Вероника Хэли
Убийство у алтаря

© Veronica Heley 2001, 2023

© Коваленко В., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

* * *

Глава 1

Она поняла, но было слишком поздно.

Вот почему Ферди убили в этом месте и в это время суток.

Полиция ошиблась. Да и она сама думала неправильно.

Но она оказалась права, подозревая, что за каждым ее шагом следят.

Она боялась, и на то имелись все основания.

Ей хотелось закричать! Она только начала привыкать к смерти Фрэнка. Теперь и ей осталось недолго.

Она прижалась спиной к дверям церкви. Те не поддались и не впустили ее, как это было с Ферди.

Убийца сделал шаг вперед…

* * *

Прошло два дня после похорон.

Элли всем говорила, что с ней все будет в порядке, но, конечно, это было не так. Прописанные доктором таблетки ей тоже не помогали. Ночью она не могла сомкнуть глаз и весь день чувствовала себя полусонной. Элли знала, что ощутит бодрость, если перестанет принимать таблетки, но не была уверена, что тогда сможет все выдержать.

Она стояла у стеклянной двери и смотрела на склон заднего двора, переулок и церковь. Деревья вокруг только начали желтеть, когда Фрэнка увезли в больницу. В ночь его смерти ударил сильный мороз, и теперь на лужайке виднелось больше листьев, чем на деревьях.

Надо бы их убрать, иначе пострадает трава.

Фрэнк никогда не интересовался садоводством, но для Элли было радостью жизни превратить заросший бирючиной[1] клочок земли в красивый сад с цветущими кустарниками и травянистыми растениями. Посреди лужайки разместились солнечные часы, напоминая прохожим, что «Время течет, и человеку остается с этим только смириться».

Утекая, Время забрало с собой Фрэнка. Элли до сих пор пыталась смириться с этим.

Нежно-зеленые стены и удобная мебель гостиной за ее спиной когда-то казались безмятежным убежищем от внешнего мира. Теперь на столе в эркере, выходившем на дорогу, пылились пачки открыток с соболезнованиями. На серванте стояли две забытые полупустые кофейные кружки, цветы в вазах поникли и засохли, а на кремовом ковре у дивана валялись газеты.

«Пора двигаться дальше,– сказала себе Элли.– Начни разбирать одежду Фрэнка, выйди из дома за продуктами, верни просроченные библиотечные книги».

Она старалась мыслить позитивно. Даже в ноябре в саду было еще много ярких красок. Дверь сарая хлопала на ветру. Нужно запереть ее. В сарае обитали бродячие кошки и любил играть маленький соседский мальчик… Тут Элли вспомнила о том, что не видела мальчика с тех пор, как умер Фрэнк.

Солнце изредка выглядывало из-за туч, окрашивая в золотистый цвет каменные скамейки и урны во внутреннем дворике. Незадолго до того, как Фрэнк заболел, Элли наполнила урны цветущими зимой анютиными глазками и пестрым плющом. Они росли хорошо.

Солнце светило все ярче, и шпиль церкви чернел на фоне неба. Нечасто он выделялся так отчетливо. Это означало, что собирается дождь.

За спиной Элли, в прихожей, выкрашенной в цвет магнолии, тихо и нежно пробили старинные часы. Пора принести Фрэнку утреннюю чашку чая. Элли вздрогнула. Фрэнк больше не выпьет утреннюю чашку чая. Как она могла забыть?!

Из боковой двери церкви, размахивая руками, выбежала грузная женщина. Элли отметила, что это довольно необычно, но не двинулась с места.

Миссис Доуз побежала по дорожке от церкви. Элли ощутила слабый прилив интереса. Она никогда раньше не видела, как бегает величественная миссис Доуз.

Миссис Доуз прорвалась через ворота, отделяющие территорию церкви от переулка. Перебежав его, она распахнула калитку, ведущую в сад Элли. Лицо миссис Доуз было красным, а ее пуховое оливково-зеленое пальто развевалось на ветру, когда она пробралась по саду и постучала в кухонную дверь Элли.

Двигаясь словно во сне, Элли пошла открывать.

Сначала миссис Доуз не могла нормально говорить. Она сорвала с шеи цветастый шарф и замахала руками.

«Ей нужна помощь», – подумала Элли. Она почувствовала, как что-то внутри шевельнулось в ответ на беспомощность миссис Доуз.

– Присядьте. – Она налила воды в стакан. – Выпейте. Попробуйте собраться с мыслями…

– Телефон! – Миссис Доуз выбила стакан из рук Элли, разбрызгав воду. – Полиция! В церкви мертвец!

Элли моргнула.

– Глупая девчонка! Скорее же!

Элли снова моргнула. В свои пятьдесят она уже не считала себя девчонкой.

– Звоните в полицию! Вы ближе всех. Наверное, это кто-то из рабочих, из теплотехников, понимаете? Они всю неделю приходили и уходили. Я подумала, что он пьян! Попыталась его поднять!..

Она покачнулась, закрыв лицо пухлыми пальцами.

Миссис Доуз, респектабельная вдова и глава группы по оформлению церковных букетов, была не из тех женщин, которые впадают в панику просто так. Единственное исключение – случилось нечто особенно неприятное.

Горе и шок от смерти Фрэнка не отпускали Элли, но она заставила себя быть практичной. Миссис Доуз обратилась за помощью и должна ее получить.

Элли позвонила в полицию и организовала чай и выражения сочувствия для миссис Доуз. «Вот Фрэнк вернется домой, и я ему все расскажу», – подумала она.

«Ой, почему я все еще планирую ему что-то рассказать?»

Она уговорила миссис Доуз пройти в гостиную. Женщина заняла кресло Фрэнка – самое лучшее кресло. Ну, конечно. Миссис Доуз – женщина с пышными формами. Но Элли все равно поморщилась, увидев кого-то другого в большом кресле Фрэнка.

– Я положила два кусочка сахара. Берите печенье. Помогает справиться с шоком.

Лицо миссис Доуз немного посветлело, но дыхание все еще оставалось неровным, а темные волосы растрепались. Она подняла трясущиеся руки, чтобы поправить пряди.

– Сначала я его не заметила. Я только закончила занятия по составлению букетов в церковном зале, поэтому решила заглянуть в саму церковь и посмотреть, что нужно сделать с цветами после похорон…

Похорон Фрэнка.

– Да, – ровным голосом ответила Элли. – Вы так замечательно украшаете церковь цветами. На днях все это отметили.

Миссис Доуз сочла комплимент успокаивающим. Она наклонила голову и допила чай. Ее руки все еще дрожали, но она протянула чашку за добавкой.

– Я прихватила несколько хризантем, чтобы заменить увядшие. Подходя к алтарю, я чуть не споткнулась об него. Как я могла ожидать, что кто-то лежит на полу перед алтарем, правда же? Обхватила его. Обеими руками. Он лежал ничком.

– Кто?..

– Я не разглядела его лица. Подумала, что он пьян.

Она заплакала.

Элли принесла несколько красивых льняных платков Фрэнка. Ему они теперь не нужны, так что их вполне можно использовать. Элли все еще предстояло разобраться с его одеждой, обувью, книгами и бумагами. Сейчас она не собиралась об этом думать.

Миссис Доуз высморкалась и вытерла нос, когда в дверь Элли позвонили полицейские.

Миссис Доуз повторила им свою историю, вполне наслаждаясь вниманием двух симпатичных молодых служителей правопорядка. Она отказалась сопровождать их обратно в церковь. По ее словам, боковая дверь в здание осталась открытой. Они могли самостоятельно войти и все проверить. Сама она не собиралась возвращаться, пока тело не уберут. Элли могла бы проводить их. «Не так ли, дорогая?»

Элли показала полицейским, как пройти через ее сад, пересечь переулок и подняться к церкви. Ее охватило любопытство. Она вынуждена была признать, что не отказалась бы зайти в церковь вместе с полицейскими, просто чтобы убедиться в правдивости слов миссис Доуз.

Но полицейские сказали, что ей следует вернуться и посидеть с миссис Доуз. Они также отказались впустить инженеров по центральному отоплению, которые прибыли в этот момент.

Элли оглядела мужчин: бригадир и оба его помощника. Значит, ни один из них не лежал мертвым перед алтарем.

Вернувшись, она застала миссис Доуз за расчесыванием волос перед зеркалом.

– Еще чаю?

– Нет, но я воспользуюсь туалетом, если не возражаете.

Пальцы миссис Доуз подергали букетик лилий, который Элли как попало запихнула в вазу. Люди проявили доброту, подарив ей цветы на похоронах, но она была слишком рассеянна, чтобы расставить их должным образом.

– Не стоило втискивать лилии в такую маленькую вазу, – заметила миссис Доуз, снова возвращаясь к привычной теме. – Вам следовало срезать стебли на полтора дюйма и…

– Я знаю, но…

– Приходите на мои занятия по составлению букетов. В четверг утром, в половине одиннадцатого, в церковном зале. Эти милые молодые полицейские хотят, чтобы я сделала заявление. Не то чтобы я много могла им рассказать. Я потянула его за руку, ну, знаете, чтобы помочь подняться. – Миссис Доуз вздрогнула.

Элли слушала кивая. Она снова заварила чай для миссис Доуз и полицейских. Только на этот раз пришли другие, но они тоже захотели чай с печеньем. Знакомые действия: слушать, кивать в знак согласия, подавать еду.

Элли по-прежнему чувствовала себя полусонной, но окружающие, казалось, этого не замечали.

* * *

Большой дом напротив церкви пустовал уже несколько месяцев. Толстяк припарковал свой темно-зеленый «Сааб» на подъездной дорожке под объявлением о продаже. Пусть все подумают, что кто-то наконец заинтересовался этим домом, хотя ходили слухи, будто владелец запрашивает слишком много. Или решат, что это один из воспитателей детского клуба при церкви оставил машину здесь, в стороне от дороги.

«Сааб» был припаркован именно в таком месте, чтобы водитель мог хорошо видеть всех, кто входил и выходил из церкви.

Появление миссис Доуз… Наблюдатель опустил стекло и услышал ее крик. Итак, тело обнаружено. Хорошо.

Толстяк проследил, в какой дом она поспешила за помощью. Ага, не тот ли это домишко, где, как предполагалось, прошлой ночью стояла женщина, наблюдая за происходящим?

Толстяк поджал губы. По его мнению, убийце следовало сразу же расправиться со свидетелем, вместо того чтобы терять голову и убегать с места преступления. Если старая карга расскажет о том, что видела, убийцей придется пожертвовать, пусть даже он – правая рука босса.

«И если он исчезнет…– тут толстяк улыбнулся…– кто-нибудь другой сможет его заменить, не так ли?»

Подъехала полицейская машина. Толстяк наблюдал за тем, как женщина показывала полицейским дорогу к церкви. Она не пошла с ними, вернувшись в свой дом.

Водитель пересчитал задние дворы. Ее дом был четвертым из восьми двухквартирных, и все они примыкали к переулку и выходили окнами на церковь. Начали собираться зеваки.

Прибыли старшие офицеры, затем – криминалисты. Толстяк съежился на сиденье, но затем вспомнил, что окна у него тонированы. Он мог следить за всеми, но его не видел никто.

Он подождал, пока старший офицер и его помощник выйдут из церкви и спустятся по дорожке, чтобы взять показания у свидетелей. Вскоре босс узнает, достаточно ли видела та женщина, чтобы опознать убийцу.

Толстяк завел двигатель и, внимательно оглядевшись по сторонам, вырулил на главную дорогу, встроившись в поток машин.

* * *

Элли проводила миссис Доуз до ее дома, расположенного через две улицы. Миссис Доуз нужно было на кого-то опереться, и для этой миссии выбрали Элли. Знакомая роль.

Миссис Доуз призналась, что ей не терпится позвонить дочери и рассказать о происшествии.

Элли же решила не беспокоить свою дочь Диану раньше шести часов вечера. Она все равно не вернулась с работы, где трудилась на полставки. Когда Элли думала о дочери, внутри у нее все сжималось. Порой ей было трудно дарить Диане безоговорочную любовь. Например, после похорон мужа Элли вместе с дальней родственницей вспоминала молодые годы Фрэнка, когда Диана прервала ее словами: «Я бы очень хотела, чтобы ты не рассказывала об отце. Ты же знаешь, как сильно это меня расстраивает!»

* * *

Это был первый раз, когда Элли вышла из дома после похорон. Оказавшись на свежем воздухе, она решила воспользоваться редким солнечным днем и прогуляться по местному парку. Возвращаясь по переулку, она остановилась, чтобы посмотреть, нет ли поблизости полицейских. Что за трагедия произошла! Она с трудом могла это осознать. Бедная миссис Доуз, споткнулась о тело…

Это была красивая церковь в викторианском готическом стиле, которую очень любили невесты, предпочитавшие традиционные свадебные фотографии.

Кладбища как такового на территории не было, но здание окружал поросший травой участок, обсаженный высокими деревьями. Лужайку – как его называли – во всех направлениях пересекали асфальтированные дорожки.

Элли знала, во сколько обходится содержание церкви, поскольку Фрэнк состоял в приходском совете. Его главной заботой был построенный в тридцатых годах по соседству с церковью зал, который давно нуждался в обновлении и ремонте. «Что ж,– подумала Элли,– по крайней мере, Фрэнку больше не нужно беспокоиться об этом…»

Фрэнк любил повторять, как им повезло, что у них есть приятный и избегающий крайностей священник, который привлекает к себе разумную паству. Элли стало интересно, как тот воспринял известие о смерти в церкви.

Она гадала, когда же убили беднягу. Прошлой ночью? Вряд ли он много времени пролежал у алтаря, иначе кто-нибудь нашел бы его раньше.

Элли долго просидела в четырех стенах и привыкла к тишине, поэтому чувствовала себя подавленной из-за шума уличного движения на главной дороге за церковью.

Автобус с визгом затормозил у церковного зала. Водитель просигналил пожилому мужчине, переходившему дорогу по пешеходному переходу. Скоро из расположенной напротив начальной школы начнут выходить дети.

«Можно быстренько заскочить в магазины и купить что-нибудь поесть», – подумала Элли.

Пока Фрэнк не попал в больницу, Элли работала неполный рабочий день в благотворительном магазинчике на бульваре. Больше она туда не возвращалась. Готова ли она отвечать на любезные вопросы своих коллег? Нет, пока нет.

Она повернулась спиной к главной дороге, радуясь уединению собственного дома. Фрэнк родился и вырос в одном из роскошных особняков на другом конце прихода, но им нравилось жить в этом скромном райончике рядом с церковью. Элли беспокоилась, что маленький дом вызовет у мужа клаустрофобию, но в течение нескольких лет они не могли позволить себе ничего большего, а позже Фрэнк нашел другое применение деньгам.

Элли понятия не имела, сможет ли она продолжать жить здесь. Она не была уверена, что это ее волнует.

Боковую дверь в церковь закрыли и огородили лентой. Полицейский стоял на страже, отвечая на взволнованные расспросы прохожих. Кто-то из толпы окликнул Элли, чтобы узнать, не видела ли она чего-нибудь странного. Элли заставила себя улыбнуться и покачать головой. Один мужчина, проявив настойчивость, подбежал к ней, чтобы поговорить.

– Они устроили в церковном зале оперативный штаб! Ума не приложу, что теперь делать детскому клубу! Всех опрашивают, не заметил ли кто-нибудь чего-нибудь подозрительного!

Элли было трудно оставаться общительной, но она старалась изо всех сил.

– Да, меня тоже спрашивали, но, боюсь, я ничего особенного не заметила, – ответила она.

– Ах да, конечно. После того как Фрэнк… мои соболезнования… – Понимающий кивок.

Элли склонила голову в ответ. Она прошла через калитку, поднялась по склону своего сада и вошла в кухню. Сделала бутерброд, но хлеб оказался черствым, и она съела только половину.

Элли обнаружила, что плачет. Время от времени давать волю слезам было в порядке вещей… вдовам это разрешалось… хотя она знала, что не должна вести себя так на людях, потому что это ставило окружающих в неловкое положение.

Диану, например. Если б она была рядом, то сказала бы: «Возьми себя в руки, мама!»

Элли еще предстояло разобраться с листьями на лужайке, одеждой в шкафу, библиотечными книгами, которые требовалось вернуть, бумагами, туалетными принадлежностями в ванной. С пачкой писем с соболезнованиями, с открытками. С отсутствием нормального хлеба или вообще каких-либо других свежих продуктов в холодильнике.

Она отошла на свое любимое место у стеклянной двери, откуда открывался вид на сад и церковь за ним.

* * *

– Диана, это мама. Как ты?

Обычно, когда Элли звонила дочери, ей приходилось выслушивать жалобы Дианы на начальницу, на заведующую яслями, куда ходил ее малыш, на то, что химчистка испортила новую блузку.

Элли не любила думать о ком-либо плохо, но иногда ей казалось, что Диане нравится придираться к людям. Как… Элли пресекала эту мысль, прежде чем та могла завести дальше. А затем заменяла ее на более приемлемую. Как тете Фрэнка – Друзилле.

Но после резкого замечания на похоронах Диана изменилась и стала проявлять большую любовь к матери. Она беспокоилась о том, правильно ли питается Элли, и уговаривала ее уехать к ним на север. Сегодня Диана хотела узнать, продолжает ли Элли принимать таблетки…

– Диана, дорогая, прости, что прерываю, но сегодня здесь произошло нечто невероятное…

Диана была потрясена. Она попросила мать собрать вещи и уехать немедленно, в этот же день.

– Ты не должна больше там оставаться, и это не обсуждается!

– Нет, нет, дорогая. Все в порядке…

Поднимая трубку, чтобы позвонить Диане, Элли в глубине души надеялась, что дочь повторит свое приглашение поехать к ним погостить. Но как только это предложение прозвучало, Элли поняла, что не хочет уезжать. В любом случае это был скорее приказ, чем просьба, а Элли очень не нравилось, когда дочь командовала ею, пусть даже с благими намерениями.

* * *

«Сегодня я буду настроена очень позитивно,– сказала себе Элли.– И больше не стану принимать таблетки. Поставлю перед собой задачу и начну ее выполнять. Перестану отвлекаться. Верну библиотечные книги. Буду умницей и позвоню тете Друзилле, чтобы узнать, как у нее дела. Куплю продукты, приготовлю нормальную еду и съем ее».

Но сначала Элли предстояло выбросить полузасохшие цветы, и в особенности лилии, которые отцвели и стали коричневыми в своей неподходяще маленькой вазе. Поднимая их, Элли взглянула на себя в зеркало, чтобы убедиться, что выглядит опрятно.

Фрэнку не нравилось, когда она одевалась в яркие цвета или пользовалась косметикой, за исключением розовой помады. Ее короткие вьющиеся волосы рано поседели. Элли считала, что это придает ей неряшливый вид, и была удивлена, услышав, как сосед назвал ее «привлекательной крошкой».

Это подняло ее моральный дух.

Элли никогда не носила черное, так как Фрэнк считал этот цвет слишком грубым для ее светлой кожи. Сегодня на ней был кремово-голубой шерстяной верх и синяя юбка с карманами, достаточно широкая, чтобы было удобно.

Ее мать – давно покойная – любила повторять: «Прикрывай колени, дорогая, и всегда держи их вместе на людях».

Тетя Друзилла говорила: «Почему бы тебе не сесть на диету? Нельзя ожидать, что мужчины будут верны женщинам, которые позволяют себе объедаться».

Элли покачала головой. Фрэнк был верен ей. А если и нет, то она не хотела об этом знать.

Элли заметила, что миссис Доуз оставила свою расческу на столике под зеркалом. Ей требовалось выполнить еще одну задачу…

* * *

Миссис Доуз провела Элли в свой крошечный домик с террасой.

– Заходите, дорогая. Я рада хоть кого-то видеть. Не могли бы вы купить мне кое-что в магазинах? Я вся дрожу, не решаюсь выйти. Доктор сказал, что мне нужно согреться и постараться не думать о плохом. То же самое повторил и священник. Вы знали, что он разговаривал с тем парнем незадолго до его смерти?

Элли усадили на стул. Комната была маленькой, заставленной коричневой мебелью и некомфортно жаркой. Элли безропотно решила, что станет слушателем, в котором нуждается миссис Доуз.

– Это оказался не теплотехник, дорогая. Хлоя зашла ко мне вчера вечером после работы…

Элли подумала, что должна бы знать, кто такая Хлоя, но, хоть убей, не могла этого вспомнить.

Миссис Доус нетерпеливо прищелкнула языком.

– Помните Хлою, мою внучку? Ту, которая взяла годичный учебный отпуск перед поступлением в университет? Она копит деньги на кругосветное путешествие, хочет отправиться в Австралию с рюкзаком за плечами… звучит ужасно, но об этом мечтает вся нынешняя молодежь. В любом случае ей нужны деньги, поэтому она работает на полставки в «Подсолнухах», новом кафе на бульваре, где подают вкусную выпечку. Так вот, Хлоя сказала, что все теплотехники зашли в кафе после того, как полиция закончила беседовать с ними. Значит, это был не один из них. Что на самом деле даже неплохо, потому что иначе они бы не успели наладить отопление к воскресенью, не так ли? А я всегда говорю, что нет ничего хуже, чем холодная церковь.

– Так они знают, кто?..

– Угу. Священник сказал мне, когда позвонил, чтобы узнать, все ли у меня в порядке. Вчера в обед он зашел в церковь. Конечно, через главный вход, потому что тот ближе к его дому. Как бы то ни было, он застал там полицию, которая фотографировала место преступления и все такое. Они попросили его взглянуть на тело, мало ли, вдруг ему знаком этот человек. И, конечно, он узнал его, так что это упростило дело.

– И кто же?..

Миссис Доуз фыркнула.

– Этот никудышный сын миссис Ханны, у него только рот да брюки, и их обоих нужно хорошенько вымыть с мылом, если хотите знать мое не столь скромное мнение. По нему никто не будет скучать.

Элли снова обнаружила, что не может вспомнить ни лица, ни имени.

– У него в фургоне большая стереосистема, которую слышно за милю. Показушник. Серьги и гвоздик в носу. И конечно, безработный.

Элли кивнула. Теперь она поняла, о ком речь. Миссис Ханна работала в пекарне на бульваре. Приятная женщина, которая все еще говорила с сильным акцентом после стольких лет, проведенных в Британии. Юный Ферди был и гордостью, и отчаянием ее жизни.

– А как?..

– Его сбили и скрылись с места происшествия, как думает священник, хотя полиция, конечно, ничего подобного не говорила.

Воображение Элли нарисовало картину, как гигантский танк сбивает юного Ферди прямо в церкви. Она подавила улыбку. Миссис Доуз не оценила бы такое легкомыслие… как и Фрэнк, если подумать.

– Наверное, все случилось возле церкви на главной дороге, – продолжила миссис Доуз. – Этот поворот очень опасен. Я всегда говорила, что однажды там произойдет авария со смертельным исходом, и вот она случилась. Водитель запаниковал. Он же не хотел оставлять тело на виду, не так ли? Наверное, заметил, что церковь открыта, ведь там работали теплотехники… они постоянно заходят и выходят, оставляя дверь нараспашку, и им плевать на сквозняки и безопасность… Так вот, водитель, должно быть, затащил Ферди в церковь и оставил его там, чтобы успеть скрыться. Вряд ли они когда-нибудь найдут его… я имею в виду водителя.

«На самом деле,– подумала Элли,– ты имеешь в виду, что смерть Ферди – это избавление от всякой дряни».

Вряд ли миссис Ханна согласилась бы с этим утверждением. Элли захотелось сказать: «Будем надеяться, что грешник обретет покой, найдя смерть в церкви», но она чувствовала, что ее посчитают легкомысленной. Конечно, Фрэнк назвал бы это дурным тоном, и, возможно, так оно и есть.

– Мне нужно идти, – сказала она, вставая. – Пожалуйста, сообщите, что вам нужно в магазинах… И не стесняйтесь, ладно?

– О, я просто не могу решиться выйти на улицу. У меня начинают дрожать ноги, когда я подхожу к входной двери. Скажите мне, если услышите что-нибудь еще в магазинах, хорошо?

Элли подумала, что при малейшем поощрении миссис Доуз превратится в жертву и останется в этой роли навсегда. Элли по личному опыту знала, как легко попасть в такую ловушку. Она сама только что из нее выбралась… и могла мигом провалиться обратно. Может, кто-нибудь более деликатный сумел бы помочь миссис Доуз и не дать ей преждевременно превратиться в старуху?

Она открыла рот, поколебалась и закрыла его. Конечно, ей не следует ничего говорить. С другой стороны, если не она, то кто?

– Не беспокойтесь о цветах к воскресенью, – сказала Элли. – Я уверена, что кто-нибудь из вашей группы будет только рад взять все на себя. Если они не смогут сделать это в столь сжатые сроки, возможно, органистка что-нибудь придумает…

Впечатляющая грудь миссис Доуз раздулась.

– Нора?! У нее это получается не лучше, чем у вас! Нора посмеет тронуть мои цветочные композиции только через мой труп!

– Я уверена, она сделает все, что в ее силах, – лукаво заметила Элли. – Хотя, конечно…

– Ее сил недостаточно! – выкрикнула миссис Доуз. Она на мгновение задумалась, а затем потянулась за своим пальто. – Я сейчас заскочу в церковь и посмотрю, что происходит. Если главный алтарь огорожен, возможно, мы проведем службу в часовне Богоматери. Мне лучше поговорить об этом со священником. Я оставила охапку хризантем в ведре в задней части церкви… Не исключено, что эти полицейские могут их опрокинуть, и что тогда нам делать?

* * *

Элли прошлась по магазинам на бульваре, который гудел от новостей о найденном в церкви теле. Знала ли Элли что-нибудь об этом? Нет? Она ничего не видела? Что ж, неудивительно, на самом деле. В это время суток она наверняка уже задернула шторы. А, по ее мнению, это попадет в центральные газеты? Элли ожидала, что ее спросят, как она себя чувствует после похорон, но только несколько человек вспомнили об этом.

Элли сообщила своим коллегам в благотворительном магазинчике, что надеется вернуться к ним на следующей неделе. Она видела, что они готовы снова свалить на нее все свои проблемы. Одна сказала что-то, а другая возразила – и понеслось. Элли заверила их, что, по ее мнению, они прекрасно справляются. Они с сомнением согласились. Она надеялась, что коллеги воздержатся от открытой ссоры до ее возвращения.

Элли занимала хорошую секретарскую должность, пока не вышла замуж и не родила Диану. После этого она работала по возможности, страдая от череды выкидышей. К тому времени, когда они потеряли всякую надежду завести еще одного ребенка, дела у Фрэнка шли так хорошо, что семья не нуждалась в заработке Элли. Муж убедил ее заняться благотворительностью. Элли не возражала против потери независимости, потому что ей нравилось заниматься домашним хозяйством. Только теперь дома не осталось никого, за кем требовалось бы ухаживать.

Когда она вернулась к миссис Доуз, дверь никто не открыл, и Элли предположила, что милая леди уже достаточно поборола дрожь в ногах, чтобы вернуться к привычным заботам.

* * *

Элли проделала неприятную дневную работу по сортировке одежды Фрэнка и рано поужинала перед телевизором. Фрэнк никогда бы не стал есть с подноса перед экраном. Элли чувствовала себя виноватой из-за того, что нарушила правила, но слишком устала, чтобы поступить иначе. Она решила отложить звонок тете Друзилле. Сделает это завтра.

Элли задернула длинные зеленые с кремовым узором шторы в большой комнате, а затем прошла на кухню, чтобы опустить жалюзи. Положив руку на штору над задней дверью, она посмотрела на темные тени в саду и на церковь.

Она не потрудилась включить свет на кухне, но видела все достаточно хорошо, так как в переулке, служившем кратчайшим путем, днем и ночью горел уличный фонарь. Церковь и прилегающая территория были освещены огнями главной дороги. Некоторые считали, что территория церкви ночью выглядит жутковато, но Элли всегда любила этот вид. До недавнего момента. Теперь он действительно выглядел немного зловеще.

Что за чушь! Это все игры разума, навеянные смертью Ферди.

Только… на скамейке у боковой двери церкви сидела женщина.

Элли взяла пальто и пошла к ней. Миссис Ханна, мать погибшего мальчика, выбрала место как можно ближе к тому, где был найден ее сын.

Элли присела рядом с ней, не в силах подобрать нужных слов. Она поймала себя на том, что начала беззвучно молиться. «Пожалуйста, помоги ей, помоги мне… я не знаю, что сказать…»

Через некоторое время она почувствовала себя лучше. На душе у нее стало спокойнее.

Пошел дождь. Не сильный. Просто морось.

* * *

С противоположной стороны дороги толстяк в «Саабе» наблюдал за двумя женщинами.

Глава 2

– Завтра рано вставать. – Миссис Ханна вздохнула и поднялась на ноги.

Элли кивнула. Конечно, ведь эта женщина работает в пекарне.

– Хочу показать вам кое-что.

Миссис Ханна открыла большую сумку из кожзаменителя и достала бумажник. Внутри оказалась фотография красивого темноволосого мальчика. Ферди пяти или шести лет. Миссис Ханна показала фотографию Элли, не выпуская ее из рук.

– Это так печально, – вздохнула Элли.

От моросящего дождя все вокруг покрылось влагой – их пальто и лица.

– За что? Вот что я хочу знать, – произнесла миссис Ханна.

Элли беспомощно развела руками. Она не знала ответа.

– Вы живете в этом доме? Я видела, как вы задергивали шторы. Вы наверняка что-то заметили. Вы видели, кто убил моего мальчика?

– Нет, извините. Я ничего не видела.

Из-за горя и таблеток, которые Элли принимала, она бы не заметила, если бы две ночи назад на территорию церкви приземлилась летающая тарелка.

Конечно, миссис Ханне не было известно ни о смерти Фрэнка, ни о похоронах, ни о потрясении и горе Элли. Откуда ей знать? Вполне естественно, что она подумала, будто Элли что-то видела.

Миссис Ханна приблизила лицо к Элли.

– Вы ведь видели, не так ли?

Элли покачала головой:

– Нет, я ничего не видела.

И все же что-то промелькнуло в глубине ее сознания. Крик, шаги, кто-то мчался по переулку?..

Нет, это был один из ее ночных кошмаров, она в этом уверена. В любом случае воспоминание – если это было оно – исчезло.

– Если б я могла помочь, то сделала бы это.

– Подумайте. А потом скажите мне, хорошо?

– Хорошо, – согласилась Элли, не зная, что еще ответить.

Миссис Ханна почувствовала, что идет дождь. Она достала из сумки пластиковый капюшон. Накинув его на голову, она направилась в сторону бульвара. Элли отчаянно хотелось помочь миссис Ханне. Как обычно, она чувствовала себя совершенно беспомощной.

* * *

Водитель «Сааба» не выключал двигатель, чтобы время от времени пользоваться дворниками. Необходимо доложить о том, что делали две женщины. Начальнику будет интересно узнать, что они встретились и поговорили. Когда миссис Ханна пошла прочь от церкви, машина последовала за ней.

* * *

Возвращаясь домой, Элли споткнулась обо что-то мокрое на заднем крыльце. Это оказался растрепанный букет хризантем.

Элли огляделась, но в сарае в глубине сада свет не горел, и мальчика нигде не было видно.

Девятилетний Тод жил через три дома от них. Его мать работала, отца рядом не было, и Тод превратился в одиночку, который предпочел устроить себе логово в садовом сарае Элли, а не играть в футбол или возиться с компьютерами, как большинство его друзей.

Элли нравился Тод, а Тоду нравилась она. Элли снабжала его печеньем и иногда батарейками для походного фонарика. В обмен мальчик порой помогал ей с прополкой в саду. Фрэнк за всю их жизнь и пальцем не пошевелил в огороде.

Тоду не нравился его собственный сад, большая часть которого была забетонирована. Он любил пауков, бродячих кошек и плавание.

Мать Тода наверняка сказала ему «не беспокоить Элли в такой момент», и он перестал приходить. Хороший мальчик. Но он явно подумал о ней и нарвал букетик хризантем, – судя по всему, прямо из сада Элли, – чтобы положить на крыльцо на заднем дворе.

Хорошая мысль, хотя, похоже, он ломал стебли руками. Что бы сказала на это миссис Доуз?

Элли рассмеялась. Захохотала до слез. Она сказала себе, что истерика не поможет поставить цветы в воду, и принялась искать для них подходящую вазу.

* * *

«Сааб» следовал за миссис Ханной, пока она переходила главную дорогу по пешеходному переходу и сворачивала на бульвар. Водитель припарковался у обочины и наблюдал, как миссис Ханна нашла ключ и открыла дверь, ведущую в квартиры над магазином. В коридоре зажегся свет. Через некоторое время он погас, но загорелись окна квартиры на верхнем этаже.

Толстяк с некоторым трудом выбрался из машины и перешел дорогу, чтобы прочесть имена на табличках рядом с каждой кнопкой звонка.

* * *

Элли дремала перед телевизором, когда в дверь позвонили. Наверное, какой-нибудь бродячий торговец.

Это оказался Арчи Бенджамин, церковный староста и важная шишка в финансовой сфере – низковатый, кругловатый, смуглый и заросший к вечеру щетиной мужчина. У него хватило ума не садиться в кресло Фрэнка, а устроиться на диване.

Элли выключила телевизор. Когда она тоже присела на диван, Арчи взял ее руку в свои и похлопал по кисти.

– Моя дорогая Элли, как вы?

Несмотря на решение не плакать на людях, она почувствовала, как к глазам подступают слезы. Ей удалось сдержать их и ответить ровным голосом:

– Все хорошо, спасибо.

Арчи Бенджамин отчасти ей нравился. Он был одним из лучших друзей Фрэнка. Эти двое всегда ладили в церковных делах и вместе поддерживали священника в его крестовом походе по восстановлению обветшалого церковного зала.

Арчи ослепительно улыбнулся.

– Если понадобится помощь, звоните мне в любое время дня и ночи. Договорились?

Элли кивнула, вытаскивая свою руку из его пальцев и жалея, что не убрала поднос с ужином до его прихода.

– Вас не слишком расстроил весь этот шум и гам? – Он махнул рукой в сторону церкви.

Она покачала головой. Ей не хотелось думать о бедной миссис Ханне. Или о Ферди, который пускай и был сорванцом, но, безусловно, не заслуживал смерти перед алтарем.

– Ужасное событие. Конечно, вы расстроены. Все случилось так скоро после… Какая потеря! Сколько мы с Фрэнком проработали вместе? Лет пять? Шесть?

Она кивнула.

– Вы наверняка чувствуете себя обездоленной. С разбитым сердцем.

«Он переигрывает, да?» – раздался тихий голосок в голове Элли.

Арчи положил свою теплую ладонь поверх ее руки.

– Я не шутил, когда предложил звонить мне, если потребуется хоть какая-то помощь…

Тихий голосок в голове Элли закончил фразу: «…в этот час испытаний». Было ужасно чувствовать себя такой неблагодарной в ответ на добрые пожелания, но Арчи ее насмешил. Элли прижала носовой платок ко рту и опустила взгляд на колени. Истерика, конечно.

Ему показалось, что она сдерживает слезы.

– Тише, тише! – успокоил ее он.

Элли высморкалась, убрала платок и сказала:

– Теперь со мной все в порядке, спасибо.

Арчи прочистил горло.

– Мы не хотели бы вас терять, но, полагаю, вы собираетесь продать дом и переехать поближе к дочери в… где это? Бирмингем? Лидс? Сейчас такие дома не просто покупают, а отхватывают вместе с руками и ногами. Или вы собираетесь продать дом и купить маленькую квартирку где-нибудь поблизости? Не хотелось бы, чтобы вас обманули. Я знаю хорошего агента по недвижимости и могу связаться с ним, если пожелаете.

– Я пока еще ничего не решила. Адвокат посоветовал мне некоторое время ничего не предпринимать. Диана действительно хочет, чтобы я переехала к ней, но я прожила здесь всю свою семейную жизнь, здесь мои корни, я помогаю в благотворительном магазине… О, конечно, не после похорон, но я планирую скоро туда вернуться.

Арчи был сама галантность.

– Я слышал, что вы больше чем просто помогаете. Без вас там все рухнуло бы. Я всегда говорил своей дорогой жене, когда она была со мной…

Его дорогая жена два года назад сбежала с богатым бизнесменом.

– …что за каждым успешным мужчиной стоит замечательная женщина, и давайте посмотрим правде в глаза, что бы Фрэнк делал без вас, а?

Глаза Элли округлились от удивления. Неужели Арчи Бенджамин заигрывает с ней?! Она испугалась, как бы снова не расхохотаться, и торопливо спросила:

– Вы хотели о чем-то поговорить?

Он откинулся на спинку дивана.

– Нет, нет. Конечно, я хотел увидеться с вами, узнать, как у вас дела, предложить любую помощь… и пока не планировал беспокоить вас по другому поводу, но раз уж вы затронули эту тему… Дело в том, что в церкви намечается собрание приходского совета, а мы никак не можем найти протокол последнего, который вел Фрэнк. Не похоже, чтобы он разослал бланки до того, как… Сейчас я не хочу, чтобы вы утруждали себя их поисками, но перед уходом, если позволите, я мог бы просто навести порядок в его кабинете и поискать бумаги. Фрэнк всегда был таким расторопным, они, наверное, лежат где-нибудь в куче и ждут, когда их доставят.

Элли не нравилась мысль о том, чтобы рыться в кабинете Фрэнка, но, с другой стороны, ей очень не хотелось, чтобы этот настырный человечек заходил туда один. Она удивилась тому, насколько быстро перешла от легкой симпатии к яркой неприязни к Арчи.

– Я поищу их завтра и, если найду, занесу к вам домой.

Она ожидала, что Арчи тут же уйдет, но вместо этого он снова откинулся на спинку дивана и переплел пальцы на обтянутом жилетом животе, приготовившись к сплетням.

– Мне птичка на хвосте принесла, что миссис Доуз приходила к вам выпить чаю и пожаловаться, когда обнаружила тело в церкви. Я сказал своему секретарю: «Похоже, юный Ферди искал убежища в церкви». – Он громко рассмеялся. – Убежища от своих грехов. Понимаете?

Элли склонила голову, удивляясь не тому, почему от него ушла жена, а тому, почему ей потребовалось так много времени, чтобы принять это решение.

– Что ж, о мертвых плохо не говорят. Я видел его, знаете ли, сразу после того, как он поговорил со священником. Довольно оживленная вышла беседа. Само собой, из-за его фургона. Он припарковал машину прямо напротив входа в церковь, включив стереосистему на полную мощность. Я сказал ему, – священнику, имею в виду, – повезло, что я оказался рядом сразу после этого, обеспечил ему алиби, а?

– Зачем священнику алиби? Разве это не несчастный случай с наездом и бегством с места происшествия?

– Мы все так подумали, не так ли? Кто-то совершил наезд и спрятал тело, а затем скрылся. Но полиция наведалась с обходом по домам, и их очень заинтересовали мои показания. – Арчи наклонился вперед, словно собираясь поведать секрет. – Возвращаясь с работы, я случайно увидел юного Ферди, который стоял у своего фургона. Он смотрел вслед священнику с очень злым выражением на лице. Если б взгляд мог убивать, понимаете? Священник увидел меня и перешел через дорогу, чтобы спросить о потерянных протоколах собрания. Затем, пока я ставил машину в гараж, заметил, как Ферди ссорится с девушкой, которая недавно переехала к вам по соседству… Как ее зовут? Кейт, что-то в этом роде.

Элли перевела взгляд на дверь, ведущую в прихожую. Эти дома были двухквартирными. Предыдущие владельцы вели себя очень тихо, но с тех пор, как Кейт и ее муж переехали сюда, Элли стала слышать шум за смежной стеной. Крики. Хлопанье дверей. Странные вопли.

Элли даже приснился кошмар, в котором Кейт, рыдая, бежала по переулку.

Элли нахмурилась. Уж не это ли она пыталась вспомнить, когда разговаривала с миссис Ханной? Кейт бежала по переулку… не к своему дому, а прочь от него? Рыдая?

Чем глубже Элли погружалась в воспоминания, тем больше сомневалась, происходило ли все на самом деле, или это просто один из тех ужасных снов, которые мучили ее в последнее время. Она так плохо спала, что в дополнение к таблеткам, которые доктор прописал ей для дневного применения, пила снотворное. Ничего особо крепкого, только травяные настои. Правда, они оказались не такими уж эффективными. Несколько ночей после смерти Фрэнка Элли бродила по дому и думала, что вернулась в постель, но вместо этого просыпалась в своем кресле внизу.

Ей стало немного лучше с тех пор, как она перестала принимать таблетки днем.

Элли действительно сомневалась, сон это или нет. В любом случае ее не касалось то, чем занималась Кейт.

Арчи не заметил ее временной рассеянности.

– …поэтому я сказал полиции, что им лучше проверить эту девицу. Местная девушка удачно вышла замуж, не так ли? Муж нашел где-то прибыльную работу? Должно быть, у него хорошо идут дела, раз он купил дом по соседству с вами. Вряд ли вы с ними много общались?

– Они переехали всего месяц назад, как раз перед тем, как Фрэнк…

– …значит, у вас не было времени познакомиться с ней поближе. На всякий случай лучше оставить все как есть. Похоже, она поссорилась с тем парнем и ударила его чем-то по голове… Она высокая девушка, не так ли? Хорошо сложенная, вечно хмурая, с отвратительным характером, так что ничего удивительного. А тот мальчишка, Ферди, был невысоким. Она могла убить парня, а потом переехать его же собственным фургоном, чтобы все выглядело как авария.

Арчи с явным удовольствием описывал свою версию смерти Ферди. Элли почувствовала легкую тошноту.

Она встала.

– Уже поздно, не буду вас задерживать. Я сообщу, как только найду протоколы.

Взволнованный, Арчи тоже поднялся на ноги.

– Мы все немного устали, да? Может, вы хотите, чтобы я перед уходом помолился с вами… об утешении и прочем.

По спине Элли пробежали мурашки.

– Это очень любезно с вашей стороны, но лучше в другой раз.

Элли проводила его, пообещав, что обязательно позвонит, когда почувствует, что ей нужно с кем-то поговорить. И не собираясь держать свое слово.

* * *

Свет в квартире миссис Ханны горел до двух часов ночи. Вскоре после того, как его выключили, машина отъехала.

* * *

Элли проснулась в четыре утра, проплакала до пяти, спустилась вниз, чтобы приготовить себе чашечку чая, и провела остаток ночи в большом кресле в гостиной. Она проснулась от очередного кошмара, но это был обычный сон о том, как она ищет Фрэнка среди множества больничных дверей. Не о Кейт.

Если ее «сон» о Кейт в переулке был реальным воспоминанием, то почему девушка убегала от своего дома, а не направлялась к нему? Это беспокоило Элли. Она задавалась вопросом, слышала ли миссис Ханна историю Арчи о Кейт и восприняла ли полиция эту версию всерьез. Элли не хотелось об этом думать. Это было не ее дело, несмотря на настойчивую просьбу миссис Ханны о помощи.

Чтобы отвлечься, Элли включила радио.

Она собиралась составить список всех предстоящих трудных дел и постарается выполнять по одному пункту каждый день. Элли подумала, что ей следует позвонить тете Друзилле.

Если б представилась возможность, она бы также поговорила с этой соседкой, Кейт, но не потому, что миссис Ханна хотела, чтобы она навела справки. Элли попросту беспокоилась за девушку.

Арчи Бенджамин предположил, что Элли незнакома с Кейт, но они пару раз встречались в переулке и разговаривали через изгородь. Банальные фразы, ничего важного, но они закладывали фундамент для хороших отношений с соседкой в будущем.

Элли нравилась эта девушка, и ее беспокоила мысль, что Кейт причастна к смерти Ферди.

Могла ли Кейт на самом деле убить его? Инстинкт подсказывал, что нет.

Да, в спокойном состоянии лицо девушки выглядело угрюмым, вероятно, из-за довольно густых темных бровей и волевого подбородка, но когда она улыбалась, то словно светилась. Ее волосы всегда были ухожены, одежда выглядела неброской, но качественной, а фигура – отличной.

«Конечно,– со вздохом подумала Элли, – достаточно высокий рост и широкие плечи позволяют этой девушке носить дизайнерскую одежду». При росте в пять футов два дюйма[2] Элли обычно приходилось укорачивать юбки, чтобы те не подметали пол. Она вспомнила, как Фрэнк однажды назвал ее «дюймовочкой». Но это было давно, когда…

Элли заварила себе чашку чая и решительно подумала о паре, живущей по соседству. Ее кухня и комната на первом этаже – кабинет Фрэнка – примыкали к комнате Кейт, но сегодня по ту сторону стены не раздавалось ни звука. Конечно, Кейт ушла на работу пораньше, как и ее муж. Она вроде бы говорила, что он преподает в старшей школе?

Элли подумала о звуках, которые издавали соседи. Хлопанье дверей, крики, топот ног по лестнице. Шум, которого следует ожидать, когда влюбленный муж гонится вверх по лестнице за дразнящей его новобрачной. Элли эти звуки немного забавляли, пока она не отвлеклась на внезапную болезнь Фрэнка и не забыла о них.

Элли подумала, что нужно отнести Фрэнку чашку чая.

И вспомнила.

Она не заплакала, а повернулась, чтобы посмотреть на сад. Всю ночь шел сильный дождь, что усложняло уборку листьев. Ромашковые астры выглядели великолепно, а хризантемы прекрасно цвели. Ягоды пираканты стали ярко-красными, а так как листья калины опали, ее темно-розовые бутоны раскрылись, сияя в тусклом ноябрьском свете. Сегодня Элли собиралась разобраться с листьями на лужайке.

Но все по порядку. Она должна быть практичной. Элли взяла пластиковый пакет и вытряхнула из шкафчика в ванной бритвенные принадлежности Фрэнка, его лосьон после бритья, мыло, таблетки…

Лекарства ему не помогли. Он гордился тем, что поддерживает себя в форме, принимает витаминные добавки, совершает прогулки быстрым шагом.

Элли не собиралась плакать. Для одного дня она уже поплакала достаточно.

Она крепко завязала пакет и выбросила его в мусорную корзину вместе с «Радио таймс» за прошлую неделю и бесплатной местной газетой, которые так и остались непрочитанными. Стоит ли отписаться от доставки ежедневных газет? Она не читала их уже несколько дней.

Фрэнк проявлял живой интерес ко всем средствам массовой информации. К Интернету. К газете «Индепендент». К новостям по телевизору.

Элли отправилась по магазинам. Ей надо было купить побольше свежих фруктов и овощей. Возможно, немного рыбы. До супермаркета идти слишком далеко, но, к счастью, большинство продуктов можно было найти на бульваре.

Большинство людей – тоже.

Все, с кем Элли встретилась, хотели поговорить о смерти Ферди. Лишь немногие упоминали Фрэнка, добавляя банальные фразы: как им жаль слышать о его смерти, какой это шок, как сильно она, должно быть, скучает по нему. Некоторые говорили искренне. Другие переходили дорогу, лишь бы не беседовать с ней.

Всякие люди бывают.

* * *

Выдался холодный день. Влажные листья шуршали у Элли под ногами, когда она возвращалась с покупками из магазина.

Кто-то ждал ее у входной двери, переминаясь с ноги на ногу и роясь в карманах. Их священник, преподобный Гилберт Адамс.

– Дорогая Элли, я уже собирался оставить вам записку.

Высокий, нескладный, в очках, он беспокоился о ней. Обнял за плечи, поцеловал в щеку и отступил, чтобы получше рассмотреть.

– Вижу, вы держитесь. Вы – одна из самых сильных.

– Хм! – фыркнула Элли. – Готова поспорить, вы говорите это всем вдовам.

– Да, причем иногда говорю искренне.

Она рассмеялась.

– Чаю, кофе или шерри? По-моему, в бутылке осталось немного после… – Она сглотнула.

Гилберт кивнул. Он знал все о поминках, о шерри и о том, сколько алкоголя может остаться после них.

Шерри, самое лучшее кресло. Кресло Фрэнка. Что ж, ей пришлось привыкнуть к тому, что в нем сидят другие люди.

Элли не собиралась жаловаться, но слова вырвались сами собой.

– Иногда я так злюсь на него за то, что он умер. Много плачу и плохо сплю.

– Этого следовало ожидать. Все лучше, чем отрицать. – Он наклонился вперед и положил руку ей на колено. – Не слушайте, если вам говорят, что нужно держать себя в руках. Плачьте, сколько хотите…

– Но не на публике?

Он рассмеялся.

– Вы молодец. Я слышал, вы блестяще справились с миссис Доуз.

– Ей просто нужно было поговорить. Снять шок.

– Да. Мне жаль миссис Ханну. Если у вас найдется свободная минутка, возможно, вы захотите заглянуть к ней. Она живет в одной из квартир над магазином на бульваре. У меня где-то есть ее номер… – преподобный снова начал рыться в карманах.

– Я говорила с ней вчера. Она практически обвинила меня в том, что я видела убийство и проигнорировала его. Нет, я преувеличиваю, но она действительно считает, будто я должна была что-то видеть. Она попросила меня помочь ей выяснить… Конечно, это нелепо. Полиция разберется с преступлением. Мне жаль ее, но… говорят, вы опознали тело. Парень сильно пострадал?

– Нет. Только разбит затылок. Полагаю, он ударился о бордюр, когда его сбили, а затем приволокли в церковь, чтобы запутать следы. Кстати, его фургон пропал. Я отчитал парня за то, что он оставил машину напротив входа в церковь в тот самый вечер. Полагаю, у того, кто его сбил, был пассажир, который отогнал фургон… Кто знает?

Элли подумала об Арчи и его рассказе о Кейт.

– Значит, это не преднамеренное убийство?

Священник уставился на нее.

– Нет, насколько я слышал, нет.

Значит, это все сплетни Арчи.

Гилберт допил свой напиток.

– Что ж, перейдем к делу. Фрэнк был отличным парнем, и нам всем будет его не хватать. Он и Арчи Бенджамин были движущей силой всего, что мы делаем в приходе. Я знаю, Фрэнк полагался на вашу помощь во всех делах, и надеюсь, что чуть позже, когда вы почувствуете себя более уверенно, то, возможно, возьмете на себя пару его обязанностей для нас?

– О, я никак не могу сделать это. Я имею в виду, что иногда помогала Фрэнку печатать, но и только.

– Вы недооцениваете себя, Элли. Я никогда не встречал никого, кто был бы так хладнокровен в трудную минуту, как вы.

Ее это позабавило. Он совсем не умел льстить!

– Знаю, вам еще рано принимать какие-либо важные решения, но… – С комичным видом он продолжил: – Если бы вы могли уделить время нашей грядущей проблеме…

– Протоколы собрания? Я искала их прошлым вечером, но так и не нашла. Наверное, Фрэнк загрузил их в текстовый редактор, потому что он всегда делал это сразу после собраний, но, должно быть, так и не успел распечатать.

– Но вы могли бы сделать это для нас, да?

– Извините, но я не умею. Компьютер был игрушкой Фрэнка, и я никогда к нему не прикасалась. Муж боялся, что я могу стереть важный документ или что-то сломать. Должна признать, меня это устройство немного пугает. Я пользовалась своей старой электрической пишущей машинкой, если муж просил что-нибудь напечатать.

Священник нахмурился. В нынешнем хрупком душевном состоянии Элли восприняла это как критику в свой адрес. Она не собиралась плакать. Женщина вскочила и подошла к окну, выходящему в сад. Он обнял ее за плечи и притянул к себе.

– Простите. Я повел себя глупо.

Он поцеловал ее в щеку.

– Элли, вы знаете, я очень любил Фрэнка, но он, как правило, недооценивал вас. Поверьте в себя, моя дорогая. Вы – замечательная девочка.

Она фыркнула. Ее назвали «девочкой» дважды за неделю – это уже слишком. И все же было приятно, что ее оценили по достоинству.

– Давайте я попробую найти инструкцию и разобраться в текстовом редакторе? – уступила она. – Но вам придется дать мне время. Слишком много всего на меня навалилось.

– Вам стоит записаться в хор, отвлечься от всего этого.

Элли попыталась рассмеяться.

– Тогда хор перестанет петь навеки! Фрэнк всегда говорил, что я не смогу вытянуть мелодию, даже если от этого будет зависеть моя жизнь!

– Встаньте рядом с человеком, у которого громкий голос, и никто не заметит.

Преподобный ушел, даже не предложив помолиться вместе с ней. Элли не возражала. Она знала, что в этот момент он молится за нее. Сама за себя она еще не могла молиться. Но, возможно, со временем это придет.

Визит священника ее очень успокоил.

Лишь позже в тот же день Элли вспомнила, что преподобный Гилберт Адамс, хотя и был восхитительно заботливым пастором, имел репутацию человека, который поддерживает «теплые личные отношения» с вдовами своего прихода. И – по крайней мере, так говорили сплетники – с их чрезвычайно невзрачной, но талантливой незамужней органисткой!

Приятный мужчина, но Элли не собиралась принимать его обаяние за чистую монету. Особенно учитывая, что у него была восхитительная жена, которая прекрасно его понимала.

* * *

В пекарне не хватало рабочих рук. Где же миссис Ханна? Заболела?

Она не позвонила, чтобы предупредить об этом. Но все были слишком заняты, чтобы послать кого-нибудь на ее поиски.

* * *

Элли подумала, не заскочить ли к Кейт для разговора. Но у соседей по-прежнему не раздавалось ни звука.

Она попыталась сообразить, какой сегодня день недели. Похороны состоялись во вторник. Дом был полон друзей и родственников покойного. Некоторые из них, особенно тетя Друзилла, задержались на несколько часов. Диана и ее бесхребетный муж Стюарт гостили здесь до полудня среды, а затем вернулись на север.

Миссис Доуз обнаружила тело в четверг. Элли точно определила день недели, потому что миссис Доуз упомянула, что пришла с занятий по составлению букетов. Следовательно, Ферди убили через некоторое время после того, как Арчи вернулся с работы в среду. К тому времени Элли уже осталась одна в доме.

Миссис Ханна, похоже, считала, что Элли видела убийцу. Теперь, хорошенько подумав, Элли сама удивилась, как его проглядела, ведь с тех пор, как умер Фрэнк, она часами проводила время у этого окна и смотрела на церковь. Она попыталась вспомнить, как стояла там на следующий день после похорон. Конечно, она бы заметила, если б в церкви произошло что-то необычное.

Нет, в голове было пусто. Элли даже не могла вспомнить, шел дождь или нет.

Вчера она делала покупки для себя и миссис Доуз. Затем пришел Арчи Бенджамин. Это была пятница.

Значит, сегодня суббота. Или она уже прошла? Магазины работали, значит, это не могло быть воскресенье. Элли порылась в поисках дневной газеты, но сомневалась, сегодняшняя она или вчерашняя. Она нашла свежий выпуск «Радио Таймс» и включила телевизор, чтобы посмотреть программы. Да, сегодня суббота.

Какое облегчение – прояснить это в голове!

Но зачем ей это знать?

Она хотела поговорить с Кейт. Странно, что соседей нет дома в выходные. Элли выглянула из окна на улицу, но не увидела машины ни Кейт, ни ее мужа. Она плохо помнила, у кого из супругов какой автомобиль, но номерной знак Кейт отложился в памяти, потому что в нем были буквы FLU[3]. Должно быть, они уехали на выходные.

Что ж, тогда она пойдет и посмотрит, сможет ли найти руководство к текстовому редактору.

* * *

Нет ничего более неприятного, чем пытаться понять инструкцию, когда даже не знаешь, на каком языке она написана. Это руководство с таким же успехом могло быть на китайском – настолько оно было непонятно Элли. Она попыталась включить устройство. Ничего не произошло. После долгого ожидания она попробовала еще раз, более твердым нажатием. На этот раз ей удалось вызвать на экране какую-то абракадабру, которая, к ужасу Элли, исчезла прежде, чем она смогла ее расшифровать. Что-то вроде яркого флага. Затем на картинке, изображающей железнодорожную станцию, появились крутящаяся стрелка и часы. Элли показалось, что это Паддингтонский вокзал.

Поверх изображения станции появилось несколько картинок поменьше. Элли не знала, что с ними делать. Она открыла инструкцию и попыталась разобраться.

Когда она снова подняла взгляд, изображение на экране изменилось, и на нем появилось голубое небо с облаками. Нарисованные в мультяшном стиле самолеты проносились мимо, словно в замедленной съемке. Как они туда попали, Элли не могла себе представить.

Дальнейшее обращение к руководству привело ее в замешательство. А самолеты все продолжали кружиться. Затем экран внезапно погас. Элли занималась этим, по ее ощущениям, уже несколько часов, но так и не приблизилась к разгадке, как получить доступ к протоколам собрания. Она почувствовала, что ей нужно выпить чашку крепкого чая. Элли выключила компьютер и попыталась собраться с мыслями.

Подкрепившись чаем, она решила вернуться в кабинет и разобраться со счетами на оплату. Она открыла крышку письменного стола Фрэнка и чуть не уронила чашку.

Фрэнк унаследовал от отца несколько ценных запонок и бриллиантовых булавок для галстука, которые хранились в кожаном футляре в среднем ящике его стола. Было бы удобнее держать их в спальне, но письменный стол – громоздкое сооружение со множеством отделений – был одним из немногих предметов, которые Фрэнку удалось вывезти из отчего дома, и он достался ему в целости и сохранности. В нем его отец держал свои запонки, так что Фрэнк продолжал тоже хранить их там.

Вот только теперь ящик, в котором они лежали, был открыт. И пуст. Ключ по-прежнему торчал в замке, но кожаный футляр исчез.

Вдобавок ко всему ее ограбили!

Глава 3

Элли не заметила никаких других признаков ограбления, но запонки пропали.

Она приказала себе не паниковать. Подумать еще раз.

Утром в день похорон раздался телефонный звонок от одной из кузин Фрэнка с просьбой подсказать дорогу до церкви. Основной телефон находился в прихожей, а дополнительный – в кабинете. Стюарт ответил на звонок в прихожей, сказав, что попросит Элли перезвонить ей. Элли пошла в кабинет, чтобы найти номер телефона кузины и позвонить.

Тетя Друзилла тоже была в кабинете, читала открытки с пожеланиями Фрэнку выздоровления, которые только что вынесли из гостиной. Элли предположила, что тетя Друзилла отмечает тех, кто не прислал открытку, чтобы позже позвонить им и узнать причину.

Элли вспомнила, как села за письменный стол, достала записную книжку с адресами, позвонила кузине и вернула блокнот обратно на место.

Когда она в последний раз сидела за столом, все ящики были закрыты. А ключ? Он лежал в правом ящике, в том самом, где хранились золотые ручка и карандаш Фрэнка, его чековая книжка, их паспорта и так далее. Она бы заметила, если б ключа не было на обычном месте.

Элли открыла правый ящик стола.

Чековая книжка и паспорта лежали там, но золотые ручка и карандаш Фрэнка исчезли.

Это было уже слишком. Элли подумала, что должна позвонить в полицию и сообщить о краже со взломом, но… все выглядело так безнадежно… что они сделают? Она понятия не имела, когда пропали ценные вещи.

Поскольку других следов кражи не обнаружилось, вещи наверняка забрал кто-то из присутствовавших на похоронах. Необходимо допросить всех друзей и родственников Фрэнка. Включая тетю Друзиллу.

Элли не смогла удержаться от смеха при мысли о том, как тетю Друзиллу будет допрашивать полиция. Элли поставила бы на эту грозную старую леди.

Пару поколений назад семья Квик заработала кучу денег на корсетах из китового уса. Конечно, никто никогда не упоминал слово «корсеты» при тете Друзилле, которая предпочла бы, чтобы деньги были получены от владения землей или недвижимостью. В глубине души Элли считала, что тетя Друзилла – сама ходячая реклама корсетов из китового уса.

Когда старый мистер Квик умер, он оставил корсетное дело и большой викторианский дом сыну, а деньги перешли к единственной дочери – Друзилле. «Молодой» мистер Квик – отец Фрэнка – не был выдающимся дельцом, бизнес по продаже корсетов пришел в упадок, и к тому времени, когда родился его единственный сын и умерла жена, он с трудом поддерживал дело на плаву.

Вдовцу наверняка показалось подарком судьбы, что его сестра Друзилла предложила оставить свой дом и переехать к ним, чтобы присматривать за братом и его маленьким сыном. Со временем корсетный бизнес продали, а вырученные средства вложили в акции, которые, казалось, всегда падали в цене, а не росли. Отец Фрэнка, никчемный человек, оставался в тени своей более решительной сестры.

Фрэнк в конце концов унаследовал дом после смерти отца, но тетя Друзилла осталась там. Как она сказала, куда еще было идти бедной старой женщине?

Как мог Фрэнк выгнать ее после того, как тетя Друзилла пожертвовала своей жизнью, чтобы вырастить его? Самое малое, что он мог сделать, – это обеспечить ей безбедную старость.

Само собой разумеется, тете Друзилле Элли никогда не нравилась. В свою очередь, той было трудно не представить, насколько легче сложилась бы ее жизнь в начале брака, если б тетя Друзилла согласилась переехать в дом поменьше и продать большой особняк. Лишь после того, как Фрэнк получил первое серьезное повышение, жить стало проще.

Хуже того, когда Элли вышла замуж за Фрэнка, тетя Друзилла считала, что девушка сгодится для любой работы, которую она не доверила бы наемной прислуге. Мать Элли умерла за пару лет до этого, поэтому поначалу молодая жена была рада возможности помочь тете Фрэнка. Но потом обнаружила, что за работу ее награждают критикой, а не благодарностью или похвалой. Элли держалась, зная, как сильно Фрэнк любил и уважал свою тетю, но это было нелегко.

* * *

Элли обхватила голову руками. Она подумала, что тетя Друзилла разойдется не на шутку, когда узнает о пропаже вещей Фрэнка. Элли и сейчас словно наяву слышала ее слова: «Какая беспечность!» Да что там, после похорон тетя даже громко заявила, что это Элли плохо ухаживала за Фрэнком, поэтому он и умер.

Элли почувствовала, как у нее поднимается давление при мысли о том, что она столкнется с неудовольствием тети Друзиллы. Но ведь это необходимо сделать, не так ли?

Она постаралась мыслить практично. Если придется звонить в полицию, то сначала нужно выяснить, чего еще не хватает, – если вообще что-то другое тоже пропало.

Элли методично обошла весь дом, проверяя его. Компьютер Фрэнка по-прежнему гордо стоял на столе. Черт бы его побрал! Элли бы не огорчилась, если б он пропал! Несколько ее драгоценностей в спальне… серебряный поднос на серванте… серебряная ваза – с увядшей розой в ней – на стеклянном шкафу… фляга из чистого серебра… свадебная фотография Дианы и Стюарта в серебряной рамке…

Видеопроигрыватель остался на месте, как и телевизор. Выглянув из окна на улицу, Элли отвела взгляд от места на дороге, где Фрэнк обычно парковал свою машину. Диана уехала на ней, когда они со Стюартом возвратились на север.

Элли так и не научилась водить машину. Фрэнк всегда говорил, что она была бы из тех водителей, которые включают левый поворотник, а сами поворачивают направо. Конечно, Диана вполне оправданно забрала машину, раз Элли не умела водить, но…

Диана могла бы вежливо спросить, а не заявлять свои права…

Что ж, похоже, больше ничего не пропало.

Рассеянно выглянув через стеклянную дверь, Элли увидела, как Тод заходит в садовый сарай, но потом поняла, что ошиблась.

С нехарактерным для себя приступом ярости Элли подумала, что может догадаться, куда делись ценные вещи Фрэнка. Тод был сорокой, «одалживавшей» то чашку, то шариковую ручку, чтобы утащить в свое «логово». Если он «одолжил» вещи Фрэнка…

Но нет! Нет, Тод никогда бы не взял ничего ценного. Правда же?

Пока она колебалась, по садовой дорожке к соседнему дому прошел крупный мужчина в старой, но довольно приличной одежде. Элли моргнула.

Еще один грабитель?

Она уже потянулась за телефоном, чтобы позвонить в полицию, но тут услышала шум за смежной стеной. Вернулся кто-то из соседей. Не Кейт. Арман или как там его зовут.

Элли выглянула на улицу из окна и увидела, что да, его автомобиль на месте. А рядом была припаркована еще одна машина. Очень близко.

По дорожке прошел второй мужчина и постучал в дверь. Элли узнала его. Это был старший полицейский, которого вызвали взять показания у миссис Доуз после того, как та обнаружила тело Ферди. Элли не могла вспомнить его имени. Какой-то там инспектор. Мейс? Брейс? Мужчина средних лет, с суровым лицом.

Вероятно, полиция приехала поговорить с Кейт, которая еще не вернулась.

«Что ж, можно перехватить их на выходе и рассказать об ограблении, – подумала Элли. – Или у них слишком высокая должность, чтобы заниматься такой мелочью, как кража со взломом?»

В любом случае, если это был кто-то из родственников Фрэнка…

Элли потерла лоб. Она не могла ясно мыслить.

Она решила выйти и убрать листья с газона. Арман, похоже, впустил двух полицейских в дом, потому что в саду никого не было видно.

Элли забрала из сарая грабли и садовую корзину – никаких признаков Тода, но она поговорит с ним позже – и принялась за работу. День стоял пасмурный и не по сезону теплый, земля была влажной после дождя. Лужайку не мешало бы хорошенько прочесать, чтобы убрать весь мох. В нижней части сада всегда было немного сыровато. Возможно, когда-нибудь у нее там образуется пруд.

– …какое, к черту, вам дело… – раздался мужской голос. Он почти кричал.

Элли вздрогнула. Арман распахнул одну половину стеклянных дверей. Сквозь просветы в живой изгороди Элли могла видеть часть их гостиной и слышала все очень хорошо.

Другой голос что-то пробормотал.

– Чепуха! – Арман казался рассерженным. Невысокий, он был похож на лису. Он вышел во внутренний дворик и начал разламывать корку хлеба и кидать крошки в кормушку для птиц. Пытался игнорировать посетителей?

Элли невольно подслушивала. На самом деле она поняла, что немного устала от всех своих трудов, и присела отдохнуть на садовую скамейку.

– …потому что у нас есть основания полагать, что ваша жена действительно очень хорошо знала погибшего… Вместе учились в школе… – Это говорил не инспектор, значит, сержант. Его имени Элли тоже не помнила.

– Она знает многих. Выросла в этих краях, ходила здесь в школу. Пусть даже она действительно знала его. Ну и что? Как и многие другие люди.

– Я полагаю, вы женаты не так уж долго…

– Шесть недель с небольшим, если хотите знать.

– …и все же жена бросила вас и уехала на выходные одна?

– Она договорилась поехать на эту конференцию задолго до того, как мы поженились.

– И вы ждете ее возвращения… а когда?

– Завтра днем или ранним вечером. Зависит от загруженности дорог.

– Я удивлен, что вы не поехали с ней…

– Что бы я стал делать на этом мероприятии? Ради всего святого, я учитель, а не финансовый гений.

– Ваша жена – «финансовый гений»?

– Бухгалтер, да. В основном работает на компьютерах.

– Компьютерный гений? Дела идут хорошо?

– Наверное. – Это прозвучало сердито. – Я ничего не смыслю в компьютерах. – Арман повернулся к дому. – Эти вопросы вам следовало бы задавать ей, а не мне. И если это все… Мне нужно проверить кучу тетрадей и подготовиться к следующей неделе…

Он взял метлу, прислоненную к стене дома, и начал подметать внутренний дворик от листьев. Элли догадалась, что сосед пытается чем-нибудь занять руки – чем-нибудь таким, что позволило бы ему не смотреть на полицейских. Похоже, он чего-то боялся, иначе велел бы им убираться из своего дома.

Очевидно, инспектор тоже так думал, поскольку приступил к допросу:

– Вы давно знаете свою жену?

– Чуть больше года. Почему вы задаете все эти вопросы?

– Как вы познакомились с ней?

– На вечеринке. Она пришла с подругой. Мы ушли вместе и с тех пор неразлучны.

– А Ферди Ханна был на той вечеринке?

– Так вот почему вы меня допрашиваете? Знал ли я Ферди? Нет, не знал. Если не ошибаюсь, я никогда его в глаза не видел. И если это все…

– Но ваша жена…

– …тогда можете закрыть тему и убираться отсюда к чертовой матери…

– Мы лишь хотим знать…

Арман с грохотом отбросил метлу.

– Вы хотите знать, был ли у моей жены роман с ним, и я говорю вам, что нет, конечно, нет!

Вздрогнув, Элли повернулась на скамье и попыталась заглянуть сквозь живую изгородь, но в этом месте листва оказалась густой, и женщина не могла рассмотреть ни Армана, ни полицейских.

– Раз уж вы затронули эту тему…

Арман выругался и протопал обратно в дом. Элли услышала, как его ноги чиркнули по порогу. Дверь захлопнулась. К счастью для Элли, она тут же со скрипом открылась снова. Эта дверь всегда плохо закрывалась. Предыдущие владельцы планировали заменить ее, но так и не удосужились сделать это.

Элли представила, как Арман пытается найти себе занятие, возможно, достает тетради из портфеля. Раскладывает их на столе, готовясь к проверке.

Дверь оставалась приоткрытой, но, к великому раздражению Элли, мужчины внутри заговорили тише. Однако через некоторое время она услышала обрывки фраз, как будто Арман расхаживал по комнате. Она поерзала на сиденье, пытаясь поравняться с просветом в живой изгороди.

– …потому что она не рассказывала мне о нем, пока… а потом я увидел их вместе… но она солгала мне, сказала, что не… нельзя верить ничему, что говорят женщины…

Инспектор – Мейс? Стейси? Плейс? – подошел к двери и выглянул в сад. Элли едва осмеливалась дышать, но он не замечал ее. Он повернулся лицом к комнате, облокотившись на дверной косяк, и спросил:

– Но вы подозревали, что она продолжала встречаться с ним даже после того, как вы поженились?

– Да, – раздалось бормотание.

– И вы ничего не предприняли по этому поводу?

Снова неразборчивое бормотание.

– Значит, вы хотите сказать, что, несмотря на все, что вы могли сделать, она продолжала встречаться с Ферди. Что произошло в прошлую среду?

Тишина.

Инспектор слегка изменил позу.

– Во сколько вы вернулись домой из школы?

– Я задержался. У нас было собрание. Вы даже не представляете, каково это – быть учителем. Думаете, мы заканчиваем работу в…

– Просто скажите, во сколько вы вернулись домой.

Теперь оба голоса звучали отчетливее.

– Думаю, около половины пятого. Кейт еще не пришла. Очевидно, снова работала допоздна. Ужин, конечно, не был готов. И в холодильнике, и в морозилке было пусто. Мне пришлось выйти и купить еду на бульваре. Не знаю, как долго я там пробыл. Двадцать минут, тридцать? Когда я вернулся, она уже заскочила домой и снова ушла.

– Откуда вы знаете, что ваша жена возвращалась домой?

– Ее машина стояла перед домом, пальто и ноутбук лежали в прихожей. В доме горел свет, но Кейт вышла.

– Думаете, чтобы встретиться с ним?

– Я… не знаю! Я просто не могу… Оставьте меня в покое!

– Вы думаете, ваша жена снова отправилась на встречу с ним? По договоренности?

Тишина.

– Она бы не ушла так быстро и без своего пальто, если б собиралась далеко, правда? Возможно, он подошел и постучал в окно здесь, попросив ее встретиться с ним у церкви, где он припарковал свою машину. А потом… что случилось потом?

Тишина.

– Я предполагаю, что произошла ссора, она ударила его, и он упал навзничь, ударившись головой о бордюр. Когда она поняла, что натворила, то запаниковала, заметила, что церковь открыта, затащила его туда и оставила там.

– Я думал, его сбила машина.

Голос Армана прозвучал угрюмо.

– Он был убит одним ударом по голове, но не перед алтарем, где его нашли. Сразу после смерти его подтащили к алтарю и оставили там. Символично, не правда ли? Его оставили у алтаря. Кейт собиралась выйти за него замуж до того, как появились вы, не так ли?

– Нет!

– Вы уверены?

Долгая пауза.

– Оставьте меня в покое! Вы меня мучаете!

Тишина. Стоявший на пороге полицейский поежился, повернулся и закрыл стеклянную дверь, оставшись внутри вместе с Арманом и коллегой.

Элли тоже поежилась. Поднялся ветер. У нее все тело затекло от неудобной позы. Она торопливо сгребла листья в корзину, забросила ее в дальний угол сарая и поднялась в дом, чтобы выпить еще чашку чая.

* * *

К тому времени, как Элли выпила свой чай, полицейские ушли, а она так ничего и не предприняла в связи с пропажей ценных вещей Фрэнка.

Она откинулась на спинку кресла и задрала ноги. Закрыв глаза, подумала: «Мне плевать на вещи Фрэнка. Мне на все наплевать. Я просто хочу, чтобы этот день закончился прямо сейчас и не становился еще хуже».

* * *

Толстяк докладывал по мобильному:

– Да, все хорошо. Она отправилась за покупками, долго ни с кем не разговаривала. Священник пришел позже. Я видел их в окне, он обнимал ее за плечи и все такое. Явились две свиньи[4], но не к ней. К ее соседке. Да, это действительно смешно. В округе ходят слухи, будто его убила какая-то давняя пассия. Что еще лучше, девушка живет по соседству со старой каргой. Свиньи зашли навестить подружку, а вместо этого наткнулись на ее муженька. Я видел их в саду за домом. Они просидели там около часа… старая карга все это время торчала в своем саду по соседству… похоже, подслушивала.

В трубке раздалось кряканье.

– Не-а, вряд ли она что-то выболтала, иначе свиньи вцепились бы в нее. Может, она просто слишком глупа, чтобы понять то, что видела…

* * *

Наступило воскресное утро. Элли собралась в церковь, выполнив всю ту мелкую работу, которую обычно делала по утрам в воскресенье. Она протерла пыль в гостиной, выбросила субботние газеты, полила комнатные растения и достала из морозилки небольшой кусок мяса на ужин.

Затем позвонила тете Друзилле. Либо она, либо Фрэнк – обычно Элли – всегда звонили ей по воскресеньям перед церковью. Хватит ли у нее смелости рассказать тете Друзилле о пропаже вещей Фрэнка?

– Ты опоздала! – прозвучало приветствие тети Друзиллы.

Элли немедленно заняла оборонительную позицию.

– Неужели? Мне жаль. Я и не подозревала…

– Ты думаешь, мне больше нечем заняться, кроме как сидеть и ждать твоего звонка? Ты никогда не проявляла ко мне никакого уважения!

– Но вы ведь знаете, что это неправда…

Раздалось фырканье.

– Что ж, жизнь должна продолжаться, и если я могу оставить прошлое позади и смотреть в будущее, то надеюсь, что и ты сделаешь то же самое. Ты идешь в церковь сегодня?

– Да, я…

– Жаль. В кладовой стоит отвратительный запах. Приходящая ко мне женщина никогда не убирает все как следует, а тебе хотя бы можно доверить использование дезинфицирующих средств.

– Боюсь…

– Жду тебя завтра утром в девять часов. Не опаздывай!

Она положила трубку.

Элли скорчила рожицу в трубку. Она не собиралась превращаться в прислугу тети Друзиллы. Ни за что. Ей никогда не нравилась эта старая корова, и Элли не понимала, почему сейчас должна из кожи вон лезть ради нее. Кроме того, завтра она собиралась зайти в благотворительный магазин.

Чувствуя себя виноватой и в то же время в приподнятом настроении, Элли перезвонила тете Друзилле.

– Это снова я. Извините, но я не смогу прийти завтра. Я должна быть в благотворительном магазине.

Тетя Друзилла была явно недовольна.

– Неужели это важнее, чем…

– Да, боюсь, что так. Мне жаль вас разочаровывать, но в ближайшие несколько дней я буду очень занята. Видите ли, накопилось столько дел…

– Как это похоже на тебя! Нет, не извиняйся! Попрошу свою работницу разобраться с этим.

Она отключилась, как всегда, резко.

Элли задумалась, а любила ли тетя Друзилла кого-нибудь по-настоящему, даже Фрэнка. Она ни разу не удосужилась навестить его в больнице. Фрэнк, конечно, оставил большой дом своей тете… Как он мог поступить иначе? Хотя Элли и представить себе не могла, что за жизнь у тети Друзиллы – в полном одиночестве слоняться по огромному дому.

Элли смутно помнила, как тетя Друзилла после похорон загнала их поверенного в угол. Без сомнения, выпытывая, не оставил ли ей Фрэнк и какие-нибудь деньги.

С ощущением, что на время избежала грозы, Элли проскользнула наверх, чтобы подкрасить губы перед уходом.

Еще один пасмурный день.

Когда Элли наклонилась к зеркалу, ей показалось, словно она увидела…

– Фрэнк!

Это оказался всего лишь его зеленый шелковый халат, висевший на двери. Элли разобрала большую часть одежды мужа, но не заметила халат. Дверь в спальню всегда мягко приоткрывалась, если только ее не захлопнуть твердой рукой.

Элли глубоко вздохнула. Она решительно сказала себе, что не упадет в обморок, что все эти разговоры о восставших из могилы – полная чушь и что она просто страдает от недостатка сна.

Это не сработало. Она села на кровать, раскачиваясь взад-вперед.

* * *

Элли не пошла в церковь.

Она поплакала. Вытерла нос. Попыталась приготовить себе чашку чая. Попробовала почитать газету, книгу. Не смогла. И снова заплакала.

В середине дня раздался звонок в дверь. Шмыгая носом, Элли потащилась открывать.

Пришла Лиз Адамс, жена священника. Седеющие волосы тщательно уложены, само воплощение леди из высшего общества с сердцем достаточно большим, чтобы вместить целую епархию, не говоря уже об одной несчастной вдове.

Элли растворилась в ее объятиях. Она и не подозревала, что в ней столько слез.

Лиз села, похлопала ее по плечу и дала выплакаться, слушая, как Элли говорит, говорит и говорит.

– …и все, что я делала последние несколько дней, – это думала гадости о Фрэнке, а ведь он был самым милым…

– …я все думаю и думаю, что могла бы помешать ему прикончить себя чрезмерной работой, но…

Позже Элли не смогла припомнить, чтобы Лиз произнесла что-нибудь кроме «Тише, тише!»

Очень эффективное утешение.

Лиз уговорила Элли лечь в постель и посидела рядом, пока та не заснула.

* * *

В воскресенье днем толстяк позвонил по мобильному, сидя в «Саабе» на подъездной дорожке к пустому дому.

Он захрипел и воспользовался ингалятором.

– Это я. Я вернулся. Она весь день не двигалась с места. Я пару раз объехал вокруг дома. Большую часть времени старуха лежала в постели. Я заметил, что в передней спальне горит свет. Приходила только одна посетительница из дома священника и пробыла у нее некоторое время. Ага, она, судя по всему, только что встала – внизу, на кухне и в гостиной, зажегся свет.

В трубке раздалось кряканье.

– Нет, я не вижу ее парадной двери, поэтому каждый час проезжаю в ту сторону. Но даже если она выйдет, ей придется пройти мимо, чтобы сесть на автобус или что-то подобное. Все тихо, как в той пословице. Свиньи снова приходили сегодня. На этот раз застали подружку дома и долго с ней разговаривали. Мистер выбежал и оставил ее одну. Но даже свиньи не задержались надолго.

Кряк, кряк.

– Да, я помню, что он сказал, и он прав. Если она стояла у окна, то наверняка видела его у церкви. Но свиньи не проявляют к ней никакого интереса. Думаю, нам следует действовать быстро, пока она не поняла…

Кряканье достигло апогея, и связь прервалась.

В отчаянии водитель ударил кулаком по приборной панели. Эта задержка дорого ему обошлась. Две старые карги встали между ним и тем, что по праву принадлежало ему. Какой смысл играть с ними, как с котятами, если тех можно утопить, раз и навсегда решив вопрос?

Но босс сказал, что есть план. «Отвали!» – приказал босс. Что ж, придется. Но ведь нет ничего плохого в том, чтобы тоже составить парочку планов… на случай непредвиденных обстоятельств…

Он знал, где их найти, их обеих.

* * *

Рано вечером в дверь Элли нерешительно позвонили.

Сначала она хотела притвориться, что ее нет дома. Она только что вылезла из постели с намерением приготовить себе суп и вернуться с ним в кровать. Но это могла за чем-то вернуться Лиз, поэтому Элли открыла дверь.

На пороге стояла соседка Кейт и держала обеими руками картонную коробку. Так она убийца или нет?

– Извините, если я вас побеспокоила. Мне показалось, что вы уже легли… – Кейт приподняла коробку. – Арман всегда уходит куда-нибудь по воскресным вечерам, а я была одна и чувствовала себя немного подавленной. Я купила себе пиццу на ужин, а потом подумала, что вы не в состоянии готовить, но, возможно, тоже захотите поесть.

Элли широко распахнула дверь.

– Входите. Компания мне не помешает.

Кейт шагнула внутрь. Она действительно была высокой, хорошо сложенной девушкой, но сегодня ее обычно сияющий румянец поблек. На ней был старый коричневый мешковатый джемпер поверх выцветших джинсов. Волосы выглядели так, словно их не мешало бы расчесать, а на лице отсутствовала косметика.

Элли показалось, что Кейт недавно плакала. «Что ж, не одна я такая», – подумала она, а вслух произнесла:

– Не хотите чашечку кофе или чая?

Кейт попыталась улыбнуться.

– А что-нибудь покрепче есть?

Обычно Элли не пила, разве что изредка пропускала стаканчик шерри или вина на вечеринках, но сегодня она чувствовала себя безрассудной.

– Почему бы и нет?

Она достала бутылку с остатками шерри и разлила по стаканам.

– Ваше здоровье!

– Как вы держитесь? – робко спросила Кейт.

– Плохо.

– Я так и подумала, потому что не видела вас в саду и не слышала, как вы ходили по дому. Я не хотела вмешиваться. Потом уехала на конференцию, а когда вернулась, ко мне пришли из полиции. Похоже, они гонялись за мной по всей стране, думая, что я в Бирмингеме, в то время как я была в Суррее. Арман, наверное, что-то перепутал. В следующем месяце будет Бирмингем. Они были не очень довольны, подумали, что я нарочно ввела Армана в заблуждение или что-то в этом роде. Похоже, они решили, будто я… о, такая глупость. В конце концов, мне пришлось сказать им, что я больше не буду отвечать ни на какие вопросы, пока не появится мой адвокат, и они ушли, но пообещали скоро связаться со мной. Это просто кошмар.

– Сочувствую.

Кейт подняла взгляд и тут же отвела его в сторону.

– Это я должна выражать сочувствие. Насчет вашего мужа. Для вас это, должно быть, ужасно.

Элли налила им обеим еще по стаканчику.

– Я погружаюсь в жалость к себе, когда остаюсь одна, а на сегодня с меня хватит слез.

Девушка улыбнулась, и все ее лицо просветлело.

– Мы подходящая пара. Вы скорбите по Фрэнку, а я так зациклилась на себе, что могу думать только о бедном Ферди.

– Вы хорошо его знали?

– Да, у нас много общего. Мы ходили в одну школу, хотя он был на год старше. Мы все уважали его, потому что он разбирался в уличной жизни, знал лучшие дискотеки, рано стал водить машину. И меня научил. После того как я окончила школу, мы часто гуляли вместе. Видите ли, мы все выросли в одном муниципальном районе. Его мама и моя были подругами по бинго. Моя мама все еще живет там, но миссис Ханна переехала на бульвар, когда устроилась на работу в пекарню.

Элли перевернула бутылку над их бокалами.

– Вы питали к нему серьезные чувства?

– Нет, на самом деле мы были просто хорошими друзьями. Видите ли, я преуспевала в математике и хотела построить карьеру, а Ферди ненавидел школу и бросил ее, как только появилась возможность. Он думал только об автомобилях, покупал старые развалюхи, ремонтировал их и продавал. Одно время мы планировали работать в гараже вчетвером. Боб должен был стать его правой рукой, Джойс – управлять офисом, а я – вести бухгалтерию. Мы даже ходили по окрестностям и присматривали возможные места. Потом мы с Джойс поступили в колледж, а Боб вместе с братом мыл окна. Ферди пустил все на самотек. Я пару раз заговаривала с ним по этому поводу. Он обычно отвечал: «Перестань, подруга. У меня и так все хорошо».

– И он говорил правду?

– Почти. Он по дешевке покупал автомобили на аукционах, приводил их в порядок, а затем перепродавал через местных знакомых и по объявлениям в газетах. Сначала работал на дороге перед своей квартирой, а когда жильцы стали возражать, выбирал разные места… чаще всего здесь, у церкви. Он мог выполнять любую работу, используя свой старый фургон как передвижной гараж, храня в нем запасные части, провода, аккумуляторы, что угодно… он мог делать все, что не требовало ямы. Поговаривал о том, чтобы арендовать приличный гараж, но у него так и не дошли до этого руки. Видите ли, это позволяло снизить накладные расходы.

– Я думала, он живет на пособие по безработице.

– Нет. – Кейт прикусила губу. – Что ж, между нами говоря, я думаю, что в начале, когда автомобильный бизнес развивался медленно, он получал пособие по безработице. Сложно работать на себя, не так ли?

Элли начала понимать, в чем дело.

– Вы хотите сказать, что он не платил налоги?

– Скорее всего, нет. И у него был побочный заработок, он собирал разные мелочи тут и там и продавал их на распродажах автомобильных багажников. Все, что угодно, за наличные. Ему нравилась эта свобода. С ним было весело. Тяжело осознавать, что я больше никогда его не увижу.

Глава 4

Шерри сделал свое дело. Кейт расслабилась, откинувшись на спинку кресла и вытянув длинные ноги.

Внезапно Элли вспомнила о пицце, которую так и не съели… и о куске мяса, который она так и не приготовила.

– Поедим? Не разрезать ли нам пиццу?

Кейт подскочила.

– Если я не поем, то снова разрыдаюсь.

Они поели пиццу за столом на кухне. (Напоминание о Фрэнке. Как бы он отреагировал на такую небрежность?) Элли нашла бутылку красного вина, и обе женщины согласились, что, хотя обычно они никогда не злоупотребляли спиртным до такой степени, сегодня определенно подходящий вечер, чтобы напиться до бесчувствия.

На десерт Элли достала из морозилки мороженое.

– Спасибо, – поблагодарила Кейт, вздыхая и улыбаясь одновременно. – Мне это было нужно.

– Полиция… – Элли сочувственно покачала головой.

– Да, я чуть не рассмеялась, когда они сказали… хотя на самом деле это не повод для смеха. Бедный Ферди. Как кто-то мог так с ним поступить! Не могу отделаться от мысли, что если б я не разозлилась на него в тот вечер… но что толку теперь гадать, ведь так?

– Так, – согласилась Элли, подумав, что если б только Фрэнк не настоял на том, чтобы взять на себя дополнительную работу…

– Ферди не хотел, чтобы я выходила замуж за Армана. Говорил, что я пожалею об этом. Я думала, он просто ревнует, но теперь не знаю… раньше мы гуляли вчетвером: я – с Ферди, а Джойс – с его приятелем Бобом. Джойс была моей лучшей подругой в школе.

– Это Джойс Макнелли, которая помогает с пирожными для церкви?

– Ага. Странно, что мы оказались такими разными, не правда ли? Ну, то есть чтобы я регулярно ходила в церковь и помогала маленьким девочкам надевать пинетки? А она теперь встречается с вожатым отряда скаутов, так что уже не такая тусовщица. Раньше мы шутили, что нам обеим нравится черный чай и светловолосые мужчины. Потом я вышла замуж за Армана, а она начала встречаться с вожатым скаутов, и они оба светловолосые. Странно, как все обернулось, не правда ли?

– Как Ферди и Арман ладили?

– Не думаю, что они когда-либо встречались. Когда выходишь замуж, некоторые друзья, как правило, отпадают. Когда я видела Ферди на улице или в пабе, то, конечно, останавливалась, и мы немного болтали. Я не собиралась полностью вычеркивать его из своей жизни, потому что Арман, ну… – Губы Кейт скривились, но не в улыбке. – Между нами говоря, он немного сноб.

«Пожалуй, это хороший знак, что она трезво оценивает своего мужа», – подумала Элли.

– А ночь убийства? Вы не против поговорить об этом?

– Не могу думать ни о чем другом. Я пошла вернуть просроченную библиотечную книгу и увидела Ферди возле церкви. Он уже был в плохом настроении, потому что священник приставал к нему с просьбой отогнать фургон. Ферди сказал какую-то глупость об Армане, и я сорвалась. Конец истории.

– Что он сказал?

– Не хочу этого повторять. В любом случае это неправда. – Кейт закрыла ладонью глаза.

– Вы передали полиции его слова?

Кейт покачала головой, не убирая руки.

– Кофе? – тихо предложила Элли.

Кейт кивнула. Они вернулись в гостиную с чашками кофе.

– Итак, вы оставили Ферди и в слезах побежали по переулку. Мне кажется, я вас видела.

– Пожалуйста, сообщите в полицию. Они думают, что я в порыве гнева ударила Ферди по голове и убила его.

– Но вы ведь этого не делали?

Кейт покачала головой.

– Почему вы не побежали домой, когда ушли от Ферди?

– Не хотела, чтобы Арман увидел, как я плачу. Он бы начал расспрашивать о причинах, и если б я упомянула имя Ферди… Арман ревнует… ревновал… к Ферди. У него нет… не было… причин для этого, но он ревновал. Я увидела, что в доме горит свет и Арман возится на кухне. Мне хотелось побыть немного одной, поэтому я побежала в парк и погуляла там. Дождь не шел, и было не очень холодно. В конце концов я, конечно, вернулась домой. Сказала Арману, что на работе возникли проблемы. Он рассердился из-за того, что я гуляла по парку в темноте, и, конечно, заметил, что я плакала. Я всегда выгляжу разбитой, когда плачу.

– Я тоже, – кивнула Элли.

– Неправда, – возразила Кейт. – Вы по-прежнему прекрасно выглядите, хотя и сказали, что плакали. Чего бы я только не отдала за такую кожу, как у вас!

– Вы мне льстите.

Кейт поднялась, не совсем уверенно держась на ногах.

– Упс. Завтра у меня будет болеть голова?

– Оно того стоило, – ответила Элли, все еще чувствуя себя безрассудной.

Кейт улыбнулась.

– Вы напоминаете мне мою тетушку. Она была прекрасной женщиной, и я до сих пор скучаю по ней.

– Знали бы вы тетушку Фрэнка Друзиллу. Вот она совершенно не прекрасна. Требовательная старая карга. – Элли прикрыла рот рукой. – О боже. Мне не следовало этого говорить. Просто я чувствую себя виноватой. Она хотела, чтобы я убралась в ее кладовой на этой неделе, а я отказалась. До сих пор не могу поверить, что у меня хватило смелости сделать это. Полагаю, мне следует позвонить и извиниться. В конце концов, она старая и, возможно, не осознает, насколько груба.

– Если она была груба с вами, – сказала Кейт с пьяной серьезностью, – тогда у вас есть полное право наказать… отказать ей. Не все родственники бывают милыми. У меня есть старый двоюродный дедушка… дядюшка! Он просто ужасен. Звонит моей маме посреди ночи и зовет, чтобы она подстригла ему ногти на ногах.

Они обе рассмеялись, а когда часы в прихожей пробили двенадцать, поняли, что уже довольно поздно. Демонстративно приложив палец к губам, Кейт на цыпочках прошла по дорожке, с трудом открыла калитку, помахала Элли и направилась к своей входной двери.

«Что бы сказала Диана,– подумала Элли,– если б узнала, что ее мать выпивает с подозреваемой в убийстве?»

* * *

Понедельник. День стирки. Вот досада.

Смена постельного белья на огромной кровати всегда была рутинной работой. Фрэнку нравились простыни из чистого хлопка, которые трудно гладить.

«По крайней мере, у меня нет похмелья,– подумала Элли.– Но мне больше не придется спать на двуспальной кровати, если я этого не захочу! И не придется снова гладить простыни из чистого хлопка! Да здравствует поликоттон!»

Улыбаясь, она направилась в ванную.

Смежную стену сотряс тяжелый удар, за которым послышался сердитый мужской голос. Элли чуть не уронила расческу. Что, черт возьми, происходит?

Она взяла портативный радиоприемник, прибавила громкость и поставила его на крышку унитаза, чтобы соседи в ванной слышали, как хорошо звук проникает через стену.

– Да! – взмахнула Элли расческой. – Хватит. Смерть Фрэнка стала для меня шоком, но, если быть до конца честной… что ж, моя дорогая Элли, мы обе знаем, что жизнь с Фрэнком не была усыпана розами. Он был хорошим человеком, но всегда считал, что прав во всем. Но мы-то с тобой знаем, что это не так, да? Имей в виду, это была не только его вина. Его тетя Друзилла – недалекая, трудная женщина, и отец никогда не проявлял к нему особого интереса.

Она открыла корзину для белья, чтобы сложить в нее свою грязную одежду, и поморщилась, увидев, сколько ее там скопилось. В том числе и одна из любимых рубашек Фрэнка. Элли снова захлопнула крышку.

– Хотя не только Фрэнк был виноват. Я слишком часто позволяла ему поступать по-своему. Сначала потому, что любила его и считала единственным и неповторимым и так далее. А потом, после рождения Дианы, я так устала… и все стало еще хуже в те годы, когда я продолжала работать и мы пытались завести еще одного ребенка, но у меня случались только выкидыши…

Не лучшие моменты прошлого. Особенно учитывая, что тетя Друзилла открыто говорила о неспособности Элли подарить Фрэнку большую семью, о которой тот мечтал. А Диана обвиняла Элли в том, что осталась единственным ребенком в семье. Неужели это тетя Друзилла или Фрэнк ей внушили?.. Ну что ж, теперь ничего не изменишь. На самом деле, нет смысла кого-то винить.

Она подумала, что Фрэнк может… мог… говорить все, что ему заблагорассудится, но его представления о женщинах были старомодными. Дети, церковь, кухня.

– Все хорошо до поры до времени, – сказала Элли, натягивая удобный мешковатый наряд. Для работы в благотворительном магазинчике было непрактично надевать хорошую одежду, она только пачкалась.

«Что бы я делала, если б не вышла замуж так рано?– подумала она.– Путешествовала бы по миру? Полетела бы на Луну? Стала бы учительницей?»

Она с порочным удовольствием сняла постельное белье с кровати.

«Хорошая односпальная кровать,– помечтала Элли.– Да! С очень мягким матрасом. Фрэнк решил бы, что я схожу с ума. Но я этого хочу и закажу такую прямо сегодня. Роскошь!»

Она прихватила радио из ванной – у соседей наступила тишина – и спустилась вниз, когда кто-то сделал то же самое по другую сторону стены.

Доставая газету из почтового ящика, она увидела, как Арман выходит из дома – стильное полупальто развевается за спиной, локти напряжены, в руке портфель. Шины его машины взвизгнули, когда он отъехал от тротуара и скрылся из виду.

Мгновение спустя появилась Кейт с шарфом на голове и плечах. Она нетвердой походкой прошла по садовой дорожке и села в свою машину.

«У нее просто похмелье,– сказала себе Элли,– или это что-то похуже? Мне кажется? Да, наверное».

Прошлым вечером она поверила Кейт, когда та сказала, что не имеет никакого отношения к смерти Ферди. Но что, если Арман увидел их вместе и в припадке ревности вышел, чтобы разобраться с Ферди? Учла ли это полиция?

Элли знала, что Фрэнк считал ее наивной и не от мира сего, способной попасться на удочку простейшего мошенника. Но?..

Фрэнк бы посоветовал «не вмешиваться». Он бы сказал, что «это не их дело».

– Но я не Фрэнк! – воскликнула Элли. – И если я хочу выставить себя дурой, задавая вопросы, то так и сделаю!

Для начала она позвонит в полицию и скажет, что видела, как Кейт убегала в сторону парка в ночь убийства. И сегодня же отправится в магазин. Жаль, что мир вдруг наполнился интересными делами, но сейчас самое время заняться ими. Заказать кровать. Купить новое постельное белье. Проверить, сколько денег на счете.

Слава богу, Фрэнк настоял на том, чтобы у нее был собственный счет для оплаты домашних расходов, хотя и пожелал каждый месяц проверять банковские выписки. Под его руководством Элли привыкла оплачивать все домашние счета. И если она еще не знает, как заменить розетку или работать на компьютере… что ж, дайте ей время, и она научится.

И нужно как можно скорее встретиться с поверенным. Элли плохо соображала, когда он коротко поговорил с ней после похорон. Ей показалось, что он сказал, что с деньгами у нее все в порядке. Пробормотал что-то о страховке Фрэнка и добавил, что ей не о чем беспокоиться. Он заметил, что она не может сосредоточиться, и предложил записаться к нему на прием, когда ей станет лучше. Теперь она должна это сделать.

Так что же Кейт сказала прошлым вечером, пока они разогревали пиццу? Что Элли стоит купить микроволновую печь? Фрэнк и слышать о них не хотел, но…

Элли улыбнулась. Почему бы и нет?

Кейт также добавила, что если у Элли возникнут проблемы с компьютером, она может рассчитывать на ее помощь.

Чудесно!

Но оставалось кое-что еще. Элли узнала, что Джойс Макнелли, давняя подруга Кейт, сейчас встречается с вожатым отряда скаутов при церкви. А мать Джойс, Роуз, – одна из добровольных помощниц в благотворительном магазине. Так что если Элли проявит любопытство, то может воспользоваться возможностью поговорить с Роуз и выяснить, что той известно о Кейт и Ферди. Если кто-то и знает предысторию их романа, то это Роуз.

Сплетни.

– О боже, – с улыбкой сказала Элли. – Как бы Фрэнк этого не одобрил!

* * *

Он был всего лишь мальчиком на побегушках, но стремился к большему.

Инструкции босса были четкими, хотя и казались ему глупыми. Он припарковался у стены, засунул окурок сигареты за ухо и подождал, пока вокруг не останется ни души. Затем, насвистывая, вышел из фургона. Если надеть комбинезон и вести себя так, будто знаешь, что делаешь, ни у кого не возникнет вопросов.

За стеной находился построенный пять лет назад комплекс, состоящий из малосемеек, стандартных квартир и просторных жилищ. Он считал их довольно неплохими и не возражал бы, если б кто-нибудь вручил ему ключ от одной из них. Уж всяко лучше, чем муниципальный район.

Возможно, удача повернулась к нему лицом, и у него появился шанс продвинуться по «службе»… скоро, очень скоро. Он слышал, что открылись широкие перспективы.

Конечно, ни в одном из этих уютных домиков нельзя завести кошку, но они всегда пользовались спросом. Кто-то получил повышение на работе и переехал в дом побольше. Кто-то умер, у кого-то дети разъехались, а какие-то владельцы поделили жилплощадь между собой.

Так что дома на продажу были всегда. На данный момент вдоль стены, тянущейся вдоль этой части жилого комплекса, висело шесть табличек «Продается». На некоторых сверху было наклеено «Продано». Он сверился со списком. Ему поручили выбрать дом у агента по недвижимости, чей офис находился неподалеку.

Он так и сделал. Их было два, так что одного не хватились бы. Он снял одну из табличек «Продано» и забросил ее в кузов фургона. Продолжая насвистывать, мужчина проехал небольшое расстояние до бульвара. Повернув налево у церкви, он припарковался на подъездной дорожке у пустого дома.

* * *

Элли вошла в магазин и едва сдержалась, чтобы не выругаться. Обычно она не сквернословила, но «О боже!» не смогло бы выразить то, что она чувствовала в данный момент. В помещении царил хаос.

Благотворительный магазин по понедельникам не работал. Было достаточно сложно найти персонал на субботу, поэтому по понедельникам они обычно брали выходной.

Однако в понедельник несколько сотрудников присутствовали на месте и уделяли пару часов тому, чтобы разобраться с полученными в субботу вещами, в целом прибраться, переделать витрины и так далее.

Но сегодня никто не пришел на работу. Книжные полки стояли наполовину пустыми. Одежда была скинута с вешалок и разбросана по полу. Кто-то разбил довольно красивый чайник, и осколки валялись по всему ковру.

Элли подумывала о том, чтобы закрыть глаза, выйти из магазина и вернуться домой. Или, что еще лучше, пойти и потратить деньги в одном из крупных универмагов в центре города.

Кто-то постучал в дверь позади нее. Маленькая, сгорбленная, похожая на коричневую мышку женщина подавала ей знаки через застекленную дверь.

Миссис Роуз Макнелли. Что ж, вот это сюрприз! Роуз никогда не приходила на работу по понедельникам, если выдавался случай. Но сегодня она явилась как ответ на девичьи – ну, вообще-то, не совсем девичьи, – но определенно ответ на молитвы.

– Дорогая Элли, я знаю, что сегодня не моя смена, но когда я увидела тебя в окно, то подумала… ну, конечно, я собиралась заглянуть в гости, узнать, как ты себя чувствуешь, но потом подумала, что ты не захочешь, чтобы тебя беспокоили… и, на самом деле, нет необходимости спрашивать, потому что я знаю, каково это: дом кажется очень пустым, и от такого невозможно до конца оправиться, правда?

Элли открыла рот, собираясь ответить, что, по ее мнению, с учетом всех обстоятельств у нее все хорошо, но Роуз было не заткнуть.

– …вижу, ты удивлена, почему здесь такой беспорядок. На прошлой неделе у нас были такие проблемы, ты даже не представляешь! Точнее, ты, наверное, представляешь, потому что знаешь, какой бывает Донна, когда заводится, а потом Анита обиделась, а милейшему Джону пришлось идти к дантисту, – ну, по поводу зубной пластины, – и я сказала им, что мы должны попытаться навести порядок до твоего возвращения, но ты сама знаешь, как они к этому относятся!

– Милая Роуз, я так рада тебя видеть! Уверена, мы и вдвоем быстро наведем здесь порядок…

– Ой, я не планировала…

Элли изобразила на лице самую обаятельную улыбку.

– Ты даже не представляешь, как сильно я по вам всем скучала! Я действительно хотела вернуться на прошлой неделе, но ты же знаешь, как это бывает…

Одна вдова всегда поймет другую. Роуз кивнула. Да, она знала.

– Спасибо за добрые пожелания, дорогая, – продолжила Элли. – Я знаю, что сегодня не твоя смена. Но я подумала, что раз уж пришла, то могу попытаться навести порядок. Может, ты уделишь мне пару минут, и мы выпьем по чашечке кофе, пока я быстренько все раскидаю?

– Ну, я… – Роуз натянуто улыбнулась. – Думаю, да.

Элли включила весь свет, схватила совок и веник и принялась за работу.

– А пока чайник закипает, расскажи, что случилось с нашей Мадам.

В каждом благотворительном магазине сети был назначенный головным офисом заведующий, работающий на полставки. Некоторые оказывались блестящими руководителями, другие – так себе. Непосредственная начальница Элли была не просто «так себе». Она чаще отсутствовала, чем присутствовала, и даже не удосужилась прекратить вражду между волонтерами.

– Она не появлялась здесь целую неделю! – Роуз любила посплетничать. Она не работала в магазинчике, но была одной из тех бесценных дам, которые терпеливо разбирали и оценивали женскую одежду по мере ее поступления.

Элли споткнулась о две большие коробки с книгами, оставленные под вешалкой для мужской одежды. У каждого волонтера была своя зона ответственности, и книгами занимался Джон. Бедняга постоянно мучился со своими остатками зубов и зубной пластиной. Он бы не ушел и не оставил коробки в таком состоянии, если б не страдал от боли. Элли начала выставлять книги на полку, вполуха слушая, как Роуз разглагольствует о беззакониях Мадам, и о том, что Анита сказала Донне, и о том, что та заявила Джону, и…

– …ты не поверишь, Элли, но Джон вслух обругал ее!

– О боже…

И как это не похоже на Джона, который обычно блестяще поддерживал мирную атмосферу. Он также отвечал за все операции с деньгами. Джон был незаменим. Положив на место несколько последних книг в мягкой обложке, Элли обратила внимание на одежду, разбросанную по полу.

– Малыш разбил этот чайник, а няня отказалась платить за него. Донна посчитала, что Анита должна все убрать, а Анита сказала, что и без того занята, и…

Элли позволила Роуз продолжать. Наполнив две кружки кофе, дамы уселись за прилавок, по локоть погрузившись в черные пластиковые пакеты с несортированной одеждой и безделушками, которые определенно не следовало оставлять в магазине.

– …конечно, Анита беспокоилась о своем внуке, которому стало очень плохо из-за конфет, подаренных ему каким-то мужчиной. Потом вошла миссис Ханна со своей ужасной собачонкой на руках и захотела поговорить об убийстве, и, конечно, мы все ей посочувствовали, но Донна сказала, что миссис Ханна отнимает у Аниты рабочее время, и правда – в магазине было полно народу. Тогда Анита обратилась к Джону, но тот мучился от абсцесса и ждал срочного визита к стоматологу, так что на самом деле ему нечего было сказать, если ты понимаешь, что я имею в виду…

Элли кивнула и подумала, что такими темпами Роуз сообщит ей все необходимые подробности без каких-либо дополнительных вопросов.

Так и вышло. После того как она прочитала, что в местной газете написали об убийстве… Статья была не такая уж и большая, слишком мало времени прошло, но в ближайшую пятницу должны выпустить большой материал, не так ли?.. А ее мнение о Ферди… Он сам напросился.

– Почему ты так говоришь? – спросила Элли. – Да, он бездельник, но…

Роуз фыркнула, наслаждаясь драматизмом ситуации. На ее щеках даже появился легкий румянец. Теперь, когда ее дочь съехала, ей, бедняжке, не с кем было поговорить дома.

Впрочем, как и Элли. Лучше об этом не думать.

– …ну, все удивлялись, как он сводит концы с концами, потому что, помимо того, что он торговал на распродажах и, конечно, получал пособие по безработице, у него был большой фургон, а его содержание наверняка стоило бешеных денег. И он всегда ходил по клубам и вечеринкам и водил девушек на свидания. Мне жаль его бедную мать, правда жаль. Неудивительно, что она работала до изнеможения и снабжала его деньгами. А что касается непостоянства!..

– Разве он одно время не встречался с твоей Джойс?

– Нет, не с Джойс. Он встречался с ее подругой Кейт, но это было давным-давно, в юности. Время от времени они собирались вчетвером, Джойс и та девушка, Кейт, которая хорошо училась в университете…

– Джойс когда-то неплохо знала Ферди, не так ли? Что она обо всем этом думает?

– Ужасно шокирована. Ну, мы все шокированы. Конечно, они тесно не общались уже целую вечность. Ты знаешь, что она сейчас встречается с вожатым скаутов при церкви? Уж он-то ей прекрасно подходит.

– Тебе не нравилось, что Джойс общалась с Ферди и его другом?

– Не могу сказать, что мне это нравилось, но ты же знаешь, каковы современные девушки. Просишь их что-то не делать, и они тут же это делают. Дело не столько в том, что отец Боба – темнокожий, сколько в том, что у него не было нормальной работы. Нельзя сказать, что в то время я не волновалась, как и ее отец до самой его смерти, но на молодые плечи не насадишь мудрую голову, и хорошо то, что хорошо кончается, вот что я хочу сказать. Эти две девочки нашли свой путь. Могли бы получать пособие по безработице, как Ферди. Но они поступили иначе, понимаешь?

Роуз наклонилась ближе и понизила голос:

– По правде говоря, я думаю, что летом мы закажем церковь для особого случая. И, в отличие от некоторых, я буду по-настоящему гордиться своим зятем.

– В отличие от некоторых? Ты намекаешь на Кейт?

Роуз поджала губы, давая понять, что из нее больше клещами ничего не вытянуть… если только чуть-чуть не надавить.

– О, продолжай, – попросила Элли. – Мне ты можешь рассказать.

Роуз огляделась, не подслушивают ли их. Крупный, крепко сбитый мужчина заглядывал внутрь через витрину магазина. Обе женщины вздрогнули. Он был таким огромным. Это вызывало тревогу.

– На двери ведь висит табличка «Закрыто»? – засомневалась Элли.

Крупный мужчина отвернулся от окна. Дамы рассмеялись.

– Бедняга. Интересно, что он хотел. Не думаю, что у нас найдется одежда ему по размеру. Продолжай, Роуз. Ты говорила о Кейт.

– Мне показалось, что тот человек собирается взломать дверь! Ну, если хочешь знать, Джойс никогда не нравился Арман. Она не хотела портить Кейт удовольствие, но чувствовала, что должна предупредить ее. Кейт не желала ничего слушать. Так хотела заполучить его. После стольких лет их дружба с Кейт распалась.

– Что с ним не так?

Роуз поджала губы и приподняла тонкие брови.

– Мистер Совершенство. Мистер Будущий Директор. Мистер Зазнайка. Чертов сноб! Джойс сказала мне, что не потерпит от него снисходительного отношения. – Роуз вздохнула. – Джойс как-то вечером напомнила мне, что всегда хотела, чтобы Кейт стала ее подружкой невесты на свадьбе. Но теперь она вряд ли станет просить Кейт об этом.

– Какая жалость. По-моему, Кейт сейчас нуждается в подруге.

Роуз бросила на нее проницательный взгляд.

– Думаешь, она расстроена из-за смерти Ферди? Только не она. Ни на кого не смотрит, кроме своего заносчивого мужа. Даже не попросила Джойс быть подружкой невесты. Как-то субботним утром тайком вышла замуж. Подозреваю, это он не хотел приглашать ее мать или Джойс. Ничего, бумеранг возвращается.

Кто-то зашел в магазин. Это был Джон, выглядящий опустошенным и усталым.

– Привет! Увидел свет. Простите, что не смог остаться в пятницу. Неотложная ситуация, абсцесс, понимаете ли. Элли, рад тебя снова видеть.

– Просто ловлю последние сплетни.

– Про Мадам? А-а. Можно тебя на пару слов?

Роуз взяла свое пальто и сумочку.

– Я уже ухожу…

– Большое тебе спасибо, Роуз.

– Всегда пожалуйста.

Дверь магазинчика закрылась за ней. Глядя ей вслед, Элли заметила крупного мужчину, стоявшего у прилавка с зеленью. Он действительно был очень массивным. Но, с другой стороны, напомнила она себе, крупные мужчины часто бывают на удивление добрыми и нежными.

Элли приготовила еще одну чашку кофе и пододвинула ее к Джону.

– Милый Джон, садись и, прежде чем мы обсудим что-нибудь еще, расскажи мне, как у тебя дела.

Джон скривился. У него было подвижное лицо, на котором обычно красовалось добродушное выражение, но в данный момент оно выглядело перекошенным.

– Ну что тут сказать. Абсцесс. Принимаю антибиотики. Стараюсь об этом не думать.

– И я тоже. Я имею в виду Фрэнка. Лучше заняться делами.

– Угу. Ты разложила вместо меня книги? Вряд ли Роуз была доброй феей. Я собирался заглянуть и повидаться с тобой, но потом… абсцесс. И я не хотел беспокоить тебя нашими проблемами здесь, когда у тебя и так много других забот.

– Мадам, да?

– В головном офисе наконец-то что-то поняли. Как долго мы ее покрывали? Шесть месяцев? Девять? С тех пор как перед Рождеством ее замужняя дочь захотела бесплатную няньку для своего избалованного сопляка. Бабушка души в нем не чает, но, как я заметил, не обращает внимания на его поведение. У нас все было хорошо, пока Фрэнк не заболел и тебе не пришлось отказаться от дополнительной работы, но в последние несколько недель все пошло прахом. Выручка упала. Мы все время грыземся друг с другом. Когда Мадам здесь, она не проявляет к делам ни малейшего интереса. Главный офис прислал директора на наше последнее заседание комитета, но она даже не удосужилась явиться. Поэтому в главном офисе сказали, что на этой неделе приедут снова, чтобы поговорить с ней. Между нами говоря, я думаю, что Мадам надоела работа и она вполне может уволиться. А если она не уйдет сама, то ее заставят.

Элли кивнула.

– Да, но кто сможет занять ее место? Ты?

– Нет, моя дорогая. Ты. Как ты смотришь на такое предложение?

Глава 5

«Такого я не ожидала», – подумала Элли. Она не понимала, что чувствует по этому поводу. Растерянность? Испуг? Нет, она просто не могла…

Она посмотрела в окно на улицу. Большой мужчина уже подошел к газетному киоску. Он повернулся и взглянул на благотворительный магазин через витрину прямо ей в глаза. Ей захотелось, чтобы он ушел.

– Элли?

Она потрогала обручальное кольцо.

– Не думаю, что я смогла бы это сделать, Джон.

– А по-моему, ты подходишь идеально. Мы все так считаем.

– Ты обсуждал это с остальными?!

– В подробностях. Это, пожалуй, единственное, с чем мы все согласны в данный момент. Ты умеешь ладить с людьми. Знаешь, что такое тяжелая работа. Последние полгода ты практически выполняла обязанности Мадам. Ты всегда недооценивала свои возможности. А теперь Фрэнка нет…

Она резко встала.

– Все не так просто. Я еще не знаю, сколько у меня осталось денег. А вдруг мне придется устроиться на работу или продать дом? Я только начинаю понимать, как сильно изменилась моя жизнь. В любом случае, я уверена, что в главном офисе найдется кто-нибудь получше меня на это место… и мы даже не знаем, действительно ли Мадам хочет уйти.

Джон отнес кружки в раковину в дальней части помещения и вымыл их.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Бирючина – род растений семейства Маслиновые. Включает в себя вечнозеленые, полувечнозеленые и листопадные кустарники и маленькие деревья.

Вернуться

2

Примерно 158см. (Здесь и далее примечания переводчика).

Вернуться

3

Flu на русский язык переводится как «грипп».

Вернуться

4

В Англии используют разные оскорбительные прозвища для полицейских: бобби, грязь, свиньи.

Вернуться