Алекс Ключевской (Лёха)
Системная операция

Глава 1

– Ну что, Алексей Владимирович, не передумал? – я поднял взгляд на главного. Молодой ещё, зубастый, этот далеко пойдёт, уж я-то знаю, сколько их перед моими глазами прошло, и не сосчитать.

 Было дело, даже сам грешил, согласился больничкой нашей порулить, очень уж просили. Но тогда времена были сложные, мы выживали как могли. Да и я был моложе, наглее и всё ещё верил, что этот мир можно как-то изменить. Но мне тогда быстро дали понять, что менять ничего не надо, а надо чётко выполнять указания сверху, и будет всем премия.

 Не знаю, наверное, меня воспитывали по-другому, но подобное положение дел мне жутко не понравилось, вот только я очень быстро устал прошибать лбом стены, кое-как контракт высидел и послал это дело далеко и надолго. А по Максимке видно, что ему нравится быть главным, вот и пускай будет. Пообтешется, да вверх пойдёт, как пить дать. Такие, как он, при любых условиях умеют приспособиться. А я всё, отдохнуть хочу, наработался, на две жизни хватит.

– И не уговаривай, Максим Юрьевич, завтра у меня сертификат заканчивается, и продлевать я его уже не буду, и не проси. Я уже и обходной подписал. Сегодняшнюю ночь последнюю смену отдежурю, в отдел кадров за трудовой заскочу, и всё, на пенсию. Буду целыми днями с удочкой сидеть на берегах рек и озёр, благо в нашем крае их много, и первое время совсем ничего не делать. Сын уже взрослый, сам жизнь строит, Надежду ещё два года назад похоронил, так что – рыбалка целыми днями в тишине и спокойствии.

– Окстись, Лёша, ещё и шестидесяти нет, а уже отдыхать собрался, – в раздевалку вплыл заведующий отделением общей хирургии. Неужели решил стариной тряхнуть – ночь взял на дежурство?

– Не я, Саша, льготные пенсии придумал, но просто так их не дают, – сунув ноги в сандалии, я поднялся и одёрнул хирургическую пижаму. – Устал я, Саша. Ты даже не представляешь, как сильно я устал.

– Устал он, – Сашка подтянул штаны, которые сели на уже заметном брюхе в облипку. Я-то по сравнению с ним ещё ничего, не удержавшись, хмыкнул, проведя рукой по плоскому животу. – Работать, кто будет? Пушкин? Итак вон, самому дежурить приходиться. Один в отпуск рванул на юга, а ещё одна кукла залетела, в декрет собралась. А я всегда говорил, Максим Юрьевич, не место бабы в хирургии и всё тут! Сильно хотелось Барби эту принять, в поликлинику надо было засунуть, пускай бы чирии на жопах вскрывала.

– Как у тебя всё просто, Александр Валерьевич, – старший даже скривился, словно лимон съел. Эта тема была болезненной не только для него, но и для всех заведующих отделений. Персонала с каждым годом становилось всё меньше, а требований всё больше. Такими темпами успеть бы Максимке на повышение свалить, а то и самому дежурить придётся, больше некому будет. – Это в отделении, ты вон, как ответственный человек, сам вышел, чтобы подежурить, а в поликлинику я кого бы посадил, а? У меня очереди из хирургов почему-то не наблюдается. А по Селивановой сразу видно было, что она рожать скоро уйдёт.

– Да Светочка, не выходя из одного декрета, во второй рванёт, – я хохотнул. Точно её Сашка назвал – Барби. – Она же всем, кто её слышать хотел, трепалась, что троих ребятишек хочет. Так что выйдет она на работу… хм… никогда!

– Да знаю я, – махнул рукой главный. – Только она хоть ненадолго дыру закрыла в твоём отделении, Александр Валерьевич.

– Ага, только сейчас мы на декретную должность хер кого найдём. Ни один придурок временно не пойдёт, даже если Селиванова никогда больше не выйдет на работу. Место-то всё равно за ней числится. И чего выгадал-то? – буркнул Сашка, напяливая шапочку.

– Да к проктологу на рабочее место Селиванову! Мне вон заведующего реанимацией где-то искать сейчас надо, а вот это уже полный трендец, – он замолчал, переводя дух. Молодец, что могу сказать. Знал ведь, что я ухожу, и даже не почесался мне замену найти. Вот пускай теперь попрыгает. – Ладно, дежурьте, – главный снова скривился. Лёгкого дежурства не желал, примета плохая. И так мой последний день, а в последний день обычно самая жопа происходит. Мне уже девочки дежурные высказали, что ждут волшебную ночь. Главный протянул руку. – Ну, бывай, Алексей Владимирович. Полноценно проводим на день медика. Всё равно у тебя пока отпуск. А там, глядишь, передумаешь. – Я пожал протянутую ладонь, сильную, всё ещё сохранившую мозолистые подушечки от скальпеля на пальцах. Ещё не сошли, после того как из хирургов Максим на административную работу подался. Главный похлопал меня по плечу напоследок и вышел из раздевалки.

– Лёш…

– Я не передумаю, – не дав ему закончить, сказал как отрезал и подошёл к двери. – Пошли уже. Скоро начнётся бег с препятствиями, кто вперёд, ты или терапевт дежурный. Сам же знаешь, кто последний в приёмник прибежит, того и бомж.

– Кто сегодня из терапевтов-то дежурит, я что-то не посмотрел, – Сашка забавно оттопырил губу. Забыл уже правила приёмника, старый хрен, больше дежурств надо брать, чтобы помнить.

– Девчонка молоденькая, беленькая такая, горластая. Катюха, а как дальше, хоть убей, не помню, – я даже лоб потёр, пытаясь вспомнить, но фамилию дежурного терапевта словно вычеркнули из памяти.

– Да ладно, не вспоминай, я понял о ком ты, Гвоздикина, мать её. Как будто тебя с твоей последней сменой мне мало, – он покачал головой и вышел из раздевалки, направляясь в отделение, вход в которое был расположен тут же, за прозрачной дверью.

Я вышел вслед за ним, тщательно заперев дверь и сунув ключ в карман пижамы. У нас у каждого, кто здесь переодевался, имелся личный ключ. По технике безопасности ещё один должен на вахте храниться, но про это правило, как обычно, все дружно забыли, «случайно» потеряв лишний экземпляр. А так-то от большинства помещений ключи на вахте всё же можно было найти.

В ординаторской царил полумрак. Вроде бы на улице ещё светло, до и летом вообще темнеет поздно, но плотные шторы на окнах не давали проникнуть свету в прокуренное помещение. Курить в ординаторской было запрещено, но кого это когда останавливало? Особенно если ночь тяжёлая, или операция сложная, или вообще не одна.

Полумрак развеивал свет, идущий от монитора компьютера, стоящего на одном из столов. Всего столов было пять, мой в углу. Компьютеры стояли на каждом, а вот принтер был один на всех. Ну хоть за компом не надо в очереди стоять, чтобы свою часть истории набрать, и то хлеб.

– Васька, опять во что-то рубишься? – из-за монитора показалась взлохмаченная голова ещё одного дежуранта, молодого совсем хирурга, первый год работающего после ординатуры. Это терапевтам хорошо, можно смены на всех раскинуть, а хирург один за столом не справится, обязательно ассистент ему нужен. Вот и пашут в два раза чаще. Думать надо было, куда совались.

– Не во что-то, а в лучшую игру всех времён и народов, – он поднял вверх указательный палец, а затем сам на него посмотрел, скосив оба глаза.

– Избавь меня от подробностей, – я завалился на диван и прикрыл глаза. Вот бы сейчас заснуть и проснуться уже утром, под конец смены. А потом домой с чистой совестью.

– Алексей Владимирович, – я приоткрыл один глаз и уставился на стоящую надо мной Марину.

– А ты чего опять здесь? Вчера же дежурила? – своих сестёр я пытался сам контролировать, потому что у старшей до них вечно руки не доходили.

– Так Еремина заявление написала, – возмущённо ответила Марина.

– Что, опять? – я резко сел и протёр лицо руками. То ли давление подскочило, то ли слишком резко поднялся, но перед глазами замелькали мушки, вызывая жуткое раздражение. – Да сколько уже можно?

– А я говорила вам, что нужно ещё кого-нибудь учить! – Марина ткнула пальцем мне в грудь. – А эта шмара знаете, что Борисовне заявила? – я покачал головой, сегодня днём меня здесь не было, иначе я не пропустил бы этот хор мартовских кошек, который, наверное, каждый больной слышал, даже Демидов, который у меня в коме уже полмесяца лежит и ни туда ни сюда. – Она ей заявила, что ей такие должностные составили, что работать надо, нет, вы представляете?

– С трудом, – я даже не знал, заржать сейчас или всё-таки подождать, когда Марина выйдет. – А ты чего залетела сюда? – я попытался увести разговор в сторону от Ереминой. Но права Маринка, шмара она добрая.

– Там у Демидова что-то с показателями странное, – я её когда-нибудь прибью. А нет, не прибью, это я по инерции подумал, ещё не осознал себя пенсионером. В первые дни вообще будет казаться, что прогуливаю.

– Так, с этого и надо было начинать, а не мозги мне Ереминой своей забивать, – я быстро встал и вышел из ординаторской.

Демидов, похоже, именно в мою последнюю смену решил определиться и уйти в мир иной. В тот момент, когда я зашёл, началась фибрилляция желудочков, и прикроватный монитор взвыл дурным голосом, намекая, что тут что-то не так. Хорошо ещё пациент на трубе, интубировать не надо, а то совсем весело бы стало. Дефибриллятор стоял в углу, заряженный и готовый к работе. Бегом подскочив к кровати, открыл крышку и вытащил электроды. Рядом уже суетилась Маринка. Дефибриллятор зажужжал, оповещая, что готов стрельнуть, и одновременно с этим дикие скачки на мониторе прервались ровной линией и таким же ровным и непрерывным писком. Да, твою же мать, не успел, всё равно стрелять надо.

– Остановка сердца, – взгляд на часы, – двадцать один час тринадцать минут. Двенадцатое июня две тысячи восемнадцатый год. Начинаю реанимацию. Дежурный реаниматолог Филин Алексей Владимирович. – Надеюсь, что камера пишет, а то основное веселье уже утром начнётся, если реанимация неудачно пройдёт. Маринка умница, быстро фиксировала в листе всё мной сказанное: ничего, прорвёмся, не в первый раз замужем. – Разряд! – тело на кровати выгнулось дугой, взгляд на монитор – ноль ампер на выходе. Бросаю электроды Маринке и начинаю качать, чувствуя, как из-под шапочки по виску на щеку поползла солёная капля пота. Краем уха слышу, как дефибриллятор пропищал готовность. Отнимаю руки, сцепленные в замок от груди.

– Алексей Владимирович, комплекс, – прошептала Маринка, подавая электроды, в то время как я чувствовал, что с трудом расцепляю словно сведённые судорогой пальцы. Что за чёрт? Перед глазами снова замелькали мушки, на этот раз полноценная рябь, такая, что захотелось смахнуть её рукой. Да что со мной сегодня? Взгляд на монитор, действительно комплекс, вот только не тот, что был мне нужен.

– Это я надавил, заставил сократиться, – говорю сквозь зубы, стараясь соблюдать спокойствие. Ведь опытная же девка, зачем дурацкими вопросами отвлекает? – Разряд!

Выгнувшееся дугой тело, на этот раз чуть дольше, так ведь и разряд сильнее предыдущего. Снова отбрасываю электроды. Руки в замок, поехали. На пятой экскурсии противный писк прервался. Пик-пик-пик, – взгляд на экран и с облегчением перестаю качать. Получилось.

– Ритм восстановлен, в двадцать один час девятнадцать минут, – поворачиваюсь к Маринке, которая с деловым видом ставит дефибриллятор на зарядку. Правильно, он всегда должен быть заряжен, всегда должен быть готов начать работу. – Ритм синусовый. Ты записала?

– Конечно, Алексей Владимирович, не беспокойтесь, всё в лучшем виде.

– Смотри у меня, – монитор продолжал размеренно пищать, аппарат искусственного дыхания равномерно дышал за Демидова. Мне же, как это всегда бывало после успешной реанимации, захотелось курить. Оставив Маринку на посту, я пошёл из ПИТа, отмечая про себя, что скованность, совсем недавно поразившая меня, куда-то исчезла, так же как и рябь перед глазами. – Да, пенсию не зря дают, – пробормотал я, направляясь в ординаторскую.

В ординаторской ничего не изменилось. Васька всё также рубился за очередного эльфа или орка, периодически издавая нечленораздельные звуки. Сашка пока нас не почтил своим царственным вниманием. Скорее всего, в своём кабинете хвосты бумажные подчищает, пользуясь случаем. Я подошёл к окну, отодвинул штору и сел на подоконник, открывая форточку. Было пасмурно, и, уже началось смеркаться. Я успел сделать пару затяжек, когда тишину наступающей ночи прорезал звук сирены, несущейся к приёмнику скорой.

– Начинается, – сказал я, поднося сигарету к губам.

– Может инфаркт? Или инсульт? – в голосе Васьки послышалась такая надежда, что я едва не расхохотался, покосившись на него. Молодой хирург так внимательно слушал звуки сирены, что даже оторвался на время от игры, что не преминуло сказаться на результате. – Ах, ты, зараза! Всё, меня сделали. – он заложил руки за голову и потянулся. И тут послышался очередной звук сирены, а потом ещё один. – Не, не инфаркт, – и он витиевато выругался. – Как бы не авария какая.

В ординаторскую заглянул Сашка, наши взгляды встретились, и он кивнул. Ну, всё, время короткой передышки вышло. А я даже не успел на Демидова запись оставить. Зараза. Сигарета закончилась как-то внезапно, и огонёк, добравшись до фильтра, обжёг пальцы. Затушив то, что осталось в пепельнице, в которую была превращена пустая банка из-под кофе, я соскочил с подоконника.

– Ну че ты расселся? – рявкнул заведующий, глядя на Ваську. – Мыться! Бегом, марш!

– На что пойдём-то? – Васька с недовольной рожей принялся вылезать из-за стола.

– Огнестрел, и два ножевых на подходе, – хмуро сообщил Саша. – Как будто в девяностые вернулся, мать вашу, и клиентов с очередной разборки ждём.

– М-да, странно, – я даже немного нахмурился. – Огнестрел куда?

– Не знаю, куда-то в брюхо. В упор стреляли, там месиво. Как вообще жив остался, вот в чём вопрос.

– Его первого берём? – я тряхнул головой. Перед глазами снова замелькали уже порядком надоевшие мушки.

– Да, те двое стабильные, – Сашка посторонился, пропуская Ваську. – Как бы дежурную бригаду поднимать не пришлось.

– Мне некого поднимать. Никитин где-то летит с моря, только завтра меня сменить сможет. Волкова в декрете, а Еремина снова заявление написала.

– Опять? – Сашка сжал губы. – Всё, надоела. Если Борисовна не пошевелится, я сам её турну. Достала уже.

– Давно пора, а то звезду эту с накладными когтями работать, видите ли, заставляют, – мы переглянулись и хмыкнули. Ну, мне-то хорошо, я завтра утром всё допишу, чтобы долгов не оставлять и поминай как звали. А вот ему ещё эту лямку пять лет минимум тянуть. – Ну, где наша блондиночка с дурным характером? Долго её ждать?

Из коридора послышались шаги, словно кто-то бежал, стукая каблучками по мраморной плитке пола.

– А вот и я, – в ординаторскую ворвалась молодая женщина с собранными в высокий хвост длинными белокурыми волосами. Эх, был бы помоложе, точно приударил бы. Но как же это непривычно видеть неубранные волосы и расстёгнутый халат в хирургии. Она протянула Сашке плёнку ЭКГ. Нет ничего более жалкого, чем выдающийся хирург с большим стажем, пытающийся прочитать кардиограмму. Хоть не вверх ногами держит и не говорит, что она ровненькая, и то хлеб. Наконец, эта стервочка решила сжалиться над заведующим хирургией и повернулась ко мне. – Можете усыплять, Алексей Владимирович. Нет тут ничего острого.

– Могла бы по телефону сказать, – проворчал я, направляясь к двери.

– Не могла, связь что-то чудит, – Катерина пожала плечами. – Вы, например, у меня вообще не существуете, оба, – добавила она, поворачиваясь к Саше. – А вы, Александр Валерьевич, не расслабляйтесь сильно. У меня в приёмнике двое, и оба могут в итоге оказаться вашими, сейчас только биохимию перепроверим. Да, и ещё кого-то везут, с болью в плече. Но, с такой формулировкой мне один раз огнестрел в это самое плечо подвезли. Так что, похоже, ночка сегодня та ещё будет.

Я уже не стал слушать Сашкины маты и ответы этой язвы, а быстро побежал в операционную. К счастью, мне не надо так намываться, как хирургам, достаточно руки правильно вымыть.

На столе уже лежал молодой парень, а ему в кровь поступал миорелаксант. Маринка деловито заполняла наркозный лист, параллельно перебирая ампулы, ожидая моих распоряжений. Я встал у головы парня и скороговоркой перечислил препараты, которые тут же начали поступать ему в кровь. Открыв клинок ларингоскопа, я уже положил поплывшему парню ладонь на голову, как вдруг он распахнул глаза и довольно отчётливо произнёс:

– Это не игра, не игра… В игре не умираешь… по-настоящему. Это какой-то вирус, точно вирус и зомби. Они все как зомби, только какие-то другие, – Маринка замерла рядом со мной со шприцем в руке, а в её глазах, блеснувших из-под маски, промелькнуло беспокойство.

– Переиграл во что-то, парень, – я покачал головой, а он тем временем закатил глаза и отключился. – Ну, с богом. – Запрокинув его голову, я ввёл ларингоскоп и приступил к интубации, которая, похоже, на сегодняшний день не последняя.

Эта была поистине адская ночь. Пациентов везли валом, пришлось вызвать дежурную бригаду и собрать ещё одну из тех, кого нашли. Мы с Маринкой чуть с ума не сошли, мечась между столами. Все пациенты были с разного рода повреждениями. Создавалось впечатление, что город сошёл с ума, и все кинулись резать и стрелять друг друга. Спасти удавалось не всех. Некоторых привозили в таком состоянии, что возникал закономерный вопрос: как вот это ещё может быть живо? Хирурги падали с ног, в последние часы я заметил, что они даже не перемываются, вопреки всем канонам и правилам. Одежду одноразовую меняют только, не отходя от столов. И, как сказал во время моей очередной перебежки к соседнему столу Сашка – этот дурдом не только у нас. Все больницы города экстренно расконсервировали операционные и пашут, не покладая скальпелей.

Закончилось всё это безумие только в восемь утра. Обойдя всех, кто выжил и теперь лежал в реанимации, я поплёлся в ординаторскую. Сейчас записи сделаю и домой. Спать буду сутки, не меньше. Всю ночь перед глазами мелькала рябь, но я на неё уже не обращал внимания.

Пока компьютер загружался, на секунду прикрыл глаза, и словно в чёрную дыру провалился.

Проснулся, словно от толчка. Подняв голову с рук, я, оказывается, уронил её во сне на стол, – я огляделся по сторонам, одновременно потирая затёкшую шею. Монитор компьютера оставался чёрным и не подавал признаков жизни. Как не наблюдалось этих самых признаков жизни в ординаторской, хотя, по идее, после такой ночки здесь, должно быть, достаточно людно.

Но, что меня поразило больше всего – это полумрак, стоящий за окном и, соответственно, в ординаторской. Хотя часы показывали, что уже давно утро.

Поднявшись, я подошёл к двери и выглянул в коридор, чтобы тут же нырнуть обратно. Коридор был пуст. Не было привычной утренней суеты. Не слонялись больные, не бегали медсёстры, не махали швабрами санитарки. А ещё было очень тихо. Просто нереально тихо. Почувствовав подступающую панику, из-за непонимания происходящего, я сел на диван, оглядывая пустую ординаторскую бессмысленным взглядом.

Появившуюся перед глазами рябь, я встретил, как родную. Вот только на этот раз, рябь была настолько интенсивной, что сквозь неё я не видел ничего вокруг. Вдобавок ко всему к ряби добавились яркие всполохи, которые постепенно сложились в слова.

Приветствую, игрок! Какой тип общения ты предпочитаешь: визуальный или акустический?

Что? От неожиданности я упал на спину, пытаясь отогнать от глаз навязчивую надпись, размахивая при этом руками. Что здесь происходит, вашу мать?!

Глава 2

Рябь и надпись продолжали маячить перед глазами и не собирались никуда исчезать. Более того, даже когда я закрыл глаза, надпись никуда не делась, словно транслировалась сразу на сетчатку, а то и передавалась непосредственно в зрительные бугры мозга, и я видел уже обработанную информацию. Минут пять я пытался от неё «отделаться»: закрывал глаза, вызывал любой другой образ, тупо отмахивался руками, но, в конце концов, сдался. Ладно, попробуем убрать её, сделав осознанный выбор из двух предложенных альтернатив:

– Акустическую, давай акустическую, – и добавил едва слышно, что для херни, засевшей в голове, было не принципиально, но немного успокаивало меня самого. – Лучше уж голоса в голове, чем муть перед глазами, из-за которой я больше ни хера вижу. С голосами, чего уж там, можно бродить и фиги воробьям показывать, главное – видеть этих самых воробьёв. А то что фиги, так я на пенсии уже официально и бесповоротно. Кому хочу, тому-то и показываю. Имею право, я свободная личность.

– Твой выбор принят, игрок, – тут же сообщил мне женский голос, довольно приятного нераздражающего тембра, но какой-то безжизненный, холодный, лишённый каких-либо эмоций.

 Появление голоса послужило своего рода сигналом к выключению визуала, потому что надпись, как и рябь перед глазами, исчезли. Проморгавшись, я осмотрелся по сторонам, отмечая про себя, что так чётко я ничего не видел с прошлого вечера, когда только пришёл на смену.

Похоже, что вся эта ерунда началась не только что. Внезапно вспомнились слова паренька, поступившего в эту жуткую ночь первым, но я отбросил их в сторону, попытавшись сосредоточиться на происходящем здесь и сейчас. Тем более что голос в голове настойчиво предлагал послушать, что же он скажет.

– Ты хочешь получить первичную информацию?

– Ну ещё бы я не хотел, – пробормотав, я отметил с неудовольствием, что в голосе прорываются истеричные нотки. – Конечно, хочу, прямо очень сильно.

– Ты можешь задавать вопросы, игрок. – Голос милостиво разрешил мне приобщиться к информации.

– Какого лешего со мной происходит, и что за дичь вокруг творится?! – на последнем слове я всё-таки вскрикнул. Эх, не получилось этакое брутальное хладнокровие выдержать, да и наплевать. Меня всё равно никто не видит и не слышит моих воплей.

– Ты стал участником Большой Игры, игрок. – Голос вполне ожидаемо на мои истерики внимания не обращал. Вообще, по мере общения у меня появилось ощущение, что я разговариваю с машиной, каким-то искусственным интеллектом. А может быть, я всё проспал, и Скайнет захватил мир? – Сейчас я перечислю главные правила Игры, снимающие большинство вопросов. Слушай внимательно и запоминай, это очень важная информация. В Игре не предусмотрено перерождение и возрождение игрока: после получения фатальных повреждений, смерть игрока является конечной и сопровождается гибелью биологической составляющей. При повышении уровня повышаются характеристики, в зависимости от распределения игроком очков опыта. Игроку предоставляется возможность распределять полученные очки опыта самостоятельно на своё усмотрение. Если характеристики затрагивают физические составляющие, то будут происходить изменения на физическом уровне с изменениями параметров биологической составляющей. Цель Игры определяется уровнем локации. Выйти из Игры невозможно.

– Я знаю ещё один метод выигрывать в такие игры. Можно просто не играть, – я сел и обхватил себя за голову руками. Только сойти с ума как раз перед пенсией не хватает. Ау, где тут у нас штатный психиатр потерялся? У него же такой благодарный клиент появился, сам придёт, стоит ему только найтись. Это уже не тихое помешательство с воробьями, это нечто гораздо большее. Как мой разум вообще сумел всё это сгенерировать? Я в жизни не играл ни в одну эту новомодную игру, максимум мелкие игрушки на телефоне, чтобы иной раз время скоротать, чаще всего на дежурстве. Я понятия не имею про все эти уровни и почую муть. Откуда у меня вообще такие образы в голове, если нет визуального представления о том, что говорит эта роботизированная тётка?

– Не играть нельзя, – я не задавал вопрос, а всего лишь рассуждал вслух, но эта штука в моей голове решила ответить, чтобы у меня не возникло не дай бог никаких вредных иллюзий. — Бездействие игрока в течение 9 часов будет расценено как проигрыш. Результат проигрыша – смерть физического тела и аннулирование всех достигнутых результатов.

– Просто отлично. Настоящие гладиаторские бои, правда, вообще без каких-либо правил. Играй или умри, хотя можешь не играть, но всё равно умрёшь. Волшебные перспективы, просто волшебные. А варианты, где гибель физического тела не предусмотрен? Нет? Я так и думал. Ответь мне на один понятный и простой вопрос: что, мать твою через колено, здесь творится?! Какая Игра?! Какие, твою дивизию, игроки?! Откуда этот бред вообще свалился на мою больную голову?! – я не выдержал и, отняв руки от головы, заорал.

– Я не уполномочена отвечать на этот вопрос и на вопросы подобного содержания. Твой уровень, игрок, не позволяет получать информацию общего характера, не относящуюся непосредственно к прохождению этой локации и затрагивающие истоки Игры. Ты не можешь знать, что происходит вне локации, пока не выполнишь основные задания и не получишь необходимый уровень развития.

– Так, ладно, – вдох-выдох, успокойся, Лёха, всё нормально… Почти… Да кого я обманываю, всё ненормально! Всё настолько далеко от понятия «нормально», что я даже не слишком нервничаю, потому что этот сюр просто не может существовать. Вот только, если даже если вся эта херомуть происходит исключительно в моём больном воображении, нельзя просто сидеть сложа руки. Я не привык к такому, да и вон барышня сообщила, что если я решил отсидеться, то через 9 часов просто сдохну. А такую штуку, как самовнушение, ещё никто не отменял. А вдруг и взаправду сдохну? Что тогда? Посидел, вашу мать, с удочкой весь день на озере, пенсия же с сегодняшнего дня, как ни крути. – Какова моя цель? В чём заключаются основные задания Игры?

– Найти выживших, получивших статус игроков, в пределах этой локации. Организовать из выживших, получивших статус игроков, клан. Этот клан будет владеть данной локацией и сможет использовать все её преимущества, которые откроются после утверждения создания клана. Стать лидером клана. Найти выход из локации.

– А скажи мне, подруга, у других игроков, то бишь выживших, получивших статус игрока, такие же цели? Или они для каждого игрока индивидуальны?

– В пределах данной локации на первоначальном этапе создания клана цели у всех игроков одинаковые. После выполнения основной задачи, в данном случае – это найти выход из локации, основное задание будет получать глава клана, который сможет распределять обязанности между игроками своего клана для быстрого и эффективного его выполнения.

– Всё это, конечно, замечательно, – мой голос просто сочился мёдом. Аж скулы свело. – Но, ответь мне, каким образом я создам клан, если у всех остальных, то же самое задание? Включая, если я тебя правильно понял, задание о получении лидерства? – ну что же, можно поздравить себя, я почти успокоился в своём собственном бреду. Вон даже привычные язвительные нотки в голосе появились.

– Лидерство в клане подтвердится после обнаружения всех выживших в локации, кому присвоен статус игрока и сбор их в одном месте, с началом структурирования присоединившихся по выполняемым клановым функциям. Лидерство может определяться путём выбора большинства при прямом голосовании, или в результате индивидуальных поединков потенциальных лидеров. В случае победы в поединке, если никто из игроков не захочет бросить очередной вызов, победитель становится лидером клана автоматически.

– Ещё лучше, – я потёр виски, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь из разглагольствований Васьки, когда он играл в свои игрушки, чтобы спроецировать на себя самого. – Так, я могу увидеть свои характеристики? – вместо ответа перед глазами развернулась табличка. Очень небольшая, надо сказать.

Раса: человек

Уровень: 0

Имя: Игрок

Сила: 2

Ловкость: 2

Интеллект: 4

Здоровье: 150

Энергия: 150

– И что всё это значит?

– Тебе нужна развёрнутая консультация по всем характеристикам? – тут же отозвался в голове голос.

– Нет, спасибо, когда возникнет необходимость, спрошу. Я вот чего хочу узнать: можно поменять расу, к примеру? Может быть, я не хочу оставаться человеком с интеллектом 4? Может быть, я хочу стать орком, с силой 10 и интеллектом 0? Тогда мои физические характеристики поменяются, и я буду крошить всех неигроков и претендентов на лидерство пачками, и не буду мучиться совершенно ненужными для подобного рода игр вопросами.

– На данном этапе развития – это невозможно.

– Хорошо, а сменить имя? Хотя бы собственное использовать? А то просто Игрок, как-то странновато. Особенно если остальных также зовут.

– На данном этапе развития – это невозможно.

– А какие-нибудь ещё характеристики пробрести? Выбрать класс? Навык?

– На данном этапе развития – это невозможно.

– Да что вообще возможно на данном этапе развития?!

– На данном этапе развития возможно повышение уровня существующих характеристик.

– И до какого уровня мне их повышать, чтобы стало хоть что-то возможно?

– Частично перечисленные навыки будут доступны с 30 уровня развития. С 10 уровня развития, откроется возможность применения навыка «Портал». С 2 уровня развития станет доступен пассивный навык «Инвентарь». С 1 уровня развития станет доступен пассивный навык «Использование артефактов», подходящих под уже полученные характеристики. Использование артефактов, в свою очередь, позволяет повышать характеристики без повышения уровня.

– Что стало с людьми? Почему так пустынно и тихо? – устало спросил я, не надеясь на ответы.

– Я не уполномочена отвечать на этот вопрос. Твой уровень, игрок, не позволяет получать информацию общего характера.

– Почему-то я так и подумал. Как повышать уровень?

– Повышение уровня можно получить в пределах данной локации: убивая неигроков, выполняя условия Игры по достижению всех целей.

– Понятно. Всё предельно ясно и просто. И, будь я орком, вообще не представляло бы никаких хлопот, – я пошевелил голыми пальцами в сандалиях. Как-то холодно стало, вон, даже ноги уже мёрзнут. А ведь лето на дворе. Сунув руку в карман, я нащупал ключ от раздевалки. Надо пойти переодеться, что ли. А то как-то несерьёзно играть в игру с такими глобальными целями в несвежей хирургической пижаме, которая даже при очень большом желании не сойдёт за игровую броню.

Выйдя в коридор, я с минуту постоял возле двери в ординаторскую, а затем повернул направо и пошёл к ПИТ. Чем чёрт не шутит, а вот находящийся в глубочайшей коме Давыдов вряд ли станет героем моего экзистенциального бреда. Это будет уже слишком, потому что воевать с коматозником – это даже не днище, это гораздо ниже.

Пустой коридор и палаты, я заглянул в парочку по пути в ПИТ, действовали на нервы гораздо больше, чем вся абсурдность ситуации в целом. Оставалась слабая надежда, что я сплю, и мне это снится, вот только она таяла с каждой секундой, приближающей меня к палате с лежащим в коме мужчиной. Освещение коридора представлялось тускло светящимися лампочками, которые горели через одну. Так обычно бывало, когда отрубалось электричество и в ход шёл мощный бензиновый генератор.

И делалось это для того, чтобы обеспечить электричеством самые необходимые приборы и оборудование, отвечающее за жизнедеятельность, так что приходилось жертвовать такими привычными понятиями из повседневной жизни, как яркий свет, например, или телевидение с интернетом. Но это был как раз тот случай, когда овчинка вполне стоила выделки. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что даже не пытаюсь щёлкнуть хотя бы одним выключателем, просто приняв на веру то, что света нет, и работает генератор. А уже через десять секунд я вообще выбросил из головы все эти дурацкие мысли.

Когда я вошёл в ПИТ, то на мгновение подумал, что проснулся, а странный свет в коридоре – это просто в очередной раз произошла авария на местной подстанции, и скоро всё заработает как надо. Мерно пикал прикроватный монитор, а с капельницей возилась Марина, стоящая ко мне спиной. Аппарат искусственного дыхания продолжал делать ритмичные вдохи и выдохи, дыша за Демидова, а его грудь продолжала равномерно подниматься и опускаться в так дыхательным движениям. Низ живота Демидова был прикрыт простыней, а через катетер, змеёй выползающий из-под простыни, в мочеприемник стекала тёмная моча. Глядя на эту тонкую струйку, я понял, что пытаюсь анализировать состояние пациента, который был уже не моим пациентом, вот что значит привычка. Но всё-таки почему такой странный цвет? Печень отказывает?

– Марин, когда мы биохимию ему брали в последний раз? Тут у нас полиорганка не начинается, случайно? – услышав мой голос, анестезистка замерла, а потом резко развернулась. И вот тут я отшатнулся, попятившись, потому что вместо тёплых карих глаз на меня смотрели два белых бельма, и почему-то я был абсолютно уверен, что она меня прекрасно видит. Широко улыбнувшись, Марина, или, скорее, тварь, очень сильно на неё похожая, рванула в мою сторону, растянув в жуткой улыбке чёрный провал рта. В руке у этой твари откуда-то появился скальпель, которым она явно хотела лишить меня жизни.

Отступать было некуда, её неожиданное для меня нападение заставило быстро пятиться, но не к двери, а к стене, о чём я сразу же пожалел, потому что меня упорно загоняли в угол как какую-то крысу. Отступал я вперёд спиной, чтобы видеть тварь, которая подходила ко мне всё ближе. Она размахивала скальпелем, продолжая тупо лыбиться, словно моё появление приносило ей несказанную радость. Из-за бельм на глазах было не совсем понятно, как она меня вообще видит, но, когда тварь сделала выпад куда-то совсем уж в сторону, я понял, что она меня как раз не видит, а нападает исключительно на звук. Я был в сандалиях и потому ступал почти неслышно, что давало мне некоторое преимущество, правда, лишь на некоторое время.

Я не видел, что творится у меня за спиной, поэтому не заметил ящик, о который запнулся. Замахав руками, рухнул на пол, больно ударившись, но это была не самая большая проблема. Самая большая проблема заключалась в том, что и ящик, и я после столкновения создали грохот, не услышать который мог только глухой. Марина глухой не была никогда: ни до этого кошмара, ни тем более сейчас.

Тварь резко развернулась на звук и радостно зашипела, кинувшись уже целенаправленно в мою сторону. Я едва не зарычал от бессилия, у меня просто нечем было защищаться. Совершенно автоматически бросил взгляд на ящик и резким движением открыл, выставляя максимальную мощность на дефибрилляторе. Он стоял здесь в углу, потому что здесь располагалась розетка, и Маринка, превратившаяся в эту тварь, совсем недавно поставила его на зарядку. Схватив электроды, я вскочил и неловко отмахнулся от летевшего в мою сторону скальпеля, а затем ещё раз и ещё. На зомби, или что-то в этом роде тварь похожа не была – это было нечто совсем другое.

Тут дефибриллятор свистнул, оповещая меня, что готов работать. Я изловчился, прижал электроды к её груди и нажал кнопки. Тряхнуло знатно, и не только Марину, всё-таки это была она, и из неё сделали это кровожадное нечто. Меня тоже приложило, слишком уж близкий был у нас контакт. К тому же она ещё и успела схватить меня одной рукой, хорошо ещё не той, в которой скальпель был зажат. Её отбросило от меня, а я всего лишь качнулся, выпуская из рук бесполезные уже электроды. Тварь лежала на полу и не подавала признаков жизни.

– Поздравляю, игрок. Ты совершил первое убийство неигрока. Ты получил +340 к опыту. Осталось получить ещё столько же, чтобы поднять свой ранг до первого уровня.

– Да пошла ты, – я подошёл к Маринке и опустился перед телом на пол. Не доверять голосу в плане получения обрывков информации, я не хотел. Раз она сказала, что Марина мертва, значит, так оно и есть. Значит, она была всё же живой, не каким-то ожившим зомби, потому что разряд дефибриллятора, да ещё такой мощности совершенно точно остановит сердце. – Я не понимаю, что происходит, я просто хочу уже, наконец, проснуться.

 Протянув руку, закрыл ей глаза, чтобы не видеть больше эти бельма. Перед тем как встать, вытащил из разжавшихся пальцев скальпель. Нужно что-то делать, нужно попробовать выбраться из больницы. Может, мы все здесь стали жертвами какого-то бесчеловечного эксперимента, и за пределами больницы течёт нормальная жизнь? А может быть, это и вовсе какое-то безумное ток-шоу, и за мной сейчас наблюдают тысячи пар глаз. Тогда точно надо попробовать выбраться. Хотя бы для того, чтобы кому-нибудь умывальник начистить.

– Неигроки могут увеличивать свой изначальный уровень? И если могут, то каким образом?

– Неигроки могут увеличивать свой уровень убийством игроков. Полученные очки характеристик у них распределяются рандомно, или по усмотрению Системы. Физические характеристики могут изменяться, согласно очкам характеристик, – любезно сообщила, ну хрен с ней, пусть будет Система.

– Количество опыта зависит от уровня неигрока?

– Опыт прямо пропорционален уровню игрока. Я знаю, что ты хочешь узнать, игрок, – холодный, равнодушный голос, пробирающий до мурашек, почему-то я сразу этого не заметил. — Этот неигрок был нулевого уровня.

– Она, это была она, и у неё было имя, – я сплюнул на пол горькую тягучую слюну. Сейчас последнее, о чём надо было задумываться, это об асептике и антисептике, а программа производственного контроля вообще ушла в прошлое, канув в небытие.

– У игроков и неигроков нулевого уровня не может быть собственных имён.

– Заткнись, – процедил я, подходя к большому процедурному столу и начиная открывать ящики и биксы, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы мне пригодиться для того, чтобы выйти из здания. Что я мог использовать в качестве оружия. Не найдя ничего подходящего, я залез в шкаф с лекарствами и начал наполнять шприцы убойными коктейлями. Проблем с выбором не было, учитывая специфику палаты, всё, что находилось в шкафу в больших дозах могло как поднять на ноги, так и отправить на тот свет. Убрав заполненные шприцы в карман, я направился к двери, бросив при этом задумчивый взгляд на Демидова. В голове крутилась мысль о том, что Марина почему-то его не тронула. Но этот вопрос был из разряда тех, ответа на который я получить пока всё равно не смогу, поэтому можно пока об этой странности не думать.

Глава 3

Реанимационных палат в больнице было три, плюс ПИТ – палата интенсивной терапии, и всё это до недавнего времени было моим хозяйством, целое отделение, куцее, правда, но со всеми положенными кунштюками. Я знал в этих палатах каждую трещинку на потолке и каждого микроба в решётке вентиляции, которого с поразительным упорством оттуда доставали злые представители Росспотребнадзора при проведении очередной проверки производственного контроля. И что мы с Борисовной только не делали, чем эту блядскую вентиляцию не протравливали, проклятый стрептококк раз за разом высеивался, добавляя головной боли главному, которому приходилось выплачивать штрафы из бюджета больницы, который был отнюдь не резиновый. Это было моё царство и моя зона ответственности, в которой я чувствовал себя наиболее уверенно.

Именно поэтому после того как я убил Марину, надо привыкать называть вещи своими именами, я направился именно сюда, благо палаты расположены рядом с операционной и имеют общую проходную зону, чтобы далеко каталки с голыми телами, кое-как прикрытыми простынками, не тягать, вызывая нездоровое любопытство среди остальных пациентов.

И всё же направился я сюда скорее по многолетней привычке, стараясь не думать о том, что только что произошло в ПИТе. Можно сказать, что ноги сами принесли меня сюда.

В каждой палате располагалось по пять коек. Все пятнадцать были заняты в тот момент, когда я уходил в ординаторскую. Когда я заходил в блок, то практически был уверен в том, что все койки пустые, как это произошло с обычными палатами, в некоторые из которых я заглянул по дороге в ПИТ.

Прямо с порога меня ждал сюрприз в виде лежащего в луже собственной крови Сашки, который смотрел в потолок остекленевшим взглядом. Понятно, решил проведать прооперированных ночью, а нарвался на неигрока, который его и приговорил. Я присел рядом с телом на корточки и взял за руку. Ещё тёплый, да и окоченения пока не наблюдается. В руках у бывшего заведующего ничего не было, что хоть издали напомнило бы оружие, и это снова наталкивало на мысль, что он не знал о начале Большой Игры, хотя она в этот момент уже началась.

Создавалось странное ощущение, что Сашка просто отмахнулся от что-то бубнящего в голове голоса, проявив совершенно несвойственное ему распиздяйство. Хотя, может быть, в отличие от меня он не заснул, а от такого напряга, какой был ночью, просто уже ничего не соображал, совершая некоторые действия, вроде обхода особо тяжёлых, на голимом автомате. Сейчас сложно сказать, а сам он уже не ответит. Вот только приговорили его совсем недавно. Как бы не в то же время, когда я с Мариной в ПИТе разбирался.

Я перевёл взгляд на койки и чуть слышно выругался. Большинство из них были пустыми, как я и предполагал, но вот первая с этого края и виднеющаяся во второй палате оказались заняты. Вот только лежащие на них пациенты признаков жизни не подавали, а зияющие раны на шеях не давали усомниться в причинах их неподвижности. Прикроватные мониторы смотрели равнодушно чёрными экранами, не подавая признаков жизни. Я проследил взглядом за шнурами и увидел, что вилки вырваны из розеток, и валяются на полу. Не к месту вспомнилась байка об уборщице, которая вырывала вилки аппаратов жизнеобеспечения, чтобы включить пылесос. Вот только ситуация вовсе не располагала к смеху.

Я отступил к стене, зажав в руке шприц, заполненный убийственным коктейлем, который слона мог завалить. Запоздало промелькнула мысль, что я идиот, и вполне мог забрать тот скальпель, которым меня Маринка хотела приговорить. Почему-то мне тогда это даже в голову не пришло, наверное, всё-таки сильный стресс сказался. А ведь где-то поблизости находится тот, или те, кто завалил этих бедолаг и Сашку. И, если судить по способу убийства, этот кто-то игроком не являлся. Оставлять у себя за спиной тварь, если она всё ещё здесь, как-то не слишком хотелось, и я прижался спиной к стене, до звона в ушах вслушиваясь в царившую вокруг тишину.

Он всё ещё был здесь. Я не знаю, что неигроки делают с трупами, но почему-то на ум приходила только мысль о том, что пожирают, хотя те, которые я видел, вроде бы были в этом плане нетронутые.

Из проходного коридора раздалось утробное ворчание, такое издают звери, я однажды имел счастье послушать, наткнувшись на канал о дикой природе, в итоге уснув под волчий вой. Напрягшись так, что мышцы прострелило болью, я вынул руку из кармана, и одним движением пальца скинул защитный колпачок с иглы. Он практически неслышно упал на пол, и одновременно с этим в проходе появился неигрок.

Он был голый, а мышцы на руках и шее казались несколько гипертрофированными. В этой гориллообразной фигуре я с трудом узнал того самого паренька, который оказался в эту ночь на столе первым, того самого, который что-то бормотал про игру и что творится нечто страшное. Надо же, а я думал, что если он выживет, то станет как раз игроком.

Он остановился и, наклонив голову, внимательно смотрел в мою сторону своими затянутыми бельмами глазами. Он словно оценивал меня, прикидывал мои возможности, и это наводило на неприятные выводы о наличии у него интеллекта, потому что Марина ничего такого не делала, просто бросалась бездумно, подчиняясь заложенной в неё программе.

– Да, приятель, ты явно перешагнул нулевую отметку, – пробормотал я, и в тишине реанимации мой шёпот показался раскатом грома.

Звук моего голоса словно спусковой крючок подействовал на стоящего неподалёку монстра, который качнулся из стороны в сторону и рванул ко мне с большой скоростью, выставив вперёд руки. И это тоже было странно, потому что Марина успешно применяла скальпель, не пытаясь растерзать меня голыми руками, что как раз указывало на наличие интеллекта именно у неё. Или такое разное поведение от различия в характеристиках зависит? Тогда у меня плохие новости для тебя, Лёха, ты не сможешь просчитать манеру поведения тварей, основываясь на действиях парочки уже встреченной тобой. Потому что, мать их, они все будут разными! Да ещё и очки характеристик, которые Система распределит рандомно, с каждым уровнем будут все больше и больше отличать их друг от друга.

Все эти мысли промелькнули в голове подобно молнии, пока несущаяся на меня мышечная масса не достигла того расстояния, с которого могла атаковать.

Движения у него были стремительные, но из-за того, что действовал он исключительно руками, у меня появился шанс уйти от его атаки в сторону, пропустив тварь, несущуюся с приличной такой скоростью, мимо себя. По инерции, которую он не смог погасить, неигрок сделал ещё два шага, отделяющие его от стены, а я в этот момент изловчился и воткнул шприц ему в шею, туда, где в теории сонная артерия проходила, но вот нажать на поршень сразу не получилось.

Тварь взревела, и в бешенстве начала размахивать своими лапами, стараясь до меня дотянуться. Один удар я всё же пропустил. Бил он сильно. Настолько, что я отлетел от него и растянулся на полу, костеря в этот момент проклятую Систему на чём свет стоит.

Только, похоже, что интеллект у него всё же остался на нулевом уровне, как бы мне не показалось иначе в самом начале. Или же просто с рандомом не повезло, потому что вытащить шприц из шеи, всё ещё заполненный убийственной дрянью, ума у этого неигрока явно не хватало. Так же, как и не хватало ума снова постоять и подумать, так ли просто со мной можно справиться, если удалось провести всего один удар.

Такими сложными философскими вопросами тварь не задавалась, она пёрла напролом, ничего не замечая вокруг, явно намереваясь меня прикончить тем же способом, что и всех остальных бедолаг в реанимационном блоке, а именно: вскрыть горло. Самое отвратительное заключалось в том, что я действительно не мог ему ничего противопоставить. Мне удалось сесть и сидя попятиться от несущейся на меня твари. В это же время мои руки слепо шарили по полу, в надежде найти хоть что-нибудь, что могло бы помочь мне защититься. Когда пальцы сомкнулись на шнуре с вилкой от монитора, я даже сначала не понял, что это, и как можно его применить. Дошло до меня в течение доли секунды.

Перехватив шнур покрепче, я рыбкой нырнул прямо под ноги твари, захлёстывая их шнуром, делая самую банальную подсечку. Если бы у него была хоть капля мозгов, он просто перепрыгнул бы через шнур, после чего устроил бы мне образцово-показательное вырывание ног. Вот только с рандомом ему всё-таки не повезло, и шнур сработал именно так, как я и рассчитывал.

Падал он хорошо, громко и с подвыванием, стаскивая и роняя на пол мониторы, от которых больше не было никакого толка, добавляя тем самым ещё больше грохота. Если остальные неигроки ещё не были в курсе, что в хирургии есть кто-то живой, то сейчас они точно в этом убедились. Но думать об этом было нельзя, не ко времени. Нужно было завершить начатое дело.

Вскочив на ноги, я подскочил к упавшей твари и надавил на поршень, стараясь действовать неспешно, чтобы под давлением лекарства шприц не соскочил с иголки.

Под моим напором бывший парень подо мной шевелился всё тише, пока совсем не затих расслабляясь. Его тело пару раз содрогнулось и вытянулось, не подавая признаков жизни. Я на всякий случай вытащил второй шприц и приготовился всадить его в шею, при первой же возможности. Но прошла минута, другая, тварь не шевелилась, и тогда я поднялся на ноги, закрывая иглу колпачком и убирая шприц в карман.

– Поздравляю, игрок. Ты убил неигрока первого уровня. Ты получил…

– Заткнись, – процедил я. – Просто скажи, что у меня с уровнем и сколько очков прибавилось. Свои расчёты можешь себе в жопу засунуть, если она у тебя есть.

– Как грубо, – я мог поклясться, что эта дрянь фыркнула. – Ты получил первый уровень и два очка к характеристикам, можешь распределить их по своему усмотрению.

– Угу, – я пригляделся. Нет, мне не показалось, рядом с телом парня начало материализовываться кольцо, которое слабо светилось голубоватым светом. Подняв кольцо, я принялся его разглядывать. – Что это?

– Поздравляю, игрок, ты сумел найти кольцо навыков. Ношение этого кольца даёт плюс два очка к характеристикам. Характеристики выбираются рандомно при надевании вещи. Кольцо можно надеть игрокам начиная с первого уровня. Тебе таблицу вывести?

– Какая заботливая, надо же, – я надел кольцо и не ощутил ничего, что могло бы означать повышение навыков. – Давай таблицу.

Раса: человек

Уровень: 1

Имя: Игрок

Сила: 2

Ловкость: 2+(2)

Интеллект: 4+(2)

Здоровье: 165

Энергия: 165

(Два) 2 свободных очка навыков. Дополнительных навыков нет. Будете распределять очки?

– Конечно, буду, – я внимательно рассматривал таблицу. – Давай по одному в силу и интеллект. Как ни крути, а интеллект куда важнее, чем все остальные характеристики, из тех, что мне сейчас доступны, естественно. Покажи, что получилось.

Раса: человек

Уровень: 1

Имя: Игрок

Сила: 3

Ловкость: 2+(2)

Интеллект: 5+(2)

Здоровье: 165

Энергия: 165

– Ну вот и отлично, – я отогнал от глаз таблицу и снова посмотрел на тело неигрока. – Всю жизнь я спасал жизни, а теперь приходится их отнимать. И как оказалось, делать это гораздо легче, чем вырывать из лап костлявой, – я говорил вслух, и сам слышал в своём голосе горечь. Тряхнув головой, потому что рефлексировать надо с удочкой на берегу, когда на пенсии сидишь, а не в непонятной, навязанной тебе игре, я осторожно двинулся в сторону операционной.

Перед тем как выйти из реанимационного блока, я посмотрел в окно. Всё та же странная темень. Ни день, ни ночь, просто темнота, словно больницу закрыли в огромной коробке. Как бы я ни вглядывался, но так и не увидел соседнего корпуса, а ведь одним из заданий было выбраться из больницы. Вот только территория больницы – это огромная площадь, на которой расположены шесть корпусов, связанных между собой подземными переходами. Точнее, связаны были подвалом не все здания. Например, поликлиника, пищеблок и гаражи были одиночно стоящими постройками. Особняком стоял морг, в котором, собственно, и начинался подвал, но туда я пойду только в самом крайнем случае, когда все остальные корпуса будут обследованы.

Что-то мне подсказывает, что нужно будет пройти их все, пока не пойму, что нужно сделать, чтобы выбраться отсюда.

В предоперационной было пусто и горел всё тот же моргающий дежурный свет. Это, в общем-то, было нормально, что здесь ярко освещать? Или хирурги помыться не смогут без прожектора? Но вот то, что в самой операционной стоял полумрак, и лампочка горела красным, время от времени мигая, выбивало из колеи. Здесь в принципе не может быть ничего подобного! Но лампочка была, так же как и операционный стол никуда не делся, а вот моё рабочее место, которое в чём-то сложнее, чем капитанская рубка космического корабля, безвозвратно исчезло. Только пустой стол стоял в стороне, словно осиротевший.

Почему-то только сейчас, видя такое явное несоответствие существующей действительности, я начал осознавать, что всё происходящее со мной – это правда. Это та реальность, которая изменила мою привычную жизнь до неузнаваемости. И не только мою, но и сотен, тысяч, а может быть, и миллионов других людей. Если только все эти катаклизмы не коснулись лишь нашей больницы.

Однако стоило мне подумать об этом, как пришло воспоминание о той ночи, когда везли и везли раненых и практически убитых. Нет, апокалипсис наступил повсюду, и теперь нужно в нём выживать, предварительно разобравшись в существующих правилах. Ну и в идеале выяснить, кто за этим стоит.

Почему я решил поверить в то, что мир изменился, а не я сошёл с ума? Всё просто, даже в самых жутких кошмарах я не смогу представить операционную, в которой я провёл практически тридцать лет своей жизни, вот так. Это было настолько абсурдно, что могло быть только правдой.

Осмотревшись, я увидел, что сестринский стол существует, и направился прямиком к нему. Именно здесь можно было найти все необходимые инструменты, которые прекрасно подойдут в качестве оружия.

– А-а-а, – из-за стола на меня выскочило растрёпанное существо и бросилось вперёд, выставив перед собой скальпель. – Сдохни, сука! – я отпрыгнул в сторону, с трудом удержавшись, чтобы не воткнуть в нападавшего один из коктейлей, лежащих в кармане пижамы.

– Васька, сукин сын, успокойся, это я, – попытавшись докричаться до молодого хирурга, которого узнал в самый последний момент, уже схватившись за шприц со смертоносным коктейлем внутри. Докричаться до парня не получалось, он продолжал размахивать скальпелем. Ещё раз увернувшись, я быстро понял, что это невозможно в принципе, потому что тот выглядел совершенно безумным. Но он был живой и совершенно не походил на тех существ, с затянутыми бельмами глазами, в которых превратилось, как я подозреваю, большинство народонаселения.

– А-а-а-а, сдохни, сука! – он снова замахнулся на меня скальпелем, но я весьма ловко перехватил его руку, сжал запястье, надавив большим пальцем в область анатомической табакерки. Сжимающие скальпель пальцы разжались, и на самом деле довольно грозное оружие упало на пол. Рванув Ваську на себе, я мощным хуком отправил его вслед за скальпелем на пол, предварительно оттолкнув железку ногой.

– Успокойся, или ещё получишь, – спокойно предупредил я парня, стараясь унять взбесившееся сердце.

Всё-таки я не один в этом сошедшем с ума мире, и от осознания того, что Система в этом мне не солгала и на территории больницы есть другие игроки, я почувствовал такое облегчение, что мне даже слегка поплохело. Другое дело, что нам однажды предстоит борьба за лидерство в клане, когда мы все соберёмся в одну кучу, но это будет потом, и о таких вещах лучше всего пока не думать.

Васька же сидел на полу и часто моргая смотрел на меня, я, в свою очередь, разглядывал его, скрестив руки на груди.

– Алексей Владимирович, это правда вы? – наконец произнёс он, хриплым голосом. Сорвал, наверное, когда боевой клич бабуина изображал.

– Это правда я, – криво усмехнувшись, я направился к столу. – А ты почему брюшной скальпель схватил? Им долго резать придётся, чтобы кишки выпустить.

– Не знаю, я не смотрел. Увидел, что кто-то заходит, и схватил первое что под руку попалось, – Васька вытер кровавые сопли, и сплюнул на пол кровавый сгусток. Всё-таки я его здорово приложил. Как и я, он наплевал на столько лет вбиваемые основы основ хирургии, разводя грязь в операционной.

– Так надо было заранее вооружиться, – я покачал головой. – Слушай, а старая кожаная скрутка для набора инструмента где-то в здесь была, или я ошибаюсь?

– В предоперационной, в шкафу с простынями, на нижней полке, – Васька продолжал сидеть на полу, только теперь он подтянул к груди ноги, обхватив их руками, и тихонько раскачивался. А вот это мне сразу не понравилось. Ещё истерики не хватало.

– Так, соберись, – приказал я ему, и Васька вздрогнул, затравленно глядя на меня снизу вверх. – Если совсем хреново, спирта хлебни, только не распускай нюни, и так всё хуже некуда.

– Где его взять, спирт-то? Уже давно какое-то дерьмо льют вместо этилового, – Васька снова вытер нос и поднялся на ноги.

– У Борисовны заначка где-то в шкафу всегда стояла, для эндоскопистов. У них техника нежная, она только этиловый выдерживает, это же не человек, – я притащил скрутку и принялся набивать её инструментами, скальпелями разных размеров и назначений, пару пинцетов взял, пригодятся, так же как и несколько зажимов. Пилу Джигли последней засунул. Если не как пилу, то как удавку её вполне можно использовать. Раз пошла такая пьянка, лучше быть во всеоружии.

– Точно спирт, – раздался голос Васьки от стены, возле которой стоял большой шкаф с медикаментами. Подумав, я переложил свои коктейли в скрутку, вытащил сумку, в которой девчонки аптеку притаскивали, и принялся набивать ее перевязкой, инструментами для кройки и шитья, а также препаратами первой необходимости. Подумав, туда же сунул складной ларингоскоп и несколько воздуховодов. – Зачем это вам, Алексей Владимирович? – Спирт подействовал на Ваську благотворно, во всяком случае трястись он перестал.

– У нас нет возможности жизни восстанавливать игровыми методами, но, Васек, мы совсем недавно восстанавливали их вот этими ручками. И наши навыки никуда от нас не делись, – я вздохнул. – Знать бы ещё, что происходит.

– Система пришла в наш мир, – пафосно провозгласил Васька, делая очередной глоток из довольно вместительной бутыли.

– Не увлекайся, – предупредил я его, выразительно посмотрев на спирт. Васька виновато пожал плечами и завинтил крышку. – Каким бы динозавром я ни был, то, что эта поганая Система куда-то пришла и начала всё под себя перекраивать, даже я допетрил. Мне интересны первоистоки: откуда пришла, зачем, почему именно в наш мир, и, главное, кто за этим стоит, – на секунду остановившись, чтобы перевести дух, я поднялся и принялся прилаживать скрутку у себя на поясе как ремень. Не такой я и толстый, чтобы не сошлось.

– А зачем это знать, всё равно ничего не изменить, – Васька вздохнул.

– Да уж, не изменить, – я несколько секунд смотрел в стену, потому встряхнулся. – Ладно, нечего рефлексировать, пошли. Сначала в нашу раздевался, а то мне холодно в шлёпках, потом на вахту, попробуем ключи добыть. Там почти от всех кабинетов и помещений должны быть дубликаты собраны.

– А что потом? – Васька прижал бутыль со спиртом к груди и смотрел на меня, словно ожидал дальнейших распоряжений.

– А потом, Василий, мы методично будем обходить корпус за корпусом, и искать других выживших и не изменённых, как значится в одной из целей этой блядской Системы, – что мы будем делать, когда всех найдём, я старался пока не думать. На данном промежутке времени поставленные цели должны быть короткими и легко выполнимыми. Глобальные будем решать, после того как окажемся в относительной безопасности. И я решительно направился к дверям операционной, отметив, что Васька послушно засеменил следом.

Глава 4

– Почему я хочу жрать, пить и всё, что переварилось – отправлять и даже не на анализы? – мы вышли из операционной, когда Васька задал этот вполне логичный вопрос, ответа на который у меня не было, и, если честно, я совершенно не хотел его искать.

– По-моему, это я должен у тебя про что-то подобное спрашивать, – я остановился и прислушался. Спешить было некуда. Главное – хоть что-то делать, чтобы Система не обвинила тебя в бездействии. – Это ты у нас геймер.

– Да какой я геймер, – Васька махнул рукой. – Так, развлекался помаленьку. Чтобы быть геймером нужно и времени побольше, и денег, чтобы машину покруче собрать. Откуда у хирурга деньги на хороший компьютер? Вы хоть представляете, сколько стоит… стоил, – поправил он себя и вздохнул, а затем продолжил. – Стоил хороший компьютер?

– Понятия не имею, потому как не интересовался. Мне простенького ноутбука хватало. А вот почему врач-хирург не мог себе позволить нормальное железо купить… Н-да, вопрос всех времён и народов, между прочим, хотя, подозреваю, что, если Система пришла всё же в мир, а не только в нашу больничку, то и валюта будет совершенно другой, да и средства её получения под большим вопросом, потому что может так оказаться, что вот эта бутыль, которую ты так нежно к груди прижимаешь, будет в итоге стоить подороже самого навороченного компьютера, – я внезапно остановился прислушавшись. Мне показалось, что из одной из палат раздался тихий шаркающий звук, словно кто-то пытается подкрадываться к нам. Идущий рядом Васька затормозил чисто автоматически, но его ничего не насторожило, и он продолжал разглагольствовать.

– Не понимаю я, Алексей Владимирович, кому могло понадобиться делать что-то подобное. И самое главное, зачем? Ведь, как ни крути, а любая игра – это, прежде всего, развлечение. Правда, сейчас оно весьма сомнительное и точно не для нас, хоть мы как бы игроки.

– Тише, – я перебил его, продолжая прислушиваться. Снова этот шаркающий звук, но уже гораздо ближе.

– И вообще, думаю, что, вместо того, чтобы обыскивать корпуса, надо попробовать к выходу двигать, а вдруг найдётся лазейка, через которую мы сумеем выбраться с территории больницы. Какой-нибудь чёрный ход. Что-то типа пасхалки. Должны же в этой сучей игре пасхалки быть предусмотрены. Хоть посмотрим, что в городе творится…

– Заткнись, – я немного повысил голос. – Я из-за твоей болтовни ничего не слышу. – Васька обиженно засопел, я же покосился на него. Неужели три глотка спирта так на него подействовали? Хотя, если на пустой желудок, да добавить стресс – ничего, парень, прорвёмся, я во всяком случае очень на это надеюсь.

Кап-кап-кап, звуки капающей воды теперь были слышны вполне отчётливо, больше ничего вроде неслышно. Те шаркающие звуки, которые привлекли моё внимание, больше не повторялись. Неужели показалось? Да, Лёха, скоро будешь на каждое шевеление со скальпелем бросаться, как Васька на тебя набросился совсем недавно. Параноить всё-таки нужно в меру.

Я уже хотел было двинуться дальше, но тут дверь палаты, мимо которой мы только что прошли, распахнулась, и оттуда прямо на Ваську налетело тело неигрока. От неожиданности я на мгновение опешил, а парень упал на пол. Вцепившийся в подставленную вместо щита бутылку со спиртом неигрок абсолютно не обращал на меня внимания, даже не пытаясь хоть как-то защититься. Этот, как и предыдущий, получил свою дозу совсем не бодрящего коктейльчика, и очень быстро обмяк на Ваське, который всё это время пытался с ним молча бороться. Спихнув тело в сторону, я быстро пробежался взглядом по лежащему хирургу.

– Ты не ранен? – не найдя внешних повреждений, спросил я.

– Нет, – Васька покачал головой. Его руки предательски дрожали, и зажатая в них бутылка ходила ходуном.

– Давай руку, – я помог ему встать, и мы уже вместе склонились над телом.

– Вот это я называю чёткой жизненной позицией, – Васька стёр пот со лба и хохотнул. – Это же Кравцов.

– Кто? – я не хирург, мне всё равно, кто в хирургии ещё лежал, кроме тех, кого мне приходилось усыплять и откачивать.

– Геннадий Кравцов, алкоголик со стажем, большим, чем ваш рабочий, – хмыкнул Васька. – С очередным панкреатитом загремел: ну тут такое, сивуха – она коварна, мать её. Он же даже не пытался меня как-то задеть, всю дорогу бутылку вырывал. Почуял, видать, горемычный, что в ней спирт налит. Вот я и говорю – чёткая жизненная позиция. Никакая сраная Система не смогла её изменить, даже разума человеческого лишив.

– Если у этого Кравцова стаж больше моего рабочего, то поверь, Василий, его нечему было лишать, – я похлопал своего молодого спутника по плечу. – Но ты прав. Получается, Система не может воздействовать абсолютно на все, какие-то накрепко вбитые в голову аксиомы в любом случае прорвутся на поверхность и станут доминировать, определяя поведение, и это обязательно надо запомнить.

– Надо все палаты проверить, – хмуро сообщил Васька, стоя посреди коридора, всё так же прижимая к груди бутылку. – Чтобы никто больше вот так не выскочил, совершенно неожиданно.

– И не попытался отнять самое дорогое, – я сел перед телом ханурика и внимательно осмотрел его и пространство непосредственно возле тела. Пусто. Кроме спортивных штанов и майки-алкоголички, которые были надеты на самой твари, никаких предметов не нашлось. Я машинально дотронулся до кольца, которое прекрасно сидело на пальце, словно для меня было сделано. Что же это получается, предметы… как их… – Васька, а предметы, которые с убитых падают, как называются?

– Лут, – машинально ответил он, роясь на посту у дежурной медсестры. А ведь я даже не заметил, как он отошёл. Надо быть внимательнее, Лёшенька, нехер расслабляться.

А Васька что-то искал очень целеустремлённо. Он ради такого случая даже драгоценную бутылку рядом поставил, а ведь ещё пару минут назад прижимал её, аки мать дитя к груди, борясь за свою прелесть с неигроком Кравцовым до последнего. Каждый преодолевает стресс по-своему. Главное, чтобы Васька не начал преодолевать свой, как тот же Кравцов, охотясь на бутылки, забив при этом на всё остальное.

Тряхнув головой, я снова осмотрел тело. Ничего. Получается, что лут не с каждого неигрока падает. Я потёр лоб, а падало ли что-нибудь с Маринки? Не помню. Мне как-то в тот момент не до того было, чтобы по полу вокруг тела ползать в поисках неизвестно чего.

– Вась, ты здесь пока побудь, я в интенсивку загляну, мне кое-что проверить надо.

– Угу, – он кивнул, не отрываясь от своего увлекательного занятия. Что он там ищет-то? Ладно, вернусь от Демидова, спрошу. – Я вас здесь подожду. Если что, свистите, Алексей Владимирович.

– Обязательно, – я снова усмехнулся. – Это и будет наш сигнал – три зелёных свистка вверх.

– Что? – он поднял голову и посмотрел на меня затуманенным взглядом.

– Ничего, ищи, что ты там ищешь, – легко поднявшись, я прислушался к своим ощущениям. Это уже третий труп, который стал таковым от моих рук. Что я чувствую? А ведь, получается, что почти ничего. Из-за Маринки психовал, это да, а сейчас вполне спокойно к вынужденным убийствам отношусь.

Нет, самим видом трупов ни меня, ни того же Ваську не пронять, это в принципе невозможно, сколько их прошло через мои руки, я уж и не помню всех, потому что мы не боги, и спасти удавалось далеко не каждого. Да и молодой хирург уже повидал за свою недолгую карьеру всякого. Помню, как в одно из наших первых совместных дежурств он явился в белоснежном свитере. Особенно белоснежным свитер казался на фоне кровищи, заливающей пол палаты, на который бросили носилки с тем козлом, из которого эта кровища хлестала, не дотащив до кровати.

Кровь была везде: на мне, на Маринке, на санитарочке, которая, матерясь, пыталась её убрать, на фельдшере скорой, которая за каким-то хером осталась с нами, пытаясь помочь. Кровь хлестала из практически перерезанной руки, которую этот придурок хотел отрезать на глазах своей «дамы сердца», которая в этот момент хотела его бросить.

 Помешали ему полностью ампутацию себе произвести две вещи: кость, которую он не смог перерезать, хотя сильно старался, и боль, всё же пробившаяся сквозь литры этилового обезболивающего, влитого в тот вечер в этого ошлоебка, и отполированного отборной травой. Помнится, я никак не мог тогда рассчитать дозы наркоты, которую уже сам буду вводить, учитывая то, что он уже принял. И тут Васька в своём белоснежном свитере. М-да.

Войдя в ПИТ, я оглянулся, и что только в голову не придёт. Похоже, что это моя реакция на стресс.

Тело Давыдова всё также лежало под пикающими приборами. Подойдя к нему, я покачал головой и уже протянул руку, чтобы отключить коматозника от системы жизнеобеспечения, но в последний момент передумал. Не могу. Вот так просто – не могу. Оказывается, мне всё-таки нужна хоть какая-то мотивация, хоть пострадавшая в момент нападения бутылка, но должна быть.

Опустив руку, я подошёл к телу Марины, всё ещё лежащему на полу, именно там, куда её отбросило ударом дефибриллятора. Присев на корточки, я, стараясь не смотреть в лицо, осмотрел тело и пространство вокруг. Сбоку что-то блеснуло. Ага, похоже, что, что-то всё-таки выпало, первый труп и все дела, надо же было как-то игрока стимульнуть.

Чтобы добраться до выпавшей вещи, мне пришлось отодвинуть слегка навалившееся на него тело. Что меня удивило – это отсутствие окоченения. По идее, тело Маринки уже бревно должно напоминать, а она… А ведь это обстоятельство отодвигает время гибели Сашки на неопределённый срок. Только толку от этого открытия не особо много.

Отбросив посторонние мысли в стороны, я вытащил за цепочку небольшой кулон в виде двух переплетённых между собой змей. И короткая цепочка, и сам кулон – всё было сделано из серебра без вычурности, и вполне подходили мужчине.

– Что это? – я даже не заметил, как задал вопрос вслух.

– Защитный кулон. Основной, без уровня. Добавляет +10 очков к сопротивляемости различным ядам. – Любезно просветила меня Система.

– У меня нет характеристики «Защита от яда», – машинально произнёс я, продолжая рассматривать находку.

– Если ты наденешь защитный кулон, то характеристика появится. Навык пассивный. В него нельзя распределять полученные очки опыта. При повышении опыта очки повышения будут на него начисляться автоматически.

– Если я сниму кулон, или потеряю, или подарю, в общем, как-то его лишусь, характеристики я тоже лишусь? – это был очень важный для меня момент. Если я привыкну, что могу игнорировать какие-то ядовитые составляющие, то мне будет чрезвычайно сложно снова привыкать к тому, что данного навыка у меня уже нет, и тогда я точно вляпаюсь по полной.

– Нет, не лишишься. Но очки навыка будут снижены на то количество, которое предлагает кулон. Вплоть до нуля, если к тому времени не произойдёт повышения уровня.  

– Хорошо, это всё, что я хотел знать, – после пояснения, я без дальнейших раздумий открыл цепочку и повесил на шею кулон. В данных обстоятельствах нельзя пренебрегать никакими защитными приспособлениями.

После того как я защитился от яда на плюс десять, поднялся на ноги и снова бросил взгляд на Демидова, отогнав мысль о том, что Маринка по какой-то причине его не тронула, хотя вторая моя жертва очень даже не неплохо расправилась с лежащими в реанимации пациентами. Хотя, возможно, что такое поведение бывшей медсестры просто укладывается в выведенную нами с Васькой теорию о том, что въевшиеся под кожу привычки даже в зомбеобразном состоянии начинают возобладать. Придя к такому выводу, я вышел из ПИТа и пошёл искать Ваську.

Хирург, как и обещал, ждал меня за стойкой поста. Он уже ничего не искал, а просто сидел на стуле, тупо пялясь в стену. При моём приближении Васька вздрогнул и обернулся.

– Уф, наконец-то, а то я уже решил, что вы мне прибредились, и я снова здесь один, за исключением зомби.

– Они не зомби, – я покачал головой, наваливаясь грудью на высокую стойку, как это любили делать пациенты, нависая при этом над сидящей за стойкой медсестрой.

– Почему вы так решили, Алексей Владимирович? – Васька встал со стула и потянулся, пытаясь размять напряжённые до боли мышцы.

– Потому что зомби – это ожившие мертвецы, а неигроки не умирали. В трупы пока что их превращаю как раз я, – еле слышно прошептав последнюю фразу, я огляделся. – Ничего подозрительного не слышал? – Васька покачал головой. – Но всё-таки ты прав, надо обследовать все помещения отделения, чтобы не словить парочку неприятностей на выходе да прямо в спину.

– А почему мы вообще идём на поводу у этой грёбанной Системы? – внезапно пробурчал Васька, выбираясь из-за стойки. – Можно просто послать её… к гинекологам на кресло, и все дела.

– Потому что первое, что я спросил, когда она ко мне обратилась, было как раз про то, что будет, если я не пойду на поводу у этой грёбанной Системы. Ответ, Васенька, мне очень не понравился. – Всё это время я внимательно смотрел на него. – Ну, давай, порадуй дядю Лёшу, скажи мне, что ты ни хрена не попытался выяснить, когда у тебя в голове эта сучья баба заговорила, – я прищурился. Он потупился, и я на мгновение прикрыл глаза и попытался поправить шапочку на голове, но вовремя вспомнил, что её нет, она слетела где-то в промежутке между тем, как меня Маринка хотела прирезать и тот тип, я совершенно не помню, как его звали, порвать. – Пошли, геймер херов. Да, а что ты так интенсивно искал у девчонок? – я кивнул на пост, и Васька, который в этот момент выбрался ко мне, молча продемонстрировал нож, неплохой такой тесак, сантиметров в тридцать. Не удержавшись, я присвистнул. – Не слабо. Откуда ты знал, что он там?

– Девчонки пару раз торт звали жрать, кто-то из пациентов им подгонял, – пробурчал Васька. – Вот и запомнил, чем его резали.

Я только покачал головой и двинулся обратно к операционной, чтобы от неё начать обследовать каждое помещение, включая туалеты, попадающееся нам на пути.

Неигрок встретился ещё один раз. Им оказалась новенькая буфетчица, которая, по-моему, первый раз сегодня на смене была. Я даже не знаю, как её зовут.

На этот раз победа осталась за Васькой. Он зашёл в столовую первым, и она накинулась на него. У Васьки в руках был нож… в общем, она сама на него напоролась. Пока Васька хлопал глазами, переводя взгляд с ножа, на лежащее у его ног тело, я привычно уже осмотрелся в поисках лута. Ни-че-го. Да, очень и очень щедрая Система нам попалась, что ни говори.

– У меня уровень до первого повысился, – почему-то шёпотом сообщил Васька, как бы ни к кому конкретно не обращаясь.

– У меня тоже первый. Не думаю, что первые уровни слишком сложно получить, – столовая была последней комнатой, из тех, которые мы обследовали, поэтому я, больше не глядя на тело на полу, быстро направился к выходу. Было хреново. Так хреново мне не было со смерти жены, которой я так и не смог тогда помочь. Единственное, что не позволяло скатиться в истерику – это понимание, что неигроки, хоть и не зомби но уже и люди, не в том смысле этого слова, к которому мы привыкли.

Возле входа в небольшой предбанник, в котором находилась раздевалка, мы немного затормозили, но стоять и ждать непонятно чего было по меньшей мере глупо, поэтому я уверенно открыл дверь.

Здесь было темно. Единственная, доживающая последние минуты в мигающем режиме лампочка совсем не давала света, но помещение было небольшим и всегда пустым, поэтому нам хватило пары всполохов, чтобы оглядеться и увидеть, что предбанник действительно пуст, а также сориентироваться по поводу нахождения двери.

– А я свой ключ потерял, – прошептал Васька, когда мы уже подошли к двери раздевалки.

– Как же хорошо, что ты встретил меня, правда? – я сам не ожидал, что начну язвить, но меня его детский лепет уже начинал раздражать.

– Зря иронизируете, Алексей Владимирович, для меня это действительно хорошо, – я отмахнулся от него, потому что в этот момент мне удалось в темноте нащупать секрет замка, вставить в него ключ и открыть дверь. Я даже удивился, что у меня получилось сделать это без особых проблем.

– А-а-а-а!

«Дежавю», – промелькнуло в голове, когда я перехватил руку с зажатым в ней тесаком для резки хлеба. Слегка надавив на тонкое запястье, я заставил пальцы разжаться, и только после этого рывком притянул отчаянно брыкающееся тело к себе, крепко прижав, не давая совершать разные глупости.

– Тише-тише, детка, мы здесь, и ты уже не одна, а когда не одна не так страшно, – шептал я, одной рукой зафиксировав её голову.

Говорить приходилось куда-то в белокурые волосы, уже не собранные в привычный хвост, а рассыпанные по плечам. Но она никак не успокаивалась, и я за каким-то хреном бросил взгляд вниз, чтобы увидеть, что девчонку слегка потрепали, во всяком случае её халат и кофточка были разорваны, точнее, из них были выдраны огромные куски ткани, прижималась она ко мне грудью, затянутой в нечто кружевное и очень фривольное.

– Чёрт! Катерина, прекрати, слышишь! Ты своими действиями очень некстати напомнила мне, что я ещё не совсем старый пердун и эта чёртова пижама ни хрена не броня. Так что, если это не попытка меня соблазнить, в расчёте на экстремальный перепих на глазах у Рогова в непонятной херне, которая вокруг нас творится, то немедленно прекращай вырываться! – и я слегка её встряхнул за плечи. Бить не хотелось, хотя это был самый быстрый способ, чтобы привести в норму. Катя замерла, а в её серых глазах мелькнуло узнавание.

– Ой, Алексей Владимирович, это вы? Это правда, вы?

– Да, а теперь, будь хорошей девочкой, отодвинься и прикройся чем-нибудь. А то Васька здесь сейчас всё слюнями зальёт, и нам будет скользко ходить, – тут она покачала головой, а потом и вовсе замотала ею, и, вместо того, чтобы отодвинуться, прижалась ко мне ещё крепче. Мало того, я почувствовал горячее дыхание в районе плеча, которое пробирала до костей. – Ну, точно соблазнить решила. Вот что, Катюша, как только мы попадём в хотя бы номинально безопасное место, и избавимся ненадолго от Рогова, я обещаю, что выполню любые твои самые грязные фантазии. А пока давай уже оденемся, чтобы ко всему прочему пневмонию не подхватить. Я понимаю, что с нами сейчас терапевт, вот только боюсь, у нас не будет на лечение времени.

На этот раз до неё точно дошёл смысл моих слов, и она отошла, пытаясь хоть как-то прикрыть грудь, а её скулы заметно порозовели. Я же, не отказав себе в удовольствии, пробежался взглядом по великолепному женскому телу и направился к своей кабинки.

– Эй, Катюха, а давай ты меня потискаешь, пока Алексей Владимирович от тебя под свитер прячется, – хмыкнул Васька, тщательно закрывая дверь и направляясь к своим вещам.

– Да пошёл ты, – огрызнулась уже пришедшая в себя девушка. – Лучше помоги мне переодеться и объясни в двух словах, какого грёбанного ёжика здесь творится?!

Глава 5

Моей привычной одежды в шкафчике не оказалось, но этого следовало ожидать, не думаю, что Система будет заботиться о чьем-то комфорте, подстраиваясь под нужды каждого. Ей на это машинного кода точно не хватит, сгорит, бедная на работе. Хотя, с другой стороны, могла бы вообще ничего здесь не трогать. Оставить как есть, чтобы люди могли порадоваться таким мелочам, как привычные шмотки. Или это с её точки зрения слишком жирно?

Я вообще, если честно, не понимаю, какие она преследует цели, и сама ли Система эти самые цели преследует? Может быть, какие-нибудь зелёные человечки захватили Землю и теперь так вот развлекаются, устроив шоу в режиме реального времени. Ставки там делают, или как в известном фильме говорилось: «Наблюдают за вами, особенно когда вы голые в душе». Так что собственную одежду я, если и ожидал увидеть, то не удивился тому, что её на месте не оказалось. Могли бы действительно голышом оставить, типа, добывай шмон в бою, или сдохни.

Тем не менее какая-то одежда всё-таки присутствовала, и я быстро скинул с себя хирургическую пижаму и надел джинсы, футболку и носки с кроссовками. Ну, броня опять-таки из подобной одежды не очень впечатляющая, к тому же никакие дополнительные характеристики озвучены не были, из чего можно сделать вывод, что это как раз таки обычная одежда, типовая без уровня и с одной функцией – прикрыть наготу. Но, даже если это и так, я всё же чувствовал себя сейчас гораздо уверенней, чем в тонкой пижаме, да и ногам сразу стало гораздо комфортнее и теплее.

– Катюха, ты, это, может быть, подождёшь, когда мы выйдем? – я обернулся, и не без удовольствия скользнул взглядом по стройному женскому телу в одном кружевном белье. Васька же стоял голый по пояс с просунутыми руками в рукава футболки, напоминающей ту, которую надел я, и смотрел на девушку, на время прервав процесс одевания.

– Не будь ханжой, – огрызнулась Катя и подтянула точно такие же джинсы, что сейчас красовались на мне, только размером поменьше. Похоже, что Система и здесь остаётся верна себе: никакой индивидуальности, пока не достигнешь определённого уровня, или пока с твоего соперника не выпадет что-нибудь ценное. – Ты что же не помнишь «шкаф для студентов»? Что-то не припомню, как кто-то возмущался, когда мы всей дружной толпой там раздевались, переодеваясь к хирургии.

– Ну ты сравнила, – протянул Васька, отмерев и продолжив натягивать футболку, за которой пришла очередь джинсов. – Там у нас времени не было, мы даже не смотрели друг на друга, лишь бы на пару не опоздать.

– А здесь у нас, получается, времени навалом? – Катя забрала волосы в хвост, который закрепила резинкой. – И мне кто-нибудь объяснит, что вообще происходит?

– А что, Система тебе не разъяснила цели и задачи? – я подошёл к двери и прислушался. Мне показалось, что там в шлюзе, раздался какой-то странный звук. После нападения бывшего ханурика на бутылку со спиртом, которую Васька и сейчас выпустил из рук только для того, чтобы одеться, я начал доверять сигналам, которые мне подавали мои органы чувств, не списывая всё подряд на усталость и простое шизофреничное помешательство. Но звук не повторялся, и я отошёл от двери, начав приторачивать на пояс свою скрутку на манер патронташа.

Несколько отсеков остались пустыми, и я, подумав, начал в них вставлять заполненные убийственными коктейлями шприцы. Не слишком удобно, но зато под рукой. Да и необходимость вытаскивать из кармана, рискуя пролить содержимое шприца, или самому уколоться, была решена. Накинув на своё оружие клапан, я подумал, что сейчас не отказался бы от какого-нибудь огнестрельного оружия, но эта мечта была пока из разряда неосуществимых.

– Какой-то голос что-то объяснял, но я была в такой панике, что не поняла ни слова, – призналась Катерина, которая выглядела сейчас гораздо спокойней, чем в тот момент, когда мы с ней столкнулись. Кстати, вопрос на миллион, а как она вообще здесь оказалась?

– Катюша, а как ты сюда попала? – задал я ей смущающий меня вопрос вслух.

– Я прикорнула уже под утро, ночка-то та ещё была, – она перестала обыскивать кабинки, чем занималась уже пару минут, и уставилась в одну точку. – В отделении было пустынно и так жутко. Я заглянула в одну палату, потом в другую, никого не было. Как же я испугалась. Меня даже затошнило и захотелось попить водички, а кипячёная только в буфете. Там на меня и напала Леночка, медсестра дежурная. Я сначала даже не поняла, а потом увидела Валю, буфетчицу, она лежала на полу и было так много крови… – Катя не стала дожидаться, пока истерика накроет её с головой, а подошла ко мне и уткнулась лицом в плечо. Ну я выше её это да, вот только Васька тоже не маленький, но она почему-то ищет защиту именно у меня. Забавно. Неловко похлопав её по спине, я слегка отодвинулся, предлагая продолжить рассказ. Катерина пару раз вздохнула и продолжила. – Я схватила этот нож, им девочки хлеб нарезали, ну и… А потом бросилась сюда. По лестнице, потому что лифты не работают. Как никого не встретила – вот вопрос вопросов. Здесь же мужчины в основном работают, ну я и подумала… – она снова прервалась. – Дверь в раздевалку была немного приоткрыта, и сначала я подумала, что это засада, но тут раздался шум в коридоре, и я запрыгнула сюда, и дверь захлопнула, ну, а дальше, вы знаете.

– То есть как дверь приоткрыта? – я нахмурился. А потом снова услышал настороживший меня скрип, вот только шёл он не от двери, как мне казалось сначала, а от… – Васька, в сторону, – рявкнул я, отшвыривая Катерину к отскочившему Рогову, а сам резким движением распахнул дверцу шкафа, из которого и раздавался скрип.

Видимо, этот неигрок, в котором я узнал санитара Павла, решил устроить засаду, но случайно заперся в кабинке. Это могло означать, что он уже не нулевого уровня, но и не выше первого, да ещё и рандом явно обошёл интеллект стороной, но это почему-то уже не удивляло. А может быть, у неигроков какой-то запрет стоит на интеллекте? Хорошо бы так оно и оказалось.

Когда дверь распахнулась, он на мгновение опешил, уставившись на меня своими бельмами-глазами, и этого мгновения хватило мне, чтобы воткнуть длинный нож, который я забрал у Кати, прямо ему в сердце и тут же захлопнул дверь, навалившись на неё плечом, на которое перенёс вес своего далеко не маленького тела, не давая агонирующей твари выбраться. Это только в кино показывают, что при ранениях в сердце живое существо сразу же погибает. На самом деле – это далеко не так.

Прошло секунд десять, прежде чем металлическая дверь кабинки шкафчика перестала содрогаться от мощных, хаотичных ударов. Выждав ещё немного, я отошёл в сторону, позволяя дверце раскрыться, и телу вывалиться наружу. Уже привычным жестом закрыл его белёсые, словно бельмами покрытые, глаза, а потом заглянул внутрь шкафчика, гадая, как он вообще сумел там утрамбоваться.

– У него был ключ, и он сумел им воспользоваться, – покачал головой Васька. – Наверное, всё-таки то, что перешло на уровень рефлексов, Система всё же не смогла убрать до конца.

– Да, похоже, что так оно и есть, – кивнул я, заметив, что возле тела, начинает сгущаться и переливаться воздух. И действия Павла уже не первое подтверждение этой теории. Протянув руку, я вытащил наполовину из шкафчика, наполовину из-под неподвижного тела бывшего санитара странного вида разомкнутый обруч, точнее, целую систему из трёх обручей. – Что это ещё за хрень?

– Защитный наруч. Уровень два. Носится на левой руке. Защита +15. Дополнительные характеристики: +1 к силе, +2 к ловкости.

– То есть как уровень два? Значит, я не смогу его надеть и придётся таскать, пока второй уровень не получу? – я хмуро разглядывал приобретение, не обращая внимания на удивлённые взгляды Рогова и Катерины.

– Надеть можно, – после небольшой паузы произнесла Система, — но указанные характеристики включатся только после приобретения игроком второго уровня.

– Понятно. Тогда у меня вопрос к вам, особенно к нашему геймеру доморощенному, – я кивнул на Ваську. – Как эта штуковина надевается?

Совместными усилиями наруч был закреплён на моей руке. Ни Васька, ни Катя не высказали ни одного слова против того, что трофей я забрал себе.

– Что дальше? – когда я выпрямился и подвигал рукой, привыкая к непривычному украшению, Катя подошла и встала рядом. Она, как и Васька, почему-то решила, что я вправе принимать решения за нас всех, а не только за себя. Но, возможно, мой возраст и опыт сказывались на таком вот их выборе.

– Надо ключи с вахты забрать, – я задумался. Вахта находилась на первом этаже. Мы сейчас сидели на втором. В общем-то, вполне логично, если пойдём сначала на первый, а потом начнём обход этажей, поднимаясь вверх. Почему-то мне казалось, что чем выше, тем будет менее опасно. Вот про огромный, длиннющий подвал, связывающий многие строения нашей больнички, мне даже думать не хотелось. А когда я всё-таки начинал думать, то сразу же хотелось курить и найти уже где-нибудь ствол.

Но подвал – это напоследок, когда уже нечего будет обследовать. Кстати, надо бы двери как следует запереть, ведущие в эти катакомбы, просто на всякий случай, чтобы избежать случайностей в виде парочки зомбаков за спиной в самый неподходящий для этого момент. Я хмыкнул, как будто может возникнуть подходящий момент для вылезания толпы неигроков из подвала.

Как бы то ни было, решение было принято, и спустя минуту, поминутно оглядываясь по сторонам, ожидая нападения каждую секунду, мы спустились на первый этаж. Генератор исправно работал, создавая антураж на этаже приблизительно в стиле эпохи раннего потрошизма: мигающий красный свет, изломанные тени, какие-то скрипы – всё это давило на психику, заставляло тело покрываться мурашками. Васька с Катериной притихли и шли следом за мной, даже не переругиваясь, как они это делали, пока мы не вышли на лестницу.

Стоящая вокруг тишина добавляла жути. Каждый мой нерв был напряжён до такой степени, что, казалось, чуть тронь и зазвенит. Не знаю, как мои спутники, но я каждую секунду ждал нападение, вся жесть которого заключалась не в том, что нападавший мог быть сильнее тебя, а в том, что это обязательно был бы кто-то, кого ты прекрасно знал совсем недавно. Тот, с кем ещё вчера здоровался, перебрасывался парой фраз, а сейчас вместо того, чтобы пожать руки, мы будем изо всех сил стараться вытащить друг другу кишки.

До вахты мы дошли без приключений. Вполне ожидаемым явилось отсутствие на месте вахтера из наших доблестных паркинсонов. Я, кстати, тоже подумывал, о том, что, если мне надоест отдыхать на пенсии, попросить у главного это место. Работёнка непыльная, да и среди людей, всё лучше, чем в четырёх стенах дома.

Насколько мне было известно, ключи от помещений хранились не на самой вахте, а небольшой комнатке, дверь в которую находилась как раз за конторкой вахты. Это была комната отдыха, куда по вечерам уходили охранники, чтобы посмотреть телевизор и поспать, периодически просыпаясь и совершая обход территории. Правда, обходили они территорию только в освещённых местах, подолгу застревая в гараже, где коротали ночь пара дежурных водителя. Вот в этой комнате и стоял металлический сейф, все стенки которого были в крючках, а на них и висели ключи, с бирками, обозначающими, какую именно дверь данный ключ открывает.

Сердце стучало, как ненормальное, когда я обогнул конторку и приблизился к двери. Взявшись за ручку, я, недолго думая, рванул дверь на себя.

– А-а-а! – на меня попытался напасть охранник, которого так и не сменил сегодня с ночи напарник. Мы его звали дед Степан, а как его звали по имени-отчеству, не знаю, да и не интересовался я никогда, мне было плевать. Тем более что охранники в связи с возрастом частенько у нас менялись. Дед Степан попытался пырнуть меня… я так и не понял, чем именно. Перехватив руку, я глянул в тусклые голубые глаза, и всего лишь скрутил его, толкая обратно в комнатку, из которой он выскочил.

– Тише, дед, мы не изменённые, – я старался говорить отчётливо, чтобы каждое моё слово дошло до старика.

– Так мне от этого не легше, вон те двое тоже не были зомби, и что получилось? – дед всхлипнул и словно обмяк в моих руках. – Вы кто вообще, из чьих будете?

– Из хирургических блин, – сплюнул протиснувшийся вслед за мной Васька. – Хватит уже комедию ломать. Можно подумать, ты Алексея Владимировича Филина не узнал.

– Узнал, – буркнул дед и вырвал руку из моего не слишком жёсткого захвата. – Я пока из ума не выжил.

– Что ты про каких-то двоих говорил? – я скрестил руки на груди.

– Когда зомби полезли, я спрятался, – дед тяжело вздохнул и принялся рассказывать. – Они, зомби эти, в подвал попёрлись, словно знали, что через подвал можно попасть куда угодно на территории.

– А, может быть, и знали, – я пожал плечами. – Или чуяли. Кто их знает, какие именно характеристики Система внедрила в них, согласно рандому, а как же, – я подошёл к сейфу и рванул на себя никогда не закрывающиеся двери. Ключи висели ровными рядками и небольшими проплешинами, вроде той же нашей раздевалки. – Ну и как их таскать?

– Кольцо надо большое, ну, как в фильмах у охранников, – Васька заглянул мне через плечо.

– Где Катерина? – я покосился на него, намекая, что надо бы девушку опекать, а не за мной таскаться. Как щенок на поводке, ей-богу.

– Под конторку залезла, – просто ответил Васька, я же только что не сплюнул. М-да, дал бог помощников, ни украсть, ни покараулить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.