Мария Шолк
Восемнадцать плюс, или Как наконец найти парня. Хорошего. Книга 1

Все персонажи вымышлены, любое совпадение имен и событий являются случайностью.

Художник Эка Кереселидзе

© Волкова М. Е. (Мария Шолк), текст, 2023.

© «Геликон Плюс», макет, 2023.

Марк
Тот самый, самый главный

– Ма-а-ам, посмотри, так нормально?

– Нормально.

– Ты ведь даже не посмотрела!

– Ну смотрю.

– Ну нормально?

– Ну нормально, а куда ты собралась?

– С Марком на свидание, через полчаса приедет, а мне ещё голову мыть.

– С каким Марком?

– Ну с этим, Белявским.

– Опять объявился?

– Да, я ему написала. Да, сама. Вчера. А что было делать?

– Опять ты хернёй страдаешь.

– Ну а что мне делать? Я не могу больше плакать из-за Фабио.

– Делай, что хочешь. Мне через четыре часа надо сдать два отчёта, а до этого их надо сделать.

– Всё поняла, не мешаю. Так нормально или нет?

– Для Марка? Идеально. Вот чтобы вообще больше сюда не приезжал.

– Плохо, да?

– Нет, не плохо. Замечательно, я там как раз тачку листьев сгребла, можешь заодно на компост отвезти. Платья нормального нет, что ли?

– Есть, наверное. Я не знаю, что надеть, ма-а-ам!

И вот так всегда. Шкаф большой – носить нечего, складывать некуда. Куча одежды, а когда объявляется какой-нибудь парень, резко всё пропадает. Первым отключается мозг, а за ним и всё остальное.

– Хоспади, вырастила же бестолочь. Пошли.

– Мусенька, спасибо огромное. Я без тебя вообще не выберу.

– Ага, учишь тебя, учишь, толку никакого. Только мешаешь матери работать.

Мама раздвинула дверцы шкафа и начала перебирать всё, что в нём висело. О джинсах речи не было. Это же Марк.

– Только не спи с ним, – добавила она.

– Не-не, я сегодня не могу, мне надо ваксинг на ногах сделать.

– Трусы надевай самый стрёмные, – властным тоном сказала мама. – А это что такое? – она подняла подол платья, в котором я уже стояла. А там – чёрное кружевное бельё.

– Даша!

– Я поняла, уже снимаю.

– Не вздумай с ним спать!

– Не сегодня, я поняла.

– Вот это платье надень и сумку бери от Versace, – мама протянула мне вешалку с трикотажным чёрным платьем выше колена. На спине большими буквами красовалась надпись Balenciaga. – И вот тебе серьги с сапфирами, волосы назад сделай. И духи Miss Dior. И не ругайся матом.

– Не ругаться матом. А туфли?

– Ботинки лаковые без каблуков от Dolce.

– Этот образ может быть ещё более показушным?

– Ты же сама говорила, что он сноб и только деньги ему важны.

– Ну да, но это как-то совсем уж пафосно.

– Вот и отлично, пусть знает, что ты не простушка. Ну и что, что на стареньком «Гетсе» ездишь. Для него же шмотки самое главное. Ну вот пусть и смотрит на шмотки.

– Я даже сама не знаю, зачем ему написала… – это была чистая правда. Правда заключалась в том, что нужно было срочно отвлечься от Фабио, нехорошего человека, итальянца, который позавчера бросил меня после двух месяцев самых романтичных отношений за мои 24 года.

– Я тоже не знаю, зачем ты ему написала. Но раз уж он едет, надо, чтобы ты хорошо выглядела. Лицо запудри, а то всё красное и блестит.

– А чего мне ему сказать?

– Насчёт чего?

– Ну чего я хочу от него?

– А чего ты от него хочешь?

– А я не знаю. Мне главное про Фабио не думать. Я даже готова с ним переспать… Но я поняла, поняла, что не сегодня. Но мне надо как-то забыться.

– Забудься как-нибудь по-другому. Можешь вон окна помыть в кухне. А заодно и саму кухню.

– Вообще я не хочу сейчас ни с кем спать… особенно с ним. В прошлый раз это было ну совсем по-дурацки.

– В прошлый раз это было не по-дурацки, а по-шлюхацки.

– В прошлый раз да. В тот единственный раз… Я так надеялась, что он будет моим последним, моим номером 17, и всё, и не будет больше номеров. А потом он стал 17-м, а потом свалил, а потом Фабио, и вот их уже 18. Что же дальше делать?

– Дальше? Дальше не знаю. Бордели у нас сейчас запрещены, тут ты по специализации не пройдёшь. Панель – тоже не знаю. Хотя вот вчера я по шоссе ехала, и девочка стояла, работала. Она, конечно, трудяга. В любую погоду на работе, ты-то более ленивое создание. Ну, может, устроишься на её место, будешь подменять иногда, на полставки. Что думаешь?

– Спасибо мама.

– Да пожалуйста. Ты есть-то будешь до свидания?

– Нет, он пригласил на ужин.

– С Марком Петровичем отужинать изволите, как угодно.

– Муся, почему я такая шлюха?

– Шлюха? Не знаю. Ты сейчас такой аскетичный образ жизни ведёшь, шлюхой я бы тебя точно не назвала. Это всё в прошлом.

– То есть раньше я была шлюхой?

– Ну раньше да, а сейчас уже практически нет. Ну не считая того раза с Марком. Ну и чуть-чуть с Фабио.

– Мама, а ведь если бы Марк тогда не оказался такой скотиной, не было бы Фабио. Ну, в смысле, я бы не переспала ещё и с Фабио и не был бы он мой номер 18.

– Да, Даша. Натуру не пропьёшь, она такая. Ну ничего, мы учимся, да?

– Да? А до какого возраста я ещё буду учиться? Сколько их должно быть, чтобы уже не прибавлялись номера, а был только последний и единственный?

– Ой, это непредсказуемо. Чё ты к Марку-то побежала сразу?

– Да он единственный, на кого я смогу переключиться, он мне тогда помог, когда Хавьер оказался какашкой, теперь вот выручает, когда Фабио бросил. Парадокс заключается в том, что после расставания с Марком меня восстанавливал Фабио, а теперь наоборот. Такой вот у нас круговорот парней в природе.

– Что ты нашла вообще в этом Марке? Ну ладно, при деньгах. Но медвежонок же, и наглый, и самовлюблённый, и неприятный вообще.

– Ну нет, не так всё плохо. Просто как-то изначально он на меня свысока смотрел. Он же всё-таки друг Бондаренко.

– Когда уже твоя Бондаренко будет выигрывать? Дальше 3-го круга не проходит.

– Не знаю. Когда мы познакомились с Марком, она как раз выиграла турнир Большого шлема.

– Ну конечно, главная-то звезда после родов была. Ну эта, Мёрмейд.

– Да какая разница, выиграла же.

– Так вы уже почти три года знакомы.

– С 2017-го, хороший был год, кстати. Яркий.

В тот год я познакомилась с Марком. Ну чего уж там скрывать, он стал моим номером 17. Но это потом, позже, не сразу. И как же я тогда надеялась, что он будет последним и единственным. Но хрен вам! Вот он, номер 17, а вот и Фабио – номер 18. А учитывая, что с Фабио изначально ничего не могло быть серьёзно, и не нужно забывать, что мы расстались позавчера, очевидно, будет и номер 19. Мне уже надоело надеяться, что он будет последним. И вот когда я успела все эти номера пособирать? Ну как когда? Разумеется, до Марка был ещё кто-то. А принимая во внимание, что первый раз мне предложили переспать в 10, можете себе представить, чего там только не было. Конечно, я не согласилась, но осадок-то остался. Осадок, который превратился в огромную кучу парней. Парни помладше, постарше, совсем постарше. Покрасивее, просто милые и совсем не милые. Побогаче, обычные и церковные мыши. Умные, не умные, зануды и не читавшие. Список бесконечен. Хотя вот на данный момент пределом является Фабио. Было даже время, когда мы с подругой Викусей записывали имена парней, с которыми целовались, а потом считали, у кого больше. И кстати, какое-то время она вела. Я же остановила счёт на 78, но знаю, что у Вики было намного меньше. А после 78 уже и не считала, но прошло уже года два или три, и очень надеюсь, что вторая сотня пока не затронута. Пересчитывать смысла нет, половину уже забыла. Но мысль, что цифра приближается к трёхзначной, меня пугает. К счастью, это только те, с которыми целовалась. Про переспать – тут только второй десяток. И знаете, для приличной девушки это неприлично много. Ну почему Марк не номер 1 и не единственный? Ну хотя бы номер 17 и последний. И почему мы влюбляемся в тех, кого надо обходить стороной? В этом, кстати, заключается моя, да и не только моя, ошибка. Мы влюбляемся в него и головой понимаем, что ему нужен только секс. В лучшем случае на пару раз, а в худшем – на один, для галочки. И на самом деле это обидно. Потому что мне сейчас 24 года, и за всё это время у меня было достаточное количество парней, которым я нравилась, которые хотели быть со мной вместе. И при благополучном развитии событий эти отношения можно было бы довести до логического завершения, то есть до свадьбы. С другой стороны, в тот момент мне не нужны были настолько серьёзные отношения. Хотя кого я обманываю? Я, как и многие другие девушки, всегда хотела отношений, нормального парня. При этом были периоды, когда я видела, что парням от меня нужен только секс. И представьте себе, я на это соглашалась. Ой, это мерзко, но это правда. Конечно, хочется нормального парня. Кстати, когда я говорю «нормальный», я не имею в виду обычный или, как у многих, плохой. А нормальный в смысле адекватный, который в первую очередь хочет того же, что и я, хотя я сама иногда не знаю, чего хочу. Мне всегда хотелось отношений с человеком, который будет мне нравиться, которому я буду нравиться, желательно сильнее, чем он мне. Который будет забирать меня из университета на машине, с которым можно будет поехать погулять на море в Юрмалу, в пятницу или любой другой день пойти в кино. И делать всё то, что нравится, но только вместе. Но не жить вместе. А-а. На это я пока что не готова. Может, это называется эгоизмом, но пока что мне очень нравится жить в доме родителей и проводить время с собой. У меня много увлечений, а если я начну жить с парнем – всё. Вся жизнь ему, и вот это уже не Я, а Мы. Да, даже с Марком не хочу жить вместе. Нет, особенно с Марком, потому что строить из себя принцессу 24/7 я не смогу. Расслабляться тоже надо, а с ним это невозможно. Да и сам он, я думаю, не хочет жить вместе. Хотя не знаю. Но даже если жить вместе, то только с тем, кого любишь. Да, были те, кто хотел по-настоящему серьёзных отношений. Но кому нужны хорошие, простые, отличники в школе, когда тебе 18 лет и в голове торнадо?

Нет, конечно, такие товарищи нужны, ещё как. Ну, во-первых, родителям. Родители любой девочки хотят своей дочери вот такое скучное настоящее и как будто перспективное будущее, которое заканчивается в лучшем случае тем, что он становится моряком, а она отдыхает дома и воспитывает его детей. Неплохо. Бывает хуже. Наступает бытовуха, так как приличные деньги он вряд ли заработает и девочке приходится самой работать. Потом вы копите то ли на квартиру, то ли на отпуск. Потом рождаются никому не нужные дети – если бы они были нужны, их бы не стали отдавать в детский сад. Вы их тут же спихиваете именно туда, и дальше опять работа у обоих, потому что за детский сад нужно платить. А в Германии они вообще делят плату за детский сад на двоих. В общем, романтика. А родителям казалось, что хороший, перспективный мальчик. Марк всегда был против такого. У него в семье, по его словам, папа всегда заботился о маме и она не работала. В то время как он зарабатывал свои, не знаю, сколько у них там, ну, допустим, тысячи, мама воспитывала Марка, а потом и младшего, Мишу. Сейчас братику уже 10 лет. Такой обаяшка. Только этот нехороший человек вряд ли меня когда-нибудь с ним познакомит.

В общем, никому не нужны хорошие мальчики, а влюбляемся мы вот в таких, как Марк. И мне не нужны были, ну не хочется хорошего. Да, хороший, да, отличник, а вот нет искры на таких. А на Марка есть, вот он и умудрился стать номером 17. Хотя я сопротивлялась. А из-за него потом и номер 18 подтянулся.

Ой, как же надоело, что всё время растут эти номера, спишь с ними, спишь, а толку никакого. А цифры не стоят на месте. И вот у тебя был один, потом уже четвёртый, потом седьмой. И ты тихо надеешься, что уложишься в десятку. Потом юбилейный десятый, но ты знаешь, что не последний. Потом ты каждый раз сбиваешься со счёту, так как 13-й и 14-й стоят так близко, что ты уже не помнишь, кто из них был раньше. И вот у тебя полгода перерыв, потом номер 15, потом опять перерыв, и после очередного 16-го твоя мама периодически выкидывает: «Ну что, на третий десяток пойдёшь или квалификации не хватит?» А потом ты болтаешь со знакомым в машине, и он спрашивает: «А много их вообще у тебя было?» И ты понимаешь, что правду сказать нельзя, иначе поедешь домой на автобусе. Ты включаешь девочку и, чуть-чуть покраснев, говоришь: «Ну, для девушки много, на целой руке можно пересчитать». То есть максимум пять. А он в ответ: «Ой, ну это ещё не много. Если бы у тебя их было десять…»

К сожалению, большинство парней хотели только переспать. Тех, кто хотел отношений, было мало, но, возможно, я сейчас не права. Скорее всего – и это непросто признать – их было достаточно, но мне они были неинтересны. Как обычно. Обычно те, кто хотят отношений, это скучные, не до конца уверенные в себе мальчики. Хотя бывают и постарше. А мне всегда нравились откровенные придурки. Парни, которые ни во что не ставят девушку – либо конкретно меня.

Пока что их было 18, и, несмотря на то что ни один из них не задержался в моей жизни, каждый их них всё равно человек и действует, опираясь на что-то. Да, кто-то из них меня обидел – ну а кто сказал, что должно быть по-другому? И возможно, среди них не было ни одного достойного, но в этом некого винить, кроме меня. Я их выбирала, я им давала. Я могла не давать, могла просто уйти, никто ведь с пистолетом не стоял. Сама решила, сама дала, а где-то даже напросилась. Поэтому нельзя винить их. Да и потом, если бы хотя бы один из них остался надолго и дело дошло бы до свадьбы, то человек проявил бы себя уже далеко после того, как меня затянуло бы в болото. Поэтому спасибо каждому из них, что был в моей жизни и вовремя из неё свалил. Как всегда говорит моя мама, жизнь надо прожить так, чтобы стыдно было рассказать, но приятно вспомнить. Хотя мне не стыдно!

Вот он, Марк, вашему вниманию. Вот он, мой номер 17. Жаль, что не 1, но ничего не поделаешь. Почти три года назад он вошёл в мою жизнь и сидит там, как гость, которого не приглашали на праздник, но который ведёт себя громче всех и привлекает к себе всё внимание. А почему так? Потому что он красивый, классный, ну… Среди всех 18 парней он всегда будет стоять первым в рейтинге. Ну потому что это Марк. Хотя, конечно, есть и другие достойные, но никто не говорил, что Марк достойный. Какой он? Он – красивый. Нет, правда. Из всех 18 он самый красивый. И хотя сейчас я понимаю, что красота – это далеко не главное, в том году я сразу заметила его на фото. Мы познакомились через. Я даже не помню, как он оказался у меня в друзьях, но я ему первая написала. Это был солнечный день, кстати, конец мая. Уже предвкушаешь лето. Только вот с парнем рассталась, а отношений хочется. И ещё эти птички – и чирикают, и чирикают. Я листала Facebook и вдруг увидела у себя среди друзей красивого парня. Марк Белявский. Красивое имя, так себе фамилия, но красивый парень. Хм-м. Мне терять нечего. Поэтому напишу.

И я написала. «Привет, откуда ты у меня в друзьях?» И он ответил.

Кстати, своему первому парню, любимому номер 1 я тоже написала первая на Facebook. И кто после такой истории скажет мне, что девушка не должна проявлять инициативу? Должна, конечно, но просто по-женски.

Глава 1
Эрик
У всех бывает первый парень, всегда бывает первый раз

Каждая девушка ждёт первого парня. Сначала этот тот, с кем будет первый поцелуй, потом этот тот, с которым будет нормальный первый поцелуй. Потом это тот, с кем ты первый раз переспишь, а потом тот, с которым ты переспишь и получишь удовольствие. А иногда ты ждёшь парня, который станет твоим первым парнем, с которым будешь приятно проводить время, с кем будешь смотреть весёлые фильмы, а может, ужастики, с кем будешь смеяться и при ком не будешь стесняться плакать, кто будет писать по утрам «доброе утро» и вечером будет желать по телефону «спокойной ночи», когда ты уже почти уснула, чмокая в трубку. Я ждала такого парня. Я ждала человека, который станет мне больше чем другом и больше чем парнем. Я ждала человека, с которым будут отношения, кого я смогу обнять в любой момент, кому смогу без остановки говорить: «Я тебя люблю», кому смогу в любой момент написать и в кого не будет страшно влюбиться. Я ждала его, и я его дождалась. Им стал Эрик. Им всегда был Эрик. И им всегда будет Эрик. Это его место, место номер 1 в моём списке. Это тот, о ком я никогда не буду сожалеть, что переспала с ним, и никогда не буду жалеть, что встречалась с ним. Я могла бы жалеть только о том, что мы всё-таки расстались и, на мой взгляд, расстались по совершенно глупой причине. Но сейчас я понимаю, что не хотела бы снова с ним встречаться; мысленно возвращаясь в те наши отношения, чувствую, что сейчас живу в другом измерении и совершенно не хочу что-то менять в его сторону. И это замечательно, ведь ни у меня, ни у него уже не осталось чувств друг к другу – тех светлых чувств, которые мы громко называли любовью и которые, возможно, и были именно любовью. Я сохранила место номер 1 для него. Спасибо Эрику, что занял это первое место, я всегда переживала, как бы не испортить всё и не отдать твоё место какому-то придурку. А ты больше не причинишь мне ту боль, которую пришлось испытать в день, когда мы расстались, и с которой я боролась ещё полтора года.

Я училась в 11-м классе в лицее. Это был один из самых прекрасных учебных годов за всё время моего образования.

И не только потому, что я встретила Эрика тогда, а просто потому, что мне нравилась школа, мои отношения с одноклассниками, театральная студия, мои друзья, которых никогда до этого не было много. Ну и конечно, Эрик. Мы познакомились осенью, 24 октября. Прошло уже много лет, а я до сих пор помню дату, помню, как он тогда выглядел, помню, во что была одета сама. Это несложно, кстати, ведь все лицеисты носили форму – деловой костюм: юбка или брюки чёрного цвета для девочек, белая блузка и чёрный пиджак. Соответственно, для мальчиков всё то же самое, только без юбки. Поэтому совершенно не сложно представить, как Эрик был одет. А я периодически нарушала порядок и носила белый или чёрный джемпер, что совершенно не соответствовало правилам. В 10-м классе я даже надевала цветные колготки и красила ногти им в цвет. Ну вот мне так захотелось. Конечно, учителям это не нравилось, но из школы никто не выгнал.

В тот день я, на удивление, была в пиджаке. Я стояла в компании ребят на класс младше меня, среди них учился мой хороший знакомый Семён. Ой, сколько потом ревности из-за него было! А мне вообще казалось, что он немного другой ориентации. Эрик же отказывался это принимать. В общем, стояли в коридоре, болтали о какой-то ерунде, что-то вроде контрольной по искусству. Как оказалось, Эрик был их новым одноклассником, ну как новым – уже два месяца в школе учился. Так и познакомились. Буквально парой фраз перекинулись, я сказала, что иду писать контрольную, так как пропустила урок – проспала, наверное, а может, на йогу пошла с утра. Тогда только эти две причины могли мне помешать. Ну да, ходила на йогу по утрам вместо первого урока, но мне очень надо было. Теперь пришлось переписывать тест. Рассказала об этом ребятам, поболтали, попрощались, и я ушла. А вечером мне стало скучно, и думаю – надо бы этого новенького пригласить в друзья на Facebook. Нашла его, не так уж и сложно было, кстати, друзья-то общие по школе есть. Добавила, согласился, написала: «Привет», он ответил: «Привет». И добавил: «Ну как, контрольную написала?» И с тех пор мы были вместе год.

Я не сразу влюбилась, только через две недели после знакомства. И в этом мне помогла ревность, женская, обыкновенная. Но для этого была создана благодатная почва. Первую неделю мы только переписывались и созванивались. И надо признать, что, перед тем как пойти на свидание, мы уже что-то друг о друге знали, поэтому лично у меня не было какого-то ужасного волнения. У него было. Эрик-то младше меня на три месяца. И если до него у меня был уже приличный список парней, с которыми я целовалась, то у Эрика, как выяснилось, за спиной был мешок страха и неуверенности в себе. У него не было отношений, и, похоже, он целовался всего пару раз в жизни. Что тут скажешь – чистый, неиспорченный стервами мальчик, когда-то там в кого-то влюбился, ну и ладно. И я! Народ в школе ещё долго потом недоумевал, как вообще так получилось. Как? Особенно бесились те, кто на два года его старше, но с кем я так и не решилась на отношения, да просто не хотелось с ними. Как это так? Какой-то молоденький пришёл тут, с волосами до подбородка, и Дашка сразу с ним затусила. А вы попробуйте быть таким, как он! Каким? Да просто хорошим, понимающим, терпеливым. У меня-то характер ещё тот, как такую укротить? А вот у него получилось. И если честно, понятия не имею как. Просто два человека сошлись и готовы были мириться с недостатками друг друга. Я, кстати, довольно либеральная в этом отношении. Пока все его тараканы не касаются лично меня и не ограничивают мою свободу и желания – он может делать всё, что хочет. С другой стороны, мои желания охватывают весьма широкий спектр занятий и жизненных областей. Таким образом, я не против того, что он играет на компьютере, но не в то время, когда я хочу с ним в кафе. И я не против того, что он всё время учится, но, во-первых, я тоже хочу проводить с ним время, во вторых, если мне нужна помощь – не выпендривайся и помоги. С Эриком такое было, восьмёрку по физике в моём табеле поставили ему, а не мне. Я, кроме закона Ома, вообще ничего по физике не знаю. И то только потому, что услышала его в сериале. А на компьютере Эрик играл так искусно, что я этого даже не замечала, потому что скорее всего он это делал в то время, пока я была занята. Поэтому из-за такой ерунды мы не ссорились.

Через неделю после нашей переписки мы всё-таки встретились. Почему не раньше? Я не очень хорошо себя чувствовала в течение этой недели, что, кстати, дало возможность побольше поболтать, не стесняясь. В субботу, 3 ноября, мы пошли гулять. Встретились у Зоопарка, я там недалеко жила. Он подарил мне три розочки. Это было мило. Так как было прохладно, всё-таки почти зима как-никак, мы оба были тепло одеты. На мне была синяя куртка, а потом я отдала её Вике, она её с удовольствием носила. А Эрик был в чёрном коротком пальто. Я любила его. Не Эрика, пальто. Хотя и Эрика тоже, конечно, но не сразу это поняла. Это было самое романтичное свидание из всех, какие у меня когда-либо были. Мы просто гуляли. И хотя Эрик предложил зайти в кафе, я отказалась. Мне было неудобно, что шестнадцатилетний мальчик будет за меня платить. Хотя на самом деле, если мальчик приглашает в кафе, у него есть на это деньги и можно смело соглашаться, но не нужно набирать на 20 евро. Чуть-чуть, чашечку чая. Если очень настоит на десерте, можно и его взять. Я же отказалась, поэтому мы просто гуляли часа два, а после он проводил меня до дома. Кто-то спросит, почему это было романтично. А вот не знаю. Наверное, потому, что не важно, что мы делаем, а важно, с кем мы. Я была с ним, я знала, что ему нравлюсь, и он мне тоже уже нравился. Очень важную роль сыграл тот факт, что мы общались до этого целую неделю, поэтому я чувствовала себя достаточно расслабленной. Такое чувство, что уже давно знаешь человека и можешь быть собой. Наверное, мама права: перед тем как переспать с человеком, нужно его немного узнать. Тогда у меня было хорошее ощущение. И за это чувство можно много отдать. К сожалению, я никогда не испытывала его с Марком и с большинством парней, о ком ещё напишу. Но мне иногда кажется, что, если бы я была собой с Марком, я бы нравилась ему больше. А расслабиться с ним так никогда и не получалось, поэтому что имеем – то имеем. Ну да ладно, Эрик заслуживает, чтобы от него не отвлекались. Хотя бы тут…

Мы стояли возле моего дома минут двадцать. Совсем не было холодно, наверное, всё-таки тепло оделись. Просто разговаривали. А потом молчали и смотрели друг другу в глаза. Вокруг горели фонари, было темно, и туман вокруг. Если не страшно, то очень романтично. Минуты три смотрели в глаза и молчали, я не преувеличиваю. Я знала, что должно произойти. И знала одно: он должен это сделать сам. Да, я его старше, да учусь в 11-м классе, а он в 10-м – подождите, я же говорила, что Эрик младше меня, да? Эрик младше меня на три месяца. Так вот сложилось. А ещё он в 10-м классе, а я в 11-м. Несмотря на это, он всегда помогал мне с физикой и химией. В нашей паре он был умным, а я просто иногда его отражала, когда не ленилась.

Так, вернёмся к тому вечеру, когда он меня должен был поцеловать. Три минуты я ждала, три минуты. Смотрела ему в глаза, дышала, держала себя в руках. В какой-то момент он произнёс:

– У меня сейчас сердце выпрыгнет.

Я дотронулась до того места, где, все думают, находится это сердце. Кстати, мне кажется, оно находится не там, а посередине груди. Но об этом мало кто знает. Он был такой тёплый, такой приятный, я помню только его ресницы, помню, как чувствовала, что сердце действительно бьётся, помню, как темно было, почти не видела глаза, а потом стало совсем темно. И очень приятно. Эрик меня поцеловал… Девки, ждите. Ждите! Парень должен поцеловать первый. Да, это жутко неловко, когда вы смотрите в глаза друг другу, тем более долго. Но надо подождать, и всё будет. Йога учит ждать, и вы ждите. Зато вы можете быть уверены, что он не целует всех направо и налево. Если с тобой такой нерешительный, то другая шустрая уж точно от него удрала, возможно, даже до первого свидания. А вам куда торопиться? У вас долгосрочный проект, и поэтому можно запастись терпением и смотреть в его красивые глаза. Быстрый мужчина – это плохо. Во всём. Если вы понимаете, о чём я.

Ой, девчонки. Ну что сказать? Романтика, конечно. Вернулась домой, поставила цветы в вазу. Мама спрашивает:

– Ну как?

Она всегда это спрашивает. Именно такими словами: ну как? Надо видеть и знать мою маму. Скорее подруга, чем мама, и от этого мама ещё больше. Ну я и ответила:

– Мам, он мне не нравится.

Не падайте со стула, это временное явление. У меня всю жизнь так до Эрика было: мне нравится – я не нравлюсь. Я нравлюсь – мне не нравится. Я всё равно с ним не рассталась. Я подождала, как обычно ждала. И знаете, я не ошиблась. Уже через неделю у меня появилась соперница, одна одноклассница Эрика. Она-то и помогла мне понять, как он на самом деле для меня важен. С ревностью пришла и первая влюблённость. Спасибо Оле за то, что в пятницу после уроков пригласила МОЕГО парня к себе домой на пирог к чаю. И спасибо Эрику, что не отвечал мне на телефон с 4 до 7 вечера. Если бы вы тандемом не сработали в тот день, я бы так и не поняла, как хочу быть с ним вместе и как сильно в него влюблена. Нет, вы представляете? Она знала, что мы встречаемся, и она не побоялась, не постеснялась пригласить его на пирог. Кура такая! С какой стати она вообще подумала, что можно к моему парню подходить? Ну ездите вы вместе домой на автобусе, с этим я уже ничего не могла поделать. Но звать его на чай с пирогом? Это при том, что у меня он до этого ни разу ещё не был. Кстати, именно благодаря ей я поняла, что парня нужно приглашать домой и чем-то кормить. Не важно, супчик, пирог, рисик – что сама кушаешь. Обязательно нужно чем-то угостить. Если большие планы на переспать – угощать обильно не надо: расслабится и заснёт. А вы с носом и в красивом белье. Поэтому действуем по обстановке. Но Эрика я всегда кормила, или же моя мама его кормила.

Эх, Оля, Оля! В тот день я так изревновалась. Почему он не берёт трубку? Почему не отвечает на SMS? Вроде всё хорошо было. Вроде не поссорились. В школе виделись, разговаривали, обнимались, целовались. Что произошло? Мог бы и сказать, кстати. До сих пор не знаю, зачем он к ней тогда попёрся. И похоже, он сам этого тоже не знает. Наверное, чтобы я в него влюбилась. Ах так? Ну вот вам пожалуйста – я влюбилась. Эрик, я тебя люблю. И чтобы чай теперь пил только у меня! Конечно, через три часа он перезвонил и рассказал, где был. Поизвинялся, я повыпендривалась и потом простила. Ведь я уже влюбилась.

Следующие три месяца всё было замечательно. Мы редко ссорились, но бывало. На зимних каникулах, которые, кстати, длились 16 дней, Эрик приехал ко мне 14 раз. Всё время слушали песню Adele Skyfall. И Новый год мы праздновали вместе. Мы вообще почти всё время были вместе. В школе на переменах вместе, после школы он ко мне приходил – опять вместе. Я жила в семи минутак ходьбы от школы, а ему надо было двадцать минут ехать на автобусе и ещё минут десять идти от остановки. Поэтому большую часть времени после школы он проводил у меня, спасибо моей маме огромное, что была не против и очень душевно его приняла. Всегда что-то готовила, всегда приглашала. Если бы у всех были такие родители, как моя мама, детям не приходилось бы тусить в подворотнях и перепихиваться в туалете. А вот Эрик это не ценил. Как потом выяснилось, он всегда считал, что моей мамы было слишком много в наших отношениях. И он даже не отдаёт себе отчёт, что, если бы не моя мама, этих отношений вообще не было бы. Ведь она сделала всё, чтобы мы могли в комфорте проводить вместе время. А он… ну ладно. Он сам это всё знает.

Маму, кстати, зовут София. Она чуть выше меня ростом, блондинка с короткой стрижкой, чем несказанно гордится. И хотя мама утверждает, что блондинка – это состояние души, она всё-таки очень умная женщина. Она всегда красивая. Даже дома, в старом джемпере и колготках, в шерстяных носках и с обручем, чтобы чёлка не мешала, она всегда остаётся безумно красивой и женственной. Вот я так не могу. Знаете, бывают женщины: наденешь на неё мешок для картошки – она всё равно королева. Это про маму. Если на меня надеть мешок для картошки, я буду выглядеть как картошка в мешке для картошки. А мама… ну это мама. Она просто не наденет этот мешок. Так, об Эрике.

Потом пришло время Рождества и Нового года. Так как мы всегда отмечали этот праздник дома у бабушки, нужно было поставить ёлку. Настоящую мы решили не покупать, надо беречь природу. Поэтому решили ставить искусственную. Гостиная у бабушки большая, а значит, и ёлка должна быть большой. Поехали в магазин «Элкор», купили ёлку, но сами-то не дотащим. Поэтому попросили Эрика. Ох, непросто ему было, но он героически нёс её одной рукой, упакованную в огромную коробку. Мне было тяжело даже смотртеь на него, а он её нёс, и не просто нёс, а привёз на автобусе, машины-то тогда не было. Тогда я подумала, что он мой герой. А сейчас понимаю, что он не мой герой, он в принцепе герой – герой, который, наверное, очень сильно меня любил и знал, что для семьи, в которой три женщины, он единственный, кто может дотащить эту ёлку. Спасибо ему огромное за ёлку и за тот Новый год.

Новый год стал частично переломным моментом. Так как с начала наших отношений прошло уже достаточно много времени, надо было как-то идти дальше. Но ни у меня, ни у Эрика ничего серьёзного никогда не было. Я, конечно, понимала, что, наверное, когда-то мы с ним переспим. Но вот подпустить этот момент и окунуться в него всё ещё никак не решалась. Я всегда была уверена, что до 18 лет буду ходить в девственницах, а на тот момент мне было только 17. Так как я не люблю, чтобы кто-то оставался дома на ночь, мы никогда не спали с Эриком вместе. Но вот в новогоднюю ночь… Это было конечно испытание. Для него больше, чем для меня. До 12 каждый был с семьёй, мы с мамой по традиции поехали к бабушке. А потом уже встретились с Эриком и другими ребятами в центре города, чтобы затусить на какой-то квартире. Я так и не поняла, чья это была квартира. Но в ней в ту ночь было человек 35. А может, 50, казалось много. Там были часов до двух. Ну что, выпивали, конечно, я чуть-чуть совсем шампанского выпила, Эрик побольше. Потанцевали, поболтали со знакомыми, которых, кстати, было очень мало. То есть Эрик там всех знал, а я только тех, кто из моей школы. Таких было человек пять. Потусили и поехали вдвоём ко мне домой. Ну вы поняли, да? Мама у бабушки, и мы вдвоём. Ночью. Спим. Я почти не спала. Эрик лёг в мою на тот момент ещё девственную кровать, а я пошла в душ. Вернулась к нему в полотенце, без одежды. Но в трусах! Я не планировала с ним спать! То есть спать планировала, секс не планировала. Поэтому я не включала свет, а в темноте скинула с себя полотенце и залезла к нему под одеяло. И да, ему было не просто. Но он справился. И мы уснули. Он уснул, а я всю ночь ворочалась. Не умею я засыпать с кем-то. Только с Викой и мамой. Кстати, если бы такой проблемы не было, я бы, может, уже давно замужем была. Поэтому, может, и хорошо, что не могла ни с кем из них засыпать. Достойных кандидатов всё равно не было. А может, когда будет мой человек, я с ним сразу засну. И так пойму, что вот – это он! С Марком никогда не засну.

Таким образом, мы с Эриком продлили нашу романтику ещё на чуть-чуть, на 30 дней. 30 января мы переспали. Он был такой довольный. День рождения у него 1 февраля, и ему должно было исполниться 17. А он ходил и со своей улыбкой сытого кота говорил:

– Ничего не знаю, в 16 лет первый секс был!

Вот умеет человек развернуть что-то в свою сторону. Осталось-то буквально два дня до 17. Нет! «Я первый раз переспал в 16 лет!» Да хорошо, пожалуйста. Мне только в радость. Ему 16, а мне уже 17 было. Почти 18, вот чуть-чуть осталось. 10 месяцев не дотерпела. Ну а зачем терпеть? Рядом хороший мальчик, который тебя любит, который говорит, что тебя любит, и который ведёт себя так, как человек, который тебя любит. И которого ты тоже любишь. Как умеешь, но любишь. Это могло бы и не произойти. Но последнее время мы очень много ссорились. Отношения должны всё время развиваться, а у нас они остановились. Мы действительно проводили много времени вместе, а когда не были вместе – переписывались. Он стал частью меня, а я частью его. Но мы в самом деле переделали всё, что могли как адекватная подростковая пара. Дальше оставался только секс. Поэтому было две варианта: либо мы сейчас переспим, либо мы завтра расстанемся, потому что очередной раз поссоримся. И подсознательно я выбрала первое, потому что всё-таки что-то испытывала к этому человеку. Поэтому, когда мы в очередной раз поссорились, я позвала его к себе. Мамы дома не было, и до вечера у нас было куча времени. Позднее я спрашивала Эрика:

– Ты знал, что в тот день всё будет?

– Конечно. Я это понял, как только зашёл к тебе в квартиру.

– Как ты так понял? – недоумевала я.

– Ну, на тебе было такое платье, я сразу понял, что это не просто так.

И вправду. Я надела своё самое откровенное платье цвета морской волны. Облегающее, с вырезом ниже, чем заканчивается грудь, оно было более чем неприличное. Мне привезла его бабушка из Москвы в качестве ежегодного подарка в честь её возвращения из России. У неё особый вкус, и она считала, что это платье более чем необходимая вещь для девушки на выданье. Я не стала спорить, но надевала его не часто. А сегодня надела, для Эрика. Чтобы он посмотрел и всё понял. И понял также то, что на мне было ТОЛЬКО это платье. И он понял. И мы целовались. Долго. А потом я произнесла:

– Я боюсь…

– Я тоже, – ответил Эрик.

Любимые наши мужчины, парни, молодые люди, будем всё-таки надеяться, что у мужчин уже всё будет позади к этому моменту. Замечательные наши парни, хотелось бы вам кое-что сказать от всей души: НИКОГДА В ЖИЗНИ НЕ ГОВОРИТЕ ДЕВУШКЕ, ЧТО ВЫ БОИТЕСЬ, ПЕРЕД И ВО ВРЕМЯ ПЕРВОГО СЕКСА! И ВО ВРЕМЯ ЛЮБОГО ПО СЧЁТУ СЕКСА! НИКОГДА! Даже если боитесь, даже если первый раз, даже если видите, что она тоже боится, даже если вы просто друзья. Особенно такое нельзя говорить той, с кем вы разделяете этот цирк, то есть для кого это так же впервые. Она не должна об этом знать. Вы для неё герой, спаситель, сильный, мужественный, отважный, смелый. Девушка должна думать, что вы уже всё знаете, что, кстати, частично правда. Главное, поймите: первый раз всегда цирк. Но цирк хорош только тогда, когда вы смеётесь вместе. Поэтому смотрите на это как на приключение и дайте ей понять, что что бы ни случилось – вы всё равно не сделаете ей ничего плохого и вообще вы тут для неё. Что опять-таки правда, ведь если вам девушка нравится, то вы хотите, чтобы ей было хорошо. Хотите ведь? Если да, то всё вышесказанное для вас, и уверена, у вас всё получится. У всех получается! Не хотите? Тогда вам в другую главу, там про такое очень много рассказано, и чем это всё закончилось, тоже описано.

Эрику повезло. У него была не простая девушка, а я. А я люблю всех спасать, особенно бедных, несчастных мужчин. Ой, девки, не повторяйте моих ошибок. Но в этот раз это моё качество меня не подвело и цирк таки свершился. Цирк не цирк, но для первого раза, думаю, неплохо. Так мы спасли наши отношения и полюбили друг друга ещё сильнее. Не в день, когда был цирк, а через недельку, когда уже что-то сносное стало получаться. Но мы учились этому вместе, а это сближает ещё больше. Я старалась для него, а он для меня. Сейчас могу сказать, что Эрик был одним из самых заботливых парей до сегодняшнего дня, а сегодня я ни с кем спать не собираюсь. Только 2–3 человека могли бы с ним действительно посоревноваться в том, как нужно любить девушку в постели и как нужно к ней относиться. Да и не только в постели. До моих 24 лет Эрик был вне конкуренции. Хотя иногда мне кажется, что равных ему не будет никогда. И дело здесь не в наслаждении и не в том, кто сколько раз довёл девушку до пика. А просто в том, как девушка себя рядом с вами чувствует. Рабыня она или принцесса, расслаблена или напряжена, хочет чего-то сама или вы её заставляете. Знаете, никогда нельзя просить девушку о чём-то в постели. Хочется верить, что все взрослые люди и понимают, что речь идёт о М. Со мной это было так: меня просят – мне не хочется. Меня не просят – я начинаю задаваться вопросом: «А чё это он не просит?» делаю это сама. И вот тогда М. получается самым что ни на есть офигительным, охренительным, одним словом, мужчина вас ещё надолго запомнит. А если, парни, вы сами начинаете просить: «М-м-м, сделаешь мне…» – тогда совсем не впечатляет, и у меня лично пропадает всё настроение даже с таким человеком спать. Поэтому выигрывали те, кто включал приличного мальчика. Получали всё, и даже больше. Эрик, кстати, не просил никогда. Наверное, поэтому мы с ним и провстречались год. В то время я вообще считала, что М. делать нельзя. Я уже занималась йогой и думала, что органы нужно использовать по назначению, а на мой взгляд, назначением женского рта никак не является оральное удовлетворение мужчины. Но потом, к счастью, я подошла к своему учителю по йоге и спросила:

– Ом, скажите, пожалуйста, а М. – это очень плохо?

– Почему плохо, хорошо.

– То есть можно делать?

– Можно, конечно.

– Ой, спасибо вам огромное.

– Хорошие новости, да?

– Ну да, – первый раз в жизни засмущалась я. – Спасибо вам, Ом.

И с тех пор я поняла, что упустила много времени и теперь нужно только практиковать и совершенствовать технику. Но это было через полтора года после того, как мы расстались с Эриком. Бедняге достался М. один или два раза. И сейчас мне его искренне жалко. Вот прям хоть звони и предлагай восполнить пропуски. Хотя нет, не надо. Всё должно быть вовремя. Отношения с Эриком были вовремя. Для меня как никогда было важно, чтобы именно он стал моим первым мужчиной. Я долго этого ждала, придумывала, как это может произойти. И в итоге всё произошло по-другому, но уже тогда стало ясно, что это лучший вариант для первого раза и лучший человек. Очень жаль, что этот человек так никогда и не поверил, что стал для меня первым. И как обидно хранить девственность в течение 7 лет (именно в 10 лет мне первый раз предложили переспать) и в итоге отдать её тому, кто никогда не верил в это и никогда не ценил. Это правда. Эрик всегда считал, что я его обманула. Он дал понять это не сразу, а через пару недель.

– Да ну, первым? Даш, обманывать нехорошо, – с улыбкой, но серьёзным голосом сказал Эрик, пока мы обнималась на моей кровати и смотрели фильм «Девушка с татуировкой дракона».

– В смысле? Ты о чём? – с недоумением спросила я.

– Даш, в первый раз так не двигаются сверху.

– Рики, ты что имеешь в виду? – я была уже на грани ярости.

– Ай, перестань. У тебя даже крови не было, – не унимался он. Тут я выбралась из его рук и села.

– Эрик, ты серьёзно? Ты, будущий врач, мне такое говоришь? У многих девушек нет крови.

– Да, но никто из них так не прыгает в первый раз.

– А ты-то откуда знаешь, кто и как там прыгает?

Вот это было неприятно. Мало того что я старалась, чтобы ему в этой неудобной позе «сверху» всё понравилось, так, оказывается, я ещё и переспала с кем-то до него. У меня не было слов. У меня, признаться, их и до сих пор нет. Мы редко потом возвращались к этой теме, но осадок остался и у меня, и у него. Хотя он сам себе это придумал.

Cекс спас наши отношения и в то же время начал их уничтожать. Но, к сожалению, я узнала об этом чуть позже. В первые же месяцы всё было неплохо. Мы всё ещё проводили вместе всё свободное время, и я всё ещё влюблялась в Эрика всё больше и больше. Но были и ссоры, и иногда их становилось больше, чем необходимо для молодой пары. Чаше всего это была ревность Эрика и мои провокации его ревности. Он ревновал меня ко всем.

Ко всем знакомым парням – с ними я не должна была вообще общаться.

К моей подруге Вике – с ней я тоже не обязательно должна была общаться, потому что там, где была Вика, всегда были парни.

К маме – потому, что у нас с ней очень близкие отношения и мы проводили кучу времени вместе. А ещё потому, что она всегда была для меня номер один.

И хотя мы всегда с Эриком мирились, с каждым разом мы убивали кусочек нашей идиллии, на первый взгляд, стойкой и непоколебимой. И в этом нам помогали и люди со стороны, и члены его семьи. Я всегда знала, что не нравлюсь маме Эрика. Её можно было понять. Она растила этого замечательного мальчика 16 лет. Были и сложные времена, когда ради детей ей приходилось работать долгие часы на очень непростой, на мой взгляд, мужской работе. Как рассказывал Эрик, его мама работала на стройке, то ли бригадиром, то ли бухгалтером. И если бухгалтер вполне женская работа, то профессия бригадира явно придумана не для хрупкой дамы. Анне же приходилось трудиться не покладая рук. А где же папа Эрика? Вполне логичный вопрос. А он сидел дома в то время и периодически кричал то на Эрика, то на его брата Родю, то на их маму. Одним словом, исполнял роль сильного мужчины и защитника в этой семье. Этот человек, к сожалению, был явным примером того, какими слабыми оказываются мужчины, когда встречают неудачу или предательство на работе. Мне не раз рассказывали, как мужчины после поражения опускают руки, спиваются и превращаются в мокрую тряпку, в то время как женщины изо всех сил борются за выживание и берутся за любую работу, только бы прокормить своих детей и себя. Именно в таком порядке, а не наоборот. Семья Эрика является ярким примером того, о чём частенько говорят мудрые люди либо те, кто уже прошёл через такие обстоятельства. Изначально здесь всё было неплохо. Семья Эрика была обеспеченной, папа развивал бизнес телекоммуникаций на рынке Латвии, вся семья путешествовала. Был один ребёнок, вкладывались в его образование и развитие. Эрик занимался теннисом, что и по сей день очень недёшево и престижно; это то, за что так держится Марк и по причине чего он так носится с Бондаренко. Ребёнку нанимали преподавателей по французскому, английскому, он также ходил на курсы немецкого и даже занимался тейквондо или какой-то там борьбой. Вот как по мне, что тейквон-до, что тейквон-после – ударил и ударил, главное, не пораниться самому. Одним словом, семья жила в достатке. Затем ждали второго ребёнка. Родя родился через 12 лет после Эрика. И вот в тот момент что-то пошло не так. Одним словом, отец не работал, бизнес у кого-то другого, а мама, вместо того чтобы заниматься своими детьми, вынуждена была работать с утра до вечера. Папа всё время злой, всё время кричит на всех членов семьи, всё время за компьютером. Помню, у меня дома Эрик не раз говорил: «У вас так спокойно, так тихо». Сейчас я гораздо лучше понимаю, почему он так говорил. По сравнению с большинством домов, в которых я бывала, у нас с мамой действительно было очень тихо и спокойно. И это при том, что мы жили в небольшой двушке в спецпроекте, а Эрик жил в огромной 4-комнатной квартире 119-й серии. И да, там было много народу: Эрик, Родя, мама, папа, бабушка. Но весь шум исходил из того места, где находился его папа. Так и жил Эрик, видимо, считая дни до момента, когда уже сможет свалить из этого места. Очень хочется верить, что он любил хотя бы маму. По крайней мере, сейчас, по прошествии многих лет, у них хорошие отношения. Скорее всего, потому что видятся раз в год. А когда ему было 16 лет, оставалось только надеяться, что любовь к маме ещё осталась, ведь именно для него и Роди она столько пахала на той работе. Хотя однажды Эрик сказал мне: «В этой жизни я люблю тебя и Родю».

Так вот, маме Эрика я не нравилась. Ну её можно понять. Все же мамы о чём мечтают? Чтобы их сынуля женился на стрёмной, толстой кобыле, с тремя высшими образованиями (в 17 лет), с работой и с покладистым характером, на которой можно будет ездить день и ночь. Даже если бы я была именно такой, как хотят все мамы, я бы всё равно не нравилась маме Эрика. Потому что в её глазах всегда читалось: «Эта стерва уводит моего мальчика; какого хрена она вообще забыла в нашем доме, почему он не учится, а проводит всё время с ней». И я говорила об этом Эрику, но он как-то умудрялся спустить это на тормозах и только отвечал: «Нет, ты ей нравишься».

Я познакомилась с семьёй Эрика перед Новым годом. К моему величайшему удивлению, он даже не предупредил родителей, что едет домой не один. Для меня до сих пора загадка, как можно не сказать домашним, что приведёшь в дом подругу, девушку, друга, собаку – любого движущегося и издающего звуки субъекта.

– Они знают, что я тоже буду? – спросила я, пока мы ехали на автобусе.

– Нет, всё нормально, – спокойно ответил Эрик.

– А не надо позвонить, предупредить? – удивлённо спросила я.

– Не, у нас это нормально. Я никогда не говорю, если кто-то из друзей приходит.

Нормально, да? Просто так завалиться в чужой дом, не предупредить, да ещё и в первый раз. Тут я, конечно, немного напряглась. Я всегда звонила или писала маме, даже когда просто сама возвращалась домой, и она так же меня предупреждала. А тут он даже не сообщил, что едет не один. Ну так у них принято, у этих людей, так у них принято, я в этом не разбираюсь. Приехали к нему, дома только папа. Сидит тихо – первый и последний раз, когда он сидел тихо. Мамы дома нет, скоро приедет. Эрик сделал мне чаёк, поставил печенюшки, конфетки. Сидим в столовой, ждём, пьём чаёк. Приходят мама с Родей. Он меня испугался сразу. Тоже можно понять – увидел какую-то взрослую, чужую тётю. Мама прошла мимо меня на кухню. «Здрасте» – «Здрасте». И ушла. Так и познакомились. Здорово, правда? Потом уже мы с Эриком пошли на кухню, я предложила помочь. Естественно, зашёл разговор о том, что я вегетарианка. И тут я слышу, тётя Аня говорит тихонько Эрику: «Ну, у меня ничего без мяса нет». И это не звучало так, как будто ей жалко, или как будто нет еды, или как будто я их объедаю. Нет! Это звучало как «ну, у меня для этой ничего нет». В тот момент я поняла, что в этой семье я буду чужой. Я уже чужая. И дело тут совсем не в мясе, я же к ним не есть пришла. А дело в том, что в тот момент тётя Аня не готова была отдать своего сына какой-то мелкой чужой девке, которая мешает ему учиться, которая отбирает его у семьи, у мамы, у брата, у папы. Вообще удивительно, что она меня не выставила сразу за дверь. Конечно, я ответила:

– Всё в порядке, я не голодная. И Эрик мне сделал чай. Спасибо большое.

Это была правда, я редко когда ела в гостях после того, как стала вегетарианкой.

Мне очень хотелось думать, что я хоть чуть-чуть понравилась маме Эрика, но я прекрасно понимала, что это не так. Единственное, что могло её оправдать, так это то, что она действительно встретила вегетарианку первый раз в своей жизни. Мы не сидели за столом вместе, а пошли вдвоём с Эриком к нему в комнату. Примерно через час я уехала домой, он меня проводил.

Через полтора месяца, когда Эрику исполнилось 17 – а было это через два дня после того, как мы в первый раз переспали, – у него дома устроили небольшой семейный праздник. Были также друзья семьи. Небезызвестная Арина Ковалёва, его школьная подружаха, которая тоже неровно к нему дышала, пришла с родителями, так как те дружили с родителями Эрика. И ещё несколько человек. А меня не было. Я не пошла. Ну вот просто потому, что не хотела встречаться с его мамой и видеть, как я ей не нравлюсь. Я как-то никогда не общалась с теми, кому не нравлюсь. Какой смысл? Эрик расстроился, но почти этого не показал. Он ведь получил свой главный подарок за 2 дня до этого и уже знал, что я его. А во всю эту чушь с «понравилась или не понравилась маме» он не верил, считал, что я просто что-то себе напридумывала. А вот мама, думаю, поняла, потому что, по словам Эрика, приготовила ему праздничный пирог без яиц, специально чтобы я могла поесть. И ещё салат, специально для меня. А я не пришла. И хотя Эрик заслуживал, чтобы я была там с ним, быть его девушкой на глазах его недовольной мамы я не хотела.

День рождения прошёл, и мы продолжили любить друг друга. Эрик так же приходил ко мне, как и раньше. Кстати, он никогда не приходил с пустыми руками, всегда приносил что-то сладкое к чаю. А я училась готовить для него. До этого я не умела ровным счётом ничего. Теперь я училась варить макароны не в кашу, а al dente, вкусный рис, запекала овощи в духовке – в общем-то это всё. Намного лучше получалась сладкая выпечка. Я нашла вегетарианский рецепт кексиков, которым пользуюсь до сих пор. Эрик их обожал, а я обожала Эрика. Мне нравилось смотреть, как он ест. Мне нравилось смотреть на него. Мне нравился он. Всё было хорошо. И мне определённо нравился секс с ним. Прелесть одного и первого партнёра заключается в том, что тебе не с кем сравнивать. В моём случае проблема большинства последующих заключалась в том, что они были уже после Эрика. И хотя он тоже был новичком в этом деле, я всё равно чувствовала себя любимой, чувствовала, что нужна ему, чувствовала, что он меня хочет, он меня любит. Чувствовала, что нас двое и больше нет никого. Мало с кем так было.

А потом случилось ещё одно испытание для нас обоих.

Лицей, в котором мы учились предоставлял возможность поехать по обмену в Германию. Наши ученики жили в немецких семьях и учились в школе в Германии на протяжении двух недель, а потом их ученики приезжали к нам в Ригу и, соответственно, жили в семьях наших ребят. Группа собиралась из 10–12 человек, и, конечно, я очень хотела поехать, ведь в то время уже неплохо знала немецкий, а такая возможность попрактиковаться в языке не часто выпадает. Эрик тоже учил немецкий, и так уж сложилось, что руководила всем этим обменным предприятием его классная руководительница, по совместительству наша училка по немецкому. И вот она-то и внесла свою лепту, или ложку дёгтя, ну, в общем, насолила она нам. Видимо, дамочка даже не подозревала, что мы с Эриком уже 58 раз не девственники, и уж точно не догадывалась, что моя мама была в курсе этого дела, не говоря уже о том, что некоторые встречи происходили с её непосредственного согласия. Поэтому товарищ Дрелла (ну вот такая у неё фамилия) решила не брать на себя столь непосильную ответственность, опасаясь, что придётся лицезреть разврат нашей пары на протяжении всех двух недель. А потом же ещё отчитываться перед нашими родителями! Как это так? Отпустили детей учить немецкий, а на самом деле? Или ориентир был на прикладную лингвистику с тактильным и дыхательным уклоном? Перепугалась она, в общем. Перепугалась и не взяла меня со всеми. Эрика взяла, а меня нет. До сих пор помню, как скучала те две недели. Мне выпала лишь честь проводить его в аэропорт, и, само собой, тётя Аня с братом тоже поехали его провожать. Поцеловались, на прощание обнялись, обещали друг другу писать и расстались. Мама Эрика только сказала:

– Так, SMS поменьше, чтобы мы потом могли расплатиться. Поездка дорогая, поэтому по телефону с заграницей не болтаем.

Ну, это тоже можно понять. В конце концов, Facebook нам в помощь, и не будем зря тратить родительские деньги. Эрик предварительно договорился с мамой, чтобы та довезла меня до центра, а там уже я сама доеду до дома на трамвае. Мы с ней дружно сели в машину и отправились прочь от моего любимого. И вот тут-то я узнала, что на самом деле думает обо мне его матушка. Не успели мы отъехать, как начался тот самый разговор, который, возможно, и стал основой нашего с ним разлада. А может, и нет.

– Я бы конечно тоже хотела поехать, но вот не получилось. Хорошо, что Эрик смог.

– Да, и в будущем ему это пригодится. Когда станет врачом, сможет и в Германии, и в Швейцарии работать, – мирно говорила его мама.

– Он постоянно говорит о медицине, очень хочет выучиться на нейрохирурга, – увлечённо ответила я. Мне хотелось поддержать разговор, чтобы создать хорошие отношения и не выглядеть странной и скучной.

– Да, он будет поступать в медицинский, и для этого ему надо очень много и хорошо учиться. А ваши отношения отвлекают его, поэтому надо как-то сделать так, чтобы он мог продолжать идти к своей цели. На платном отделении у него не будет возможности учиться, а для бюджета ему надо сконцентрироваться на учёбе, – уверенно сказала она. – Вы очень много общаетесь, и, конечно, он совсем не думает об учёбе, а для университета оценки должна быть отличные.

Я промолчала. Признаться, я поняла, что она сказала, только когда уже ехала в трамвае домой. Его мама была против… всегда была против наших отношений. И это не шло на благо нам, наоборот. Такой негатив с её стороны, осознание, что каждый раз, когда ты приходишь, тебе не рады, – всё это сказывалось на моём отношении к Эрику. Хотя, конечно, он тут был ни при чём и изо всех сил старался меня убедить, что я нравлюсь его маме и она вовсе не против, когда я прихожу. До его папы мне особо не было дела. Он сидел перед компьютером 24/7 и периодически давал о себе знать неприятными криками то на младшего ребёнка, то на жену. Думаю, что на подсознательном уровне мне совсем не хотелось становиться частью этой семьи, и хоть нам было всего по 17 лет, простите… Гарри Поттер в 17 лет уже такие дела вершил. А я в свои 17 нередко задумывалась, а точнее, постоянно думала об Эрике как о том самом, который станет моим мужем и отцом моих детей. Я его любила… тогда мне так казалось.

Две недели без него тянулись целую вечность. Я не помню, чтобы когда-то так скучала по кому-то. Хорошо ещё, что с мамой замечательные отношения и подруга была рядом. Мы хотя бы смотрели классные фильмы и иногда гуляли по магазинам. Я безумно скучала по Эрику. Мы всегда в лицее встречались на переменах, будь то пяти- или пятнадцатиминутный перерыв; я всегда знала: прозвенел звонок с урока – сейчас я его увижу. А тут… урок заканчивается, звонок звенит, рефлекс остался: «Сейчас увижу Эрика», а через секунду понимаешь: Эрика нет в школе, он далеко-далеко, в Германии. В те моменты было тоскливо, я не привыкла быть без него, не привыкла не встречаться с ним, смотреть фильмы без него, не гулять с ним – не привыкла. Я хотела, чтобы он был в Риге, рядом со мной, хотя бы в получасе езды, но в Риге. Но он был далеко.

Через две недели Эрик вернулся. Я надела своё лучшее пальто лососёвого оттенка и сапожки на каблуках, накрасилась и распустила волосы. Он должен увидеть меня красивой, должен понять, как скучал по мне. Так и было. Только перед ним вышла моя подруга, которая тоже летала по обмену, поэтому я сперва обняла её, а уже потом заметила Эрика. Потом мы, конечно, обсудили этот неловкий момент, но как получилось, так получилось, Эрика я обняла вторым, и поцеловала, и не отпускала долго. Мы наконец-то увиделись, и я почти забыла про слова его мамы.

Но всё же через несколько дней я рассказала ему о нашем с ней разговоре. Он опять заверял меня, что всё в порядке и что она не против нас, но всё-таки на какой денёк мы тогда поссорились. И потом продолжали ссориться по разным причинам. Та поездка на нас повлияла, наверное, именно на меня. Но я не сразу это почувствовала, я всё ещё его любила, как мне тогда казалось. Он помог мне получить хорошие оценки по физике и химии, благодаря ему у меня стояли 8 и 6 за год. И да, 6 по химии – для меня это хорошая оценка. А ещё у нас был секс, много и часто, по крайней мере для меня это часто. Учитывая, что мы не жили вместе, 3–4 раза в неделю мне было достаточно, да и сама я никогда не требовала семидневной отдачи, мне нужно было время и для себя. В общем, не кролик я.

А летом Эрик устроился на работу. Нелегко ему там приходилось, конечно, ведь подсобным рабочим всегда достаётся самая тяжёлая работа. Что-то поприличнее найти себе он не мог, так как на тот момент ему ещё не исполнилось восемнадцать. А деньги нужны были, поэтому он отправился на стройку, 5 дней в неделю, с 9 до 5. Бедный мой Эрик… Иногда у него болела спина, тогда я делала ему массаж, хотя и в другое время тоже делала. Иногда он просто очень уставал. Но он всегда говорил:

– Ничего, сейчас пока что работаю так, зато выучусь на хирурга, буду заниматься любимым делом. Я чувствую, что своими руками смогу делать такую работу и спасать людям жизни.

И он правда так думал и правда мог. Мои же чувства к нему потихонечку ослабевали. Скорее всего, это было связано с двумя моментами. Во-первых, с его ревностью. Он ревновал ко всему, что меня окружает, ко всему, что не связано с ним. Особенно к Вике и маме. Ведь они всегда были для меня очень важны, и он это видел. И конечно, такая ревность пагубно сказывается на отношениях, ведь нет ничего приятного в том, что тебя упрекают и на тебя злятся. А во-вторых, это было связано с деньгами. Мне лет с одиннадцати хотелось обеспеченного молодого человека, с которым я смогу красиво одеваться и ходить в пафосные места. А в итоге мы изредка ходили в пончиковую, где я порой сама платила за него. И хотя это была моя любимая пончиковая, летом мы туда наведывались намного реже. В то же самое время я иногда ходила с подругами в ресторан на крыше восьмиэтажного торгового центра Galleria Riga. Для нашего города это высоко. В платьях до пола мы там чувствовали себя пафосными королевами. Хотя всё это было, конечно, напыщенно. Мансы мансами, а когда Агриппина, моя заклятая подружка, пригласила меня и Юлю туда на террасу в ресторан, она даже и не подумала оставить официанту чаевые. При этом счёт был около 90 евро. Наверное, в тот день она забыла совесть и приличия дома. Мне было стыдно. Но атмосфера пафоса проникала мне в душу, и хотелось всё больше и больше роскоши. Эрик не мог мне этого дать, но смог бы через несколько лет, я в нём не сомневаюсь.

Мы были вместе больше полугода, но так ни разу и не ночевали вместе. Возможно, кого-то это сблизило бы, но меня это, наоборот, отталкивает. Не могу спать ни с кем, ни с кем, кроме мамы и Вики. И с Эриком не могла. Не могу уснуть, и всё тут. Ворочаюсь, урчит в животе, вздувается живот, в общем, полный дискомфорт. А с мамой и Викой такого нет. Сейчас я понимаю, что в паре надо спать вместе. Хотя бы на выходных, хотя бы раз в неделю, но надо. Так вы чувствуете друг друга, вы становитесь ближе, вы учитесь доверять друг другу, раскрываться и узнавать партнёра, учитесь расширять свои границы, но не убирать их, и учитесь любить друг друга. У нас же с Эриком этого не было, и всё это только из-за меня. Но и мне однажды пришлось провести с ним одну ночь. И выпало это на праздник Лиго, который празднуется 23 июня: самый длинный день, самая короткая ночь. В Латвии это официальный выходной. Все пьют, все закусывают, особо изобретательные прыгают через костёр, а кто-то даже идёт в лес искать цветок папоротника. Правда, поиски заканчиваются обычно в первой попавшейся постели, но главное – иметь цель.

Нас с Эриком пригласили на тусовку в Муциниеки, район в 20 минутах езды от Риги. Его совсем недавно начали застраивать, и многие уже обзавелись там домиками. Стас и Наташа, друзья Эрика, собрали большую компанию. На самом деле Эрик дружил только со Стасом. Наташа была просто его девушкой на тот момент. Но тем не менее тусовка была именно у неё дома. Они оба были из обеспеченных семей, поэтому проблем особых не было. Всё же деньги делают эту жизнь лучше, во всяком случае, точно проще. Ведь недаром говорят: «С милым рай и в шалаше, если небо в анаше». Через какое-то время начинают впиваться опилки в попу, становится прохладно, и паук прихрапывает прямо надо твоим ухом. У Наташи и Стаса таких проблем не было, он мог водить её в любые кафе и делать хорошие подарки. Но в тот момент мне хватало того, что я была красивей её. Во всяком случае, по взглядам Наташи и Стаса это было заметно. Да и я сама могла это понять, ведь все девочки в тот день были, мягко говоря, селянки. А я была с Эриком, и ему было явно приятно. Мне, кстати, кажется, что парни частенько меряются не только тачками, но и девчонками. У кого покрасивее, постройнее, поприкольней, поадекватней, всё это можно выставить напоказ и хвастаться: вот такая у меня офигенная девчонка. И их можно понять.

Собралось человек пятнадцать. Эрик напился. Напились все, конечно, но Эрик как-то по-особому. Возможно, мне так показалось, потому что я никогда раньше не видела его пьяным – настолько пьяным. Пили все, кроме меня и ещё одной девочки, которая по какой-то нелепой причине в тот день не пила. Остальные пили все. Много. Танцевали, кричали, ели, пили, пили, пили. Прямо второй Новый год, а может, я просто никогда раньше не была на подобного рода мероприятиях, целомудренный образ жизни, знаете ли. Ходили на озеро купаться, это было прикольно. Плавать и купаться с любимым парнем – это очень приятно. Особенно если бы он до этого не съел шашлык и не залил в себя спиртосодержащие пойла. Но вообще здорово. Наташа со Стасом тоже так целовались, обнимались. Потом, правда, умудрились поругаться, но это уже было, когда домой вернулись. Тогда мне показалось, что не особо он её любит, может, просто нравится она ему. Но я ловила пару взглядов на себе, а к тому моменту я уже научилась отличать взгляд хотящий от взгляда оценивающего, и от взгляда пренебрегающего, и от многих других. Тот был взгляд хотящий. Как же это приятно, когда парень какой-то белобрысой моли смотрит на тебя с желанием. Наверное, приятнее может быть только то, когда он смотрит на тебя так в её присутствии и под её непосредственным наблюдением. Такого не было, но мне хватило и первого. Я понравилась другу Эрика, а ведь это так здорово – нравиться другу своего парня. Что ж, Эрик напился. И мне захотелось уехать оттуда. Несмотря на то что я его любила – да, мне захотелось оттуда уехать. Убежать, сбежать, на автобусе, на трамвае, на велике, заберите меня отсюда, я не хочу спать ночью с этим человеком. Я позвонила Вике. Она уже немного выпила с нашими общими друзьями Климом и Федей.

– Приезжай к нам в Дарзини, если там не нравится, – с удовольствием предложила она. Вика и до этого хотела праздновать Лиго вместе со мной, но, к сожалению, парни всегда в приоритете.

– Я с удовольствием, я очень хочу, только не знаю как. Если я ему сейчас скажу, что уезжаю, он же разозлится, как зверь, – я всегда помнила, как Эрик может накричать, наорать, если ему что-то не нравится. Он перенял эту вредную привычку от своего папаши, который никогда не сдерживал себя и не стеснялся повышать голос на близких, хотя на чужих нет. Вот и Эрик на меня так же кричал, когда ревновал, когда ссорились. Однажды я даже записала это на аудио. Но мне было стыдно кому-либо дать это послушать.

– Давай приезжай, мы вызовем тебе такси. У нас тут классно, Дашусик, приезжай, – уговаривала Вика, ей никогда не нравился Эрик.

Но я не поехала. Неудобно было приехать на тусовку вместе, а уехать одной, да и ещё и до ночи. Осталась. А Эрик тем временем выпивал всё больше и больше. Я вообще не понимаю, как можно в себя столько влить. В какой-то момент он стал уж больно агрессивный, а в какой-то момент ему было плохо, а в какой-то момент он хотел спать. И вот как раз в тот момент, когда он захотел спать, я поняла, что это мой шанс прекратить весь этот беспредел. Сама я скучала, мне не было весело, и хотелось уже поскорее закончить этот день, а на следующее утро встать и свалить наконец-то оттуда. Но желание Эрика отдохнуть внезапно улетучилось, и он стал снова хаотично передвигаться по саду и дому, ещё больше пропитывая себя спиртной жидкостью, а мне было всё скучнее и скучнее. Само собой, когда он угомонился, о страстной ночи не могло быть и речи. Я не переспала с ним, не поцеловала его, не обняла его. Возможно, дело в запахе, а возможно, он мне просто начал надоедать.

Утром я уехала около 10 часов, сославшись на работу. На самом деле мне нужно было элементарно побыть одной, в тишине, принять душ, переодеться, посмотреть любимый сериал, наконец, побыть в ванной и туалете столько, сколько мне надо, не беспокоясь, что меня кто-то услышит.

Я безумно стесняюсь ходить в туалет при посторонних. Да, принцессы радугой … – это про меня. И сколько бы меня ни убеждали парни, мол, «не волнуйся, я на это не обращаю внимания» или же «Даш, это естественно, нечего тут стесняться», я всё равно чувствую себя очень некомфортно при посторонних, даже при Эрике. Особенно при Эрике! По этой же причине я не хотела ни с кем ночевать – мало ли что моё тело выдаст ночью, когда я расслаблена. Нетушки, я всё-таки девочка.

Не могу сказать, что та тусовка на Лиго не повлияла на наши отношения с Эриком, именно на моё к нему отношение. Ведь на самом деле, как бы парни сейчас ни захотели меня покусать, отношения строит девушка, и многое в отношениях зависит от девушки. От парня зависит только 5—10 процентов, которые включают в себя любовь к девушке, сексуальное влечение к девушке, материальную стабильность и не жадность, желание создать семью, хороший аппетит. Всё, на этом мужское влияние в романтических отношениях с девушкой заканчивается. Остальные 90–95 процентов восседают на могучих женских плечах, которые с виду кажутся хрупкими, как фарфор.

Мне потихонечку надоедал Эрик, точнее, не он сам. На тусовке я отчётливо увидела отношения Стаса и Ники. А после этого она даже предложила мне как-нибудь встретиться и погулять по городу. И конечно, я согласилась, так как люблю новые знакомства, тем более когда приглашают меня, а не я напрашиваюсь. Мы встретились, болтали, гуляли, нашлось множество тем для разговора. Разумеется, не обошли и парней наших любимых. Так я узнала, что Стас периодически приглашает её в кафе и дарит подарки. И мне стало банально завидно, ведь у Эрика не было такой возможности. Все деньги, подаренные на день рождения и Новый год, он давно истратил, большая часть, кстати, ушла мне на цветы. Но когда это было… А Наташа постоянно получала приятные мелочи, да и не только. Что сказать, наши с Эриком отношения переживали нелёгкий период.

Тем летом у нас на даче шла стройка: нужно было сделать что-то вроде сарая, но со стенками из шифера. Бабушка планировала ставить туда тачку, складывать тот же шифер и всякие разные предметы, постоянно используемые в садоводстве. Местечко было выделено в углу сада, а мне непременно захотелось, чтобы сарай был розового цвета. Поэтому мы с мамой поехали в строительный магазин и купили розовую краску. Как же это сложно – красить шифер, никогда не красьте шифер! Меня хватило на три волны. К счастью, в тот день на дачу приехал Эрик и выкрасил всё сам. Без него я бы не справилась.

– Слушай, ты хотела покрасить сарай, а в итоге это делает Эрик, не стыдно? – спросила мама, пока мы пили с ней чай на кухне, а Эрик был на улице.

– Ну я уже устала, а ему нормально.

– Совести у тебя ни грамма, – ухмыляясь, добавила она.

И я понимала, что она права, но красить сама дальше не хотела. Меня частенько заводила идея, но как-только я начинала что-то делать, через 10 минут мне надоедало. Этого нельзя сказать только про вышивание – с десяти лет и до сих пор я вышиваю крестиком. Но насчёт остального… лучше не тратить много денег на новое увлечение, через пару дней уже никто и не вспомнит о нём.

В конце июля я полетела с мамой в Ниццу. После нескольких лет без отпуска за границей это было волшебно – да что там, Ницца всегда волшебна. Голубое море, лазурное сияние которого видишь уже из самолёта при посадке, галька, булочки с джемом по утрам, вечерние прогулки по променаду, ужин на террасах ресторанов. Казалось, что мы созданы для этого, и хотелось наслаждаться теплом, морем и воздухом каждую секунду. Наконец я оказалась там, где должна быть, и надо признать, приезжие и местные мужчины только подкрепляли мою уверенность. По вечерам на прогулке вдоль моря многие оборачивались на нас с мамой. Смотрели на обеих, и на меня, и на неё. Блондинка с большими глазами цвета белочки и пухлыми губами с чётким естественным контуром всегда привлекала иностранцев. А мне безумно нравилось, что мы снова в центре внимания. Я помнила про Эрика, но понимала, что скоро всё совсем растает. Я хотела Ниццу, вкусную еду, море, и кучу взглядов мужчин.

Телефон всегда оставался в номере, на пляж и в ресторан я его не брала. А возвращаясь около 12 ночи в отель, всегда хотела просто закрыть глаза и уснуть. Так получилось, что с Эриком мы общались очень мало, каждый день, но совсем чуть-чуть. А он хотел большего. Он писал и звонил, а я видела SMS и звонки только по приходе в номер. Он нервничал, огорчался, злился, ревновал, кричал. Всё это только отталкивало меня. Мне всё больше хотелось избавиться от его скандалов и всё больше тяготила Ницца со взглядами, морем и ресторанами. Так я, бывало, специально не отвечала на его звонки и SMS, даже когда видела их, пытаясь убежать от стресса и криков. Однажды ночью я вдруг услышала звонок, но не на мой мобильный, а на мамин. Мой всегда стоял на беззвучном режиме, а мама даже на ночь не отключала звук. Я тихонечко встала – не хотелось её разбудить, но мама всё же услышала. Я взглянула на светящийся экран и ахнула. Номер Эрика светился, как маяк, среди ночной тишины.

– Он совсем сошёл с ума, уже на твой телефон звонит, – прошептала я.

– Совсем сбрендил, что ли? – проговорила мама. – Выключай звук и давай спать.

Я ответила.

– Алло.

– Почему ты не отвечаешь на мои звонки? – чуть не крича спросил Эрик.

– Эрик, я сплю.

– А днём ты не хотела мне ответить? Почему ты меня игнорируешь?

Он явно был в не себе. А я явно хотела с ним расстаться. Звонить моей маме на телефон – это уже слишком. Но мы не расстались. До конца поездки мы поссорились и помирились ещё раза два, а когда я вернулась в Ригу, Эрик встретил меня и маму в аэропорту. В руках он держал два букета с душистым горошком: один маме, другой мне. Мои любимые цветы. Мы обнялись, поговорили пять минут, а потом разъехались по домам. Мы с мамой к себе, Эрик к себе. По дороге домой он мне позвонил:

– Сейчас уже темно, но, может, всё-таки увидишь.

– Что увижу? – не поняла я.

– Ну вот увидишь. Если не унесёт, завтра ещё будет.

– Что я должна увидеть?

– Выйдешь на улицу и увидишь, надеюсь, завтра будет.

В тот вечер было темно, и я действительно ничего не увидела. На следующее утро, проснувшись и умывшись, я вышла на дорогу. Посёлок Дарзини, не совсем элитный, располагается рядом с дамбой, водохранилищем на Даугаве, и, как любая дамба, со стороны она выглядит как обычная гора, правда, искусственно созданная. Выйдя из двора, я направилась к ней. И сразу заметила то, о чём вчера говорил Эрик. На горе, в 70 метрах от меня, виднелось огромное сердце. Я даже не сразу поняла, что это, из чего оно, как оно туда попало. Нежно-розовая фигура была выложена прямо на траве и отчётливо бросалась в глаза. Трудно поверить, что кто-то мог сделать такую красоту для тебя, такая вот у современных девушек самооценка. Я стояла и смотрела на сердце, не зная, что делать, куда дальше идти. У меня даже не было с собой телефона, чтобы ему позвонить. Надо было что-то сказать, но что? Я думала, так только в фильмах бывает, а тут выходишь на дорогу, и раз – сердце во всю гору. Вдоль дамбы у подножья горы проходило шоссе. Некоторые машины останавливались, люди выходили и фотографировали сердечко. А потом несколько человек остановились рядом с тем местом, где стояла я. Я хотела подойти поближе, но для этого нужно было обойти канал, разделяющий меня и дамбу. Не идти же туда одной, и я побежала домой за мамой. Она сильно удивилась, когда увидела сердце, но ещё больше её удивляло, что после всех тех ссор, что были между нами с Эриком, он пошёл на такой шаг и совершил такой поступок.

– Не знаю я, что тебе сказать.

– Раз он такое сделал, я ему нужна, – улыбаясь сказала я.

Мама молчала, мы просто шли, обходя канал по мостику, в сторону дамбы.

– Ну чего ты молчишь? Красиво же.

– Даш, ну конечно, ты ему нужна. Только ты, какашка такая, издеваешься над парнем, как можешь. Он тебя любит, а ты? – в голосе слышались грусть и упрёк. И как бы я ни хотела это отрицать, но мама была права. Я провоцировала его на скандалы. Могла сводить на нет все эти мелкие ссоры, а в итоге раздувала из них огромные конфликты. Только вот признать себя виноватой не могла. В тот момент я ярко видела, какой он вспыльчивый, помнила его крики и скандалы, упрёки, ревность и всё то, что расшатывало мою нервную систему и уничтожало мои чувства к нему. Но сердечко на горе дало надежду, что всё ещё может быть хорошо, что он действительно меня любит и что он будет хорошо ко мне относиться, главное – не будет кричать из-за ревности.

– А что я? Я не виновата, что он так в себе не уверен и думает, что я ему изменяю или его не поддерживаю.

– Ты его провоцируешь. Он видит, что не может дать тебе столько, сколько ты хочешь. И от этого его самооценка совсем улетает.

– Но на мне-то зачем это всё срывать?

– Так это нормально, это обычно. Все срываются на самых близких. Не говоря уже о том, что ты являешься его главным раздражителем со всеми своими закидонами.

Мы уже шли по верху дамбы, подходя к сердечку, но до сих пор не понимали, из чего оно сделано. Розовое, с нежными фиолетовыми и светлыми оттенками, оно, казалось, было нарисовано или сделано из…

Цветы, огромное сердце из цветов, моих любимых цветов. Я не могла в это поверить – это был душистый горошек, тот, который я так сильно хотела получить в подарок, тот, что Эрик подарил мне и маме в аэропорту. Горошек! Казалось, вся дамба пахла его кисленьким и сладеньким запахом. И всё это было для меня? Чем же я заслужила такое? Что же я сделала, что Эрик выложил такое для меня? Он и вправду меня любит… После того как мы столько ссорились, пока я была в Ницце, после всего моего игнора – по-другому не скажешь – он решил выложить для меня такое сердце, огромное сердце, и из чего? Из моих любимых цветов, из моего любимого душистого горошка. Сколько же денег он потратил на всё это? Ведь тут вся его зарплата за лето… Зачем он сделал так? Он мог потратить эти деньги на что-то более важное…

– Самое важное для него, Даша, это ты, – я, похоже, говорила вслух, раз мама решила вмешаться в этот поток глубоких размышлений.

А люди всё останавливались и фотографировали. А я только хотела пойти поскорее домой, взять телефон и сказать ему, что очень сильно его люблю, что увидела его подарок, его послание. Противная совесть всё-таки проснулась внутри меня и, казалось, была готова задушить меня своими упрёками. Мне впору было извиняться за своё поведение, за то, что не отвечала на звонки, за то, что провоцировала на ревность, – за всё. Я должна была извиняться, а не он… Но для этого нужно было ему позвонить.

– Пошли домой скорее, надо ему позвонить, сказать спасибо.

– Ты что, ещё до сих пор не позвонила? Ну ты коза противная. Я этих мужиков вообще не понимаю, вытираешь об них ноги, а они только к ним и падают назад.

Я позвонила Эрику. Он приехал, я его обняла, поцеловала, и мы вместе пошли к сердечку. Теперь и я там фотографировалась. И остальные делали то же самое.

– Где ты их столько достал? – влюблённо спросила я.

– Вчера пришёл на рынок, ну, центральный и сказал коронную фразу: беру всё.

Ему явно было приятно это говорить. Он сам светился от счастья, но не потому, что он такой крутой – сделал мне сердце, а потому что у нас в тот момент всё было хорошо. Мы целовались, обнимались и снова любили друг друга. Я до сих пор храню фото с тем сердцем. И никогда его не удалю. И как бы я ни злилась на Эрика потом, как бы сложно мне ни было, но того, что он сделал для меня, никто в моей жизни ещё не делал. Впоследствии я не раз вспоминала это сердце, а мама всегда говорила:

– Да, так, как Эрик, тебя уже никто любить не будет.

И, к сожалению, мы всё-таки расстались. А может, и не к сожалению. И расставались мы очень долго – три месяца. Сердце на горе спасло нас примерно на неделю. Всё, что Эрик зарабатывал целое лето, завяло уже через семь дней, а вместе с этим начали увядать и наши отношения. Продолжались ссоры и скандалы. Если в начале лета я не посмела уехать с тусовки без него, то в конце лета всё-таки решилась на это. Я уехала с похожей тусовки, снова у друзей Эрика, на этот раз у других. Меня даже не нужно было уговаривать, я сама повернулась и ушла. Я хотела уйти, и возможно, это было из-за того, что я очень хотела кушать, но в доме у друзей Эрика из нормальной еды был только шашлык, который я не ем, потому что люблю животных и не особо хочу есть того, кто радовался жизни, а потом был специально приготовлен кому-то на ужин. И если бы я просто ушла… Эрик шёл за мной всю дорогу до автобусной остановки, и всю дорогу мы ругались. Знаете, очень сложно быть нежной с человеком, с которым у вас постоянный негатив. Ты уже не можешь ему открыться, да и не хочешь. И тело, и сознание помнили все эти жуткие ссоры и скандалы. Но в тот день, когда я оставила его одного на тусовке, была самая яркая из всех возможных ссор. Он кричал, кричал громко. Но если раньше он делал это с глазу на глаз, то в этот раз он кричал на меня прямо на остановке, при этом несколько раз ударив кулаком в рекламную витрину. А я только стояла и думала: «Быстрее бы приехал хоть какой-то транспорт». К счастью, приехала маршрутка, и я уехала. В тот день Эрик напился. Как и на Лиго. Напился и изменил мне. И не с кем-нибудь, а с какой-то страшной девкой, похожей на палку от древней сосны. Её звали… не помню я уже, как её звали. И конечно, он с ней не переспал, но он с ней целовался. Нормально, да? Почему сосна? Потому что девушка, с которой тебе изменяет парень, всегда будет сосной, или овцой, или всем остальным, что здесь рифмуется. Хоть и не переспал, а для меня это измена. Это была первая и единственная измена Эрика за всё время наших отношений. Потом мы помирились, и он забил на эту сосну, но мы всё равно продолжали ссориться.

Уже наступила осень, мы ходили в школу, я в 12-й класс, а Эрик в 11-й. Мы учились в лицее, очень хорошей и доброй школе. На праздник лицея в октябре устраивался концерт, в котором и я, и он принимали участие. Одним из выступлений был вальс, который мы танцевали в паре. Всего было пять пар, и мне было безумно приятно танцевать со своим парнем, а не просто с партнёром для номера. Мне нравилось, что меня обнимает именно он и я могу смотреть ему в глаза. В такие моменты я заново проникалась к нему чувствами. Он казался мне нежным, славным, красивым, молодым человеком, моим человеком, которого приятно обнимать и целовать, который не колется щетиной, не лапает тебя без спроса, не лезет к тебе и не пахнет жутко дорогими и жутко невкусными духами. Да, тогда Эрик не знал, но чувствовал, что в моей жизни появился кто-то ещё – кто-то, кто тянул меня в другую сторону, кто-то, кто менял мой взгляд на отношения… Эрик не знал, но чувствовал, что в тот момент за мной ухаживал уже другой, совсем другой во всех отношениях человек. Георг… о нём придётся вспомнить ещё не раз, ведь он сыграл огромную роль в моей жизни и, что там обманывать, до сих пор периодически в ней появляется. Конечно, его роль значительно снизилась, но он один из немногих, с кем я продолжаю поддерживать знакомство. Почему? Потому что это удобно.

Мы расстались 7 ноября. Я перестала постоянно плакать 5 марта, но не следующего года, а почти через полтора года. И окончательно поняла, что больше ничего к нему не чувствую, 21 июня. Мне потребовалось полтора года, чтобы восстановиться и забыть человека, которого, как мне казалось, я когда-то любила. К сожалению, я полюбила его только после расставания. Хотя хочется верить, что это всего лишь моё эго не давало мне покоя. Я привыкла к нему за год и, к сожалению, поначалу забыла всё плохое, что между нами было. За первый месяц после расставания я похудела на 5 килограммов. Потом я их набрала. И сама тоже пришла в норму. Я плакала, не ела, плакала и вязала… вязала варежки, в день по паре. Мне надо было что-то делать. А ещё я училась. В отличие от Эрика, мои оценки пошли наверх. Я восстановилась, и пошла дальше. Да, путь восстановления был порочен, но в тот момент мне надо было его как-то забыть. Это, конечно же, не удалось сразу. Проблема заключалась ещё в том, что мы учились в одной школе. А это значит – виделись минимум раз в день. Учись мы в разных, я бы пришла в норму быстрее. Но я-то пришла в норму, а вот он… Эрик пил, часто и много. Его оценки скатились, он перестал быть лучшим в классе, ходить на олимпиады и еле заканчивал семестры. Что же касается его учёбы в медицинском, он не смог поступить на бюджет. Хотя его мама считала, что именно я могла ему помешать. Только вот мы-то расстались, а успеваемость ухудшилась. Он поступил на платное, отучился полгода и сдался. Сейчас он работает официантом в отеле в Германии. Эрик стал первым примером того, как мужчина теряет свой статус и уровень после расставания со мной. Дальше будет ещё пара таких кадров.

Через несколько месяцев после расставания, в апреле, мы встретились погулять. Он написал, и я приехала к нему ночью. Да, я приехала. Не он. Представляете, как мне это было нужно? Мы гуляли всю ночь по Риге. Говорили, молчали. Понятно, что уже не те отношения. Но я была рядом с ним и каждую секунду надеялась, что это шаг к примирению. В тот момент мне казалось, что это одна из самых счастливых ночей в жизни. Он рассказывал по чуть-чуть:

– У меня пропала мотивация, я не хочу больше быть хирургом. Не знаю кем хочу быть.

– Да, я любил тебя.

– Вот мне иногда кажется что всё классно, а утром просыпаюсь и понимаю, что «всё равно её одну люблю».

Но он говорил это не мне. Он говорил это, просто чтобы выговориться. Нас уже не было, он просто говорил в никуда. Через два дня мы переспали, а через три дня ещё раз переспали. Я надеялась, что это новое начало. А это был просто его недотрах. Больше мы не спали.

Итак, 7 ноября мы расстались с Эриком. И хоть мне казалось, что всё вокруг остановилось, на самом деле всё продолжалось. Да, в грусти, печали, тревоге. Но мои истории продолжались. И хотя будущие полтора года я грустила, я всё же находила, чем себя развлечь. Первый парень – это всегда болезненно. И вот сейчас, спустя столько лет, я могу с радостью сообщить, что прелесть первого парня заключается в том, что он единственный первый. Когда будешь расставаться с другими, будет не так больно. Мой первый парень был хорошим, но я бы не хотела вернуться к Эрику. Впереди меня ждали другие парни. Поэтому прощай, Эрик, и здравствуйте мои next 17 chapters.

Глава 2
Влад
Могу найти себе помоложе

Что обычно делает девушка, если расстаётся с парнем после года отношений?

1) Начинает много есть – чтобы заесть горе, чаще всего налегая на сладкое.

2) Смотрит романтические слезливые фильмы и слушает грустную депрессивную музыку, которые на самом деле только усугубляют ситуацию, ведь девушка ещё больше погружается в своё унылое состояние, вспоминая все самые нежные моменты прошлых отношений.

3) Ищет нового парня.

Как бы странно это ни было, но большинство девушек выбирают способ «клин клином» и, выйдя, а точнее, выползши из одних серьёзных отношений, пытаются моментально запрыгнуть в любые другие отношения, чаще всего сомнительного качества и непродолжительные. И можно было бы кого-то осуждать и критиковать, но правда заключается в том, что после отношений остаётся пустота, огромная дыра, пустая бездна, которая до этого была наполнена предыдущим партнёром, вашими отношениями, эмоциями и событиями. А после расставания не осталось ничего. В лучшем случае осталась пустота, в худшем – бездна боли и отчаяния. И молодцы те женщины, которые могут после отношений остаться одни, принять себя и отдаться процессу восстановления самостоятельно. Мне никогда этого не удавалось. Начиная с Эрика мои парни делились на «мой парень» и «парень, который помогает мне забыть бывшего». Поэтому последний пункт в «Обычных действиях девушки после расставания» именно про меня. Что касается первых двух – не могу сказать, что я начала есть, как лошадь, вовсе нет. Совсем наоборот, я похудела на 5 килограммов. Хотя мой режим немного сбился, я начала есть поздно вечером, да что уж там, объедалась тортами по ночам. А днём догонялась булочками и конфетками. Практика показывает, что я худею на шоколаде и сладком. А я вот просто думаю, что мой умный организм пытается как можно скорее избавиться от всего того нехорошего, что я в него запихиваю. Это объясняет тот факт, что как только я начинаю правильно питаться, я набираю вес, хотя на самом деле он просто приходит в норму. А когда ем тортики, суши, пиццу и шоколадки – теряю вес быстро и много.

Что же касается второго пункта, я смотрела и грустные фильмы, и романтику, но всё-таки чаще включала разные комедии, чтобы хоть как-то отвлечься, не плакать сутками и не погружаться в негатив.

А вот последний пункт имел место, и не раз. Я действительно пыталась найти себе нового парня. Хотя это совсем не просто. Найти парня не проблема, хотя, конечно, хорошего найти – сложнее. Проблема же заключается в том, что после долгих отношений, какими бы они ни были, плохими или хорошими, ты всё равно помнишь именно тёплые и нежные моменты, а плохие и неприятные уходят на второй план или забываются. На самом деле мы просто начинаем по-другому смотреть на вещи с перспективы настоящего и часто осуждаем себя за то, что в прошлом поступили именно так. И хотя не всегда взгляд из настоящего считается правильным и достоверным (прошло ведь уже какое-то время, да и ситуация поменялась), мы всё равно смотрим на прошлое и проблемы в прошлом легче, чем когда они с нами происходили. Таким образом, хорошее становится даже сильнее, а вот плохое сглаживается и кажется не столь значительным. Плохое забывается – хорошее остаётся. Так случилось и со мной. В моём сердце осталось только хорошее. А за год отношений с человеком вы становитесь настолько близкими и родными людьми, что очень сложно найти другого, с которым изначально будет так же комфортно, как с предыдущим партнёром. На первых порах всегда присутствуют стеснение, дискомфорт, волнение и неуверенность, и никогда не будет с новым знакомым так же комфортно, как было с твоим парнем. Мне тоже было непросто. Было много предложений, и чего уж там далеко за примером ходить – Георг, который даже повлиял на моё расставание с Эриком. Но мне самой не хотелось ни одного из этих парней. С одной стороны, мне безумно хотелось новых отношений, чтобы как-то заполнить пустоту. С другой – я не могла представить рядом с собой никого, кроме Эрика. На тот момент, если бы у меня был выбор Ди Каприо, Депп или Эрик, – я бы выбрала Эрика. У меня была привязанность – привязанность к человеку, к чувствам, которые меня переполняли, к эмоциям, которые я испытывала, к тому времени, которое мы провели вместе; привязанность к этим противным воспоминаниям, которые такие нежные и приятные, но которые отравляют тебе каждое мгновение, когда проникают в мысли. Привязанность – причина всех проблем и расстройств. Не любовь, нет, а привязанность. У меня была именно она.

Так случилось, что каждый человек уникален как сам по себе, так и конкретно в нашей жизни. Того, что мы испытываем с одним человеком, мы никогда не будем уже испытывать с другим. Каждый обладает своей энергетикой, неповторимой и уникальной, единственной в своём роде. Её невозможно повторить, так как нет двух одинаковых людей на Земле. Даже если речь идёт о братьях-близнецах или об отце и сыне. Каждый уникален и неповторим, поэтому с каждым мы испытываем уникальные, неповторимые чувства. И хоть мы каждый раз произносим обесцененную фразу «я тебя люблю», за ней могут стоять совершенно разные чувства, так как любовь и эмоции к одному человеку никогда не будут такими же, как к другому человеку. Никогда наши ощущения с одним человеком не будут такими, же как с другим человеком. Все уникальны, и наши отношения уникальны. Вот и после расставания хочется чего-то такого же, как уже испытывал в отношениях, а найти это невозможно. На подсознательном уровне ты это понимаешь, а признаться себе в этом очень сложно. Но пустоту всё-таки можно заполнить.

У меня же была нереальная дыра, которую невозможно ничем заполнить. Всё-таки человек был для меня очень важен и, несмотря на то что мы ссорились, играл большую роль в моей жизни. Как я уже рассказывала, я полюбила его только после расставания, что принесло ещё больше огорчения. Но не всё было так печально, и даже на моём заплаканном пути попадались люди, которые скрашивали мои депрессивные будни и помогали хотя бы ненадолго забыть этого человека. Одним из них стал Влад.

Мне нужен был кто-то, кто позволил бы не думать об Эрике. Я искала такого человека и нашла его на Facebook. Приглашая всех парней подряд в друзья, я, видимо, пригласила и молодого, красивого Влада с пухлыми губами, а потом забыла про него, как и про тех, кто не написал мне после приглашения. Многие, конечно, откликались, сами предлагали познакомиться. А я не отказывала никому мало-мальски приличному.

Однажды декабрьским вечером, через месяц после нашего расставания, я ходила с классом в театр. Там были и Эрик, и его новая муза – не помню её имя, кажется, Сандра, – и многие другие ученики из моей школы. Увидев его снова, я, как всегда, расстроилась и совсем не наслаждалась спектаклем. А после окончания парни играли в снежки. Мне тоже хотелось, но я не могла, я грустила. И приехав вечером домой, я поняла, что больше так не могу. Я не могу больше убиваться по человеку, который обо мне даже не думает. Это неправильно. Но перестать мучиться мыслями не получалось, не было катализатора, не было отвлекающего манёвра, не было другого парня. Я пила чай вместе с мамой (плюс торт и конфетки) под милый сериал «Оттепель». Безумно красивая музыка Константина Меладзе немного меня подбадривала. Сейчас, спустя много лет, именно эта музыка больше всего ассоциируется у меня с Эриком, ну и с Владом, конечно. Ведь в тот момент, когда мы закончили смотреть первую серию и включили вторую, на мой Facebook пришло сообщение. Это было сообщение от какого-то парня, которого я когда-то пригласила в друзья и благополучно об этом забыла. Пришло сообщение от Влада. Как оказалось, он учится в моей школе, и я об этом знала. Не просто же так я его пригласила, нет. Я знала его, видела несколько раз и пригласила, потому что он был безумно красивый. И мне было даже всё равно, что он младше меня на три года. Кого это волнует, когда у парня такие губы? Я училась в 12-м классе, а Влад – в 9-м. Три года разницы – то, что нужно, чтобы окончательно отключить голову. Эрик был младше всего лишь на год – видимо, не окончательно неприличная разница в возрасте. Но в тот момент мне было абсолютно всё равно, сколько Владу лет, он был красивый, не совсем ребёнок и написал мне. А что ещё нужно? Мы познакомились, стали переписываться, общаться, всё было идеально. Тогда я хоть чуть-чуть смогла отвлечься от Эрика, и в моих мыслях наконец появилось что-то светлое. Я вдруг поняла, что на свете есть и другие парни. Что-то было в нём такое, что смогло меня чуточку отвлечь. И тогда я вспомнила, как через неделю после расставания с Эриком одноклассница спросила меня:

– Вы что, расстались с Эриком?

Конечно, было очень неприятно услышать это от чужого человека, осознать вслух и не расплакаться. Тогда я уже испытывала эту смешанную любовь с тоской по нему.

Я собралась и со всей уверенностью ответила.

– Да.

– Как так? У вас были такие хорошие отношения.

А Эрик-то ведь младше меня на год, и все об этом знают. Необходимость выйти из ситуации и из отношений с высоко поднятой головой, не дать понять людям, что внутри тебя тоска и печаль, заставили меня включить нахальство и ответить:

– Могу найти себе помоложе кого-нибудь, – и улыбнулась.

А через месяц я познакомилась с Владом, на три года младше меня. Сейчас я не понимаю, о чём тогда думала, хотя что там скрывать – безумно красивый парень, с пухлыми губами, которому ты нравишься. Девчонки, всё супер. Какая разница, в каком он классе? 18 и 15 лет, три года – отличная разница. Может быть, в другую сторону, но это не так важно. А важно то, что я отвлеклась от Эрика хотя бы на мгновение. Я смогла переключится с тоски на молодого красивого парня. Мы переписывались несколько дней, даже не неделю. В школе почти не общались, только «привет, пока». Никогда не виделись подолгу, не проводили вместе время, не разговаривали часами. В основном общались только в Facebook. Вплоть до зимних каникул, которые длятся две недели. Вплоть до рождественской дискотеки, самой неприличной дискотеки в моей жизни. Нельзя сказать, что у нас были отношения, потому что это не были отношения. Мы не встречались и не были влюблены друг в друга. Это была самая обыкновенная интрижка, дружеский формат с элементами романтики. Но в тот момент такой формат был мне необходим. Я была рада и до сих пор благодарна, что он появился в моей жизни именно тогда.

Дискотека состоялась в пятницу, 20 декабря. За два дня до этого ничто не предвещало странных событий. В среду вечером я сидела на кухне, пила чаёк и ела булочку «Ушко». Переписывалась с Владом и смотрела «Оттепель». Не грустила. Встала, чтобы поставить чайник, и услышала, как звонит телефон. Но мелодия на звонке была необычная, я даже не сразу поняла, что происходит. А потом поняла. Я услышала мелодию звонка, которая целый год стояла на одном контакте. Все остальные звонки были с другим рингтоном. Я поставила это около года назад на Эрика – Timberland, Apologize. Я посмотрела в сторону телефона и даже не увидела экран, а только слушала эту мелодию. Я поняла, что звонит Эрик. Спустя месяц после нашего расставания он мне позвонил. Я не верила ни глазам, ни ушам – ничему. Просто нажала «ответить» и произнесла:

– Алё.

– Привет.

– Привет.

– Я тебя люблю.

Я не знала, что ответить ему. Я помолчала несколько секунд. А потом спросила:

– Эрик, всё хорошо у тебя?

– Да, всё в порядке.

Мы проговорили по телефону целый час. Я была уверена, что это примирение. Раз человек сам позвонил мне и сказал, что любит, значит, он точно хочет быть вместе. Значит, мы будем вместе, ведь я тоже этого очень хочу. И что нам теперь может помешать? Все ссоры позади, расставание позади. Мы должны быть вместе. Мы будем вместе. Влад моментально улетучился из моей головы. О каком вообще Владе может идти речь, когда тебе звонит бывший, которого ты любишь, и говорит, что сам тебя любит. В голове не укладывалось, как я могла общаться с Владом, с этим малолеткой, в то время как, конечно же, в моём сердце есть только Эрик и я очень хочу быть с ним. Целый час мы болтали и практически не говорили про нас, а только на отвлечённые темы. Но я всегда буду помнить, как он позвонил и сказал: «Я тебя люблю». Никто не знает, да и он сам скорее всего забыл уже, что же такое нашло на него в тот момент и что сподвигло его позвонить той, которая разбила ему сердце, и признаться ей, что всё ещё её любит. Для меня в тот момент всё встало на места, я была уверена, что мы помирились. Но, к сожалению на тот момент и к счастью на настоящий, это не было примирением. Мы просто поговорили, немножко начали общаться. Моя тоска ненадолго улетучилась. С одной стороны, я надеялась и верила, что вот оно, Эрик ко мне вернулся. С другой стороны, я понимала, что мы можем снова поссориться, причём даже без причины. У нас не было примирения, мы просто поговорили. Сейчас я понимаю, что ему был необходим подсос энергии, частичка света. Он чуть забыл всё то плохое, что было между нами, а хорошее так его и не отпустило. На следующий день в школе мы не разговаривали, но первый раз за месяц мы поздоровались друг с другом. А на следующий день уроков не было. Был последний день первого семестра, и, как обычно, в этот день перед каникулами устраивалась дискотека. Дискотека была классная, и крутая, и грустная, и опять крутая. Но большинство людей не знали главных её событий. Ученики танцевали, болтали, развлекались. А я делала то, что за последующие семь лет никогда в жизни не повторяла на дискотеках. И если бы кто-то меня спросил, поступила бы я снова так или нет, я бы ответила – да. Потому что, ребята, жизнь нужно прожить так, чтобы стыдно было рассказать, но приятно вспомнить. И знаете, мне не стыдно.

Изначально дискотека была задумана как тематическое мероприятие: дресс-код – герои из фильмов и книг, знаменитости. Я оделась как Леди Гага. На мой худой вес – 50 килограммов – такой образ лёг очень эффектно. Он начинался с белого парика, на лице была нарисована молния, на голове чёрная шапка с помпоном (моя идея, не Леди Гаги). Чёрные джинсы и чёрная кофта – в них я выглядела ещё худее. Образ заканчивался тёмными сапожками на очень высоком каблуке и платформе. Всё это выглядело более чем круто и даже эпатажно. Юля, подруга моя, сказала:

– Мне хочется тебя ушатать, но выглядит реально круто.

В целом такая реакция была для меня более чем приятной, ведь именно такого эффекта я хотела добиться. Вместе с Юлей и Агриппиной мы приехали на дискотеку. Уже играла громкая музыка, где-то среди учеников затерялся Эрик. Настроение отличное, Эрик, Влад. Все к твоим ногам. Весь народ собрался в актовом зале, в других местах никого не было. Только на входе в школу дежурили несколько учителей. Какое-то время мы потанцевали. Было здорово. Подошёл Эрик, поздоровался. Он был в костюме Вронского из романа «Анна Каренина». Этот образ закрепился за ним ещё с тех пор, как мы танцевали вместе вальс на празднике лицея. Я тогда была в длинном персиковом бальном платье, а он был в костюме 1880-х годов. Так мы идеально походили на Каренину и Вронского. И сегодня он тоже был в этом костюме. Белый китель очень подходил Эрику, и я опять вспомнила те времена, когда могла прижаться к нему во время танца. Не знаю, где он его взял, но барахолки, как говорится, никто не отменял. Надеюсь, он его постирал. Скорее всего, да, китель сиял, как в 1886 году.

Моё настроение наконец было не унылым, первый раз за месяц я была весела и хотела развлекаться. Мне уже позвонил Эрик, я уже знала, что он всё ещё меня любит. Но ведь и Влада никто не сбрасывал со счетов. Он писал мне каждый день, и вот как раз на дискотеке мне наконец удалось с ним пообщаться. Уж не знаю, можно ли это назвать общением, но мы определённо стали ближе друг к другу. Во время одного из танцев он подплыл ко мне, а Эрик уже отплыл к другому краю площадки. Мы немножко пообщались – с Владом, не с Эриком. Влад был в костюме «самого себя». Он предложил выйти из зала, так как было очень громко и лучше было бы переместиться куда-то, где будет потише. Идя непонятно куда, мы успели поболтать про окончание семестра, а именно про то, кто что делал до дискотеки. Это был первый раз, когда мы нормально разговаривали. До этого мы только пересекались в школе и здоровались. Открытого долгого общения не было. Буквально несколько фраз, и ничего большего. А тут мы наконец-то нормально поговорили. Полноценное общение длилось пять минут – пока мы встретились в зале на втором этаже, вышли из него и поднялись на третий этаж. Я даже не понимала, куда мы идём. Я знала школу и планировку, но конкретной точки, куда мы направляемся, я не видела. Просто иду за ним, просто ведёт меня за руку. Куда? Зачем? Ну, видимо, так надо. Как только мы оказались на третьем этаже и отошли от лестницы, Влад повернулся ко мне, обхватил за плечи и поцеловал. И я не особо возражала. Девчонки, это было нереально – нереально приятно, нереально круто, нереально. Простите, парни, но не уверена, что вы поймёте меня. Невозможно описать, что именно мне понравилось. Но это было здорово – ощущение, что вся школа сейчас пустая, все ученики и гости в актовом зале, за окном темно, в коридорах темно, никто тебя не видит, а ты целуешься с Владом. И всё это происходит через день после того, как твой бывший, к которому ты хочешь вернуться, но который игнорирует тебя уже месяц, вдруг признался, что всё-таки тебя любит. И в этот момент он находится в 50 метрах от тебя, на другом этаже. Это безумно приятно. У Влада такие мягкие и пухлые губы, что они заставили меня забыть обо всём, даже про мои собственные мягкие и пухлые губы. Настолько было нежно, что я бы с радостью поцеловала его ещё раз. Шутка. Мне одного раза достаточно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.