Александр Атрошенко
Попроси меня. Т. 1

Исследование исторических событий России разворачивает общественное движение страны с позиции взаимоотношений человека с Богом. Автор приподнимает исторические факты, которые до сих пор не были раскрыты академической школой, анализирует их с точки зрения христианской философии. Например, образование Руси, имеющей два основания – духовное и политическое, крещение, произошедшее далеко не в привычной интерпретации современной исторической наукой, которое следует правильнее обозначить крещением в омоложение, чем в спасение, в справедливость, чем в милость, «сумасшествие» Ивана IV Грозного, который всей своей силой олицетворял это русское крещение, вылившееся затем все это в сумасшествие Смутного времени, реформатор Никон, искавший не новых начал, а старых взаимоотношений. Показывается, как русская система сопротивляется силе ее цивилизующей, впадая тем в состояние, точно сказанное классиком – «шаг вперед, и два назад» – в свою молодость, чему яркое подтверждение служит деспотичное и в то же время реформаторское правление Петра I, а затем развернувшаяся морально-политическая эпопея трилогии в лице Петра III, Екатерины II и Павла I. В представленной публикации приводится разбор появления материализма как закономерный итог увлечения сверхъестественным и анализ марксистского «Капитала», ставшее основанием наступившей в XX в. в Восточной Европе (России) «новой» эры – необычайной молодости высшей фазы общественной справедливости в идеальном воплощении состояния высокого достоинства кристаллизованного матриархата.

В первой книге раскрывается сущность матриархата, история первых цивилизаций, образование Руси, крещение, становление Москвы.

ПОПРОСИ МЕНЯ

1

ИСТОРИЯ РОССИИ И МИРА

В ФАКТОРЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ

МИРОВОЗЗРЕНИЯ ЦЕЛОСТНОСТИ

ПРИРОДЫ БЫТИЯ, И ВМЕШАТЕЛЬСТВО

В ЭТОТ МИР ИЗОЛЯЦИОНИЗМА

БОГА-ТВОРЦА

НАЧАЛО. ЗАРОЖДЕНИЕ МАТРИАРХАТА

Библия повествует о сотворении Богом мира для Своей Славы. В этом произведении, отражающем качества Бога, человек стал венцом творения, прекрасным ювелирным изделием в изящной оправе, подобно короне на царственной голове, символизирующей самодержавие, величие и мудрость. Однако часть Славы обратилась в абсолютный эгоизм, противопоставляя себя Богу, вылившееся в борьбу между силами света, Богом, и тьмой, падшим ангелом света, которого в эсхатологии стали относить к библейской строчке: «Как упал ты с неба, денница, сын зари!» (Исаия 14:12). В еврейском варианте слово «заря» означает «сияющий», или, другими словами, – дух энергии, дух гармонии, рационализаторства, знания, физической благости и т. д., дух энергии света солнца, в греческой транскрипции Lucifer – «несущий свет». «Сын зари» восстал против Бога тем, что посчитал себя отдельной личностью, независящий от Бога, как заместитель, который посчитал, что ему не нужен директор, поскольку он, в своих представлениях, и так все сам все решает. Lucifer переманил на свою сторону часть ангелов, и на земле расположился на мистических границах севера, места Цафон, – самообмана, где его противостояние Богу приняло форму борьбы за обладание каждой человеческой душой путем различных обольщений и псевдологических установок, – ты – энергия, и потому будешь служить мне – «Великой Энергии», поскольку ты моя часть, и от этого будешь иметь великое благополучие.

Цель образа благополучия из «ничего» противопоставлялась Божественному принципу благополучия через творческое начало, т. е. условие изначального главенства позиции рабочей конструкционности ставилось под сомнение постановкой эволюционизма от «ничего» к «всё». Чтобы увести человека как можно дальше от творчества, учитывая изначально заложенную в нем потребность в творчестве, Lucifer стал переворачивать само творчество в позицию антитворчества, когда стремление к творчеству убивает процесс творчества, с дальнейшей заморозкой ситуации, достижения состояния вечного беспамятства, радужной картиной небесной «халявы».

Уже первый человек Адам (что озн., человек из красной вспаханной, возделанной земли, имеющая растительность) был обольщен искусителем в образе змея. Пойдя на его поводу, приступив Божию природу абсолютного доверия, он проявил в себе грех (греч. «промах», т. е. состояние слабости, бессилия), вследствие чего получил положение отчуждения, недоверия и недопонимания Бога. Чтобы отторгнутые состояния человека с Богом не существовало вечно, Бог выселил Адама и его жену Еву (озн., вызывать к жизни, имеющая предназначения быть женой, т. е. помощником) из райского сада, где находится дерево жизни, сделал его смертным, тем освободил от вечной зависимости греха, лишил искусителя возможности пребывать в человеке вечно.

Размножаясь на земле, человечество постоянно испытывало различные соблазны и обольщения сил Люцифера, имеющий в себе степень красивой иллюзии и проникавший во все сферы жизнедеятельности человека. Люцифер предлагал человеку то, что казалось (да, и теперь представляется) интересным, от откровенной лжи до полуправды, становится, таким образом, обвинителем (по-еврейски – сатана или по-гречески – дьявол, т. е. клеветник, подстрекатель, философски раскрытое в христианскую эру качество искусителя), а человек, следуя за ним, все дальше уходит от понимания Бога, связи и общения с Ним.

Непосредственно уход от Бога носил характер почитания Бога, но с изломленным представлением о Нем, выражавшееся в искаженном представлении принципа существования мироздания, – Бог сотворил мир, наполненный многочисленными формами и законами, сочетавшееся друг с другом, т. е. мир полноты, что искусителем стало трактоваться миром законченности, миром целостности, – из чего впоследствии появилась человеческая замкнутость, надежды на себя, на свои силы, силы природы в обличии богов-идолов включая тем самым принципы духовной либеральности, что вскоре вообще вышло на первое место, сильнее заслоняя собой идею Бога-Творца. Человеческое естество от понимающего, здравомыслимого состояния и связи с Творцом начинает постепенно скатываться до уровня животного инстинкта и умственной ограниченности в разрыве с Ним. Поэтому самое примитивное тотемное поклонение (от «ат-отем» – язык североамериканского индейского племени аджибве, что значит – «его род», выражает связь людей какого-либо рода, племени с каким-либо растением, животным) является одним из последних религиозных мировоззрений, а не казавшееся с точки зрения логики вещей эволюционистов первым.

Принятое в себя измененное представление о Боге вирусом стало наполнять весь первобытный общественный организм и дальше втягивать людей в сторону дальнейшего отторжения Творца установлением вектора следования на единение с природой, что показательным образом нашло осуществление в мировоззрении всеобщего обновления-омоложения появлением нового через рождение и специфичным отношением к труду (как бы потакая Богу-Творцу), его возвеличивание в достоинство общины, который кроме того дает еще и благополучие, что тоже было (и есть) достоинством – сам труд для древних людей являлся достоинством, а в увеличивающемся масштабе высоким достоинством.

Выселяя людей из Эдема, Бог сказал им, что, за нарушение заповеди о не вкушении определённого плода, на земле теперь будут произрастать сорные травы, «терния и волчцы», что человек будет питаться со скорбью, в поте лица своего есть хлеб. Другими словами, Бог передал человеку, что он теперь будет обязан повышено трудиться для своего существования. Это было наказанием от Бога. Но наказание является фактором впадения в состояние повышенного ограничения, закон, который в постановке идеализма есть Люцифер. Поэтому Люцифер, в ситуации наказания Богом человека, претендующего, таким образом, на самую независимую часть природы, подошёл к нему со своей стороны, перевернул наказание в обратную сторону, указывая, что наказание есть идеал существования, дальше соблазняя человека состоянием аскетизма ударного подвижничества.

Таким образом, если Бог «наградил» человека плохим условием существования, чтобы он одумался и раскаялся, то Люцифер стал направлять его на путь гордости и упорства, иллюзией собственного могущества через ударное подвижничество (славянское «ар» в мистическом понимании) заманивать в русло достижения образа высокого достоинства, и чем больше человек трудился, тем меньше от него зависело, тем больше он превращался в животное состояние лидерства и благополучия, тем сильнее сцеплялся элемент труда с природой бытия, устанавливая, таким образом, гармонию бытия.

Когда численность населения земли увеличилась, Бог обнаружил огромный разрыв между ними: поскольку грех в человеке лишь укрепляется, Бог уничтожает потопом атмосферу отчужденности между Богом и человеком, в котором смогла выжить только семья праведного, доверительного Ноя (озн. облегчение, утешение; другими словами, – нужда осталась позади, т. е. спасающийся от зависимости природы, или, принимающий помощь, открытый), со своими тремя сыновьями, старшим Симом (озн. Слава; другими словами, – известный всем, тот про кого говорят, т. е. с которым произошло-происходит нечто), младшим Хамом (озн. жаркий-горячий; другими словами, – энергичный, стойкий как закон, законнический, т. е. реалистичный в смысле – вижу то, что вижу, закрытый – высокого достоинства) и средним Иафетом (озн., открытый; другими словами, – принимающий и делившийся с братьями, т. е. проводник). Всего в потопе выжило 8 человек, из которых началась новая всемирная история.

Общество до потопа имело все признаки цивилизации. Археологические раскопки под 2-3 м толщиной ила, не имеющий свидетельства какой-либо жизнедеятельности, раскрыли остатки допотопных городов района Месопотамии: колесницы, похожие на каноэ лодки, расписная керамика, медные предметы, глиняные статуэтки, гончарный круг (причем, Вулли Ч.Л. в своей книге пишет, что «высшего мастерства они достигли все-таки в гончарном ремесле. Их глиняная посуда, вылепленная без помощи гончарного круга, отличается тонкостью стенок и красотой форм… Можно с полной уверенностью сказать, что эти образцы глиняной посуды, самые древние из найденных в Нижней Месопотамии, по своему совершенству превосходят все, что здесь производилось вплоть до арабского завоевания»¹), ткачество, бусы из горного хрусталя, сердолика, розового хрусталя и раковин, печати, крупные поселения из сырцовых домов с монументальными храмами на платформах в центре, за которым, к примеру, в городе Телль-Зейдане располагались дома «элиты», затем – дома ремесленников и в наибольшем удалении от храма, земледельцев. Ученые предполагают, что в Телль-Зейдане уже начинали зарождаться классовые отношения. Кроме того, удивил размах экономических связей этого примитивного, казалось бы, общества. Например, одна из печатей представляет собой кусок красного камня 3,8 на 5 сантиметров с изображением оленя. Похожий артефакт был найден в 300 км к востоку в районе современного иракского города Мосул. С другой стороны, медь, которую плавили в Телль-Зейдане, добывалась в окрестностях современного турецкого города Диярбакыр, что в 300-400 км к северо-западу. Это позволяет предположить, что в те времена существовали довольно обширные протогосударства, растянувшиеся на сотни километров. Таким образом, всё свидетельствует о существовании здесь вполне продвинутой цивилизации. У них были домашние животные, быстрее и удобные средства передвижения, использовалась письменность, имелась собственность и власть. Толстый слой ила указывает о пребывании на этом месте, выше уровня Шумерской цивилизации, длительного потопа, по библейскому времени год и 10 дней, после чего признаки цивилизованного мироустройства перешло с Ноевым семейством уже в новые времена, эры после потопа, где сравнительно быстро, за каких-либо 200-300 лет, появились первые города.

Бог дал указание человеку размножаться и заселять землю, владеть всем, что на ней находится. Однако люди не спешили расходиться, строили свои города в районе Месопотамии: Аккад, Борсиппа, Халне, Эрех, Лагос, Ур, Эриду. Образование любого древнего города предшествовало скопление в какой-либо местности несколько сот человек. Жилище каждой семьи обустраивалось, общий порядок поддерживался или подчинением каждого рода интересам наиболее сильному роду, а тот наиболее выдающемуся своему члену, или подчинением каждого рода решению общего собрания старейшин всех родов. Действие же искусителя не отступало от людей и вновь стало поворачивать их мышление против Бога, поклоняться различным идолам, ложно объясняя себе сотворение мира различными богами. Уже в этот период времени происходит первое расслоение людей на классы, объясняя это желанием богов. По большей части жрецы (от понятия – жертва, – изначально считался человек, родоплеменного значения, за всех приносимых дар Богу, в знак общего своего преклонения перед Ним; с течением увеличивающегося идолопоклонства полностью потерял связь с Богом, стал синонимом проявления загадочных мистических сил «Небес») становились правителями племен, городов и подыскивали себе необходимых защитников, которые в дальнейшем становились первым благородным сословием.

На этой стадии истории отступничество людей еще не вызывало сильное расслоение общества, т. к. Божественная милость покрывало всё отчуждение человеческого мышления, но уживаться вместе состоянием гордости становилось все тяжелее. Библия повествует, что перед тем, как разойтись люди решили себя прославить. «И сказали они: построим себе город и башню, высотою до небес, и сделаем себе имя, прежде, нежели рассеемся по лицу всей земли» (Бытие 11:4). Таким образом, люди вознамерились построить башню восхождения, соответственно, до «Небес», т. е. по их представлениям, где обитает бог, и соответственно, таким образом достичь верхнего состояния, абсолютной чистоты и величия, стали строить зиккурат, что от вавилонского означает «вершина», в том числе «вершина горы», или от шумерского «з-кур» – «дом горы». Другими словами, на современном языке, люди стали строить башню эволюции, со ступенчатым устройством мира и восхождения от низшей ступени к высшей, что, в свою очередь, в древнерусской традиции получило название лестничного устройства мира, «лествица».

Место, где происходило строительство башни, символизирующее соединение небесного и земного, называлось Баб-Илу, что значит «ворота Бога». На вершине огромной башни должен был находиться храм бога Мардука, в который, как считалось, он спускался с «Небес».

Башня выражала собою ложное представление о мире, поэтому её строительство было противно Создателю и, чтобы замысел остался неисполненным, Он, творческим порывом, смешал все языки, сделавшее невозможным общаться людям друг с другом. Эта местность стала зваться "балал" – т. е. смешение, бормотать. В дальнейшем произошло сочетание этого корня с предлогом бабал, что значит «в смятении», «бормоча» и появилось название местности Бабел. Затем народная этимология соединила это название с Баб-Илу – «врата бога», и превратила его в Вавилон. После смешения языков по библейскому летоисчислению приблизительно 2200 лет до н.э. народ стал рассеиваться по всей земле, каждое колено пошло в свою сторону. Таким образом, история человечества стала историей Божественного благословения, выбора духовного пути от отдельного человека до всего общества в целом, или попросту говоря, со стороны людей, доказательством могущества их небесного покровителя, что еще иначе можно выразить – движение общества есть олицетворение его мировоззрения.

Положение благословения косвенно подтверждает открытый в XX в. II закон термодинамики, имеющий общий смысл в утверждении, что один вид энергии не может 100-процентно перейти в другой вид энергии, и тем более в природу, вообще, сильно отличающейся, и, что в замкнутой системе энтропия увеличивается или, в предельном случае, остается постоянной. Другими словами, энергия человека фактически никак не влияет на его умственные способности, творческую мысль, удаль, т. е. то от чего зависит не приспособленного к дикой среде жизнь творческого создания, поэтому сознание человека, на грубую скидку занимавшее долю 50% всего человека, поддерживается сознанием из вне и потому должно быть открыто для Создателя, иначе человеческая природа, несмотря на потребление питания, кислорода, переходит в степень закрытости и постепенной деградации, шизофрении, из творческой созидательности превращается в объект слияния с природой, животное состояние повышенного, суперличностного начала. Кстати, о ужас для современных мистиков, этот же закон опровергает идею перевоплощения и всевозможные теории пульсации Вселенной, аналога вечного двигателя, невозможного в природе динамичных событий.

Племена, населявшие район Месопотамии, стали расходится во все стороны, оставляя на ближайших территориях Средиземного, Чёрного, Каспийского, Красного морей и Персидского залива свои запутанные следы смежных миграций. Расселение людей по земле происходило по трём основным группам, описанных в Библии. К потомкам Сима относятся такие народы как: ассирийцы, вавилоняне, евреи, арабы и некоторые другие, и стали зваться семитами. К потомкам Хама: жители северной Африки, древней Палестины, египтяне и стали зваться хамитами. В Библии сказано пророчество: «Да распространит Бог Иафета» (Бытие 9:27). Иафет явился праотцом всей индоевропейской общности, которая включает в себя на сегодняшний день более 70 наций (многие современные специалисты считают, что само понятие индоевропеец становится не совсем верным, так как за историю человечества произошло смешение некоторых индоевропейских наций с неиндоевропейскими, академически оставаясь индоевропейцами). В этой общности находятся культуры малой Азии – Персидская и Индийская, Европы – Романо-Римская, Греческая, Испанская, Французская, Английская, Немецкая, Литовская, Шведская, Армянская и Славянская.

Повышенное достоинство человека сближается с родным по духу природой высокого достоинства закона, соединяется, и становится, таким образом, единым целым, человек как закон. Исходя из этого, народности, склонные к достоинству, а значит к законничеству, т. е. состоянию закрытости и единению с природой, ищущие способ пребывания в экономии энергии, потому не желавшие расставаться с благами природы, расселились по южным территориям материка, тем обозначив свою духовную наклонность на гармонию с природой, и потому в системе гармонии, т. е. развития, стали соседями-семейниками своих «братьев меньших», войдя в семью животного мира лишь с увеличенным объемом мозга, т. е. более масштабной комбинацией нейронов для более четкого осознания проявленного. У хамитских народов тяга к достоинству-законничеству оказалась особенно сильно выражена и, с одной стороны, это влекло к глубокому осознанию самого закона, который выражается в величине, поэтому большинство основ понятий математики, включая алгебру, геометрию и тригонометрию, были созданы хамитами, а с другой, как обычные животные, которых Бог наделил определенными способностями, хамиты в познании мира доходили только до определенного предела, и не дальше. Иафетитский типаж был больше предрасположен к проявлению детской наивности, и фантазии ума тянули его познать мир в полном объеме. Поэтому в большей степени иафетиты стали разведывать северные земли, их заселяя. Со временем народности с меньшим влиянием закона увеличились физически и повысились интеллектуально, они стали забирать хамитские территории и изобретения, усовершенствуя их и обращая к собственной пользе. Отражением недоразвитости состояния развития более причастных к гармонии народностей в истории мира стало положение рабства, где они проявляли себя лишь как мускулатура природы.

Вопреки распространенному мнению о долгом пребывании человеческого общества в палеолите и мезолите Библия с первых страниц повествует, что люди современного типа появились в неолите, поэтому академическая точка зрения время появления человека и библейское времяисчисление не совпадают. Можно сказать точнее, основной посыл Библии в этом вопросе заключается в мысли, что древний человек не является предком современному человеку, историю которого Священное Писание отсчитывает от Адама, но другой ветвью, более близкой по естеству к животному миру, что намеком указано в стихах Бытия 6:1-4. Библия повествует, что старший сын Адама, Каин (приобретение), был земледельцем, Авель же (дыхание), второй сын – пастухом. Племенное устройство до потопа и некоторое (?) время после, как считается академически, было матриархальным, но, следует, вразрез академическому представлению, заметить не потому, что от женщины зависел домашний быт и очаг.

Самые первые люди, отступившие от Бога, задавались вопросом – как устроен мир, откуда все взялось, и какая роль-цель человека в этом мире? И Люцифер поспешил на «выручку», дал им ответ на эти основополагающие белые пятна в их мировоззрении. Искуситель вложил мысль, что мир это целостность, законченность, а потому равновесие всех частей Бытия, независимая ни от кого и от того безграничная свобода Бытия, абсолютное совершенство, абсолютная чистота, абсолютная справедливость, истина, идеал – безукоризненность процесса сложения и сочетания, самодостаточность, с точки зрения человеческого понимания – «Высшая Чистота» – «Высшее Совершенство» – «Высшее Достоинство» – «Высшая Справедливость» – «Первенствование», где происходит процесс всеобщего единения, слияния всевозможных форм, – другими словами, на современный лад – вечный двигатель, – что природа это субстанция силы (энергия) разделенная на формы, в сумме соблюдающее условие общего сбалансирования, и что главная цель человеческого существования, поскольку оно находится в мире совершенной природы справедливости, чистоты, достоинства и силы, являясь её частью, соблюдать принцип справедливости и личную чистоту, тела и разума, в наилучшем её качестве достижения идеализма (включаясь в «лествичную» систему достоинства), через связь с силами природы (т. е. быть достоинством дважды (высоким) через подключение к достоинству, «Энергии» мира), и что (с точки зрения Люцифера) несправедливость, грех-нечистота, недостоинство, прорвет справедливость-чистоту-достоинство и привычный мир разрушится, а потому необходимо постоянное (само) совершенствование, достигаемое через ревностное отношение к справедливости, чистоте и единению с совершенной природой, и обретение, таким образом, состояние абсолютной, духовной чистоты – справедливости достоинства свободы. Была представлена картина, что окружающий мир это внешнее проявление внутренней силы его державшей, а дальше, исходя из положения всеобщей гармонии и невозможности Люцифером дать ответ о сотворении человека (и всего мира), вкладывалось объяснение о рождении, – Вселенная родилась из утробы – внутренней силы, населявший мир землю – от земли. Поэтому положение достоинства мира гармонии и фактор рождения стали кульминационными в мировоззрении древнего общества и особенно земля как родительница человека и окружавшего мира, которым человек живет. Земля воспринималась человеком одухотворенным явлением (впрочем, как и весь мир, поскольку он рождается), а сам человек, таким образом, становился дитем земли, поэтому земля воспринималась его матерью и матерью окружавшего его мира. Выражая уважение к земле как к матери, вплоть до поклонения, человек в своем представлении стал переносить человеческое естество на землю. Поэтому природные и рукотворные феномены в виде треугольников и пещер стали символами поклонения земле-матери, которые вскоре логично были дополнены феноменами в виде мужских половых органов. Таким образом, видимый образ половых органов в первую очередь был выражением представления древних людей, их философии о целостном состоянии мира, его достоинства, соответственно, «единения целостностей-противоположностей», из которого появляется новое, взгляда необходимости слияния с природой достоинства.

Представление о целостности мира и что непосредственно сам человек является его составной частью, в истории выразилось наглядной демонстрацией приверженности человека к чистоте целостной природы бытия. Лестничное положение состояния достоинства мира с его фундаментальным принципом справедливости и позиции всеобщего рождения распространилось по континентам вместе с человечеством в виде построек пирамид, которые стали олицетворять по взглядам непреложный принцип восхождения, соответственно, на высшую ступень, которая, в свою очередь, оставалась не отделимой от низшей, составляя, таким образом, в противоречивости сложное образование «единства противоположностей».

Мировоззрение о саморождении всего сущего искусно выполняло задачу увода от Бога человека с атрофированием умственных способностей его мозга (кстати, и выполняет до сих пор – в мировоззрении идеализма сбалансирования человечество строит пирамиды, глубиной идеи собою олицетворяющие вульва-фалловое содержание), но человек сотворен Богом и в нем заложена Его частица здравомыслия, от которого не может ускользнуть факт конструирования мира. Поэтому Люцифер стал подстраиваться под Бога-Творца как можно сильнее Его искажая, к примеру, в зороастризме говориться о Боге-Творце, в индуизме появилась фигура «танцующего бога» (т. е., чтобы хоть что-то было сделано (но не более самой малости) для морального оправдания появления Вселенной), а в современное время происходит смешение эволюционизма с творчеством, но не Бога-Творца, а т. н. пришельцев, их генной инженерии с клетками различных видов, и тому подобное.

На начальном периоде своего существования в мировоззрении людей Бытие представляло собой женское начало – «Мать», которое рождало все вокруг посредству соединения-слияния внутри нее, соответственно, сама «Мать», таким образом, была совершенством и достоинством, целостностью мира противоположностей. Изобрести более безукоризненную модель существования природы без процесса творения фактически невозможно, поэтому на протяжении всей истории мистический взгляд на Бытие окажется стабилен в этом примитивизме: само понятие эволюционизма в постановке самостановления фактически является литературным синонимом фактора древнего принципа рождения – меняется терминология, суть не изменяется.

Материнство гармонии природы выражалось в половых органах, женских и мужских, а фактор рождения стал причиной существования мира с его многочисленными формами (ещё раз, что впоследствии будет названо эволюционизмом) и процессом его постоянного обновления. Поэтому, вначале символично, а затем принявший культ поклонения, вид половых органов и их упоминание в приверженных к гармонии народах носило сакральный характер, как, например, у восточноевропейского населения, где они приняли буквальное название – материнские, т. е. слова достоинства, или еще иначе, родильные слова, где народ, таким образом, укрепил свою последовательность принципа достоинства рождения (самопоявления) Вселенной, т. е. последователи родильного принципа мировоззрения, гармонии мира, достоинства бытия. Таким образом, матриархат это, в первую очередь, мировоззрение об образовании Вселенной посредству внутренней силы, соответственно, образ, где внешняя трансформация является отражением внутренних течений, другими словами, Вселенная существует вечно, то исчезая, то вновь появляясь. И далее, достоинство мира, единение противоположных достоинств, гармония Бытия. Следовательно, матриархат до сих пор существует во всем мире, поскольку мир так и остается приверженным идеи вселенской гармонии, он лишь сменил внешнею вывеску, по-прежнему находившись на старых позициях, а в особо последовательном ему народе его примета сохранилась в красноречивом выражении «матерные слова»² и в фундаментальных началах Бытия – дисгармонии, для особо «деревянных» ищущих гармонию – отрицательной дисгармонии общественных отношений, когда одни не хотят понимать других и уж тем более сострадать.

Следствием мировоззренческого представления об идеальной чистоте мира, ее гармонии, т. е. природы самопоявления, мистического материализма древних людей, выраженное до своей крайности, волшебная природа общества усиливается и проявляется появлением сильных контактеров с потустороннем миром, но в большей степени важности самим политическим строем, своей природой символизирующий волшебство, – дух волшебства проталкивает «по блату» своих наверх: раз вектор движения – волшебство, значит самое волшебное пользуется повышенным спросом. На раннем этапе истории человечества женщина пользовалась популярностью быть главою племенного сообщества, поскольку она являлась символом рождения, символом появления-становления мира, а ее природные качества, т. н. женская мудрость, переходящая в хитрость, спокойствие, рассудительность, уравновешенность, то, чего порой не хватает мужчинам, было ей в плюс. Пылкого характера, двигающим, что-либо производившим элементом природы по большей части является мужчина. Женщину Бог создал помощником, более умеренного темперамента для большей рассудительности. Но это качество умеренности оказалось очень удобным для Люцифера.

По состоянию большей умеренности женщина значительней предрасположена к состоянию покоя, соответственно, слабости к искушениям, в частности, настроениям гармонии, пребывает в мире достоинства и его внутреннего содержания «единения противоположностей», когда слабость ищет силу, низость – высоту, простота – лукавство, мудрость – глупость. Поэтому закономерно, что в своей массе женщины сильнее притягиваются к миру волшебства, с одной стороны, когда желаемое «падает с небес», с другой, своею уравновешенностью, что в общем состоянии удаленности от Бога принимает откровенно мистическую окраску. Поэтому женское старшинство имело сильное подкрепление своей причастностью к мистическим силам, к потустороннему миру, который влияет на этот мир и с которым необходимо иметь хорошую связь для племенной стабильности. (Библейская история о дереве познания).

Кроме символа направления духовного следования общества, культ женщины выражался и в удовлетворении, чувственных наслаждений. Для того чтобы иметь чувственное наслаждение и рождение нового, приплод, воплощением природой достоинства, необходима была сексуальная сила. Считалось, что видимый образ этих феноменов, особенно мужских, их характерная черта – состояние возбуждения и готовность к семяизвержению, вселялся в людей, среди которых они находятся.

Итогом мировоззрения вселенской чистоты, достоинства справедливости гармонии, стал культ Великой Богини, из малой Азии распространившийся с племенами по всей земле и просуществовавший долгое время у разных народов под разными именами. Так, у Шумеров это была Инанна, у вавилонян – Иштар, Милитта, у семитских народов – Ашторет, известная в Греции как Астарта, у египтян – Исида (получившая распространение за пределами Египта так, что даже христианский образ богоматери с младенцем Иисусом на руках восходил к образу Исиды с младенцем Гором), у эллинов – Афродита, у римлян – Венера, у индусов – Деви, у русских – Мокошь, изображение моноженщины, часто с поднятыми ладонями, перешедшее затем на иконопись богоматери, и что интересно – «мокошь» созвучно с «мокша»… P.S. Достоинство-гармония мистического обновления-омоложения окружила русских со всех сторон и пропитала изнутри…

Культ женского начала, Великой Богини и акта рождения, которое является мировоззрением абсолютной чистоты, вселенской свободы-независимости, достоинства, перешел в свою очередь дальше в фазу женского, т. е. в их представлении священно-чистое (священно-достойное, священно-свободное), устройства общины, отмеченный летописцами под названием амазонки, существование которых прослеживается в разных народах мира, в том числе и на территории Восточной Европы (к примеру, могильник в Острогожском районе Воронежской области, также захоронения находили на Кавказе, в Северном Причерноморье, на карте 1770 г., составленной для императора Карла V Габсбурга, страна женщин под названием Амазония помещена приблизительно в районе современного города Элиста).

Мировоззрение достижения совершенной чистоты в единении всего существующего природы противоположностей неизменно должно было вначале привести амазонок на путь единения с природой, где видимым образом для человеческого общества лучше всего подходит типаж животного стада, с доминированием воинственно настроенных самок, для добывания средств состоянию своей свободы, и необходимости самца только для размножения, поддержки и увеличения стада в численном состоянии. (Это что-то вроде женского казачества, в дополнение принявшую крайнюю форму. Видимо, мировоззрение свободы, а здесь следует понимать и приобщение к богу Свобода, и к «Его» благословению как в этом, так и в ином мире, в южных частях России было общим резко культовым явлением). Но мир людей сложнее мира животных, и мужчина в племени мог рассматриваться как лазутчик недоброго, с позиции Люцифера нечистым творительно-преобразовательном фактором в отображении Бога-Творца, выстраивать свои отношения, свою политику, т. е. то, что с точки зрения амазонок отягощает, сковывает, загрязняет. Поэтому в искании абсолютного единения со всем бытием логическим выходом из ситуации стал полный отказ от мужчин, а для беременности подыскивались случайные совершенно посторонние сообщества мужчин. Такое устройство племени только лучше отображало мировоззрение чистоты, достоинства и свободы целостности бытия, и, таким образом, амазонство стало пиковой формой мировоззрения гармонии мира, ее сектальным проявлением.

В истории человечества пиково-дикое проявление амазонства, конечно, исчезло, но остался её скрытый фундамент, который продолжает существовать в изменившемся виде образом достижения женской независимости и независимости вообще. Сюда относится, к примеру, установленные в СССР такие символы, как праздник «8 марта» – бренд движению женщины-воительницы в пути восхождения достижения равноправия, памятник «Родина-мать зовёт!» – бренд воинствующей защитницы своего свободного состояния (матриархальным логическим продолжением чего служит праздник 9 мая «День Победы»), и общим международным феминистическим движением за права женщин (а также скрытым оттеночным проявлением матриархальных настроений в самой христианской церкви является культ Деве Марии).

Если непосредственно обожествление женщины породило такую крайнюю степень совершенства (чистоты, достоинства, справедливости, свободы способом отгораживанием себя от полноты мира), как амазонство, то другая форма искания духовной чистоты, достоинства, справедливости и свободы, т. е. совершенства вообще, направило древних людей на единение с природой в форме копирования ими половых взаимоотношений, а именно замеченные стадные гомосексуальные проявления. Причем в данном случае речь идет не о похоти как таковой, хотя она присутствующим фактором способствовала расцвету подобных отношений, но в большей степени как культ, как символ мировоззрения достижения чистоты, мировоззрения достоинства, процветания и независимости, что ниспосылается благословением при достижении высот вселенского единения. Рассматривая ситуацию с подобной точки зрения намного понятнее становится, например, Библейская история с вполне процветающими, но конкурирующие за политический доминант в своем уголке света, городами Содомы и Гоморры, где жители, собравшись у дома Лота, хотели совершить не удовлетворение похоти, а символическое единение, духовный акт слияния с природой, где, надо заметить, вовсе не обязательна конкретная связь, но символическое прикосновение (отголосок подобного представления высокой культуры родильного принципа мира древности в настоящее время существует в среде тюремных взаимоотношений деления на достоинство и недостоинство), дающее повышенную чистоту, а за этим подкрепление и расширение силы, чтобы в идеале снялась всякая угроза военного характера из вне. Кроме этого, также следует вспом

нить историю Древней Греции, где, продолжением древней традиции мировоззрения поддержания-достижения духовной чистоты, т. с. высокий эллинизм, выражением культа единения в природе целостности, с ростками возведения человека в положение совершенства, слаженной красоты тела, определение его в степень вершины природы, полного всемогущества, был одновременно наполнен эротической атмосферой гомосексуализма с оттенками гермафродитизма через мифологию (Афродита – гармония), в свою очередь, приведшее к таким общественно-культурным проявлениям, как Олимпийские игры и многочисленные скульптурные изваяния, олицетворявшие связку полового органа с силой всего организма, с обновлением рода-племени, молодостью, свободой, соответственно, культурой достоинства и справедливости.

Проявление гомосексуализма отображает животные наклонности человека, но все же не вводит в абсолютно животное состояние, чистоты справедливого равенства гармонии. Поэтому мистика говорит о беспорочном, целомудренном стремлении и необходимости достижения абсолютного единения, которое в таком случае, в общем процессе мистического конструирования, является «джентельменским» набором высоты полета творческой фантазии состояния свободы – промискуитетом, групповым, зоофильством, некрофильством, всевозможные би, гомо, лесби, в настоящее время уничижение традиционной гендерной репрезентации, где зарождается фантастика, необычайно новое существования, новое явление, новая форма, новизна экстаза состояния идеалистической чистоты и необъёмности достоинства бытия…

Мировоззрение целостности мира породило еще и другую практику искривления, созданного Богом-Творцом, а именно провода на тот свет, осуществляемое в состоянии т. н. единения противоположностей – как правило, захоронение жен с умершими мужьями, а знатных особ – с прислугой, поскольку знатность уравновешивает многочисленное ничтожество. Кроме этого, положение постоянного рождения и обновления-омоложения в своем законченном виде у южных народностей, с одной стороны, приняло форму сакральной проституции, что внутренним смыслом означает чистоту с достоинством и справедливостью, и природой эволюционизма, а с другой, взгляду противоположности рождения – смерти, и необходимой борьбы за ее отдаление, в мифологиях оформившееся в виде рождения добрых и злых богов, от них Вселенной в структуре пары – земли и неба, и вечной борьбы добра со злом, как на небе, так и на земле, причем, чем более религиозное мировоззрение общества находится в закрытости (целостности) от Бога-Творца, тем мировоззренческий дуализм проявляется сильнее, превращая борьбу в бесконечный процесс доминант силы, тем сильнее действует мировоззрение справедливости и сильнее происходит разграничение в самом народе между высшим и низшим классами, своей дуалистической природой целостности продолжая удерживать общество в мировоззрении дуализма.

Во имя культа рождения (чистоты бытия) приносились самые дорогие платы – человеческие жертвоприношения, т. е. за самое дорогое давалось самое дорогое, или, иначе говоря, равноценный обмен – ты мне, я тебе (марксизм уже проглядывает). Например, уже отголоском древнего мировоззрения единения, в мифах античной Греции о Дионисии Загреи был распространен сюжет растерзания и поедания человека, отказавшегося чтить бога. Также существует предание, что во время справлявшегося зимой раз в два года праздника служительницы бога с факелами в руках отправлялись в горы, где устраивали экстатические пляски и оргии в его честь. Одурманенные вином и наркотиками толпы людей во главе женщин-менад растерзывали в лесах и горах диких животных, пили их кровь, а также вели беспорядочные половые акты (празднично-ритуальный промискуитет), тем как бы приобщаясь к телу и крови растерзанного титанами бога-младенца Дионисия Загрея, а через него, прекрасного плода «Небес», к процессу рождения, обновления-воскрешения и, в целом, уже скрытой под толщиной сказаний и мифов, к целостности Бытия – «Высокой Чистоте». Таким образом, матриархат – это духовный путь постижения мира, где человечеству было представлено «Небесами» картина чистоты Бытия, ее лестничное состояние достоинства, которое воплощается в картине дуализма справедливости и ее итогом во всеобщем единении низшего с высшим, а уже на основе фундаментального мировоззрения человеком выстраивался способ своего существования. Это путь ухода от Бога в скрытый материализм посредству общения с мистическими сущностями, – потусторонний мир не отрицался, но тщательно замалчивался факт Бога-Творца. Это первый вид масштабного идолопоклонства, где женщина представляет собой символ чистоты, достоинства и справедливости вселенной, и наилучший способ общения с «Небесами», с обожествлением человеческого естества и кульминационным возвеличиванием женского начала в высший ранг – Великой Богини.

Мировоззрение гармонии Вселенной показалась людям настолько истинной и фундаментальной, высшим знанием, мудростью, не имеющей времени, что сохранилось в сознании народностей на тысячелетия, лишь проявляясь на пути исторического движения с символикой других традиций, от религий единобожия до всевозможной мистики, суевериями и религиями, не признававшие Бога-Творца, а само понятие «справедливость» фактически превратилось в синоним «хорошо», «честно», «правильно», и в мире восточных славян стало неотъемлемой частью их лексикона, употребляя его где надо и не надо. Люцифер стал подменять мировоззрение гармонии видами различных богов, эгоистичностью величины создавать иллюзию множества духовных путей познания «истины», разделяя на религии и конфессии, создавая мираж обилия разного и возможности выбора, чтобы в неминуемой конкурентной борьбе внешнего внутреннее оставалось никогда не тронутым.

Помимо Великой Богини другим символом мировоззрения целостности мира, единения сил и явлений, в этом первобытном обществе стал культ солнца, возвеличенная степень которого постепенно переходит непосредственно в поклонение как божеству. Используя элементарную практичность для людей того времени солнце несло отображение взгляда «единения противоположностей» поскольку целостность лучше всего проявлено в симметрии, а круг – наилучшая форма симметрии. Кроме того, уже считалось, что солнце освещает два мира, верхний и нижний (соответственно была вера в загробную жизнь), где оно перемещается из одного в другое при помощи солнечной ладьи. Поэтому как само солнце было символом соединения частей в абсолютную симметрию, причем, в масштабном представлении всего космоса, так и его путь по небу стал символом соединения противоположностей, в чередовании дня и ночи, в освещении этого мира и загробного. Поэтому уже здесь в древней Месопотамии появились первые группы людей, которые стали звать себя сынами солнца. Этот культ, также, как и культ Великой Богини, распространился по всей земле, приобретая в каждом случае свою отдельную интерпретацию и степень поклонения, трансформированное порой с виду кажущимся нечто иным, как, например, с уроборосом – змеиное кольцо, – вечное пребывание цикличности и в этом всеобщее единение.

Параллельно культу солнца мировоззрение гармонии мира не могло не затронуть т. н. ночное солнце – луну. В древнем мире луна в представлении людей была царицей ночи, времени проведения магических ритуалов жрецами, женщинами-жрецами (в каждую фазу луны определенной направленности ритуала, соразмерно основы мира – правилу). Исходя из положения, что мир является целостностью, в которой все рождается, древние рассматривали луну, как уравновешивающее солнце, а женщина – мужчину. Постепенно уравновешивающие факторы, которые были причиной появления нового, соединялись, и луна стала олицетворять женщину, символом рождения и потому гармонии бытия. Наличие женщин-жрецов способствовал этому еще больше (а в средние века женщина воспринималась как темная сторона человечества, наподобие луны по отношению к солнцу, т. е. по-своему, но опять же соединялась с луной). Так луна во всемирной истории стала символом рождения, рождения мира, обновления мира через рождение, целостностью-гармонией, а уже впоследствии всевозможных дев, бессмертия, соответственно, верховной власти и т. д. т. п.

Закреплением за луной мировоззрения гармонии (а, соответственно, и женской природы) способствовало явление реальной обозримости периодов цикличности, поскольку солнечный путь был слишком длинный, а лунный, да притом фазовый, – появление – нарастание – полная сила – убывание – исчезновение – новое появление и т. д., – идеально подходил для разделения года на периоды, а периоды, в свою очередь, еще на меньшие периоды.

Поэтому лунный календарь стал аксиомой всего древнего мира, не только инструментом практичности, но символом, как им казалось, всеобщей цикличности, где всегда выделялся акт рождения. Замеченные явления влияния луны на рост растений, на приливы и отливы, на изменения в человеке, только сильнее подтверждало в их глазах правильность ее обожествление и необходимости ей поклонение.

С течением времени символ луны трансформируется, входит в связку с другими символами, но остается самим собой, несет все туже, старую смысловую модель.

Например, именно луна в древнем мире превратилась в солнечную ладью, гулявшая по мирам противоположностей, поскольку луна-ладья, и в связке с солнцем (часто изображавшееся в виде крылатого диска), и сама по себе, представлялась соединением этих противоположностей, целым, гармонией, т. е. то, что, в их представлении, вечно и не меняется, является неисчислимостью и сама собою несет обновление всему.

Символ всеобщего обновления (многочисленных пентаграмм, гектограмм, свастик, полумесяцев) был повсеместно распространен в мире. Его использовали кельты, праславяне, а в настоящее время он откровенной атрибутикой присутствует в таких известных мировых религиях, как буддизм, даосизм, индуизм, зороастризм, ислам, синтоизм.

Но, что удивительно, этот символ, как отражение старого мировоззрения фундаментальности и следствием его мирового распространения, вошел даже в иудаизм (гексаграммой; прямо сказать, евреи сошли с ума; теперь у них, получается, вместо шести дней творения шесть дней рождения) и христианство, особенно, в восточную эллинистическую православную ветвь, хотя и в католицизме имеется его отпечаток.

Поэтому полумесяц стал неотъемлемой частью православно-католической атрибутики. Он присутствует на православных крестах, им украшаются иконы, как откровенно полумесяцем, так и трансформировано в виде цаты, копии луны-ладьи, и головного венца, как бы озаряющего лик изображавшегося, который также может являться и кругом – целостностью, получая таким образом не спасение через Христа-Творца, а обновление через огармонизованного Христа. Вследствие этого и вся затея с крестоносцами, идущих отвоевывать Иерусалим, в целом, так и не увенчалась успехом – дух достоинства, требующий себе достоинства еще больше и выше, шел захватнической войной, перечеркивая тем дух милости и спасения, с которым война никак не ассоциируется, но с проповедью благовествования.

Традиционный взгляд объясняет переход от матриархата к патриархату (точнее сказать, к внешнему патриархату) тем, что мужчина стал пасти большие стада и земледетельствовать, т. е. понадобилась бо́льшая сила, ловкость и доблесть. Большая сила, ловкость и доблесть, в самом деле, потребовались, но только не для того, чтобы пасти большие стада. Матриархат имел развитие в оседлом обществе, где доминировал домашний быт, который не может играть значимой роли в устройстве этого общества. Первый толчок к изменению политического устройства произвел Вавилонский исход, в походной жизни все племя становилось полностью зависимо от мужчин. Первопроходцу по незнакомым местам походила больше мужская сила, ловкость, доблесть. Однако женская жреческая власть смогла приспособиться к походной жизни и играть роль если не прямого лидера, то мудрого советчика в племенном устройстве, конкурируя с самым весомым мнением племени, мнением мужчин. Таким образом, державшийся на духовном мировоззрении матриархат под воздействием внешних факторов (т. е. дисгармоничности бытия) лишь внешне стал постепенно терять свои позиции. Когда возникла необходимость мужской походной властной инициативы, то он начал проявлять её пока как дополнение к женской власти. Это положение вещей, взаимного сотрудничества, продержалось ещё довольно длительное время, – даже внешне матриархат уходил не спеша, древнее общество колебалось в выборе наиболее полезного пути их существования, то ли относительно более практичный мужской, то ли более мистический женский, но в целом оставаясь в традиционных рамках гармонии, дошедшее из глубины веко до нашего времени. В целом эпоха матриархата, первого духовного пути человечества, имевшая слабость идти на поводу искусителя, строившая ложные философские взгляды, мировоззренческое представление положения высшей чистоты, которое в таком случае есть абсолютное достоинство, свобода, благополучие, совершенство-развитие, закамуфлированное в поклонение различным богам-идолам, в достижении идеализма оставила после себя свидетельства крайней распущенности и пролитием огромного количества жертвенной крови, в том числе человеческой, в том числе детской мальчишечьей, как ненужного элемента отягощающего природу.

За относительно мирным оседлым Месопотамским и пошатнувшимся в походной жизни матриархатом наступала новая эра – племенного разъединения, когда уже были позабыты общие корни, вырабатывался собственный акцент, собственные взгляды, собственная божественная генеалогия, т. е. собственный этнос – наступала эра чистоты достоинства поколебнувшегося процессом нечистоты дисгармонии, и потому, испытывая ущемление, жаждавшая подыскать себе «тёпленькое» местечко под солнцем, эра межплеменных территориальных войн. Каждое племя всё больше начинает нуждаться в вожде-воине, где женщина, будучи даже самым искусным жрецом, уже не может сильно конкурировать с мужчиной. Военный уклад племени, его практическая безопасность, всё больше и чётче доминирует в сознании, и женщина как лидер уходит на 2-е и 3-и роли, так, что уже через небольшой промежуток времени после первых территориальных конфликтов всю судьбу племени начинают решать только мужчины, но, которые по-прежнему опирались на сложившиеся традиционные нормы, представления о мире. Наступила эра внешнего патриархата, внутренне пронизанного матриархатом, оттого приобретая вид воинственного патриархата – половых органов, достоинства, справедливости, лени и трудящихся с повышенным «азартком»: сражаться и умереть в бою стало наивысшей точкой достижения демонстрации своей справедливости и высокого достоинства (на юге этому больше способствовал южный темперамент, на севере приглушался умиротворением).

Первая цивилизация зародилось в районе благодатного полумесяца – Месопотамии. Вавилон, Ур, Урук, Ниневия, Ашур, Эриду, Лагаш, Киш. Это были города-государства, т. е. метрополии, объединенные в одну культуру. После Вавилонского исхода вскоре образовалось другая цивилизация – Египет на реке Нил. В Египте была иероглифическая письменность, их цари стали известны как фараоны, а их власть была больше или царей Месопотамии. Сам Египет стал политическим центром этой культуры. В древнем Египте женщина имела права мужчин. Они могли обладать имуществом, наследовать, торговать, отстаивать свои права в суде, но не могли быть учеными, художниками, писателями.

В египетской цивилизации поклонение солнцу первоначально не было развито. Египетские цари стали именоваться «сынами солнца» лишь в первом правлении V династии, обосновавшись в городе Гелиополе – «город солнца». Здесь, бог солнца – Ра начал прославляться как Великий Отец, который создал Вселенную, всех богов и богинь и от которого произошли люди и животные, рыбы и рептилии. Но монотеистическая религия солнечного культа была принята лишь фараонами и высшими классами египетского общества, (например, имя фараона «Рамсес» – означает «сын солнца»), основная же масса людей продолжала больше поклоняться богам луны, земли и атмосферы. Этот культ монотеистического свойства смог развиться из зачатого состояния лишь при его большой импортированности из Азии (зороастризм), вследствие торговых отношений, и влиянием настроенных на монотеизм переселившихся к ним евреев.

По исследованию библиографов после вавилонского смешения часть иафетитов отправилась на восток вплоть до реки Инд, часть – на северо-запад в Малую Азию и Балканский полуостров, а еще другая, отправилась на Северный Кавказ и Северное Причерноморье. Далее специалисты не пришли к единому мнению, как происходило заселение иафетитами (так называемыми индоевропейцами) Европейского материка. Можно лишь с уверенностью сказать, что часть их, вероятно, с Северного Причерноморья стала продвигаться дальше на север. С другой стороны Каспия, между ними и Уральскими горами поднималось племя, изначально носитель праиндоевропейского наречия. Люди этого племени имели хорошо выраженные монголоидные черты, которые они приобрели в процессе метисации в зоне первичных контактов. Через некоторое время одна часть этого племени откочевала на восток, образовав алтайскую языковую группу, объединявшую тюркскую, монгольскую и тунгусо-маньчжурскую языковые семьи. Другая часть обосновалась в Приуралье и дала начало уральской ветви, которая разъединилась на финно-угорскую и самодийскую группы языков. Из-за дальнейшего исторического соседства с индоевропейцами у финно-угров происходил процесс обратной метисации и их монголоидные черты со временем начали исчезать.

Племенной союз иафетитов-индоевропейцев двигался в северном направлении, бо́льшая часть из них разошлась по Восточно-Европейской равнине, но какая-то их часть достигла пределов приполярного круга, самых северных пределов материка, Кольского полуострова. На северной родине индоевропейцы называли себя ариями, что для них являлось обозначением духовной чистоты, истинности и приближения к богу. На новом месте обитания они занимались всем тем, что давно умели делать – охотились, рыбачили, земледетельствовали (но непосредственно земледелие у них было развито слабо), разводили скот. В это время, они знали такие металлы как медь, золото, серебро. Имели домашних животных: собаку, рогатый скот, овец, лошадей, коз, свиней, уток и гусей. Они научились делать лодки и плавания по Белому морю. В общем, северные индоевропейцы работали и творили, заботились о своем благосостоянии и жили достаточно хорошо. Сама жизнь была спокойной, размеренной, в меру сытой, никто никогда им не угрожал. Устройство общины их было переходным от матриархата к внешнему патриархату, поэтому матриархальные взгляды у них еще были очень сильно выражены.

Древнеримский ученый Плиний Старший (известный под именем Гай Плиний Секунд 23-79 гг.), в своей «Естественной истории» писал уже легенду, конечно, в приукрашенном виде: «Затем идут Рипейские горы и область, которая называется Птерофором, потому что там постоянно выпадает снег, похожий на перья. Эта часть света осуждена природой и погружена в густой туман; там может рождаться только холод и хранится ледяной [ветер] Аквилон. / Позади этих гор и по ту сторону Аквилона живет, если можно верить, с незапамятных времен счастливый народ, который называется гиперборейцами; про него рассказывают сказочные чудеса. Там, говорят, находятся полюса и крайние точки звездных путей; полгода там светло, и солнце прячется всего на один день [длиною в полгода], а не на время между весенним и осенним равноденствием, как полагают несведущие люди. Один раз в году, в день летнего солнцестояния, солнце у них восходит и один раз, в день зимнего солнцестояния, садится. Эта солнечная страна с умеренным климатом не подвержена вредным ветрам. Гиперборейцы живут в рощах и лесах, почитают богов порознь и сообща, им не знакомы раздоры и недуги. / Умирают они только тогда, когда устают жить: старики, отпировав и насладившись роскошью, прыгают с какой-нибудь скалы в море. Это самый лучший похоронный обряд… / Нельзя усомниться в существовании этого народа»³.

Согласно картам Птолемея (ок. 100 – ок. 170 гг.) на территории Русской равнины должна была находиться целая горная система – Алаунские, Гиперборейские или Рипейские горы. Многие горы в ракурсе неточных сведений и загадочных представлений были слишком преувеличены, внося тем сумятицу в поисках территории Гипербореи (хотя, как указывают геологи, 6-8 тыс. до н. э. каньоны были несколько глубже, а возвышенности, соответственно, выше), но исследователи стали исходить из известного факта, что Гиперборея упирается в холодный океан и там по полгода день и ночь. Самое правдоподобное предположение выдвинул этнограф и искусствовед С.В. Жарникова, указав, что Рипейские горы это Северные Увалы. Они находятся в центре европейской части России, идут с запада на восток, являясь водоразделом бассейн Волги и Западной Двины, длиной 600 км, высотой 293 м. Причем Птолемей недалеко от Рипейских поместил Алаунские горы⁴. Поэтому, вероятнее всего, все они являются одной грядой.

На севере-западе Русской равнины расположена всхолмленная территория, которая сейчас называется Валдайской возвышенностью. Если говорить точнее, речь идет о Валдайской гряде, которая на старых картах именуется Ревеницкими горами (по названию деревни Рвеницы, которая находится на границе Новгородской и Тверской губерний). Валдайская гряда образует северо-западный край Валдайской возвышенности. Она не высока, да и не велика по своим размерам, характерная черта ландшафта – длинные, вытянутые холмы. Скромная Валдайская возвышенность на античных картах изображалась в виде солидных горных цепей, которые, возможно в более древних мифологических представлениях, соединялась с Северными Увалами. Такое положение вещей подтверждает описание ландшафта Вологодской губернии, сделанному в 1890 г. Н.А. Иваницким: «По южной границе губернии тянется так называемая Урало-Алаунская гряда, захватывающая уезды Усть-Сысольский, Никольский, Тотемский, Вологодский и Грязовецкий. Это не горы, а отлогие холмы или плоские возвышенности, служащие водоразделом двинской и волжской систем»⁵. По мнению Жарниковой, – «Соединяясь с Тиманским кряжем и Приполярным Уралом на востоке и горами Финляндии и Кольского полуострова на западе, именно Северные Увалы создают ту дугу возвышенностей, похожую на изогнутый к югу лук, о котором рассказывали древнеарийские предания. Именно эту дугу возвышенностей поморы, жители Урала и финны называют до сих пор одним название – Земной Пояс»⁶. Таким образом, относительно сплошной горный щит опоясывал территорию северных земель Гипербореи, в которую входили земли Кольского полуострова, Карелии, Архангельской, Вологодской области и Республики Коми.

Специфичная смена дня и ночи, вид северного сияния всё вместе это и завораживало людей, и настраивало их на некоторые философские размышления. Это было место как бы иного состояния бытия природы, для пришедших сюда с юга людей преддверием в переходе в иное состояние жизни, и эти территории перевоплощения были восприняты ими как сакральное место обитания вселенского бога.

На новом месте обитания индоевропейцев летом день наблюдался круглые сутки, т. е. были белые ночи, зато зимой он становился очень коротким, с закрытой облачностью небом практически не выходил из сумеречного состояния, и в этот период жизнь замирала. Всё это было связано с путём солнца по небу, и у людей возникал закономерный интерес к самому солнцу и его движению, от которого слишком контрастно зависело и меняло их жизнь в течение года. Солнечный путь восхождения, а затем и нисхождения обратно как бы во тьму, в подземный мир, с повторением всего цикла из года в год, интересовал людей и наводил на размышления на двойственность всей природы. Теперь в приполярном круге старому культу был дан новый философский толчок, еще более направленный в сторону уравновешивающей сбалансированности Вселенной.

Путь солнца вкупе с ярко выраженной природной цикличностью подтолкнуло обитавших здесь прозвать эту местность значением «коло», что значило «ось мира», вокруг которого вертится Вселенная, т. е. центр вращения всего, по аналогии с колом, вокруг которого пасется скотина, выбивая копытами вокруг почти идеальный круг. Символом движения солнца по небу стало перекрещение двух линий, символизирующие два периода солнцестояния (лето, зима) и два периода равноденствия (весна, осень), вместе с тем символа подвластных ему четырех сторон света и четырех сторон времен года, в единении чередующиеся друг за другом. Движение солнца трактовалось, как будто оно катится или бежит. Катящееся или бегущее солнце изображали в виде круга, спицы которого, расположенные радиально, были изогнуты дугообразно. Количество спиц не привязывалось жестко к четырем сторонам света, их количество могла меняться. В дальнейшем этот символ движения солнца, символ вселенской гармонии, превратился в символ колеса сансары, колеса воплощений, переселения душ – гармонию сансары. В то же время солнечный культ параллельно трансформировался в собственный культ круга, подразумевающий, что круг это символ бесконечности, гармонии, т. е., с их точки зрения, то, что хорошо, и далее погружаясь в суеверие принявшее вид спасающего элемента. Священно-мистическим стало все, что напоминало форму круга – колесо, звенья цепи, калачи, венки и просто очертание кругом, все это служило символом целостности, могущественности, величины окружавшего мира⁷.

Основной философией этого общества оказалось старое, ещё южное поверье, что солнце гуляет по разным мирам – днем освещает этот мир, а ночью на солнечной ладье спускается в иной и там уже освещает бытие умершим людям, их душам. Движение солнца в этом и ином мире стало выражаться у них в лабиринте, как непознанное мистическое движение его пути. Вскоре лабиринт стал символизировать вообще все существующие Бытие – движение-переход всего из одного в другое, до не познанности, т. е. смысла его движения, ни самой цели жизни, ни самой цели смерти и перехода от одного к другому. Лабиринт стал символом гармонии мира и переход его в вечность.

Вероятно, уже на северной родине индоевропейцев стала развиваться философия о движении материи и перехода её из одного состояния в другое. Эта философия всеобщего изменения в единении во многом базировалась на изначальном, самым значимым для всех культе наивысшего поклонения, элементе постоянного перевоплощения солнца, которое постоянно как бы умирает, уходит в иной мир, а затем всегда возрождается, солнечной цикличности, по их представлению бесконечно долгой, почти вечной. Но, так как представления о конце материи у них все же существовало (как один пусть и далекий, но возможный вариант), в их философии присутствует надолго оттянутый конец материального мира, но опять только как промежуточный конец эпохи, за которым следует новая цикличность – создание нового материального мира. Так на основе природной цикличности появилась философия с центральной идеей реинкарнации, т. е. постоянного перевоплощения, от человека до всего мироздания, в дальнейшей истории принявшая различные виды и подвиды. Вместе с идеей реинкарнации философия изменения состояния стала выражать и следующий взгляд, как – если сегодня я ничего не знаю, значит, будет время, когда я буду знать всё, произошло соединение идей – быть никем в мире кругооборота и быть всем. Уже в дальнейшем эта философия создала учение кармы (накопленный духовный груз), от чего зависит результат перевоплощения (не предусмотрев, однако, что для Вселенной такой принцип не подходит, да и просто к живым существам на земле, к фактору их численного увеличения – увеличенное размножение это разрыв блокады целостности; размножайся – т. е. разрывай целостность).

Философия кармической реинкарнации, т. е. цикличное существование мира, переселение душ, имеет свое начало в мировоззрении целостности мира и, соответственно, ее положения энергетического баланса, с вытекающим отсюда фактором взаимодействующего кругооборота элементов замкнутой системы. Мистицизм говорит, что Вселенная – это энергия в состоянии ограниченности, т. е. целостности, душа – это часть Вселенной и тоже энергия, ее поступки – причинно-следственная связь, и, соответственно, раз в целостном энергетическом мире ничто никуда не исчезает, а лишь переходит из одного состояния в другое, то, соответственно, и энергетические Вселенная и душа постоянно трансформируются-переселяются в нечто иное, последнее перенося с собой неотъемлемое качество энергии – груз причинно-следственных связей.

Мистика старается скопировать Божественное творчество в спасении человека, в факторе его перерождении, в разрывании целостного достоинства, куда себя поместил человек, предлагая свое перерождение в мире кругооборота, т. е. переселение в другое тело. В отличие от Божественного спасения, мистическое происходит на энергетических позициях, поэтому человек, делая усилия к спасению растрачивает энергию, и в идеале для мистицизма, как элемент энергетического мира – исчезает, превращаясь в «ничто», отображая тем главное свойство Люцифера – «ничто», а также убивая тем главное отражение в творческом начале Бога, или, человек сохраняется как элемент энергетики, но его энергетический запас становится настолько малым, что фактически он мало отличен от «ничто», в этом варианте человек приобретает волшебную природу целостности, он есть и его как бы нет (состояние немощности или медитации, где человек перестает быть человеком в полном смысле этого значения), не замечаем, после чего, по принципу глобального развития в мистицизме, ему как бы дается (т. е. происходит волшебное свойство перешагивания пропасти между ступенями развития, которое, надо думать, кем-то, т. е. с высоты развития невидимым, недоразвитым, выполняется) новое тело с повышенной чистотой, достоинством и энергетикой, которую он обязуется (старается), как и в предыдущий раз, еще более очистить, т. е. безвозмездно растратить, в конечном итоге, весь смысл кармической реинкарнации состоит в получении-зарабатывании все большей энергии-достоинства-чистоты, и достижения, таким образом, масштабов Вселенной, т. е. превращения в бога, или, иначе, построения в себе природы целостности, нирваны (по принципу, капля имеет структуру воды океана и потому она океан), – я – гармония, во мне абсолютный покой, «Абсолют», и потому я – безграничность, я – один и всемогущ, и никто мне не нужен, я – «Чистота Достоинства». Или, наоборот, человек живет природными инстинктами, животным состоянием причинно-следственных связей (не спасенных), и в животном свойстве минимального творческого потенциала сливается с природой, выстраивая, таким образом, гармонию всего животного мира (минимального творческого потенциала, поскольку даже, к примеру, мышь роет нору), в достижении главного качества для мистики творческого покоя приобретает свойства целостности, мозг, в большей степени общественный, перестает творчески работать, исчезает полет мысли, пробуждения, и весь груз связей, таким образом, становится главным фактором скорейшего обретения «Абсолюта», мозгового покойственного сна, проявляя это состояние бессознательности (тормоза движения) тем более в масштабе общественности.

По такому же принципу наблюдательности за природой и построения философии на основе гармонии мира в другой части света, китайском плато, родилось учение о необходимом присутствии противоположностей – янь-инь. Это мировоззрение возникло на идеи необходимого постоянного чередования, а затем, пропитавшись мистикой, приняло положение необходимости находиться всегда вместе и составлять одно целое, день и ночь, перешедшее затем в религию Дао, – что значит невидимый, непознанный единый путь. Со временем даосизм был вытеснен более практичным конфуцианством, не имевший в основе никакой мистической философии и представлявший лишь свод морально-этических правил.

Культ солнца, как символ целостности, у северных индоевропейцев выражался словом «Свасти», что приблизительно означает дающий благополучие, хорошо, или высшая, небесная истина («сва» у древних славян означало «небеса»; в наше время слово трансформировалось в свастику). Лабиринт и солнцеворот мог изображаться как отдельный знак, так и соединение воедино, и то и другое несло практически одинаковый, близкий смысл и дополняли друг друга в философии изменения состояния окружающего их мира. Понятие «коло» навсегда закрепилось за Кольским полуостровом, который представлялся центром мира, вокруг которого вращается Вселенная. Очень много лабиринтов в настоящее время сохранилось на Соловецких островах. Само слово Соловецкий созвучно с соловейским, т. е. солнцем овеянные, и это название является продолжением понятия движения солнца по мирам и человек, который воспринимает себя частью всего мира и частью солнца, переносит тем свое бытие на бытие солнца, в движении по видимому и невидимому миру, у человека воспроизводимое в лабиринте. Поэтому движение солнца, жизнь человека и лабиринт для древних было одним выражением перевоплощения-новорождения в общем понимании всеобщего единства в природе всеобщей цикличности. Самый большой лабиринт на сегодняшний день находится на Большом Заяцком острове Соловецкого архипелага. Даже сегодня житель Архангельской области зайцами называют свастику. Можно предположить, что само значение «Заяц» у древних людей ассоциировался с природной особенностью зайцев к большому размножению. Поэтому применяя это понятие в своем мировоззрении оно стало выражать множественное значение, как благоуспешность, обновление-перевоплощение мира, омоложение, появление большей силы и т. п. То есть фактически, в менталитете людей понятие «Заяц» стал в чем-то перекликаться, в чем-то дополнять значение «Свасти». Из этого вытекает, что эти два понятия выражали общий настрой менталитета не на главенство творчеством, а на принцип выживаемости в суровом мире явлением прогресса условия рождества, что, в свою очередь, перефразируя на современный лад означает «эволюция». Сюда же относится также явление лабиринтов, выражавшие постоянное перевоплощение из неизвестности в известность земного мира, и наоборот, из наглядного земного мира в неизвестность. То есть Заяцкий остров (и вообще все места с древними лабиринтами) является мистическим местом символического изменения состояния от жизни в этом мире к жизни в другом, от природы полной неизвестности к природе полного познания Бытия (другими словами: от я – «никто» и «ничто», к я – «всё»), выступает местом символа иллюзии, которая воспринимается за реальную действительность всеобъемлющей (то есть идеальной) цикличности, что значит гармонии мира. Лабиринты несли смысловое значение равновесия, признававшееся тогда (и сейчас) фундаментально-священной основой всего, поэтому вскоре они стали священными местами. В их частях хоронили. Но чаще всего это были особо выдающиеся люди племени, как старейшины, жрецы. Тела их кремировали в другом месте, затем прах переносили в лабиринт. Земная жизнь воспринималась плутанием по неизвестности, смерть представлялась изменением состояния, служило выходом из этой неизвестности, и, порой, само место захоронения праха в лабиринте символизировало скорейший переход, выход из неизвестности. В общем и целом, понятия «Заяц», «Свасти» и лабиринт для древних людей были выражением их миропонимания фундаментальности Бытия, фактически одним и тем же, на современный лад означающее – «принцип эволюции природы всеобщего круговорота».

Ориентация – Север

Кроме вышесказанного понятие Соловецкий-Соловейский несет значение – под благословлением солнечного бога Ома.

Философско-духовные взгляды этого общества, их суеверческое одушевление различных сил природы, мертвой материи и превозношение символа гармонии – солнца, переходящее в поклонение, как божеству – Солнцу, закончилось тем, что с ними стал входить в прямой контакт некий дух, назвавшийся Омом, как изначальная сущность всего, которому следует поклоняться в первую очередь. Как ни странно, само слово «Ом» ничего не обозначает и не выражает, что само по себе является своеобразной загадкой. Это немое название идет вразрез всей нормальной, тем более для людей тех времен, практике, когда любое название будь то человека, животного и предмета несет в себе какой-либо внутренний смысл-качество. Однако при более внимательном рассмотрении оказывается, что и «Ом» не является исключением, а имеет, почти закодировано, свой сакральный смысл. Слово «Ом» состоит из двух частей: из звука «О» и внутреннего мычания звука «М». Звук «О» достигается сложением губ в круг. Известно, что круг – это символ-культ солнца-гармонии. Поэтому складывая губы в звук «О» человек своей естественной мимикой лица принимает форму круга и призывает мистическую бесконечность, бога Солнца. Известно также, что искуситель, сам по себе, является привлекательным своею блистательностью, свет сиянием. Солнце же, как нельзя лучше подходит под выражение этой его сущности. Но внутреннее качество Люцифера только этим далеко не обуславливается. Люцифер имеет огромную силу во Вселенной. Он и есть эта сила – энергия мира, «Достоинство Вселенной». Потому и требует поклонения себе, как бесконечному достоинству. Полнее всего отображает свойство энергии – круг и огонь, поэтому солнце как нельзя лучше является отражением свойств Люцифера.

Люцифер – дающий свет – энергическая волна, другими словами, свет – это энергия, поэтому свет, как составная часть огня и как сам по себе, является символом энергии, символом потенциала и возможности материального мира.

Земной шар имеет магнитосферу, границы полюсов которого принимают форму круга. Магнитосфера защищает планету от выбросов в космос энергии солнца в виде плазмы (в связи с солнечной активностью), которая на полюсах начинает светиться и принимает форму магнитосферы, т. е. круга. Поэтому границы полюсов, кругообразное северное и южное сияние, являются отображением солнечной активности, ее энергии, являются символом мощи солнца, символом достоинства гармонии энергии. Поскольку древнее человечество смогло находиться только в пределе границы северного полюса, то в духовном мире северное сияющее кольцо стало символом энергии и света, символом гармонии – Люцифера. Поэтому, когда человек призывает некоего духа под звуком «О», он обращается к духу севера, духу энергии, чистоты и достоинства, чтобы тот открыл ему тайны мироздания, что в действительности является закономерностями лестничной природы чистоты достоинства. Искуситель знал, что придут более прагматичные времена и грубое поклонение солнцу станет неактуально, сделал себе имя в виде формы губ. Звук «М» несет двойную смысловую нагрузку, с одной стороны, является символом закрытия, с другой, помогает обратившемуся к нему сконцентрироваться, всё внимание уделить на ожидаемый контакт. Так, даже в обычных условиях человек, кто меньше, кто больше напевает какую-нибудь мелодию про себя, т. е. мычит, что помогает ему расслабить свой мозг и ни о чем больше не думать, отстраниться от иных мыслей. В то же время звук «М» вместе с «О» уводит доверчивых людей от ясного понимания, с чем и с кем они имеют дело. Таким образом, Ом явился никем иным, как хорошо замаскированной сущностью, главной чертой которого стало отождествление себя с кругом, которое есть выражение солнца-энергия, солнечного света – сияние, несет обозначение иллюзии целостности мира, его идеалистической чистоты с достоинством, и что совпадающим (мудростью Создателя) образом в математике приняло значение «0».

На северной прародине люди воспринимали своё место обитания, как «петлю мира», «единения противоположностей», смерти и перехода бытия в иное состояние, – природное перевоплощение, круглосуточные дни, северное сияния, для них это было особо выделенное место контакта с богом Солнце – Омом. Это была территория девственной чистоты и мирового величия, и потому, приняв самоназвание «арии», как приближенные к богу – божественные, достойные-достоинство, первенствующие, они назвали эту землю фактически синонимом – «рус», – земля величия, чудных белых ночей, сияющего неба, кристальной белизны, как символ небесной чистоты, земля главного бога, царя небесного, Солнце его символ, дающего тепло, жизнь, мудрость познания и благополучие. Потому изначальное появление в истории народа Восточной Европы понятие «рус» относилось к отображению своего преклонения перед богом Омом, а понятие «рус» как территория непосредственно к северным землям и имело сакральный смысл мистического превосходства над всеми остальными землями, т. е. место бога «Царя Всего Мира». Обитатели этой местности развили ту философию, что была у них ещё в зачатом состоянии, – слияния с природой, познания природы. Чтобы скрыть существование реального Бога-Творца Люцифер, как и обычно, стал наводить человека на идею гармоничности мира, «разногласности согласия», «единения противоположностей», что мир не нуждается ни в какой поддерживающей силы из вне, сам по себе, «Достоин и Чист» его имя, что в мире происходит уравновешивание всех сил и законов, природой их цепкого соединения и явления общего взаимокомпенсирования, а также, что и человек тоже собою представляет единение противоположностей, рождается – умирает, взрослеет – стареет, или, бодрствует – спит, ему хорошо или плохо, и само человеческое общество делится на мужчин и женщин – противоположностей и т. п., и потому человек как часть природы (противоположностей) должен следовать естеству природы (противоположностей). Люцифер дал идею практичности, умелого использования окружающей среды. Из фактора целостности природы, «единения противоположностей», и вписывания в окружающий мир человеку была преподнесена идея правильного общественного устройства, основанная на природе достоинства, где все по справедливости равны и потому никто не имеет преимущество, никто не ущемлен, у всех равное достоинство, выраженное в соблюдения равноправия – общины, вече, когда никто не забыт, учтено каждое мнение и желание, никто никем не понуждаем, но также в почитании мудрого старшинства племени, а кроме этого подтверждались древние (мистические) основы общежития природы чистоты – не убей, не укради, почитай отца, мать, старшинство, старость…

Бог говорит человеку – ты особенная часть природы, ты искуснее всех (Я заповедал тебе обладать всем миром). Я поддерживаю мир, а через мир тебя, давая тебе сверх всего, весь мир. Ты в разновидности живого вида представляешь собой уникальное предназначение, и твой принцип существования отличен от всего, что существует – будучи частью мира иллюзии справедливости проявлять иррациональность для оказания поддержки друг друга, создавая тем необходимые факторы милости и творческой наклонности, т. е. использовать одаренные Мною тебе Мои способности преобразования мира закостенелой справедливости. Иначе говоря, владей миром для его изменения.

Люцифер на это вкладывает похожее, но иное – ты лучшая часть природы, выше всех, и в то же время фактором единения представляешь собой положение встроенности в природу, являешься ее частью, ты всего лишь разновидность природы, тебя поддерживает природа, давая тебе все по необходимости, ты рационально поддерживаешь природу, природа поддерживается твоим (вашим) существованием поддержкой друг друга, т. е. ты представляешь собой банальную разновидность живого вида, хотя и с некоторой загогулиной в виде излишней способности (минимально, не превышая мышиной продуктивности) творить, и твой принцип существования таков, как и во всем мире животных – полезная поддержка друг друга для сохранения вида, т. е. для крепкой устойчивости использовать одаренные «Мною» тебе «Мои» способности суперсухого рационализма. Иначе говоря, поскольку ты лучший, по справедливости владей миром для выполнения своей миссии высокого достоинства.

Если для Бога человек это наследник Его творческого процесса, то для Люцифера человек это возможность проявления независимости через вложенные в него Богом творческие наклонности.

В противостоянии Богу, в противовес процессу творения, Люцифер также стал вселять в умы людей идею рождения и обновления мира (которое впоследствии в представлении о взрослении, как развитие человека, превратилось в философию развития мира, эволюцию), где процесс движения, направленный в конечную цель Творца – или, по другому сказать, заложенный процесс изменения, или, задействование качеств, заложенные в ком-либо, чем-либо для процесса изменения, – был представлен рождением нового, а потому, с одной стороны, омоложением мира, а с другой, взрослением Бытия, его развитие. Поэтому, исходя из принципа единения всего мироздания, в «гармоничном» обновлении-омоложении-развитии нуждался и сам человек в его духовной составляющей, для чего ему было дана практика познания внутреннего устройства природы вещей, – как все умирает для того, чтобы заново родиться в обновленном виде, т. е. обновиться (копируя Бога в процессе творения; «творю все новое» – слова в Библии), так и человек в медитации должен умереть, чтобы духом познать внутреннюю истину и заново в теле родиться уже в обновленном виде. То, что предлагал Люцифер было интересно и вожделенно, и отвечало запросам человека по приспособлению себя в этом мире, и потому он стал доверятся Ому полностью, так, что уже вскоре получил знания и навыки по медитации (от лат. meditation – размышление; правильнее сказать – аскетическое действие, направленное на приведение состояния человека, с одной стороны, в форму полного успокоения, что в мире движения является символом разрушения, а с другой, в декларируемый процесс освобождения природы видения, что в состоянии целостности, т. е. гармонии, является условием симметрии, т. е. не освобождения и не видения), для погружения в эталон системы – полный покой, для выхода из собственного тела и общения с другими духами, для личного опыта познания, что мир это энергия, включая сознание (это марксизм), и что весь мир находится в человеке, и человек представляет собой весь мир на той идеи – если познать самого себя, то познаешь и весь мир (по-современному, – человек является фрактальностью мира), а поскольку Бога не возможно найти, то познаешь «истину» вещей… P.S. – что Бога нет, соответственно, дело за малым: познай себя – познаешь мир механики, и уже недалек будет тот миг, когда можно открыто сказать – я – человек, – я – бог, – и что в основе всего мироздания, человека и окружавшей его природы, находится всеобщее единение, гармония мировой энергии…

С этого момента, контакта с духом бога-солнца, Омом, их философия становится религией, которая хорошо дошла до нашего времени при помощи никому непонятного имени Ом, заманчивых упражнений выхода из собственного тела и мировоззрения всеобщего единства. Поэтому откровенное поклонение Ому в славянском мире было архиактуально на протяжении длительного времени (особенно это было ярко выражено сильным чародейством представителей северных широт), где мировоззрение чистоты мира, самодостаточности целостности, станет доминирующим несмотря ни на какие катаклизмы истории.

Многочисленные сказания и вся символика славян будет направлены только на поддержание и укрепление взгляда чистоты целостности бытия. К примеру, более позднее явление как алфавит у славян окажется буквально пронизан буквенными образами равновесия, покоя, развития, соединения, объединения с Вселенной, чувственности, непосредственно гармонией, кстати, образ мировой гармонии (целостность) станет относиться к букве «х», иметь обозначение – «ХћРЪ», что означает «херо», и можно предположить, что «херо» имело внутреннее главенство над всем и потому имело смысл – «Основание мира, Чистота – Достоинство». На протяжении всей истории, буквально до наших дней, будет архиактуально понятие «благочестие», которое в действительности имеет три значения. Первое, это соединение достоинства и чистоты, означающее связку понятий «благо» и «честь» или «благая честь», что, в общем, не сильно отличается друг от друга. Второе, это соединение значений «благо» и «чистота», т. е. как бы честь чистая. А третье значение, это туманное присутствие в слове понятия честности – благая честность. Таким образом, здесь произошло смешение понятий, которые в нормальной ориентации мировоззрений невозможно соединить – горделивая честность, где гордость, конечно, имеет силу действия перед честностью, которая, в неразрывном соединении разрывающегося понятия, вынуждена преклонятся перед гордостью, и на основании этого пропитываться признаками хамелеонства, менять моральный полюс фундаментальности на свою противоположность, такой же фундаментальный в природе «единства противоположностей». Другими словами, славяне жили и живут мировоззрением всевластия достоинства чистоты, что означает всеобщую справедливость, символически выражавшееся в мужском половом органе, и никакие реформы на это не повлияли, лествичное право, абсурдное по степени своей пригодности, экономическая гармония современного периода, эллинистической вершиной мудрости всех мистических теорий древнего человечества, чему в параллельности служит феномен колдовства сказок всего мира, со всевозможным набором добрых и злых волшебников, в последнее время в научной сфере выражавшееся формулой классической философии (в том числе и марксизмом, т. е. красивая, наполненная волшебством, сказка с добрым концом является предтечей, разносторонностью марксизма с его верой в конечное достижение, принципами волшебства иллюзии, позиционирующиеся фундаментом мироздания, всего доброго и светлого), тащившая экономику к состоянию «0», было и остается общественным отображением его зацикленности на мистической старине, упорного вскарабкивания по лестнице «Величественное Достоинство Чистоты Справедливости». А на приведённых картинках представлена неполная коллекция славянской символики гармонии, где категорично доминирует принцип стремления к благоуспешности, соответственно, через всеобщий фактор рождения.

Известный археолог, исследователь славянской культуры и истории Киевской Руси Б.А. Рыбаков поясняет: «Для славян-земледельцев было совершенно естественно сочетать в одном понятии судьбу и урожай, долю как предназначенное жизненное место человека и его долю в жизненных благах. Культ pожаниц как женских божеств, покровительствующих рождению чего-то или кого-то, должен был быть многозначным, в нем могли проявляться и черты культа общей плодовитости (людей, промысловых зверей, домашнего скота), и культ божеств, помогавших роженицам, и аграрно-магические представления земледельцев о богинях урожая1. ˂…˃

…Церковные писатели XI – XII вв. уравнивали Рода со своим верховным божеством, богом-отцом Саваофом, творцом всего мира2»⁸.

Рыбаков отмечает у славян «культ Рода как божества Вселенной, всей природы и плодородия. ˂…˃

Торжественные пиршества в честь Рода стали главным объектом церковных обличений, и церковники стремились разубедить языческих теологов, считавших, что Род, а не христианский бог создал все живое на земле»⁹.

Долгое время для исследователей оставалось загадкой закономерность ромбического орнамента исторических артефактов, которая к тому же была распространена у всех народов мира. «Такую повсеместность никак нельзя объяснить легкостью изображения именно ромбической фигуры; обычный квадрат, тоже широко распространенный в народной орнаментике, несравненно проще и легче для воспроизведения, но из тысячелетия в тысячелетие разные народы в разных частях Старого Света с неуклонным упорством изображали ромбы, создавали сплошной ковровый узор из ромбов или рисовали символы плодородия, в основе которых очень часто был ромб»¹⁰.

Разгадку странного орнамента дала палеонтолог В.И. Бибикова:

«Вглядываясь в детали строения бивня мамонта на срезе, можно заметить даже невооруженным глазом, что процесс нарастания дентина идет не гладкими кольцами (как, скажем, нарастание годовых колец у дерева), а иначе.

Вещество любого зуба, в том числе и бивня, нарастает тончайшими пластинками, обращенными под углом к продольной оси зуба. Поэтому на продольном разрезе бивня структура дентина вырисовывается в виде острых углов. На поперечном же срезе четко выявляются плотные, ритмично расположенные зигзагообразные полстроения, очень похожие на зигзагообразные орнаментальные мотивы мезинских изделий… Эти зигзагообразные построения, выступающие на поперечном разрезе бивня, и явились исходными для создания зигзагообразного орнамента… В основе мезинских геометрических орнаментальных мотивов лежит простейший, построенный природой "узор" дентина бивня мамонта»¹¹.

Рыбаков подводит черту и делает вывод смыслового значения ромбического орнамента:

«Ромб появился в позднепалеолитическом искусстве как сознательное воспроизведение рисунка мамонтовой кости, как обобщенный символ мамонта-блага. Осмысление рисунка дентина было, надо полагать, таким же повсеместным, как повсеместна была охота на мамонта. При посредстве ритуальной татуировки (когда простенькие печатки создавали на теле очень сложные варианты меандрового узора) ромбический орнамент пережил бытование мамонтовой кости и дожил до земледельческой эпохи. В земледельческих культурах Европы ромбо-меандровый орнамент применялся и как магический общий фон на ритуальных предметах, и как отдельный знак, обособленный символ плодородия. Тот знак "засеянного поля", с которого мы начали первый экскурс в глубину памяти, оказался не первоначальным, не самым древним, а одним из последующих звеньев той длинной цепи, начало которой уводит нас еще на несколько тысячелетий вглубь. Ромбический знак, известный во многих вариантах, выражал земледельческую идею земного, растительного плодородия; ромб оброс по углам отростками (ромб с крючками), в чем сказалась его новая, аграрная сущность»¹².

Рыбаков обращает внимание на примечательный факт, что ромбо-точечный узор вышивался только на свадебной поневе, которую невеста носила в первый год замужества:

«Связь ромбо-точечного узора со свадебной обрядностью и с бытом молодой замужней женщины заставляет нас обратить на него особое внимание, так как весь свадебный ритуал пронизан магическим содержанием, и в первую очередь магией плодородия. Общеизвестно, что идея плодородия в свадебной обрядности выступает в двух формах: во-первых, как будущая плодовитость девушки-невесты, а во-вторых, как плодовитость вспаханной и засеянной земли (каравай хлеба, обсыпание зерном, подстилание соломы и т. п.). Женщина уподоблена земле, рождение ребенка уподоблено рождению нового зерна, колоса. В этом слиянии аграрного и женственного начал сказывается не только внешнее уподобление по сходству сущности жизненных явлений, но и стремление слить в одних и тех же заклинаниях и благопожеланиях счастье новой семьи, рождение новых людей и урожайность полей, обеспечивающую это будущее счастье. Здесь мы видим тот самый комплекс, который выражался в древней Руси понятием "рожаницы" – покровительницы как рождаемости, так и урожайности»¹³.

Другой культ благополучия – медвежий:

«Медвежий культ (может быть, как самый первый в истории человечества) оказался необычайно устойчивым. В лесных, богатых медведями местах он дожил до средневековья. Первобытные охотничьи магические обряды содержали (по крайней мере с верхнего палеолита) две взаимосвязанных идеи – идею добывания зверя и идею плодовитости зверей. В связи с этим мы наблюдаем, что у земледельческих народов медвежий праздник начал модифицироваться и перешел в разряд весенних аграрных празднеств. Возобладала вторая идея, связанная с очень важным для земледельцев культом плодородия. Нам неизвестно, когда это произошло, но, надо полагать, это свершилось после установления приоритета земледелия в хозяйстве. Однако старые охотничьи обряды, по всей вероятности, долго сосуществовали с новыми формами и продолжали питать фольклор отголосками древнего медвежьего тотемического культа»¹⁴.

Змеиный культ тоже служит ориентиром к благополучию:

«Змеи, как известно, выползают и активно действуют в дождливое время, и эта связь змеи с желанной небесной влагой и обусловила такое внимание к змеиной теме. Есть еще одно соображение о связи змеиных клубков с сезонным и суточным образом жизни змей…

Неоэнеолитический орнамент, столь широко использующий змей, убедительно свидетельствует о прочном культе безвредных ужей, с которыми связывалось представление о дожде и об охране жилища (в частности, от мышей)»¹⁵.

Загадочным остается для исследователе культ Макоши: «Полного тождества между Макошью и теми богинями, с которыми прямо или косвенно можно ее сопоставлять, нет, но у нее много черт, роднящих ее и с Гекатой, и с Фрейей, и с Афродитой. Все говорит за то, что Макошь (задолго до того, как она стала лишь покровительницей женских работ) была очень важной богиней праславянского пантеона, что и отмечено скульптором Збручского идола»¹⁶.

Христианские священники упорно боролись с верованиями в Рода и рожаниц, и эта борьба оказалась более продолжительной, чем с почитанием Перуна, Велеса и других языческих божеств. В XV-XVI веках широкое распространение получили тексты, известные как «Слово святого Григория, изобретено в толцех», в котором автор критиковал приверженцев старой веры. В этом «Слове…» содержатся упоминания о фаллических обрядах: «чтут срамные уды… и в образ створены и кланяются им и требы им кладут. Словене же на свадьбах вкладываюче срамоту и чесновиток в ведра пьют»¹⁷. Археологические находки подтверждают эти сведения: при раскопках в Ленчице (Польша) К. Яжджевский обнаружил в слоях XII-XIII веков ведро и фаллос, названный «срамотой»¹⁸.

У славян была геоцентрическая идея о строении Бытия:

«Племена бронзового века знали, что существуют моря, окаймляющие ойкумену, слышали о них от других племен или же сами доходили до их берегов. Окружающие землю моря сливались в представлениях первобытных людей в единый мировой океан еще до того, как он был познан в своей реальности. Мировой океан мыслился не только как кольцо наземных вод, но и как подземный океан, по которому плывет ночное солнце. Эти древние представления, возникшие еще в бронзовом веке, продолжали существовать вплоть до средневековья и даже до XIX в., сказываясь на символике народного искусства1. ˂…˃

Точно так же этнографический материал подтверждает и разъясняет обилие солнечных знаков в вышивках этой группы. Еще Симеон Полоцкий в XVII в. писал о вере народа в то, что солнце в дни Купалы скачет и играет. Этнографами записано много поверий о том, что в день Ивана Купалы» и на Петров день «солнце при восходе играет, переливается всеми цветами радуги, скачет, погружается в воду и снова появляется». В купальских песнях выражены эти же представления: "На Ивана рано соунцо играло…"; "Солнце сходить грае…". Наблюдения за "играющим" солнцем продолжались вплоть до петрова дня, который следует, очевидно, рассматривать как день прощания с солнцем, постепенно убывающим после летнего солнцестояния. Существовал обычай "караулить солнце". "С вечера, захватив еду, молодежь, а в первой половине XIX в. и пожилые крестьяне шли на горку, где всю ночь гуляли, жгли костры и ждали солнечного восхода… чтобы видеть игру солнца"2»¹⁹.

«Рассуждения о геоцентрической системе, так полно отразившейся в конструкции и орнаментике славянских прялок XVIII–XX вв., начались с тех сосудов бронзового века, где на нижней, донной части изображались солярные знаки. Здесь может возникнуть возражение: но ведь на фатьяновских сосудах, изученных Д.А. Кpайневым, нет верхнего, дневного солнца. Это возpажение полностью отпадает пpи yчете того, что все сосyды с соляpными знаками как из области фатьяновской кyльтypы, так и из области шаpовых амфоp (Укpаина, Геpмания) являются погpебальными. Они изготовлены для тех, кто yшел в область подземного, ночного солнца, и солнце на сопyтствyющем сосyде тоже ночное.

Идея подземного солнца – один из элементов геоцентpической системы»²⁰.

«На пpотяжении четыpех тысячелетий в сознании евpопейских племен и наpодов yтвеpдилась геоцентpическая теоpия, согласно котоpой солнце обходит землю, пpоходя днем над землей, а ночью – под землей…

Откpытие Копеpника, yпpазднившее геоцентpическyю теоpию и заменившее ее гелиоцентpической, осталось чисто книжным и в толщy наpодного, деpевенского сознания не пpоникло. Геоцентpическое же пpедставление было yстойчивым, многовековым, и мы впpаве задаться целью pазыскать его следы в фольклоpе и наpодном изобpазительном искyсстве. В.П. Петpов пpиводит pяд этногpафических записей конца XIX в.: "Заходящее солнце опyскается в дpyгой миp, котоpый находится под землей"; "солнце опyскается в моpе, котоpое окpyжает землю. Под землей же находится дpyгой миp"; "сонце вночi пеpебyвае на томy свiтi i там вiн бачить людей засyджених за piзнi гpiхи…"»²¹

Символика русской вышивки наполнена знаками стремления задобрить богов, дающих благоденствие. Здесь не видно образа творительного начала, но наблюдается тенденция понадежнее укрыться от возможных бедствий. За красочной иллюстрацией скрывается слабость перед законами природы. Быть не командующим, но подчиненным, не мозгом, а безумием. Поэтому Восточная Европа – верх мистицизма, здесь проживает народ традиционной невежественностью строго хранивший древние связи и знания, с таинственным общаются в просторечье, в матерщине подчеркивают свое страстное отношение к природе вселенской чистоты и достоинства, и все являются жрецами мира…

К слову сказать, свастика, мировоззрением целостности, всеобщим постоянным обновлением-омоложением, стала вообще распростроненным знаком чуть ли не всего древнего мира, но духовный свастицизм (своим интересом к волшебству, язычеству) отлично сохранился и дошел до настоящего времени в народах с точки зрения цивилизации отсталых. Существуют и редкие исключения в обществах находившихся на достаточно высоком уровне развития в эвалюционном кругу гармонии, но в целом не влияющих (или слабовлияющих) на общий ход мировой науки, политики, экономики. Некоторым исключением из этого (не исключающим исключением) представлена история еврейского народа, который заключил завет с Богом-Творцом и в то же время упорно продолжал оставаться верен идеалу обновления-омоложения мира с сильным распростронением в общественной среде знака гексограммы, во многих народах имеющую силу значимости наряду со свастикой. Поэтому история этого народа весьма показательна трудностями существования, и не смотря на обретение в последнее время государственности с достижением высоких показателей в некоторых областях народного хозяйства все равно остается не в состоянии удержаться без поддержки сильного покровителя.

Нельзя не упомянуть об интересной находке. В 1848 г. на месте соприкосновения четырех славянских племен – волынян, белых хорватов, тиверцев и бужан – был найден т. н. Збручский идол, датируемый IX-X вв.

Рыбаков замечает, что «внутренний смысл Збручского идола, его отдельных изображений и всей их совокупности в целом будет, вероятно, еще долгое время предметом изучения и дискуссий»²². Вместе с тем, он делает попытку объяснить композицию со своей точки зрения:

«Средний мир (мир земли) заселен людьми (мужчинами, женщинами и детьми). Возможно, что они изображены здесь в ритуальном хороводном танце. Поддерживает землю усатый бог, стоящий на коленях. Возможно, что это – Велес, всенародный бог скота и богатства, связанный с землей и урожаем. Верхний ярус – небесный. Там на каждой грани изваяно особое божество: на главной лицевой грани – Макошь с рогом изобилия; по правую руку – второе женское божество – Лада, богиня произрастания и покровительница свадеб, с кольцом в руке. Вполне возможно, что именно так персонифицировались древние представления о двух рожаницах. По левую руку богини Макоши – бог-воин, соответствующий русскому Перуну или западнославянскому Святовиту. Он вооружен мечом-палашом IX в., и ему дан конь. Мужское божество на задней грани лишено каких бы то ни было атрибутов, и его имя можно назвать только гадательно»²³.

Рыбаков резюмирует:

«Четырехгранность Збручского идола, несомненно, связана с очень древними, еще неолитическими, представлениями о необходимости обезопасить себя «со всех четырех сторон». Четырехгранные и четырехликие славянские идолы известны в этих же местах уже в IV в. н. э. Если три яруса идола объединяют все три части Вселенной, то четырехгранность его также связана с его мировым смыслом – сила божества должна распространяться во все четыре стороны Вселенной. Таков же, вероятно, смысл и четырехликого индийского Варуны и четырехликого Брамы.

Что же явилось объединяющей идеей трех зон и четырех граней многофигурного Збручского идола? Думаю, что вся композиция подчинена образу фаллоса (идол был выкрашен в свое время в красный цвет) как выразителю идеи жизни, размножения, плодовитости.

Фаллические идолы встречаются у восточных славян в других местах, а фаллические обряды, описанные в русских источниках XI–XII вв. (погружение изображения фаллоса в ведро), подтверждены находками в Польше»²⁴.

Люцифер вкладывал в сознание человека принцип двойственности природы и всей Вселенной. Двойственность является качеством положения справедливости. Справедливость замыкается в себе – она настолько горделива, что творческий процесс там останавливается и существование происходит по волшебному действию всеобщего «становления», где кульминационным моментом «творческого произведения» оказывается культ половых органов: руки олицетворяют творчество, половые органы – невидимый и необъяснимый процесс появления – волшебство. Поэтому руки относятся к Богу-Милости, половые органы – к богу-справедливости.

Тактика Люцифера сводилась (и сводиться) к одному – под определением чистоты мира и необходимости единения с ней происходило (и происходит) опускание человека до животного состояния, когда мозговые функции слабеют (отключаются), и человек т. с. перепрограммировался (и перепрограммируется) в целостную составляющую природы энергетики, – весь мир – энергия, и человек ее часть, а положение развития заманивала (и заманивает) дальше, создает процесс бесконечности. В свою очередь, человек единению с Богом, Который есть абсолютная чистота, и, таким образом, обретению чистоты минимальными усилиями (поскольку Бог как родитель сделает все Сам), предпочел единение с т. н. чистой природой и вхождение в состояние природной чистоты через изнуряющий труд, в состоянии ухода от Бога, в постижении тайн «мудрости», стремился (и до сих пор стремится) удовлетворить потребность в познании, надеялся открыть и обрести источники благословения, т. е. легкого существования в ситуации тяжелого труда, что в действительности означает следовать путем бандитизма, занять доминирующее положение – стать главным самцом стаи под названием бытие, одновременно ей поклоняясь, оставаясь существом рефлексов – без головы (но сколько умного многословия в бестолковщине – вся философия мира гармонии!)… – состоянию быть царской короной, владычествующей над природой, даруемое Богом, выбрал положение быть половым органом природы, который в состоянии повышенной эрекции символизирует владычествование, а в состоянии пониженной эрекции – подчинение (но, люди думали о лучшем…)

Ремарка. Разговорная речь часто выделяет какие-либо особенности какого-либо иного народа, а уже эти обозначенные особенности порой становятся фактически неотъемлемой частью речи, склонной к тенденции выделения особенностей своего носителя. Поэтому, по примеру, как поляков называют по штриху их произношения «пшечками», латышей – «лабусами», от литовского «labas», «laba diena» – «добрый день», немцев – «фрицами», что является сокращенной формой имени Фридрих, то и ответ появления в русском языке матерного слова на букву «х» лежит в этой же плоскости, а именно, поскольку среди монгол было распространённо произношение «ху» (и похожее), то их народная русская среда так и стала относить – достоинство «Ху» (во всевозможных вариациях способностей народного языка), которое всем владеет и, соответственно, всё имеет, а уже впоследствии это прозвище достоинства (независимо от того было ли непосредственно такое слово, или похожее, до этого времени, и что оно означало, хотя, несомненно, похожие слова, как например, славянское «хй» означающее «отросток», «побег», только ускоряли процесс трансформации) полностью перенеслось на мужской половой орган, негласный символ всевластия всего языческого мира (что даже в Библии косвенным междустрочным подтекстом указывается во 2 Паралипоменона гл. 10 историей отпадения израильтян от ветви Давидова, и непосредственно самой русской летописной историей Владимира и Рогнеды). Поэтому, когда в русском языке посылают на три буквы, это буквально означает послать в систему справедливости, достоинства, русского благочестия – к эволюционисту Ивану Лествичнику, причем, всегда, в современном цивилизованном мире, проявляя хара́ктерный вектор отрицательности, народным внутренним сознанием творческой способностью от Бога, происходит раскрытие его негативного состояния, природы движения направленного от движения, творчества от творчества, где проявления «анти» в факторе озлобленности и агрессии служат свойственным присущим ему природным инструментом для вхождение в состояние абсолютного покоя со штрихом особенности взрывного темперамента.

Материнские слова в древности выражали отношение к образу достоинства, немалую часть которого занимал фактор экономического расцвета, что на тот момент представлялось явлением всеобщего размножения, от появления детей в семье, до всего, что способно размножаться – домашние животные, мир растений. Поэтому материнские слова являлись как бы проводниками в мир достоинства с богатой «экономической корзиной».

Ситуация достоинства природы «единения противоположностей» прекрасно отображена непосредственно в лексике славянского общества. Судя по всему, у древних славян (т. н. праславян; и, скорее всего, такое положение вещей было характерно вообще для всего древнего мира) понятия лучший и гордый выражали одно и то же качество, были синонимами, т. е. лучший, потому что достойный, а значит высокого о себе мнения и вследствие этого гордый, т. е. гордый, поскольку лучший. На такое странное положение вещей древности, для нашего времени, наталкивает термин «борзый», который в летописной истории чаще всего имеет значение «лучший» (которое уже впоследствии разошлось на подзначения, самое распространённое из которых стало «быстрый»), например, «борзый писчик», но в то же время встречается и старый отпечаток гордости, к примеру, выражением «эллинские борзости», где под греческим высокомерием, «эллинские высоты», подразумевается их культура философии, т. е. их мудрость делает их лучшими, а, следовательно, гордыми. Таким образом, сегодняшнее понятие «борзый» с восприятием, как наглый, гордый, превосходный, в древности было неотделимо от значений «лучший» и «хорошо», и все, таким образом, выступали около или буквально синонимичными выражениями (т. е. не все хорошие лучшие, но все лучшие хорошие). Выступая частью общего понимания мира лествичной структуры это понятие, в связке с половыми органами, выражало степень приближения к миру достоинства. Поэтому, если хочешь быть лучшим (соответственно, в мире справедливости), что одновременно значит быть человеком чести (человеком успеха), значит, надо быть особо наглым, идти по головам и трупам, поддерживая лишь свою узкую среду высокого достоинства. P.S. Феноменально, как славяне, да и весь мир, на протяжении всей истории культивируют то, что их убивает – спасает антилучшеское, античестливое по своей природе христианство.

Древних людей, пораженных природным загадочным явлением местности, ничего не смущала в контакте с богом Омом, впрочем, как и современных людей. Следует учесть, что принцип маскироваться остается неизменным и уже в последующие времена, он то представляется под звуком «У» в сочетании Ум, Оум – ведь при звуке «У» губы тоже создают мимику круга, то Аум, то является людям уже как изначальный звук во Вселенной, к которому следует приобщаться. И отчасти он прав, ведь Люцифер является первым духом Божьего творения, а как стало известно современной науке, основу материального мира составляет именно звуковая волна (доказано в 60-х гг. XX в. шведским ученым Гансом Дженни). Представляя же себя изначальным звуком, Люцифер просто не договаривает факта творения этого звука, т. е. себя. В наше время эта религия реинкарнаций с различными ответвлениями и множеством внесений в неё до неузнаваемости сохранилось и хорошо исповедуется в Индии и ближайших к ней народов.

Проведя некоторое время в Приполярном круге, племена индоевропейцев двинулись на юг. Однако непосредственно до юга дошли их остатки. Часть их разошлась по т. н. современному среднерусскому региону, бо́льшая часть обосновалась в пределах нынешних Воронежа и Москвы. Как и жителям этих местностей, так и своим потомкам они передали красочные рассказы о чудесах северной земли, небесных сияниях, богатых морских уловах, ощущение края земли и приближение к богу, который соединялся с понятием «рус». Те в свою очередь дальше рассказывали своим детям о севере, как об их северной прародине, вкладывая мысль о величии северных земель, поскольку там находятся ворота в иной мир, обиталище бога, синонимом чего служило определение «рус», чему в свою очередь способствовало положение «ар».

К этому времени индоевропейцам уже было известно подсечное земледелие, при котором на пережженных лесных почвах первые три года получают необычайно большие урожаи, а на воронежском черноземе вообще все сельскохозяйственные культуры хорошо росли и давали богатый урожай. Оставаясь на заселенных местах, индоевропейцы стали возделывать гречиху, пшеницу, ячмень, горох, просо. Здесь было все, что только мог пожелать себе человек, и они прозывали многие свои территории духовно-мистическим названием «Мокша».

В настоящее время в санскрите понятие «мокша» применяется в философии и религии индуизма, и означает высшую цель человеческих стремлений, состояние «освобождения» от бедствий физического (т. е. реального) существования и накопления ошибок, вследствие чего, бесконечного перевоплощения, т. е., другими словами, состояние абсолютной чистоты. Примечательно, но схожее с этим понятие существует и в славянской мифологии – культ Мокошь. Поэтому, исходя из положения изначального единства народов Индии (светлого типажа) и Восточной Европы, можно предположить о едином корне их образования, которые лишь по-разному выражают одно смысловое направление. Если совместить индуистское значение «мокша» со славянским «Мокошь», то в результате оказывается объемное понимание этих выражений, раскрывающее, таким образом, отношение «мокши» к женскому началу, соответственно, лунной природе, и несущее основной смысл чистоты мироздания, а вследствие этого обретения покоя и обновления-омоложения, обновления человека, мира и всей Вселенной через мистическое «единения противоположностей», т. е. основной смысл этих понятий в направленности их на природу становления, магического принципа существования мира гармонии. Поэтому в целом понятие «мокша» можно выразить как – «лучшее место» – «земной рай», «место абсолютного достатка, достоинства и справедливости»… Соответственно, продолжая логическую цепочку – ступенчатое устройство мира, зиккурат, блаженство в успокоении-отрешенности от всплесков волнений (другими словами, нирвана), и далее, территория для своих, соответственно, образ отгороженности, непереносимости чужого и в то же время заискивание перед чужим, источник вселенско-земной мудрости, единение бытия, природа противоположностей – зимнего замирания мира и летнего расцвета, освобождение от дисгармоничности (пути движения Бога-Творца), обретение истины (мира антидвижения) – абсолютной чистоты в пути восхождения к абсолютному первенству, соответственно, эволюционизм, гармония мира, равенство всего, общинно-коммунное начало, целостность – величина – личность (слишком личность), центричность – «передовая» центричность с «неандертальскими» окраинами, царственность, лествичность-зиккуратизм, т. е. властвовать, чтобы бездумно властвовать, трудиться, чтобы бездумно трудиться, гармоничное воздействие сил, абсолютные покой и импульс – луна в состоянии солнца – солнечная ладья, свобода мира, абсолютная справедливость – фактически синоним понятия мистического «ар», – хорошо, хорошая энергетика местности, соответственно, место энергетических принципов, давления закона, место единения с природой, т. е. существования на основе рефлексности, доминант принципа животного мира, или, суммируя все – внешне, как заботливая женщина, внутри, как альфа-самец, но одновременно с рабскими наклонностями – женщина-жрец и женщина-наложница, – или, давление матриархата, общественного устройства на началах закупорки, обретения формы состояния целостности, сложноустроенного примитивизма, личностное начало доходившее до конца – культ личности, повышенная психоэнергия, психоз паническо-садистский, стремившийся к успокоению, «ничто» и его природа волшебства, или, целостная покойственность с принципами омоложения, агрессивная заторможенность, или, состояние свободы, высокого достоинства и абсолютного (мертвящего) покоя достигаемое через орган омоложения – «хер», или – женщина транссексуал, обезумевшего пьяно-наркотического состояния, с повышенным либидо, но недоразвитой способностью по сравнению с мужским началом, пустышка и в плане оплодотворения и в созидательном аспекте, опровергаемое через демонстрацию величины достоинства фаллоимитатора и дополнительных к тому инструментариев в виде плетки и намордника, на всём, везде и всегда, а вместе с тем, одновременно сама являвшаяся беззащитной жертвой другой внешней силы повышенной либидо, становившись, таким образом, в дополнение к женскому транссексуализму личностью с мазохистскими наклонностями.

Сторона мокшовия была территорией изобилия растительности, крупных массивов, смешанных лесов с множеством зверья, больших урожаев от земледелия, хороших климатических условий и красивых пейзажей. Впоследствии, бродившие тысячелетиями в народной среде понятие высокой природной чистоты местами закрепится, где сохраняя первоначальный вариант звучания, где в трансформированном. Так, на сегодняшний день в среднерусском регионе существует несколько рек с названием «мокша», или корнем в названии. В ленинградской области есть поселение «Шамокша», 11 случаев «Мошково» в России (2 в Белоруссии), в пензенской области – город «Мокшан», в самарской области и республики Мордовии – поселения под названием «Мокша». Кроме этого, существует несколько рек и поселений с названием «Шокша». Поэтому нет ничего удивительного, что фактически в середине среднерусского региона понятие «мокша», как и во многих других случаях, перешло на реку, а затем уже стало названием образовавшегося здесь поселения – «Мошков – Москов – Москва», и даже более того, стало закономерным явлением веры славян руси в чистоту мира, что в свою очередь является природой гармонии, т. е. «единством противоположностей», где сердцевина, центр мира, это «0», т. е. «мокша» разбросанных территорий. Таким образом, соотнося мировоззрению проживавшего здесь народа понятие «мокша» было сильно распространено и топонимистическими памятниками обширно закреплено, вследствие чего борьба двух мировоззрений на этой земле станет неизбежным – принимающее спасение христианства, настоящего единения и потому передового свойства, и мира целостности, гармонии, передовой в примитивизме, но вечно страдающей негармоничностью в усложняющемся мире и потому вечно «голодающей», т. е. искавшая природу единения, и, исходя из исторически сильной доминанты здесь аксиомы матриархального «единства», сектальным выстрелом высоко-центристской природной чистоты в лице центральной «мокши» в неравной схватке победит слабеющее «высокое», на удачно сложившейся политической комбинации поддержки из вне, и от того особо опасное своей дикостью, став затем знаменем всех поклонников природной чистоты, достоинства первенства и свободы, увеличивая и укрепляя власть, превращаясь тем в локомотив, тащившего за собой дальше все вагоны (впоследствии мирового) состава «Гармония», в свою очередь примерной прислугой которые станут бежать впереди паровоза, выстилая ему золотые рельсы ковровой дорожки.

ПЕРВЫЕ ЦИВИЛИЗАЦИИ

В начале II тысячелетия до н.э. на Балканский полуостров с севера начинают свое вторжение племена ахейцев, которые уже в XV в. до н.э. подчинили себе критскую (минойскую) государственность и культуру, чему способствовало огромное землетрясение и уход под воду огромной части острова. В XIII-XI вв. до н.э. уже племенами дорийцев (родственные ахейцам) происходит захват ахейской культуры. Эти процессы родственных племенных завоеваний Балканского полуострова положили начало расселению племен греков-ахейцев, греков-дорийцев, греков-ионийцев и греков-эолийцев к XI в. до н.э. по всей территории Балканского полуострова, островах Эгейского моря и западном побережье Малой Азии. С конца II тысячелетия на Апеннинский полуостров проникают племена италиков; в VIII–V вв. до н.э. территорию Франции и сев. Италии заселяют племена кельтов, а побережье Адриатического моря заселяет иллирийцы; в VII в. до н.э. германцы занимают Ютландию (совр. Швеция) и часть Северной Европы.

Несмотря на то, что европейские племена не столь сильно отличались друг от друга в факторе соблюдения своей чистоты (духовной) в природе, которое положением благословения превращалось в борьбу за существование, греческие, расселившись в благоприятной климатической зоне Балканского полуострова, предоставлявшее излишки к благополучию, к I тыс. до н.э. соединением Божественного дара тяги творить, познавать мир, и притяжением позиции целостности были особенно предрасположены к философско-религиозным размышлениям (философия первоначально зарождалась у греков, которые жили в колониях, сформировав милетскую школу ионийских городов-государств, на территории Передней Азии нынешней Турции, затем перешла на Сицилию, а после на Грецию) с основной подноготной тематикой, перенявшей от передового на тот момент хамитства, или, сказать, зиккуратства, что мир представляет собой отдельную, независимую систему – величину, и на этой базе у них стало происходить осмысление и вырабатывание религиозных и культурно-этических норм. Следствием мировоззрения целостности у греков возникла практика окультуривания языческих представлений, выражавшееся тягой к принципам логики, где они ударились в исследование гармонии (т. е. в их представлении структуры мира), величины в математике, симметрии в геометрии, что затем побочным фактором повлекло к возникновению других наук и философско-литературного вектора, и что пиковой фазой математического мистицизма стало еще больше скреплять атмосферу пантеизма (еще больше уводить понимание в картину целостности мира). От финикийцев, не позже 750 г. до н.э. они переняли алфавит, который дополнили своими гласными (и уже затем этот финикийско-греческий алфавит стал распространяться в западном мире). Преодолевая свои племенные отношения греки стали отделять свой культурный мир от внешнего, считавшимся у них варварским (гр. barbaroi – у древних греков и римлян название всех чужеземцев, говоривших на непонятном им языках и чуждой их культуре, имеющее значение как грубые, некультурные, жестокие люди), что закончилось созданием отдельного от всех мироустройства, и дальнейшего распространения своего влияния, колонизируя прибрежные зоны Средиземного и Чёрного морей. К VI в. до н.э. Греческая цивилизация достигла почти всего побережья Чёрного моря, южной части Апеннинского полуострова, острова Сицилия, Корсики, Сардиния и небольшие отдельные части Средиземноморского побережья.

Развитие торговли способствовало появлению денег (изначально ценный метал, служивший единицей обмена). Греки заимствовали эту идею из Малой Азии, впоследствии перешедшее от них к западным европейцам (у восточных европейцев был путь познания денег, т. н. путь из варяг в греки, к территории, в первую очередь, Малой и Передней Азии). Большое значение для экономики Греции, Рима и всего Древнего Востока имел институт рабства. Раб мог выполнять функции слуги и помогать в хозяйстве своему господину, других рабов использовали в мастерских ремесленников и на рудниках. Однако пожизненное рабство у греков практиковалось недолго, их осознание единства быть гражданами одного полиса привело к смягчению этого института. Как в Греции, так и в Риме мировоззрение людей было связано с идеей гармонии природы, поэтому к проституции относились вполне лояльно и даже поощрительно. В Греции богине любви Афродите служили тысячи сакральных куртизанок. (В Древнем Риме местом пребывания куртизанок было у храма Венеры).

В Греции с приходом первых волн ахейских племен начинает формироваться греческая народность. Первые города – государства, образованные в XVIII-XVI вв. до н.э. – Афины, Микены, Тиринф, Пилос – имели тесные культурные и торговые связи с Критом, поэтому микенская культура многое заимствовала от минойской цивилизации.

В Древней Греции прослеживались следы матриархата. Понятие отцовства для них было неизвестно. Первый афинский царь, Кекроп, ввел систему индивидуального брака. Греческие обычаи позволяли мужчине жениться на своей сестре по отцу, но ни в коем случае не на сестре по матери. Понятие родства существовала только для женщин.

Судя по материалам раскопок, микенская Греция была богатой и процветающей страной с многочисленным населением, рассеянным по множеству небольших городков и посёлков. Города – центры микенской культуры представляли собой настоящее цитадели, напоминающие своим внешним видом замки средневековых феодалов. Стены этих цитаделей были сооружены из огромных, почти необработанных глыб, достигающих в некоторых случаях веса до 12 тонн. Сохранившиеся до настоящего времени остатки мостов, насыпей из булыжника и т. п. показывают, что все эти дорожные сооружения были построены по единому плану. Наличие развитой дорожной сети свидетельствуют, что Микены были столицей централизованного государства. Кроме Крита ахейцы поддерживали торговые связи с Кавказом, Сицилией и Северной Африкой.

Основную массу трудящегося населения составляли в микенских государствах, как и на Крите, свободные, или, скорее, полусвободные крестьяне и ремесленники. Формально они не считались рабами, но свобода их носила весьма относительный характер, т. к. все они находились в экономической зависимости от дворян и облагались в его пользу различными повинностями как трудовыми, так и натуральными. Следствием матриархальных настроений греческая социальность была слишком примитивна и отображала мировоззрение достоинства величины. Всё общество представляло собой подобие пирамиды, построенной по строго иерархическому принципу. Верхнюю ступень в этой иерархии занимала военно-жреческая знать во главе с царем и военноначальником, сосредоточившая в своих руках наиболее важные функции как экономического, так и политического характера. В непосредственном подчинении у правящей верхушки общества находились многочисленные чиновники, действовавшие на местах и в центре и составлявшие в совокупности мощный аппарат управления. Основанием этой пирамиды были крестьяне и ремесленники, не принимающие никакого участия в управлении. Ниже чем они стояли рабы, занятые на различных работах в дворцовом хозяйстве.

В XIII в. до н.э. выступают все более отчетливо признаки ослабления микенского общества; внешние связи постепенно уменьшаются, в самих Микенах ведется только оборонительное строительство. Около 1220 г. до н.э. произошел поход на Трою, предпринятый ахейцами во главе с микенским царем Агамемноном (как повествует мифология за то, что сын троянского царя, Парис, похитил жену, прекрасную Елену, одного греческого царя, Менелая). Троя был крупным городом и важнейшим торговым центром на территории современной Турции. По преданию ахейцам после десятилетней осады удалось взять и разрушить Трою, но это было последнее совместное предприятие ахейцев. В этот период в Восточном Средиземноморье происходит переселение народов. Ахейские государства подвергалось нашествию дорийцев, которое шло волнами, и к 1150 г до н.э., когда произошло очередное вторжение, жизнь в ахейских государствах окончательно замерла. Мощная ахейская цивилизация не выдержала натиска воинственных племен вовсе не потому, что пользовались бронзовым оружием, тогда как пришельцы железным. Распад крупнейших микенских государств объясняется не столько силой северных народов, сколько непрочностью их внутренней структуры, основой которой была безмерная эксплуатация сельского населения, замкнутой в себе, в своем «благочестие», дворцовой элиты и её бюрократическим аппаратом: поражения правящей верхушки были встречены равнодушием «благочестия» основного населения государства. Около 1100 г. до н.э. произошло внезапное крушение микенской цивилизации, многочисленные города были разорены, и Греция погрузилась в эпоху, которую историки называют темными веками. Греция пережила демографический спад и упадок письменной культуры. После дорийского завоевания в Греции сложились мелкие самостоятельные общины; у власти стояли басилеи, всюду усиливалась родовая знать. Во многих районах собственность рода на землю стала основой земледелия. Для городов Греции стало жизненно важным установление регулярных торговых связей и снабжение населения городов сырьем и недостающими продуктами питания. В городах скапливались обездоленные крестьяне. Возрастала в то же время нужда в рабах. Экономической необходимостью стало приобретение колоний, вызванное, прежде всего, целью смягчения резких социальных противоречий внутри греческих городов-государств.

Свои претензии на особое, привилегированное положение в обществе аристократы пытались обосновать ссылками на якобы божественное происхождение. Поэтому Гомер нередко называет их «божественными» или «богоподобными». Разумеется, реальной основой могущества родовой знати было вовсе не родство с богами, а богатство, резко выделявшее представителей этого сословия из среды родовых членов общества. Знатность и богатство для Гомера – понятия почти нерасторжимые. Знатный человек не может не быть богатым и, наоборот, богач обязательно должен быть знатен. Аристократы кичатся перед простонародьем и друг перед другом своими обширными полями, несметными стадами скота, богатыми запасами железа, бронзы и драгоценных металлов. Экономическое могущество знати обеспечивало ей командные позиции во всех делах общины, как во время войны, так и в мирное время.

Борьба демоса (народ, в Древней. Греции свободное население, обладавшее основными правами, но не принадлежавшие к аристократии) против родовой аристократии и долгового рабства составляет главную особенность периода VIII-VI вв. В результате упорной борьбы демос добился в некоторых городах Греции отмены долговой кабалы (например, в Афинах в результате реформ Солона 594/543 г. до н.э.) Однако подавить сопротивление родовой знати проведению реформ, направленных на интересы всех граждан, в пантеистическом обществе Греции, превалирования мистической философии и народных псевдорелигиозных, мистических взглядов (дальше по тексту язычество), стало возможно лишь с помощью насилия. Такой силой стала тирания – единоличная власть, установленная путем вооруженной борьбы и опиравшаяся на движение крестьянской бедноты и поддержку торговцев и ремесленников. По-современному это явление можно назвать узурпацией власти. Тираны выходили иногда из рядов высших правительственных лиц, пританов или архонтов, старавшихся насильно продлить или усилить свою власть, но чаще всего это были аристократы по происхождению, из расчета, честолюбия или из личной обиды разрывавшие связь со своим сословием, становившейся во главе демоса и с помощью его, силой или хитростью, захватывавшие власть в свои руки. Лучшей опорой тиранам служила преданность демоса, поэтому уже личные выгоды заставляли их заботиться об удовлетворении насущных его интересов – о правосудии, о поднятии экономического благосостояния общества. Неудивительно, что в некоторых городах утвердились целые династии тиранов, например Орфагориды в Сиконе, властвовавшие в течение 100 лет; из них особо выдающийся Клисфен. В период VIII-VI вв. до н.э. сформировалась особая форма социально-экономической и политической организации древнегреческого общества – полис (город-государство) как коллектив свободных граждан, противостоявших рабам и другим категориям зависимого населения (кларотам, пенестам, илотам и др.), а также чужеземцам – метекам. Принадлежность к полису обеспечивала коллективу полноправных граждан право собственности на землю и рабов.

Опиравшаяся на демос тирания, много сделавшая для становления ее сил, имела немало темных сторон. Если уже наиболее выдающиеся тираны, основавшие династии оказывались слишком неразборчивыми в средствах и слишком подозрительными, то их преемники, тем более не имея ни тех талантов, ни тех заслуг, которое давало их отцам и предшественникам некоторое право на могущество, сознавая незаконность своей власти, становятся еще более подозрительными и жестокими, видят свою опору исключительно в силе, пренебрегают интересами демоса, который делается для них совершенно чуждым и непонятным, и выдвигают гонение на всех. К этому времени сам демос уже окреп настолько, что мог отстаивать себя сам. Мало-помалу тирания стала вызывать против себя недовольство и к концу VI века в большей части Греции она исчезает, уступая место или демократии (власти народа, но с исключением права женщин на голосование, которое они получили только в 1952 г., – имея культ женских богинь, в Древней Греции непосредственно сами женщины были настолько ущемлены в правах, что их положение сравнивают с положением женщин Афганистана времен власти «Талибан»²⁵) или умеренной аристократии. В зависимости от степени победы земледельцев и ремесленников над родовой знатью конституция полиса была либо олигархической, либо демократической. В Афинах развилась демократия, где высшая власть принадлежала народному собранию. Ежегодно в Афинах избирались девять архонтов, которые управляли полисом (с VII по V вв. до н.э.) Чтобы избежать узурпации власти богатыми и влиятельными лицами, претенденты на многие должности избирались по жребию. Афинская демократия предоставляла большие права, но только гражданам.

В противостоящей Афинам Спарте существовала аристократическая форма правления, народное собрание могло только отвергать или одобрять предложения, выдвигаемые советом старейшин. Во главе системы управления находились два царя, чья власть была выборной. Между Спартой и Афинами шла постоянная борьба за господство в Элладе (название Греции). Несмотря на то, что победу в войне одержала Спарта, ни один полис не обладал достаточной силой для того, чтобы объединить всю Элладу. Это сделали другие завоеватели – сначала Македония, затем Рим.

Греческая цивилизация достигла больших вершин. Греки, сформировав единое государство, оставили современному человеку такие понятия как демократия, аристократия, олимпийские игры, театр, тирания, философия, гражданин, метрология, амнистия и мн. др. Значительным открытием греков было создание своей письменности. С VIII по VI вв. до н.э. у греков возникают города-государства, т. е. независимые полисы, но в целом поддерживающие друг друга. С конца IV в. до н.э. по I в. н.э., вследствие завоевания Александром Македонским, соседствующий мир (Персия, Сирия, Египет) стал намного доступнее грекам, что подвергло их к новому желанию выделить себя из общей среды, поэтому они стали называться эллинами (по названию своей родины – Эллада).

Отношение к вере у греков было либеральное, каждый верил в то, во что хотел. Но, в то же время греки старались познать окружавший их материальный мир. Уже в V в. до н.э. их взгляды делились на материалистов и идеалистов. Среди материалистов были такие как Зенон, доказывающий, что познание мира возможно лишь посредством разума. Врач Эмпедокл показывал, как из общей массы хаоса выделились 4 стихии: вода, огонь, земля, воздух, из которых и образовались все остальные тела природы. Демокрит, родился около 470-460 г. до н.э., предположил, что все предметы состоят из мельчайших материальных частиц – атомов (atomos – гр. невидимый), движущийся в пустоте. Религию Демокрит считал искусственным установлением человека, основанном на непонимании сил природы и страхами перед смертью. Душа, по его мнению, также состоит из атомов и умирает вместе с телом.

К I в. н.э. материалисты будут отстаивать свои убеждения на основе открытий в медицине. Врачебное искусство Рима и Греции этого времени достигнет определенных успехов, лекари будут делать свыше 130 видов хирургических операций, из них такие сложные, как на глаза, мозг и сращивание сломанных костей. (Позже за 1,5 тыс. лет ничего нового в искусстве врачевания изобретено больше не будет и римский доктор начала н.э. смог бы спокойно разобраться в современном наборе медицинских инструментов). Воспользовавшись новыми знаниями, вкупе с мистицизмом, человечество станет завлекаться мыслью, что живое тело это всего лишь слаженный природный механизм, соответственно, лишенный какого-либо духа. Этот взгляд на человека для того времени станет революционным, старые понятия начнут рушиться, где считалось, что исцеление зависело большей частью от богов. (К примеру, в Пергаме была вера в бога Асклепия, приносящего исцеление. Его изображала огромная статуя мужчины с посохом и змеей, обвитой этот посох. Этому богу нужно было приносить высеченные из камней части тела, требующие исцеления. Посох и змея Асклепии до сих пор останется символом медицины).

Пифагор рассматривал мир как закономерное стройное целое. Он впервые назвал Вселенную «Космосом» (согласно Диогену Лаэрцию, однако использования этого понятия зафиксировано у многих досократиков), рассматривал землю как шарообразный объект. В его религиозно-философском учении (у пифагорейцев не было книг, все излагалось в устной форме) ставилась цель освобождения души путем нравственного и физического очищения, для чего человеку необходимо было встроиться в законы природы бытия, которые, в свою очередь, выражаются в числах. Поэтому своим ученикам он советовал переходить от изучения физических объектов к абстрактным математическим. Математика у Пифагора была орудием познания мира и способом встраивания в мир. Он считал возможным при помощи математики достигнуть очищения и соединиться с божеством, поскольку именно математика подводит человека к главному состоянию – гармонии с природой. Бог – это единство, а мир – множество и состоит из противоположностей. То, что приводит противоположности к единству и соединяет все в космос, есть гармония. Гармония является божественной и заключается в числовых отношениях. Кто до конца изучит эту божественную числовую гармонию, сам станет божественным и бессмертным. Исходя из мировоззрения гармонии, положения целостности бытия, где ничто никуда не исчезает, Пифагор верил в переселение душ, что все рожденное вновь рождается через промежутки времени, что ничего нового на свете нет и что все живое должно считаться родственным друг другу, поэтому пифагорейцы строго воздерживались от мясной пищи, бобов, некоторых видов рыбы и т. д. Высшей целью жизни в учении Пифагора было освобождение души из телесной темноты и недопущение переселение ее в другое тело (прямо как у индусов, хотя известно, что Пифагор в Индии не был). Пифагорейцы считали, что физическое состояние человека влияет на его умственные способности, в связи с чем разработали целую систему питания, досуга, физических тренировок. (Фактически это уже своего рода предмарксизм, только пифагорейцы, образно говоря, заряжались энергией природы для абстрактных возвышенных умствований, а у Маркса все для конкретной практики – природа дает хороший подзаряд для проявления повышенных как физических, так и умственных усилий. Марксизм шел медленно, но, верно, тысячелетиями вкрадчиво полз, по крупицам собирая все мистические настроения народов мира, сходившихся в одном представлении величиной целостности Бытия). Рассматривая мир с точки зрения величины, числа у пифагорейцев выступают основополагающими универсальными объектами, к которым сводилось не только математическое построение, но и всё многообразие действительности. Физические, этические, социальные и религиозные понятия получили математическую окраску, т. е. фактически математика объявляется философией, и не просто философией, а религиозной философией. Принято считать, что Пифагор в научный обиход ввел понятие золотого деления (сечения). Но существует предположение, что он позаимствовал это знание у египтян и вавилонян, поскольку в пропорциях пирамиды Хеопса, храмов, барельефов, предметов быта и украшений из гробницы Тутанхамона, а также в Помпейском циркуляре (музей в Неаполе) присутствует соотношение золотого деления. По свидетельствам античных авторов, Пифагор встречался чуть ли не со всеми мудрецами той эпохи, греками, персами, халдеями, египтянами, естественно впитав в себя все магические взгляды на мироздание, перемешанные с научными достижениями. В дошедшей до нас античной литературе золотое деление впервые упоминается в «Началах» Евклида. После Евклида этим исследованием занимались Гипсикл (II в. до н.э.), Папп (III в. до н. э.) и др. В средневековой Европе с золотым делением познакомились по арабским переводам «Начал» Евклида. Секреты золотого деления ревностно оберегались, как особо сакральные они хранились в строгой тайне и были известны только посвященным.

Сократ критиковал все известные ему виды государственного устройства, особенно демократию, считая, что государством должен управлять мудрый и образованный человек: призывал современников к самопознанию. За критическое отношение к демократии, за развращение юношества новыми божествами, в виде сил природы, его в 399 г. до н.э. привлекли к суду и приговорили к смертной казни, правда, в большей степени за собственное высокомерие перед судом. Здесь надо ещё понимать и то, что для греков демократия, являвшаяся выразителем общего мировоззрения целостности бытия, была лишь немногим лучшим, чем централизация, способом наглядного демонстрирования свободы, равенства, справедливости, служившее по их представлениям залогом всесторонней благоуспешности, что впоследствии стало совмещаться с христианством.

Платон, ученик Сократа, организовал в Афинах собственную философскую школу идеалистического направления, получившее название Академия. По его мнению, настоящий реальный мир – это мир идей, а окружавшие человека предметы – это лишь блеклое отражение этих идей. Платон подразумевает под миром идеей нечто постоянное в природе Бытия, всегда присутствующее и никуда не исчезающее: истинно существует только мир идей, явления мира вещей – лишь тени идей, подобные истинно существующему, но сами не имеющие реальности, не имеющие истинного существования. Согласно Платону, каждому классу предметов соответствует особая идея, а вся область, какие можно составлять через выделение чего-нибудь одинакового в нескольких отдельных предметах, и есть мир идей. Не входит в мир идей лишь те индивидуальные особенности предмета, которые принадлежат исключительно ему одному. Не идея лишь то, в чем нет одинаковости ни с чем, ни в каком другом предмете, – чуждо миру идей лишь недоступное пониманию, мелочное (казавшееся мелочное) и непрерывное изменчивое в индивидуальном предмете. Другими словами, понимал это Платон или нет, но он выразил это духовно идеально, где идея, т. е. то, что самое главное в природе бытия, является миром симметрии.

Интересно, что в платоновской школе, наряду с общей программой для широких масс слушателей, для узкого круга посвященных была представлена специальная программа постижения тайн философии, сказать прямо, занимались эзотерикой, и надо думать, эта практика не была доселе незнакомым новым явлением, поэтому философия и мистика фактически сразу скрепились друг с другом. Так или иначе, проявляя интерес к эзотерике, философия Платона сводилась к позиции «единства противоположностей» и фактора многоуровненности Вселенной, и основного смысла в восхождении к истокам, т. е. к Богу. Вселенная, по мнению Платона, подобно человеку, живое существо, состоит из духа (или разума), души и тела. «Зодчий» Вселенной создал её тело тем, что соединил идеи с материей. Исходя из представлений целостности Платон считал, что Вселенная имеет форму шара, и это шарообразное тело имеет душу, она живет в центре Вселенной, оттуда её действия распространяются по всему телу, производя все движения во Вселенной. Соединив противоположности, идею с материей, Демиург (творец мира) образовал душу Вселенной. Он распростер эту смесь во всех направлениях, по всему протяжению, которое впоследствии наполнила собою видимая Вселенная. Затем он распределил материю на пять стихий, дал материи форму шара, в ней гармонично пропорциям души Вселенной, разделив её соразмерно основным математическим отношениям гармонии и астрономии, преобразовал орбиты планет и небо неподвижных звезд, создал существа, вечные и божественные, которым поручил создать смертные живые существа.

Для Платона мировая душа была совершенной гармонией и совершенным числом, которые обуславливали математическую правильность мировых явлений. Поэтому, самое примечательное в античной философии не оригинальное в каждом случае художественно-мифологическое оформление представления о Вселенной, но как каждый из философов подгонял, выдумывал, совмещая с реальными познаниями (применяя новые термины), объяснение принципа ее существования под мистическую основу мировоззрения целостного устройства.

Наподобие Пифагора в философии Платона существует что-то вроде переселения души человека. По смерти тела душа приходит в место суда, откуда праведные души в награду за свою добродетельную жизнь отводятся на небо, а неправедные в наказание под землю. Через тысячу лет души призываются снова избрать себе образ жизни на земле. Те души, которые три раза сряду выбирали себе образ жизни философов и жили в этом виде хорошо, переходят по прошествии трех тысяч лет в жилище богов, а все остальные души странствуют по земным телам, какие выберут для себя, целых десять тысяч лет. Есть много таких душ, считает Платон, которые, погрязнув в чувственности, выбирают себе какое-нибудь другое тело, не человеческое. Поселяясь в теле, душа утрачивает свою первоначальную чистоту, и часто, увлекаясь чувственностью, предаваясь страстям, она совершенно искажает свою природу. В учении Платона встречаются места, в которых говорится, что спасение души состоит в освобождении её от тела, в отрицании земной жизни. (Прямо хочется задать вопрос, чем всё это отличается от Д. Бруновской философии?)

Аристотель, сын врача и ученик Платона, в восточном пригороде Афин устроил философские занятия в «Ликейской гимнасии». С одной стороны, он критиковал полуидеализированную философию Платона, считая, что такой подход не объясняет существование мира отдельным объектом, который, по мнению Аристотеля, пребывает вечно, а с другой, скорее по общей традиции, умозрительно предполагал существование некоего далекого Бога, но который фактически не нужен. Он не личность, у него нет тела и вообще ничего, по природе вечен и находится за пределами космоса, он представляет собой энергию, но не материального свойства, чистую деятельность, которое есть мышление. Поэтому для Аристотеля Бог это чистая мысль, чистое сознание, направленное на самого себя, т. е. это природа мышления о мышлении, находившееся над интересами материального мира и непосредственно людей, что приносит ему радость удовольствия.

В своем роде Аристотель, не отрицая Бога как такового, создал фактически конечную материалистическую философию, которая, правда, уже под именами других (германских) представителей, существует актуальной темой до сей поры. Указывая, что отдельные от форм идеи Платона не объясняют причин генезиса, вечные и неподвижные они могли бы быть скорее фактором покоя, чем началом движения, Аристотель объединяет идею с материей. По нему внутреннее стало не отдельным фактором вещи. Таким образом, используя Платона, Аристотель смекалистостью пошел дальше, делает заключение следующего порядка, что сущность вещи, идея, является конкретной формой в конкретной материи, которую последняя приобретает при помощи движения, которую производит внутренняя идея формы материи. Материя и форма нераздельны, они не могут существовать друг без друга. В природе нет ни чистой, бесформенной материи, ни нематериальной, неовеществлённой идеи. Материя каждого предмета содержит в себе возможность (потенцию) его существования, а форма дает этой возможности осуществление. Материи всегда присуще внутреннее (а не получаемое из вне) стремление воплотить содержащиеся в ней возможности – получить тот или иной конкретно-предметный вид. Эта присущая материи внутренняя тяга к «оформлению» в философии Аристотеля именуется энтелехией, и как ни странно, такое миропонимание пересекается с гегелевским представлением развития внешней формы на базе внутренней идеи. Любой переход возможности в действительности, в осуществлении, по философии Аристотеля, есть движение. Благодаря порождаемому энтелехией движению, из простых материальных форм создаются все более и более сложные, постепенно восходя к первоисточнику всякого движения – Богу. То есть, в чистом виде получается философия эволюционизма один в один схожее с гегелевским движением по ступеням развития. В представлениях Аристотеля Вселенная стремится к Божеству, но оно само относится к этому стремлению бездейственно. Важно, что как никакая форма не может существовать без материи, так, по мнению Аристотеля, и Бог не может существовать без материального мира.

Вообще здесь интересно. Для верующих в Бога-Творца внутренняя идея является свидетельством начала Божественности, но для неверующих в Бога, эта самая внутренняя идея служит, наоборот, обстоятельством независимости, самой по себе, имеющей необъяснимую тягу к самодвижению.

Подводя краткий итог можно сказать, что у Аристотеля Вселенная это фактически «Бог», независимая ни то кого и ни от чего вечно существующая величина, с постоянным процессом внутренней эволюции, в состоянии абсолютного покоя стремящаяся обрести способность осмысленного мышления (движения к Богу), что на данный момент находится за пределами своих возможностей, и в этой связке, возможного и невозможного, общая картина ещё больше представляет собой систему целостного устройства Бытия.

В эллинскую эпоху философия развивается по двум направлениям – стою и эпикуреизм. Стоицизм – учение, утверждающее, что в мире все предопределено, что человек может поступать, как захочет, согласно его предопределению, вплоть до лишения себя жизни. Философия Эпикура делится на учение о природе, познание и этики. Девиз Эпикура – «Живи незаметно». Он признавал бытие различных богов в пространстве между мирами, но отрицал их вмешательство в жизнь космоса и людей.

У греков был пантеон богов, которых они располагали на вершине священной горы Олимп (горный массив в Греции, 2917 м), во главе с Зевсом. Одним из надежных качеств олимпийцев-богов было их безучастное отношение к страданиям и волнениям людей, делавшее их величавыми (отсюда произошло понятие «олимпийское спокойствие»). Храмы также считались жилищами богов и в них, как правило, устанавливались статуи того бога в честь которого они были построены. Главным общегреческим культовым центром была Олимпия – место культа Зевса и проведения Олимпийских игр – расположенная на северо-западе полуострова Пелопоннес. Здесь находились главные культовые сооружения – гробница Пелопса, храм Геры, алтарь Зевса, столб Эномая. Культовый комплекс функционировал до V в., когда император Феодосий II в 426 г. издал указ о снесении этих храмов народного поверья. Окончательное разрушение культовой Олимпии произошло в результате сильных землетрясений 522 и 551 гг. Первое Олимпийское состязание состоялось в 776 г. до н.э. Впоследствии регулярно проводились один раз в четыре года, продолжительностью 5 дней. Устраивались в честь бога Зевса и были отменены в 394 г.

Греция со всей своей мощной культурой, математикой, медициной, географией, литературой, философией, искусством и всевозможной либеральной мистерией, в 146 г. до н.э. вошла в состав более практичной Римской империи и в 27 г. до н.э. была окончательно отнесена к провинциальному положению под названием Ахайя.

В то время, когда Греция была единственной цивилизацией Европы, ее культурным центром, на соседнем Апеннинском полуострове возникает город Рим. За всю историю существования Рим впитал в себя, по большей части, греческую культуру (хотя сами греки считали римлян жестокими, кровожадными и невежественными, проявлявшееся у них, перешедшее от этрусков, модой на грубые зрелища, вроде кулачных боев, гладиаторские сражений и травлю зверей), но образовал свой мир более гибкого социального устройства по сравнению с греческим, где гражданином, соответственно имевший большее достоинство, а соответственно права в обществе, считался только тот, у которого и отец, и мать были коренными жителями Афин. Условие повышенного приобщения к миру достоинства, т. е. социальной защищенности римским правом, явилось гарантом единства и силы разных народов, следствием чего Рим стал распространять свое влияние на территории и ко II в. до н.э. владел всем Апеннинским полуостровом, островами Сицилия, Сардиния, Корсика, а к 44 г. до н.э., к концу правления Юлия Цезаря, Римский закон распространялся почти на всё побережье Средиземноморского моря, захватывая всю Испанию, Галлию (Францию), Британию и саму Грецию. К концу I в н.э. Рим владел уже всем побережьем Средиземноморского моря, захватывая глубинные территории европейского материка.

Образование на этом месте крупного политического центра способствовало близость реки Тибр и удобные для устройства жилищ (древнейшие хижины относятся к культуре железного века) невысокие холмы. Позднее римляне создали легенду, согласно которой основателем Рима был царь Ромул, и даже очень точно высчитали дату этого знаменательного события – 21 апреля 753 г. до н.э. Родословную основателя города они возвели к легендарному троянскому герою Энею, который со своим отрядом сражался в составе Хеттской империи, тогда дружественной троянскому царю. После разрушения Трои он с помощью богов прибыл в Италию, где уже его потомки основали город. По преданию братья Ромул и Рем стали спорить по поводу, где находиться городу и решили использовать гадание по полету птиц. Над Ремом пролетело 6 коршунов, а над Ромулом – 12. Ромул начал обозначать границу города, а Рем пересекать ее, Ромулу это не понравилось, и он убил Рема. В противовес всей этой легенде историки находят более реалистичное появление названия Рим, что поселение на берегу Тибра получило его от этрусского рода Румилиев. Этруски стояли в то время на более высоком уровне развития, потому и обратили внимание на это удобное в географическом плане место поселения. Способ же появления их здесь, военный, путем захвата, или мирный, переселенческий, очевидно по типу легенды призвания варягов на Русь, у историков пока не находит единого мнения. С появлением здесь этрусков начинается, собственно, сама история Рима.

В Риме на протяжении VIII-VI в. до н.э. стали править этрусские цари, по легендарному списку – Ромул, Нума Помпилий, Тулл Гостилий, Анк Марций, Тарквиний Приск (Древний), Сервий Туллий и Тарквиний Гордый. Поэтому этот первый период получил название «царский». В это время Рим постепенно превращается из примитивной варварской общины в город-государство. По преданию, первый царь Ромул придал общине правильную организацию, создал сенат – совет старейшин из ста человек, который вместе с царем и народным собранием стал управлять Римом. Сервий Туллий разделил всех жителей Рима на 6 имущественных классов и распределил, в зависимости от их состояния, права и обязанности населения города. Провел денежную реформу, стал чеканить серебряную монету.

Рост власти царей в VI в. до н.э. выразился в исчезновении принципа их выборности и принятия ими новой царской атрибутики, заимствованной у этрусков (золотая корона, скипетр, трон, особая одежда, служители-ликторы). Достоинство раннеримской монархии попыталась встать над достоинством общества, что стало вызывать недовольство достоинства сената, с которым цари всё реже совещались и против воли которого проводили свою политику. Поэтому цари Тарквиний Древний и Сервий Туллий были убиты, а против Тарквиния Гордого знать подняла восстание, сумев привлечь на свою сторону римский народ. Приблизительно в 510 г. до н.э. Тарквиний Гордый и весь его род были изгнаны из Рима, а царская власть навсегда отменена. Всякий кто пытался её восстановить, объявлялся врагом римского народа и приговаривался к смертной казни.

В целях поумерить пыл достоинства, но оставаясь в рамках достоинства, в следующем году в Риме образовалось республиканское устройство (лат. respublica, от res – дело, и publicus – общественный, всенародный; общественное дело). Вместо царей теперь стали ежегодно избирать двух должностных лиц из числа патрициев («впереди идущие»); с середины V в. до н.э. их стали называть консулами («совещающимися»). Консулы получили высшую власть, которой раньше обладали цари. Но поскольку этой властью в равной мере наделялись оба должностных лица и время пребывания их в должности ограничивалось сроком в один год, консулы оказывались под сильным контролем сената, членство в котором было пожизненно (по истечению срока консулы отчитывались перед сенатом и могли быть подвергнуты судебному преследованию). Высшим государственным органом осталось собрание, которое утверждало законы, объявляло войну, заключало мир, избирало всех должностных лиц (магистров). В то же время возросла роль сената: ни один закон не вступал в силу без его одобрения; он контролировал деятельность магистратов, решал внешнеполитические вопросы, осуществлял надзор над финансами и религиозной жизнью; постановление сената (сенатус – консульты) становились законами. Постепенно число должностных лиц увеличилось, и в случае большой военной опасности стали назначать диктатора – единоличного правителя сроком на полгода. Для раннего общества это политическое устройство стало идеальной системой, обеспечивающей стабильность, с одной стороны, сохранялось центральное управление, с другой – были сильные рычаги, не допускавшие ее овеличивание.

В ранней римской республике (V-IV в. до н.э.), помимо деления граждан на имущественные классы, существовало ещё деление на два сословия: патрициев и плебеев. Римские граждане назывались квиритами, и только они могли участвовать во внутреннем устройстве Рима. Первоначально квиритами были только патриции – потомки первых жителей Рима. Плебеи – потомки поздних переселенцев, они не участвовали в политической, общественной и религиозной жизни общины. Многих плебеев за долги обращали в рабов. Уже с самого начала V века до н.э. между патрициями и плебеями разгорелась острая борьба. Плебеи боролись за уничтожение кабального долгового рабства и утверждения общественного равноправия. Эта борьба растянулась на два столетия.

Рим с самого начала своей истории вел постоянные войны за сохранение своей независимости, либо за захват чужой территории. Эти войны требовали напряжения сил всего народа, поэтому патриции были вынуждены делать некоторые уступки плебеям. Первой их победой было получение права избирать народных трибунов, защищавших плебс от произвола патрициев. Завершилось их борьба в 287 г. до н.э., когда после очередной сецессии (демонстративного ухода плебеев за черту города, вследствие чего город оставался фактически беззащитным) диктатор Квинт Гортензий провел закон, согласно которому решения трибутных комиций получали законную силу и без санкции сената.

Победа плебеев привела к изменению социальной структуры римского общества: добившись политического равноправия они перестали быть сословием, отличным от сословия патрициев; знатные плебейские роды составили вместе со старыми патрицианскими родами новую элиту – нобилитет. Образовавшееся усредненное единение способствовало ослаблению внутриполитической борьбы в Риме, консолидации его общества и мобилизации силы для проведения активной внешнеполитической экспансии.

Римское общество III в. до н.э. в среде полноправных граждан кроме нобилей состояло из всадников (одно время служившие в кавалерии) – члены восемнадцати всаднических центурий, к которым относились, прежде всего, богатые плебеи, не занимавшие высших должностей и не включенные в сенатский список; остальные граждане занимали плебс. В категорию неполноправных входили вольноотпущенники, не обладавшие правом вступать в брак с квиританами и избираться на государственные должности (они могли голосовать лишь по четырем городским трибунам), и латинские союзники, полностью отстраненные от участия в выборах.

Победоносные войны давали Риму огромную добычу: деньги, драгоценное оружие, золотую и серебряную утварь, произведения искусства, многие тысячи рабов – все это нескончаемым потоком текло в Рим. Обогащались воины, а ещё больше – победоносные полководцы. Солдаты провозглашали их императорами (победителями), а сенат давал право на триумф – торжественный проезд на колеснице, за которой шло войско и проносилась награбленная в войне добыча. Завоеванные страны обращались в римские провинции, т. е. земли, принадлежащие всей общине. Они облагались налогом, должны были содержать находящиеся на их территории войска и наместников, распоряжающиеся, словно цари, судьбами целых народов.

Равновесное состояние общества подобно весам на ветру. Во II в. до н.э. усложняется общественная жизнь Рима. Нобилитет устанавливает полный контроль над выборами, прежде всего, с помощью вольноотпущенников и практики подкупа. Народное собрание утрачивает политическую самостоятельность. В то же время ухудшается правовое положение союзников, углубляется неравенство между римлянами, латинами и италиками; в провинциях настоящим бедствием становится произвол наместников и злоупотребление всадников, берущих налоги на откуп. Уклонение значительного числа граждан от воинской службы и система набора по жребию приводит к падению боеспособности и дисциплины в армии.

В Риме и других городах Италии появляется много свободных граждан, не имеющих средств к существованию и требующих от своей общины земельных наделов. Рим постепенно начинает втягиваться в полосу смут. Народные трибуны Тиберий Гракх в 133 г. до н.э., а затем его брат, Гай Гракх в 122 г. до н.э., с помощью реформ пытаются ослабить напряжение в обществе. Но достоинство правящего нобилитета не желает ничем поступаться даже ради общегосударственных интересов. Желая любой ценой продолжить свое прежнее существование, знать прибегает к прямому насилию, учинив кровавую расправу над Гракхами и несколькими сотен их сторонников. Неравноправие в армии, прекращение практики предоставления римского гражданства, ограничение права переселятся в Рим, произвол со стороны римских чиновников и даже простых римских граждан вызвали в 91-88 гг. до н.э. восстание италиков, в результате чего римляне были вынуждены предоставить римское гражданство почти всем италийским общинам. Восстания рабов, самым крупным из которых было восстание Спартака (73-71 гг. до н.э.) сотрясают Италию.

Римскую систему «единства противоположностей» сотрясали проблемы управления громадной державы, в которой все стремились в мир достоинства – свободы, справедливости и равенства. А на политической сцене Рима появляется новый элемент достоинства – личность, как новая сила, – честолюбивые полководцы и верные им армии, готовые идти за своим командиром не только против врагов римского народа, но и против самого Рима. Первым воспользовался армией для захвата власти в Риме Луций Корнелий Сула. Его диктатура (82-79 гг. до н.э.) положила начало гражданским войнам сторон достоинства, раздиравшим Рим полстолетия. Конец гражданской войне в 29 г. до н.э. положил приемный сын Цезаря, Октавий. Рим, наконец, получил долгожданный мир. Октавий был блестящим политиком, очень точно улавливающим настроения различных слоев общества. Он не стал раздражать римлян откровенной демонстрацией своего всевластия. Объявив себя лишь принцепсом, т. е. «первым» в сенате, он провозгласил наступление всеобщего мира и «золотого века». Сенат наградил Октавиана за его заслуги почетным титулом Август – «Возвеличенный богами». Рим стал империей, но при этом республиканские институты сохранились. Ежегодно происходили выборы консулов, народных трибунов и других должностных лиц, заседал сенат, созывались народные собрания. Сам Октавиан формально принимал участие в выборах, занимая должности консула, великого понтифика, обладал полномочиями трибуна. Этот режим фактического автократизма с полуиллюзорной демократией получил название «принципат».

Наступление «золотого века» означало, что Рим достиг той цели, ради которой его создали боги: объединил под своей властью весь «круг земли». Действительно, первые два века, прошедшие после утверждения в Риме «принципата», были временами наивысшего расцвета Римской державы. Рим больше не ведет крупных завоевательных войн, лишь император Траян (98-117 гг. до н.э.) совершает последние присоединения новых территорий. Большинство же правителей занимается внутренними делами громадного государства. По всей империи возводятся многочисленные города, уменьшенные копии Рима, с цирками, амфитеатрами, термами (банями), каменные дороги, соединявшие все стороны её мира. Сам Рим, из господствующей над завоеванными провинциями общины, превращается в столицу единого средиземноморского государства с величественной архитектурой и огромным многонациональным населением.

Не ведение Римом крупных завоевательных войн означало завершение периода имперского развития, за которым в гармонии неминуемо следует упадок, и который дольше продлевается состоянием тревоги, с вытекающим последствием необходимости большей аккумулированности всеобщих сил, что наиболее лучше достигается методом провоенного управления.

Число римских граждан было невелико в сравнении с количеством жителей завоеванных Римом земель. Провинциальные же жители стремились стать римскими гражданами, получая от этого большие права. Вместе с тем провинциальная знать со временем обрела большое влияние и уже могла вести свою политику внутри государства, делая тем общую силу провинций весомой. Наконец в 212 г. н.э. все жители Римской империи получили римское гражданство (хотя фактически между ними сохранялись существенные различия). Ситуация Римской империи стала больше отображать «единение противоположностей», но в то же время от нарастающей нестабильности как внутри, так и во внешней среде у системы достоинства сильнее появляется потребность на сдерживающе-направляющую силу. Дальнейшие военные столкновения с завоеванным населением, а также агрессией варваров привела к трансформации римского управления со времени Диоклетиана (284-305 гг.п.) в сторону неограниченной монархии – доминат (лат. господство).

Римское состояние необходимой практичности в истории человечества создала систему законотворчества, отличавшейся от более ранних положений своей гибкостью и разносторонностью. Поэтому выделяющимся по уникальности в истории стало Римское право, занимавшее наивысшую степень в развитии права античного общества и древнего мира в целом. Именно римляне, опираясь на весь предшествующий опыт, в том числе стран Востока, впервые сделали индивидуальную частную собственность, а также другие имущественные права и интересы предметом искусного и весьма совершенного юридического регулирования. Впоследствии на базе римского права, отличавшегося большой разбросанностью своих форм, сложилась богатейшая правовая культура, ставшая общим достоянием человечества на последующих этапах становления цивилизации.

Император Константин (306-337 гг.) обратил свой взор на Восток, он бывал в Риме редко и, наконец, решил полностью перенести столицу. Местом для неё он выбрал греческий город Византий на берегу пролива Босфор. Здесь находился перекресток торговых путей: водного – из Средиземного моря в Чёрное, и сухопутного – из Малой Азии в Европу. По воле императора в новой столице построили дворцы, театры, цирк, термы. Наряду с храмами, посвященными древним богам, воздвигли и христианские храмы. Новая столица получила название Константинополь в честь её основателя.

Управлять огромной державой из одного центра – Константинополя, становилось все труднее. Положение в империи осложнялось непрерываемыми вторжениями северного достоинства варваров в её пределы. Поэтому император Феодосий перед своей кончиной разделил империю между двумя сыновьями. В 395 г. на месте единой державы образовалось два государства: латиноязычная Западная Римская империя и грекоязычная Восточная Римская империя.

Восточная Римская империя была богаче и сильнее Западной. Благодаря внутренней и внешней торговле, труду свободных крестьян и ремесленников городов, императоры Востока могли содержать сильную армию и обладали богатой казной. Разногласия императоров Запада и Востока, внутренние, в большей степени ослабляли Западную империю. Кроме того, Восточная империя силой и подкупом старалась отвести от своих границ варварские племена и направить их на запад. Усиление централизованного управления продлило существование Западной Римской империи до 476 г. Восточная Римская империя просуществовала еще 1000 лет, но ее движение путями достоинства также закономерно привело к проявлению шаткости уравновешивающего состояния системы весов, сначала к предупредительной «ветреной волне» 1204 г., а затем окончательному «цунами» 1453 г., когда храм Святой Софии превратился в мечеть, символически раскрыв тем внутреннее содержание греческой православной церкви, которая была не храмом милости, а храмом справедливости, почему справедливость и восторжествовала над милостью, что до сих пор является показателем греческой православной церкви.

Несколько веков сотрясал Европу кельтский мир. Сформировался он в VIII веке до н.э. на территории современной Австрии, Швейцарии и южной Германии. Собственно кельтами называли их греки, для римлян же они были галлами. В VI веке до н.э. орды огненно-рыжих кельтов потрясли Европу, промчавшись на своих боевых колесницах по территории современных Франции, Испании, Британии. Земли нынешней Франции стали называться по их имени – Галлией. Эта страна была серединой кельтских земель и базой новой экспансии, на этот раз на Восток.

Один из ведущих российских специалистов в области этимологии О.Н. Трубачёв утверждает, что славянская этнонимия в плане словообразовательной типологии весьма далека от типа германских и балтских имен, но близка к кельтской, иллирийской и фракийской. «У кельтов, как и у славян, бросается в глаза наличие «речных» этнонимов… У кельтов этнонимия заметно более словообразовательная по своему характеру, что сближает ее скорее со славянской этнонимией. При этом намечаются любопытные сходства префиксальных… и суффиксальных моделей… У кельтов, как и у славян, есть общий этноним для всей совокупности кельтских племен»²⁶. Если к этому добавить название ведущих племен кельтов как боий и вольки, которые даже сегодня легко распознаются любому восточному славянину, как бойцы и волки, то само собой напрашивается родственная близость этих племен.

Начиная с V в. до н.э. кельты стали дерзко и отважно нападать на важнейшие центры образованного юга, вторглись в Северную Италию, заняли даже Рим и проникли далеко к самой Сицилии; в то же время другая волна направилась в Карпатскую котловину, на Балканы и даже в Малую Азию, образовав здесь свое государство, по образу Галлии. Южный мир был ошеломлен их упорством в бою, их отвагой, мужеством и жадностью. В III веке до н.э. кельты в Европе стали считаться одним из самых крупнейших варварских народов, обитавшие на территории современной Франции, Бельгии, Швейцарии, Германии, Австрии, Италии, Северной и Западной Испании, Британских Островов, частично Венгрии и Болгарии.

У кельтов прослеживалось наследие матриархата: принцессы, выбиравшие себе мужей; многочисленные богини-матери; симуляция отцом родового акта. Однако их матриархат был достаточно технологичен. Кроме своей культуры, осевший в эпосах народов, кельтский этнос принес Европе сведения закаливания и сварки железа, множества кузнечного и слесарного инструмента, ножницы, кочергу и изобретенные ими дверные замки и ключи.

В течение третьего столетия до н.э. кельты начали терпеть поражения. Сама легкость завоеваний таила в себе опасность. Огромное расстояние ослабляли линии коммуникации. Кельты, будучи раздробленными на множество более или менее крупных племенных образований так и не смогли создать систему единой государственности.

Оправившиеся от поражений, правители организованных держав (Рима, Македонии, Пергама, Сирии) стали давать кельтам отпор. «Потерпев ряд поражений – пишет доктор исторических наук М.Б. Щукин в книге «На рубеже эр», – и покинув ряд завоеванных земель, они концентрировались в Центральной Европе… / Наступил период "среднеевропейской консолидации" и постепенной перестройки кельтского общества. Авторитет военных вождей и всей "касты" воинов-профессионалов, вероятно, упал. Вперед выдвигаются социальные группы, связанные с ремесленным производством и торговлей, создатели кельтской промышленной "революции" и кельтского "общего рынка". Начинается период торговой экспансии кельтов и кельтского "неоколониализма", период латенизации культуры народов северной и восточной Европы»²⁷. Города (первые к Северу от Альп) и селения соединяются сетью дорог. Существовало развитие речного судоходства. В Бретани галлы строили большие деревянные корабли, снабженные кожаными парусами и якорными цепями, гораздо лучше приспособленные к плаванию в открытом море, чем античные галеры. В политическом отношении кельтика по-прежнему представляла собой конгломерат племенных объединений во главе с «королями» и аристократами, которые жили в укрепленных пунктах, и, подобно средневековому дворянству, страстно любили лошадей и псовую охоту.

Не все кельтские племена стояли на одной ступени развития. Более удаленные от Италии северные племена, в частности, белги, жили еще родовым строем, также как и британские кельты. Попытки римского проникновения встретили здесь резкий отпор. Напротив, племена Южной Галлии, особенно эдуи, уже стояли на грани перехода к государству. Местная знать, в борьбе со своими соплеменниками и другими племенами, искала помощи Рима, что впоследствии облегчило завоевание Галлии и превращение ее в римскую провинцию.

Юлий Цезарь в своей «Галльской Войне» сообщает об иерархии кельтского общества, выделяя три основных сословия – druides, equites и plebs, выполняющие три функции – жреца, воина и домохозяина, – то есть народ. Высшая власть принадлежала сословию жрецов, друидам, имевших единую организацию и ежегодно собиравшихся на территории нынешнего г. Шартра (на реке Эр, Франция).

Юлий Цезарь пишет: «Первые [друиды] принимают участие в религиозных обрядах, заведуют частными и общественными жертвоприношениями, объясняют все, что относится к религии. К ним для обучения сходятся большое количество юношей4 они пользуются большим почетом у них (Галлов). Так, они издают постановления относительно всевозможных общественных и частных споров, и если допущено какое-нибудь преступление или совершено какое-нибудь убийство, если возникает спор относительно наследства или границ, они также решают, назначают награды и наказания. Если какой-либо частный человек или народ не подчиняется их решению, они запрещают участие в жертвоприношениях. Это наказание считается у них самым тяжелым. Во главе всех этих друидов стоит один, который имеет между всеми самое большое влияние. С его смертью ему наследует или тот, который среди других выдается своими достоинствами, или же, если есть несколько равных, то они решают спор о первенстве приговором, а иногда даже и оружием. Эти в определенное время года заседают в области Карнутов, считающейся центральной для всей Галлии. Сюда со всех сторон собираются все те, которые имеют спорные дела, и повинуются приговорам и решениям их (заседающих)… / Друиды обыкновенно не принимают участие в войне и не несут вместе с остальными податей; они вообще свободны от военной и всяких других повинностей. В силу таких преимуществ, многие добровольно сходятся для науки, посылаемые родителями и родственниками. Там, говорят, они заучивают большое количество стихов. Некоторые остаются в учении в продолжение двадцати лет. Они полагают, что непозволительно записывать стихи; между тем как во всех остальных делах, в разнаго рода государственных и общественных делах, они пользуются греческими буквами. Это, мне кажется, выработано у них по двум причинам. Во первых, они не желают, чтобы учение проникало в народ; во вторых, ученики, полагаясь на записи, менее упражняют память. Так как почти со всеми случается то, что они полагаясь на запись, теряют при изучении прилежание и память. Главным образом они хотят убедить в том, что души не погибают, но, после смерти, переходят от одних к другим, и, благодаря этому, по их мнению, они склонны к храбрости, пренебрегая страхом смерти. Они много разсуждают о звездах, их движении, о величине мира и земель, о природе вещей, о силе и могуществе безсмертных богов и передают это потомству»²⁸.

Согласно Цезарю, галльские друиды не доверяли письменному слову и сохранили в памяти огромный объем информации. Поэтому период обучения друида достигает 20 лет, но в Ирландии аналогичный период был короче – всего 7 лет. Кроме друидов были еще две приравненные к священничеству группы. Это филиды – поэты, хранители в памяти древнюю историю страны, тесно переплетенную с мифологией, владеющие магическими знаниями, предсказывающие будущее; и барды, находившиеся при каждом храме, с возложенной на них обязанностью воспевать под звуки арфы славные деяния бога, которому они служат, героев на полях сражений, родословных королей, их богатства и храбрость.

Немецкий историк Т. Моммзен (1817-1903) по своему пишет о кельтской цивилизации, с точки зрения оценки нации: «Во многих отношениях она теснее прилегает к новой, чем к греко-римской культуре, благодаря своим парусным судам, рыцарству, церковному строю, а прежде всего своим, правда несовершенным, попыткам сделать опорой государства не народ, а племя и его высшее выражение – нацию»²⁹.

Исходя из сильного развитого учения о перевоплощении души кельты, в своей изначальной истории, со всей очевидностью, приближаются к духовным основам восточноевропейского народа, и, в частности, присутствующей ветви этого народа (поскольку была общая вера в изначальную сущность Ома) – индуизма. В найденных на захоронениях кельтской символике также существует знак мирового обновления, гармонии мира – полумесяца, имевший женское начало, из которого выходит-рождается круг с перекрещиванием – солнце, т. е. свет мира – весь мир (соответственно, на захоронении знак должен иметь значение рождения в ином мире, что соответствовало мировоззрению перевоплощения души). Эта символика сближает кельтов с восточноевропейскими славянами, которые впоследствии крестившись в арианство, а затем, получив от Византии крест обновления мира, вернулись на круги своя, лишь вперемешку с христианской атрибутикой.

В сущности, кельты создали огромный жреческий мир единоверцев, который, однако, не сумел удержать свои позиции. Его не спасло ни первоклассное вооружение его воинов, ни магия, ни сила его многочисленных богов.

«Но именно потому, что мы застаем здесь кельтскую нацию на кульминационном пункте ее развития, – продолжает Моммзен, – перед нами тем ярче выступает меньшая степень ее моральной одаренности, или, что то же самое, меньшая способность ее к культуре. Она не смогла создать своими силами ни национального искусства, ни национального государства и дошла только до национальной религии и собственного дворянства. Первоначальная наивная храбрость была утрачена, а воинское мужество, основанное на высшей морали и целесообразных установлениях и являющееся обычно результатом более высокой цивилизации, проявилось лишь среди рыцарства и притом в очень извращенной форме. Настоящее варварство, правда, исчезло; прошло то время, когда самым жирным куском мяса кельты угощали храбрейшего из гостей, а тому из приглашенных, который почувствовал бы себя оскорбленным этим, предоставлялось вызвать на бой угощенного, и когда вместе с умершим вождем сжигали и его преданнейших дружинников. Однако человеческие жертвоприношения еще продолжались, а та правовая норма, в силу которой нельзя было пытать свободного мужчину, но допускалась пытка свободной женщины наравне с пыткой рабов, бросает мрачный свет на положение женщины у кельтов даже в их культурную эпоху. Достоинства, свойственные первобытной эпохе жизни народов, были утрачены кельтами, но они не приобрели тех качеств, которые приносит с собой культура, если она глубоко проникает весь народ»³⁰.

С востока кельтов теснили дикие германские племена, на юге все больше набирал силу Рим. В 121 г. до н.э. римляне оккупировали Южную Францию, создав провинцию Нарбонская Галлия. В это же время, два племени – кимвры и тевтонцы вторглись в кельтскую Галлию из-за Рейна. Досталось и римлянам – они были побеждены в двух битвах. Но Рим сумел сделать выводы из поражений. Гай Марий провел военную реформу, создав профессиональную армию. После этого Галлия была разорен, а затем наступили роковые для кельтов 60-50-е гг. до н.э. Царь даков, Буребиста уничтожил или изгнал их из Центральной Европы; германский вождь Ариовист вытеснил их из Германии. И, наконец, Цезарь совершил свой длительный поход и за несколько дней покорил Галлию – сердцевину кельтских земель. Эта страна быстро поддалась влиянию римской цивилизации. Ее население получило наименование галло-римлян, то есть, галлов, живущих по римскому закону. Галлия стала одной из самых развитых и населенных провинций империи. Сословие жрецов, которое являлось поборником независимости – их древнего «благочестия», было уничтожено. Впрочем, у римлян сильное впечатление производила жестокость и грубость друидического культа. Римляне запретили человеческие жертвоприношения, а римский историк Гай Светоний Транквилл сообщает в жизнеописании императора Клавдия, что он в 54 г. н.э. «полностью уничтожил варварскую и бесчеловечную религию друидов в Галлии»³¹.

Но почитание кельтских богов еще продолжалось. С распространением христианства многие из них стали отождествляться со злыми духами, некоторые же, вероятно, смешались с христианскими святыми. Кельтская религия переросла в иную форму, по частям распределившись в культуре различных государств, а сами сохранившиеся кельтские группы некогда мощной нации постепенно растворились в захваченных ими народах.

Когда всему миру еще только предстояло заселение его человечеством, вышедшим из Малой Азии, сама Азия, в районе Месопотамии, нынешний Ирак, переживала бурную эпоху смен цивилизаций, оставившие после себя историю своего развития и упадка, т. е. развития и упадка своего мира достоинства. Более 4000 лет назад существовала Шумерская цивилизация, образовавшаяся вследствие подчинения метрополии (южного Двуречья), с центральным городом Ур (в последнем периоде) и такими крупными центрами – Умма, Урук, Лагаш, Эриду, Аккад, Сиппар, Ниппур. Интересно дословное значение самоназвания шумеров, которое состоит из соединения трёх понятий – место + владыка + благородный, что можно интерпретировать как страна благородных владык, или, страна владыки благородства, что, в общем и целом, означает страна достоинства. Шумерская цивилизация имела клинописную письменность, колесо, правительство, первый двухпалатный парламент, первые школы, первые деньги (серебряные шекели в виде «слитков на вес»), были даже литературные дебаты, садоводство. В Шумере впервые стали вводиться налоги, приняты первые законы и проведены социальные реформы, была достаточно сильно развита медицина, строили и ремонтировали первые суда, овладели способом получения сплавов бронзы и олова. Не имея камней для постройки, шумеры использовали глиняные кирпичи, затем, научившись обжигу их, строили огромные здания, похожие на большие храмы, поднимавшиеся высоко в небо.

У шумеров прослеживается культ целостности и, стараясь как можно сильнее прописать ее в своем мире, пропитаться ею буквально от низов быта до высот духовностей и знаний науки, соответственно, самим стать частью целостности, они наделяли окружающий их мир качеством гармонии, тем более что это было порой и наиболее практично. Так шумеры возводили многоярусные храмовые постройки, зиккураты, архитектурный стиль, впоследствии получивший название классического, олицетворявший собой мировоззрение соединительных частей мира целостности, которые, как равные между собой, но точно так же в структуре гармонии и неравные, а потому становившиеся путем ступенчатого восхождения к абсолютной чистоте-вершине. Шумеры были прекрасными астрономами, пользовались современной гелиоцентрической системой. В сущности, все современные понятия сферической астрономии, включая полную сферическую окружность с качеством целостности в 360 градусов, зенит, горизонт, оси небесной сферы, полюса, эклиптику, равноденствие и прочее – все это возникло в Шумере. Ими был создан и первый в мире календарь, разделенный на целостное число – 12 лунных месяцев (со своей системой поправок). Пользовались целостной шестидесятеричной системой счисления, позволявшей вычислять дроби и перемножать числа до миллионов, извлекать корни и возводить в степень. Во многих отношениях эта система превосходит современную десятичную и удобнее в повседневном применении, используя 12 фалангов пальцев одной руки и 5 пальцев другой. Именно от шумерской системы счисления (со своей подноготной целостности мира) современная минута состоит из 60 секунд, час – из 60 минут, сутки – из 24 часов, год – из 12 месяцев, фут – из 12 дюймов, дюжина – счислению 12. Не возникает сомнений, что именно с чисто религиозно-мировоззренческих понятий о целостности мира шумеры разделили небесную сферу на 12 равных сегментов (по 30 градусов каждый), объединили в каждой группе звезды в созвездия, и каждое из них получило свое наименование, что в последующих культурах превратилось в знаки зодиака. И именно с таких же представлений в Шумере с умершими царями хоронилось большое количество слуг, осуществляя веру в загробный мир и необходимости там земных благ.

Шумерская цивилизация достигла небывалых высот развития в строительстве государственных основ, культуры и науки. До нее не существовало подобного примера, и она не могла опираться на чей-либо опыт и потому он уникален своею прогрессивной первозданностью. Однако образование развитой цивилизации на ложных представлениях стало примером иллюзии мира гармонии, необычайная инфраструктурная мощность и гибкость государственного аппарата не смогла удержать процесс от собственного распада – поскольку трудовыми, культурными и научными успехами возводилась все более крепкая стена между человеком и Богом, то за свое отступничество эта первая и ближайшая к Началу суперцивилизация в истории человечества была предана ветру забвения.

Археологические раскопки под большой толщиной ила раскрыли остатки первой цивилизации, населения города Киш, существовавшего до потопа. Артефакты говорят о нахождении здесь в полном смысле прогрессивного мироустройства, которое за отступничество Богом было стерто с лица земли водами потопа.

За 700 лет до н.э. существовала ассирийская культура с центром столицы Ниневия. Ее цари верили в абсолютную власть, т. е. достоинство, и потому ассирийцы были народом, стремившимся завоевать все земли. Они использовали осадные машины и механизмы. Завоевав город, они сдирали кожу с еще живого правителя этого города, а жителей обращали в рабство. У ворот Ниневии стояли огромные клетки, где они содержали пленных царей, которых порой запрягали в колесницы для переезда в храм Ашшурбанапала, царя Ниневии. По своим духовным и культурным традициям ассирийцы были народом либеральным, они терпимо относились к различным верованиям и культурам других народов, порой перенимая у них и смешивая все разом в своих мировоззрениях, поклонялись идолам, соответственно, верили в гармонию мира. У них были найдены огромные ворота с росписью огромных быков, а также Ниневийская библиотека Ашшурбанапала, где использовалась клинопись. Стены своих дворцов они украшали каменными рельефами, изображавшие охоту на львов и военные победы царей. Внешний строй у ассирийцев был патриархальным, но внутренний матриархат оставался основой, поэтому общество и простые люди, особенно женщины, были всегда ограничены в правах. Только после вступления в брак, где использовался брачный контракт, женщины получали некоторые права (так, в брачном контакте женщина могла указать, что ее муж не мог брать в жены других женщин). Ассирийцы славились ювелирным искусством, цари строили себе огромные гробницы, где их затем хоронили с множеством золотых украшений. Ассирия была мощной цивилизацией, но несмотря технологические достижения, культуру была подчинена Вавилону.

Вавилон, 600 лет до н.э., блестящая столица древнего мира, сменившая Ассирийскую эпоху. Вавилон – царство культа свободы и светско-либеральности, высокого достоинства и величины могущества, – накопившиеся за тысячелетия в истории человечества знания были задействованы здесь в полную мощь. Это место начального зарождения представления о возможностях человека посредству знаний, после эпохи матриархата первичного сакрального к ним отношения, в духовном притяжении вернувшееся затем в виде т. н. фундаментальности – религии о целостности мира, сотворенным богом Маздой. Вавилон – царство науки и магии, где сама наука была частью магии, где, по законам вселенской гармонии (мистического единения), магия помогала в постижении науки, чтобы затем наука способствовала обожествлению магии, где дух фундаментальности целостности Бытия воплощается в надежной простоте (правильнее обозначить «надежной простоте») постройках-фундаментах, в значимых случаях украшаемые колоннами, в храмовых сооружениях ступенчатого типа, отображая представление о ступенчатости мира, с шаром (полушаром), символа целостности мира, с увенчанной сверху особой башней, наиболее значимого места, где обитает дух, выражая тем стиль строгой монументальности зиккуратского классицизма, где наука применялась для возвеличивания и освящения магии, неразрывно соединяя и превращая науку в магию, магию в науку, достигая тем состояния супергармонии – суперсилы. (P.S. – суперотдельной от Бога-Творца реальности). Вавилон – царство справедливости, здесь каждый получает то, что заслуживает, – здесь бедный всегда держится за бедность, а богатый – за богатство, и изменить эту картину мира справедливости невозможно, можно только сменить полюса этого железного правило исключительно только через убедительную демонстрацию повышенного достоинства стороны ранее считавшейся пониженного. Это система пика научности – «единства противоположностей», – всеобщего равенства в позиции всеобщего восхождения, и всеобщего неравенства в позиции бездонного нисхождения. Великолепные памятники, огромные общественные здания, храмы, дворец Навуходоносора, висячие сады Семирамиды (по альтернативной версии висячие сады находились в ассирийской Ниневии). Все это благодаря единому общественному строю, отражавшей идею гармонии мира, державшийся на строгом законодательном порядке. Еще за 1200 лет до того, как евреи, имевшие самую прогрессивную культуру, были захвачены ими в плен в 586 г. до н.э., Вавилонский царь в 1760 г. до н.э. повелел выбить на камне свод законов, носивший его имя как свод Хаммурапи. В Вавилоне прослеживалась тенденция заботы о человеке, правда, в системе гармонии, когда это ничего не стоило (или стоило очень мало, по-современному сказать – остаточному принципу). В положении единения религиозных течений вавилоняне были народом еще более либеральным, чем ассирийцы. Но благодаря этой либеральностью евреи в их плену смогли выжить как отдельный культурный этнос, они кропотливо вели и сохраняли свою историческую принадлежность в собрании книг, что в дальнейшем стало Библией. Вавилон – древняя столица науки, здесь наука ослепляет людей, преподносит устройство мира в виде гармонии, поэтому у вавилонян вера, что сексуальный акт, совершенный через богиню любви Иштар вводит в гармоничные отношения с природой, несет в себе жизненные силы обновления-омоложения, приняла форму религиозной освещенности. Один раз каждая горожанка должна была пойти в храм любви и разделить ложе с незнакомцами. Это считалось священным долгом женщины, так как, совершивши это в храме Иштар означало приверженность народа богини любви и плодородия, а значит, ожидалось и ее покровительство. Геродот сообщает, что «красавицы и статные девушки скоро уходят домой, а безобразным приходится долго ждать, пока они не смогут выполнить обычай. И действительно, иные должны оставаться в святилище даже по три-четыре года»³². С мужчин, которые приходили совершать ритуал, брали священную плату для необходимой поддержки касты жрецов. Содержавшаяся на средства храма проституция для некоторых превратилась в профессию, и даже иногда переходила в наследство. Социальный статус женщины, занимавшейся священной проституцией, был выше, чем женщины домохозяйки, так как считалось, что они угождали богам, и все общество поддерживало эту традицию. Вавилон – это царство науки, культуры и толерантности, но, «в стране Шумер и Аккад господствовали злые духи. Люди, жившие в ней, постоянно произносили устами «да», а сердцем «нет», говорили ложь… Слабого притесняли и дарили сильному. В Вавилоне царили гнет и подкуп, изо дня в день, без конца похищали имущество друг друга. Сын на улице проклинал своего отца. Раб не подчинялся своему господину, рабыня не слушала слова своей госпожи»³³ – написал про Вавилон ассирийский царь Асархаддон. Политический строй Вавилона «не только не был восточной деспотией, но даже не был в полном смысле слова и монархией. Скорее он был аристократической республикой с ежегодно переизбираемым царем-магистром»³⁴. Процедура перевыборов заключалась в том, что каждый Новый год в вавилонском храме Эсагила царь слагал с себя царские инсигнии и подвергался ритуальным побоям жрецов. «В этот день царю разрешалось войти в святая святых святилища, но сделать это он мог только после того, как верховный жрец отбирал у него все знаки царской знати и унижал, надавав пощечины и подёргав за уши. Затем царю следовало припасть к земле и в установленной молитве заверить Бела, бога города, что он в течении года не соверши никакого греха, не был невнимательным к священному городу и его святилищу и, более того, не оскорбил ударом по лицу никого, кто пользовался статусом kidinnu»³⁵. Оправдавшись во всех своих делах, вавилонский царь мог снова «взять за руку бога Бэла», т. е. получить мандат на следующий год. Эта политическая система, рассчитанная на быстрое пресечение возможности злоупотребления властью, охранявшая свободу граждан Вавилона и других месопотамских городов. Жители Вавилона всячески подчеркивали свою свободу. «Есть письмо, написанное обитателями Вавилона Ашшурбанапалу, в котором утверждается, что даже собака свободна, когда она входит в Вавилон»³⁶. Гибкость политической системы, однако, не гарантировали политическую стабильность. Передовой, могущественный, свободный, прореспубликанский Вавилон в 539 г. до н.э. был захвачен Персией.

Сменившее Вавилонское владычество Персидское царство по своему духовному настрою мало отличалось от предшествующих, стремившаяся как и все блеснуть достижениями своего просвещения – науки, культуры и толерантности, соответственно с неизменным атрибутом сохранения веры в гармонию мира. Персидское царство, в свою очередь, потерпело поражение в 333 г. до н.э. от Александра Македонского.

4000 лет назад на островах Эгейского моря существовала Минойская цивилизация с центром острова Крит, мифической родиной царя Миноса. Раскопки в местечке Кносса выявили огромный дворец, размером примерно 180×130 м, вмещающий в себя более 1000 помещений, четырехэтажный, с сотнями коридоров и резным троном. Этот дворцовый комплекс был больше, чем просто жилище царя, жрецов и сановников. Он являлся экономическим и административным центром, вокруг которого простирался славный город Кносс с населением около 90 тыс. человек. Развалины, сохранившиеся до нашего времени, принадлежат уже второму дворцу. Ранее, на том же месте существовал первый дворец, который был построен предположительно в 1900 г. до н.э., но был разрушен около 1700 г. до н.э. во время мощного землетрясения на Крите. Возведение второго дворца на том же месте ознаменовало начало «Новодворцового периода». Дворец просуществовал примерно до 1450 г. до н.э., на долгое время оставив после себя одни только легенды, предания и немногочисленные остатки былой славы.

Центральными фигурами минойского пантеона была великая богиня – «владычица», в которой угадываются общие черты древнего божества плодородия (а через него и веру в гармонию мира) и свирепый бог-бык Минотавр, т. е. существо получеловека-полубыка, жившего в подземном лабиринте под дворцом царя Миноса, которому периодически жители этого города делали человеческое жертвоприношение. (Современные исследования показали, что лабиринта непосредственно под дворцом не существует, но найдены доказательства человеческого жертвоприношения). Крупнейшим дворцом был Кносс, как резиденция царя или правителя острова, но почти столь же внушительными выглядели дворцы Маллии, Феста и Агиа-Триады. Там были найдены улицы с многоэтажными домами, с водопроводной системой, унитазами, душами, ваннами и другими вещами считавшиеся и сейчас последними изобретениями. Жители этого государства были жизнерадостными людьми, ведя торговлю с Египтом они имели хорошие обеспечение (их женщины хорошо одевались, следили за собой) и потому достаточно количество времени предавались различным развлечениям. Минойская цивилизация имела огромное значение на всю экономику территории Средиземноморья. У минойцев не было укреплений, местный народ не знал воин, из вне им никто не мог угрожать, а между родственными племенами складывались мирные отношения, это были культурные и образованные люди, имевшие свою письменность.

Казалось, ничто не может угрожать этой островной культовой цивилизации, противостоящая Богу, но около 1750 г. до н.э. дворцы острова рухнули под ударом губительной катастрофы – землетрясения. На этот раз минойская культура выстояла, и все было отстроено с еще большим великолепием. Тогда в конце XVII в. до н.э. на о. Ферро, находившийся в 110 км к северо-востоку от Крита, произошел взрыв огромной силы, гигантское извержение вулкана. Остров взлетел в воздух, и на его месте образовалась воронка в несколько квадратных километров, быстро заполняющейся лавиной воды. Пыль распространилась по всей земле, превращая день в ночь, лето в зиму. Остров Крит был опустошен гигантской приливной волной. Взрыв на острове Ферро, с последующими разрушительными волнами-цунами, повлек гибель всего флота Минойского государства, разрушив города на севере и востоке о. Крита, а последующие землетрясения доразрушили дворцы о. Крита приблизительно за 1450 г. до н.э. Бедой одного достоинства воспользовалось достоинство другое – греки, давно завидовавшие минойской цивилизации, следуя за опустошительными землетрясениями стали захватывать их территорию.

ПУТЬ К СПАСЕНИЮ

За время тысячелетий человечество потеряло связь с Богом, но имея стремление постичь мир, в котором оно находится, стало образовывать различные философские учения – представления о мире (как правило, перенимая принцип с природных явлений), которые лишь уводили понимание людей еще дальше от Бога. Положение отторжения во много раз усиливалось, когда человеческим заблуждениям потакал дух искушения, всегда стремящийся любым способом противопоставить себя Богу, доводя ложные представления о мире до самых искусных и заманчивых с виду учений. Так, к началу новой эры существовали такие мистико-философские учения, как индуизм, даосизм, джайнизм, буддизм. Конфуцианство – как свод добродетельных правил, и зороастризм – вроде бы достаточно правдивое учение по основным понятиям о Боге-Творце (и духе зла), но, в то же время, представляющее Бога более законнической природы, хотя и декларирующее искупление, и вмешивающийся в участь человека на основании его чистоты. Поэтому зороастризм очень схож с христианством мистического уклона, завладевший большей части всех христиан, и немудрено, что впоследствии Ницше воскликнул, что христианский «Бог мертв» – в доктрине добрых дел для спасения Его похоронила сама церковь, фундаментально превратив христианство в зороастризм, Живого Бога в холодную вычислительную машину, энергическую установку.

К слову сказать, в зороастризме интересно то, что в отличие от египетского монотеизма, который был примитивен простой диктатурой условия, это первое, после евреев, достаточно прогрессивное для того времени идолопоклонства монотеистическое учение со спасением посредству «Спасителей», пророчествами, и, в каком-то смысле, неким триединством, составляющим верховную триаду в семерке Амеша Спента («бессмертные святые»): Ахура-Мазда – Господь Мудрый (Владыка Мысли), Воху-Манны – Благая Мысль и Аша-Вахишта – Лучший Распорядок, т. е. гармонии мира, на поддержание которого должны быть направлены усилия человека, что, в свою очередь, неафишировано подводит к изучению предмета и культивирования знаний. Как не без основания указывают исследователи, зороастризм появился в период 1200-1500, вплоть до 1700, лет до н.э. (последнее более предпочтительно) на территории, охватывающую юго-восточную часть Европы и азиатские степи, т. е. на территории следования с севера и расселения племен индоевропейцев, еще не смешавшиеся с другими этносами и потому представлявший единую культуру с «аркаимской». Зороастризм прославляет гимнами Мудрого Творца, создателя мира, Мазда-Ясна, что означает Мудрость-Истина-Чистота, символом которого является огонь. У Мазды множество имен: Истина, Разум, Ученый, Святость, Сильнейший, Всевидящий, Целитель, Создатель, Творец, Покровитель, Всезрячий и т. п. Основателя учения звали Спитама Заратуштра. Здесь интересно, поскольку с этим именем на русской основе можно поэкспериментировать, и в некоторой трансформации получается – спи там заря.у.тра – «Спящая утренняя заря», или, что иными словами это означает – «рассвет бога Солнца» – «Аврора» – оживление природы при ее самом покойственном состоянии, или – движение вперед оставаясь на месте, методами волшебства, или – творчество на началах антитворчества, или, еще точнее – крепко спящая целостность со сладостным состоянием фантазии сна. Возможное имя провозвестника «нового» учения является весьма показательным фактором обращения к нему, причем после принятия пьянящего напитка, бога Ома, под маской бога-творца (действие пьянящего напитка идеализируется и в индуизме).

Зороастризм исповедует, что все кругом сотворено богом Маздой, но, в то же время, это сотворение было подобно рождению «от семени Аши». Зороастризм разделяет бытие человека на счастливое и несчастливое, людей на чистых и грешных, провозглашает защиту по вере в бога Мазду и чистоте. Человеческий грех очищается посредству принятия веры, ибо «Вера Маздаяснийская искупление дает». Все окружающее человека, дом, огонь, вода, земля, растения, животные, непосредственно, сами люди, а также звезды на небе, очищаются специальными, для каждого случая отдельными, молитвами и ритуалами. Состояние верности, вложенной в человека Богом, копируется договорными отношениями. Зороастризм регламентирует деловые связи между людьми на договорных началах, за нарушение которых налагаются тяжелые физические наказания (как правило ударами конским бичом, которые доходят до несколько сот раз). Очевидно, договорная система должна стать благоденствующим творчеством через закон и служить залогом успешного существования общества, поскольку является основой равноправия, будучи отражением равенства всех частей достоинств гармонии, подразумевая, что в равенстве никто не будет заключать невыгодный для себя договор, с одной стороны, с другой, договорной принцип между людьми служит символическим переносом договорных отношений между людьми и богом Маздой, а тяжелые наказания показывают, что ждет того человека (общество) за отступничество. Строгость наказания присутствует и в противоправных действиях между людьми и в бытовом общении, причем, что характерно, наказание за причинение вреда животному гораздо большее, чем за причинение вреда человеку (например, до 200 ударов за покушение на жизнь, за поранение, за случайное или преднамеренное убийство и пр., и те же самые 200 ударов за кормление дурной пищей овчарки, до 500 за убийство щенка, 600 за прохожую собаку, 700 за сторожевую собаку, 1000 за ежа, и 10 000 за «водяную собаку», возможно выдру). Такая парадоксальность наказания отвечает взглядам Люцифера на человека, – человек – наиболее ценная часть творения Бога, соответственно, в глазах Люцифера самая пренебрегаемая, низшая среди животного мира, поэтому, к человеку у него двойственное отношение, с одной стороны, он завлекает человека обретением счастья благополучия, с другой, опускает его чуть ли не на низшую ступень в иерархии мироздании. Это наглядно подтверждается именем Мазды – Стадный (или Владыка стад), раскрывающее качество духа в виде главного самца стада бытие – рефлексивный, огромной силы, но с наименьшим мышлением, соответственно, другую природу, повышенного ума, он воспринимает как чуждую. В зороастризме присутствует легенда создания счастливого общества путем жесткого отбора на основе физических данных (по принципу выбора животных) и отгораживания своего мира (Вора) от окружающего (т. е. построение целостности; история Йима), и, что интересно, толчком этому послужила надвигавшаяся суровая снежная зима (или зимы), возможная только на среднерусской равнине. Совмещая позицию Бога-Творца и Люцифера, в истории противостоянии дэвам, повествуется, что злой дух сошел на землю с севера, и что он может творить, а также благословлять за ним идущего. Также, совмещая позицию Бога-Творца и Люцифера, бог Мазда ненавидит своих «конкурентов» – колдунов и ведьм, но целительство, от врачевания до чтения мантр, приветствуется, последнее более всего. Солнце и огонь почитаются, поскольку они дают жизненные силы, притом огонь превозносится как сын Мазды. Провозглашается «Целостность» (гармония), которая поражает зло (дэвов). Предвкушается приход «Спасителей», «Преобразователя Мира» и «бессмертного Оживителя».

Географическое место рождения зороастризма для исследователей спорно, но в Авесте существуют прямые указания о северных широтах земли, говорившие о территории современной России. Одним из них является легенда Йима, другим, отрывок из «Видевдад» – «Во-первых, наилучшую из стран и мест обитания я, Ахура-Мазда, сотворил: Арианам-Вайджа с [рекой] Вахви-Датией… Десять месяцев там зимние, два – летние (по некоторым рукописям – семь зимних месяцев и пять летних – прим. Виноградовой), и в эти [зимние месяцы] воды холодные, земли холодны, растения холодны там в середине зимы, там в сердцевине зимы: там зима [когда] идет к концу, там большое половодье»³⁷. Бесспорной апелляцией к «Видевдат» является следующий фрагмент «Меног-и Храд» («Рассуждения Духа Разума», позднее религиозно-этическое сочинение): «Дэв зимы дольше [всего] правит в Эранвеже, и из Авесты известно, что в Эранвеже – десять месяцев зима, а два – лето. Но даже [в] те два летних месяца [там] холодная вода, холодная земля и холодные растения, и зима – их враг… и достоинства [Эранвежа] в том, что жизнь людей [там] 300 лет, а коров и овец – 150 лет. Боли и болезней у них мало, они не лгут, не плачут и не стонут… Закон их – добро, а вера – главное учение маздаяснийское. И когда они умирают, они праведны…»³⁸. Этот фрагмент сложен в результате отождествления Эранвежа с блаженной обителью Йимена внутри Воры, но, так или иначе, приведенные места Авесты достаточно ясно указывают на территорию Восточной Европы. Кроме этого, в Авесте употребляется выражение «арийские страны», что, еще раз, наводит на Восточную Европу, на которой словно страны оказались разбросанными славянские племена, а само понятие «Арианам-Вайджа» дословно означает «простор ариев» или «арийский размах».

В Авесте (Видевдад) существует еще один любопытный фрагмент, указывающий не только на северные широты, но и на нечто большее, что с этим связано. «Наилучшую из стран и мест обитания я, Ахура-Мазда, сотворил [страну] у истоков Ранхи, где проживают не имеющие голов. Тогда этому в противовес состряпал Анхра-Манью многопагубную зиму, дэвовское творение, и правителей [из народа] ″таожья″»³⁹. Переводчики чаще всего интерпретируют первую строчку, как – которая управляется без правителей, но дословный перевод именно, как – люди без голов, хотя это и не отрицает вариант интерпретации. Это трудно понять, не осознавая принципы гармонии, в которой умственное движение затормаживается. Вторую строчку переводчики интерпретируют, как – чужеземных правителей, которая, в таком случае, входит в противоречие интерпретации первой строчки. Поэтому здесь Заратуштре дух передал мысль следующего порядка – на севере, где властвуют зима вперемешку с летом, существует мой народ, поклонник принципа справедливости, чистоты природы, целостности бытия, у них суперсложная система сочетаемой несочетаемости в виде равноправия-демократии с присутствием в ней правителей в образе управляющего совета из того же народа. Это один в один подходит под Великий Новгород (и вообще под славянский этнос, у которых был распространен вечевой принцип), северных людей поклонения богу Ома, с его извечным принципом демократии и находившийся на истоке реки Волхов.

Наконец, Авеста приоткрывает происхождение название «арии» в интерпретации «приближенные к богу». Еще в XIX в. исследователями выдвигалась мысль появления этого понятия от глагола «арать», что означает «пахать» (т. е. «земледелец») или «передвигаться» (т. е. «кочевник»), но подобная версия показалась несостоятельной и от нее впоследствии отказались, и зря, поскольку даже в древних записях Ригведы имеется слово «ар», обозначающее «земля», «почва», но чтобы понять взаимосвязь почвы и бога надо учесть нюанс времени. Проживавшие на севере индоевропейцы входили в контакт с богом Омом, оформившееся затем в религиозное мировоззрение, а уже из этого мировоззрения вышла ветвь зороастризма, в принципе, своей сущностью не сильно отличавшейся от прежней, изменялось имя бога, понятие бога как творца Вселенной и, непосредственно, сами молитвы-мантры. (Примечательно, у древних т. н. славян, в зороастризме, индуизме и даже до современно времени, как и у многих других древних языческих традиций, была распространена практика трупосжигания, что означало(ет) отдание тела огню по представлению очищающего свойства, т. е. отдание абсолютной истине, которая посредству очищения тела принимает душу). Самое главное – отношение к мироустройству общества не изменилось, т. е. мировоззрение что хорошо и что плохо. Вся закономерность принципа мистицизма состоит в удовлетворении животных инстинктов – побольше есть, подольше спать, и быть превосходнее других, т. е. первым среди всех. Поэтому в более поздние века класс воинов добывал себе все это оружием, а в начальной истории расселившегося человечества еще некого было завоевывать и все блага и почести, или просто существование должно было добываться собственным трудом. То есть, в первые времена была ситуация, – кто трудиться, тот существует, и даже может иметь избыток, т. е. всё – значит он лучший, а соответственно, обладает первенством-достоинством, и потому он чист, поскольку кроме имения он входит посредству труда в контакт с чистой природой, соединяясь с ней, следовательно, он ближе к богу, – и чем больше общество трудится на принципах равенства, чем больше оно входит в принципы взаимодействия противоположностей, как в среде живых, так и в среде взаимодействия живого и не живого, из которого взращивается новая форма, тем больше оно справедливо и, соответственно, отражает принципы гармонии, приближается к богу. Поэтому для всех древних людей, в том числе и индоевропейцев на севере, труд становился атрибутом возвышенности, – другими словами, понятие «арии» означало – лучшие-чистые, т. е. первые, достойные совершенства трудящиеся-ударники, что приближало к богу, обожествляло, – и это качество отвечало принципам равенства и справедливости в системе гармонии, и даже не противоречило самой метаморфозе появления из ничего, поскольку для Ома человек – ненужная часть природы, «ничто».

Если Бог создал для человека Эдем и легкое существование, то сатана открывает свою истину – ты, человек, идеально приспособлен, чтобы добывать себе все необходимое и сверх того, и чем больше ты трудишься, тем более становишься независимым, приближаешься ко мне – эталону независимости, – зачем тебе Эдем, ты сам себе Эдем!

Отношение необходимости труда для блага хорошо прописаны в Авесте в «Видевдад», где Мазда перечисляет все ему приятное, – когда человек почитает своего бога Мазду, когда «муж праведный да возведет дом, где огонь, где молоко, где жены, где сыновья, где добрые стада»⁴⁰, «где больше всего возделывает… хлеба, пастбищ, растений, в пищу пригодных, где, если [земля] безводная – орошает, если заводнённая – осушает»⁴¹, «кто хлеб возделывает, тот возделывает Истину. Тот Веру маздаяснийскую вперед продвигает; тот Веру маздаяснийскую приумножает сотней поселений, тысячью укреплений, мириадом молитв. Как быть зерну – так дэвы вспотевают; как молотят – так дэвы исходятся; как толкут – так дэвы завывают; как замешивают – так дэвы пускают ветры. Здесь пусть [оно] пребывает, чтобы выбить этому тесту дэвов из дома, чтобы в пастях [у них] зажгло так сильно, что видно, [как они] удирают [оттуда], где зерно в достатке»⁴², и пр. Другими словами, перенося это положение на обитателей Восточной Европы, открывается следующая картина, когда их бог Ом говорит им – если будете в состоянии «ар», будете чистыми, будете ближе ко «Мне», «Моими», и, соответственно, чем больше, тем лучше.

Поэтому, исходя из всего, прозвавшись кочевниками-скотоводами и земледельцами индоевропейцы стремились выполнить основную задачу по очищению своего общества от скверны, обретению истины и приближения к богу, и это им удалось настолько хорошо, настроив связь с «Небесами», что через тысячелетия они вновь вернутся к своему первоисточнику, особенно в празднике «Первомай», создадут духовно-очищенное общество возвышенных тружеников – земледельцев, скотоводов, металлургов, покорителей территорий, космоса, т. е. общество мастеров-ударников, людей-героев, с заявленным торжеством всеобщего достоинства и равноправия, позиционирований декларативности гармонии бытия, примут форму первоначальной арийской божественности. (Похожая ситуация, к примеру, наблюдается в Шумерах, где, чтобы заставить человека трудиться, считалось, что его труд кормит богов, без которых он, соответственно, не может существовать).

Таким образом, перед исследователем предстает, что Заратуштра был членом общества принадлежавшей к арийскому наречию, которое являлось прямым предком русских южных поселений, ставшие далеко впоследствии казачеством. Новое же учение о боге Мазде, как о родительном творце, взамен сложившегося сакрального представления о боге Оме, с мировоззрением чистого рождения Вселенной и всего в ней, общество не приняло (это как иудаизм и христианство). Заратуштре пришлось бежать и совершить миграцию в другие более южные народности, на территорию будущего Ирана, где зороастрийская вера распространилась. Вскоре там появилась первая практика возведения священных башен, в которых горел огонь, символ «нового» бога Господь Творец – Гармония Мира.

Существуют утверждения, что Заратуштра окончил свои дни где-то на территории южной оконечности нынешнего Волгограда. По крайней мере, современные огнепоклонники и гуру иногда проводят свои ритуалы в потаённом месте в пойме за Светлым Яром, где якобы похоронен их пророк. Это вполне вероятно по желанию в конце жизни вернуться к месту своей молодости, своего народа, чистоты бога Ома-Мазды. Кроме того, судя по всему, вера зороастризма была распространена на южных территориях Европейской России. Об этом свидетельствует открытие на берегу Дона вблизи Волгограда в природном парке «Донской» гигантского храма зороастрийцев. Радиоуглеродный анализ артефактов показал возраст храма: три даты в пределах 15-13 вв. до н.э., и шесть дат скифского периода времени 7-4 вв. до н.э.

Переселившись на новую территорию, Заратуштра перенёс туда, соответственно, и положение, что он из племени ариев, т. е. приближенный к богу, первенствующий. Поэтому все его последователи, таким образом, также становились арийцами. Образовавшийся зороастризм-арийство способствовал объединению племён и зарождению государственности, где посредству природы «Закон-Гармония» произойдет возникновение множества наук об окружающем мире. Уже в более поздние времена ариец станет означать «благородный», «следующий Благой (Вере)», «зороастриец», «иранец», наконец, этноним превратится в политическое значение «Иранская империя», «Царство ариев» («царь Эрана и Анерана», т. е. царь ариев и неариев), термин «эран» станет широко использоваться в новой титулатуре чиновничества, в топонимах, в религиозной и политической культуре.

P.S. В появлении зороастризма Ом совершил маневр слиться с Богом-Творцом (что не достигло больших успехов в египетском варианте), создал свое учение спасения человечества, ставшее параллельным еврейскому – есть Господь-Творец, будущие Спасители, которые должны объединить две религии, не переломлена только сама обманническая природа Люцифера культивирующий целостность, выражавшееся атмосферой законничества, сродни мистическому иудаизму, также принявший форму законничества. В тоже время, как параллельное еврейскому учению, зороастризм не случайно появился именно в этом народе, который своею сутью стал вторым евреем, но с отрицательным вектором направленности: приближенные Богом евреи – обожествленные арии-русы, – евреи, несущие миру знание дисгармонии Вселенной – арии-русы, свято блюстившие мировоззрение гармоничности Вселенной.

Кроме перечисленных мистико-философских учений к началу новой эры в разбросанных по земле племен и народностей был сильно распространен шаманизм – общение с различными духами, ясновидение, целительство для чего требуется изменение состояния сознания, которое достигается путем барабанного боя, грома трещоток, пением, пляской и в некоторых случаях применением галлюциногенных средств. В некоторых цивилизациях наряду с развитием познания мира, будущей науки, сразу же происходил ее духовный подмен, так астрономия – наука о небесных телах и проявлениях была подменена на астрологию – «науку», пытающаяся предсказывать что-либо на основании расположения на небе звезд. А уже в VI в. н.э. появится, а затем распространится на огромные пространства Азии и Африки, магометанство, с одной стороны, вначале принявшее прогрессивное сведение о единобожии, взяв за основу еврейскую Тору, но с другой, в сектальном передергивании в сторону закона застрявшее в рамках природы закона, и ко всему, соединенное с поклонением камню Каабе (т. е. куб), носивший характер почитания бога Солнца, символичным кругом появлявшимся в движении человека вокруг объекта почитания, черного камня-бога, ознаменовавший падшую твердость, т. е. закон-тюрьму, что более наглядно подчеркивается кубической формой камня, несущее значение науки, соответственно, демонстрации превозношения науки, кроме того, мировоззрение, установившее официальный символ в виде полумесяца, фактически знака всего древнего мира, обозначающее гармонию бытия (ислам, борющийся с огнепоклонниками, т. е. последователями мировоззрения гармонии мира, установил себе главный символ в виде полумесяца – иную эмблему гармонии мира…), и имевшее свое Священное Писание – Коран, с присутствием в нем большой части свода морально этикетных правил, и доктрины борьбы-очищения, т. е. аскетизма, и чем больше, тем лучше, вплоть до полного самопожертвования в восхождении по ступеням приближения себя к богу, соответственно, себяобожествление.

Бог сотворил мир и все живое в нем, включая человека, и потому он дорог Ему, поскольку человек есть произведение высшей мудрости Бога, воплощение в продолжение Его основного качества – творить. Ослушание человека Бога и вхождение тем в животное состояние в глазах Бога является непотребством, нехорошим свойством исполненного сосуда – это как изумрудная чаша с трещиной, она хороша, но ее место на свалке, поскольку Бог не делает и не выносит брака. Однако изготовленная чаша из драгоценных свойств, способная творить, слишком дорога для Бога, чтобы ее выкинуть, поэтому Бог Сам заделывает образовавшуюся трещину, причем по закону бытия Его отражение следует за Ним, т. е. привлекая к этому действию непосредственно сосуд по мере его творительных возможностей, учитывая в каком безруком (животном) состоянии он находится.

Спасение сосуда несет смысл его оправдания, – сосуд невиновен, он таков, каким его сотворил мастер. Поэтому оправдание происходит через акт переноса ответственности и наказания за то виновного – безрукого мастера. Вместе с тем, оправдание сосуда является фактором Божественного проявления через творение, не волшебства, поэтому, с одной стороны, выделенный сосуд, в олицетворении принятия на себя общей слабости всех сосудов, несет в этом акте творительное действие, с другой, против своей воли сосуд не меняется, но только через акт личного произведения, которое является осознанным принятием творение Бога – оправдание, или, по-другому сказать, изменение происходит в результате взаимного сближения.

Оправдание человека является актом его прощения в противовес изначальной заповеди Адаму на нарушение запрета – «смертью умрешь», когда грех должен быть истреблен вместе с его носителем. Теперь, чтобы Бог не противоречил Сам Себе, грех Адама должен быть искуплен личностью, которая произведет замещение гибели человеческой души. Эта личность должна нести в себе олицетворение всего человечество, т. е. творящую способность мира, являвшейся отображением творящей способности Бога, т. е. личность должна нести олицетворение и человека и Бога.

Поскольку Бог это абсолютное совершенство, чистота, творчество, Он не принимает ничего несовершенного, затемнённого, поэтому соединение с Богом возможно либо в состоянии абсолютного совершенства, достигаемое исполнением закона, что невозможно, либо в состоянии чистоты, получаемое через очищение и проявленное затем в общем процессе движения творчества.

Спасение человечества Бог стал осуществлять ходом самой истории, для чего заключил завет-соглашение с одним народом. Он, для осуществления Своего замысла, подверг этот народ преодолению непреодолимых, с точки зрения обычной логики вещей, препятствий, чтобы после никто не мог сказать – такого не было.

Путь спасения-очищения человека состоит из нескольких шагов: Бог открывается Своею явью, – доносит до человека правду о его греховном, т. е. отторгнутом состоянии, – напоминает, что по закону грех только истребляется, – момент искупления, т. е. появление особой личности и приведение закона в действие, – человек спасен, но не изменён, подготовлена почва для истребления греха, – человек, отражающим свойством Бога творить, творчески принимает, соглашается с действием Бога-Творца, тем становится Его соучастником, – человек и Бог в единой связке, – трещина исчезла, грех истреблен.

История спасения человека начинается с обращения Господа к некоему Аврааму (озн. «отец (его) возвышен», имя дано в честь языческого культа бога-луны, но самим Богом использована в Свою сторону, где под словом «отец» может подразумеваться Бог), проживающего в языческом Вавилонском городе Уре, за 2000 лет до н.э., чтобы тот шел в прекрасные Ханаанские земли, побережья Средиземноморья Передней Азии, обещал все эти земли его роду, но за то, чтобы он и его последующий род чтил только Его – Господа, назвав его уже по-новому, и отчасти, чтобы полностью освободиться от языческих корней – Авраамом (озн. «отец множества народа»).

Территория, на которую пришел Авраам, к западу от реки Иордан, южная часть восточного побережья Средиземного моря, с современным расстоянием 241 км, имеет первичное название по расселению на ней 11 племен потомков Ханаана, сына Хама. Впоследствии, при появлении здесь филистимлян, стало носить общее название – Хананеи – для любого народа этой местности не израильской принадлежности. Принцип существования хананетян – города-государства. Они верили в гармонию бытия, был развит чувственный культ мистического обновления, – практиковалась ритуальная проституция, возводились священные столбы, деревянные изображения богини Атират. Существовало смутное представление о некоем загадочном Боге «Эль», имя которого они остерегались произносить и поклонялись Ему как «отцу человека», но это понятие все больше размывалось различными суевериями и, наконец, было полностью заменено на неопределенное значение «Ваал», что означало «Владыка». Ваал стал главою всего пантеона и носил характер бога плодородия. На территории Хананеи присутствуют все виды климата и почв – плодородная равнина, песчаная пустыня, каменистые пустыни, леса, горы, озера, реки. По расселению на этой территории филистимлян (озн. «земля странников»), пришедшие сюда волнами с острова Крит, территория стала зваться Филистия, что уже со временем трансформировалось в Палестину.

Для хананетян Авраам явился пришельцем, проходимцем, человеком стой стороны, т. е. с противоположного берега Евфрата, и это значение обозначалась у них, как еврей. В то же время название еврей совпадало с тем, что сам Авраам происходил по роду Евера, потомка Сима в третьем поколении, и, таким образом, звучание евер-еврей закрепилось за Авраамом. Здесь же в Ханаанских землях в знак своего завета с Авраамом Господь повелел ему и всему мужскому роду его семьи сделать видимое знамение этого завета – обрезание крайней плоти.

За время жизни у Авраама родилось восемь сыновей: Измаил (озн. «Бог слышит») от служанки Агари, Исаак (озн. «Он смеется», произошло от изумления родителей) от жены Сарры (по завету Господь назвал ее Саррой, что озн. княгиня-госпожа) и по смерти Сарры от Хеттуры еще 6 сыновей. От Измаила пошел весь арабский мир, шесть сыновей от Хеттуры Авраам отослал подальше на восток, одарив их подарками. Исаака Господь выбрал как следующего проводника духовного завета между Ним и родом Авраама.

У Исаака одновременно родилось 2 сына: Исав (озн. «волосатый», по рыжему цвету кожи был прозван «Едом», т. е. «красный», от него произошли идумеяне), и, держась за его пятку, Иаков (озн. «обманывать, вытеснять, нападать с тыла», имеет краткую форму значения «да защитит Бог»). Характер Иакова соответствовал данному ему качеству имени, так что впоследствии он хитростью и обманом завладел первородством Исава. Отношения же между братьями складывались тяжело, которое затем перешли на отношения двух народов. Исав, он же Едом, поселившись на горе Сеир стал отцом Идумеев, а Иакова Бог назвал Израилем, (озн. «борющийся с Богом» или «Бог борется»), данной ему по таинственной борьбе, стал отцом всех израильтян, поселился в земле Ханаанской. Проводником духовного завета стал Иаков-Израиль.

От Иакова-Израиля произошло 12 сыновей. Среди них был одиннадцатым Иосиф (озн. «Он прибавит», т. е. не последний, т. к. был первенцем от Рахили). Братья, из скрытой зависти к нему, имевшего дар предвидения, продали его в рабство в Египет, но Бог поддержал Иосифа, и он со временем стал вторым человеком после фараона. Через некоторое время в Ханаанской земле разразился голод, – естественно, это произошло не без причины, а потому что в еврейском обществе были сильны иные представления о мире, нежели Господа-Творца, – и Иаков с сыновьями, по приглашению Иосифа, в XVIII в. до н.э., переселился в Египет, где все было в достатке.

Судя по всему, евреи в Египте не терпели никаких притеснений. Они имели свои дома и вообще жили по сложившейся своей традиции. Но такое хорошее существование длилось не вечно. Видимо произошло то, что со временем израильтяне сильнее стали пропитываться египетскими представлениями о мире, поклоняться различным богам, усиливая веру в гармонию бытия. На это Бог изменяет к ним отношение самих египтян, вселяя в последних чувство страха.

По прошествии времени Израильское потомство быстро множилось. Египетские фараоны испугались быстрого размножения израильтян и стали использовать их на тяжелых работах, изнуряя, постепенно закрепляя в угнетенном состоянии, наконец, они стали убивать всех младенцев евреев мужско пола: насиженное место превратилось для евреев в обременение.

В это время в одной еврейской семье родился мальчик. Мать смогла его прятать только 3 месяца, затем она положила младенца в осмоленную корзину и поставила ее в тростник у берега реки. Мывшаяся на реке фараонская дочь заметила корзину, вынула ее и понравившегося ей младенца взяла во дворец на воспитание, назвала его Моисеем (по преданию имя «Моисей» ребенку дала родная мать, Иохевед, имевшая дар пророчества, и обозначает «выводящий, извлекающий», но для фараоновской дочери его матерью объяснено как вынутый из воды. В то же время в египетском языке есть созвучное слово «мосе», что означает «сын, дитя», которое часто входило в имена фараонов, например: Тутмос, Ахмос. Такое имя понравилось дочери фараона, и она его оставила). Когда же Моисей вырос, случилось так, что однажды он не выдержав и заступившись за евреев убил одного египтянина, и, опасаясь мести фараона, бежал в другие земли, в Мадиамскую пустыню, где он провел несколько лет у священника Иофора (озн. «его великолепие»), женился, и у него родились дети. Однажды, когда Моисей пас стадо к нему из горящего куста обратился Господь: «Я пошлю тебя к фараону (царю Египетскому), и выведи из Египта мой народ, сынов Израилевых…» (Исход 3:10).

Бог обратился к Моисею, назвав Свое имя. В русском переводе оно звучит как: «Я… Бог Авраама, Бог Исаака, Бог Иакова – Я есть Сущий…» (Исход 3:6). В древнем мире и, конечно, у еврейского народа, любое имя несло в себе смысл, отражение какого-либо качества или какую-либо идею. В Библии Бог назван разными именами, отображающие различные качества Бога и несущие определенный смысл: Сильный, Твердый, Пастырь, Ветхий днями, Целитель, Всевидящий, Вседержитель, Ревнитель, Всевышний, Спаситель, Господин и т. д. Имя же «Сущий» особое, т. к. оно собственное и выражает внутренне качество Бога.

В дословном варианте Бог, на вопрос Моисея, как Его представить своему народу (Исход 3:13-15), ответил первой фразой: «эйех аш шер эйех», или она звучит «эхье ашер эхье». Вторая фраза была: «Эхье». А в третей, заменяется только что образованное имя «Эхье» на созвучное (и надо думать, этимологически родственное) «ЙХВХ» (YHWH). На письме ЙХВХ не склоняется, не имеет формы множественного числа и суффиксов. Произношение его близко к «Яхве» («Иегова» произошло из-за старания иудеев не упоминать имени Бога в суе. Они сначала стали заменять это имя на Элохим (Вседержитель) и Адонай (Господин), и уже затем появилась практика вставления в имя Бога гласных из имен его заменяющих (где первая буква «а» по правилам еврейского языка произносилась как «э») и получилось Ѝ-э-Х-о-В-а-Х, т. е. «Иегова»). Еврейское слово со значением «существовать» созвучно с именем «Яхве» и оттого в русском переводе оно было переведено как «Сущий».

Для красоты звучания слово «существующий» было сокращено. Но в русском языке слово «сущий – сущность» имеет несколько отличительное значение от «существующий». Например, мы говорим: сущая правда; сущность вопроса; насущный хлеб, вопрос; в сущности, этот вопрос решается. Что означает: чистая – истинная, корень – смысл – идея, необходимый – главный, принцип – идея, в примере с хлебом еще имеет значение стимулирующего. Можно выделить основные понятия как «чистый», «корень», «идея», «стимул». В сумме этих значении получается – «абсолютная чистота, идея, корень всего», или, – «идея, стимулирующая Бытие».

Ученые выводят значение «Яхве» от значения «быть», «вызывать к существованию», «Я есмь» или «Я буду». Магистр богословия А. Болотников, прошедший обучение в еврейской духовной академии, объясняет это понятие следующим образом: «Божественное имя YHWH [тетраграмматон יהוה] является производным от еврейского глагола "быть" третьего лица в несовершенном времени… [Ранее в своем повествовании поясняет Болотников], несовершенный аспект означает незавершённое действие. Иными словами, глагол "быть" (HYH) в несовершенном аспекте означает состояние бытия, не имеющего конца… Оно включает в себя “был, есть и будет”»⁴³.

Специалисты переводят первую фразу Бога – «Я тот, Кто Я есть». Исходя из состояния неопределенности, фраза «эйех аш шер эйех» в полном объеме означает: «Я был Тем, кем Я был; Я есть Тот, Кто Я есть и Я буду Тем, Кем Я буду». Вторая фраза «Эхье», таким образом, имеет значение «Я есмь», т. е. «Я был, есть и буду». А третья фраза, соответственно – «глобально существующий».

Можно сказать, что смысл имени Бога близко к любому из перечисленных вариантов и несет глубинное значение Его природы. Суммарный смысл приведенных точек зрения говорит, что «эхье ашер эхье» означает в первую очередь – «движение-изменение» (у Малахии 3:6 есть слова Бога – «Я не изменяюсь», но, конечно, речь здесь идет о сравнении Бога с человеком, который порой проявляет ветреную натуру), и потому Он неуловимый для мира точной конкретики, а раз движение, значит «одухотворенный – живой» (поскольку мёртвое есть статичное). Также оно имеет выражение «есть», в масштабном значении, куда бы не обратился взор, в каждой элементарной частице присутствует дыхание Божие, Его произведение. Или, иначе говоря, «эхье ашер эхье» имеет смысл – «бесконечность», что означает «опредмеченный», «настоящий», «воплощенный», т. е. «реальность», образно говоря, по русской поговорке – не «с неба свалившаяся неожиданность». В то же время, это выражение можно отнести к математическому положению несуществующей, неопределенной реальности в значении «–», т. е. то, что уходит за горизонт событий, которое сложной природой своей неопределенности образует мир определённости. Другими словами, «эхье ашер эхье» несет смысл – это то, что не определяется, но есть, и потому изначально в выражении всегда существующий и одновременно вызывающий и производящий изменения формы Бытия – внутренняя идея, преобразовавшая изменение формы на внешнем уровне, – но, вместе с тем, Сам предстающий формой Бытия. Или, сказать совсем иначе, «Я есмь – Яхве» означает – природой безмерности для самой наименьшей величины Я предстаю отрицательной бездной – «ничто», но в положении существующий для Меня самая огромная величина – «ничто», поэтому «ничто» есть произведение «всего», для которого «ничто» является «всем», а для «ничто» «всё» – «ничем», поэтому выражение «Я есмь – Яхве» имеет значение – Я идея и претворитель, двигатель, направляющая сила любой трансформации, Я – корень всего и суть всего, причина первопричины, начало начал, пронизывающей разом все и везде, всепоглощающий, бескрайний и безвременный – непостижимый, охватывающий весь мир и ограничен как мир, принимающий на Себя естество мира и, в отображении Своего качества – быть творцом, производивший его изменение.

Русский перевод имени Бога, как «Сущий», наиболее близко подошел к значению первоисточника, т. к. выражение «Я есть Сущий», т. е. «Я – есть Чистота, стимулирующая Бытие, Идея», соответствует характеру имени «эхье ашер эхье», как существующий, производивший изменение, или с точки зрения человека – движение-развитие; что, кстати, разворачивает Бога как покровителя прогресса, поскольку Он сам есть Прогресс, в современной интерпретации имен-качеств.

Наряду с другими именами Бога в Библии есть и такое Его имя как «Элохим». Оно является множественным числом понятия Единый Бог (как, например, выражение «Мы Царь…») и выражает степень Своего могущества, с одной стороны. С другой, во внутреннем качестве соединение множественного и единственного числа указывает на сложно-составляющую сущность Бога, и понятие «Элохим» как «Сложный внутри» подчеркивает положение общей трансформации, идеи взаимосвязи внутреннего и внешнего миров. (От «Элохим» – «Элоах» впоследствии произошло арабское «Аллах»).

Существует еще одно особенное качество Бога, встречающееся в Библии в виде характеристики, как «живой» («Живу Я!» – слова Бога в Библии), которое также можно отнести к Его имени и в данном случае оно несет смысл – преобразующий, вносящий изменение в закон механической логики, тогда, как сатана – не живой, являющийся паразитирующим, выставляющим изменение природы вещей саморазвитием, т. е. «с неба свалившимся» изменением, что, в свою очередь, лишь отображает саму сущность сатаны – «ничто», по своему складу противоречиво имеющий все и ничего (энергия мертвая), – нищая ограниченность, боящаяся потерять, что имеет, и от того стремящаяся укрепить свое положение как можно сильнее, в идеале занять место Бога Живого. Качество же Бога «живой» в переплетении с именем «Сущий» означает – неправильный для механической логики, творец – преобразователь, переживающий, любовь-милость.

Придя к фараону, Моисей передал ему требование Бога отпустить евреев для жертвоприношения, но фараон ни за что не хотел этого делать, поскольку евреи стали для египтян основным рабочим сословием, не обращая внимания на все совершенные им чудеса, именем пославшего его Бога Господа. Тогда Господь поразил смертью всех первенцев египтян от скота до человека, помеченные же по уговору дома евреев кровью агнцев губящий дух обошел и не тронул, и это стало зваться Пасхой, означающее пройти мимо, избавление, с видимым проявлением употребления жертвы. Фараону ничего не оставалось делать, как только быстрее выгнать своих рабов для совершения служения Богу, как они просили.

Исход евреев из Египта произошел в XIII в. до н.э. Узнав, что евреи бежали, фараон решил нагнать их своим войском, чтобы вернуть обратно в Египет работать. Он погнался за ними и уже догнал у моря (в Библии сказано у Красного моря). Но Господь разогнал ветром море в стороны так, что израильтяне смогли перебраться на другой берег моря по дну, фараоновское же войско погналось за ними по этому же морскому коридору суши, но воды сомкнулись и все фараоново войско утонуло. (По мнению многих филологов, название Красное море появилось в результате ошибки в переводе «Sea of Reeds» на «Red Sea». Они указывают, что море, по которому перешли израильтяне, по-еврейски называется Ям-Суф, в точном переводе означающее «Море камыша (тростника)». Место это неизвестно и вызывают дискуссии у библеистов).

Подойдя к горе Синай, израильтяне у подножия горы разбили свой лагерь, здесь они остались на год. Господь призвал Моисея на вершину горы, где дал ему скрижали с десятью заповедями, велел построить Ему скинию, святилище, чтобы Он мог обитать среди этого народа, а сам народ был уверен в божественной поддержке. С этого момента у евреев начинается осознанное поклонения одному Богу, тогда как до этого у них было сильно распространено идолопоклонство, перенятое ими от египтян. Появляется и осознание собственного греха перед Богом, который служит их разъединению и проклятию. Способ избавления от греха – это его истребление, т. е. отдача себя на истребление, замененное Богом на различные жертвоприношения, как правило, агнцев, с возложением на них рук, как бы для передачи им собственного греха. Жертва сжигается на жертвеннике, символизируя этим уничтожение всей нечистоты, преграды между Богом и человеком.

Главным элементом иудаизма является фактор присутствия в нем принципа на первый взгляд казавшейся справедливости. «Глаз за глаз, зуб за зуб, руку за руку, ногу за ногу, обожжение за обожжение, рану за рану, ушиб за ушиб» (Исход 21:24-25). Но абсолютная справедливость является здесь ложным представлением, поскольку в действительности иудейская справедливость ведёт тенденцию к милости, т. е. справедливость иудейская отрицает глобальную справедливость. Это исходит из того фактора, что в справедливости мира гармонии существует несправедливость, всеобщее равенство несет картину всеобщего неравенства. Поэтому в мире глобальной справедливости существует множество ступеней-классов-сословностей, каждое из которых судится своим отдельным судом, а в их перехлёсте действует железное правило, сформулированное И.А. Крыловым – «У сильного всегда бессильный виноват». В иудействе же всё наоборот, равенство так равенство всех перед одним законом. «Один суд должен быть у вас, как для пришельца, так и для туземца» (Левит 24:22). Мало того, в иудаизме даже раб, неслыханным явлением мира глобальной справедливости, на седьмой год становится свободным (за исключением лишь некоторых случаев). Поэтому иудейские законы справедливости это, правильнее сказать, научение милостивого (более милостивого) отношения членов общества друг к другу. «Произведите суд справедливый и оказывайте милость и сострадание каждый брату своему; вдовы и сироты, пришельца и бедного не притесняйте и зла друг против друга не мыслите в сердце вашем» (Захария 7:9-10). Иначе говоря – «Милости хочу, а не жертвы» (Осия 6:6), т. е., еще иначе – справедливость вас погубит.

По прошествии времени после ухода из Египта евреи подошли к южной границе Палестины. Моисей послал 12 человек, по одному от каждого колена, осмотреть эти земли, их укрепления. Возвратившись, они рассказали, что земля очень хороша, но десять человек из них стали утверждать, что не смогут овладеть ею, ибо города сильно укреплены и живут в них исполины (сильные, высокие люди). Страх напал на все еврейское племя, все кроме Иисуса («Господь есть спасение») и Халева («кусающийся», «защищающийся» или «собака») стали роптать на Моисея и Господа желая даже вернуться в Египет. Бог, видя их ропот и отступление, сказал Моисею: «доколе злому обществу роптать на Меня?.. Сыны ваши будут кочевать в пустыне сорок лет, и будут нести наказанье за блудодейство ваше, доколе не погибнут все тела ваши в пустыне» (Числа 14:27-33).

Сорок лет Господ водил евреев по каменистым полупустынным землям между Египтом и Палестиной в образе облака, каждый день спуская манну им для пропитания. По истечении 40 лет, когда среди евреев не осталось ни одного прежнего живого человека, Господь подвел их к Палестине с восточной стороны Мертвого моря, где Моисей, увидев издали обетованную землю, умер. На место Моисея Господь призвал Иисуса Навина, который отличался среди народа доверием к Господу. Под предводительством Иисуса евреи вторглись в Палестинские земли, стратегически доверившись Господу, они выиграли несколько сражений, где главными их соперниками были хананеи.

Евреи утвердили на земле Палестинской свое присутствие, рассредоточившись по ней по числу их 12 колен. Однако вкусив со временем спокойной жизни, израильтяне стали отступать от Бога и служить различным идолам. Ваалу – богу плодородия и его воинственной спутнице Астарте – богине сексуальной любви, плодородия и плодовитости. Тогда, увидев их отступление, Господь не стал отдавать им в руки все народы, населяющие ближайшие земли для того, «чтобы искушать ими израильтян», наказывать ими за отступление от своего Господа: «Я не изгоню их от вас, и будут они вам петлею, и боги их будут для вас сетью» (Судей 2:3).

Когда за свое отступление евреев стали одолевать враги, они возопили к Господу для своего спасения. Господь, услышав их мольбы, стал давать им для руководства Своих праведных мужей спасителей-судей, которые имели всю власть, обличали и наказывали народ за их отступления, вести войны с другими народами, где успех операции зависел от духовного состояния всего еврейского народа. Судьями были: Гофониил («лев Бога»), Аод («объединенный»), Самегар («шеи»), пророчица Девора («пчела»), Варак («вспышка, молния»), Гедеон («разбивающий на куски») он же Иероваал («пусть Ваал сгорит с ним»), его сын Авимелех («(мой) отец-царь»), Фола («червь»), Иаир («Он просвещает»), Иеффай («освобождаемый Богом»), Есевон («крепость»), Елон («могущественный, дуб»), Авдон («слуга»), Самсон («подобный солнцу»), Миха («подобный Богу»), Самуил («услышанный Богом»), его сыновья Иоиль («его Бог-Яхве») и Авия («отец-Господа»).

Судейский строй правления был основан на духовном состоянии нации, на отношении его к Богу. Защитником народа являлся именно сам Бог, который мог и наслать врагов, и поразить всех врагов евреев, независимо от военной мощи самих евреев. Эта специфика еврейского народа была для них одновременно и идеалистически хороша и практически плоха. Хороша, потому что их защитником выступал сам Бог, но плоха, потому что они постоянно отступали от Него, за что постоянно и наказывались, руками других народов. Вдобавок к наказаниям извне само еврейское общество не было стабильным внутри. Некоторые судьи вместо того, чтобы показывать личный пример духовной чистоты и святости, наоборот, проявляли в себе меркантильность, цинизм, корысть и властную гордыню.

История Израиля шла по кругу, отдых между нападениями врагов был временным. Общество расшаталось и стало существовать по принципу «каждый делал то, что ему казалось справедливым». Люди устали от нестабильности и у них появилось желание иметь более четко выраженную систему, параллельно Богу, гарантирующая эту стабильность, что достигается общим политическим устройством, т. е. избрание над всеми еврейскими племенами единого царя, который сможет гарантировать как единый внутренний порядок, так и единую, от всех племен, армию, как угрозу всем внешним врагам. «И собрались все старейшины Израиля, и пришли к Самуилу, и сказали ему: вот ты состарился, а сыновья твои не ходят путями твоими: итак поставь над нами царя, чтобы он судил нас, как у прочих народов… И сказал Господь Самуилу: послушай голоса народа во всем, что они говорят тебе: ибо не тебя они отвергли, но отвергли Меня, чтобы Я не царствовал над ними» (1 Царства 8:4-7).

Евреи, получившие все необходимое от Бога, выход из рабства, обетованную землю, теперь хотели расторгнуть состояние их общего духовного завета, политическим путем своего могущества уйти от власти Бога. Сам же Бог не стал препятствовать этой идеи, объединению всех племен, но, лишь имея цель спасения всего человечества, перенес их старый духовный завет на новую политическую модель. «Если будете бояться Господа и служить Ему и слушать гласа Его, и не станете противится повелениям Господа, и будете и вы и царь ваш, который царствует над вами, ходить вслед Господа, Бога вашего, [то рука Господа не будет против вас]» (1 Царства 12:14). Евреи легкомысленно согласились на свое политическое мироустройство, считая его более совершенным для себя.

Еврейский народ не стал исключением в действиях искусителя. Кроме завлечения их в прежнее идолопоклонство была предпринята тактика дискриминации самого Бога. Поэтому завет по избранности стал все больше восприниматься евреями не то, чтобы быть избранным нести миру духовный свет, но избранные Богом в том смысле, что они лучшие, лучшая общность перед всем миром, народ высокого достоинства – патриотичность в позиции мистицизма.

Самомнение о своей избранности бросалось в глаза всем народностям, контактирующим с евреями. Поэтому римский историк Аммиан Марцеллин описал, очевидно, не только свое к ним отношение: «Рассказывают, что когда Марк Аврелий на пути в Египет проезжал через Палестину, то, испытывая отвращение к вонючим и нередко производившим смуты иудеям, скорбно воскликнул: "О маркоманны, о квады, о сарматы! Наконец я нашел людей хуже вас"»⁴⁴. Конечно, в данном случае речь идет не о специфичных запахов, были ли они или не были, но в первую очередь в лице Марцелина предстает образ евреев в римской империи, и этот образ в сравнении оказался хуже бандитствующих народностей, хотя евреи сами никого не грабили, а лишь поднимали восстания против римских порядков, но их высокомерие, убежденность в своей лучшести, даже римских граждан, вызывало ответную реакцию.

Интересное мнение о евреях оставил и протестантский реформатор Мартин Лютер, которым впоследствии не замедлил руководствоваться Гитлер. Следует отметить, что Лютер в своей критике не понимал многих вещей, в частности он обвинял евреев в разорительном ростовщичестве. Лютер не знал, что настоящим разорителем народного благосостояния являются не евреи, а их же исконные графы и князья, которые, используя еврейскую особенность быть грамотной общностью, через них проводили свою экономическую и общенародную политику. Но в тоже время, надо отдать должное, Лютер, как и все его соотечественники, хорошо подмечал их высокомерие по отношению к автохтонному народу. Это вызывало ответную реакцию обвинения евреев во всех грехах, от отравления колодцев до умышленных убийств врачами-евреями больных немцев. Поэтому Лютер лишь озвучил сложившееся общее мнение негодования на евреев. Ниже приводятся некоторые выдержки из его памфлета «О евреях и их лжи»:

«Что ж, никто не может лишить их права хвастаться своей кровью и родом Израиля»⁴⁵.

«Они придерживаются одного принципа, на который они полагаются и в который они так сильно верят. А именно, они рождены от самого высокого народа на земле, от Авраама, Сарра, Исаак, Ревекка, Иаков и т. д. Мы (гои), язычники, не являемся человеческими существами в их глазах, но вряд ли достойны того, чтобы считаться червями. Потому что мы не принадлежим к этой высокой, благородной крови, происхождению»⁴⁶.

«Ибо евреи не позволят отнять у них эту гордость и славу их благородства и крови, как было сказано выше. Они ожесточились.

Однако наш народ должен быть настороже по отношению к этим ожесточившимся, осужденным людям (которые обвиняют Бога во лжи и гордо презирают весь мир), чтобы они не были введены в заблуждение. Ибо евреи с радостью убедили бы нас принять их веру и делали бы это везде, где только могут. Ибо, если бы Бог был милостив к евреям, им сначала пришлось бы убрать из своих школ, из своих сердец и из своих уст все такие богохульные молитвы и песни, а также хвастовство и гордость по поводу своей крови. Ибо такая молитва постоянно увеличивает гнев Божий на них. Но они не будут ни делать этого, ни смирять себя»⁴⁷.

«Они – настоящие лжецы и ищейки, которые не только извратили и фальсифицировали все Священное Писание от начала до конца, не прекращая своих толкований. И все тревожные вздохи, тоска и надежда их сердец обращены к тому времени, когда однажды они захотят расправиться с нами, язычниками, как они расправлялись с язычниками в Персии во времена Есфири....

…Никогда еще солнце не светило над более кровожадным и мстительным люди, которые воображают себя народом Божьим, которые желают и думают, что должны убивать и сокрушать язычников. И самое главное, чего они ожидают от своего Мессии, – это чтобы Он поразил весь мир своим мечом. То, что они поначалу демонстрировали против нас, христиан, и хотели бы сделать это сейчас, если бы только могли»⁴⁸.

«Такова же слава евреев, когда они хвастаются в своих школах, восхваляют и благодарят Бога за то, что Он освятил их Своим Законом и сделал их Его избранным народом, хотя и прекрасно осознают, что не соблюдают ничего из этого, преисполнены гордыни, зависти, ростовщичества, скупости и всякой подлости, и больше всего те из них, кто ведет себя очень благочестиво и свято в своих молитвах»⁴⁹.

«У меня тоже был такой опыт… Трое ученых Евреев пришли ко мне в надежде найти во мне нового еврея, потому что здесь, в Виттенберге, мы начали читать на иврите. Они также делали вид, что скоро все наладится, потому что мы, христиане, читаем их книги. Когда я спорил с ними, они поступали по-своему и давали мне свои толкования. Когда я убеждал их придерживаться текста, они отступали от него и говорили, что должны верить своим раввинам, так же как мы должны верить епископам и докторам и т. д. Тогда я сжалился над ними, дал им рекомендацию о безопасности для проводников, чтобы они позволили им пройти ради Христа. Позже мне сообщили, что они называли Христа "ИИТоЙя", то есть 25-летний повешенный преступник»⁵⁰.

«С детства они впитывали в себя такую ядовитую ненависть к гоям от своих родителей и раввинов и продолжают поглощать ее не переставая, что, согласно Псалму 109, она проникла в их плоть и кровь, кости и мозг и стала их жизнью и бытием. И так же мало, как они могут изменить плоть и кровь, кости и мозг, так же мало они могут изменить гордыню и зависть. Они просто должны оставаться такими и погибнуть, если Бог не совершит особого чуда»⁵¹.

«Поэтому знай, мой дорогой христианин, что после дьявола у тебя нет более злейшего, более ядовитого, более яростного врага, чем настоящий еврей, который искренне желает быть евреем. Возможно, среди них есть те, кто верит в то же, во что верят корова или гусь. Но все они окружены своей кровью и обрезанием. Поэтому в истории их часто обвиняют в отравлении колодцев, краже детей и нанесении им увечий; как в Тренте, Вайсензее и т. д. Конечно, они это отрицают. Однако, так это или нет, я прекрасно знаю, что у нас нет недостатка в твердой воле с ними, если бы они только могли претворить это в дела, тайно или открыто. Знайте это наверняка и действуйте соответственно!

Однако, если они иногда совершают что-то хорошее, знайте, что это делается не из любви к вам и не для вашего блага. Чтобы иметь возможность жить среди нас, они обязательно должны что-то делать. Но их сердце было и остается таким, как я уже сказал»⁵².

«Разве их Талмуд и раввины не пишут, что нет греха в убийстве еврея язычника, но это грех, если он убивает брата в Израиле! Нет греха, если он не сдержит клятву, данную язычнику. Поэтому воровать и грабить (как они делают со своим ростовщичеством) у язычников – это богослужение. Ибо они считают, что не могут быть слишком суровы к нам или грешить против нас, потому что они благородной крови и обрезаны как святые; мы же, проклятые гои. И они – хозяева мира, а мы – их слуги, да, их скот!»⁵³

«Если кому-то покажется, что я говорю слишком много – я говорю не слишком много, а слишком мало! Ибо я вижу в писаниях, как они проклинают нас, гоев, и желают нам зла в своих школах и молитвах»⁵⁴.

«Когда мы приходим к ним и они принимают нас, они извращают слово: Бог приветствует тебя (по-немецки – seid Gott wilkommen) и говорит: "Шед виль ком", то есть: "Дьявол, приди!" или: "Вот идет дьявол". Поскольку мы не понимаем иврита, они тайно питают к нам ненависть, и мы думаем, что они относятся к нам дружелюбно, в то время как они проклинают нас адским огнем и всеми несчастьями»⁵⁵.

«Мы хотели бы сделать себе подарок, чтобы избавиться от них. Они легли тяжелым бременем для нас в нашей стране, как чума, мор и не что иное, как несчастье»⁵⁶.

«Они не могли бы наслаждаться такими хорошими днями в Иерусалиме при Давиде и Соломоне, когда он принадлежал им так же, как теперь принадлежит нашей собственности, которую они ежедневно крадут и грабят. Они все еще жалуются, что мы держим их в плену! Да, мы имеем и держим их в плену, как я хотел бы сохранить свой ревматизм, фурункулы и все другие болезни и несчастья, которые должны ждать, как бедный слуга, с деньгами, имуществом и всем, что у меня есть! Я бы хотел, чтобы они были в Иерусалиме с евреями и со всеми, кого они хотели бы видеть рядом с собой! Поскольку совершенно очевидно, что мы не держим их в плену, чем мы заслуживаем того, чтобы такие великие и благородные святые так сердились на нас? Мы не называем наших жен шлюхами, как они называют Марию, Мать Иисуса; мы не называем их незаконнорожденными, как они называют нашего Господа Христа. Мы не проклинаем их, но желаем им всяческих телесных и духовных благ, разрешаем им поселиться у нас. Мы не крадем и не калечим их детей, не отравляем их воду, не жаждем их крови. Чем мы заслужили такой страшный гнев, зависть и ненависть таких святых детей Божьих?»⁵⁷

«Евреи не хотят от своего Мессии ничего большего, кроме того, чтобы Он был Кохабом и мирским царем, который уничтожил бы христиан, разделил мир между евреями и сделал их богатыми лордами, и, наконец, умер бы, как другие цари и его дети после него аналогично»⁵⁸.

«Поэтому поступайте с ними сурово, поскольку они только и делают, что мучительно хулят Господа нашего Иисуса Христа, пытаясь лишить нас жизни, здоровья, чести и имущества… По этой причине я не могу ни терпеть, ни поддерживать отношения с этими сознательными богохульниками и надругателями над нашими Возлюбленными Спаситель»⁵⁹.

В истории образования еврейского народа, предотвращая проникновение в него ложное представление о мире, Бог дал ему указание не смешиваться с другими народностями, т. е., иначе говоря, определил евреям быть в замкнутом состояние по отношению к иному людскому сообществу, но, вместе с тем, имеющую связь с Богом, Который таким образом вел ба их по истории становления. Однако общая атмосфера, тем более южного темперамента, становления лестничной системы предопределил избранному народу, с фактором особенности своей «славы» и данной Богом установки держаться замкнутого состояния, сильнее впасть в позицию гордости величины, отторгая не только окружающие их народы, но и саму связь с Богом-Творцом, сильнее превращаясь в положение целостности, где камень-закон превалирует над гибкостью творчества, т. е. здравомыслием.

В своем памфлете Лютер показал замкнутую горделивость евреев, которая была следствием приобщения к миру мистической целостности, где получив знание о Едином Боге как Творце-Создателе, мышление людей лжец стал переворачивать, акцентируя Бога как единого, но безжалостного надсмотрщика за исполнением всех священнических предписаний, в сознании, внешне сохраняя атрибутику иудаизма, стал переворачивать живого Бога-Творца в механического бога-«творца», на подобие зороастризма, с сильно выраженным уклоном сугубо национального характера.

Разве Бог создал человека для вечного наказания и вечного терпения? В мировоззрение евреев вкралось одно положение, по-человечески понятное и обычное, но в корне подрывающее представление о Божественном мироздании, изменяющее направление мышления людей от Творца величины к обожествлению величины. В своей истории еврейский народ был сильно подвержен матриархальным веяниям и потому тяжело уходил от идолопоклонств, вследствие чего постоянно наказывался Богом. Симбиоз идолопоклонства и наказания привел к тому, что у евреев появился повышенный страх перед Богом. В то же время дух искусителя действовал на народ, говоря, что Бог это карающий судья, и потому выходом из ситуации было представлено в строгом соблюдении правил поведения, для чего евреи придумали целую систему законов, порой вникавшие даже в мелочный быт человека. Законническое состояние, даже при выполнении требования всех правил, ничуть не уменьшало зависимость евреев от мистицизма, поскольку сам принцип закона несет в себе позицию величины и энергии, чем, собственно, и является Люцифер. Таким образом, впадая в законничество евреи сильнее вошли в систему величины и ее внутреннее состояние гармонии, где преступление имеет ответное действие в наказании, подобно тому, как «+» покрывается «–». А дальше произошло то, что и должно было произойти в подобном случае – принцип гармонии незаметным вирусом вошел в Священное Писание.

Смешение гармонии с преобразовательной дисгармонией Бога-Творца стало развитием уже изначальной ситуации, казалось бы, невинного мировоззрения (данное Богом, очевидно, по общей понятности вещей) соблюдения чистоты с положением силового старшинства, что в древнем мире было бесповоротным правилом любого общества в любом уголке света. А дальше лестнично-ступенчатая система завлекала общество в форму иерархичности чистоты с вытекающим отсюда положением ее высокого достоинства, которое достигается упорным трудом и высокой доблестью при покровительстве высших сил, что, в свою очередь, означает ущемление своих интересов до вхождения в состояние уничижения, поощряемое «Небесами», и удержание в этом состоянии как можно дольше, поскольку в мире противоположностей (маскирующегося под любую прихоть человека, в том числе и под Бога-Творца), чем тяжелее заработок, тем выше счастье его обретения, тем выше достоинство (в христианстве, по крайней мере, в русском языке, принимавшее вид положительного благочестия. Во 2 Петра даже присутствует такая мысль, – «в терпении благочестие», что в действительности означает – в терпении чистота, которая есть честь, гордость, и даже с позиции праведности это все равно гармония, и яркий пример тому насколько она пронизывает человеческий мир).

Ни в Старом, ни в Новом Завете с позиции Бога-Христа нет положения призыва к терпению наказания (если таково случилось, то человеку и так ничего не остается делать, как только терпеть), но зато множество раз встречаются призывы к долготерпению разными пророками. Если, к примеру, И. Христос учит прощать своих обидчиков, то его последователь, таким образом, нарушает равновесие закона – преступление – наказание, выходит из состояния гармонии, открываясь тем для Бога. И, наоборот, исполняющий призывы пророков, а за ними и «святых отцов», долго терпеть, тот замыкается в себе, в мире своей целостности, разжигается, борется сам с собой, повышая свой аскетический градус, возвышается в своих усилиях, наконец, в накапливании достоинства приближается к богу, только не к Творцу, а к богу целостности. В Библии существует одно место, которое перечеркивает все призывы к долготерпению: «О, Господи!.. не погуби меня по долготерпению Твоему» (Иеремия 15:15). В этих словах пророк выразил мысль неизбежности гибели, следующих подобным путем. Но и Бог не долготерпит, это тоже ошибка соблазненного человеческого представления. Что делает человек Богу ущербного в своем беззаконии? Поэтому Бог ожидает, когда человек придет к Нему, но не долготерпит его – это признак омерзения… Долготерпит человека лишь сатана.

Насквозь пронизанная человеческая речь представлением мистических принципов на Бытие в Священное Писание вошло также и понятие свободы, однако, в раздвоенной позиции. В основном это значение в тексте можно трактовать просто как жизнь, или полнота жизни, например, такой абзац – «Посему так говорит Господь Бог: вот, Я – на ваши чародейные мешочки, которыми вы там уловляете души чтобы они прилетели, и вырву их из-под мышц ваших, и пущу на свободу души, которые вы уловляете, чтобы прилетели к вам» (Иезекииль 13:20). Или: «Господь есть Дух; а где Дух Господень, там свобода» (2 Коринфянам 3:17). Но встречаются и аксиоматичные утверждения – «К свободе призваны вы, братия, только бы свобода ваша не была поводом к угождению плоти, но любовью служите друг другу» (Послание к Галатам 5:13). Здесь вначале Павел передает мысль о необходимости свободы, как своего рода идеализм всеобщего положения, а затем здраво пугается своего же утверждения, и призывом служению друг другу фактически ее перечеркивает. Так или иначе, положение свободы в Священном Писании имеет значительное утверждение на умы людей, которые, de facto, не делают различия между абсолютной и житейской. (Сюда же можно отнести и утверждение в Нагорной проповеди – «будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Матфей 5:48). Смыл этой фразы в здравой относительности, поскольку человек никогда не сможет достичь божественного совершенства, это значит стать богом. Но фраза сказана прямолинейно, а церковники в стремлении к идеалу (гармонии) ее также прямолинейно и восприняли, стали культивировать, и получили вечное наказание для вечного совершенствования).

Мировоззрение целостности мира наглядно отразилось у евреев старым представлением о Боге носившего откровенно женский типаж. Интересное значение в этом свете имеет одно из имен Бога, а именно, Эль-Шаддай. Понятие «Эль» несет смысл «Бог», «Всемогущий». Приставленный к этому понятие «Шаддай» среди различных интерпретаций, таких как, «все побеждающая мощь», «возвышенность», «Тот, который достаточен», также означает «женская (материнская) грудь», «сосок». Выступая, таким образом, моментом встроенности матриархальных настроений в представление о Боге-Творце, т. е. Бог как Податель плодородия, что, конечно, не отрицает Бога-Творца, фактор Его благословения, здесь старым проявлением акцентируется подход к Богу с позиции женского начала (т. е. у евреев не было Великой Богини, поскольку это слишком откровенно перечёркивало мировоззрение о Боге-Творце, зато Бог стал наподобие гермафродита, с женской грудью) с соответствующими отсюда выводами устройства всего мира, его рождения, обновления, в общем, всех мистических представлений (которые в новые времена на новых территориях, лишь с опусканием непосредственно откровенной отсталости в виде пантеизма и откровенной дикости в факторе половых органов, станут называться высоким идеалом светской философии, из чего впоследствии появиться уже совсем передовая «мудрость» под неоспоримым названием классическая).

Следствием представления о мире как о целостности Бытия стало распространение среди еврейского общества повсеместно использовавшегося тогда разными народами символа гексаграммы, имеющий смысл всеобщего единения (в том числе и сексуального) из которого появляется новое, следствием чего происходит всеобщее процветание и укрепление. Евреи позаимствовали этот символ, для них удачно подошедший с точки зрения 12 граней символизировавшие 12 колен Израиля, дали ему название печать Соломона, позже он стал называться щитом Давида, а потом Звездой Давида. Так в иудаизме мистицизм стал закрепляться наглядной символикой, вытесняя Божественное начало на задворки их миропонимания, в конечном итоге превратившись в официальный символ всего еврейского общества (кстати, здесь показательный пример, как бродившая тысячелетиями некая идея, понимание мира и себя в нем, однажды выходит на официальный уровень, это к вопросу относящегося к появлению понятия «рус»).

Строгое, как и во всем мире, следование евреями принципом гармонии и ее природы старшинства выявили другую её составную часть – уничижение и замкнутость, следствием чего стали дальнейшие призывы пророков к долготерпению, и вообще соблюдение состояния закон – наказание, что в сумме привело к появлению в их среде эзотерического течения в виде кабалистики, с ее учением всемирного равновесия, развития и т. п., и проложило свой задел дальше, в раскрытый иудаизм, стало прологом для будущего христианства, быстро превратившийся, многочисленными призывами к терпению уже первых проповедников христианства, в религию гармонии бытия – мистического озарения в великом противостоянии многочисленным искушениям, монастырский аскетизм, и последующим за этим глобальным учением о гармонии, которое необходимо воплотить в общественном организме на основе экономической формации, и которое суровой действительностью долготерпения есть светлый путь развития в достижении общечеловеческого счастья состояния достоинства…

Первым царем Самуил поставил, по избрании Господа, праведного Саула («тот, о ком попросили»), который соединил все племена и нанес ощутимое поражение своим врагам, но, не выполнив указание Господа, потерял Его благорасположение, стал хмурым и подозрительным, погиб при битве с филистимлянами, где потерпел большое поражение своего войска.

После гибели Саула, около 1000 г. до н.э., племена Иудеи поклялись в верности Давиду («возлюбленный»), который ранее прославился своими победами над их врагами. После семилетнего правления Сауловского наместника в Израиле, и его убийства, Давид был признан также и царем всего Израиля, перенес столицу из Самарии («Шомром» – озн. «сторожевая крепость», столица израильского северного царства, основана Амврием, царем Израиля, около 880 г. до Р.Х. на холме, купленного им у Семира и названного в честь него) в Иерусалим.

Изначально город Иерусалим был основан племенем иевусеев, к которым затем подселились аморреи, хетты и ферезеи бок о бок мирно живя. В древности звался городом Иевусом, что означает «площадка для молотьбы», а также по их поклонению – «Урусалим», что значит «город бога Салима», т. е. «город мира», «город бога мира», где «уру» – город, «салим» – имя бога, а также «мир»; современное соединительное звучание приняло форму «Иерусалим»; завоеван евреями при царе Давиде и некоторое время носил его имя.

P.S. Поскольку идолопоклонники назвали свой город городом бога мира, то Бог-Творец не мог не обратить на это внимание, и потому Он отдал этот город тем, кто несет правдивое знание о Боге всего мира, поскольку же идолопоклонство оказалось и в их среде, то Бог развил неприязнь к этим глупым умникам во всех близлежащих к ним народах, и теперь за этот город идет столкновение интересов быть ли ему городом бога гармонии, или городом Бога, общим творческим процессом Который допустил иллюзию гармонии.

Давид был человеком ортодоксальных взглядов, он поклонялся только Господу, строго пресекая идолопоклонство в народе, за что Господь его благословил, раздвинув границы его царства, покорив ему и успокоив всех соседних народов. Своему сыну Соломону («процветание», «благоденствие», «мир», а также «совершенный», «целостный») Давид оставил крепкое, процветающее государство.

При Соломоне престиж Израильского государства распространился далеко за его пределами. Царствование Соломона названо «золотым веком» в истории Израиля. По великолепию, богатству и божьей мудрости никто не мог сравниться с Соломоном. Более всего Соломон прославился строительством Иерусалимского Храма, который еще задумал его отец Давид, для обитания в нем Бога евреев. «Я освятил сей храм, который ты построил, чтобы пребывать имени Моему там вовек, и будут очи Мои и сердце Мое там во все дни».

Комплекс храмовой горы и непосредственно сам храм был построен в стиле классицизма (ступенчатость, башенки, колонны, блочность, арочность; наименование 17 в. «классицизм» – что значит образцовый, лишь увенчало этот стиль периода многих тысячелетий). Это говорит о том, что прославлять Бога может любой архитектурный стиль. Но в истории человечества всё равно доминантным явлением классицизм остался, по крайней мере, до сегодняшнего времени, в большей степени выражением взгляда на мир как на отдельную субстанцию (такое представление о мире даже нонсенсом присутствуют в иудействе и христианских церквах). Поэтому, несмотря на то что в иудее-христианской традиции классицизм стал фактором творительного начала, он вместе с тем, там же в иудее-христианской традиции, с таким же успехом выполняет роль эволюционизма-рождения-становления посредству энергетических всплесков. Кроме того, к этому следует прибавить весь остальной мир классицизма, прославляющий всевозможные мистико-языческие поверья народов мира и религии не творительно-спасительного действия. Поэтому, суммируя, классицизм своим состоянием украшенной ступенчатости стал прекрасным олицетворителем лестничной структуры мистицизма, слившись в тысячелетиях воедино, и потому, в большей степени, стал выражением мистических настроений человечества, до настоящего времени, де факто, выступал и выступает символом фундаментальности эволюционистического взгляда на мир, пиковая форма которого раскрылась в XX в. в доктринах построения коммунизма и фашистского нацизма (внимание, ещё раз – коммунизм и нацизм это полнообъёмное воплощение классической философии).

Непосредственно в представлении евреев в классическом стиле храмовой горы проявился наибольший уход от зиккуратизма, но лишь наибольший уход, не полный, поскольку даже само имя Соломона в значении «целостный» указывает на прежнее присутствие в этом народе культа целостности мира. Поэтому в данном случае сложилась двойственная ситуация, когда внешняя монументальность выражает полное олицетворение Бога-Творца, или, по-другому сказать, изначально относившееся к иллюзии целостности искусство стало прославлять абсолютное творительное начало, а внутренне еврейское общество по-прежнему было сильно идеями зиккуратизма, на века сохранившие в себе образ «единства противоположностей» – гуманизма-нацизма, равенства и лучшести.

Несмотря на благоприятный период соломоновского царствования к концу своей жизни Соломон начал олицетворять второе значение своего имени, «единством противоположностью» стал удаляться от Господа. Многочисленные иноплеменные жены склонили его к либеральным духовным взглядам. Соломон построил для них их идоложертвенные капища, что является мерзостью для Господа. Бог послал пророка Своего Ахию («(мой) брат Яхве») к Иеровоаму («да умножится народ»), смотрителю Соломонова, чтобы тот открыл ему Свое намерение: «Я исторгаю царство из руки Соломоновой и даю тебе десять колен, а одно колено останется за ним ради раба Моего Давида и ради города Иерусалима, который Я избрал из всех колен Израилевых» (3 Царств 11:31-32).

К концу правления Соломона, т. е. по мере проявления либерализма к идолопоклонству, экономическое состояние простого народа становится все более тяжелыми. Несмотря на то, что внешне царство процветало, утяжеленное налоговое бремя постепенно накаляло социальное напряжение. Когда воцарился сын Соломона Ровоам («умножающий народ») еврейское общество просило его смягчить налоговое бремя, на что Ровоам, очевидно имея в сердце «умножающую» гармонию, т. е. универсальное средство умножения через наслаждение, ответил своему народу: «если отец мой обременял вас тяжким игом, то я увеличу иго ваше; отец мой наказывал вас бичами, а я буду наказывать вас скорпионами» (3 Царств 12:11). Тогда весь народ увидел, что царь преисполненный своей ненавистью, не идет ему навстречу, сказал себе «какая нам часть в Давиде?», и отошли от него к Иеровоаму, смотрителю Соломона, побив насмерть посланного от Ровоама сборщика подати. За Ровоамом осталось только два колена, находящиеся к югу Иудина и Вениаминова, затем к ним присоединились не имевшие своей территории Левиты, колено священнослужителей. Так, в 930 г. до н.э. образовалось два царства – северный Израиль с Самарией и южная Иуда с Иерусалимом. Имея цель спасения всего человеческого рода, Бог не перенес все царство из одних рук в другие, а разделил его для того, чтобы оставить связующую духовную нить между Давидом, назвав его светильником рода и будущим Спасителем всего человечества.

Царство Израиль просуществовало 250 лет, за это время ни один из 19 его царей не почитал Бога, вообще, для израильтян было характерно закоренелое идолопоклонство. Осада ассирийцами и падение ее столицы Самарии, при царе Осии («(от Господа) спасение») в 722 г. до н.э., означало конец Израильского царства. После недолгого пребывания Израиля под властью Ассирии он взбунтовался и выступил против, но потерпел полное поражение. Многие израильтяне погибли, других угнали в плен, некоторые осели затем в разных частях Ассирийского царства, сам Израиль стал провинцией Ассирии. На месте израильского царства стало возникать, в процессе смешения немногочисленно оставшихся израильтян и пришедших иноземных народов, в основном их изгнанников, новая общность, получившая название «самаритяне», сохранившие веру в Бога Израиля, но, впоследствии презираемые и нередко преследуемые самими израильтянами.

Иудейское царство просуществовало после падения Израиля еще 135 лет. Ею правили потомки по прямой линии царя Давида, 19 царей и одна царица, постоянно сменяя в чередовании состояние народного религиозного подъема религиозным упадком, в первую очередь зависимые от духовного настроения самого царя (в свою очередь являвшиеся отражением своего народа, в котором было все, и вера, и идолопоклонство). В 734 г. до н.э. Израиль и Дамаск совместно напали на Иудею, осадив Иерусалим. Пророк Исаия («Господь – помощь, спасение») советовал иудейскому царю Ахазу («он захватил») сохранять спокойствие, т. к. угроза носила лишь временный характер, из-за намерений Ассирийцев нанести удар с севера по Израилю и Дамаску. Но, Ахаз не внял словам пророка и обратился к Ассирии за помощью, попав тем к ней в вассальную зависимость, с выплатой ежегодной большой дани. Эта тяжелая зависимость сохранилась до 612 г. до н.э., когда под ударами мидян, вавилонян и пришедших с севера кочевников скифов пала Ниневия, столица Ассирии. Лишь последние 10 лет до падения Ниневии, Иудея была свободной и независимой, и царь Иосия («Господь поддерживает») мог свободно проводить реформы.

После падения, Палестина стала заманчивой территорией двух цивилизаций, Египта и Вавилона. В 609 г. до н.э. в столкновении с Египетскими войсками погиб царь Иосия и Иудея попала под власть Египта, но вскоре Вавилонский царь Навуходоносор доказал свое превосходство и установил контроль над всей Палестиной. Иудейский царь Иехония («Яхве укрепит») поднял восстание, закончившееся его капитулированием, после чего произошло первое переселение иудеев в Вавилон. Через несколько лет восстание поднял наследовавший трон Седекия («Господь – моя правда»). Его итогом стало взятие Иерусалима в 587 г. до н.э., разрушение Храма и дворца царей, пленение и переселение в Вавилон всех его знатных жителей, остальные евреи спаслись бегством в Египет, царь Седекия был пленен и заточен, его сыновей убили на его глазах. Иудейское царство прекратило свое существование.

В отличие от рассеянных по всей Ассирийской земле изгнанников из Самарии и считавшихся среди евреев потерянными, иудеям было разрешено строить в Вавилонском царстве свои поселения, что способствовало сохранению их культуры, языка и истории. Так, Бог, сохраняя культуру больше иудейскую, чем израильскую по причине будущего пришествия Спасителя мира из рода иудеев.

В 539 г. до н.э. основатель Персидского государства Кир совместно с соседствующим мидийцем Дарием напали и захватили Вавилон. Вавилонский царь Валтасар был убит, а Дарий и Кир разделили между собой власть над империей. Через два года Дарий скончался, и Кир стал единолично править всей империей. Пророк Даниил («Бог мне судья»), находящийся в Вавилоне на особом уважении по его умению точно трактовать различные сны и видения, предсказывать некоторые судьбы, указывал новому царю, Киру, на давнее пророчество Иеремии («Яхве возвысит»), согласно которому Кир явился исполнителем воли Божьей в наказании Вавилона за его распутство, и дальнейшее его предначертание свыше как освобождение иудейского народа. Кир проникся доверием к словам Даниила и в 538 г. до н.э. распорядился по освобождению иудеев и др. народов. «Так говорит Кир, царь Персидский: все царство земли дал мне Господь Бог небесный, и Он повелел мне построить Ему дом в Иерусалиме, что в Иудее. Кто есть из вас, из всего народа Его, – да будет Бог его с ним, – и пусть он идет в Иерусалим, что в Иудее, и строит дом Господа Бога Израилева».

Большая часть иудейского народа осталась жить в Вавилоне. Первые пришедшие в земли иудейские в количестве 50.000 человек, которых привел князь по линии Давидова Зоровавель («(семя(потомство) вавилонское»), сразу постановили храмовый алтарь и возобновили постоянное богослужение. В 516 г. до н.э. Иерусалимский храм, преодолевая различные сопротивления, был полностью построен и торжественно освящен, сам же город лежал в руинах. Вторую группу возвратившихся в Иудею возглавил книжник Ездра («помощь»), приблизительно в 458 г. до н.э., который стал ревностно бороться за духовную чистоту, найдя в своем народе отступление. В 457 г. последовал указ, давший Иудеи статус самостоятельной области. С этого момента Иерусалим снова становится центром страны. Третью группу, ранее возвратившуюся в Иудею, но затем из-за всеобщей разрухи вернувшиеся обратно в Персию, возглавил Неемия («Господь утешил»), состоявший на службе при дворе персидского царя, в 441 г. до н.э. получил высочайшее разрешение направиться в Иерусалим на его восстановление.

В это время иудаизм становится религией, идет обрабатывание всех книг с делением учения на три части: Тору, Пророков и Писание. Торе, Пятикнижию Моисеева закона, отводилось уже большее значение. Происходит распространение синагог, где в отличие от единого храма не происходило жертвоприношения. В синагогах молились, читали, изучали и толковали Писание. Свое начало синагоги ведут из Вавилонского плена, где евреям было необходимо где-то собираться для совместной молитвы.

В отличие от зданий само политическое устройство, статус иудеи не был восстановлен в первоначальном виде, Иудеей правил хоть и еврей, но все же персидский наместник, что сильно волновало всех т. с. благочестивых евреев, считая этот факт недопустимым в Богом выделенной, значит, по их мнению, возвышенном народе. Все иудеи жаждали политическую самостоятельность, но не через осуществление завета с Богом их отцов, лежащий на их народе, их духовной связи, а чисто политическим, буквенно-законным, энергетическим устройством, т. е. новым племенным объединением, созданием новой монархии, которая должна была возродиться, по предсказанию пророков, в роду Давида, несущий им мир и процветание. Так, соединяя понятия монархии и духовного завета, всех царей из династии Давида они называли «помазанниками Господними» – еврейское «Машиах», русское «Мессия», означающее помазанник, по-гречески же помазанник означает «Христос».

Всё более эгоистично рассматривая свою избранность, как своего рода превосходство над другими народами, евреи не хотели допускать самой мысли о возможно более значительной цели Бога, нежели их покровительство, по-своему узко рассматривая Создателя, как волшебную палочку, принадлежащую только этому «избранному» народу, для решения его собственных, эгоистических интересов и не допуская между ними никакого недопонимания, изгоняя всех критикующих их пророков, выворачивая в толковании их предсказания, соразмерно личного представления о счастье. Поэтому у евреев появляется мысль о приходе к ним потомка Давида в образе царя-помазанника, Мессии, который должен освободить их от политической зависимости и дать им собственное, исключительное от всех, процветание, в принципе, стали ждать искусного политика, который, с одной стороны, сможет объединить всех евреев, с другой, уже понимая, что, даже объединившись, они не всемогущи, договориться о мире с другими государствами, что в целом было, на тот момент времени, да и последующем, лучшим способом их существования.

С V по III вв. до н.э. греки боролись с Персами за обладание территории на Ближнем Востоке. В 333 г. до н.э. Александр Македонский соединенными силами вторгся в Персию, одерживая победу за победой над Дарием III. Он установил греческое господство над всем Восточным Средиземноморьем и прилегающими обширными территориями, на востоке вплоть до Индии, на юге завоевав Египет. Скоро сильная греческая культура стала доминировать на всей захваченной ею территорией, стала называться эпохой эллинизма.

После смерти Александра в 323 г. до н.э. его империя распалась, частями которых стали править военноначальники Александра. Один из этих частей бывшей империи, Египет и Сирия, стали вести борьбу между собой за обладание Палестиной. В III в. до н.э. Палестиной правил Египет под властью династии Птолемеев, а во II в. до н.э. Палестиной правило царство Селевкидов, располагавшееся на территории Сирии. Эти царства получили свое название по имени их первых правителей.

Со временем власть Селевкидов постепенно ослабевала над Палестиной из-за внутренних расколов и междоусобицы, и уже ко второй половине II в. до н.э. евреям удалось добиться полного самоуправления в империи Селевкидов, перешедшая затем в полную независимость Иудеи, которая затем подчинила себе соседние регионы – Идумею (Едом) на юге и Галилею на севере. В это время в Иудеи правили первосвященники семьи Хасмонеев (Маккавеев), рода Хасмона, которые в свое время подняли восстание против Селевкидского царя Антиоха IV Эпифана, добившись тем большей независимости для евреев (священник Маттафия («дар Яхве») Хасмоней с пятью своими сыновьями, среди которых Иуда («хвала») Хасмоней в дальнейшем возглавил восстание, но был убит, и тогда борьбу возглавил Ионафан («Яхве дал») Хасмоней).

Становление Хасмонеев первосвященниками, первый из которых был Ионафан, тем же Антиохом для большей своей поддержки, было встречено неоднозначно различными, к этому времени образовавшимися, религиозно-политическим партиям, такие как фарисеи – ревнители закона, саддукеи – богатые аристократы, склонные к эллинизму, ессеи – гордые религиозные подвижники, зилоты и сикарии – крайне воинственные радикалы, ревнители религиозной чистоты. Ведь этим событием прерывалась 800 летняя цепь первосвященников рода семьи Садока («праведный»), поставленным к Иерусалимскому храму еще Давидом.

Став первосвященниками Хасмонеи, вначале в лице Симона («Бог услышал»), закрепили это право за своей семьей, затем приемники Симона присвоили себе в дополнении к первосвященству и царский титул. Если первые Хасмонеи руководились патриотическими побуждениями, то их наследники вступили между собой в жестокую борьбу за овладение трона. Междоусобица переросла в гражданскую войну, ослабевая друг друга, в которую в 63 г. до н.э. вмешались римские войска, под командованием Гнея Помпея, приглашенный Гирканом II для борьбы за власть против своего брата Аристобула II, который укрепился в Иерусалиме. Иудея стала зависимым от Рима царством.

Рим сначала II в. до н.э. вел активную политику на Ближнем Востоке, и уже владел Сирией, а в 63 г. до н.э., оказывая поддержку одной из противоборствующих сторон, установил свой контроль над Иудеей. Вначале Хасмонеям удавалось сохранить за собой политическое влияние, но в 37 г. до н.э. Рим поставил царем Иудеи Самарии и Галилеи своего наместника Идумея Ирода (гр. «потомок героя»).

Ирод умел строить свои отношения с Римом, но никогда не пользовался уважением у своих подданных евреев, хотя и предпринимал некоторые популярные действия, например реконструкция Храма, добился у Рима некоторых привилегий для евреев, живших за пределами Иудеи, построил ипподром и другие общественные здания в Иерусалиме. Вместе с тем он старательно насаждал Греко-римскую культуру, устроил в городе театр и большой амфитеатр для зрелищ и состязаний, а за пределами Иудеи строил языческие храмы, посвящая их Августу. Будучи очень подозрительным, он проводил массовые казни и пытки, он даже лишил жизни своей жены и двух сыновей, несмотря на их заступничеством самого Римского императора Августа.

Ирод безжалостно уничтожал всех своих потенциальных врагов. Прослышав про родившегося какого-то нового еврейского царя, он решил избить всех младенцев в предсказанной пророком местности, Вифлееме. После смерти Ирода его царство перешло его двум сыновьям Ироду Антипе младшему, ставшим северным правителем, Галилеи, и Ироду Архелаю старшему, ставшим южным правителем, Иудеи. Ирода Архелая Риму пришлось сместить через 6 лет своего правления, из-за проявления своей огромной жестокости по отношению к своим подданным (он был жесток как его отец, но не обладал его политическими способностями), и Иудеей стали править римские наместники.

В это время, еще при жизни Ирода Великого, в Иудеи, в Вифлееме в роду Давида, родился некий Иисус. Этому рождению предшествовало 400-летнее молчание Бога. От последнего пророка Малахия («мой ангел-посланник») Бог больше не обращался к своему народу. Когда же Иисус вырос он, выйдя из своего города Назарета, пошел странствовать по еврейской земле с проповедью приблизившегося Царства Божия. Этой миссии предшествовало служение его Предтечи (двоюродного брата) некоего Иоанна (евр. Иоханан – «Яхве милостив») Крестителя, который говорил: «Я крещу вас в воде в покаяние, но Идущий сильнее меня; я недостоин понести обувь Его; Он будет крестить вас Духом Святым и огнем» (Матфей 3:11).

Учение Иисуса отличалось от привычного иудаизма тем, что он стал раскрывать Бога не с позиции достоинства и характерной строгости, но как милующего Отца, сделал упор не на соблюдение внешней формы обрядности поклонения Богу, а на внутреннее отношение к Нему. (Поэтому Христос, как некоторые исследователи стараются доказать, не мог быть магом с корнями из Египта, Индии или Ирана, поскольку магия может принести только идею справедливости). Вдобавок, из всего его учения как бы следовала одна очень странная для евреев мысль, то, что он сам и есть Бог, а значит теперь в молитве следует обращаться не к Господу, ЯХВЕ, а к нему Иисусу, т. к. весь Свой суд Отец отдал Ему, теперь Он является Богом, Царем и Спасителем своего народа. Несмотря на все проделанные Иисусом невиданные чудеса для учителей закона это ничего не означало, а лишь явилось неслыханным святотатством.

Еврейские священники не ждали только Миссию, который вместо провозглашения чистоты евреев и решительных политических действий для их освобождения начнет обличать всех в неправедности, принуждать к духовному покаянию. Сердца учителей были ожесточены и закрыты настолько, насколько они превознесли в своем сердце закон, расписывая все до мельчайших подробностей, насколько был низок общий духовный уровень состояния всего народа, живущий по религиозным традициям, где всегда и все делалось для исполнения закона, стали ступеньками природы достоинства, для которого покаяние мерзостно.

Опасаясь, что Иисус все больше увлекал за Собой последователей, открыто осуждая учителей закона, а потому потерять свой авторитет, который для них был соразмерен всей религиозной истине, заключавшийся в освобождении и прославлении своего народа, в котором они должны были по возможности принять непосредственное участие и остаться в истории как великие сподручные Божественного промысла по введению их в состояние высокого достоинства, а не какими-то кающимися последними грешниками, к чему призывал Иисус, прикрываясь лучшими политическими соображениями, яко бы Иисус являлся первым смутьяном народа, угрожавшее спокойствию империи, решили избавиться от Него, как можно скорее придать смерти под предлогом преступника. Они выдали Иисуса Понтию Пилату (римскому наместнику с 26 по 36 гг. н.э.) и добились Ему смертного приговора, как претенденту на конкуренцию власти Рима, императора Тиберии, приведенный в исполнение. Следствием состояния достоинства, проявленное в законнической религиозности, стало то, что у еврейского народа, который совсем недавно хотел сделать Иисуса своим царем, теперь «открылись глаза» (но «закрылось сердце», превратившись в механизм закона), – ведь Он самый злой преступник, назвавшийся Богом, – в неистовстве кричали: распни Его, пусть кровь Его останется на нас и на детях наших! Однако по прошествии трех дней после своей казни Иисус явился своим ученикам, а затем и множеству народа. Через некоторое время на глазах у всех Он, поднявшись в воздух, исчез из вида, как Он сказал, ушел к Своему Отцу. Все еврейское общество разделилось на уверовавших в Него, как в Мессию, и не уверовавших, с обвинениями других в пантеизме.

Таким образом, Бог исполнил действие закона не на человеке, а на Себе. Приняв обвинение в святотатстве, в том, что не совершал, Он как жертвенный агнец, оставаясь чистым, вместил в Себя порок, немощь и неведение обвинителей, отступничество, отдал Себя на смерть. Со стороны Бога закон осуществлен, произведен творческий процесс оправдания. Теперь осталось претворить творческие навыки со стороны человека – осознавший мудрость Бога и уверовавший в спасение через Иисуса Христа унаследует все благословение Бога-Творца.

Преобразовательным действием спасения Бога Люцифер получил тяжелый удар, но он продолжает атаковать человечество. В образе бога Истины с природой достоинства он по-прежнему насаждает среди людей упорство держаться древних (мистических) традиций, спасение от Бога подменяет идеей спасения собственными усилиями, делает все, чтобы церковь радости о вечной жизни превратилась в церковь скорбящих, а кроме этого, в противовес, завлекает идеей о земном благополучии, человеческих возможностей, противопоставил житейской свободе, единству, сотрудничеству и спасению в Боге качества целостности – свободу, равноправие, справедливость, братство, целесообразность, закону благодати, чистоты духовной – высокое достоинство, стал строить церковь гармонии – свободы, равенства, единства-братства, притом, насколько возможно, в самой христианской церкви, и тем более в среде иудаизма, мировом провозвестнике о Боге-Творце, тлеть и ждать своего часа для претворения высшей мистифицированности, магии состояния достоинства чистоты – философско-математическое обоснование о доминанте гармонии.

Образование христианской церкви было воспринято Римом как появление иудейской секты, и интересовала власть только степенью ее лояльности. Христианская церковь в действительности стала иудейской сектой, поскольку секта – это вообще явление выделения (увеличения) определенных положений традиционного течения. Специфика только в том, что сектальное выделение может происходить в двойственном направлении. В одном случае повышено проявлять мистическую подноготную, поскольку мистицизм пронизывает человечество и даже творительный иудаизм, а в другом – преобразовательную сторону Бога-Творца, чем собственно и является непосредственно иудаизм по отношению к мистической платформе сознания человека с туманным пониманием нахождения во главе всего некоего творящего начала, но в то же время сам фактически целиком перешедший в сектальную форму диктата природы закона – мистицизм закона, из которого, в свою очередь, вышла еще более законническая секта – ислам, настолько не принимавшая милость, что вскоре заявившая о себе как об отдельном мировоззрении от иудаизма, и наоборот, иудаизм творительного начала максимально раскрылся в христианстве, ставшее сектой первому, причем, как и иудаизм, сразу принявшее форму сектального мистицизма, составная творительная часть которого затем раскрылась в протестантизме, став для первой сектой повышенного преобразования. Поэтому следует подвести черту и вывести определение – христианство стала сектой милости, ислам – сектой справедливости.

Первая христианская церковь, т. е. община, была основана в Иерусалиме (среди ее лидеров оказались и женщины, самый яркий пример этому Мария Магдалина) и, несмотря на гонения власти, стало быстро распространяться. В 37-41 гг. Римским императором стал Калигула, он объявил себя божеством и велел поставить собственное изваяние для поклонения в Иерусалимском Храме. Местные римские власти понимали, что это вызовет общее народное восстание как иудаистов, так и христиан, не торопились с исполнением приказа. Скорое убийство императора предотвратило беду.

Следующий император Клавдий, 41-51 гг. ликвидировал институт римских наместников в Иудеи и восстановил царское правление. Трон занял внук Ирода Великого Ирод Агриппа I. В течение его правления, 41-44 гг., ситуация в Палестине оставалась спокойной, он организовал гонения на видных христиан, чтобы сделать приятное иудеям. После смерти Агриппы Рим снова стал назначать своих наместников, которые все больше проводили оскорбительную политику в отношении местного населения. В 66 г. евреи зилоты напали на римский гарнизон в Иерусалиме и уничтожили его.

Император Нерон послал в Палестину большое войско под военночальством Веспасиана. В Галилее еврейская армия была разбита. В 69 г. Веспасиан, захватив всю Иудею, кроме Иерусалима, отбыл в Рим, где стал императором, с 69 по 79 гг. Евреи на затишье военных действий успокоились, лишь христиане, помнившие предсказание Иисуса о разгроме Иерусалима, бежали из города. В следующем 70 г. Веспасиан доверил командование войсками в Палестине своему сыну Титу. После нескольких месяцев осады Иерусалим пал. Город был разрушен, Храм сгорел (в Талмуде приводятся даты разрушений Первого и Второго Храма, которые, как ни странно, были одного дня, 9 Ава, но в разных годах это разные дни, которые колеблются в пределах конца июля – начала августа; это намек евреям от Бога – наступаете на одни и те же грабли…) Последняя еврейская крепость Масада, близ Мертвого Моря, пала в 73 г. (Еще Гней Помпей 136 лет назад на условиях победителя с соратниками вошел в святая святых Иерусалимского храма. Это было чудовищным своеволием. Теперь же римляне были тем более повинны в сожжении Храма. По факту одной культуры, одного отношения к евреям, фактически близкородственного содержания – одно и тоже – несмотря на то, что они не имели реальных связей друг к другу, г. Помпей в 73 г. будет погребен под лавиной внезапно проснувшегося вулкана Везувий).

Вот как описывает взятие Иерусалима римлянами почти свидетель этого события римский историк Тацит: «Иудеи были единственным народом, отказавшимся подчиниться Риму, и это особенно возмущало всех1… Над городом стали являться знамения, которые народ этот, погрязший в суевериях, но не знающий религии, не умеет отводить ни с помощью жертвоприношений, ни очистительными обетами. На небе бились враждующие рати, багровым пламенем пылали мечи, низвергавшийся из туч огонь кольцом охватывал храм. Внезапно двери святилища распахнулись, громовым, нечеловеческой силы голос возгласил: "Боги уходят", – и послышались шаги, удалявшихся из храма. Но лишь немногим эти знамения внушали ужас; большинство полагалось на пророчество, записанное, как они верили, еще в древности их жрецами в священных книгах: как раз около этого времени Востоку предстояло якобы добиться могущества, а из Иудеи должны были выйти люди, предназначенные господствовать над миром. Это туманное предсказание относилось к Веспасиану и Титу [будущие императоры Рима], но жители, как вообще свойственно людям, толковали пророчества в свою пользу, говорили, что это иудеям предстоит быть вознесенными на вершину славы и могущества, и никакие несчастья не могли заставить их увидеть правду2»⁶⁰.

В огне войны погибли все еврейские религиозно-политические партии, выжило только фарисейство, на базе которого иудаизм получил свое дальнейшее возрождение. Христианство уже не рассматривалось Римом как внутреннее течение иудаизма, но как новая, политически опасная, религия, ставившая себе цель создание государства внутри государства, т. к. они отказывались воскурять ладан на алтарях в честь гения императора, тем ставя свою религию на первое место, нежели императора, требовали исключительной подчиненности некоему своему учителю Христу, которого они распяли как преступника, вступавшее в противоречие с притязаниями кесаря на абсолютную власть. Их тайные сборы по ночам лишь более укрепляло взгляд Рима на то, что христиане пытаются подорвать государственную безопасность, несуразно обвиняя их в культовых человеческих жертвоприношениях.

Тацит описывает иудеев с точки зрения удаленности их от достижений мира римской цивилизованности, погрязших в грубых суевериях, ленивых и злобных к окружающим: «Моисей, желая увековечить себя в памяти иудеев, дал им новую религию, враждебную всем тем, что исповедуют остальные смертные. Иудеи считают богопротивным все, что мы признаем священным, и, наоборот, все, что у нас запрещено как преступное и безнравственное, у них разрешается. В своих святилищах они поклоняются изображениям животного, которое вывело их из пустыни и спасло от мук жажды; при этом режут баранов, будто нарочно, чтобы оскорбить бога Аммона; убивают быков, потому что египтяне чтут бога Аписа. Они не употребляют в пищу мясо свиней, ибо животные эти подвержены той самой болезни, что некогда поразила народ иудеев. О перенесенном ими в древние времена страшном голоде доныне напоминают соблюдаемые иудеями частые посты, а привычка их замешивать хлеб без дрожжей связана с тем, что некогда они питались наспех сорванными сухими колосьями. Они и отдыхать любят в седьмой день, как говорят, потому что на седьмой день кончились их муки; со временем безделье стало казаться им все более привлекательным, и теперь они проводят в праздности каждый седьмой год. Некоторые, правда, полагают, будто этот обычай они ввели у себя во славу Сатурна, потому ли, что вера их и народ пошли от идеев, удалившихся в изгнание вслед за Сатурном, но, может быть, и потому, что из семи звезд, правящих судьбами смертных, самая высокая и самая могучая – звезда, называемая Сатурновой, а путь, проходимый многими небесными светилами, и время, за которое они этот путь совершают, выражаются числами, кратными семи.

Но каково бы ни было происхождение всех описанных обычаев, они сильны своей глубокой древностью; прочие же установления, отвратительные и гнусные, держатся на нечестии, царящем у иудеев: самые низкие негодяи, презревшие веру отцов, издавна приносили им ценности и деньги, отчего и выросло могущество этого народа; увеличилось оно еще и потому, что иудеи охотно помогают друг другу, зато ко всем прочим людям относятся враждебно и с ненавистью. Они ни с кем не делят ни пищу, ни ложе, избегают чужих женщин, хотя до крайности преданы разврату и в общении друг с другом позволяют себе решительно все; они и обрезание ввели, чтобы отличать своих от всех прочих. Те, что сами перешли к ним, тоже соблюдают все эти законы, но считаются принятыми в число иудеев лишь после того, как исполнятся презрения к своим богам, отрекутся от родины, откажутся от родителей, детей и братьев. При всем том иудеи весьма заботятся о росте своего народа, – на убийство детей, родившихся после смерти отца, смотрят как на преступление, души погибших в бою или казненных почитают бессмертными и по этим причинам любят детей и презирают смерть. Тела умерших они не сжигают, а подобно египтянам зарывают в землю; большую роль играет в их религии учение о подземном мире, тоже совпадающее с египетским; зато совсем по-другому, чем египтяне, представляют они себе небесные силы. В Египте божеские почести воздаются различным животным и статуям, нарочно созданным для этой цели, иудеи же верят в единое божественное начало, постигаемое только разумом, высшее, вечное, непреходящее, не поддающееся изображению, и считают безумцами всех, кто делает себе богов из тлена, по человеческому образу и подобию. Поэтому ни в городах у них, ни тем более в храмах нет никаких кумиров, и они не ставят статуй ни в угоду царям, ни во славу цезарей. На том основании, что их жрецы издавна пели хором под звуки флейт и тимпанов, опутывали себя гирляндами из хмеля, а в храме были найдены золотые лозы, кое-кто решил, будто иудеи поклоняются отцу Либеру, который некогда подчинил себе страны Востока и вывел их из состояния дикости. Религии эти, однако, ничуть не сходны: обряды, введенные Либером, торжественны и радостны, обычаи же иудеев бессмысленны и нечисты1…

Большая часть Иудеи занята деревнями, но есть у них также и города, среди которых столица племени – Иеросолима. Именно здесь находился их храм, в котором были собраны огромные богатства. За первой линией укреплений шел город, дальше – дворец, а храм стоял в самой глубине, за внутренней оградой. Только иудеям разрешалось приближаться к его дверям; внутрь допускались одни лишь жрецы. Пока Востоком правили ассирийцы, мидяне и персы, иудеи были самым жалким из подвластных им народов. Во время господства македонян царь Антиох попытался было искоренить столь распространенные среди них суеверия и ввести греческие обычаи, чтобы хоть немного улучшить нравы этого мерзкого племени, но тут начался мятеж Аршакидов, и вспыхнувшая парфянская война не дала ему довести до конца начатое дело. Позже, когда власть македонян пришла в упадок, парфяне еще не сделались тем могучим народом, в какой они превратились впоследствии, а римляне были далеко, иудеями стали управлять их собственные цари. Затем непостоянная чернь изгнала этих деспотов; но они вернулись, с помощью оружия вновь захватили власть и стали править так, как обычно правят цари: ссылали граждан, уничтожали целые города, убивали братьев, жен, родителей. Полагая, что это поможет укрепить их власть, они приняли также жреческое достоинство и стали еще больше поощрять иудеев в их суевериях2»⁶¹.

Если таково было отношение римлян к иудеям, то вышедшая из иудаизма секта Христа, к которой враждебно настроены были сами иудеи, представлялась римским гражданам явлением еще более гнусным. С точки зрения римского государства, христиане выступали оскорбителями величества, отступниками от государственных божеств, последователями запрещенной законом магии, исповедниками недозволенной законом религии. Христиане обвинялись в оскорблении величества как потому, что они для своего богослужения собирались тайно и ночью, составляя недозволенные собрания (участие в «collegium illicitum» или в «coetus nocturni» приравнивалось к бунту), так и потому, что они отказывались чтить императорские изображения возлияниями и курениями. Отступничество от государственных божеств также считалось одною из форм оскорбления величества. Чудесные исцеления и существовавший в первобытной Церкви институт заклинателей язычники считали делом запрещенной законом магии. Они думали, что Иисус оставил своим последователям магические книги, в которых изложен секрет изгнания демонов и исцелений. Поэтому священные книги христиан были предметом тщательных розысков со стороны языческих властей. Магические сочинения и сами волшебники законом были присуждаемы к сожжению, а соучастники преступления были распинаемы или умирали в цирке.

Иностранные религии были запрещены уже законами XII таблиц: по законам империи за принадлежность к чуждой религии люди высшего сословия подлежали изгнанию, а низшего – смертной казни. Христианство являлось притом полным отрицанием всего языческого строя: религии, государства, быта, нравов, общественной и семейной жизни. Поэтому христианин для язычника был «враг» в самом широком смысле этого слова. Императоры, правители и законодатели видели в христианах заговорщиков и мятежников, колеблющих все основы жизни государственной и общественной. Жрецы и прочие служители языческой религии естественно должны были враждовать против христиан и возбуждать вражду к ним. Люди образованные, не верующие в древних богов, но почитающие науку, искусство, всю греко-римскую культуру, видели в распространении христианства – этого, с их точки зрения, дикого восточного суеверия – великую опасность для цивилизации. Необразованная чернь, слепо привязанная к идолам, языческим праздникам и обрядам, с фанатизмом преследовала «безбожников». При таком настроении языческого общества о христианах могли распространяться самые нелепые слухи, находить веру и возбуждать новую вражду к христианам. Все языческое общество с особенным усердием помогало выполнению кары закона над теми, которых оно считало врагами общества и даже обвиняло в ненависти ко всему человеческому роду.

Нерон стал первым императором начавший официальное гонение на христиан; устроивший поджег в Риме, он свалил на них всю вину. Но гонения на христиан до 250 г. были все же локальными и разрозненными, массовый характер и жестокость они обрели лишь при Деции. Вместе с тем гонения имели и положительный эффект, благодаря этому христиане стали расходиться по всему миру, неся ему знания о спасении.

Распространяясь по земле христианство, стало встречать сопротивление общественного строя. Христиане провозглашали идею равенства всех людей перед Богом (что, в свою очередь, мистической составляющей, отступничеством, стало сразу передёргиваться в равенство людей вообще, с выстраиванием прокоммунистических общин), что не нравилось аристократии, оправдывая иерархическое состояние общества заинтересованностью в этом самих богов, поддерживая своим состоянием язычество. Также христианство встретило экономическое противодействие, когда ставило под экономический удар какое-либо ремесло, держащееся на поклонении какого-либо идола.

Помимо внешних факторов гонений и различных сопротивлений в христианстве стали возникать внутренние проблемы как распространение ересей, для преодоления которых шла выработка канона писания, формирование которого в целом закончилось к 175 г.

Примерно, в 170 г. церковь стала называться Кафолической, т. е. Вселенной. Внутренняя и внешняя борьба церкви за выживаемость и чистоту своей веры привело к повышению своего престижа Римской церкви. В христианском мире она получила репутацию непогрешимой в борьбе против ересей и раскола. К тому же к этому времени появилась всеобщая необходимость разрешения проблем гонения и ересей, для чего было необходимо элементарное церковное управление. Исторический престиж Рима как столицы империи, к 100 г. эта самая большая и процветающая церковь, помогающая другим церквям, и пронизывающий все человечество и, соответственно, уже заблуждавшихся христиан, дух достоинства, с моральным аргументом, что апостол Петр был первым епископом Рима и что по евангелию он имеет особое положение, в середине II в. закрепило за римским епископом старшинствующее положение среди других. С 313 по 450 гг. римский епископ был первый среди равных епископов, затем превосходный, и наконец, ставший папой Римским. Так, Лев I, епископ Римский с 440 по 461 гг., очень часто использовал титул «papas», и требовал, чтобы его решение было окончательным среди церковного суда епископов. (Это подкреплялось как бы теологическими доводами словами апостола Матфея 16:18, «ты – Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою…» Но Петра Христос звал «petros», имеющее мужской род, а камень, на котором Он построит Свою Церковь – «petra» – женского рода, и в данном случае имеет значение живого камня. Таким образом, назвав Петра камнем, Иисус имел в виду твердость веры, на котором будет выстроена церковь. Вместе с тем, не трудно понять, что камень – это вообще тот «камень, который отвергли строители», который в притчи Христа есть виноградник и его посланник-сын). Сама же Иерусалимская церковь, в результате разрушений Иерусалима в 70 г. и 135 г., перестала быть равной Римскому епископу.

Христос совершил миссию спасения человечества, образовав тем христианскую общину, но достоинство не сдает позиции, проникает в церковь, и взаимоотношения внутри церкви уже скоро начинают напоминать взаимоотношение сторон достоинств.

Вслед за возвышением Римской церкви спешила Византийская. Римский епископат требовал присвоения себе первенства авторитета в церкви, но восточные патриархи стояли на позиции принципа соборности. В результате этих расхождений сложились две принципиально отличительные экклезиологии – восточная и западная. Когда в 587 г. Константинопольский патриарх Иоанн Постник присвоил себе титул «Вселенский», Римский епископат расценил это как претензию на церковное господство. С этой же целью Византией была предпринята идея Восточного распространения христианства, в противовес Римскому западному. Так, ею была выдвинута идея миссионерства апостола Андрея Первозванного (названного так в честь того, что он был первым учеником Иисуса Христа), Византийского покровителя, который исходил со своей проповедью все Восточные земли империи, с прилегающими территориями.

По свидетельству Оригена, на которое ссылается Евсений Кесарийский, Андрей получил по бросившему жребию Скифские Причерноморские земли. Впоследствии, эта идея была подхвачена славянскими летописцами, сделав Андрея путешественником-первооткрывателем и миссионером по территории восточных славян. Именно только с этой целью автор «Повести Временных лет» указал путь из варяг в греки только как Волхов – Днепр, объяснив, что из Понтийского (Чёрного) моря в Рим можно добраться через Варяжское (Балтийское) море. Опуская момент или не осознавая, что для первых миссионеров все то, что находилось за пределами Римской империи, тем более на отдаленных расстояниях и тем более севера, было фактически «темным лесом» (лишь смутные представления опирающиеся на свидетельства отдельных путешественников), летописец посылает Андрея проделать чуть ли не кругосветное путешествие: из Азова через Балтийское море и Атлантический океан в Средиземное море Римской империи. Причем автор умалчивает насколько этот путь отличен от обычного и у несведущего читателя создается впечатление в небольшой разнице расстояний, и то, что апостол Андрей сделал важное открытие нового пути, демонстративно его затем преодолев. Совершая же географическо-разведывательную операцию (по «ПВЛ» из Корсуня, т. е. Херсона, тер. Крыма, в Рим) апостол заодно, конечно, просто должен был и миссионеровать всему населению Восточной Европы. Таким образом, летописец, для поднятия престижа Киевской Руси, искусно совместил миссионерскую деятельность апостола по евангелизации с якобы имеющимися у него наклонностями по открытию новых путей передвижения на незаселенных и малозаселенных просторах земли.

Римский император Константин (ок. 274-337 гг.) был незаконным сыном римского полководца Констанция и освобожденной из рабства христианки с востока Елены. Однажды при битве у Мильвийского моста через р. Тибр, когда поражение императора стало очевидным, ему было видение креста на небе со словами – «С этим знаком победишь». Константин вступил в бой и одержал победу над врагами. Дальнейшее благорасположение его к церкви определилось и выгодой сохранения римской классической культуры и всей империи с новым мощным центром христианства. К этому времени уже было ясно, что исторически христианство никому не принесло вреда и сам Константин уже приглядывался к этой верой, его знамя стало зваться «лабарум»: по исторической памяти лабиринта, как символа перевоплощения, перехода из вечной смерти, т. е. язычества, в вечную жизнь, веры в искупительное действие И. Христа, но, в то же время, символа гармонии мира, с одной стороны, отрицающее Бога-Творца, с другой, с христианской позиции, провозглашения – Бог держит мир (т. е. важно в каком мировоззрении тот или иной символ. Некоторые исследователи находят истоки названия в тюркском языке ala barim – «погибель недобрых помыслов», возможно разный смысл соединялся и в итоге получалось общее значение в обновлении мира). В 313 г. Константин и Ликиний в Миланском эдикте даровали полную свободу вероисповедания, затем вернул церкви конфискованное имущество. В 330 г. Константин основал г. Константинополь, куда в дальнейшем переместится центр политической и духовной власти на Востоке, в противовес Западной Римской, где после 476 г. папа уже получит к духовной и политическую власть, вследствие свержения германскими наемниками Римского императора.

Ко времени правления Константина взгляд некоторых внутренних течений христианства все более утверждается, разъединяя тем церковь, что стало приводить в смуту и саму власть. Константин решил принять участие в разборе их спора, с одной стороны сделать церковь единой, с другой этим актом привлечь ее на сторону государства. Основным мотивом всех споров является, как правило, сущность Христа. В это время жил некий Арий, пресвитер Александрийской церкви. В поместных церквях епископ и пресвитер занимались одним и тем же служением, и являлся наивысшим постом. Арий стал трактовать сущность Христа не как Бога, а как Его сына, не как Творца, а как самого сотворимого и имеющего начало. С одной стороны Арий признавал Христа Богом, с другой ставил Его на второй план – тем самым незаметно низводя христианство из религии в культуру высокого нравственного начала, получая в результате орелигиозненную культуру. Из письма Ария к Евсению, епископу Никомидийскому: «Однако же, Его не было прежде, чем Он был рожден, или сотворен, или определен, или основан, ибо до рождения Он не существовал…»⁶². К Арию присоединились еще несколько служителей. В 325 г. в г. Никее состоялся Первый церковный собор, с участием императора и около 300 архиереев. Собор осудил арианство как ересь и для предупреждения будущих разногласий составил Символ Веры, следующей формулировки: «Веруем во единого Бога Отца Вседержителя, Творца всего видимого и невидимого; и во единого Господа Иисуса Христа Сына Божия, единородного, от Отца рожденного, то есть из сущности Отца, в Бога от Бога, в Свет от Света, в Бога истинного от Бога истинного, рожденного, несотворенного, единосущного Отцу, через которого все произошло как на небе, так и на земле, который для нас человеков и для нашего спасения сошел, воплотился и вочеловечился, страдал и воскрес в третий день, взошел на небеса и придет судить живых и мертвых; и в Духа Святого. А говорящих, что было время, когда (Сына) не было, или что Его не было до рождения, или что Он родился из несущего, либо утверждающих, что Сын Божий существует из иной ипостаси или существа, или превратен, или изменяем, святая кафолическая и апостольская церковь анафематствует»⁶³.

Следует отметить еще один немаловажный факт в религиозных вопросах Рима и Византии. «Равноапостольный» Константин Великий, будучи язычником, дал равноправие христианству и перед кончиной принял крещение, причем в последние годы он явно поддерживал арианство и даже крестился от арианского епископа Евсения Никомедийского. Видимо «лабарум» у Константина в большей степени относился к мистической стороне, ученой светскости, к богу Гармонии Мира, а сам Христос воспринимался Богом, делающий добро, т. е. очеловечивался, потому переходил в ранг великого учителя доброты, что в церковной среде России станет фундаментальным положением. Приверженность эллинизма Константином (и всех греков) подтверждается символом царской власти Византии в виде полумесяца (цата). Мало того, эллинизмом было пронизана сама греческая церковь, ее кресты буквально стали отражением кельтского символа мистического обновления мира, многие иконы носили изображение с цатой, храмы строились по принципу золотого сечения, подчеркивая тем мировоззрение целостности. Все это указывает на стремление прописать эллинизм в христианстве, символикой обновления через рождение посредству слияния противоположностей выразить обновление через Христа, который воспринимался греками простым человеком (и потому изображавшийся на иконах в цате, поскольку ему требуется обновление), сам обновившийся через смерть и новое рождение, стал Богом (и теперь цата выражает Его природу абсолютной гармонии), после чего теперь через него нарождается-обновляется весь мир.

Присутствие полумесяца на крестах, делавшее крест похожим на якорь, церковнослужители объясняют словами апостола Павла, что Христос – это наша надежда, «которая для души есть как бы якорь безопасный и крепкий» (Павла к Евреям 6:19). В подобном случае якореподобный христианский символ в самом деле оправдан, что служило большим закреплением его в истории, но общую эллинистическую атмосферу тяжело скрыть и она то было доминирующим в мировоззрении византийцев, и в конечном итоге полумесяц, как и следовало было ожидать в мире светскости логично вернулся на круги своя, возвратился в свое исконное женское начало, стал символом матери Христа – Марии, и, таким образом, этот символ абсолютно слился с кельтским символом обновления мира через рождение, стал символом омоложения мира через «Богоматерь». Поэтому арианский дух (где Христос получеловек-полубог) был распространен в Византии. Арианином был и сын Константина – Констанций.

В своей истории Константинополь всегда относился к арианству более терпимо, чем Рим. Такому явлению служили два фактора: культурная история греков, которая, в свою очередь, влияло двояко – с точки зрения национальной гордости, и с точки зрения неполного ухода от эллинизма; и идея независимости и равноправия церквей в мире аппетита доминанты Римской церкви. То есть, с одной стороны, мистическо-культурный задел греков в догоняющем мире превратился в культуру толерантности, что совпало с культурной направленностью ариан, арианской толерантностью. Известно, что ариане были намного терпимее своих западных коллег, поборников мистики, и не устраивали костров из оппонентов. На веротерпимость ариан указывал и ревностный католик Григорий Турский. С другой стороны, высокая культура, достижения в науке и технологии, стала гордостью греков, ориентацией на светскость, науку пронизанную мистицизмом, т. с. эстафетной палочкой светского Вавилона, который, в свою очередь, был эталонным выражением настроения хамитов, – когда культ рационализма, закамуфлированный под жертвоприношение богам для собственного благополучия, еще более усилился, а фаллический (древнее мировоззрение гармонии мира) приобрел ничем не сдерживаемый оргиастический характер. Таким образом, исторический «неведомый Бог» эллинизма, с его основополагающим «единством противоположностей», на котором зиждилось наука и культура, иначе говоря, наука и культура мистицизма, будет действовать в истории Византии дальше, превращая христианство в эллинизованное христианство, или, сказать точнее, христианство хамитского («хамовского») вида, проегипетского типажа солнечной ладьи, просветского направления, где Христос превращается в доброго героя, – напоминающее арианство, хотя внешне отрицая Ария, – со злыми намерениями, намерениями достоинства, покарания греха-недостоинства. Поэтому впоследствии эта греческая светскость выльется в отрицательное воздействие, огромную историческую проблему для многих сопряженных с Византией народов. Оказавшись в ловушке красивой человеческой мудрости, культуры, она, ее дух, станет закрывать глаза на откровенную арианскую ересь, исключением чего не станет и Русь, с ее фундаментальной основой такого же мировоззрения, но еще более рьяного к нему рвения, ставшее здесь бичом на многие века, – если греки постигали гармонию мира через науку и культуру, то русские (в мистической интерпретации) просто прозвались «сынами солнца», т. е другими словами – «мы дети гармонии природы» – «мы – сама целостность, сама чистота природы высокого достоинства». В виде очеловеченного христианства Русь, при закрытии глаз Византией и при последующей ее церковной поддержки (т. е. фактически благословения на ересь), примет по духу близкое ей издревле, туже самую эстафетную волшебную палочку, вирус скрытой светскости (духом которого был пронизан и Вавилон) – с одной стороны, с более выраженным сострадательным видом, и в первую очередь к самому И. Христу, с другой, поскольку опускается божественная природа Творца, природа бытия обожествляется, соответственно, доминант культуры, образования, науки, всеобщего кругозора, толерантности, – и, образовав у себя еще более светское христианство, поддерживая взгляд на гармонию мира во всем, соответственно, еще более дремучести взглядов – так, что даже долгое время отторгая культуру познания, но впоследствии, осознав, что, образно говоря, телега не едет без колеса, вытащив из своего вековечного «загашника» этот принцип гармонии – светское познание, вновь обретённый у этого народа новую культопоклонническую эру своей жизни, – Русь на века превратится в самых упористых в невежественности, самых толерантных к дьяволу христиан – в ариан, затушеванных со временем под «невинное» греческое православие, в конечном итоге, царственно-божественные построят суперчистое, суперсветское супергармоничное общество в истории мира, суперэллинизм, супервавилон, «суперхамовское» солнечной ладьи государство, с культом образования, науки и отношением пренебрежительности, рабовладельческого холодного расчета к своему народу, в глазах правителей игравший роль инструмента, неживого элемента, «ничто»… Потому то в западном католичестве, в прежнем мире варваров, несмотря на все присутствующие в нем минусы, произойдет реформация, а в восточном православии, мира высокой культуры – матриархального духовного груза и, отсюда, с душком (а то и духом) хамитского арианства, – в целом, постепенная деградация, умственная заторможенность системы, и постоянное отставание от прогресса жизни западных собратьев.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Вулли Ч.Л. Ур халдеев. Перевод Ф.Л. Мендельсона. Изд. вост. лит. Москва, 1961, стр. 23.

Вернуться

2

«Я помню никое ричи своего матерного Словинского езика…» – писал Крижанович в 1666 г. (Граматично изказание об Руском языку, попа Юрка Крижанища. Москва, Универ. Тип., 1859, Предговорие, стр. VI).

Вернуться

3

Античная география. Книга для чтения. Составитель М.С. Бондарский. Географическая литература, Москва, 1953, стр. 249-250.

Вернуться

4

«Алаунские горы, Алаунская возвышенность – тоже что Валдайския горы. Древние географы разумели под А. возвышенностью водораздел верховьев Днепра, Зап. Двины, Волги и Дона; ныне это имя дается иногда возвышенностям, простирающимся по юго-зап. части Новгородской, зап. части Тверской и вост. части Псковской губ., и служащим водоразделом рек Волги, Сев. Двины и притоков Ильменя. (Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона. Т. I. Под ред. И.Е. Андреевскаго. СПб, Семеновская Типо-Литография (И.А. Ефрона), 1890, стр. 358).

Вернуться

5

Жарникова С.В. Сборник статей. Выпуск 1. Екатеринбург, Издательские решения Ridero, 2018, стр. 100.

Вернуться

6

Там же, стр. 100.

Вернуться

7

Даже в наше современное время можно встретить мистический знак круга, означающий мистическое благословение, в данном случае перехода. То есть на фото чистый марксизм мира справедливости (это как в более поздние времена ставшая хорошим знаком еще один символом гармонии – подкова на дверях).

Вернуться

8

Рыбаков Б.А. Язычество древних славян. Москва, Акаднмический Проект, 2013, стр. 1 – 24, 2 – 26.

Вернуться

9

Там же, стр. 1 – 27, 2 – 28.

Вернуться

10

Там же, стр. 90.

Вернуться

11

Бибикова В.И. О происхождении мезинского палеолитического орнамента. Советская археология. № 1, Москва, Наука, 1965, стр. 3–8.

Вернуться

12

Рыбаков Б.А. Язычество древних славян. Москва, Акаднмический Проект, 2013, стр. 95.

Вернуться

13

Там же, стр. 47.

Вернуться

14

Там же, стр. 111.

Вернуться

15

Там же, стр. 179.

Вернуться

16

Там же, стр. 406.

Вернуться

17

Гальковский Н. М. Борьба христианства с остатками язычества в древней Руси. Т. II. Москва, 1913, стр. 23.

Вернуться

18

Abramowicz Andrzij. Przedmioty ozdobne z grodziska Leczyckiego. Studia Wczesnosredniowieszne. T. III. Tab. 143.

Вернуться

19

Рыбаков Б.А. Язычество древних славян. Москва, Акаднмический Проект, 2013, стр. 1 – 245-246, 2 – 548-549.

Вернуться

20

Там же, стр. 256-257.

Вернуться

21

Там же, стр. 248.

Вернуться

22

Там же, стр. 485.

Вернуться

23

Там же, стр. 486.

Вернуться

24

Там же, стр. 486.

Вернуться

25

Запрещенная в РФ террористическая организация.

Вернуться

26

Трубачёв О.Н. Ранние славянские этнонимы – свидетели миграции славян // Вопросы языкознания. 1974. № 6. С. 58.

Вернуться

27

Щукин М.Б. На рубеже эр. Российская Археологическая Библиотека № 2. Фарн, СПб, 1994, стр. 96.

Вернуться

28

Перевод шестой книги Юлия Цезаря. Составил М. Гринфельд. М.С. Козман, Техник, Одесса, 1907, стр. 12-13.

Вернуться

29

Теодор Моммзен. История Рима III. Феникс, Ростов-на-Дону, 1997, стр. 226.

Вернуться

30

Там же, стр. 226-227.

Вернуться

31

Стюарт Пиготт. Друиды. Поэты, ученые, прорицатели. Пер. с анг. Е.Ф. Левиной. Москва, Центрполиграф, 2021, стр. 139.

Вернуться

32

Геродот. История в девяти книгах. Перевод Г.А. Стратановского. Наука, Ленинград, 1972, стр. 75.

Вернуться

33

Белявский В.А. Тайны Вавилона. Вече, 2001, стр. 103.

Вернуться

34

Там же, стр. 18.

Вернуться

35

А. Оппенхейм. Древняя Месопотамия. 2-е издание. Наука, Москва, 1990, стр. 97.

Вернуться

36

Там же, стр. 96-97.

Вернуться

37

Авеста. Рус. хрис. гум. инст. Перевод С.П. Виноградовой. СПб, 1997, стр. 70-71.

Вернуться

38

Зороастрийские тексты. Подготовлено О.М. Чунаковой. Восточная литература РАН, Москва, 1997, стр. 110-111.

Вернуться

39

Авеста. Рус. хрис. гум. инст. Перевод С.П. Виноградовой. СПб, 1997, стр. 73.

Вернуться

40

Там же, перевод В.Ю. Крюковой, стр. 86.

Вернуться

41

Там же, стр. 87.

Вернуться

42

Там же, стр. 90.

Вернуться

43

Электронный альманах. Борух. Электронный ресурс. URL: https://boruh.info/khristianstvo/issledovaniya/76-tetragrammaton (дата обращения: 01.07.2021).

Вернуться

44

Аммиан Марцеллин. Римская история. Пер. с лат. Ю.А. Кулаковского и А.И. Сонни. Ладомир, Москва, 2005, стр. 262.

Вернуться

45

The Jews and their Lies By Dr. Martin Luther. 1543. Christian Nationalist Crusade P. O. Box 27895. Los Angeles 27, California. U. S. A., 1948. P. 14.

Вернуться

46

Ibid, 12.

Вернуться

47

Ibid, 15.

Вернуться

48

Ibid, 17.

Вернуться

49

Ibid, 19.

Вернуться

50

Ibid, 25.

Вернуться

51

Ibid, 28.

Вернуться

52

Ibid, 28-29.

Вернуться

53

Ibid, 31.

Вернуться

54

Ibid, 33.

Вернуться

55

Ibid, 35.

Вернуться

56

Ibid, 36.

Вернуться

57

Ibid, 37-38.

Вернуться

58

Ibid, 59.

Вернуться

59

Ibid, 64.

Вернуться

60

Корнелий Тацит. Сочинение в двух томах. Том второй. История. Наука, Ленинград, 1968, стр. 1 – 194, 2 – 195-196.

Вернуться

61

Там же, стр. 1 – 190-191, 2 – 193.

Вернуться

62

Феодорит епископ Кирский. Церковная история. Росспен, Москва, 1993, стр. 28.

Вернуться

63

Там же, стр.47.

Вернуться