Владимир Новиков
Вертолёт. Хроника Афганской войны. Книга вторая – Огненные Кара-Кумы (1982 год). Часть I

© Владимир Новиков, 2025

© Интернациональный Союз писателей, 2025

* * *

Вступление

Автор Новиков В. С., в начале работы над книгой «Вертолёт. Хроника Афганской войны» в своём рабочем кабинете в 2008 г. Фото Бориса Захарова

В 1980 году при активной финансовой, политической и военной поддержке США и ряда западных держав в Афганистане активизировалась оппозиция, началась гражданская война. В условиях нарастания противостояния с афганской оппозицией власти демократического Афганистана обратились за помощью к Советскому Союзу. Решением политического руководства СССР 25 декабря 1979 года в страну введён ограниченный контингент советских войск. Спустя две недели по просьбе афганского правительства в ближайшем прикор-доне в Афганистан ввели несколько погранзастав и сводных боевых отрядов пограничных войск, что было обусловлено двумя причинами.

Развернулась полномасштабная военная и экономическая помощь внешней и внутренней контрреволюции Афганистана со стороны США, Пакистана, Ирана и ряда других стран. Действия мятежников в северных провинциях Афганистана значительно осложнили обстановку на советско-афганской границе протяжённостью 2350 километров, создали опасность для населения приграничных районов Таджикской, Туркменской и Узбекской ССР. В северных приграничных провинциях (вилаятах) афганские органы власти постепенно стали утрачивать контроль над районами и населёнными пунктами. К декабрю 1979 года вооружённые формирования оппозиции контролировали северо-восточные провинции Тахар, Кундуз и Бадахшан, что создавало реальную угрозу безопасности советской границы. Оппозиционеры захватывали местные органы власти, осуществляли попытки перекрыть основные коммуникации, имевшие выход к советской границе. Создалась угроза возможности получения ДРА экономической и военной помощи от Советского Союза.

В одном из своих интервью по поводу ввода пограничников в Афганистан начальник пограничных войск КГБ СССР генерал армии В. А. Матросов сказал:

«Реально мы стали появляться в Афганистане с 1980 года, а потом и афганцы вошли во вкус: что-то не получается – они нас просят: помогите! Мы откликнулись раз, два, три. Потом это стало системой. Хотя тут нужно выделить один важный момент: для пограничников интернациональная помощь была как бы вторичной. Главное, для чего они туда вводились, – обеспечить безопасность государственной границы СССР. И эту задачу знали все – от солдата до генерала».

Вклад советских пограничников и генерала армии Матросова лично в охрану и защиту южных границ СССР в восьмидесятые годы ещё до сих пор не оценён народами России по достоинству. Не оценены по заслугам и эффективная ликвидация Матросовым сорока крупных горных баз моджахедов на севере Афганистана, борьба с бандитизмом, терроризмом и наркотрафиком на границе. Мало кто знает о плотном закрытии 130 проходных ущелий и перевалов вдоль линии Дюранда для прохода караванов с оружием и отрядами новых боевиков из Пакистана в Афганистан и в СССР в северной зоне ответственности погранвойск. Хочу этот пробел ликвидировать или хотя бы начать об этом разговор. Проинформировать общественность о том самом секретном и плотном перекрытии государственной границы СССР и Афганистана с Пакистаном.

Пограничники действительно восприняли ввод их в северные провинции Афганистана с пониманием важности охраны и защиты южной границы СССР и проявили себя истинными интернационалистами и патриотами своей Родины. Это понимали не только в Правительстве СССР и в администрации демократического Афганистана, но и вынуждены были признать некоторые руководители на Западе. Премьер-министр Великобритании Маргарет Тэтчер в одном из своих выступлений, говоря о деятельности советских погранвойск в Афганистане, отметила: «…пограничники лояльно относятся к местному населению, оказывают им всяческую помощь, тем самым достигают успеха.»

А что говорят официальные цифры? Шестьсот двадцать тысяч советских солдат и офицеров прошли через Афганистан. Погибших из них – 15 051 человек. Семьдесят три стали Героями Советского Союза, причём 26 человек из них удостоены этого звания посмертно. Пропали без вести 417 военнослужащих, причём пограничников и чекистов среди них нет.

С декабря 1979 по февраль 1989 года в боевых действиях на территории Афганистана участвовало более 62 тысяч солдат, сержантов, офицеров и генералов погранвойск нашей страны. В среднем около 17 тысяч пограничников постоянно выполняли свой воинский долг на сопредельной стороне. За «речкой», за Пянджем. Их мужество, проявленное в боевых действиях, отмечено высокими государственными наградами. Восемь военнослужащих погранвойск награждены Золотыми Звёздами Героев, 19 – орденами Ленина, 298 – орденами Боевого Красного Знамени, несколько тысяч воинов в зелёных фуражках получили ордена Красной Звезды, «За службу Родине в Вооружённых силах СССР», медали «За боевые заслуги», «За отвагу». На советнической работе в афганских пограничных бригадах и полках находились 386 офицеров погранвойск и КГБ СССР. Таковы факты.

Верные приказу и неписаному закону братства «Своих не бросать», пограничники все годы Афганской войны следовали непреложному правилу: сколько человек ушло на операцию, столько же должно вернуться. И даже неважно: мёртвые они или живые. Как позже вспоминал начальник погранвойск генерал армии В. А. Матросов:

«Меня не раз спрашивали: где ваши военнопленные, как будем их выручать? А я отвечал, что не только в плену, в руках чужих пограничники ни разу не побывали: ни живыми, ни ранеными, ни убитыми. И перебежчиков не было… И это тоже неоспоримый исторический факт».

Пограничники никогда не воевали против афганского народа. Наоборот, всегда помогали ужасающе бедным и пострадавшим горцам при многочисленных природных бедствиях и катаклизмах в горах Памира и в пустыне Кара-Кумы. Строили школы и больницы, дома и мечети, оросительные каналы и дороги. Существовал строжайший запрет Матросова на нанесение авиаударов по кишлакам и мирным жителям. И ни в коем случае нельзя путать такие понятия, как «афганский народ» и «моджахеды». Народ Афганистана – мудрый и трудолюбивый, с многовековой историей борьбы за свою независимость. Моджахеды же долгие десять лет стремились к свержению законной демократической власти. Это наёмники со всего мира, за деньги готовые мать родную продать. А вот почему мудрые горцы после ввода ограниченного контингента советских войск по неоднократным просьбам их же собственного афганского правительства поверили новоиспечённым баям, шейхам, главарям банд и пошли в эти банды – это отдельная тема. Сложный вопрос. Попытаюсь на него ответить, касаясь этой темы в каждой книге.

Первый по-настоящему боевой афганский восемьдесят второй год у автора, как и у сотен неслуживших лётчиков границы Средней Азии, впервые туда попавших, ассоциируется с раскалённой пустыней. Поэтому и назвал он эту свою вторую художественную афганскую книгу «Огненные Кара-Кумы». Магические горные и пустынные пейзажи, жгучее, раскалённое солнце и невыносимая жара – именно таковы были мои впечатления, когда я впервые летом попал в авиачасти погранвойск на границе с Афганистаном. Затем на смену постоянной жаре и жажде пришло ощущение буквально дышащей в спину опасности от афганских оазисов пустыни, кишлаков, гор, ущелий и перевалов.

Сопутствующей причиной для названия книги стало уникальное явление природы, однажды увиденное автором с вертолёта, а потом и с самолётов тоже, в центре пустыни Кара-Кумы – газовый кратер Дарваза. Огненная яма диаметром около 60 метров и глубиной 20 метров. Находится в 260 километрах севернее Ашхабада. Незатухающий пожар среди пустыни, по мнению многих людей, очень похожий на ворота в преисподнюю. Языки пламени, достигающие десятков метров в высоту, можно заметить за несколько десятков километров. Этот незатухающий пожар в центре пустыни Кара-Кумы для автора, впервые увидевшего его с вертолёта ещё в 1982 году, стал символом будущей девятилетней Афганской войны, не потушенной и в наше время.

Газовый кратер Дарваза в пустыне Кара-Кумы, в 260 километрах севернее Ашхабада – символ Афганской войны, не потушенные и в наше время

Оказалось, огненная яма в центре пустыни Кара-Кумы – результат бурения скважины и раскопок, которые были организованы в 1971 году советскими геологами. Обнаружившиеся скопления природного газа в подземной каверне едва не привели к гибели рабочей бригады. В образовавшуюся дыру провалилась буровая вышка, а также оборудование геологов, палатки и транспортные средства. Природный газ во избежание вредного воздействия на людей и скот решили поджечь. Огонь, который должен был потухнуть через несколько дней, горит до сих пор. Стала эта огнедышащая яма после Афганской войны чуть ли не главной достопримечательностью Туркмении, к которой ездили и ездят экстремалы и туристы со всего мира. А для автора это – символ необъявленной Афганской войны, огромного количества таких же огромных огненных пожарищ, природных катаклизмов, человеческих трагедий и взрывов бомб на древней и удивительно красивой афганской земле.

Книга вторая
Огненные Кара-Кумы
(1982 год)

Часть 1. Первые герои

1. Неожиданное поручение

Стокилометровая зона боевых действий Пограничных войск КГБ СССР на севере Афганистана в 1979–1989 гг.

18 января 1982 года. Начальник авиаотдела Главного управления погранвойск генерал-майор Рохлов сразу после нашего прилёта в Москву вызвал всех троих инспекторов к себе в кабинет. Наша инспекторская группа участвовала в перегоне четырёх новых боевых вертолётов Ми-24в с авиазавода города Арсеньева Приморского края в туркменский город Мары. Задача группы состояла не только в руководстве перелётом через весь Советский Союз, но и в сокращении времени на этот перелёт. Надо было успеть перегнать вертолёты с Дальнего Востока в пограничную авиачасть города Мары до начала нового, восемьдесят второго года. Вертолёты там были очень даже нужны. Экипажи для них уже давно ввели в штаты части, они прибывали к новому месту службы и оставались пока «безлошадными».

Но жизнь, как и улица, всегда полна неожиданностей. Из Москвы мы вылетели во Владивосток 16 декабря, сразу после телеграммы с завода о готовности к приёмке наших вертолётов. Получение авиатехники, приёмка её на авиазаводе «Прогресс» города Арсеньева заняли время. И наша группа вылетела из Арсеньева на новых вертолётах обратно только 22 декабря. Заночевали в Благовещенске и в Чите, а 25 декабря, к вечеру, добрались до Красноярска. Прилетели в туркменские Мары только 15 января. Из Мары в Москву прибыли гражданским рейсом 17 января нового, восемьдесят второго года.

Почти десять дней мы бездарно просидели в Красноярске-40 из-за резкого ухудшения погоды в Центральной Сибири. Подошедший с запада и с Урала мощный циклон принёс пургу и метели. Наползли низкие свинцовые облака с оледенением. Резко ограничилась видимость. Да ещё перестраховался отдел перелётов МГА. Они категорически не желали рисковать перед Новым годом. И запретили нам вылеты, несмотря на то что в нашей группе были первоклассные командиры вертолётов, с самыми высокими допусками по метеоминимуму погоды. Нашу авиагруппу посадили в Красноярске-40 и дальше по трассе на Новосибирск не выпустили. Начальник отдела перелётов, когда до него дозвонился старший нашей группы полковник Антипов, однозначно и твёрдо отрубил: «До четвёртого-пятого января даже никуда и не рыпайтесь. Всё равно добро на вылет не получите. И никакая Москва вам не поможет. Не тратьте попусту нервы мне, себе и людям. Устраивайтесь в гостиницу, пока есть места.

И готовьтесь к встрече Нового года», – и бросил при этом трубку, показывая, что его решение твёрдое и непоколебимое.

На совещании полковник Антипов коротко доложил генералу Рохлову о выполненном задании, возникших задержках и неувязках. Игорь Петрович подробно объяснил, почему мы застряли в Красноярске в новогодние дни, и даже неприятный разговор с начальником отдела перелётов продублировал.

– Я и сам пытался вам помочь, – посочувствовал генерал, – но не смог вытащить вас из Красноярска. По всей Сибири шли сплошные циклоны, снег и обледенение. Везде были очень плохие прогнозы и фактическая погода. Ну что тут поделаешь? Пришлось смириться перед стихией.

Полковник Антипов добавил:

– Когда мы окончательно поняли, что бесполезно дёргаться, что нечего ждать погоды и разрешения на вылет, – зачехлили вертолёты и сдали их под охрану аэропорта. Устроили экипажи в гостиницу и десять дней под Красноярском прокуковали. Хорошо, что мы питались по продаттестатам в лётной столовой местной авиачасти.

Генерал и сам служил на Камчатке, не раз перегонял вертолёты из Казани и Улан-Удэ на Дальний Восток. По этому же самому маршруту. И всё хорошо представлял. Да и мы звонили ему с аэродромов в каждую нашу ночёвку. А он следил за нашими передвижениями через весь Советский Союз из своего кабинета на Лубянке и помогал нам по своим каналам пробивать «добро» на вылет из сибирских военных аэродромов и гражданских аэропортов. Откуда нас долго не выпускали из-за плохой погоды и из-за нудного и долгого согласования с различными инстанциями.

Все три офицера были готовы к докладам и ответам на вопросы генерала по своим направлениям ответственности. Штурман-инспектор подполковник Сергей Лоскутов – по маршруту, навигации и всем другим штурманским делам. Старший инженер подполковник Александр Махов – по работе матчасти, отказам оборудования и проблемам с запуском двигателей новых вертолётов на тридцатиградусном сибирском морозе.

Однако пятиминутный доклад старшего группы перегона полковника Антипова оказался единственным. Как необходимая формальность. Звонки нескольких телефонов одновременно в кабинете начальника не дали нам поговорить. И генерал с сожалением или с неудовольствием махнул рукой, отпустил нас по своим кабинетам. Успел только напоследок сказать, что задачу мы выполнили успешно. Все мы, конечно, знали, что с восьми до десяти утра с ним выходят на связь начальники авиаотделов погранокругов и командиры авиачастей со всех концов нашей необъятной Родины и докладывают о делах за прошедшие сутки и планах на будущие, поэтому отнеслись к быстрому окончанию разговора с пониманием.

Через час по внутренней селекторной связи раздался резкий звонок телефона в кабинете штурманской службы. И генерал снова вызвал одного из этой троицы к себе в кабинет – инспектора-штурмана подполковника Лоскутова. Мысленно перебирая всевозможные причины внезапного вызова, Сергей на всякий случай взял с собой папку с картами, документами и отчётом за этот перелёт. Надел китель и бодро зашагал к кабинету начальника.

Он ещё не предполагал, насколько круто изменится в этот день и в этот час его военная судьба. И не знал, конечно, что из всех офицеров авиаотдела ГУПВ именно на него пал выбор начальства и именно ему придётся восемь лет непосредственно участвовать в важных пограничных и исторических событиях. В Афганской войне. В составе самого боевого подразделения Главного управления погранвойск КГБ СССР – оперативной группы ГУПВ.

– Разрешите, товарищ генерал?

– Войдите.

– Подполковник Лоскутов по вашему приказанию прибыл.

– Садись, Сергей Петрович.

Садясь за стол напротив начальника, Сергей сразу понял: разговор будет долгий. Всегда было так: вошёл, задачу получил и сразу вышел. Или доложил о выполнении задания и быстро вышел. Генерал посмотрел на прибывшего офицера пристальным взглядом чуть прищуренных голубовато-серых глаз. Посмотрел так, будто впервые или давно его не видел. Хотя знал своего боевого штурмана уже более пяти лет. Летал с ним на самолётах и вертолётах во всех авиачастях и по всей государственной границе СССР.

Сорокапятилетний генерал – опытный и авторитетный лётчик, прошедший огонь, воду, горы, Арктику и медные трубы. Сдержанный в словах и эмоциях. Умудрённый жизненным и служебным опытом руководитель. Его плотная спортивная фигура гармонирует с простым деревянным креслом и как бы немного возвышается над столом. Его седая, почти белая голова с причёской «ёжик» наклонена вперёд, и взгляд получается сверху и как бы исподлобья. Словно изучает сидящего напротив офицера.

Любому подчинённому под таким пристальным взглядом становится неуютно. Он пронизывает насквозь и ничего хорошего не предвещает. Генерал обладает каким-то гипнотическим влиянием на собеседника. Не чувствуя за собой какой-либо вины, Лоскутов тоже прямо посмотрел на начальника. Глаза в глаза. Сергей нутром понял, что речь пойдёт о чём-то новом и для него неизвестном. Едва генерал открыл рот, чтобы сказать первые слова, как опять громко зазвонил телефон ВЧ-связи. Это был начальник войск Камчатского погранокру-га. Разговор шёл около пяти минут. Уточняли порядок и опыт полётов самолётов Петрозаводской и Воркутинской авиачастей на охрану двухсотмильной экономической зоны Баренцева и Карского морей. Из Мурманска и из Воркуты. С удалением от береговой черты до четырёхсот километров. Хорошо известная тема для Лоскутова и Рохлова, оба они там уже летали. Обсуждали, как применить этот опыт для охраны такой же двухсотмильной экономической зоны СССР в Беринговом и Охотском морях Тихоокеанского бассейна.

За время их разговора Лоскутов отметил, что повседневный генеральский китель безупречно отглажен и сидит на начальнике авиации как влитой. Его скуластое волевое лицо со смуглой, загорелой кожей в разгар зимы показывает, что он недавно вернулся из командировки в Среднюю Азию. А поскольку генерал Рохлов был одет в китель, Сергей понял, что начальник только что пришёл с совещания «в верхах». Ки-тель-то он надевает только тогда, когда ходит на совещания к начальнику погранвойск или на военный совет.

Положив трубку телефона, генерал повернулся к вызванному им офицеру и торопливо, как бы опасаясь, что опять его перебьют звонки телефонов, неожиданно повёл речь совсем не о прошедшей командировке:

– Сергей Петрович, пока вы месяц себе в удовольствие летали по Советскому Союзу и даже отдохнули десять дней в Красноярске, я в поте лица трудился. По плану начальника войск при подготовке очень важной афганской боевой операции. И даже успел в новом году слетать по вопросам подготовки к ней наших авиачастей – в Среднюю Азию, Казахстан и Афганистан. Вернулся три дня назад. И опять кручусь-вер-чусь как белка в колесе с подготовкой этой же самой операции. Такой режим работы выбивает меня из колеи. Разорваться между двумя кабинетами, или, можно сказать, между двумя стульями, как ты сам понимаешь, я не могу. Поэтому приказываю вам, товарищ Лоскутов, недельку-другую поработать вместо меня по плану начальника недавно сформированной оперативной группы ГУПВ генерал-лейтенанта Карпова.

– Есть, товарищ генерал. Когда приступать и что там делать?

– Приступать надо прямо сейчас. А что делать, конкретнее тебе расскажет заместитель начальника опергруппы полковник Кириллов. Он сейчас исполняет обязанности начальника опергруппы. Потому что его начальник генерал Карпов вместе с начальником погранвойск генералом армии Матросовым находятся в командировке в Среднеазиатском округе и проверяют готовность частей и десантных подразделений к началу этой самой операции. С ними два дня назад улетел туда и наш Евдокимов. – Генерал помолчал, немного подумал. Затем, будто вспомнив что-то важное, продолжил: – Кое-что мы с Карповым и Кирилловым по авиации в интересах опергруппы уже сделали. И даже наметили, что делать дальше. Тебе предстоит продолжить мою работу и ежедневно держать меня в курсе всех афганских событий. Посмотришь и изучишь наработанные мной документы в авиационной рабочей папке опергруппы. И будешь продолжать вести её дальше. Каждый отработанный документ, справку, доклады из авиачастей, свои и наши общие предложения в обязательном порядке будешь сохранять в этой папке. Перед уходом со службы – докладываешь мне все изменения и ход подготовки. А потом – и динамику ведения этой операции.

– Есть, товарищ генерал.

Обычно начальник авиаотдела ГУПВ, он же начальник авиации или командующий авиацией погранвойск, был немногословен. Но на этот раз он словно превзошёл самого себя. Рассказал много нюансов по подготовке и замыслу предстоящей операции «Долина-82», о которой Лоскутов даже и не подозревал, находясь в главке, рядом с офицерами этой опергруппы. А может, он отстал от жизни почти за месяц командировки по перегону вертолётов.

Несмотря на внезапность и подробный инструктаж, приказ начальника сначала не вызвал у Лоскутова удивления. Потому что в авиаотделе на этот момент было всего-то шесть офицеров. Вместе с начальником. Остальные были в командировках и в отпусках за прошлый год. Ну а работа по взаимодействию с разными отделами и управлениями пограничного главка была для него не впервой.

Прихватив рабочую кожаную папку, Сергей уверенно направился в указанный командующим авиацией 516-й кабинет на пятом этаже того самого исторического здания ВЧК – ОГПУ – НКВД – МВД – КГБ на Большой Лубянке, в доме два. Да и полковника Кириллова он уже знал, не раз с ним встречался за последние полгода, присутствуя на совещаниях и выполняя разовые поручения и приказания начальника авиаотдела, связанные с Афганистаном и с авиачастями афганского направления.

Лоскутов постучался в кабинет на пятом этаже и вошёл. За двойным рабочим столом, на котором лежала развёрнутая карта Северного Афганистана, сидел сухощавый, стройный и подтянутый полковник. С ещё не сошедшим с лица сильным южным загаром. Сергей уже знал, что этот умный, грамотный, спокойный и доброжелательный человек недавно прибыл в Москву из Кабула. И что он с середины 1979-го два года был советником начальника погранвойск Афганистана. Точнее, был начальником пограничного отдела представительства КГБ СССР в Кабуле, в штат которого входили советники при Управлении погранвойск ДРА, преподаватели-консультанты при академии царандоя (афганская военная милиция) и переводчики. Отдел этот имел обычно двадцать пять – тридцать офицеров-пограничников.

И от офицеров опергруппы немного позднее Лоскутов узнает, что при взятии ключевых объектов в Кабуле, в том числе и при штурме дворца Амина 27 декабря 1979 года, пограничные представители Андрей Власов и Владимир Кириллов принимали самое активное участие в захвате здания афганского Генштаба вместе со спецназом «Альфа», «Гром» и «Вымпел». Где ими и их подчинёнными и был штурмом взят Генштаб ДРА. При этом погиб начальник Генштаба М. Якуб, оказавший активное сопротивление при аресте. Им же, Власову и Кириллову, подчинялась созданная для охраны будущего президента Афганистана Бабрака Кармаля группа «Гвоздика», немногим более двадцати человек, состоявшая из пограничников, лейтенантов и прапорщиков.

– Товарищ полковник, по приказанию генерала Рохлова подполковник Лоскутов прибыл в ваше распоряжение.

Несмотря на свой почтенный пятидесятилетний возраст, полковник Кириллов молодцевато вышел из-за своего широкого двойного стола, специально предназначенного для работы с картами крупного масштаба и размера, подошёл к Сергею. Сурово и серьёзно на него посмотрел, энергично пожал, слегка потряс руку. И только потом, улыбаясь, шутливо, растягивая слова, проговорил:

– Здравствуйте, товарищ Лоскутов. Наконец-то к нам явился давно обещанный помощник по авиационным вопросам. Я уже знаю, что вы только что прилетели из командировки и помахали крылышками моему родному Благовещенскому погранотряду. За что лично вам от меня большое спасибо. Знаю и то, что вы перегнали очередную партию боевых вертолётов в 17-й Марыйский полк. Что тоже очень похвально.

Лоскутов сразу догадался, что полковник Кириллов когда-то был начальником погранотряда в Благовещенске и знает об усилении Марыйской авиачасти ещё четырьмя боевыми вертолётами Ми-24в.

– Присаживайтесь, Сергей Петрович, и слушайте внимательно, что в ближайшие две-три недели вам вместе со мной и офицерами опергруппы придётся делать.

И его хрипловатый, простуженный голос из мягкого и доброжелательного снова превратился в жёсткий и требовательный, командирский. Полковник Кириллов продолжил:

– Во-первых, товарищ Лоскутов, заведите себе совершенно секретную рабочую тетрадь и записывайте ежедневно дословно всё, что приказывают по авиационной линии различные начальники. Начиная от начальника погранвойск и кончая моими распоряжениями и приказаниями. Всё, что вам необходимо будет делать и к какому сроку. Повторяю: дословно всё записывать. Чтобы у нас с вами в будущем не было вопросов и разбирательств: какая задача была поставлена авиации в операции на первый день, на первый этап или на всю операцию. А также записывайте все поручения, которые вы лично получили по разработке документов, справок, докладов, предложений, и сроки их исполнения. От меня, от генерал-лейтенанта Карпова и от генерала армии Матросова. Других начальников с этого момента для вас не существует.

А дальше Владимир Александрович в течение десяти минут кратко, но подробно посвятил Лоскутова в суть предстоявшей операции:

– Операция «Долина-82» тщательно готовилась нами несколько месяцев, в том числе и по линии авиации. Сам прекрасно знаешь о формировании 17-го авиаполка в Мары и 23-й отдельной авиаэскадрильи в Душанбе. Об увеличении количества вертолётов и экипажей в этих частях до 54 единиц, в том числе и за счёт командированных экипажей из других погранокругов. О перевозках на самолётах Ил-76 девяти сводных боевых отрядов (СБО) и мотоманевренных групп (ММГ) со всех погранокругов Дальнего Востока, Северо-Запада и Закавказья в Среднюю Азию. Знаешь ты и о том, что эти спецподразделения уже расположены в исходных районах десантирования.

– Что-то знаю, а кое-что первый раз слышу.

– Но наверняка не знаешь, – уверенно продолжал полковник Кириллов, – что в Среднеазиатском округе, в шести отрядах афганского направления, уже два месяца находится заместитель Матросова генерал-лейтенант Вертелко с группой офицеров из всех управлений и отделов главка. Пятьдесят офицеров – только из Москвы. Они готовят мо-томангруппы и погранотряды до нужного уровня подготовки. Без передыха работают уже два месяца. Учёба организована очень жёстко. Стрельба из всех видов оружия, бросание гранат, марш-броски, рытьё окопов, многокилометровые кроссы в полной выкладке и марши на бронетехнике.

Кириллов хотел ещё что-то добавить, показать эти подразделения на лежащей перед ним на столе крупномасштабной карте. Но посмотрел на часы и передумал. Перешёл к главному:

– С 8 января эти семь мотомангрупп под руководством генерала Вертелко проводят доукомплектование и последние тренировки на макетах и местности. Всё это элементы подготовки предстоящей операции «Долина-82». Самый сложный и основной её этап начнётся через несколько дней. На её проведение уже улетели в Среднеазиатский погранокруг начальник войск генерал армии Матросов и начальник оперативной группы генерал-лейтенант Карпов с четырьмя офицерами нашей опергруппы. От авиации в этой группе – ты наверняка знаешь – улетел заместитель Рохлова полковник Евдокимов.

Кстати, поэтому свободных мест в наших шести кабинетах сейчас много. Выбирай любое и располагайся. Но лучше всего сразу устраивайся в комнате специалистов. Там есть стол и свободный сейф, получи у делопроизводителя-машинистки от него ключи и печать. Когда уходишь из кабинета и со службы, все твои секретные документы должны быть в этом опечатанном тобой сейфе. Да, кстати, и по открытому телефону слова «операция», «бандформирования», «Афганистан», наименования частей, фамилии и воинские звания генералов и офицеров называть категорически запрещено. Сразу попадёшь на ковёр к начальнику спецсвязи. А то, братец, и повыше. Наши офицеры по этому поводу с некоторым специфическим комитетским начальством уже познакомились.

Вот тебе авиационная папка, которую вёл до тебя генерал Рохлов. Читай, вникай, изучай, подправляй, наращивай. Она совершенно секретная. Распишись у нашего делопроизводителя-машинистки о получении этой папки. После чего ты за эту самую папку несёшь полную юридическую ответственность. И можешь хранить её в своём сейфе. Через два часа разведчики ознакомятся и принесут мне план проведения операции «Долина-82», и ты познакомишься с этим планом. В чём и распишешься на этом документе. И будешь ежедневно и ежечасно контролировать ход выполнения этого плана и все нюансы по авиационной линии.

– Есть, товарищ полковник, пошёл устраиваться и вникать в операцию.

…С полковником Владимиром Александровичем Кирилловым мы станем большими друзьями. Пять лет прослужим вместе в опергруппе ГУПВ. Вместе летали в самолётах и на вертолётах в десятках афганских боевых командировок и боевых операций ежегодно. Несмотря на разницу в возрасте более чем в пятнадцать лет и разные весовые категории, он – начальник, а я – подчиненный, мы всегда понимали друг друга и находили общий язык. В конце службы мы вместе служили и работали в Академии погранвойск, часто встречались и обсуждали прошедшие афганские дела и события. Многие боевые операции, случаи и факты, описанные мной в этой книге «Вертолёт», учитывают его мнение и искреннее поощрение моей работы в этом направлении. Последняя наша встреча произошла случайно, в храме Христа Спасителя в Москве, в 2008 году. Об этом будет написано в других книгах, в соответствии с хронологией событий.

Со слов немногословного полковника Владимира Александровича Кириллова в одной из двух десятков будущих совместных командировок в Среднюю Азию и на север Афганистана Сергей Лоскутов впервые и услышал эту новость, тайну за семью печатями, которую долгое время никто не мог подтвердить, как и опровергнуть. Что знаменитые спецоперации в Кабуле 27 декабря 1979 года – «Байкал-79» и «Шторм-333» – по захвату дворца Амина, предшествовавшие вводу автобро-неколонн ОКСВ из Термеза через весь Афганистан в Кабул, проходили по их планам и под личным и непосредственным руководством председателя КГБ СССР Юрия Андропова и начальника Первого главного управления КГБ Владимира Крючкова. Ну, помните, по Ленину, в ходе революционной ситуации в столице любого государства революционерам надо захватить штабы, дворцы, почту, связь – телеграф, мосты, вокзалы, склады, тюрьмы…

Так оно всё происходило и в Кабуле с 25 декабря 1979 года. Именно непосредственно Андропову и докладывали руководители спецподразделений ГРУ и КГБ «Альфа», «Зенит» и «Гром» о захвате военных объектов в Кабуле. В том числе и пограничные представители, генерал Власов и полковник Кириллов, 27 декабря 1979 года доложили о захвате здания афганского Генерального штаба, где погиб в собственном кабинете сопротивлявшийся пограничным десантникам начальник Генерального штаба Афганистана М. Якуб.

Так весь вопрос тогда для любознательного Сергея Лоскутова заключался в том, когда, на каком самолёте, кто был командиром экипажа и как попали тов. Андропов и Крючков в Кабул, а уже к Новому году они были снова в Москве? Молчат об этом знающие люди. И наши пограничные экипажи молчат. Понимаю, подписку о неразглашении тайны давали. А от полковника Кириллова я точно знаю, на чьём самолёте инкогнито слетал в Кабул председатель КГБ. Но со временем от участника этих событий, полковника Кириллова, Лоскутов узнал об особенностях и недостатках этой уникальной спец-операции. Классической спецоперации, расписанной в деталях, цветах и красках в учебниках всех спецслужб мира.

25 декабря, в 19 часов 15 минут, в центре Кабула прогремел мощный взрыв. Сигнал к началу операции. И сразу двенадцать спецподразделений и отрядов мусульманского батальона и спецподразделений КГБ и ГРУ в разных районах города начали штурм двенадцати военных объектов афганской столицы. Главными были узел связи, Генеральный штаб и дворец Амина Тадж-Бек. Самым сложным и усиленно охраняемым оказался дворец Амина. Он был расположен на высоком бугре.

Дворец председателя Реввоенсовета ДРА Хафизуллы Амина – Тадж-Бек в Кабуле, захваченный спецназом КГБ и ГРУ 27 декабря 1979 г.

Как эти подразделения сумели за пять минут двумя группами по двадцать пять спецназовцев захватить дворец Тадж-Бек с охраной более трёхсот человек? Сыграл роль фактор внезапности и заблаговременная подготовка спецназа. А подготовил личный состав, который в качестве отряда «Гром» сыграл одну из ключевых ролей в штурме дворца кровавого диктатора Амина в Афганистане в декабре 1979 года, будущий Герой Советского Союза и руководитель группы «Альфа» генерал-майор Геннадий Зайцев.

И со слов полковника Кириллова автор точно знает, как в этой спецоперации погиб начальник курсов усовершенствования офицерского состава КГБ «Балашиха» полковник Георгий Бояринов. Тоже будущий Герой Советского Союза.

Он возглавлял группу пограничного спецназа КГБ по ликвидации Амина и сделал главное в этой спецоперации – нашёл комнату и двумя гранатами взорвал телефонный узел и радиостанцию связи дворца Тадж-Бек с подчинёнными руководителю Афганистана частями и соединениями.

Оглушённый взрывом гранат в замкнутом пространстве Бояринов вышел в коридор, в сторону парадного подъезда, за подмогой и попал под автоматную очередь замаскированного в бетонном укрытии охранника Амина. Восемь пуль не оставили герою шансов на выживание, причем одна из них срикошетила от бронежилета, попав в шею…

Именно после тщательного изучения опыта этих тяжёлых, но в целом удачных спецопераций, «Байкал-79» и «Шторм-333», в августе 1981 года председатель КГБ СССР генерал армии Юрий Владимирович Андропов подписал приказ о создании легендарного спецподразделения «Вымпел», отличившегося в Афганской войне и других будущих конфликтах на границах СССР и внутри России.

2. Стажировка в опергруппе

Награждение генерала армии В. А. Матросова Звездой Героя Советского Союза в Георгиевском зале Кремля Генеральным секретарём ЦК КПСС Л. И. Брежневым, 27 февраля 1982 г.

22 февраля 1982 года. Работа подполковника Лоскутова, его стажировка в новой должности в опергруппе затянулась больше чем на месяц. До самого окончания операции «Долина-82» и подведения её итогов начальником погранвойск генералом армии Матросовым. Это важное совещание провели 22 февраля восемьдесят второго, в канун Дня Советской армии и Военно-морского флота. В зале Военного совета погранвойск, в том самом историческом здании на Большой Лубянке, в доме номер два. На совещании присутствовало всего двадцать генералов и столько же полковников. Только имевшие отношение и допущенные приказом по пограничному главку к этой, тогда совершенно секретной, информации. От авиации – генерал Рохлов и подполковник Лоскутов. Полковник Евдокимов был в это время ещё в командировке в Афганистане.

Обстановка накалена до предела. Перед началом совещания начальник штаба погранвойск генерал-лейтенант Нешумов предупредил, что даже записи в личных блокнотах делать не разрешается. Лоскутов впервые попал на столь высокое совещание. Одни генералы и полковники, лампасы и авторитеты. Заместители начальника войск, начальники управлений и некоторых, далеко не всех, самостоятельных отделов. Скромно уселся Лоскутов среди офицеров опергруппы, в предпоследнем ряду длинного зала Военного совета.

По подготовке, этапам проведения, успехам, результатам и недостаткам операции «Долина-82» докладывал начальник опергруппы генерал-лейтенант Карпов. По карте руководителя операции Матросова и по всем семи её этапам. По схемам и таблицам, привезённым из Среднеазиатского округа. Говорил минут двадцать. Вывод: операции по вводу семи пограничных мотомангрупп на севере Афганистана прошли внезапно и без потерь. Всех присутствующих в зале впечатлило, потому что многие об этом ничего не слышали и не знали.

Потом на трибуну вышел генерал армии Матросов. Он только что пришёл от председателя КГБ Андропова. Выступление его было кратким, уверенным и весьма оптимистичным.

Операция «Долина-82» получила самую высокую оценку руководства КГБ и Правительства СССР. Председатель КГБ СССР генерал армии Андропов сравнил этот внезапный и бескровный ввод спецподразделений погранвойск в северные районы Афганистана с такой же сложной и важной спец-операцией КГБ и ГРУ по захвату военных объектов и дворца Амина под Кабулом 27 декабря 1979 года. Назвал эти две спецоперации классическими, достойными быть в учебниках по тактике и истории военного искусства погранвойск и Комитета госбезопасности.

Дальше начался «разбор полётов». Анализ положительного и выявленных недостатков в этой операции. Докладывали начальники управлений и самостоятельных отделов главка. Авиацию в общем похвалили. В качестве недостатка вскользь были указаны сбитый и потерянный при вынужденной посадке вертолёт майора Краснова и ещё два сбитых бандитами вертолёта капитанов Платошина и Колганова, повреждённых, но сумевших произвести удачные вынужденные посадки на афганской территории благодаря мастерству лётчиков. А затем оба вертолёта отремонтировали и восстановили инженерно-ремонтные бригады авиачастей и перегнали на базовые аэродромы, на нашу территорию.

В ходе этой месячной стажировки Сергей ближе познакомился со всеми офицерами опергруппы ГУПВ, начальниками управлений и руководством погранвойск, впервые на себе прочувствовал всю «кухню» их общей ответственной и напряжённой работы, а заодно освоил обязанности лётчика в оперативной группе ГУПВ.

Суть этой оперативной, а в общем-то обыкновенной штабной работы – постоянная связь и точное знание оперативно-боевой обстановки в войсках: в соединениях, частях и подразделениях на границе и в воюющих гарнизонах на той стороне «речки», в двух погранокругах – Среднеазиатском и Восточном. За Пянджем, в Афганистане. Причём связь трёхуровневая. Первый уровень – руководства погранвойск и опергруппы ГУПВ с начальниками войск двух «воюющих» пограничных округов и их заместителями и одновременно с руководителями боевых операций. Второй уровень – офицеров-операторов и специалистов опергруппы ГУПВ с начальниками погранотрядов, их начальниками опергрупп и командирами спецподразделений на территории Афганистана. Третий уровень – офицеров-специалистов опергруппы по своим направлениям деятельности: разведке, авиации, связи, тылу, а позднее и автобронетанковым, артиллерийским и инженерно-сапёрным делам со специалистами и командирами подразделений на границе и гарнизонов за «речкой» в этих двух воюющих погранокругах.

Лётчик опергруппы должен находиться на постоянной связи с начальником авиаотдела ГУПВ, начальниками авиаотделов Среднеазиатского и Восточного погранокругов или их заместителями, с командирами четырёх «воюющих» авиачастей в этих округах или их заместителями, а также со старшим офицером по авиации опергруппы Среднеазиатского погранокруга. К тому времени уже полгода как был назначен на эту должность майор Владимир Фёдорович Краснов. Лётчик должен владеть всей полнотой информации по авиации в проводимых за четыре с половиной тысячи километров от Москвы боях, поисках, рейдах и операциях на границе с Афганистаном и во всей северной зоне ответственности двух «воюющих» погранокругов «за речкой».

Лоскутов быстро понял, что лётчик в опергруппе ГУПВ в период проведения боевых операций обязан точно знать количество и уровень подготовки экипажей и боеготовых вертолётов в авиачастях и авиагруппах на разных направлениях, резервы экипажей и боеготовых вертолётов в авиачастях, следить за грамотным и эффективным применением выделенных авиационных сил и средств в ходе операции, быстро доводить решения и приказы руководства ГУПВ до авиационных командиров и начальников для выполнения частями и подразделениями задач в операции, вести постоянный контроль за их исполнением.

Кроме этих основных требований надо было ежедневно отслеживать и точно знать большое количество деталей и нюансов проводимых пограничных боёв, рейдов и операций, маршруты полётов и цели для экипажей авиагрупп, посадочные площадки на афганской территории, аэродромы и площадки заправки на своей территории, загрузку и заправку вертолётов, боевую зарядку и наличие запасов топлива и авиационных средств поражения в авиачастях, погранотрядах, на оперативных площадках и всех других точках заправки и отвечать на множество иных, причём самых неожиданных, вводных вопросов, возникавших у руководства погранвойск в ходе планирования, подготовки и ведения этих операций по линии авиации.

***

Основной этап операции «Долина-82» действительно начался через три дня после откомандирования Сергея Лоскутова в опергруппу ГУПВ 21 января. И эта операция оказалась хоть и внезапной для противника, но очень напряжённой для погранвойск. Её суть – ввод семи пограничных мотомангрупп батальонного состава в провинциальные центры северных районов приграничных провинций Афганистана. Она была тщательно спланирована, хорошо подготовлена, а затем поэтапно и без потерь в личном составе проведена. Все семь этапов этой операции проходили по одному сценарию, по одной схеме.

Вначале вертолётами авиагруппы, обычно с восходом солнца, внезапно высаживали десант в составе усиленной десантно-штурмовой погранзаставы и миномётного подразделения. Это тот самый передовой отряд десанта для захвата посадочных площадок. Обычно шестьдесят опытных десантников и минвзвод, три-четыре тонны самого необходимого вооружения и грузов. Причём на тщательно выбранные руководством округа и опергруппы ГУПВ, а также утверждённые лично генералом Матросовым – в места будущей дислокации наземных пограничных подразделений – сводных боевых отрядов и мотомангрупп, часто называемых далее по тексту «пограничными гарнизонами» или просто гарнизонами за «речкой».

Затем в течение этих же суток следующими тремя-четырьмя рейсами с помощью этих же вертолётов авиагруппы происходило наращивание сил на этом направлении. Чаще всего на посадочные площадки, уже захваченные в первом рейсе. Иногда высадка проходила на площадки в нескольких километрах по периметру от основного подразделения, на усиленные засады, заслоны и блокпосты.

Сразу в этот же день или на следующее утро боевые вертолёты сопровождали и прикрывали одну крупную или несколько наземных транспортных колонн до места дислокации уже укрепившейся на местности передовой десантно-штурмовой заставы. Несмотря на огневое сопротивление со стороны бандформирований, высадка всех десантов прошла по плану и в строго запланированные места. Все марш-броски наземных транспортных и автобронетанковых колонн под усиленным прикрытием вертолётов на захваченные площадки тоже были выполнены успешно. Не зря их два месяца тренировал и муштровал на полигонах погранотрядов афганского направления заместитель Матросова боевой генерал Вертелко.

За один месяц, с 21 января по 18 февраля восемьдесят второго, семь пограничных мотомангрупп, в среднем по триста человек, были поочерёдно и внезапно введены на север Афганистана. И неожиданно для лидеров бандформирований они встали маленькими, но хорошо укреплёнными гарнизонами рядом с районными центрами провинций. В Калай-Нау (провинция Бадгис), Меймене (провинция Фарьяб), Шибарган (провинция Джаузджан), Мазари-Шариф (провинция Балх), Ташкурган (провинция Саманган), Имам-Сахиб (провинция Кундуз) и Талукан (провинция Тахар). Если смотреть по карте, все семь гарнизонов находились вблизи или вдоль северной шоссейной дороги, соединявшей все эти районные центры северных провинций Афганистана. Той самой асфальтированной дороги, построенной Советским Союзом ещё десятки лет назад.

Эти семь мотомангрупп сразу перехватили инициативу у лидеров бандформирований на севере Афганистана и не ослабили хватку до конца Афганской войны. Мобильные, укреплённые и хорошо подготовленные специальные подразделения батальонного состава, позднее получившие название «пограничные гарнизоны» или просто «гарнизоны», в то время и стали первой линией охраны, защиты и кое-где даже жёсткой обороны государственной границы СССР. Также вместе с афганскими военными частями и подразделениями они составляли костяк, основу поддержки местных органов народной или демократической власти во всех восьми северных провинциях Афганистана.

Не оценить значения этой блестящей, классической пограничной боевой операции уже в те дни было просто невозможно, даже на уровне рядового офицера опергруппы. Без лишнего шума, внезапно и быстро, планомерно и уверенно пограничники вошли в северные районы Афганистана, заняли ключевые позиции в каждой из семи основных северных провинций: как правило, на пересечении дорог, на возвышенностях, рядом с центрами районов всех северных провинций Афганистана, чаще всего в чистом поле, но в пределах видимости и досягаемости артиллерийского и миномётного огня, и стали зарываться в землю, в песок, в камни, строить вокруг укреплённые точки и опорные пункты, шлагбаумы, линии обороны, минные заграждения, блиндажи, палатки и землянки для личного состава, бурить скважины для воды, устанавливать генераторы для освещения, строить дзоты и доты, рыть траншеи и окопы, создавать минные поля по периметру и на угрожаемых направлениях.

Спохватившись и понимая, что прозевали серьёзный момент, главари местных бандформирований на всём севере Афганистана уже в ближайшие дни после высадки десантов совершали нападения на укреплявшиеся гарнизоны пограничников: конными атаками, бандитскими налётами отрядов моджахедов днём и набегами ночью, – но получали такой мощный отпор и на земле, и с воздуха, что надолго теряли охоту к повторным атакам.

Обычно такие операции на территории другого государства сопровождались большими боевыми потерями. Вспомним из истории всем известную финскую кампанию 1939–1940 годов, тяжёлые бои на «линии Маннергейма» на территории Финляндии. Несмотря на силу и мощь Красной армии, ничего путного из этого не получилось. Советские войска понесли большие потери. Очень большие. Хотя войну и выиграли. Как говорится, пиррова победа. Или, к примеру, высадка десанта союзников по антигитлеровской коалиции на Балканах в 1944 году. Были громадные потери союзников при высадке и захвате плацдармов. Или в том же Афганистане, в операциях 40-й армии в Панджшерском ущелье и под Джелалабадом в 1982–1985 годах. И здесь также – неоправданные затраты и большие боевые потери людей и техники.

А вот на севере Афганистана в январе – феврале восемьдесят второго года пограничники не потеряли ни одного человека. Ни одного. Правда, были раненые. И в весенней распутице, увязнув в непролазной афганской грязи и глине, были потеряны две автомашины и один сбитый вертолёт, севший вынужденно и увязший в мокрой глине. Как покажут будущие стремительные события в Афганистане, опоздай пограничники хотя бы на несколько месяцев, быстротечной и бескровной операции уже бы никак не получилось. А всё это вместе взятое называется предвидением и талантом командира-командующего, руководившего подготовкой и проведением этой внезапной боевой операции. То есть талантом начальника погранвойск генерала армии Матросова.

И не надо думать, что было всё просто. Спустя десятилетие после этих событий появились в печати материалы, занижавшие значимость и даже компрометировавшие эту сложную, ключевую операцию. Будто бы не было сопротивления бандитов и они были не организованы. Будто бы были плохо вооружены и у них не было разведки. Неправда. Всё это у душманов тогда уже было. И в достаточном количестве. От информаторов из республик Средней Азии лидеры оппозиции Северного Афганистана даже получили письма с предупреждением о предстоящей операции пограничников, информацию о местах дислокации будущих гарнизонов и точных сроках её начала.

Но генерал армии Матросов всех переиграл! Первый этап он внезапно провёл на правом фланге округа, второй этап – в центре, третий этап – на левом фланге, точно зная, что между бандгруппами в этих регионах пока не было связи и взаимодействия. Он знал, что эти вооружённые банды и отряды, партии и группировки оппозиции кабульскому правительству были различной политической ориентации, порой враждовали друг с другом и уже в то время даже воевали между собой за верховенство в своих районах.

А когда вокруг наших первых трёх уже высаженных гарнизонов сгруппировались почти все крупные банды, генерал Матросов так же внезапно ввёл ещё четыре пограничных подразделения в другие, заранее спланированные им районы, продолжая менять направления высадки десантов. И только на последнем этапе в районе Нанабада и в зелёной зоне города Имам-Сахиба, на пути транспортной колонны к городу Талука-ну, пограничники встретили по-настоящему организованное и упорное сопротивление, но было уже поздно. Наши гарнизоны уже на все оставшиеся семь лет прочно закрепились в указанных генералом Матросовым районах.

И успешно воевали и защищали бы границы нашей страны на севере Афганистана ещё хоть двадцать, хоть тридцать лет. «Если бы не было глупого решения Правительства СССР в 1989 году о выводе наших войск из Афгана» – это собственные слова генерала армии Матросова.

Но, увы, мы уже знаем, что история сослагательного наклонения не приемлет. Необходимо особо подчеркнуть, что на базе этих первоначально введённых сводных боевых отрядов (СБО), а потом и семи мотоманевренных групп (ММГ) в начале 1982 года и был создан надёжный «заслон между войной и миром». В пределах выделенной постановлением Правительства СССР погранвойскам зоны ответственности, на глубину от 70 до 100 километров вдоль афганской границы. Правда, значительно позже в пограничной печати этот заслон часто называли «буферной зоной» или первым передовым рубежом охраны и защиты государственной границы СССР. А еще позднее стали называть стокилометровой зоной безопасности южной границы СССР.

Генерал Матросов всё сделал по уму: планомерно, спокойно и поэтапно. На участке длиной 2350 километров, вдоль всей советско-афганской границы, путём формирования уже тридцати таких «гарнизонов» к концу 1982 года. Сорок три гарнизона будет в конце 1983 года. Шестьдесят гарнизонов – сводных боевых отрядов (СБО) и мотоманевренных групп (ММГ) – уже было к концу 1985 года. Перед плановым выводом войск из Афганистана в середине 1988 года таких пограничных гарнизонов (мотомангрупп, сводных боевых отрядов и усиленных погранзастав) на территории Северного Афганистана было около восьмидесяти.

Благодаря именно этой классической пограничной операции «Долина-82» центр тяжести всей вооружённой борьбы с незаконными вооружёнными формированиями сразу сместился от линии и близлежащих районов к государственной границе СССР – внутрь Афганистана, к этим маленьким, но достаточно хорошо укреплённым пограничным форпостам на афганской территории. Эта работа и сама операция, проведённая руководством погранвойск КГБ СССР, на многие годы, на оставшиеся семь лет Афганской войны, обезопасила нашу государственную границу и жителей афганского приграничья от боевых столкновений на границе, а также от проходов наркокурьеров, массовых нарушений границы, обстрелов, вторжений и других вооружённых конфликтов, которые стали происходить сразу же на границе после вывода советских войск из Афганистана.

Короче говоря, можно уверенно утверждать, что эта смелая и дерзкая пограничная операция достойна быть в учебниках по тактике и по истории военного искусства. И только с положительной стороны. А её автор и руководитель генерал армии Матросов должен быть признан талантливым организатором и исполнителем, тактиком и стратегом с большой буквы.

Планированием и многомесячной подготовкой к вводу подразделений погранвойск в Афганистан руководили заместитель начальника погранвойск генерал-лейтенант И. П. Вер-телко, начальник и офицеры оперативной группы ГУПВ из Москвы по своим направлениям, а на местах – руководство пограничных округов. Руководителем операции «Долина-82» с выездом во все пограничные отряды, из которых работали авиагруппы и выдвигались наземные боевые и транспортные колонны, был лично начальник погранвойск генерал армии Вадим Александрович Матросов. Под его руководством шла подготовка, контроль и проведение каждого этапа этой важной для погранвойск первой официальной боевой операции «Долина-82» в Афганистане.

Именно после этой скрытно подготовленной и внезапно для противника проведённой операции руководство КГБ СССР и лично генерал армии Андропов представили Матросова к званию Героя Советского Союза. Правда, сам генерал Матросов из-за природной скромности всегда и всем говорил, что это награждение было по совместительству или совокупности всех его заслуг. Кстати, так оно и есть на самом деле. В Указе Верховного Совета СССР от 26 февраля 1982 года записано, что звание Героя Советского Союза генералу армии Матросову присвоено «…за большие заслуги в деле укрепления Государственной границы СССР. с вручением ордена Ленина и медали “Золотая Звезда”».

27 февраля 1982 года. Награждение генерала армии Матросова Звездой Героя Советского Союза проходило в Георгиевском зале Кремля вместе с генералитетом Вооружённых сил СССР. Вручал награду Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев. Он был уже заметно больным человеком. Ему трудно было говорить и двигаться. Но всё же он энергично пожал руку вызванному из строя для награждения очередному генералу, начальнику погранвойск КГБ СССР. Обнял Матросова, дружески похлопал по плечу. Но уже не целовал, как обычно прежде всегда делал. Прикрепил Звезду на китель. Помощник Брежнева вручил Матросову коробочку из-под Звезды Героя и грамоту за подписью Генерального секретаря ЦК КПСС с поздравлением. Как старому другу и хорошо знакомому человеку Генсек важно и торжественно сказал: «Матросов Вадим Александрович, знаю, давно и хорошо знаю. Молодец. Больше десяти лет границу держишь на замке. Давно достоин быть Героем. Так и действуй дальше». – «Спасибо, Леонид Ильич. Служу Советскому Союзу».

***

Командиром авиагруппы в этой операции «Долина-82» приказом по Среднеазиатскому погранокругу назначили командира недавно созданной 23-й Душанбинской авиаэскадрильи майора Фарита Шагалеева, тоже будущего Героя Советского Союза, второго в ходе Афганской войны после генерала армии Матросова. Но получит он звание Героя Указом Верховного Совета СССР от 8 апреля 1982 года – «За мужество и героизм при выполнении заданий по оказанию интернациональной помощи Республике Афганистан». Представителем от авиаотдела главка вместе с генералом Карповым на операцию «Долина-82» по приказанию Матросова улетел заместитель начальника авиаотдела полковник Евдокимов. Генерал Рохлов по прямому приказанию генерала армии Матросова в это время из Москвы лично руководил воздушными перевозками самолётами Ил-76 и Ан-26 мотомангрупп и их автобронетехники со всех других погранокругов СССР на аэродромы Средней Азии.

Здесь надо отметить следующее. В состав авиагруппы в операции «Долина-82» входило 18 вертолётов, из них 12 – десантно-транспортных Ми-8т и 6 – боевых Ми-24 в. За 28 рабочих (лётных) дней авиагруппа произвела 1545 полётов, то есть посадок на сопредельной территории, из них 824 боевых вылета, то есть 824 пересечения линии государственной границы (полёт за «речку», там несколько посадок и обратно), с общим расходом моторесурса 1035 часов. При этом было израсходовано 46 авиабомб различного калибра, 1545 неуправляемых ракет С-5, 7830 патронов авиапулемётов калибра 12,7 мм и 5320 снарядов авиапушек калибра 23 мм. Было десантировано 4903 пограничника, перевезено 378 тонн различных воинских грузов. Вертолётами было уничтожено более трёхсот боевиков, 14 опорных пунктов, два склада оружия и боеприпасов, четыре автомобиля и бронетранспортёра, две позиции крупнокалиберных пулемётов ДШК[1].

3. Авиационные происшествия

Журнал «Пограничник», № 8 за 1983 г. с описанием подвига командира вертолёта 23-й оаэ погранвойск САПО капитана В. В. Платошина в районе кишлака Вазирхан в ущелье Шардара 3 февраля 1982 г.

В ходе операции «Долина-82» имели место три авиационных происшествия, около десятка бортов прилетело на базовые аэродромы с боевыми повреждениями, пулевыми и осколочными пробоинами. В том числе 3 февраля 1982 года в районе кишлака Вазирхан при заходе на цель в горном ущелье для нанесения ракетно-бомбового удара ответным огнём из засады противника был выведен из строя один из двигателей боевого вертолёта Ми-24 капитана Владимира Платошина. Пробит главный редуктор, давление и температура резко повысились, упали обороты правого двигателя. Вертолёт сильно затрясло. Произошла резкая разгерметизация кабины, что всегда сопровождается большим, резким перепадом давления и ударом по «мозгам и ушам» лётчиков. При этом получил ранение в плечо от прямого попадания пули калибра 7,62 мм старший лётчик-штурман старший лейтенант Владимир Руденко.

Командир экипажа капитан Платошин не растерялся. Несмотря на то что получил сильнейшую встряску при разгерметизации кабины и недавно переучился на боевой вертолёт, действовал быстро и грамотно, по инструкции. Он сразу выключил подбитый и дымящий двигатель, включил противопожарную систему, на одном работающем движке со снижением долетел до ближайшей подходящей посадочной площадки в районе нашего подразделения. И с ходу благополучно произвёл вынужденную посадку. Доложил по радио командиру авиагруппы. Сказались солидная горная подготовка и закваска этого смелого боевого лётчика, полученная ещё в 10-м Алма-Атинском полку от командира этого полка полковника Николая Рохлова.

Володя Платошин, среднего роста, плотный спортивный капитан, с добрым округлым, розовощёким лицом и с гусарскими густыми усиками, оставался спокойным, уверенным и даже более чем уравновешенным. Несмотря на бешеную встряску и предельный риск для жизни, который только что он пережил, быстро вылез из кабины, проверил, что члены его экипажа живы и здоровы, убедился, что ранение лётчика-штурмана не смертельное и ему не нужна срочная перевязка. Пошёл осматривать боевые повреждения вертолёта. Борттехник вскрыл капоты двигателей и начал осмотр повреждений редуктора и двигателя.

Ясно, что оставлять вертолёт на площадке, причём в зоне досягаемости миномётного огня противника, было никак нельзя. Его в ближайшую же ночь уничтожат, сожгут боевики, подтянув гранатомёты. Это однозначно понимал командир авиагруппы майор Шагалеев. Понимал, что каждая минута на счету. Скоро ночь. И Фарит Султанович решил сам осмотреть подбитый вертолёт и, если это возможно, вытащить его на свою территорию. Взяв на борт Ми-8 группу авиационных специалистов во главе с инженером части майором Владимиром Журавлёвым, Шагалеев приземлился рядом с местом вынужденной посадки вертолёта капитана Платошина.

После устранения причин боевого повреждения главного редуктора и двигателя, отключения автоматики запуска майоры Шагалеев и Журавлёв сумели вручную запустить двигатели вертолёта. Это было очень непросто в полевых условиях. И Шагалеев с Журавлёвым сами перегнали подбитую машину на базовый аэродром Пяндж. Так была спасена первая подбитая и почти безнадёжно потерянная машина Душанбинской части. За мужество и высокое лётное мастерство, правда значительно позже, капитан Владимир Платошин был награждён орденом Красной Звезды, а его экипаж – боевыми медалями.

В этом непростом боевом и одновременно рядовом ремонтном эпизоде в горах и под обстрелами боевиков проявилась ведущая роль инженера эскадрильи Владимира Журавлёва. Им была наскоро сформирована и использована впервые ремонтная бригада «скорой инженерной помощи», собранная из штатных специалистов-инженеров и техников из этой новой, только что сформированной 23-й Душанбинской отдельной эскадрильи. Опытный инженер части майор Журавлёв сыграл далеко не последнюю и очень существенную роль в исполнении этого важного ремонта вертолёта под огнём противника.

Была обнаружена пробоина от ДШК в два пальца толщиной в главном редукторе. Её требовалось устранить в первую очередь. И Журавлёв решился. Он в этой безвыходной ситуации взял ответственность на себя и сразу сообразил, что надо сделать. Он вбил деревянный клин – «чопик», или пробку, – временно заткнув им роковую дырку в главном редукторе вертолёта. Долил из привезённой с собой канистры масла до нужного уровня и запустил двигатели. Это тоже было сделано впервые в практике срочного и вынужденного «ремонта» пробитого редуктора вертолёта в авиации погранвойск. Этот приём под названием «забивание деревянной пробки в пробоину редуктора» в будущей Афганской войне только в авиации погранвойск будет использован больше десятка раз. Весь фокус в том, что об этом экипажи и командиры частей умалчивали, так как по меркам и законам мирного времени кроме риска это ещё и жуть какое страшное нарушение всех мирных авиационных инструкций и наставлений. Лететь с пробитым пулями редуктором на вертолёте категорически запрещалось. Выручали русская смекалка и огромный риск экипажей в безвыходном положении. Риск ради спасения вертолёта.

5 февраля 1982 года произошёл второй серьёзный боевой эпизод в авиагруппе «Пяндж». В этот день в операции «Долина-82» был потерян вертолёт Ми-8т. Командир экипажа – инструктор – старший офицер по авиации опергруппы округа майор Владимир Краснов. Надо сказать, что это опытный лётчик и уже стреляный воробей. Как минимум уже в трёх переделках и происшествиях побывал. На левом сиденье вертолёта у него находился прибывший на стажировку слушатель Академии имени Ю. А. Гагарина капитан Александр Пьяных, тоже первоклассный лётчик с десятилетним опытом полётов по охране государственной границы СССР, но пока без опыта боевых полётов. Знакомы эти два лётчика давно, вместе служили ещё в 11-м Владивостокском пограничном авиаполку.

Сбитый вертолёт Ми-8 майора В. Ф. Краснова – капитана А. А. Пьяных после вынужденной посадки и попытки самостоятельно вылезти из весенней грязи в районе к. Нанабад, 5 февраля 1982 г.

По официальному докладу в опергруппу ГУПВ, произошло это так: «5 февраля 1982 года при вводе мотоманевренной группы в провинцию Кундуз в районе Нанабада пара вертолётов осуществляла сопровождение и авиационное прикрытие наземной транспортной автобронеколонны. На малой высоте из “зелёнки” ведущий вертолёт майора Краснова был из засады обстрелян и получил боевое повреждение от стрелкового оружия. Предположительно, из английской винтовки БУР, потому что экипаж слышал один-единственный глухой удар, хлопок или щелчок по вертолёту. После чего сразу и произошёл отказ одного двигателя и позади вертолёта появился сизый дым. Вертолёт пошёл со снижением.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

ДШК (Дегтярёв – Шпагин) – крупнокалиберный советский станковый пулемёт. – Прим. ред.

Вернуться