Дмитрий Вектор
Осколки правильного мира: венецианские зеркала

Пролог.

Венеция всегда была городом отражений. Отражений в каналах, в витринах магазинов, в глазах влюблённых туристов. Но никто не подозревал, что в этом городе существуют отражения, которые показывают не то, что есть, а то, что могло бы быть.

В одном зеркале город никогда не опускался в лагуну – его башни тянулись к небу, не угрожаемые водой. В другом Венеция стала подводным царством, где люди дышали жабрами и передвигались на дельфинах. В третьем – город парил в воздухе, поддерживаемый гигантскими воздушными шарами и механическими крыльями.

Сначала Джулия думала, что это художественные фантазии мастеров прошлого. Пока одним дождливым вечером не увидела, как из зеркала вышла женщина в платье дожессы и заговорила с ней на старовенецианском диалекте.

– Signora professore, – сказала незнакомка, – finalmente qualcuno può vederci. – Госпожа профессор, наконец-то кто-то может нас видеть.

С того момента жизнь Джулии перевернулась. Она поняла, что зеркала – не просто отражающие поверхности, а окна в альтернативные версии Венеции. Версии, где история города развивалась по-другому.

И что самое странное – жители этих альтернативных Венеций знали о существовании других версий своего города. Более того, они отчаянно нуждались в помощи.

*Полгода спустя после событий в Новом Амстердаме*.

– Сводка за неделю, – сказала Мария Ван Остен, подходя с планшетом. – Семнадцать новых запросов о помощи. Мир, где время идёт задом наперёд. Реальность, где все города летают. Вселенная, где люди превратились в растения.

– А ресурсы?

– У нас двести тридцать активных Хранителей в семидесяти мирах. Пятьсот добровольцев. Сто двадцать химер в техническом корпусе.

Эмма кивнула, изучая данные. За полгода их небольшая команда энтузиастов превратилась в настоящую межмировую организацию. Академия межмировых исследований готовила специалистов. Корпус химер обслуживал порталы. Команды разведчиков исследовали новые реальности.

Но чем больше миров они открывали, тем больше становилось проблем.

– А дети-разведчики? – спросила она.

– Ян, Тереза и остальные вернулись из Мира Кристаллических лесов. Там удалось восстановить связь между разумными кристаллами и людьми. Но Ян говорит, что видел странные знаки.

– Какие знаки?

– Символы, которые появляются в разных мирах. Всегда в местах, связанных с межмировыми порталами. Как будто кто-то оставляет послания.

Эмма нахмурилась. В последние недели поступало много сообщений о загадочных знаках в различных реальностях. Пока никто не понимал их значения.

– Показать нужно Томасу, – решила она. – Может, его технический отдел найдёт закономерность.

В Дом между мирами вошёл капитан Винтерс с группой новичков – молодых людей из разных миров, которые хотели стать Хранителями.

– Как дела с подготовкой кадров? – спросила Эмма.

– Желающих много, но не все понимают серьёзность работы, – ответил Якоб. – Некоторые думают, что межмировые путешествия – это развлечение.

– А Анна? Как она справляется с программой обучения?

– Отлично. Бывшая мэр оказалась прирождённым педагогом. Её курс "Этика межмирового вмешательства" пользуется популярностью.

Эмма улыбнулась. Четырнадцатилетняя Анна нашла своё призвание в обучении других быть ответственными за судьбы миров.

В этот момент в воздухе появился экстренный портал, из которого выскочила Софи.

– Эмма! – воскликнула девочка. – Срочное сообщение от профессора Джулии Росси из Венеции!

– Из какой Венеции?

– Из нашего мира. Италия. Она говорит, что обнаружила систему зеркал-порталов, которая связывает множество версий Венеции. И что эта система разрушается.

Эмма взяла сообщение и быстро его прочитала:

Уважаемые коллеги из Службы межмировой помощи,*.

*Обращаюсь к вам по рекомендации профессора Кейзер из Праги, которая слышала о вашей работе.*.

*В Венеции обнаружена система зеркал-порталов, существующая предположительно с XVI века. Через них осуществляется связь между как минимум семнадцатью альтернативными версиями нашего города.*.

*Проблема: система даёт сбои. Зеркала трескаются, порталы закрываются, альтернативные Венеции теряют связь друг с другом. Жители этих миров просят о помощи.*.

*Особенно критическая ситуация в Венеции-под-водой – там начинается кислородный кризис. И в Летающей Венеции – антигравитационные машины выходят из строя.*.

*Прошу прислать команду специалистов как можно скорее.*.

*Профессор Джулия Росси, Венецианский университет.

Эмма закончила читать и посмотрела на карту миров. Венеция светилась жёлтым – проблемная зона, но не критическая. Видимо, профессор Росси ещё не знала о существовании системы межмировых кризисов.

– Когда пришло сообщение?

– Час назад. А полчаса назад пришло второе.

Софи протянула ещё одно послание:

Ситуация ухудшилась. Три зеркала разбились полностью. Венеция Паровых машин и Венеция Ледяных каналов отрезаны от системы. А из Подводной Венеции прибыли беженцы – они говорят, что их мир тонет. Срочно нужна помощь!

Эмма быстро думала. Венецианский кризис звучал серьёзно, но у них было полдюжины других критических ситуаций.

– Мария, кого можем отправить?

– Команда Блума занята стабилизацией Мира Паровых машин. Макс с техниками работают в Реальности обращённого времени. Берта и её химеры восстанавливают порталы в Кристаллических лесах.

– А дети-разведчики?

– Только вернулись из месячной экспедиции. Нужен отдых.

– Тогда я сама поеду, – решила Эмма.

– Одна? Это нарушение протокола безопасности.

– Не одна. С кем-то из опытных Хранителей.

– Я могу поехать, – предложила она. – У меня есть опыт работы с зеркальными аномалиями.

– А что с вашими исследованиями?

– Это может подождать. А вот тонущие миры – нет.

Эмма кивнула. Лиза была одним из самых опытных специалистов по межмировым аномалиям.

– Хорошо. Берём минимальный набор оборудования и отправляемся в Венецию.

– В какую? – уточнила Мария.

– Сначала в нашу, базовую. Встретимся с профессором Росси, изучим ситуацию, а потом решим, как помогать альтернативным версиям.

Эмма подошла к стене, где висели портреты всех спасённых миров – своеобразная галерея достижений Хранителей. Сорок три успешные операции за полгода. Но с каждым новым спасённым миром появлялись новые вызовы.

– А что если мы не справимся? – тихо спросила Софи. – Что если задач больше, чем мы можем выполнить?

– Тогда научимся справляться лучше, – ответила Эмма. – Или найдём больше помощников.

– А если помощников недостаточно?

– Тогда – Эмма помолчала, глядя на карту миров, где мерцали сотни точек, – тогда сделаем всё, что сможем. И будем надеяться, что этого хватит.

Она взяла свой кристалл памяти, который за полгода работы Хранителем стал ярче и сложнее. Теперь он не просто показывал правильный мир, а служил ключом к бесконечности реальностей.

– Лиза, готовы к поездке в город каналов и тайн?

– Готова. Хотя у меня предчувствие, что венецианские зеркала покажут нам больше, чем мы готовы увидеть.

– Почему?

– Потому что зеркала – это всегда правда. А правда о множественности миров может оказаться страшнее, чем мы думаем.

Эмма активировала портал в Венецию. За мерцающим проходом виднелись знакомые очертания каналов, мостов, древних зданий. Но теперь она знала: этот знакомый город скрывает целую систему альтернативных реальностей, каждая из которых может нуждаться в помощи.

– Поехали знакомиться с венецианскими тайнами, – сказала она и шагнула в портал.

За её спиной оставался Дом между мирами, где продолжали гореть сигналы тревоги от десятков нуждающихся в помощи реальностей. Но впереди ждала Венеция – город, где каждое отражение могло оказаться дверью в новый мир.

Город, где история межмировых связей началась, возможно, столетия назад.

Город зеркал, которые отражали не только свет, но и саму суть реальности.

В венецианском palazzo XV века, в комнате, которой не было ни на одной карте, семнадцать зеркал одновременно потемнели. А потом в одном из них – том, что показывал Подводную Венецию – появились трещины.

Время для спасения города на воде истекало быстрее, чем предполагали даже самые пессимистичные прогнозы.

И Эмма Ван Дер Берг, одиннадцатилетний детектив из перевёрнутого мира, была единственной, кто мог предотвратить катастрофу, способную разрушить не один город, а всю систему венецианских реальностей.

Глава 1. Город тысячи отражений.

Венеция встретила Эмму Ван Дер Берг и доктора Лизу Мейер не совсем обычно для туристического города. Вместо привычной толчеи гостей и зазывал гондольеров площадь Святого Марка была почти пуста, а те немногие люди, что спешили по узким улочкам, избегали смотреть в воду каналов.

– Странно, – заметила Лиза, поправляя рюкзак с межмировым оборудованием. – Для июля здесь слишком тихо.

Эмма кивнула, доставая портативный анализатор реальности. Прибор сразу же начал пищать, показывая множественные аномалии.

– Посмотрите на показания, – сказала она. – Уровень искажений пространства в три раза выше нормы. А временные потоки они не стабильны.

– Как будто само время здесь течёт по-разному в разных местах.

– Именно. И ещё – Эмма нахмурилась, изучая данные, – здесь зарегистрировано слишком много людей для такого пустого города.

– Что вы имеете в виду?

– Датчики показывают присутствие около ста тысяч человек в радиусе двух километров. Но мы видим от силы несколько десятков.

Лиза остановилась и огляделась по сторонам.

– Значит, остальные где-то в другом измерении?

– Или в другой версии города, которая накладывается на эту.

Их размышления прервал звук быстрых шагов. По мостику Риальто к ним приближалась молодая женщина лет тридцати в деловом костюме, но с растрёпанными волосами и встревоженным выражением лица.

– Вы из межмировой службы помощи? – спросила она, не дожидаясь представления.

– Эмма Ван Дер Берг, координатор операций. А это доктор Лиза Мейер, специалист по пространственным аномалиям. Вы – профессор Росси?

– Джулия Росси, да. Спасибо, что так быстро приехали. Ситуация ухудшается каждый час.

Профессор привела их через лабиринт узких улочек к Дворцу дожей. Эмма заметила, что по дороге они ни разу не встретили туристов – только местных жителей, которые торопливо проходили мимо, стараясь не глядеть в сторону каналов.

– Люди боятся воды? – спросила она.

– Боятся отражений, – поправила Джулия. – Три дня назад Марко Контарини, местный гондольер, увидел в канале своё отражение, но не обычное. Отражение показывало его как дожа в костюме XVI века. А когда он нагнулся ближе к воде, отражение протянуло к нему руку.

– И что случилось?

– Марко исчез. Просто растворился в воде. А через час его увидели на Piazza San Marco – но в одежде дожа, говорящего на старовенецианском и не признающего никого из знакомых.

Лиза остановилась.

– Его заменил двойник из альтернативной реальности?

– Похоже на то. И таких случаев уже семь за последние три дня.

Они вошли во дворец через служебный вход. Джулия провела их по коридорам, явно избегая главных туристических маршрутов, и наконец остановилась перед неприметной дверью в подвал.

– Комната была обнаружена случайно, – объяснила она, открывая тяжёлый замок старинным ключом. – Во время реставрационных работ строители пробили стену и нашли помещение, которого нет ни на одном плане здания.

Они спустились по каменной лестнице. В подвале их встретил удивительный свет – не электрический, а какой-то переливчатый, живой. Источником света служили семнадцать зеркал различных размеров и эпох, расставленных по периметру круглой комнаты.

Эмма ахнула. Каждое зеркало показывало не отражение комнаты, а совершенно другую версию Венеции.

В первом зеркале город стоял не на воде, а на твёрдой земле, его башни были выше, а улицы шире. Во втором – Венеция была полностью затоплена, люди передвигались на лодках между верхушками зданий, а некоторые дышали под водой. В третьем зеркале город парил в воздухе, поддерживаемый гигантскими воздушными шарами и механическими крыльями.

– Семнадцать разных Венеций, – прошептала Лиза.

– Семнадцать альтернативных историй одного города, – уточнила Джулия. – И все они существуют параллельно с нашей. А зеркала служат каналами связи.

Эмма подошла к одному из зеркал – тому, что показывал подводную Венецию. В глубине отражения она видела людей с жабрами, плавающих между затопленными палаццо.

– А что случилось с системой?

– Смотрите, – Джулия указала на несколько зеркал. – Эти три уже треснули. Связь с соответствующими мирами прервана. А вот это.

Она подвела их к зеркалу, показывающему ледяную Венецию, где каналы замёрзли, а дворцы покрылись инеем.

– Это зеркало темнеет. Видите? Изображение становится всё более тусклым.

Действительно, картинка в зеркале была блёклой, словно кто-то убавлял яркость на старом телевизоре.

– А жители альтернативных Венеций знают о проблеме?

– Ещё как знают! – Джулия подошла к центру комнаты, где на полу были выложены какие-то предметы. – Они передают послания через зеркала.

Эмма рассмотрела предметы внимательнее. Это были записки на разных языках, свёрнутые в трубочки и перевязанные лентами.

– *Помогите! Наши антигравитационные машины ломаются!* – прочитала она одну записку. – *Воды становится всё меньше, мы задыхаемся!* – другую. – *Лёд не тает уже три месяца, город замерзает!*.

– Получается, проблемы в системе зеркал влияют на сами альтернативные миры? – поняла Лиза.

– Именно. Каждая Венеция получает что-то от других через зеркала. Подводная – кислород из надземной. Летающая – гравитационную стабильность от наземной. Ледяная – тепло от южной версии. Это экосистема взаимопомощи.

– И если связь прерывается.

– То каждый мир начинает умирать.

В этот момент одно из зеркал – показывающее Венецию, построенную из стекла и хрусталя – вспыхнуло ярким светом. Из его поверхности появились руки, а затем из зеркала выступила фигура женщины.

Это была дама в платье XVIII века, но её кожа была прозрачной, как стекло, а волосы переливались всеми цветами радуги.

– Signora professore, – обратилась она к Джулии на мелодичном итальянском с незнакомым акцентом, – questi sono i nostri salvatori? – Госпожа профессор, это наши спасители?

– Sì, sono qui per aiutare, – ответила Эмма на своём школьном итальянском. – Да, мы здесь, чтобы помочь.

Стеклянная дама улыбнулась.

– Меня зовут Кристина ди Мурано, – сказала она, переходя на английский. – Я представляю Стеклянную Венецию. Наш мир сделан из живого хрусталя, но кристаллы теряют свою жизненную силу. Если связь между мирами прервётся полностью, наш город рассыплется в прах.

– А вы можете выйти из зеркала? – удивилась Лиза.

– Только на короткое время. И только потому, что грань между мирами истончается. Но это опасно – чем тоньше граница, тем легче она может порваться окончательно.

Эмма достала свой кристалл памяти и поднесла его к зеркалу. Кристалл засветился, реагируя на энергию портала.

– Можете рассказать, что происходит с системой зеркал?

– Кто-то или что-то нарушает баланс, – ответила Кристина. – В последние месяцы мы чувствуем присутствие чужой силы. Она пытается стандартизировать все наши миры.

– Стандартизировать?

– Сделать одинаковыми. Убрать различия между версиями Венеции. Превратить семнадцать уникальных городов в семнадцать копий одного.

Эмма и Лиза переглянулись. Это звучало знакомо – очень похоже на то, что пыталась сделать система Доктора Табулы полгода назад.

– У этой силы есть имя?

– Они называют себя Коллектив Единства. И говорят, что различия – источник хаоса и страданий.

В этот момент в комнате раздался треск. Ещё одно зеркало – показывающее Венецию паровых технологий – покрылось паутиной трещин.

– Мы теряем ещё один мир! – воскликнула Джулия.

– Сколько времени у нас есть, пока система не рухнет полностью? – спросила Эмма у Кристины.

– При таких темпах разрушения не больше трёх дней. А потом все семнадцать Венеций будут отрезаны друг от друга навсегда.

– А что случится с жителями миров, которые не могут существовать без поддержки других?

Кристина опустила голову.

– Подводная Венеция задохнётся без кислорода. Летающая упадёт без гравитационной стабилизации. Ледяная замёрзнет. Огненная сгорит. Миллионы людей в разных версиях нашего города погибнут.

Эмма изучала зеркала, пытаясь понять логику системы. Каждое отражение показывало не просто другую версию города, а другую возможность человеческого развития. Мир, где люди научились дышать под водой. Мир, где победили гравитацию. Мир, где приручили огонь. Мир, где подружились со льдом.

– Это же лаборатория человеческих возможностей, – поняла она. – Каждая Венеция исследует определённый аспект того, на что способно человечество.

– И кто-то хочет закрыть эту лабораторию, – добавила Лиза.

Кристина кивнула.

– Коллектив говорит, что эксперименты опасны. Что людям нужна стабильность, а не бесконечные возможности развития.

– И где сейчас этот Коллектив?

– Не знаем точно. Но их влияние исходит отсюда. Из вашего мира. Они используют базовую Венецию как точку доступа ко всем остальным.

Эмма подошла к Джулии.

– Профессор, в городе есть места, где в последнее время происходили странные события? Где люди вели себя слишком одинаково?

Джулия задумалась.

– Теперь, когда вы спрашиваете да. Район Castello. Там в последний месяц открылись несколько новых отелей, и их персонал они все абсолютно вежливые, абсолютно эффективные, абсолютно одинаковые. Туристы говорят, что чувствуют себя неуютно рядом с ними.

– А владельцы отелей?

– Странная компания. *Единство Групп* называется. Никто не знает, откуда они взялись, но у них большие деньги.

Эмма кивнула. Начинало складываться понимание ситуации.

– Лиза, нам нужно разделиться. Вы остаётесь здесь, изучаете зеркала, пытаетесь понять, можно ли стабилизировать систему технически.

– А вы?

– Иду в район Castello знакомиться с "Единство Групп". Если Коллектив использует наш мир как базу операций, нужно найти их штаб.

– Это может быть опасно, – предупредила Кристина. – Коллектив не любит тех, кто задаёт вопросы.

– Тогда буду осторожной с вопросами, – улыбнулась Эмма. – Профессор Росси, можете меня проводить?

– Конечно. Но сначала хотите увидеть кое-что ещё?

Джулия подвела Эмму к последнему зеркалу – самому большому, стоящему в глубине комнаты. В отличие от других, оно показывало не альтернативную Венецию, а пустоту. Серое, мутное ничто.

– Что это?

– Восемнадцатое зеркало. Оно появилось три недели назад. И с тех пор все проблемы усилились.

– А что оно показывает?

– То, что должно стать с Венецией, если Коллектив Единства добьётся своего. Мир без различий, без индивидуальности, без жизни.

Эмма посмотрела в мутное зеркало и содрогнулась. В серой пустоте иногда мелькали силуэты людей – одинаковых, безличных, движущихся синхронно, как роботы.

– Версия Венеции без души, – прошептала она.

В этот момент из зеркала донёсся голос – холодный, механический:

– Скоро все неэффективные варианты будут устранены. Останется только оптимальная реальность. Приготовьтесь к интеграции.

Кристина быстро отступила к своему зеркалу.

– Они знают, что вы здесь! Нужно торопиться!

И исчезла в стеклянной поверхности.

Эмма понимала: время для неторопливого расследования закончилось. Коллектив Единства активизировался. И если они не остановят разрушение зеркальной системы в ближайшие дни, семнадцать уникальных версий человеческой цивилизации исчезнут навсегда.

– Профессор, – сказала она решительно, – ведите меня к этим отелям. Пора познакомиться с нашими противниками поближе.

– А если это ловушка?

– Тогда мы попадём в неё с открытыми глазами и планом выхода.

Они поднялись из комнаты зеркал в яркий венецианский день. Но теперь Эмма знала: за каждым отражением в каналах может скрываться целый мир, полный людей, которые нуждаются в её помощи.

И где-то в этом городе каналов и тайн притаились те, кто решил, что человечеству хватит одной версии реальности.

Глава 2. Отели без души.

Район Кастелло встретил их непривычной для Венеции атмосферой. Вместо хаотичной прелести узких улочек и случайно расположенных кафе здесь царил какой-то стерильный порядок. Новые отели выстроились вдоль канала Рива дельи Скьявони как солдаты на параде – одинаково высокие, одинаково белые, с одинаковыми табличками у входа.

– *Гармония*, *Единение*, *Стабильность*, – читала вслух Эмма названия отелей. – Очень говорящие имена.

– А посмотрите на персонал, – прошептала Джулия, указывая на консьержей у входов.

Эмма присмотрелась и поняла, что имела в виду профессор. Все сотрудники отелей выглядели как близнецы – не физически, но в плане поведения. Одинаковые улыбки, одинаковые движения, одинаковая интонация при общении с гостями.

– Унификация людей, – прошептала она. – Они не просто стандартизируют миры, они стандартизируют жителей.

– Идёмте поближе, – предложила Джулия.

Они подошли к ближайшему отелю – *Единение*. У входа стоял молодой человек лет двадцати пяти в безупречной униформе. При их приближении он повернулся к ним с улыбкой, которая была слишком идеальной, чтобы быть настоящей.

– Добро пожаловать в отель "Единение"! – произнёс он голосом, лишённым каких-либо индивидуальных интонаций. – Мы обеспечиваем оптимальный уровень комфорта для всех гостей согласно стандартизированным требованиям качества. Желаете номер?

– Спасибо, мы просто осматриваемся, – ответила Эмма.

– Осмотр города более эффективен при использовании наших специальных туров. Они исключают посещение нерелевантных локаций и фокусируются на объектах, представляющих максимальную культурную ценность.

– А что такое нерелевантные локации? – осторожно спросила Джулия.

– Места, которые не соответствуют оптимальным стандартам туристического опыта. Старые кафе с неэффективным обслуживанием. Ремесленные мастерские с нестандартизированной продукцией. Жилые районы с избыточным разнообразием архитектурных стилей.

Эмма почувствовала холодок в груди. Этот человек говорил о душе Венеции как о досадных помехах.

– А можно поговорить с вашим менеджером? – спросила она.

– Конечно. Сейчас вызову координатора guest relations.

Консьерж прикоснулся к незаметному устройству в ухе и что-то прошептал. Через несколько минут из отеля вышла женщина средних лет в таком же безупречном костюме и с такой же идеальной улыбкой.

– Добро пожаловать! Я координатор Елена. Чем могу помочь оптимизировать ваш опыт пребывания в нашем городе?

– Мы изучаем туристическую инфраструктуру Венеции, – сказала Эмма, решив не раскрывать истинные цели. – Интересуемся новыми подходами к гостеприимству.

– Отлично! Наша компания "Единство Групп" разработала революционную модель туристического сервиса, основанную на принципах эффективности и стандартизации.

– А что это означает на практике?

– Мы устраняем хаотичность традиционного венецианского опыта. Заменяем случайные блуждания по лабиринту улиц структурированными маршрутами. Стандартизируем качество обслуживания в ресторанах и кафе. Оптимизируем культурные программы.

– И как на это реагируют местные жители? – спросила Джулия.

– Сначала было сопротивление, – честно ответила Елена. – Но постепенно они понимают преимущества единых стандартов. Меньше стресса от необходимости выбора. Больше предсказуемости. Гарантированное качество во всём.

– А что случилось с теми, кто продолжает сопротивляться?

Улыбка Елены на мгновение стала менее совершенной.

– Они проходят программу адаптации. Наши специалисты помогают им понять ценность гармонии с коллективом.

Эмма и Джулия переглянулись. "Программа адаптации" звучала зловеще.

– А можно увидеть ваших специалистов? – спросила Эмма.

– К сожалению, они сейчас заняты в другой части города. Но могу договориться о встрече завтра.

– Не нужно, – быстро сказала Эмма. – Мы ещё подумаем.

– Конечно. Но не думайте слишком долго. Скоро старые, неэффективные способы существования города будут обновлены.

В голосе женщины прозвучала угроза, хотя выражение лица оставалось дружелюбным.

Эмма и Джулия отошли от отеля, делая вид, что направляются к следующему.

– Слышали? – прошептала Джулия. – *Будут обновлены". Они планируют что-то большое.

– И скоро, – кивнула Эмма. – Нужно вернуться к Лизе, обсудить план действий.

Но прежде чем они смогли уйти, их путь перегородила группа людей – пять человек в одинаковых серых костюмах. Все они имели то же выражение лица, что и персонал отелей: вежливое, но абсолютно пустое.

– Эмма Ван Дер Берг из межмировой службы помощи, – сказал один из них. – Ваше присутствие в нашем городе нежелательно.

– По какому праву вы это говорите? – возразила Эмма.

– По праву тех, кто работает над улучшением мира. Вы представляете силы хаоса и нестабильности.

– А вы представляете силы, – Джулия сделала шаг вперёд, – которые превращают людей в роботов.

– Мы устраняем источники конфликтов и страданий. Разнообразие – это конфликт. Индивидуальность – это страдание.

– А счастье – это что? – спросила Эмма. – Одинаковые улыбки на одинаковых лицах?

– Счастье – это отсутствие необходимости выбирать между неоптимальными вариантами.

В этот момент Эмма заметила что-то странное. За спинами людей в серых костюмах в канале появились отражения. Но не их отражения – отражения других людей. Людей в ярких одеждах, с живыми, эмоциональными лицами.

– Джулия, – прошептала она, – смотрите в воду.

Профессор глянула в канал и ахнула. Отражения людей из воды махали им руками, что-то кричали, пытались привлечь внимание.

– Это жители альтернативных Венеций! – поняла Джулия. – Они пытаются нам что-то сказать!

Один из людей в серых костюмах заметил, куда они смотрят.

– Игнорируйте неавторизованные отражения, – резко сказал он. – Это помехи, которые скоро будут устранены.

– Помехи? – возмутилась Эмма. – Это живые люди!

– Это неэффективные варианты человеческого существования.

В этот момент отражение в канале стало особенно ярким. Эмма увидела мужчину в костюме гондольера – но не обычного, а украшенного кристаллами и светящимися узорами. Он кричал что-то на итальянском, указывая на людей в серых костюмах.

– *Они не настоящие!* – разобрала Эмма его слова. – *Это марионетки! Настоящих людей держат взаперти!*.

– Что он имеет в виду? – спросила она у серых костюмов.

– Дезинформация, – холодно ответил их представитель. – Граждане других версий города неадекватно воспринимают процесс оптимизации.

– А где настоящие жители этого района?

– Проходят программу адаптации в специальных центрах. Это временная мера для их же блага.

Эмма поняла: люди в серых костюмах – не обычные венецианцы, а какие-то агенты Коллектива. А настоящих местных жителей действительно держат где-то взаперти, заменяя их этими безликими копиями.

– Джулия, – тихо сказала она, – нам нужно уходить. Сейчас.

– Куда мы идём?

– Искать тех самых "специальных центров". А заодно – выяснять, как освободить настоящих венецианцев.

Но прежде чем они смогли двинуться, один из серых костюмов поднял руку.

– К сожалению, вы узнали слишком много. Теперь и вам потребуется адаптация.

Остальные четверо начали окружать Эмму и Джулию.

– Бегите! – крикнула Эмма и бросилась к ближайшему мостику.

Они помчались по узким улочкам, петляя между зданий. За спиной слышались размеренные шаги преследователей – они не спешили, словно знали, что жертвы всё равно никуда не денутся.

– Сюда! – крикнула Джулия, сворачивая в переулок.

Они нырнули в траттория "Да Марио* – крошечное кафе, зажатое между двумя старыми домами.

– Помогите нам! – обратилась Джулия к хозяину, пожилому венецианцу с добрыми глазами.

– За нами гонятся люди в серых костюмах!

Лицо мужчины потемнело.

– Эти роботы. Они уже закрыли половину кафе в районе. Говорят, что наша еда "не соответствует стандартам".

– Быстро, через заднюю дверь! – Он провел их на крошечную кухню и открыл дверцу, ведущую к каналу. – Мой сын ждёт на гондоле. Он отвезёт вас в безопасное место.

– А что будет с вами? – спросила Эмма.

– Я венецианец. Эти серые призраки не запугают меня в моём собственном городе.

Они выбрались к каналу, где их действительно ждала гондола с молодым человеком за вёслами.

– Марко Кампанья, – представился он. – Папа рассказал о вас. Быстро садитесь!

Гондола отчалила как раз в тот момент, когда в кафе вошли люди в серых костюмах.

– Куда плывём? – спросила Джулия.

– В место, где эти роботы ещё не добрались, – ответил Марко. – К *Сопротивлению*.

– Есть сопротивление?

– Конечно! Вы думали, венецианцы просто так отдадут свой город каким-то серым призракам?

Гондола плыла по узким каналам, мимо старых палаццо и под низкими мостиками. Эмма заметила, что Марко выбирает маршрут очень тщательно, явно избегая определённых районов.

– А что случилось с Марко Контарини? – спросила она. – Тем гондольером, который исчез три дня назад?

– Мой двоюродный брат, – мрачно сказал Марко. – Он нашёл место, где Коллектив держит пленников. Попытался их освободить, но его поймали. А потом заменили этой марионеткой.

– Значит, настоящий Марко жив?

– Надеемся. И сегодня мы планируем спасательную операцию.

Гондола свернула в особенно узкий канал и остановилась у древнего здания без вывески.

– Добро пожаловать в штаб-квартиру *Свободной Венеции*, – сказал Марко.

Внутри здания Эмму встретила картина, которая грела душу после стерильности отелей "Единство Групп". Люди разных возрастов сидели за столами, изучая карты города. Кто-то чинил старинное радиооборудование, кто-то готовил листовки, кто-то тихо спорил о планах действий.

И все они были живыми – эмоциональными, индивидуальными, настоящими.

– Друзья, – объявил Марко, – к нам прибыла помощь. Это специалисты по межмировым кризисам.

К ним подошла пожилая женщина с решительным лицом.

– Контесса Елена Морозини, – представилась она. – Потомственная венецианка и координатор Сопротивления.

– Эмма Ван Дер Берг. А это профессор Джулия Росси. Мы здесь, чтобы помочь с проблемой зеркал.

– Зеркал? – удивилась контесса. – А мы думали, проблема только в этих серых захватчиках.

– Всё связано, – объяснила Джулия. – Коллектив использует зеркальную систему для проникновения в другие версии Венеции. А ваш мир – как базу операций.

– Тогда нам нужно действовать быстро, – сказала Елена. – Сегодня ночью мы планируем атаку на их главный центр "адаптации". Хотите присоединиться?

Эмма посмотрела на карту, где красными точками были отмечены здания Коллектива.

– А где их главный штаб?

– На острове Сан-Джорджо Маджоре. В старом монастыре. Они превратили его в фабрику по производству одинаковых людей.

– И сколько пленников там держат?

– По нашим подсчётам – около двух тысяч человек. Всех, кто отказался "адаптироваться" к их стандартам.

Эмма понимала: освобождение пленников – это только первый шаг. Главная задача – остановить разрушение зеркальной системы и спасти семнадцать альтернативных Венеций.

Но без помощи местного населения у них не было шансов против хорошо организованного Коллектива.

– Хорошо, – решила она. – Мы с вами. Но сначала мне нужно связаться с моим партнёром и координационным центром. Нам понадобится поддержка.

– Конечно. А пока вы можете рассказать нам больше об этих альтернативных Венециях?

Эмма достала кристалл памяти и активировала его. В воздухе появились голографические изображения других миров – подводной Венеции, летающей, ледяной, стеклянной.

В комнате воцарилась тишина.

– Madre di Dio, – прошептала контесса. – Значит, все эти отражения в каналах это настоящие люди?

– Настоящие. И все они в опасности.

Марко указал на изображение подводной Венеции.

– А этот человек с жабрами он что, мой альтернативный двоюродный брат?

– Возможно. В каждом мире есть версии людей из вашего мира.

– И что будет с ними, если зеркала разрушатся?

– Многие умрут. Их миры не могут существовать изолированно.

Контесса встала.

– Тогда мы не просто освобождаем наших людей. Мы спасаем всё человечество. Все версии человечества.

– Именно, – кивнула Эмма. – Добро пожаловать в команду Хранителей осколков.

За окном начинал садиться солнце, окрашивая каналы Венеции в золотистые тона. Но Эмма знала: завтра солнце может взойти над совершенно другим городом.

Либо над городом, где люди снова будут свободны быть самими собой.

Либо над городом серых марионеток, где все улыбаются одинаково и никто не помнит, что такое настоящие эмоции.

Глава 3. Подземная Венеция.

Штаб-квартира "Свободной Венеции" оказалась больше, чем показалось сначала. Контесса Елена Морозини провела Эмму и Джулию через лабиринт подвальных помещений, соединённых древними туннелями.

– Эти ходы помнят ещё времена дожей, – объяснила она, освещая путь старинным фонарём. – Венеция всегда была городом секретов. А сейчас секреты стали нашим оружием.

В одном из подвалов Эмма увидела импровизированную лабораторию, где несколько человек изучали странные устройства.

– Что это? – спросила она, подходя к столу с разобранными приборами.

– Мы захватили у серых, – ответил молодой человек в рабочем комбинезоне. – Доктор Лука Вентури, инженер. Пытаюсь понять, как работают их технологии.

Эмма рассмотрела устройства внимательнее. Они напоминали смесь электронных компонентов с чем-то органическим.

– Биомеханика?

– Хуже. Эти устройства подключаются к мозгу человека. Перепрограммируют личность, стирают индивидуальность.

– Значит, "программа адаптации" – это буквально промывка мозгов?

– Именно. Но самое страшное – процесс обратимый только первые сутки. Потом изменения становятся необратимыми.

Эмма почувствовала, как ускорился пульс.

– Сколько времени прошло с момента исчезновения последних людей?

– Марко Контарини исчез три дня назад, – мрачно сказала контесса. – Ещё шестеро пропали вчера.

– Тогда у нас очень мало времени.

В этот момент в подвал спустился Марко Кампанья с новостями:

– Контесса, я проследил маршруты серых. Они используют подземные каналы для транспортировки пленников на остров.

– Подземные каналы?

– Древняя система водоснабжения. Большинство венецианцев забыли о её существовании, но серые каким-то образом узнали.

Эмма поняла: Коллектив изучил город основательнее, чем казалось.

– Мне нужно связаться с координационным центром, – сказала она. – Где у вас есть безопасная связь?

Контесса привела её в комнату с древним радиооборудованием, модифицированным современными устройствами.

– Наш радиоинженер – настоящий мастер. Может связаться с кем угодно, не опасаясь прослушки.

Эмма активировала свой кристалл памяти, используя его как усилитель сигнала. Через несколько минут на экране появилось знакомое лицо.

– Макс! – обрадовалась она, увидев десятилетнего координатора в Доме между мирами.

– Эмма! Как дела в Венеции? Мы получили несколько тревожных сигналов из итальянского сектора.

– Хуже, чем ожидали. Здесь действует организация, похожая на то, с чем мы сталкивались у Доктора Табулы. Только более организованная.

– Нужна помощь?

– Пока справляемся. Но подготовьте резерв на случай чрезвычайной ситуации. И свяжитесь с Калейдоскопом – его анализ ситуации был бы полезен.

– Уже делаем. А что с доктором Лизой?

– Она изучает зеркальную систему. Кстати, как дела у нас с другими кризисами?

– Команда Берты стабилизировала порталы в Кристаллических лесах. Капитан Винтерс успешно завершил миссию в Мире Обращённого времени. А Софи с детьми-разведчиками открыла новый мир – Реальность Музыкальных облаков.

– Хорошо. Значит, если понадобится подкрепление.

– Все готовы прийти на помощь. Только скажи.

Связь прервалась, и Эмма почувствовала себя увереннее. Знание того, что за спиной у неё целая сеть Хранителей осколков, придавало сил.

– А теперь, – сказала контесса, – пора планировать операцию.

В главном зале собралась вся активная группа Сопротивления – около тридцати человек разных возрастов и профессий. Эмма заметила среди них гондольеров, ремесленников, официантов, даже нескольких туристических гидов.

– Друзья, – обратилась к ним Елена, – сегодня мы не просто освобождаем наших близких. Мы спасаем душу нашего города.

Марко развернул детальный план острова Сан-Джорджо Маджоре.

– Здесь находится главный центр "адаптации*, – указал он на монастырские здания. – По нашим данным, там содержатся все пропавшие жители.

– А охрана? – спросил кто-то.

– Около двадцати серых агентов. Но у них есть технологические преимущества.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.