Жена для римских богов
Эротические новеллы
Анастасия Де Глютир

© Анастасия Де Глютир, 2025

ISBN 978-5-0067-6080-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

БЕГУЩАЯ ПО РУКАМ

…я не мог прогнать ощущение

прильнувшего ко мне тела этого

полуребенка, которого надо было,

строго говоря, гладить по голове…

А.С.Грин. Бегущая по волнам.

В мире смятых простыней

Обшарпанная дверь бывшей коммунальной квартиры в центре Васильевского острова, а ныне места для свиданий с почасовой оплатой, открылась и засосала внутрь две страждущие тени. Консьержка с мрачным лицом равнодушно всунула в мою потную ладонь огромный как у Буратино ключ, получив взамен влажную зеленую бумажку. Я и Соня проплыли до конца длиннющей кишки коридора, где в дальних от входа апартаментах мне были обещаны конфиденциальность и уединение. Дверь скрипнула, и перед нами предстала квадратная комната размером с Сан-Марино на карте мира. Почти всю площадь занимала кровать, пережившая не один постельный бой, рядом притулилась сгорбленная тумбочка, на полу валялся кусок цветастого паласа, видимо, украденного из музея эпохи СССР. Недавний ремонт не истребил запах старинной плесени.

Я ждал этого две недели. Насчет Сони не уверен, но она отвечала на мои, пропитанные вожделением и похотью, сообщения терпеливо и, что я особенно ценил в едва достигшей восемнадцатилетия девочке, грамотно. Порой мне приходила на ум глупейшая для моего положения мысль: сохранить нашу переписку в отдельном файле и, перечитывая ее во время приступа возбуждения, дополнять картину нашего тесного знакомства. Думаю, я старомоден, если готов под страхом развода ласкать тронутые ржой дальнозоркости глаза современным эрзацем любовной лирики. В свое оправдание скажу, что нынешние школьницы, совращенные современными графоманами с обедненным как уран двести тридцать пять лексиконом, так не пишут. Соня, готовая исполнить мои желания, но с презервативом, стала неожиданным открытием увядающего и тоскливого как полярная ночь ноября.

Без прелюдий бросились на кровать. Жгучее желание Сонечки сочилось из всех девичьих пор, наши языки, словно две змеи, неистовствовали в безумной схватке, в которой не могло быть поражения или победы. Покусывая алые губки, я расстегнул молнию на короткой юбчонке, пуговицы ее блузки тоже пали под натиском умелых пальцев и только бюстгалтер, как неприступный сейф, не поддавался.

– Ты, что, не умеешь? – удивилась Сонечка, желая помочь в нелегком деле, но я справился и несформировавшаяся грудь юной прелестницы предстала предо мной, увенчанная миниатюрными плодами сладкой земляники.

Колготки она сняла сама, оставшись в трусиках жемчужного цвета. Разоблачаясь, я впервые исследовал стройное тело, напоминавшее фигурку из сувенирного магазина при Императорском фарфоровом заводе. Прозрачная от исцеляющего петербургского климата с его бесконечными солнечными днями Сонечка казалась невесомой и ненастоящей. Казалось, я вижу сквозь миниатюрную куколку в метр шестьдесят ростом свет единственной лампочки, которая относилась то ли к комнате, то ли к еле заметному выступу прихожей.

Голова Сонечки склонилась к выпирающей части моей плоти, и головка члена еще сильнее воспряла от блаженного тепла щедрого маленького рта. В порыве нежной благодарности я гладил ее голову, теребил, наматывал на кулак толстую косу из упрямо вьющихся черных волос, ярко контрастирующих с молочной кожей, с пробивающимися на поверхность веточками вен и кровеносными сосудами. Я двигался в такт ее умелым движениям, стремился навстречу, соединяя два жадных до любви островка, ласково подбадривая девушку отрывистыми междометиями. Она уверенно держала член, то крепко сжимая его, и он еще сильнее твердел, то резко ослабляя хватку, и я на доли секунды замирал от восторга.

Одна знакомая однажды сказала, что минет, как аперитив, задает тон всему ужину. Не могу не согласиться с постулатом. Мне попадались девушки с потухшими рыбьими глазами вяло, через отвращение, отрабатывающие повинность у мужской промежности. Отношения со странницами, не слишком очарованными дорогой влечения к плоти, не сложились. Особенно тяжкими и болезненными случались мгновения, когда зубы прелюбодействующей особы от царапали нежнейшую оболочку, и я, подавляя желание убежать от чрезмерных усилий старательной прелестницы, выдергивал измученный член из ненавистного плена и погружался в привычную безопасную бездну розовых складок. В моей жизни есть женщина, с огромными удовольствием и мастерским умением ласкающая моего молодца. Это – жена. Увы, не моя. Наша дружба закалена годами тайных встреч, но не меркнет свет великого искусства: ее устами нарисованы десятки фантастических картин оральной нирваны.

Окутанный легким дурманом от исходившей ниже теплоты и созерцания происходящего (люблю подсматривать), продирался я сквозь воспоминания о событиях, предшествующих нашей встрече.

Знакомство с юной нимфоманкой

Где мужчина под сорок может познакомиться с молоденькой девушкой, да еще не с целью почитать ей на ночь сказку? В современной интерпретации подобное рассматривается как вторжение мерзкого древнего дедушки в личное пространство недозревшей внучки. Буду честным: подобные отношения меня не интересовали до встречи с Соней. Что мне могло дать несформировавшееся женское существо с заповедными неразведанными скважинами? Наоборот, я предпочитаю зрелых, опытных богинь, обученных и закаленных в постельных баталиях, с правильными выпуклостями в нужных местах, со сверкающими от неприкрытого вожделения глазами, пронизывающими как пули мощными децибелами стонов и оглушающих криков пустоту гостиничного номера.

На одном из Интернет-форумов, где приличный люд обсуждал новинки и классику кино, я ввязался в полемику с одной дотошной особой. По просьбе уставших от сообщений форумчан продолжили спорить в приватном чате. Так я узнал Соню и предложил встретиться в центре Петербурга. В кафе, куда я ее пригласил, я обомлел, растекаясь от неожиданности по стулу.

– Прости, не знал, что общался с ребенком, – вместо приветствия вымолвил я, и первым порывом было убежать.

– Все в порядке, не переживай, я достаточно взрослая, – успокоила девушка, усаживаясь напротив. – Мне все говорят, что я молодо выгляжу для своих лет.

Немного оправившись от потрясения, мы продолжили диалог. Все время меня не покидало ощущение, что общаюсь со взрослой женщиной, но в теле подростка. Она грамотно излагала мысли, что выдавало начитанную особу. Мы увлеклись обсуждением романа Достоевского, и я не заметил, как пролетело время обеда. Пора было возвращаться на работу. Уже провожая ее к метро, я поинтересовался насчет второй встречи и был шокирован признанием, чуть не выскочив на красный сигнал светофора:

– Помнишь, мы обсуждали фильм Триера? – она на секунду запнулась, но беспристрастно, словно речь шла о покупке пиццы в забегаловке, продолжила: – Это про меня. Я – нимфоманка.

Мы оба смотрели эту ленту, и я настаивал, что главная героиня – несчастное, больное существо (и сейчас так считаю), которая несет тяжкий крест недуга и облегчение испытает только со смертью. Моя первая жена зависела от таблеток. Только под их всесильным воздействием была бодра, энергична и полна интереса к жизни. Со временем пришлось увеличивать дозу, но лекарство попало в особый список, и врачи перестали выписывать рецепт. И вот тогда в нее вселился бес. Беспричинные раздражение и ярость стали ее вечными спутниками. Она заставляла меня искать эти проклятые снадобья по городу, в сети у «черных» аптекарей. Когда удавалось купить упаковку, жизнь, казалось, возвращалась в мирное русло. Но стоило мне столкнуться с неудачей, в доме воцарялся ад. Как только я ни пытался заставить ее пройти лечение, какие хитроумные способы ни изобретал (родственники тоже подключались), спасения от напасти не было. Я устал бороться и быть созависимым, вечно виноватым. В конце концов, я бросил ее.

Разорвись рядом бомба и взлети на воздух уткнувшийся рядом с нами в небо Дом Зингера, я и то не так бы изумился. Милое творение из одиннадцатого класса со смиренным выражением девственницы из школьного хора призналось в черном «взрослом» пороке, и я не знал радоваться неожиданному подарку или исчезнуть с горизонта. Стоически пережив неожиданное известие, чмокнул в розовую щечку ускользающую в плотное марево метрополитена девушку, бросив на прощанье избитое: «Спишемся!».

Сумбурный и потерянный вернулся домой и, тайком от жены, продолжил диалог с приобретенной нимфоманкой. Я размышлял весь день, и мне захотелось попробовать нежный фрукт, да еще с невероятной, неизведанной доселе, особенностью. Неужели в кино и книгах про подобных женщин показывали и рассказывали правду? Я принципиально не смотрел фильмы про проституток, потому что там одна ложь: у них – это грациозные красавицы, а по жизни (и я знаю таких лично) – угрюмые динозавры, бирюковатые и хрипящие как простуженные тюлени. Еще одно табу для меня – стриптизерши. Во-первых, мне их жалко, потому что век их короток, как у бабочек-однодневок, а пренебрежение от хозяев и клиентов черпают полными поварешками. Во-вторых, для меня интерес представляет «грамотно» одетая, а не полуобнаженная, женщина, когда поглаживаешь взглядом безукоризненно показанные места и ощущаешь прилив мужской силы.

«Может, встретимся наедине, в номере?», – бесшумно отстучал я по клавишам ноутбука, и воздух в комнате затаился в унисон моему дыханию.

«Ты, что? Я тебя еще за руку не держала!», – всплывающее сообщение подарило и надежду, и разочарование.

Мы снова встретились в том же кафе и решили прогуляться до Михайловского сада. Ясный день задавила стальная осенняя сырость, и парке почти не было людей. На скамейке под огромным кленом я попробовал на вкус Сонечку. Я вгрызался в нежные как мякоть перезрелого персика губы, ощущая во рту банановую сладость юркого язычка. Хотелось большего, и моя рука с гибкостью кобры скрылась под юбкой и заползла в священные покои. Прохладу пальцев нарушило приятное тепло сочившейся от возбуждения вагины. Как любознательный мореплаватель из эпохи Великих географических открытий исследовал я миллиметр за миллиметром, вторгаясь в неизведанные ранее глубины, нанося их на карты папиллярных узоров моих пальцев.

В субботу мы с женой приняли приглашение друзей и рванули на неделю в Сочи. Теплый морской воздух в разгар безысходной петербургской осени бодрит, и меркнут воспоминания о рабочих буднях и обязанностях. Только в поездках я осознавал, как незаметно и глубоко погружаюсь в Петербурге в рутину, но это и не удивительно в городе на болотах. Не забывал я только о Сонечке, находя для нее время каждый вечер, возбуждаясь от переписки и предвкушения скорой встречи. Мои баки за неделю воздержания наполнились до краев, но я знал, ради чего терплю муки. Жена тоже понимала. Я ей соврал, что половой аскетизм необходим и для душевной разгрузки. Так, мол, рекомендовал знакомый психолог, а супруга верит всему, что говорят врачи. Еще бы, до меня она спустила тонны денег на курсы личностного роста, не подозревая, что все важное и духовное можно найти в книгах классиков мировой литературы, причем, им и платить-то не надо.

Борясь с искушением опорожниться в ванной, прожил я семь нелегких дней, забивая свободное время счастливого безделья общением с друзьями, второй половиной, природой и шашлыками. С редким нетерпением ждал я понедельника, и он, наконец, настал.

Брызги радости мужчины среднего возраста

С трудом оттащив Соню от члена, бросил ее на кровать. Еще немного, и я бы не выдержал. Пульсирующая плоть готова была разорваться как коробочка бальзамина от легкого порыва ветра. Давно не загонял себя в келью, но сегодня Великий пост закончится. Я знал, зачем дал временный обет безбрачия, и Сонечка, вернее ее лицо, примет щедрый дар. Для нее это не было неожиданностью: мы договорились заранее. Умолчал я только про недельное житие одного монаха в смирении.

Ожидая таинства, лежала она голая поверх одеяла, по плечу струилась толстая коса, голова откинулась на подушку. Я расположился рядом на коленях, нависая над ее детским личиком, и неспешно заработал рукой. Желая подбодрить, хотя в этом не было необходимости, она целовала, втягивала в рот головку, и от алых губок до багрового бугорка, порой, тянулась тонкая паутинка слюны, при удалении лопающаяся как нить предохранителя. Считанные секунды оставались до отчаянного извержения проснувшегося вулкана. Он вот-вот был готов исторгнуть томившуюся в огненной пасти жерла разрушительную лаву.

И вот, свершилось! Пытаясь усилить рвущийся наружу поток, я сжал член, словно натягивал тетиву лука для дальнего пролета стрелы. Первая струя долетела до левой брови Сонечки и как хвост кометы оставила след на прикрытом веке и щеке, следующие нещадно, как из брандспойта, били в ноздри, хлестали по губам, укрывали густой массой лоб. Молочные зигзаги и синусоиды разлетались по всему лицу, и не было возможности спасти хотя бы сантиметр от неминуемой угрозы. Сонечка плотно сжимала губки, утонувшие в густом семени, явно не желая пробовать нектар радости. Она выгибалась, стараясь спасти от поражения волосы и косу, но тщетно: волшебный эликсир был повсюду. Заключительные брызги упали на правое плечо вместе с последним стоном освободившегося от тяжелой ноши усталого путника.

Излившись и стряхивая капли спермы с задыхающегося члена и пальцев, я испытал безумную эйфорию от содеянного. Именно так представлял я себе бурное начало нашего интимного общения. Соня лежала, не шевелясь и стараясь не потревожить теплый сок, который стремился проникнуть в глаза и просочиться через прикрытые губы в рот. С обожанием смотрел я на картину, написанную живой кистью на волшебном холсте девичьего лица. Но подобные шедевры живут долго только в мужской памяти, и я протянул Соне бумажные салфетки.

– Много, – промолвила девушка, вытирая сперму с лица, но не так это оказалось просто, и она попросила: – Помоги, пожалуйста, я не вижу.

Я не без сожаления разрушил созданный мною образ. Девушка удалила остатки с плеча и спросила:

– Давно не было?

– Дня три, – почему-то соврал я. – В душ пойдешь?

Она кивнула и прошлепала в ванную комнату, но сразу выскочила оттуда:

– Пол ледяной!

После освежающего омовения я вернулся к Соне. Она укрылась одеялом, и, теплая, ожидала продолжения. Девушка имела на это право после исполнения моего заветного желания, и я должен был оправдать ожидания маленькой феи. Несмотря на длительное воздержание, мне понадобилось время на восстановление. По опыту, я надеялся, что не разочарую Сонечку. Встречаясь с разными женщинами, я всегда чувствовал их отношение. Чем ярче раскрывалась партнерша, тем активнее вел себя я. В последний раз это случилось в одной из провинциальных столиц нашей родины, где я познакомился с девушкой, и вечером, после бара и многочисленных бокалов коньяка, мы оказались в одном номере, но не одни. Пришлось захватить ее подругу, которая, к счастью, уехала, а я уговорил Арину переночевать у меня. После клятвенных заверений не приставать, мы легли в кровать. Обещания растаяли через мгновение, когда я с одержимостью вошел в девушку. Никогда еще не слышал я столь оглушающих криков, которые явно смаковали жильцы по коридору. Заразившись ее всеобъемлющим возбуждением, я излился в нее, но член и не подумал успокаиваться. Плавно, не прерываясь, пошел я на второй круг. Когда все закончилось, она пояснила, что под алкоголем у нее случается по два и больше оргазмов. Я гордился, что мог «бесшовно» и долго удовлетворять Арину, но не признался, что тоже дважды испытал блаженство, причиной которого было ее бурное поведение.

Рассчитывал я на себя и в этот раз, но время на восстановление не помешало бы.

– Скажи, как ты живешь с этим? – деликатно спросил я, поглаживая ее выпуклость ниже спины в надежде возбудиться.

– А как люди едят всю жизнь определенную пищу, принимают лекарства? – ответила она вопросом. – Я давно приняла себя такой. Ничего не поделаешь, – она вздохнула. – Не убивать же себя за это.

Соня поведала, как находит партнеров в сети и среди знакомых. С некоторыми из них встречается по два и даже по три раза в неделю. Однажды, в день военно-морского флота она познакомилась с группой из четырех кадетов военного училища, которые ублажают ее раз в неделю по очереди. С счастью, она взяла за правило: все происходит только в презервативах, но я лелеял надежду, что ради меня она упразднит закон.

– Ты думала выйти когда-нибудь замуж, родить детей? – я чуть не ляпнул «жить обычной жизнью», но вовремя одумался.

– Конечно, я сделаю это, у меня не смертельное заболевание, – она словно читала мои мысли. – Но выйти замуж – это самое простое, и вообще, молодость женщины длится до сорока четырех лет. Времени еще полно, чтобы кем-то стать, чего-то добиться в жизни. Я хочу стать известной, знаменитой.

– Ты обязательно станешь, – согласился я для приличия, ощущая ласковый холодок ее пальчиков на члене. Ей не терпелось продолжить, но я не был готов и мысленно проклинал своего бойца, так некстати подводившего меня.

Понедельник начинается с фиаско

Никогда не переживал я по поводу размеров достоинства, обитающего под молнией брюк, хотя редкие осечки в постели случались (интересно, как на доморощенных курсах для молодых идиотов избавляют от подобных волнений?). Природа наградила меня средними параметрами, и моим женщинам было комфортно, особенно когда они нуждались в «задней радости». Одна из бывших, застенчивая угловатая Людик, понуро исполняющая минет и так же безрадостно отдающаяся в классическом исполнении, разгорелась как красный гигант перед гибелью, когда я вошел в неразработанную звездочку сзади. Свой первый анальный опыт она часто вспоминала в назойливых сообщениях из сибирских мест, куда забросила ее судьба по работе. Когда же Людик (слава богу) обрела замужний рай и родила дочку, нить, связывающая нас на ниве неожиданного вторжения в запретное пристанище, благополучно оборвалась.

Мой труженик с трудом, но воспрял. Уготованную для него защиту Соня вытащила заранее из своей сумочки и осталась непреклонной к моим просьбам почувствовать ее внутри наживую. Кое-как напялил презерватив, заклиная друга не превращаться во врага. Только не сейчас, не с этой милой девочкой. Можно с женой, она всегда поймет, и всегда будет другой раз. Миссионерская поза быстро наскучила Сонечке, ее лицо подернулось зеленоватой тоской, от чего мне стало неуютно. В коленно-локтевой я хищно пристроился к ней сзади и как непобедимый дракон стал терзать жертву. Эта позиция всегда чрезвычайно возбуждала меня, и это было для меня возможным спасением (правда, я редко выдерживал долго). Пулеметный шквал фрикций резко оборвался, когда я услышал:

– Ты уже вошел?

От фразы в ушах стоял звон, будто в окно влетела крылатая ракета, от которой сложился ветхий дом на Васильевском острове вместе с паскудной комнатенкой, пропитанной развратом и грехом. Немолодой, пусть и запыхавшийся, но все же знающий толк в делах любовных, человек в расцвете лет, вовсю старавшийся доставить удовольствие восемнадцатилетней девчонке, был растоптан, убит наповал дурацкой репликой. Мне вручили черную метку с надписью «Низложен!». До меня внезапно дошло, что я не услышал ни единого стона или даже вздоха, словно мы не сексом занимались, а читали в абсолютной тишине скверную книжку. Если смотришь кино и сопереживаешь героям или, наоборот, они раздражают, то обязательно скажется отношение. Эмоции Сони не проявились ни разу, будто хирург давно вырезал их как бесполезный орган.

Впервые мне довелось испытать позор в бою, да еще не с опытной женщиной, а с недавней школьницей! Но как такое могло случиться? С ее маленьким ростом и миниатюрностью ей, как оказалось, не хватало ни длины, ни толщины среднестатистического, но оцененного моими пассиями члена. Промычав в ответ что-то похожее на утверждение, я возобновил мучительный для меня процесс, одновременно пытаясь в мыслях проанализировать неприятную ситуацию. Перебрав все связи, я не нашел ни одной, где мне было бы так обидно как сейчас. Унижение разрасталось внутри как бамбук, только быстрее: по метру в секунду. Досада затмила, подавила и без того робкое желание. Уставшая змея во влажной пещере еще какое-то время пыталась ползти навстречу радости от добычи, но вместо этого угасла в своем порыве, уменьшилась в размерах и, наконец, сбросила шкурку назло всем периодам линьки. Увядший член выскользнул из Сонечки, оставив внутри разочарованный презерватив, не познавший таинства семяизвержения.

Одевались в тишине. Краснея, пытался сгладить я конфуз от неудачи, на что получал неизменное и банальное: «Все в порядке. Не беспокойся!». Перед выходом она долго ковырялась в телефоне, видимо, сверялась с расписанием встреч на сегодня. Ей срочно нужна была компенсация за неудачное начало дня, и я, мучимый чувством вины, не мешал выбирать из моих конкурентов, выплачивая репарацию в виде покорности и молчания.

Доехали до метро «Невский проспект», где в семи минутах ходьбы располагался мой офис. Попрощался с Сонечкой, и мы договорились списаться вечером. Оставшийся кусок дня провел в гнетущем состоянии, ошибаясь в расчетах и тихо ненавидя всех и вся вокруг. Даже жена не узнавала меня по телефону:

– У тебя грустный голос, милый. Что-то случилось на работе? Может, стоит куда-нибудь съездить отдохнуть?

– Мы только что приехали из Сочи, забыла? – едва сдерживая раздражение, ответил я, хотя мне хотелось орать на эту дуру, проклиная идиотскую заботу.

Вечером я пытал Соню в чате, мне нужны были ответы на мои глупые мужские вопросы. Получил первый удар под дых: «Давай лучше просто кофе пить. Мне с тобой нравится общаться». В этот понедельник я решил идти до конца и грубил Сонечке. Второй ответ смял меня как бомж алюминиевую банку каблуком найденного на помойке ботинка: «Причина в том, что ты в возрасте, тебе тяжело. Люби жену и будь счастлив». После этой фразы она исчезла, а я, поруганный и обесчещенный, остался перед экраном переваривать сказанное.

Несмотря на хлесткую правду, я не был удивлен и тем более ошеломлен. Соня всего лишь озвучила то, что я уже знал, но не решался признаться в этом себе. Мне казалось, что я по-прежнему универсален и могуч, но не рассчитал силы. Удивляло одно: почему она ничего не почувствовала, словно под наркозом? Почему мой член болтался в ней как неприкаянный космический корабль в необъятном безвоздушном пространстве? И меня осенило. Она встречается с десятками, а может, сотнями мужчин. В доме дореволюционной постройки, где я живу, как-то закрыли проход через главный вход, так как в нашем подъезде располагался штаб управляющей конторы, и нескончаемая вереница народу тянулась с утра до вечера. Ежесекундно натужно хлопали двери, стонала под ногами плитка, и проем не выдержал. Через Сонечку прошло множество самцов, и их приборы не могли не нанести урон нежной девичьей вагине, только она не понимает, что ей требуется капитальный ремонт.

Настрадавшись вволю, но решив, что проблема не во мне, я отправился в душ, чтобы окончательно смыть траурный налет неудачного понедельника.

Мечты всегда сбываются

Прошло несколько лет, я расстался со второй женой, и события той осени вытеснили другие женщины, новые впечатления и нежелание что-либо менять в простой как амеба жизни холостяка, недобитого и непокоренного двумя браками. Я окончательно понял, что свобода имеет смысл только, когда принадлежишь себе и никому более. Жить для себя – главное для любой особи, и я больше не верил, что мое предназначение – убиваться на работе, экономить на себе ради семьи или детей. Пусть меня за это осудят адепты теории про «стакан воды и старость», готов с ними поспорить.

Фантомы прошлого не беспокоили, и я плыл по течению, мерно покачиваясь на волнах потрепанным, но устойчивым к жизненным невзгодам парусником. Встречи с друзьями и путешествия затянули меня, я всецело отдался на их милость, спуская на удовольствия почти все средства. Это было похоже на летаргический сон, только с магической аурой, из которого не хотелось выходить.

Майский Гибралтар, куда я приехал на машине из Малаги, встретил меня той редкой прохладой, какую не купишь ни за какие деньги в это время года на южном побережье Испании. Закинув вещи в крошечную комнату скромного отеля в центре, я отправился бродить по улочкам, напоминающим старинные узоры на персидском ковре. Фуникулер, часовую очередь на который я стоически вынес, закрыли перед носом, сославшись на непогоду, но я решил покорить знаменитую скалу с ее пещерами, видами на африканский континент и, конечно, обезьянами.

Вечером, уничтожив в ресторане стейк величиной с огромного карася, я вернулся в номер, где меня встретил неожиданный разгром: перевернутый стул, разбросанные вещи, измазанные зубной пастой, сорванная занавеска душа, разбитый стакан – все это ввело меня в ступор. Оказывается, я не закрыл окно, в которое проникла обезьяна и устроила бедлам. Ночной портье с укоризненным выражением лица указал мне на броскую табличку с правилами проживания на двери (закрывать плотно окна – главное) и молча выписал штраф.

Лежа в кровати, я бесцельно щелкал пультом, переваривая произошедшее и готовясь ко сну. На одном из каналов для взрослых я запнулся, застыл с отвисшей челюстью. С экрана мне скромно улыбалась Сонечка, абсолютно голая. В кадре появились три кавалера с готовыми к бою орудиями, которыми и не преминули воспользоваться. Как голодные муравьи облепили они личинку, истязая бедную как могли. Остолбеневший, смотрел я на чудо-каракатицу: каждый бился на своем участке, затыкая в прямом смысле свое направление. Соня радостно покрикивала (если освобождался рот), когда двое усердно пытались сточить внутреннюю перегородку своими шлангами. Наконец, тело жертвы яростно завибрировало от аккордных фрикций, все затихли, а я, разбитый от внезапного откровения, выключил телевизор.

Вернувшись в Санкт-Петербург, я нашел в сети фильмы с Сонечкиным участием. Их, к радости ее поклонников, было немало. Почти в каждом повторялось одно и то же: Соня и три-четыре жадных до гибкого юношеского тела активных вандала. В одном из видео я обнаружил, что Сонечка купила новую грудь, и две вишенки, что красовались ранее на аккуратных девичьих сопках, теперь украшали два выдающихся вполне женских вулкана.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.