояли плотной стеной, загораживая обзор.

Я обернулась, убедилась в том, что никто не обращает на меня внимания, и медленно пошла вдоль дома. На моем лице сейчас можно было увидеть заинтересованность и удивление, но никак не страх и тяжелую сосредоточенность, заполнявшие все мои мысли. Я подошла к самой большой группе, растолкала их, подошла к невидимой линии, за которую никто не решался заходить, и громко спросила, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Что это так светится?

– А кто же знает? – ответил мужчина, стоявший рядом.

– Может, представление какое-то? – удивленно спросила пожилая женщина за моей спиной.

– Больше похоже на съемки фильма, – с плохо скрываемым восторгом ответил парнишка, стоявший справа от меня.

Я пожала плечами и начала проталкиваться обратно. Затем незаметно нырнула за дом и остановилась возле одного из подъездов.

«Как понять, где нападающие, а где сотрудники Комитета?» – думала я. В лицо я всех, естественно, не знала, чем и могли воспользоваться противники.

Столб света должен был привлечь внимание всех сотрудников для обеспечения защиты здания. Такая магия требовала большого количества энергии и сложной стабилизации, поэтому применялась редко и только в неординарных случаях. Об этом говорили вскользь во время приема на работу, и сейчас память услужливо подсунула все, что тогда рассказывала скучающая девушка – инспектор по охране труда и обеспечению личной безопасности на рабочем месте.

Я протяжно вздохнула и тряхнула головой, одновременно убирая рукой волосы за спину. Из-за угла показался мужской силуэт. Я затаила дыхание, глядя, как он приближается, и уже формировала простенький энергетический заряд магии – только чтобы оглушить. Мужчина остановился прямо напротив меня, после чего достал из кармана фонарик и щелкнул кнопкой. Сила сорвалась с пальцев, но луч, ударив в глаза, осветил и лицо человека. Мозг среагировал раньше, чем инстинкт, и заклятье лишь мазнуло по ауре Гришки. Но и этого хватило, чтобы вырубить напарника.

«Блин!» – только и успела подумать я, прежде чем подхватить Григория, попытавшись смягчить падение. Я нервно обернулась по сторонам, но ни на улице, ни в окнах никого не было. Все были поглощены зрелищем по ту сторону дома. Только одна пара глаз задумчиво смотрела на меня. Человек, скрытый в тени соседнего дома, задумчиво почесал подбородок и исчез в подъезде. Я его не заметила.

Гришка очнулся быстро – буквально через пару минут. А я за это время успела проклясть все на свете. Когда напарник пошевелился, я прижала ладонь к его рту и жестом показала ему, чтобы он молчал. Мы осторожно, касаясь ладонями стены, прошли до дальнего угла дома и остановились там. Здание Комитета теперь было прямо перед нами.

– У тебя есть план? – едва слышно спросил Гриша, наклонившись к моему уху.

– Надо пробраться в здание. Наверное, – неуверенно ответила я.

– Как бы нас свои же не прибили, – высказал очевидную мысль напарник.

– Или мы своих не покалечили бы, – согласно кивнула я. – Есть варианты получше?

– Давай я пойду вперед. Держи меня в поле зрения.

– И? – в упор посмотрела я на него.

– Я подойду к запасному входу и попробую войти.

– А если не сможешь?

– Тогда дам тебе сигнал и двинусь к входу в подвал.

– Где он?

Я нахмурилась. Безумный план Гришки мне совсем не нравился, но он хотя бы был. Я могла предложить только одно: попытаться пройти к главному входу.

– Пойдешь за мной, – нервно улыбнулся Гриша. – Только осторожно, ладно? Ты, конечно, волшебница и все такое, но что-то мне подсказывает, что нападающие тоже не из детского сада сбежали.

Я кивнула напарнику и посмотрела в сторону главного входа. Там сейчас поднималась в небо стена белого пламени.

– Береги себя, Гришка, – ткнула я его кулаком в плечо. – Я за тобой следом.

Напарник подмигнул мне и выскользнул из тени. Короткая перебежка, и вот он уже прижимается лопатками к серой облицовке здания Комитета. Яркий свет бил в небо, но оставлял подступы к зданию в тени. Мне приходилось напрягать зрение, чтобы следить за силуэтом напарника, плавно скользящим вдоль стены. Подойдя к рабочему входу, он скрылся в густой тьме. Я выждала столько, сколько смогла, – где-то около минуты – и перебежала через дорогу вслед за Григорием.

Со стороны главного входа послышался душераздирающий крик. Я замерла на мгновение, после чего поспешила туда, где скрылся Гришка. Только сейчас я поняла, как сильно сжимала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Со стороны запасного входа послышались возня и глухой удар.

Я ускорилась. Магия развернула моток бессвязных нитей, устремляясь вперед, и тут же вернулась восвояси. Гришка стоял, прислонившись лопатками к двери, и тяжело дышал. Увидев его, я радостно шагнула вперед, но едва не упала, споткнувшись о тело. Еще одно лежало чуть поодаль.

– Гриш? – спросила я осипшим голосом.

– Все нормально, – хрипло ответил он. – Но нас здесь ждали.

– Это не наши? – наклонилась я к ближайшему телу.

Человек был оглушен, его челюсть стремительно опухала, уродуя молодое лицо. Слишком молодое.

– Подросток? – удивилась я.

– Оба. – Гриша подошел ко мне и положил руку на мое плечо. – Жить будут, но их бы обездвижить как-нибудь, чтобы не сбежали, как очнутся.

Я кивнула, соглашаясь. Руки подростков мы стянули у них за спиной в районе локтей их же ремнями. Ноги пришлось связывать шнурками. Можно было обездвижить ребят магией, но заклинание пришлось бы поддерживать, а силы могли понадобиться для чего-то другого. Поэтому я бросила на ребят метки, чтобы следить за их состоянием и местоположением, после чего Гришка оттащил подростков в тень.

Теперь мы крались вдоль стены, попеременно оглядываясь, но, казалось, здесь не было никого. Видимо, основные силы пытались штурмовать главный вход, откуда слышались крики и звуки небольших взрывов. Не дойдя до угла нескольких метров, Гришка остановился.

– Здесь. Давай за мной, только осторожнее – ступеньки.

Гриша медленно спускался в темноту, и я, нервно осмотревшись, поспешила за ним. Ступеньки быстро закончились, и мы остановились перед металлической дверью.

– У тебя есть ключ? – спросила я, предчувствуя ответ.

– Как ни странно, но есть, – нервно хихикнув, ответил Гришка.

– Откуда?

– Позавчера помогал завхозу новые инструменты выгружать. Завтра должны были еще одну партию привезти, вот она и попросила ключ у себя оставить, чтобы я ей снова помог. – С этими словами напарник вытащил из кармана ключ и повернул его на четыре оборота.

Мы скользнули в темноту подвала. Первым делом я осветила его полностью, но тратить силы не стала, так как Гришка включил фонарик и, заперев за нами дверь, пошел через лабиринт из коробок.

В подвале было сухо. Песок под ногами полностью заглушал шаги. Ничем не прикрытые кирпичные стены навевали мрачные мысли. Вдоль них спускались трубы. Некоторые были покрыты конденсатом. Луч фонаря высвечивал коробки, кучи старой мебели и отжившей свой век техники. Когда я уже хотела спросить, зачем мы сюда залезли, луч фонаря осветил металлическую лестницу.

– Куда она ведет? – шепотом спросила я.

– Не знаю, – так же тихо ответил Гриша. – Давай проверим.

Я пожала плечами и согласилась. Мы поднялись по лестнице, и я, попытавшись толкнуть дверь, повернулась к напарнику:

– От этой двери у тебя тоже есть ключ?

– Я же не вахтер, – пожал плечами Гришка и спросил: – Сможешь открыть?

– Попытаюсь, – ответила я и коснулась двери пальцами.

Легкий магический импульс сразу дал понять – магии на двери не было. Я выдохнула и потянула энергию к замочной скважине. Внутри личинки насчитала шесть пластинок. Теперь надо было расположить их в правильном порядке, чтобы замок сработал. Магия сама подсказывала мне, как ее вылепить, чтобы найти форму ключа. Одна пластинка… вторая… четвертая… раздался щелчок, и я, победно улыбнувшись, открыла дверь.

Мы оказались в одном из внутренних коридоров. Окон здесь не было, поэтому звуки снаружи сюда не долетали. Я пробежалась глазами по табличкам, висящим возле дверей.

– Мы в западном крыле. На третьем этаже бухгалтерия, – озвучил мои мысли Гриша.

– Давай к главному входу, – предложила я.

– Согласен, – улыбнулся в свете фонаря напарник.

Гришка шел впереди, я за ним по пятам. Коридор свернул налево, затем уперся в лестницу. Мы поднялись на второй этаж и по крытому переходу, пригнувшись, чтобы нас не заметили с улицы, побежали в сторону центрального корпуса. Технически здание было одно, но под нами сейчас находился закрытый учебный центр для волшебников. До отмены запрета на магию наличие этих помещений скрывалось даже от большинства сотрудников Комитета.

Из перехода мы выскочили в холл второго этажа, из которого можно было попасть в кабинеты руководства Комитета. И тут мы были не одни. Сквозь панорамные окна сюда проникал свет с улицы. Мы с Гришей остановились, глядя на силуэт парня, который водил пальцами по двери кабинета начальника отдела кадров. Двое других, карауливших у него за спиной, двинулись к нам.

Мы с напарником переглянулись. Я подняла руки, и сила, ждавшая своего часа, сплелась с моими пальцами, поднялась по венам и накрыла мои плечи своими холодными ладонями.

Силуэт метнулся в сторону, упал, споткнувшись о плеть, просвистевшую под его ногами, и тут же выбросил в мою сторону руку, из которой ударил белесый разряд. Я развернулась в пол-оборота и, перехватив энергию, повела ее по кругу, возвращая нападавшему. Человек успел вскочить и увернуться от своего же заклятия, но во время прыжка капюшон слетел с его головы и показалась копна светлых волос.

«Девчонка!» – удивилась я, окружая ее сетью обездвиживающих нитей. Девочка, словно прочтя мои мысли, ухмыльнулась и прыгнула ко мне, выбросив мощный разряд чистой силы. Я едва успела это осознать, как мое тело распласталось по полу. Энергия просвистела над затылком, повалив напарника девочки.

Я медленно поднялась, удовлетворенно разглядывая застывшую в немой ярости юную волшебницу. Гришка же снял капюшон с хрипящего на полу второго нападавшего и сокрушенно проговорил:

– Совсем еще дети!

– А вот он – нет, – сказала я, глядя на мужчину, который отвернулся от двери и теперь смотрел на поверженных ребят.

Его лицо полностью скрывалось под капюшоном и маской, натянутой до самых глаз. Не зная, чего от него ожидать, я подготовила магические сети. Но человек словно ждал этого. Он поднял руки, соединил кончики пальцев… Я не видела его глаз, но чувствовала пристальный взгляд. Гришка коснулся моего плеча и выступил на полшага вперед.

– Стой! – прошептала я.

Напарник остановился всего на мгновение и снова шагнул. Человек в капюшоне резко соединил ладони и сразу же развел их. Я подняла руки, выпустила сети и, готовясь принять удар, отступила чуть в сторону. Воздух стал твердым от отдачи. Так и не успевший ничего сделать Гришка начал заваливаться на бок. Я выскользнула из-под его локтя и хлопнула в ладоши. По коридору прокатилась волна. Плитка на полу взбугрилась и разлетелась осколками. Несколько из них напарник, не вставая с пола, метнул в парня. Тот не успел отмахнуться, занятый моей магией, и дернулся, схватившись за щеку, а потом швырнул сгусток чистой силы в Григория, после чего перебил волну моей энергии ответным ударом. В окнах вылетели стекла, и снизу послышался то ли крик, то ли вой. Линии моего заклятья поползли плетьми по полу, но парень перепрыгнул их и, схватив за шиворот неподвижную девчонку, прыгнул в открытое окно. Магия задрожала огненной стеной, в которой и скрылись беглецы.

Я подбежала к напарнику. Тот хрипел, вцепившись руками в горло. Приложила руки, нащупала его ауру и начала вливать в нее энергию, сдерживая натиск заклятья. Магия тут же рассыпалась, будто человек в капюшоне не хотел причинять вред – лишь вывел из боя, дав себе возможность уйти.

– Стой! Кто здесь! – услышала я голос с основной лестницы.

Одновременно с голосом пространство разрезал луч мощного фонаря.

– Отдел по несанкционированному применению магии! – крикнула я.

Гриша сел, а затем с моей помощью поднялся на ноги. Одновременно мы показали удостоверения сотрудников.

– Отбой, это свои! – крикнул мужчина кому-то оставшемуся внизу, после чего осветил свое лицо.

– Доброй ночи, – кивнула я, узнав в нем начальника охраны.

– Да уж, доброй ее не назовешь, – сухо ответил он. – Как вы попали внутрь?

– Через подвал, – ответил Гришка.

– Ладно, потом разберемся, – кивнул мужчина и подошел к окну.

Мы, переглянувшись, приблизились к нему. Внизу в осколках стекла отражался свет, бьющий в небо, из-за чего казалось, что весь асфальт перед зданием мерцает, как угли в костре. Стена огня опала, и за ней во тьме стали видны люди. Любопытствующие, зеваки… Сколько среди них тех, кто скрылся от нас в толпе?

– А как в подвал попали? – как бы между прочим спросил начальник охраны.

– У меня ключ был, – ответил Гриша. – Завтра, нет, уже сегодня, должны инструменты привезти. Вот меня Валентина Ильинична и попросила ключи пока у себя оставить, чтоб зав… сегодня не бегать за ними.

– Проверим.

Начальник охраны (я никак не могла вспомнить, как его зовут) окинул холл оценивающим взглядом. Задержался на поврежденном полу и начинавшему приходить в себя парнишке, после чего кивнул кому-то, кто стоял позади нас. Подошли двое в масках и с амулетами на поясе. Они подняли парня и потащили его вниз.

– Сколько их было? – спросил начальник охраны.

– Трое, – ответила я. – Вторая – несовершеннолетняя девчонка, а третий… – я замолчала.

– Третий? – с нажимом спросил охранник.

– Не знаю. Лица не видела, но точно мужчина, высокий. Судя по уровню владения магией и общему впечатлению – взрослый.

– Но не пожилой. Двигался резво, – добавил Гришка.

Начальник охраны внес какие-то пометки в свой блокнот.

– Что, по вашему мнению, они здесь делали?

– Пытались попасть в кабинет начальника отдела кадров, – ответили мы с Гришкой практически одновременно.

– Согласие на проверку показаний с помощью магии дадите? – пристально посмотрел на нас мужчина.

– Да, – без колебаний ответили мы с напарником.

– Можете идти. Завтра вас вызовут, – сказал он и снова отвернулся к окну.

– Мы можем помочь здесь? – спросил Гриша.

– Нет. Вы свободны! – не оборачиваясь, произнес начальник охраны.

– Там, внизу, еще трое, – вдруг вспомнила я. – Возле рабочего входа.

Мужчина смерил нас долгим взглядом, после чего кивнул и отдал распоряжение своим ребятам…

Гришка вызвался меня проводить. Как я ни пыталась отправить его домой, он никак не соглашался. Пришлось сдаться.

Мы прошли сквозь стремительно редеющую толпу наблюдателей и свернули на пустынную улицу. Сразу же стало не по себе – показалось, что за нами кто-то следит. Но, сколько я ни оборачивалась, никого так и не увидела. Потом тихонько, так, что даже Гришка не заметил, выпустила магию и окинула улицу поисковой сетью. Никого, кроме парочки бродячих кошек. Но легче от этого не стало.

– Он нам не поверил, – вдруг сказал Гриша.

– Я тоже так думаю, – ответила я и поежилась.

– Я думаю, что за нами следят, – продолжил Гриша тихим шепотом.

– Почему ты так решил? – удивленно посмотрела я на него.

– Я бы на их месте так и сделал: отправил бы домой и проследил. Если сбежим, значит, точно виноваты.

– А если не сбежим, чтобы замести следы? – спросила я, признавая его правоту.

– А это они проверят завтра. Наверное, с помощью магии это будет не так сложно сделать?

– Я знаю один способ, – хмуро посмотрела я на напарника, чувствуя, как по спине пробежал холодок, – но он нам не понравится.

– Значит, будем надеяться, что они знают и о других вариантах, – попытался приободрить меня напарник.

– Да уж. Остается только надеяться. Все лучше, чем оказаться за решеткой из-за беспочвенных подозрений.

Мы подошли к дому и неловко попрощались. Я попыталась пригласить Гришку переночевать у меня, но напарник наотрез отказался и, с улыбкой похлопав меня по плечу, растворился в темноте.

Я навесила на Гришу магический маячок и поднялась к себе. С трудом отбилась от переволновавшихся родителей и, закрывшись в комнате, повалилась на кровать.

Одежда неприятно липла к телу, но сил на то, чтобы встать и раздеться, не было. Рассвет уже робко заглядывал в комнату. Не глядя на часы, я попыталась прикинуть, сколько прошло времени, но не смогла. Уснула раньше, чем осознала это.

7. Фёдор

Пол в кабинете едва слышно поскрипывал под каждым моим шагом. Пять шагов к окну – пять от окна. Рыжий сидел на столе и провожал меня таким же взглядом, с каким следил за мухами перед тем, как попытаться их поймать. Наконец я смирился с тем, что самая натянутая версия кажется мне самой правдоподобной, и сел за стол. Наглый рыжий кот нехотя подвинулся, позволяя мне достать из-под него бумаги с данными на Галину Фёдоровну.

Уже в который раз я перечитывал их, пытаясь найти хоть что-то, что дало бы мне подсказку. Жизнь у библиотекарши, вопреки стереотипам, была насыщенной и интересной. Мало того что ее выдвигали на пост главы города, так она еще была доверенным лицом нынешнего главы, а также водила дружбу со старшими Миляевыми. Конечно, в связи с этим можно было предположить убийство по любому другому поводу кроме ее работы библиотекаршей, но все эти дела были давними. А о том, что с ней когда-то советовался сам глава Мадана, знало слишком мало людей. Да и времени, опять-таки, прошло уже много.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.